Форма следует за функцией: История и развитие принципа в дизайне.

Введение

Философия дизайна XIX–XX веков

Принцип «форма следует за функцией» – это основополагающий принцип дизайна, связанный с архитектурой и промышленным дизайном конца XIX и начала XX века, утверждающий, что форма здания или объекта должна определяться, прежде всего, его назначением или целевым использованием.

Истоки фразы

Архитектор Луи Салливан сформулировал максиму, резюмирующую теории Виоле ле Дюка: "Рационально спроектированная структура может быть не обязательно красивой, но ни одно здание не может быть красивым, если оно не имеет рационально спроектированной структуры". Эту максиму часто ошибочно приписывают скульптору Горацио Гриноу (1805–1852), чье мышление в основном предшествовало более позднему функционалистскому подходу к архитектуре. Труды Гриноу надолго были забыты и были заново открыты лишь в 1930-х годах. В 1947 году была опубликована подборка его эссе под названием "Форма и функция: замечания об искусстве" Горацио Гриноу. Самая ранняя формулировка этой идеи – "в архитектуре должно проявляться лишь то, что имеет определенную функцию" – принадлежит не архитектору, а монаху Карло Лодоли (1690–1761), который произнес эту фразу, вдохновленный позитивистским мышлением (опубликованным его учеником Франческо Алгаротти в 1657 году). Салливан был намного моложе Гриноу и восхищался рационалистическими мыслителями, такими как Торо, Эмерсон, Уитмен и Мелвилл, а также самим Гриноу. В 1896 году Салливан ввел эту фразу в статье под названием "Высокое офисное здание, рассмотренное с художественной точки зрения", хотя позже он приписал основную идею римскому архитектору, инженеру и автору Марку Витрувию Поллиону, который впервые в своей книге "De architectura" утверждал, что структура должна обладать тремя качествами: firmitas, utilitas, venustas – то есть она должна быть прочной, полезной и красивой. Салливан фактически написал "форма всегда следует за функцией", но более простая и менее категоричная фраза запомнилась лучше. Для Салливана это была сконцентрированная мудрость, эстетическое кредо, единственное "правило, не допускающее исключений". Полная цитата:
"Будь то парящий орел в полете или распустившийся цветок яблони, трудящийся рабочий конь, игривый лебедь, разветвленный дуб, извилистый ручей у его подножия, плывущие облака, над всем – текущее солнце, форма всегда следует за функцией, и это закон. Там, где функция не меняется, форма не меняется. Гранитные скалы и вечно возвышающиеся холмы остаются на века; молния возникает, обретает форму и умирает в мгновение ока. Это всепроникающий закон всего органического и неорганического, всего физического и метафизического, всего человеческого и сверхчеловеческого, всего истинного проявления разума, сердца и души, что жизнь узнаваема в своем выражении, что форма всегда следует за функцией. Это закон." Салливан разработал форму высокого стального небоскреба в конце XIX века в Чикаго в момент, когда технологии, вкус и экономические силы сошлись и потребовали отказа от устоявшихся стилей. Если форма здания не должна была выбираться из старых сборников образцов, то что-то должно было определять форму, и, по мнению Салливана, это должна была быть цель здания. Таким образом, "форма следует за функцией", а не "форма следует за прецедентом". Помощник Салливана, Фрэнк Ллойд Райт, принял и проповедовал тот же принцип в несколько ином виде.

