Чарльз Ли: Британский офицер на службе американской революции

Введение

Американский военный офицер (1732–1782)

Чарльз Ли (– 2 октября 1782) – британский по происхождению американский военный офицер, служивший генералом Континентальной армии во время Американской революционной войны. Ранее он служил в британской армии во время Семилетней войны. После Семилетней войны он продал свой чин и некоторое время служил в польской армии короля Станислава II Августа. Ли переехал в Северную Америку в 1773 году и купил поместье в западной Вирджинии. Когда в 1775 году начались боевые действия в Американской революционной войне, он добровольно поступил на службу к повстанцам. Его амбиции стать главнокомандующим Континентальной армии были разрушены назначением на этот пост Джорджа Вашингтона. В 1776 году войска под его командованием отразили британскую попытку захватить Чарльстон, что повысило его авторитет в армии и Конгрессе. Позже в том же году он был захвачен британской кавалерией под командованием Банастра Тарлтона и содержался в плену у британцев до обмена в 1778 году. Во время битвы при Монмуте в том же году Ли возглавил атаку на британцев, которая закончилась неудачей. Впоследствии он был предан военному суду, и его военная карьера завершилась. Он умер в Филадельфии в 1782 году.

Ранняя и личная жизнь

Ли родился в Дарнхолле, Чешир, Англия, Великобритания, сыном генерал-майора Джона Ли и его жены Изабеллы Банбери (дочери сэра Генри Банбери, 3-го баронета). Семья его матери принадлежала к знатному дворянству, известному на национальном уровне – его дед по материнской линии был членом парламента от Чешира, а двоюродный брат, сэр Томас Чарльз Банбери, был членом парламента от Саффолка. Пятеро из шести старших братьев и сестер Ли умерли, и лишь его сестра Сидни Ли, старше его на четыре года, дожила до зрелого возраста. Сидни так и не вышла замуж. Как и его мать, с которой у него не складывались отношения, Ли отличался вспыльчивым характером и слабым здоровьем (страдал ревматизмом и хроническими приступами подагры), из-за чего часто посещал лечебные курорты. Он получил домашнее образование у гувернеров, затем учился в гимназии недалеко от Честера и в частной академии в Швейцарии, после чего был отправлен в школу короля Эдуарда VI в Бьюри Сент-Эдмундс – бесплатную гимназию, расположенную неподалеку от дома его дяди, преподобного Уильяма Банбери. Ли владел несколькими языками, включая латынь, греческий и французский. К 1770 году на его службе находился Джузеппе Мингини, который оставался его слугой до конца жизни и получил наследство по завещанию. Незадолго до смерти Ли владел по крайней мере шестью рабами, и его завещание распределило право собственности на всех рабов (три из которых были названы по имени) между Мингини и Элизабет Данн, экономкой Ли. После уплаты долгов и ряда конкретных завещаний, включавших лошадей и денежные суммы (обычно для покупки траурных колец), Ли поручил своим душеприказчикам (будущему конгрессмену Александру Уайту и бывшему преподобному Чарльзу Минну Турстону) выплатить остаток его состояния (оцененного в около 700 долларов по описи имущества) его сестре Сидни.

Северная Америка

После окончания школы Ли прибыл в свой полк в Ирландию для прохождения службы. Его жена (имя неизвестно) родила близнецов. Эта местность сейчас является частью штата Западная Вирджиния.

Южное командование

Ли также получил различные другие звания: в 1776 году он был назначен командующим так называемым Канадским департаментом, хотя так и не смог исполнять свои обязанности на этом посту. Губернатор Джон Ратледж запретил Мультри эвакуироваться, и форт удержал свои позиции. Атака на остров Салливан была отбита, и Клинтон отказался от попыток захватить город. Ли был провозглашен "героем Чарльстона", хотя, согласно некоторым американским источникам, заслуга в обороне принадлежала не ему. Когда Вашингтон отступал через Нью-Джерси после поражения под Нью-Йорком, он призвал Ли, чьи войска находились к северу от Нью-Йорка, присоединиться к нему. Хотя изначально приказы Ли были предоставлены на его усмотрение, и существовали веские тактические причины для задержки, его медленное продвижение было расценено как неподчинение. 12 декабря 1776 года Ли был захвачен британскими войсками в таверне Уайта в Баскинг-Ридже, штат Нью-Джерси, когда писал письмо генералу Горацио Гейтсу, жалуясь на некомпетентность Вашингтона.

