Введение
Революция в военном деле (RMA) – это гипотеза в военной теории относительно будущего войны, часто связанная с технологическими и организационными рекомендациями по военной реформе. В широком смысле, RMA утверждает, что в определенные периоды истории человечества возникали новые военные доктрины, стратегии, тактики и технологии, которые приводили к коренным и необратимым изменениям в характере ведения войны. Более того, эти изменения требуют ускоренной адаптации к новым доктринам и стратегиям. В Соединенных Штатах RMA часто рассматривается в контексте таких обсуждений, как план реорганизации армии США и всеобъемлющая интеграция систем.
A revolution in military affairs (RMA) is a hypothesis in military theory about the future of warfare, often connected to technological and organizational recommendations for military reform. Broadly stated, RMA claims that in certain periods of the history of humankind, there were new military doctrines, strategies, tactics and technologies which led to an irrecoverable change in the conduct of warfare. Furthermore, those changes compel an accelerated adaptation of novel doctrines and strategies. In the United States, RMA is often linked to discussions such as the reorganization plan of the United States Army and total systems integration.
История
Первоначальная теоретическая разработка была проведена Советскими Вооруженными Силами в 1970-х и 1980-х годах, в частности, маршалом Николаем Огарковым. Соединенные Штаты впервые проявили к ней интерес благодаря Эндрю Маршаллу, руководителю Управления сетевой оценки, аналитического центра при Министерстве обороны. Постепенно эта концепция приобрела признание в официальных военных кругах, и другие страны начали изучать аналогичные изменения в организации и технологиях. Интерес к РМА и структуре будущих вооруженных сил США высок в Народно-освободительной армии Китая, и она включена в стратегическую военную доктрину Китая. Многие другие вооруженные силы также исследовали и рассматривали РМА как организационную концепцию, например, вооруженные силы Канады, Соединенного Королевства, Нидерландов, Швеции, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки, Сингапура, Китайской Республики (Тайваня), Индии, России и Германии, однако не все из них приняли РМА из-за значительных затрат на инфраструктуру и инвестиции.
Советские взгляды
Николай Огарков назвал раннюю концепцию РМА Военно-технологической революцией (ВТР). Представители Пентагона в США изменили название его первоначальной идеи, и именно так она стала известна как RMA. Вера Огаркова в быстро растущий потенциал и возможности нового оружия послужила основой для развития его первоначальной идеи. В период начальной разработки ВТР советские специалисты предполагали, что определенные технологии, включая энергетическое оружие и роботов, будут применены к 2015 году в крайнем случае. После Косовской войны, в которой Соединенные Штаты не понесли ни одной потери, некоторые стали утверждать, что война стала слишком стерильной, создавая эффект "виртуальной войны". Более того, неспособность Соединенных Штатов захватить Усаму бен Ладена или эффективно бороться с иракским повстанческим движением заставила некоторых усомниться в эффективности RMA в условиях асимметричной войны, в которой противники Соединенных Штатов могут все чаще прибегать к подобным методам, чтобы нивелировать преимущества RMA. В 1997 году армия США провела учения под кодовым названием "Force 21" для проверки применения цифровых технологий в боевых действиях с целью улучшения связи и логистики за счет использования технологий частного сектора, адаптированных для военных нужд. В частности, целью было повышение осведомленности о собственном положении и положении противника на поле боя для достижения большей огневой мощи, усиления контроля над темпом боевых действий и снижения числа случаев дружественного огня благодаря улучшенной идентификации своих и чужих. В 2002 году Крис Брей описал RMA как новые идеи об "использовании информации и автоматизации на поле боя" для повышения "смертоносности" и "маневренности" войск.