The architect Louis Sullivan coined the maxim, which resumes Viollet le Duc's theories: "a rationally designed structure may not necessarily be beautiful but no building can be beautiful that does not have a rationally designed structure." The maxim is often incorrectly attributed to the sculptor Horatio Greenough (1805–1852), whose thinking mostly predates the later functionalist approach to architecture. Greenough's writings were for a long time largely forgotten, and were rediscovered only in the 1930s. In 1947, a selection of his essays was published as Form and Function: Remarks on Art by Horatio Greenough. The earliest formulation of the idea as "in architecture only that shall show that has a definite function" belongs not to an architect, but to a monk Carlo Lodoli (1690 1761), who uttered the phrase while inspired by positivist thinking (published by his student, Francesco Algarotti, in 1657). Sullivan was Greenough's much younger compatriot and admired rationalist thinkers such as Thoreau, Emerson, Whitman, and Melville, as well as Greenough himself. In 1896, Sullivan coined the phrase in an article titled The Tall Office Building Artistically Considered, though he later attributed the core idea to the Roman architect, engineer, and author Marcus Vitruvius Pollio, who first asserted in his book De architectura that a structure must exhibit the three qualities of firmitas, utilitas, venustas—that is, it must be solid, useful, and beautiful. Sullivan actually wrote "form ever follows function," but the simpler and less emphatic phrase is more widely remembered. For Sullivan this was distilled wisdom, an aesthetic credo, the single "rule that shall permit of no exception." The full quote is:
Whether it be the sweeping eagle in his flight, or the open apple blossom, the toiling work horse, the blithe swan, the branching oak, the winding stream at its base, the drifting clouds, over all the coursing sun, form ever follows function, and this is the law. Where function does not change, form does not change. The granite rocks, the ever brooding hills, remain for ages; the lightning lives, comes into shape, and dies, in a twinkling. It is the pervading law of all things organic and inorganic, of all things physical and metaphysical, of all things human and all things superhuman, of all true manifestations of the head, of the heart, of the soul, that the life is recognizable in its expression, that form ever follows function. This is the law. Sullivan developed the shape of the tall steel skyscraper in late 19th century Chicago at a moment in which technology, taste and economic forces converged and made it necessary to break with established styles. If the shape of the building was not going to be chosen out of the old pattern book, something had to determine form, and according to Sullivan it was going to be the purpose of the building. Thus, "form follows function," as opposed to "form follows precedent." Sullivan's assistant, Frank Lloyd Wright, adopted and professed the same principle in a slightly different form.

Дебаты о функциональности орнамента

В 1910 году австрийский архитектор Адольф Лоос прочитал лекцию под названием «Орнамент и преступление» в ответ на вычурный орнамент, использовавшийся архитекторами Венской сецессии. Модернисты восприняли моралистические доводы Лооса, а также принцип Салливана. Лоос работал плотником в США. Он высоко ценил эффективную сантехнику и промышленные изделия, такие как зерновые силосы и стальные водонапорные башни, как образцы функционального дизайна.

Архитектура

Фраза "форма (всегда) следует за функцией" стала боевым кличем архитекторов-модернистов после 1930-х годов. Эта идея подразумевала, что декоративные элементы, которые архитекторы называют "орнаментом", были излишни в современной архитектуре. Лучший способ воплотить эту фразу в дизайне – задать вопрос: "Это работает?". Архитектурный дизайн, руководствующийся этим принципом, подчиняется функциональности и назначению здания. Например, семейный дом проектировался бы с учетом семейных и социальных взаимодействий и образа жизни. Он был бы целесообразным, без бессмысленной вычурности. Красота здания проистекает из его функции, а не из визуального оформления. Одной из целей модернистов после Второй мировой войны было улучшение условий жизни широких масс населения. Многие люди во всем мире жили в неблагоприятных условиях, усугубленных войной. Модернисты стремились обеспечить им более комфортное и гуманное пространство, которое, хотя и не отличалось традиционной красотой, было чрезвычайно функциональным. В результате архитектура, воплощающая принцип "форма следует за функцией", стала символом надежды и прогресса. Несмотря на то, что Луис Салливан сформулировал этот принцип, он сам не мыслил и не проектировал в соответствии с ним на пике своей карьеры. Действительно, хотя его здания могли быть лаконичными и четкими в основных объемах, он часто украшал их простые поверхности буйными декорациями в стиле модерн и кельтского возрождения, обычно выполненными из железа или терракоты, – от органических форм, таких как виноградная лоза и плющ, до более геометрических узоров и переплетений, вдохновленных его ирландским дизайнерским наследием. Вероятно, самым известным примером является извилистый зеленый кованый декор, покрывающий козырьки входа в здание компании Carson, Pirie, Scott and Company на Южной Стейт-стрит в Чикаго. Эти орнаменты, часто выполненные талантливыми молодыми чертежниками, работавшими у Салливана, со временем стали его визитной карточкой; для студентов-архитекторов они являются его мгновенно узнаваемой подписью.

