Манифест Остенда: Американские планы по приобретению Кубы (1854)

Введение

Манифест Остенда, также известный как Остендский циркуляр, был документом, написанным в 1854 году, в котором излагались основания для приобретения Кубы Соединенными Штатами у Испании, при этом подразумевалось, что США должны объявить войну Испании в случае отказа. Аннексия Кубы долгое время была целью американских сторонников расширения рабства. На национальном уровне американские лидеры были удовлетворены тем, что остров оставался в руках слабой Испании, пока он не перешел бы к более сильной державе, такой как Великобритания или Франция. Манифест Остенда предлагал изменение во внешней политике, оправдывая применение силы для захвата Кубы во имя национальной безопасности. Он стал результатом дебатов о рабстве в Соединенных Штатах, о «манифесте судьбы» и доктрине Монро, поскольку рабовладельцы искали новые территории для расширения рабства. Во время администрации президента Франклина Пирса, демократа, симпатизировавшего Югу, южные сторонники расширения призывали к приобретению Кубы в качестве рабовладельческого штата, но вспышка насилия после принятия закона Канзас-Небраска оставила администрацию в нерешительности. По предложению госсекретаря Уильяма Л. Марси, американские министры в Европе – Пьер Суле в Испании, Джеймс Бьюкенен в Великобритании и Джон Й. Мейсон во Франции – встретились для обсуждения стратегии, связанной с приобретением Кубы. Они тайно встретились в Остенде, Бельгия, и подготовили депешу в Ахене, Пруссия. Документ был отправлен в Вашингтон в октябре 1854 года, в котором излагались преимущества покупки Кубы для обеих стран и заявлялось, что США будут «оправданы в отвоевании» острова у Испании, если она откажется продать его. К огорчению Марси, Суле не скрывал этих встреч, что вызвало нежелательную огласку как в Европе, так и в США. Администрация была вынуждена опубликовать содержание депеши, что нанесло ей непоправимый ущерб. Депеша была опубликована по требованию Палаты представителей. Получив название «Манифест Остенда», она была немедленно осуждена как в северных штатах, так и в Европе. Администрация Пирса потерпела серьезный удар, а манифест стал призывом к борьбе для северян, выступавших против рабства. Вопрос об аннексии Кубы был фактически отложен до конца XIX века, когда поддержка независимости Кубы от Испании возросла.

1854 document on US Spain relations

The Ostend Manifesto, also known as the Ostend Circular, was a document written in 1854 that described the rationale for the United States to purchase Cuba from Spain while implying that the U. S. should declare war if Spain refused. Cuba's annexation had long been a goal of U. S. slaveholding expansionists. At the national level, American leaders had been satisfied to have the island remain in weak Spanish hands so long as it did not pass to a stronger power such as Britain or France. The Ostend Manifesto proposed a shift in foreign policy, justifying the use of force to seize Cuba in the name of national security. It resulted from debates over slavery in the United States, manifest destiny, and the Monroe Doctrine, as slaveholders sought new territory for the expansion of slavery. During the administration of President Franklin Pierce, a pro Southern Democrat, Southern expansionists called for acquiring Cuba as a slave state, but the outbreak of violence following the Kansas–Nebraska Act left the administration unsure of how to proceed. At the suggestion of Secretary of State William L. Marcy, American ministers in Europe—Pierre Soulé for Spain, James Buchanan for Britain, and John Y. Mason for France—met to discuss strategy related to an acquisition of Cuba. They met secretly at Ostend, Belgium, and drafted a dispatch at Aachen, Prussia. The document was sent to Washington in October 1854, outlining why a purchase of Cuba would be beneficial to each of the nations and declaring that the U. S. would be "justified in wresting" the island from Spanish hands if Spain refused to sell. To Marcy's chagrin, Soulé made no secret of the meetings, causing unwanted publicity in both Europe and the U. S. The administration was finally forced to publish the contents of the dispatch, which caused it irreparable damage. The dispatch was published as demanded by the House of Representatives. Dubbed the "Ostend Manifesto", it was immediately denounced in both the Northern states and Europe. The Pierce administration suffered a significant setback, and the manifesto became a rallying cry for anti slavery Northerners. The question of Cuba's annexation was effectively set aside until the late 19th century, when support grew for Cuban independence from Spain.