Битва при Монмуте

Ли был освобожден по условно-досрочному освобождению в рамках обмена пленными в начале апреля 1778 года и, направляясь в Йорк, штат Пенсильвания, был встречен с энтузиазмом Вашингтоном в Вэлли-Фордж. Ли не знал о переменах, произошедших за время его шестнадцатимесячного плена; он не подозревал о заговоре, как считал Вашингтон, с целью назначения Гейтса главнокомандующим, и о реформировании Континентальной армии под руководством барона фон Штубена. По словам Элиаса Будино, комиссара, проводившего переговоры об обмене пленными, Ли утверждал, что "застал армию в худшем состоянии, чем ожидал, и что генерал Вашингтон не годится даже для командования сержантским караулом". Находясь в Йорке, Ли лоббировал Конгресс для повышения в звании до генерал-лейтенанта и, минуя Вашингтона, представил ему план реорганизации армии, существенно отличавшийся от того, над которым Вашингтон долго работал. Ли предлагал создать армию ополченцев, избегающую прямого столкновения с профессиональной армией противника и полагающуюся на оборонительную стратегию, направленную на истощение врага посредством мелких, беспокоящих действий. После завершения условно-досрочного освобождения Ли 21 мая вернулся на службу в Континентальную армию в качестве второго по командованию после Вашингтона. В июне, когда британцы эвакуировали Филадельфию и двинулись через Нью-Джерси в направлении Нью-Йорка, Вашингтон дважды созывал военные советы для обсуждения наилучшего плана действий. На обоих совещаниях его генералы в основном согласились с тем, что Вашингтону следует избегать генерального сражения, Ли утверждал, что такое сражение было бы преступлением, хотя меньшинство выступало за ограниченное наступление. На втором совете Ли заявил, что Континентальная армия не может сравниться с британской армией, и высказался за то, чтобы позволить британцам беспрепятственно продвигаться вперед и дождаться французского военного вмешательства после франко-американского союза, которое могло бы переломить ситуацию в пользу американцев. Вашингтон согласился с меньшинством генералов, выступавших за агрессивные, но ограниченные действия. Он выделил около 4500 солдат, примерно треть своей армии, для авангарда, способного нанести сокрушительный удар по британцам, не подвергая основную армию риску генерального сражения. Основные силы должны были следовать за авангардом и оказывать поддержку при необходимости. Он предложил Ли командование авангардом, но Ли отказался, заявив, что для человека его ранга и положения силы слишком малы. Вашингтон передал командование генерал-майору маркизу де Лафайету. Стремясь догнать британцев, Лафайет измотал авангард и оставил его без снабжения, что побудило Вашингтона отправить Ли, который тем временем передумал, на замену Лафайету. Ли вступил в командование 27 июня в Англистауне. Британцы находились в Монмутском суде (современный Фрихолд), в 10 км от Англистауна. Вашингтон с основным корпусом, насчитывавшим чуть более 7800 солдат и большую часть артиллерии, находился на мосту Маналапан, в 6 км позади Ли. Считая, что боевые действия неизбежны, Вашингтон в тот же день совещался со старшими офицерами авангарда в Англистауне, но не предложил конкретного плана сражения. Ли полагал, что имеет полную свободу действий в отношении того, атаковать или нет, и после ухода Вашингтона созвал собственный военный совет. Он намеревался продвигаться вперед, как только узнает о движении британцев, надеясь застать их арьергард в наиболее уязвимом состоянии. В отсутствие разведданных о намерениях британцев или местности, Ли считал бессмысленным разрабатывать собственный детальный план.