Основные направления
Одна из центральных проблем в понимании текущих дебатов вокруг РМА заключается в том, что многие теоретики используют этот термин для обозначения самой революционной технологии, являющейся движущей силой перемен. В то же время, другие теоретики склонны использовать этот термин для описания революционных адаптаций военных организаций, которые могут потребоваться для реагирования на изменения в технологиях. Некоторые теоретики рассматривают РМА в более тесном контексте конкретной политической и экономической ситуации, связанной с глобализацией и окончанием холодной войны. При анализе различных теорий выделяются три фундаментальных подхода к пониманию РМА. Первый подход фокусируется главным образом на изменениях в национальном государстве и роли организованных вооруженных сил в применении силы. Этот подход подчеркивает политические, социальные и экономические факторы во всем мире, которые могут потребовать совершенно иного типа военной и организационной структуры для применения силы в будущем. Авторы, такие как Шон Дж. Эдвардс (сторонник тактики BattleSwarm, разновидности роевого поведения в военной сфере), Карл Х. Билдер и подполковник Ральф Петерс, акцентировали внимание на упадке национального государства, характере формирующегося мирового порядка и различных типах сил, необходимых в ближайшем будущем. Второй подход – наиболее часто ассоциируемый с термином РМА – подчеркивает эволюцию вооружений, информационных технологий, военной организации и военной доктрины среди ведущих держав. Эта концепция РМА как "Системы систем" активно поддерживалась адмиралом Уильямом Оуэнсом, бывшим вице-председателем Объединенного комитета начальников штабов, который выделил три взаимосвязанные области для боевых активов: разведку, наблюдение и разведку, управление войсками, связь и обработку информации, что позволяет использовать высокоточное оружие. Продвинутые версии РМА включают в себя другие передовые технологии, такие как беспилотные летательные аппараты (БПЛА), нанотехнологии, робототехнику и биотехнологии. В последнее время дискуссии вокруг РМА сосредоточены на "сетецентрической войне" – доктрине, направленной на объединение всех войск на поле боя. Наконец, третья концепция заключается в том, что "истинная" революция в военном деле еще не произошла или маловероятна. Авторы, такие как Майкл Э. О’Хенлон и Фредерик Каган, указывают на то, что многие технологии и системы вооружений, приписываемые современной РМА, находились в разработке задолго до 1991 года и бума Интернета и информационных технологий. Некоторые критики отмечают, что "революция" в военной сфере может иметь негативные последствия, привести к серьезным экономическим трудностям и в конечном итоге оказаться неэффективной. Эти авторы, как правило, склоняются к более постепенной "эволюции" в военном деле, а не к резкой революции. В 2021 году начальник военно-морских операций заявил, что было ошибкой одновременно внедрять 23 непроверенных технологии на борту авианосца USS Gerald R. Ford (CVN 78) до проведения наземных испытаний, в частности, подъемников для боеприпасов. ВВС также разрабатывали F-35 параллельно с его производством и теперь ищут другой истребитель, который будет менее дорогим в эксплуатации; убытки от одновременной разработки и производства F-35 оцениваются в 2 миллиарда долларов.
Точное нападение
К 2021 году концепция и возможности высокоточного поражения на больших дальностях были достаточно развиты, чтобы запланировать их первоначальное развертывание к 2023 году в различных материальных формах, а также довести до сведения необходимые положения доктрины для их применения Соединенными Штатами. Проще говоря, ни один штаб, ни один командный пункт, ни одна система ПВО, ни одна ракетная батарея, ни один логистический центр противника не в безопасности в случае войны. Более того, удары будут достаточно точными, чтобы парализовать объединенные военные возможности противника. Действовать как единая интегрированная сила против противников (обозначенных красным). Силы действуют в различных средах (серый, желтый, светло-серый, темно-серый и темно-синий) – космической, киберпространстве, воздушной, наземной и морской соответственно – как по отдельности, так и одновременно, координируя действия между средами. Эти операции будут нарушать планы противника и создавать ему множество одновременных дилемм. Операции призваны побудить противников осознать преимущества возвращения к соревнованию, а не к продолжению конфликта или его полному избежанию (сдерживание). Многодоменная целевая группа (MDTF) может одновременно действовать на различных этапах континуума конфликта и взаимодействовать с противником на расстоянии тысяч миль в течение продолжительного времени. Рассматривая последствия высокоточного поражения, очевидно, что высокоточное оружие, в сочетании с недавними достижениями в аэрокосмической области, трансформировало характер