Исторический контекст

Расположенная в 145 км от побережья Флориды, Куба рассматривалась как объект для аннексии в нескольких президентских администрациях. Президенты Джон Куинси Адамс и Томас Джефферсон проявляли большой интерес к Кубе, при этом Адамс отметил в период пребывания на посту госсекретаря, что она «стала объектом первостепенной важности для коммерческих и политических интересов нашего Союза». Позже он описал Кубу и Пуэрто-Рико как «естественные придатки к североамериканскому континенту», – аннексия первой была «необходима для сохранения и целостности самого Союза». Поскольку Испанская империя утратила значительную часть своей мощи, при Джефферсоне была начата политика невмешательства, в соответствии с которой США уважали испанский суверенитет, считая возможное поглощение острова неизбежным. США просто хотели гарантировать, что контроль не перейдет к более сильной державе, такой как Великобритания или Франция. Куба имела особое значение для южных демократов, которые полагали, что их экономическим и политическим интересам лучше всего послужит принятие в Союз еще одного рабовладельческого штата. Существование рабства на Кубе, плантационная экономика острова, основанная на производстве сахара, и его географическое положение предрасполагали его к влиянию Юга; его принятие значительно укрепило бы позиции южных рабовладельцев, чье экономическое положение находилось под угрозой со стороны аболиционистов. В то время как иммиграция в северные промышленные центры привела к тому, что Север контролировал Палату представителей, основанную на численности населения, южные политики стремились сохранить баланс сил в Сенате, где каждый штат имел равное представительство. По мере принятия в Союз западных штатов, свободных от рабства, южные политики все больше рассматривали Кубу как следующий потенциальный рабовладельческий штат. Если бы Куба была принята в Союз в качестве единого штата, остров в то время направил бы в Вашингтон двух сенаторов и до девяти представителей. В Демократической партии дебаты о дальнейшем расширении Соединенных Штатов сосредоточились на том, как быстро, а не на том, следует ли расширяться. Радикальные экспансионисты и движение «Молодая Америка» быстро набирали обороты к 1848 году, и в ходе дискуссии о том, следует ли аннексировать часть Мексики – Юкатан – в том же году, значительное внимание было уделено Кубе. Даже Джон К. Калхун, которого описывали как нерешительного экспансиониста, решительно не соглашавшегося с интервенцией на основании доктрины Монро, согласился с тем, что «для безопасности Соединенных Штатов необходимо, чтобы этот остров не оказался в определенных руках».

Located 90 mile (145 km) off the coast of Florida, Cuba had been discussed as a subject for annexation in several presidential administrations. Presidents John Quincy Adams and Thomas Jefferson expressed great interest in Cuba, with Adams observing during his Secretary of State tenure that it had "become an object of transcendent importance to the commercial and political interests of our Union". He later described Cuba and Puerto Rico as "natural appendages to the North American continent"—the former's annexation was "indispensable to the continuance and integrity of the Union itself". As the Spanish Empire had lost much of its power, a no transfer policy began with Jefferson whereby the U. S. respected Spanish sovereignty, considering the island's eventual absorption inevitable. The U. S. simply wanted to ensure that control did not pass to a stronger power such as Britain or France. Cuba was of special importance to Southern Democrats, who believed their economic and political interests would be best served by the admission of another slave state to the Union. The existence of slavery in Cuba, the island's plantation economy based on sugar, and its geographical location predisposed it to Southern influence; its admission would greatly strengthen the position of Southern slaveholders, whose economic position was under threat from abolitionists. Whereas immigration to Northern industrial centers had resulted in Northern control of the population based House of Representatives, Southern politicians sought to maintain the balance of power in the Senate, where each state received equal representation. As slavery free Western states were admitted, Southern politicians increasingly looked to Cuba as the next slave state. If Cuba were admitted to the Union as a single state, the island at the time would have sent two senators and up to nine representatives to Washington. In the Democratic Party, the debate over the continued expansion of the United States centered on how quickly, rather than whether, to expand. Radical expansionists and the Young America movement were quickly gaining traction by 1848, and a debate about whether to annex the Yucatán portion of Mexico that year included significant discussion of Cuba. Even John C. Calhoun, described as a reluctant expansionist who strongly disagreed with intervention on the basis of the Monroe Doctrine, concurred that "it is indispensable to the safety of the United States that this island should not be in certain hands",