Lee was released on parole as part of a prisoner exchange in early April 1778 and, while on his way to York, Pennsylvania, was greeted enthusiastically by Washington at Valley Forge. Lee was ignorant of the changes that had occurred during his sixteen month captivity; he was not aware of what Washington believed to be a conspiracy to install Gates as commander in chief or of the reformation of the Continental Army under the tutelage of Baron von Steuben. According to Elias Boudinot, the commissary who had negotiated the prisoner exchange, Lee claimed that "he found the Army in a worse situation than he expected and that General Washington was not fit to command a sergeant's guard." While in York, Lee lobbied Congress for promotion to lieutenant general, and went above Washington's head to submit to it a plan for reorganizing the army in a way that was markedly different from that which Washington had worked long to implement. Lee's suggestion was for a militia army that avoided competing with a professional enemy in a pitched battle and relied instead on a defensive strategy which would wear down an opposing army with harassing, small unit actions. After completing his parole, Lee returned to duty with the Continental Army as Washington's second in command on 21 May. In June, as the British evacuated Philadelphia and marched through New Jersey en route to New York, Washington twice convened war councils to discuss the best course of action. In both, his generals largely agreed that Washington should avoid a major battle, Lee arguing that such a battle would be criminal, though a minority favored a limited engagement. At the second council, Lee argued the Continental Army was no match for the British Army, and favored allowing the British to proceed unimpeded and waiting until French military intervention following the Franco American alliance could shift the balance in favor of the Americans. Washington agreed with the minority of his generals who favored an aggressive but limited action. He allocated some 4,500 troops, approximately a third of his army, to a vanguard that could land a heavy blow on the British without risking his army in a general engagement. The main body would follow and provide support if circumstances warranted. He offered Lee command of the vanguard, but Lee turned the job down on the basis that the force was too small for a man of his rank and position. Washington gave the position to Major General the Marquis de Lafayette. In his haste to catch the British, Lafayette pushed the vanguard to exhaustion and outran his supplies, prompting Washington to send Lee, who had in the meantime changed his mind, to replace him. Lee took over on 27 June at Englishtown. The British were at Monmouth Courthouse (modern day Freehold), 6 mile (10 km) from Englishtown. Washington was with the main body of just over 7,800 troops and the bulk of the artillery at Manalapan Bridge, 4 mile (6 km) behind Lee. Believing action to be imminent, Washington conferred with the vanguard's senior officers at Englishtown that afternoon but did not offer a battle plan. Lee believed he had full discretion on whether and how to attack and called his own war council after Washington left. He intended to advance as soon as he knew the British were on the move, in the hope of catching their rearguard when it was most vulnerable. In the absence of any intelligence about British intentions or the terrain, Lee believed it would be useless to form a precise plan of his own.