Проектирование автомобилей

Если конструкция автомобиля соответствует его назначению — например, форма Fiat Multipla, частично обусловленная стремлением разместить шесть человек в двух рядах, — то считается, что форма следует за функцией.

Конструкция продукта

Один эпизод в истории извечного конфликта между функциональным дизайном и требованиями рынка произошел в 1935 году, после выпуска обтекаемого Chrysler Airflow, когда американская автомобильная промышленность временно приостановила попытки внедрения оптимальных аэродинамических форм в массовое производство. Некоторые автопроизводители полагали, что аэродинамическая эффективность приведет к единственной оптимальной форме кузова автомобиля, форме, напоминающей «каплю», что негативно скажется на объеме продаж. General Motors придерживалась двух различных позиций в отношении обтекаемости: одна – для внутреннего инженерного сообщества, другая – для клиентов. Как и ежегодное обновление модельного ряда, так называемый аэродинамический стиль часто не имеет значения с точки зрения технических характеристик. Впоследствии коэффициент аэродинамического сопротивления стал одновременно маркетинговым инструментом и способом повышения продаж автомобиля за счет незначительного снижения расхода топлива и заметного увеличения максимальной скорости. Американские промышленные дизайнеры 1930-х и 40-х годов, такие как Рэймонд Лоуи, Норман Бел Геддес и Генри Дрейфусс, сталкивались с внутренними противоречиями принципа «форма следует за функцией», перепроектируя блендеры, локомотивы и копировальные аппараты для массового потребления. Лоуи сформулировал свой принцип «MAYA» (Most Advanced Yet Acceptable – «Самый передовой, но приемлемый»), чтобы выразить, что дизайн продукта ограничен функциональными ограничениями математики, материалов и логики, но его принятие ограничено социальными ожиданиями. Он советовал, что для совершенно новых технологий их следует делать максимально понятными, а для знакомых – неожиданными. Виктор Папанек (1923–1998) был одним из влиятельных дизайнеров и философов дизайна XX века, который преподавал и писал как сторонник принципа «форма следует за функцией». Честное применение принципа «форма следует за функцией» могло привести к тому, что промышленные дизайнеры разорят своих клиентов. Некоторые простые одноцелевые предметы, такие как отвертки, карандаши и чайники, могут быть сведены к единственной оптимальной форме, что исключает возможность дифференциации продукта. Некоторые изделия, сделанные слишком долговечными, препятствуют продаже замен. (см. плановое устаревание) С точки зрения функциональности, некоторые продукты просто не нужны. Альтернативный подход, известный как «форма ведет за функцией» или «функция следует за формой», начинается с расплывчатых, абстрактных или недостаточно определенных проектов. Эти проекты, иногда создаваемые с помощью таких инструментов, как модели «текст в изображение», могут служить отправной точкой для генерации новых идей для дизайна продукта.

One episode in the history of the inherent conflict between functional design and the demands of the marketplace took place in 1935, after the introduction of the streamlined Chrysler Airflow, when the American auto industry temporarily halted attempts to introduce optimal aerodynamic forms into mass manufacture. Some car makers thought aerodynamic efficiency would result in a single optimal auto body shape, a "teardrop" shape, which would not be good for unit sales. General Motors adopted two different positions on streamlining, one meant for its internal engineering community, the other meant for its customers. Like the annual model year change, so called aerodynamic styling is often meaningless in terms of technical performance. Subsequently, drag coefficient has become both a marketing tool and a means of improving the sale ability of a car by reducing its fuel consumption, slightly, and increasing its top speed, markedly. The American industrial designers of the 1930s and '40s like Raymond Loewy, Norman Bel Geddes and Henry Dreyfuss grappled with the inherent contradictions of "form follows function" as they redesigned blenders and locomotives and duplicating machines for mass market consumption. Loewy formulated his "MAYA" (Most Advanced Yet Acceptable) principle to express that product designs are bound by functional constraints of math and materials and logic, but their acceptance is constrained by social expectations. His advice was that for very new technologies, they should be made as familiar as possible, but for familiar technologies, they should be made surprising. Victor Papanek (1923–1998) was one influential twentieth century designer and design philosopher who taught and wrote as a proponent of "form follows function." By honestly applying "form follows function", industrial designers had the potential to put their clients out of business. Some simple single purpose objects like screwdrivers and pencils and teapots might be reducible to a single optimal form, precluding product differentiation. Some objects made too durable would prevent sales of replacements. (cf. planned obsolescence) From the standpoint of functionality, some products are simply unnecessary. An alternative approach referred to as "form leads function" or "function follows form," starts with vague, abstract, or underspecified designs. These designs, sometimes generated using tools like text to image models, can serve as triggers for generating novel ideas for product design.