В свете кубинского восстания президент Джеймс К. Полк отклонил просьбы сторонника филибюстеров Джона Л. О’Салливана и заявил о своей уверенности в том, что любое приобретение острова должно быть «дружественной покупкой». По приказу Полка госсекретарь Джеймс Бьюкенен подготовил предложение о покупке за 100 миллионов долларов, но «испанские чиновники предпочли бы, чтобы [Куба] ушла под воду, чем позволить ей перейти к какой-либо державе». Администрации вигов президентов Закари Тейлора и Милларда Филлмора не стали развивать это дело и заняли более жесткую позицию в отношении филибюстеров, таких как венесуэлец Нарсисо Лопес, а федеральные войска перехватывали несколько экспедиций, направлявшихся на Кубу. Однако, когда в 1853 году Франклин Пирс вступил в должность, он был полон решимости аннексировать Кубу. Хотя рабство не было заявленной целью, и Куба не упоминалась по имени, партийный состав его партии накануне войны требовал от северян апеллировать к интересам Юга, поэтому он поддерживал аннексию Кубы в качестве рабовладельческого штата. С этой целью он назначил экспансионистов на дипломатические посты по всей Европе, в частности, отправив Пьера Соле, ярого сторонника аннексии Кубы, в качестве посла Соединенных Штатов в Испании. В марте 1854 года пароход «Черный воин» остановился в кубинском порту Гавана по регулярному торговому маршруту из Нью-Йорка в Мобил, штат Алабама. Когда он не предоставил грузовой манифест, кубинские чиновники конфисковали корабль, его груз и экипаж. Так называемое дело «Черного воина» было расценено Конгрессом как нарушение американских прав; пустой ультиматум, выданный Соле испанцам с требованием вернуть корабль, лишь обострил отношения, и ему было запрещено обсуждать приобретение Кубы почти год. Хотя вопрос был решен мирно, он раздул пламя южного экспансионизма. Между тем, доктрина «явного предназначения» становилась все более региональной по мере продвижения десятилетия. Хотя все еще находились северяне, которые верили, что Соединенные Штаты должны доминировать на континенте, большинство выступали против аннексии Кубы, особенно в качестве рабовладельческого штата. Поддерживаемые Югом филибюстеры, включая Нарсисо Лопеса, неоднократно терпели неудачу с 1849 по 1851 год в попытках свергнуть колониальное правительство, несмотря на значительную поддержку кубинского народа в стремлении к независимости, и ряд реформ на острове вызвали опасения у южан, что рабство будет отменено. Они верили, что Куба будет «африканизирована», поскольку большинство населения составляли рабы, и они видели, как была основана Республика Гаити бывшими рабами. Идея о прорабовладельческом вторжении со стороны США была отвергнута в свете споров вокруг закона Канзас-Небраска. В ходе внутренних дискуссий сторонники приобретения Кубы решили, что покупка или интервенция во имя национальной безопасности являются наиболее приемлемыми методами приобретения.

In light of a Cuban uprising, President James K. Polk refused solicitations from filibuster backer John L. O'Sullivan and stated his belief that any acquisition of the island must be an "amicable purchase". Under orders from Polk, Secretary of State James Buchanan prepared an offer of $100 million, but "sooner than see [Cuba] transferred to any power, [Spanish officials] would prefer seeing it sunk into the ocean". The Whig administrations of presidents Zachary Taylor and Millard Fillmore did not pursue the matter and took a harsher stand against filibusters such as Venezuelan Narciso López, with federal troops intercepting several expeditions bound for Cuba. When Franklin Pierce took office in 1853, however, he was committed to Cuba's annexation. While slavery was not the stated goal nor Cuba mentioned by name, the antebellum makeup of his party required the Northerner to appeal to Southern interests, so he favored the annexation of Cuba as a slave state. To this end, he appointed expansionists to diplomatic posts throughout Europe, notably sending Pierre Soulé, an outspoken proponent of Cuban annexation, as United States Minister to Spain. In March 1854, the steamer Black Warrior stopped at the Cuban port of Havana on a regular trading route from New York City to Mobile, Alabama. When it failed to provide a cargo manifest, Cuban officials seized the ship, its cargo, and its crew. The so called Black Warrior Affair was viewed by Congress as a violation of American rights; a hollow ultimatum issued by Soulé to the Spanish to return the ship served only to strain relations, and he was barred from discussing Cuba's acquisition for nearly a year. While the matter was resolved peacefully, it fueled the flames of Southern expansionism. Meanwhile, the doctrine of manifest destiny had become increasingly sectionalized as the decade progressed. While there were still Northerners who believed the United States should dominate the continent, most were opposed to Cuba's annexation, particularly as a slave state. Southern backed filibusters, including Narciso López, had failed repeatedly since 1849 to 1851 to overthrow the colonial government despite considerable support among the Cuban people for independence, and a series of reforms on the island made Southerners apprehensive that slavery would be abolished. They believed that Cuba would be "Africanized," as the majority of the population were slaves, and they had seen the Republic of Haiti established by former slaves. The notion of a pro slavery invasion by the U. S. was rejected in light of the controversy over the Kansas–Nebraska Act. During internal discussions, supporters of gaining Cuba decided that a purchase or intervention in the name of national security was the most acceptable method of acquisition.