Битва Ли

Когда 28 июня в 05:00 поступило известие о движении британских войск, Ли повел авангард к Монмутскому судну, где обнаружил британский арьергард, численность которого, по его оценкам, составляла около 2000 человек. Он приказал бригадному генералу Энтони Уэйну с примерно 550 солдатами закрепиться на месте, в то время как сам повел остальную часть авангарда в обходной маневр слева, намереваясь обойти британцев с фланга, но не сообщил о своем плане своим подчиненным, бригадным генералам Чарльзу Скотту и Уильяму Максвеллу. Уверенность Ли отразилась в докладах Вашингтону, подразумевавших "неизбежность успеха". Как только британский командующий, генерал сэр Генри Клинтон, получил сообщение о том, что его арьергард подвергается разведке, он приказал своей основной боевой дивизии вернуться к Монмутскому судну. Ли забеспокоился о своей уязвимости на правом фланге и выдвинулся с отрядом Лафайета для его защиты. Слева от него Скотт и Максвелл не имели связи с Ли и не знали о его плане. Они опасались, что прибывающие британские войска отрежут их, и решили отступить. Слева от них изолированные войска Уэйна, увидев возвращающихся британцев, также начали отступать. Ли стал свидетелем отступления одного из отрядов Лафайета после неудачной попытки подавить британскую артиллерию, примерно в то же время, когда один из его адъютантов вернулся с известием об отступлении Скотта. С отступающими без приказа войсками Ли понял, что теряет контроль над авангардом, и, учитывая, что его непосредственное командование теперь насчитывало всего 2500 человек, осознал, что его план окружить британский арьергард провалился. Его приоритетом стала безопасность войск перед лицом превосходящих сил, и он отдал приказ об общем отступлении. Ли испытывал значительные трудности в общении со своими подчиненными и мог осуществлять лишь ограниченное командование и контроль над авангардом, но на уровне подразделений отступление в целом проводилось с дисциплиной, свидетельствующей об обучении Стьюбена, и американцы понесли незначительные потери. Ли считал, что провел образцовый "отход под огнем противника", и утверждал, что его войска двигались с "порядком и точностью". Он сохранял спокойствие во время отступления, но начал терять самообладание в доме Кер. Когда два адъютанта генерала Вашингтона сообщили Ли, что основная часть войск находится примерно в 3 километрах, и спросили, что доложить, Ли ответил, что "действительно не знает, что сказать". Самое главное, он не сообщил Вашингтону об отступлении. Не получив никаких последних известий от Ли, Вашингтон не имел причин для беспокойства, когда приблизился к полю боя с основным корпусом вскоре после полудня. В течение десяти минут его уверенность сменилась тревогой, когда он встретил отстающего, сообщившего первые вести об отступлении Ли, а затем и целые подразделения, отступающие в беспорядке. Ни один из офицеров, с которыми встретился Вашингтон, не мог сказать ему, куда они должны идти или что делать. Продолжая путь, главнокомандующий увидел авангард в полном отступлении, но не обнаружил британцев. Около 12:45 Вашингтон обнаружил Ли, пытавшегося собрать остатки своего командования у Среднего болота, заболоченной местности к юго-востоку от моста через Спотсвудский Средний ручей. Ожидая похвалы за отступление, которое, по его мнению, было проведено в целом в хорошем порядке, Ли был необычайно растерян, когда Вашингтон, без приветствий, спросил: "Я хочу знать, сэр, в чем причина этого беспорядка и путаницы?" Восстановив самообладание, Ли попытался объяснить свои действия. Он обвинил в ошибочной разведке и своих офицеров, особенно Скотта, в отступлении без приказа, не оставив ему выбора, кроме как отступить перед лицом превосходящих сил, и напомнил Вашингтону, что он изначально выступал против нападения. Вашингтон не был убежден: "Все это может быть правдой, сэр", - ответил он, "но вы не должны были начинать, если не собирались довести дело до конца". Пока основная часть войск все еще прибывала, а британцы были неподалеку, Вашингтон начал собирать авангард для организации обороны, которую Ли пытался организовать. Затем он предложил Ли выбор: остаться и командовать арьергардом или отступить через мост и организовать основную оборону на холме Перрина. Ли выбрал первое, а Вашингтон отправился заниматься последним. Ли сражался с контратакующими британцами в арьергардном бою, который длился не более тридцати минут, достаточного времени для того, чтобы Вашингтон завершил развертывание основной части войск, и в 13:30 он был одним из последних американских офицеров, отступивших через мост. Добравшись до холма Перрина, Вашингтон отправил его с частью бывшего авангарда для формирования резерва в Инглиштауне. В 15:00 Стьюбен прибыл в Инглиштаун и отстранил Ли от командования. Ли считал Джона Скея Юстейса своим приемным сыном и объявил его своим наследником, но красивый Юстейс решил дезертировать от непредсказуемого Ли. Ли продолжал занимать должность второго командующего сразу после битвы, и, вероятно, дело просто заглохло бы, если бы он не стал его раздувать. 30 июня, после протестов о своей невиновности всем, кто хотел его слушать, Ли написал дерзкое письмо Вашингтону, в котором обвинил "грязных ушастиков" в том, что они настроили Вашингтона против него, заявил, что его решение об отступлении спасло день, и объявил Вашингтона "виновным в жестокой несправедливости" по отношению к нему. Вместо извинений, которых Ли нетактично добивался, Вашингтон ответил, что тон письма Ли "крайне неуместен" и что он инициирует официальное расследование поведения Ли. Ответ Ли с требованием военного трибунала был снова дерзким, и Вашингтон приказал его арестовать и приступил к выполнению приказа. Трибунал собрался 4 июля 1778 года, и Ли были предъявлены три обвинения: неподчинение приказу не атаковать утром в день битвы, вопреки "многочисленным инструкциям"; проведение "ненужного, беспорядочного и позорного отступления"; и неуважение к главнокомандующему. Суд завершился 12 августа 1778 года, и обвинения и встречные обвинения продолжали лететь до подтверждения приговора Конгрессом 5 декабря 1778 года. Защита Ли была красноречивой, но фатально подорвана его попытками превратить ее в личный спор между ним и Вашингтоном. Он принизил роль главнокомандующего в битве, назвав официальный отчет Вашингтона "от начала и до конца отвратительной ложью", и неискренне представил свое решение об отступлении как "блестящий маневр", призванный заманить британцев на основную часть войск. Вашингтон оставался в стороне от споров, но его союзники изображали Ли предателем, который позволил британцам уйти, и связали его с предполагаемым заговором против Вашингтона зимой. Хотя первые два обвинения оказались сомнительными, Ли, несомненно, виновен в неуважении, и Вашингтону было не с кем считаться. Как отметил историк Джон Шай, "При таких обстоятельствах оправдание по первым двум обвинениям было бы голосованием недоверия Вашингтону". Ли был признан виновным по всем трем пунктам, но суд исключил слово "позорный" из второго и отметил, что отступление было "беспорядочным" лишь "в некоторых случаях". Ли был отстранен от армии на год, приговор был настолько мягким, что некоторые истолковали его как оправдание по всем пунктам, кроме обвинения в неуважении. Ли продолжал отстаивать свою позицию и негодовать против Вашингтона перед всеми, кто хотел его слушать, что побудило и подполковника Джона Лоренса, одного из адъютантов Вашингтона, и Стьюбена вызвать его на дуэль. Дуэль с Лоренсом состоялась, в ходе которой Ли был ранен. В 1780 году Ли отправил в Конгресс настолько плохо воспринятое письмо, что оно прекратило его службу в армии.