Инженеры программного обеспечения

Было высказано мнение, что структура и внутренние качественные характеристики работающего, нетривиального программного артефакта в первую очередь отражают инженерные требования его создания, при этом влияние процесса, если оно вообще есть, будет незначительным. Это не означает, что процесс не имеет значения, а лишь то, что процессы, соответствующие требованиям артефакта, приводят к примерно схожим результатам. Этот принцип применим и к архитектурам корпоративных приложений современного бизнеса, где под "функцией" понимаются бизнес-процессы, которым должна служить архитектура предприятия, или же "форма". Если архитектура будет диктовать, как функционирует бизнес, то бизнес, вероятно, столкнется с негибкостью и неспособностью адаптироваться к изменениям. Сервисно-ориентированная архитектура позволяет архитектору предприятия перестраивать "форму" архитектуры для соответствия функциональным требованиям бизнеса, используя стандартизированные протоколы связи, обеспечивающие взаимодействие. Это противоречит закону Конвея, который с социологической точки зрения утверждает, что "форма следует за организацией". Более того, методология проектирования, управляемая предметной областью, постулирует, что структура (архитектура программного обеспечения, шаблон проектирования, реализация) должна возникать из ограничений моделируемой предметной области (функциональных требований). В то время как "форма" и "функция" могут быть в большей или меньшей степени явными и инвариантными понятиями для многих инженерных доктрин, метапрограммирование и парадигма функционального программирования прекрасно подходят для изучения, размытия и инверсии сущности этих двух понятий. Движение гибкой разработки программного обеспечения пропагандирует такие техники, как "разработка через тестирование", в которой разработчик начинает с минимального блока пользовательской функциональности, создает для него автоматизированный тест, а затем реализует функциональность и повторяет этот процесс итеративно. Результатом и аргументом в пользу этой дисциплины является то, что структура или "форма" вытекает из реальной функции, и, поскольку это делается органично, проект становится более адаптируемым в долгосрочной перспективе, а также более качественным благодаря функциональной основе автоматизированных тестов.

It has been argued that the structure and internal quality attributes of a working, non trivial software artifact will represent first and foremost the engineering requirements of its construction, with the influence of process being marginal, if any. This does not mean that process is irrelevant, but that processes compatible with an artifact's requirements lead to roughly similar results. The principle can also be applied to enterprise application architectures of modern business, where "function" encompasses the business processes which should be assisted by the enterprise architecture, or "form". If the architecture were to dictate how the business operates, then the business is likely to suffer from inflexibility and the inability to adapt to change. Service oriented architecture enables an enterprise architect to rearrange the "form" of the architecture to meet the functional requirements of a business by adopting standards based communication protocols which enable interoperability. This stands in conflict with Conway's law, which states from a social point of view that "form follows organization". Furthermore, domain driven design postulates that structure (software architecture, design pattern, implementation) should emerge from constraints of the modeled domain (functional requirement). While "form" and "function" may be more or less explicit and invariant concepts to the many engineering doctrines, metaprogramming and the functional programming paradigm lend themselves very well to explore, blur and invert the essence of those two concepts. The agile software development movement espouses techniques such as 'test driven development' in which the engineer begins with a minimum unit of user oriented functionality, creates an automated test for such and then implements the functionality and iterates, repeating this process. The result and argument for this discipline are that the structure or 'form' emerges from actual function and in fact because done organically, makes the project more adaptable long term as well of as higher quality because of the functional base of automated tests.