Составление манифеста

Марси предложил Соуле посоветоваться с Бьюкененом и Джоном Й. Мейсоном, министром во Франции, относительно политики США в отношении Кубы. Ранее он писал Соуле, что если приобретение Кубы не удастся согласовать путем переговоров, "то вы направите свои усилия на следующую желательную цель – отделить остров от испанского господства и от любой зависимости от европейских держав" – слова, которые Соуле, возможно, адаптировал для соответствия своим собственным целям. Авторы Дэвид Поттер и Ларс Шолц отмечают значительную двусмысленность в уклончивых словах Марси. В любом случае, Марси также писал в июне, что администрация отказалась от планов объявить войну Кубе. Однако Роберт Мэй пишет: "инструкции для конференции были настолько расплывчатыми, а многие письма Марси к Соуле после инцидента с "Чёрным воином" носили воинственный характер, что министры неверно истолковали намерения администрации". После небольшого спора о месте встречи, три американских дипломата встретились в Остенде, Бельгия, с 9 по 11 октября 1854 года, а затем переехали в Ахен, Пруссия, на неделю, чтобы подготовить отчёт о ходе обсуждения. В результате возникшей депеши, получившей название "Манифест Остенда", было заявлено, что "Куба так же необходима Североамериканской республике, как любой из её нынешних штатов, и что она естественно принадлежит к этой великой семье государств, чьим Союзом покровительствует Провидение". Среди основных причин аннексии, изложенных в манифесте, были опасения о возможном восстании рабов на Кубе, аналогичном Гаитянской революции (1791–1804) в случае отсутствия вмешательства США. Манифест предостерегал от бездействия в кубинском вопросе, предупреждая:

"Мы поступили бы неверно по отношению к своему долгу, оказались бы недостойны наших доблестных предков и совершили бы вероломное предательство по отношению к нашим потомкам, если бы позволили Кубе африканизироваться и стать вторым Сент-Доминго (Гаити) со всеми сопутствующими ужасами для белой расы и допустили бы распространение пламени на наши собственные соседние берега, серьёзно угрожая или полностью уничтожив прекрасную структуру нашего Союза". Расовые страхи, активно распространяемые Испанией, вызвали напряжённость и беспокойство в США относительно возможного восстания чернокожих на острове, которое могло бы "распространиться как лесной пожар" на южные штаты США. В Манифесте утверждалось, что США будут "оправданы в отнятии" Кубы у Испании, если колониальная держава откажется её продать. Соуле активно поддерживал расширение влияния Юга за пределы нынешнего Союза штатов. Его вера в "Манифест судьбы" привела его к предсказанию "поглощения всего континента и его островных территорий" Соединёнными Штатами. Виргинское происхождение Мейсона склоняло его к чувствам, выраженным в документе, но впоследствии он сожалел о своих действиях. Точные мотивы Бьюкенена остаются неясными, несмотря на его экспансионистские наклонности, однако предполагается, что его соблазнили перспективы президентства, которое он впоследствии завоевал в 1856 году. В 1893 году один историк заключил: "Учитывая характеристики этих трёх человек, мы едва ли можем устоять перед выводом, что Соуле, как он сам позже намекнул, умело управлял своими коллегами". Впоследствии Демократическая партия стала меньшинством в Конгрессе США, и редакционные статьи продолжали критиковать администрацию Пирса за её секретность. По крайней мере, одна газета, "Нью-Йорк Геральд", опубликовала то, что Браун называет "сообщениями, которые настолько соответствовали истине решений, принятых в Остенде, что президент опасался, будто они основаны на утечках, что вполне возможно". Пирс опасался политических последствий подтверждения этих слухов и не упомянул о них в своём ежегодном обращении к Конгрессу в конце 1854 года. Противники администрации в Палате представителей потребовали опубликовать документ, и он был опубликован полностью через четыре месяца после написания.