When news arrived at 05:00 on 28 June that the British were moving, Lee led the vanguard towards Monmouth Court House, where he discovered the British rearguard, which he estimated at around 2,000 troops. He ordered Brigadier General Anthony Wayne with some 550 men to fix the rearguard in place while he led the remainder of the vanguard on a left hook with the intention of outflanking the British, but he neglected to inform his subordinates, Brigadier General Charles Scott and Brigadier General William Maxwell, of his plan. Lee's confidence crept into reports back to Washington that implied "the certainty of success." As soon as the British commander, General Sir Henry Clinton, received news that his rearguard was being probed, he ordered his main combat division to march back towards Monmouth Court House. Lee became concerned that his right flank would be vulnerable and moved with Lafayette's detachment to secure it. To his left, Scott and Maxwell were not in communication with Lee and not privy to his plan. They became concerned that the arriving British troops would isolate them, and decided to withdraw. To their left, Wayne's isolated troops, having witnessed the British marching back, were also withdrawing. Lee witnessed one of Lafayette's units pulling back after a failed attempt to silence some British artillery around the same time as one of his staff officers returned with the news that Scott had withdrawn. With his troops withdrawing without orders, it became clear to Lee that he was losing control of the vanguard, and with his immediate command now only 2,500 strong, he realized his plan to envelop the British rearguard was finished. His priority became the safety of his troops in the face of superior numbers, and he ordered a general retreat. Lee had significant difficulties communicating with his subordinates and could exercise only limited command and control of the vanguard, but at unit level, the retreat was generally conducted with a discipline that did credit to Steuben's training, and the Americans suffered few casualties. Lee believed he had conducted a model "retrograde manoeuver in the face and under fire of an enemy" and claimed his troops moved with "order and precision." He had remained calm during the retreat but began to unravel at Ker's house. When two of General Washington's aides informed Lee that the main body was still some 2 mile (3 km) away and asked him what to report back, Lee replied "that he really did not know what to say." Crucially, he failed to keep Washington informed of the retreat. Without any recent news from Lee, Washington had no reason to be concerned as he approached the battlefield with the main body shortly after midday. In the space of some ten minutes, his confidence gave way to alarm as he encountered a straggler bearing the first news of Lee's retreat and then whole units in retreat. None of the officers Washington met could tell him where they were supposed to be going or what they were supposed to be doing. As the commander in chief rode on ahead, he saw the vanguard in full retreat but no sign of the British. At around 12:45, Washington found Lee marshalling the last of his command across the middle morass, marshy ground southeast of a bridge over the Spotswood Middle Brook. Expecting praise for a retreat he believed had been generally conducted in good order, Lee was uncharacteristically lost for words when Washington asked without pleasantries, "I desire to know, sir, what is the reason – whence arises this disorder and confusion?" When he regained his composure, Lee attempted to explain his actions. He blamed faulty intelligence and his officers, especially Scott, for pulling back without orders, leaving him no choice but to retreat in the face of a superior force, and reminded Washington that he had opposed the attack in the first place. Washington was not convinced; "All this may be very true, sir," he replied, "but you ought not to have undertaken it unless you intended to go through with it." With the main body still arriving and the British no more than away, Washington began to rally the vanguard to set up the very defenses Lee had been attempting to organize. He then offered Lee a choice: remain and command the rearguard, or fall back across the bridge and organize the main defenses on Perrine's Hill. Lee opted for the former while Washington departed to take care of the latter. Lee fought the counter attacking British in a rearguard action that lasted no more than thirty minutes, enough time for Washington to complete the deployment of the main body, and at 13:30, he was one of the last American officers to withdraw across the bridge. When Lee reached Perrine's Hill, Washington sent him with part of the former vanguard to form a reserve at Englishtown. At 15:00, Steuben arrived at Englishtown and relieved Lee of command. General Lee regarded John Skey Eustace as his adopted son and declared him as his heir, but the handsome Eustace decided to desert the unpredictable Lee. Lee continued in his post as second in command immediately after the battle, and it is likely that the issue would have simply subsided if he had let it go. On 30 June, after protesting his innocence to all who would listen, Lee wrote an insolent letter to Washington in which he blamed "dirty earwigs" for turning Washington against him, claimed his decision to retreat had saved the day and pronounced Washington to be "guilty of an act of cruel injustice" towards him. Instead of the apology Lee was tactlessly seeking, Washington replied that the tone of Lee's letter was "highly improper" and that he would initiate an official inquiry into Lee's conduct. Lee's response demanding a court martial was again insolent, and Washington ordered his arrest and set about obliging him. The court convened on 4 July 1778, and three charges were laid before Lee: disobeying orders in not attacking on the morning of the battle, contrary to "repeated instructions"; conducting an "unnecessary, disorderly, and shameful retreat"; and disrespect towards the commander in chief. The trial concluded on 12 August 1778, and the accusations and counter accusations continued to fly until the verdict was confirmed by Congress on 5 December 1778. Lee's defense was articulate but fatally flawed by his efforts to turn it into a personal contest between himself and Washington. He denigrated the commander in chief's role in the battle, calling Washington's official account "from beginning to end a most abominable damn'd lie", and disingenuously cast his own decision to retreat as a "masterful manoeuvre" designed to lure the British onto the main body. Washington remained aloof from the controversy, but his allies portrayed Lee as a traitor who had allowed the British to escape and linked him to the previous winter's alleged conspiracy against Washington. Although the first two charges proved to be dubious, Lee was undeniably guilty of disrespect, and Washington was too powerful to cross. As the historian John Shy noted, "Under the circumstances, an acquittal on the first two charges would have been a vote of no confidence in Washington." Lee was found guilty on all three counts, but the court deleted "shameful" from the second and noted the retreat was "disorderly" only "in some few instances." Lee was suspended from the army for a year, a sentence so lenient that some interpreted it as a vindication of all but the charge of disrespect. Lee continued to argue his case and rage against Washington to anyone who would listen, prompting both Lieutenant Colonel John Laurens, one of Washington's aides, and Steuben to challenge him to a duel. Only the duel with Laurens actually transpired, during which Lee was wounded. In 1780, Lee sent such a poorly received letter to Congress that it terminated his service with the army.