войны, и, следовательно, вопрос заключается не в том, "Существует ли РВК?" (Революция в Военном Деле), а в том, "Когда она началась и каковы ее последствия?". В связи с этим возникают удивительно устойчивые вопросы об использовании и ценности авиации, которую теперь точнее рассматривать как аэрокосмическую мощь. Если не считать прочего, учитывая опыт применения высокоточного оружия, сторонникам аэрокосмической мощи не следует тратить столько времени на обоснование преимуществ трехмерной войны и ценности высокоточного поражения для нее. Современные объединенные аэрокосмические силы предлагают наиболее оперативный, гибкий, смертоносный и разрушительный способ проецирования силы во всем спектре конфликтов, используя широкий спектр аэрокосмического вооружения, такого как самолеты морского патрулирования, ударные и транспортные вертолеты, наземные самолеты большой дальности и ракетные артиллерийские системы. Аэрокосмическая мощь, специфичная для каждого вида вооруженных сил, часто может быть значительной и, как следствие, трансформировала конфликт из двухмерного в трехмерный, изменив ключевой фокус конфликта с захвата и удержания на остановку и контроль. Если вспомнить некоторые моменты из военной истории XX века, то уже примерно через десять лет после первого полета самолета, самолеты оказывали иногда решающее влияние на поле боя. В течение четырех десятилетий одна страна – Великобритания – обеспечила свое национальное выживание посредством воздушной войны. К середине Второй мировой войны трехмерное нападение (сверху и из-под поверхности) стало основным средством потопления судов в море и уничтожения боевых возможностей армий на суше. Фактически, для Соединенных Штатов эта тенденция к нанесению потерь и материального ущерба в основном посредством воздушных атак продолжалась после Второй мировой войны в Корее, Вьетнаме, в Персидском заливе, в Боснии и в других, менее значительных конфликтах. В частности, воздушные атаки против наземных сил оказались особенно эффективными в сдерживании и уничтожении противника в наступлении, будь то в более раннем опыте, например, противостояние Роммелю в Западной пустыне, или немецким бронетанковым войскам, пытавшимся разделить высадку в Нормандии в Мортене, или в Арденнах (где немецкие командиры признали атаки союзных истребителей на топливозаправщики и снабжение решающим фактором в остановке их наступления), в начале и конце Корейской войны, и в противостоянии весеннему наступлению северовьетнамцев в 1972 году, или, более недавно, в уничтожении наступления Саддама Хусейна на Хафджи в 1991 году. Зависимость НАТО от авиации в югославских войнах не была неожиданной, поскольку с самых первых дней альянс НАТО рассматривал авиацию как краеугольный камень западной военной мощи и необходимую компенсацию огромным военным силам Варшавского договора. Учитывая его исторические корни, не стоит удивляться, что революция в войне, вызванная как слиянием аэрокосмической и электронной революций, так и их производной – высокоточным оружием – назревала уже давно, восходя к Второй мировой войне, и даже к экспериментаторам Первой мировой войны, которые пытались, хотя и грубо, разработать "умное" оружие для запуска с дирижаблей и других летательных аппаратов. Использовавшееся почти экспериментально до поздних этапов Вьетнамской войны, высокоточное оружие с тех пор все больше влияло, затем доминировало, а теперь, возможно, сделало устаревшим традиционное представление о линейном поле боя. Прекращение огня в Нагорном Карабахе в 2020 году было достигнуто благодаря эффективному применению ударных беспилотников и барражирующих боеприпасов, которые наводились на наземную цель и поражали ее, одновременно передавая изображения уничтожения. В 2009 году проект "Боевые системы будущего" был отменен министром обороны как слишком амбициозный для того времени. Отчет Декера Вагнера (2011) фактически рекомендовал роспуск RDECOM, научно-исследовательского подразделения Армии США. Упрощение структуры командования Армии США с целью ускорения разработки вооружений началось в 2017 году. К 2021 году дальность высокоточного поражения (LRPF) превысила 3000 километров. Национальная космическая архитектура обороны Агентства по развитию космоса является важной частью этого плана.
Критика
Революция в военном деле – это внедрение и расширение применения новых технологий, таких как беспилотные летательные аппараты, спутниковая съемка и дистанционно управляемые аппараты, в существующую военную тактику. Революция в военном деле в целом получила высокую оценку за способность снижать потери и облегчать сбор разведывательных данных. С другой стороны, некоторые критики утверждают, что она способствует дальнейшему отчуждению солдат от жестоких реалий войны, а другие считают, что ограничивает всестороннее понимание войны и её динамики. Исследователи рекомендуют сформировать критическое понимание революции в военном деле перед её внедрением.