We should, however, be recreant to our duty, be unworthy of our gallant forefathers, and commit base treason against our posterity, should we permit Cuba to be Africanized and become a second St. Domingo (Haiti), with all its attendant horrors to the white race, and suffer the flames to extend to our own neighboring shores, seriously to endanger or actually to consume the fair fabric of our Union. Racial fears, largely spread by Spain, raised tension and anxiety in the U. S. over a potential black uprising on the island that could "spread like wildfire" to the southern U. S. The Manifesto stated that the U. S. would be "justified in wresting" Cuba from Spain if the colonial power refused to sell it. Soulé highly favored expansion of Southern influence outside the current Union of States. His belief in Manifest Destiny led him to prophesy "absorption of the entire continent and its island appendages" by the U. S. Mason's Virginian roots predisposed him to the sentiments expressed in the document, but he later regretted his actions. Buchanan's exact motivations remain unclear despite his expansionist tendencies, but it has been suggested that he was seduced by visions of the presidency, which he would go on to win in 1856. One historian concluded in 1893, "When we take into account the characteristics of the three men we can hardly resist the conclusion that Soulé, as he afterwards intimated, twisted his colleagues round his finger." In the latter case, the Democratic Party became a minority in the United States Congress, and editorials continued to chide the Pierce administration for its secrecy. At least one newspaper, the New York Herald, published what Brown calls "reports that came so close to the truth of the decisions at Ostend that the President feared they were based on leaks, as indeed they may have been". Pierce feared the political repercussions of confirming such rumors, and he did not acknowledge them in his State of the Union address at the end of 1854. The administration's opponents in the House of Representatives called for the document's release, and it was published in full four months after being written.

Осадки

Когда документ был опубликован, северяне были возмущены тем, что они считали попыткой Юга расширить рабство. Американские сторонники свободной земли, недавно разгневанные усиленным Законом о беглых рабах (принятым в рамках Компромисса 1850 года и требующим от должностных лиц свободных штатов сотрудничать в возвращении рабов), осудили как неконституционное то, что Гораций Грили из газеты New York Tribune назвал "Манифестом бандитов". В период "Кровавого Канзаса", когда сторонники и противники рабства боролись за контроль над штатом, Остендский манифест стал призывом к объединению для противников "власти рабовладельцев". Этот инцидент стал одним из многих факторов, приведших к возникновению Республиканской партии, а манифест подвергся критике в первой платформе партии в 1856 году как воплощающий философию "силы, основанной на праве". Однако движение за аннексию Кубы не прекратилось полностью до окончания Гражданской войны в Америке. Администрация Пирса была непоправимо подорвана этим инцидентом. Пирс испытывал большую симпатию к делу Юга, и споры вокруг Остендского манифеста способствовали расколу в Демократической партии. На международном уровне это рассматривалось как угроза Испании и имперским державам в Европе. Национальные правительства в Мадриде, Лондоне и Париже быстро осудили его. Чтобы сохранить оставшиеся благоприятные отношения, Суле было приказано прекратить обсуждение Кубы, и он немедленно подал в отставку. Негативная реакция на Остендский манифест заставила Пирса отказаться от экспансионистских планов. Это было описано как часть серии "бессмысленных конфликтов, стоивших больше, чем они принесли пользы" для южных интересов, стремившихся сохранить институт рабства. Джеймс Бьюкенен был легко избран президентом в 1856 году. Хотя он оставался сторонником аннексии Кубы, ему препятствовали народное сопротивление и растущий региональный конфликт. Лишь спустя тридцать лет после Гражданской войны так называемый "Кубинский вопрос" вновь приобрел национальную значимость.

When the document was published, Northerners were outraged by what they considered a Southern attempt to extend slavery. American free soilers, recently angered by the strengthened Fugitive Slave Law (passed as part of the Compromise of 1850 and requiring officials of free states to cooperate in the return of slaves), decried as unconstitutional what Horace Greeley of the New York Tribune labeled "The Manifesto of the Brigands." During the period of Bleeding Kansas, as anti and pro slavery supporters fought for control of the state, the Ostend Manifesto served as a rallying cry for the opponents of the Slave Power. The incident was one of many factors that gave rise to the Republican Party, and the manifesto was criticized in the Party's first platform in 1856 as following a "highwayman's" philosophy of "might makes right." But, the movement to annex Cuba did not fully end until after the American Civil War. The Pierce Administration was irreparably damaged by the incident. Pierce had been highly sympathetic to the Southern cause, and the controversy over the Ostend Manifesto contributed to the splintering of the Democratic Party. Internationally, it was seen as a threat to Spain and to imperial power across Europe. It was quickly denounced by national governments in Madrid, London, and Paris. To preserve what favorable relations the administration had left, Soulé was ordered to cease discussion of Cuba; he promptly resigned. The backlash from the Ostend Manifesto caused Pierce to abandon expansionist plans. It has been described as part of a series of "gratuitous conflicts that cost more than they were worth" for Southern interests intent on maintaining the institution of slavery. James Buchanan was easily elected President in 1856. Although he remained committed to Cuban annexation, he was hindered by popular opposition and the growing sectional conflict. It was not until thirty years after the Civil War that the so called Cuban Question again came to national prominence.