Поздние годы

Ли ушел на покой в свое поместье Прато Рио, где занимался разведением лошадей и собак. Во время поездки в Филадельфию для завершения продажи поместья (сделка с покупателями из Мэриленда сорвалась), он внезапно заболел лихорадкой и скончался. Ли завещал свое имущество своей сестре Сидни Ли, которая умерла незамужней в 1788 году.

Наследие

Последний дом Ли, Прато Рио, до сих пор существует и включен в Национальный реестр исторических мест. Исторический знак указывает на службу генерала Ли. Большая часть прилегающей территории, богатой природными источниками, находится в федеральной собственности с 1931 года и в настоящее время используется Геологической службой США как Научный центр Литаун (ранее Национальная рыбная ферма и исследовательская станция), а также в качестве восточного регионального офиса федерального агентства. Форт Ли в штате Нью-Джерси, расположенный на западном берегу реки Гудзон (напротив Форта Вашингтон в штате Нью-Йорк), был назван в его честь при его жизни. Города Ли в штатах Массачусетс и Нью-Гэмпшир, а также Литаун в штате Западная Вирджиния также были названы в его честь. Репутация Ли в истории была еще больше подорвана в 1850-х годах, когда Джордж Х. Мур, библиотекарь Нью-Йоркского исторического общества, обнаружил рукопись от 29 марта 1777 года, написанную Ли во время его пребывания в качестве британского военнопленного. Она была адресована "Королевским комиссарам", то есть Ричарду Хау, впоследствии 1-му графу Хау, и брату Ричарда, сэру Уильяму Хау, впоследствии 5-му виконту Хау, которые в то время были соответственно британскими военно-морским и армейским командующими в Северной Америке, и содержала подробный план, с помощью которого британцы могли бы подавить восстание. Открытие Мура, представленное в статье под названием «Предательство Чарльза Ли» в 1858 году, повлияло на восприятие Ли на протяжении десятилетий. Негативный образ Ли стал общепринятым в таких работах XIX века, как «Жизнь Джорджа Вашингтона» Вашингтона Ирвинга (1855–1859), «Воспоминания и частные мемуары о Вашингтоне» Джорджа Вашингтона Парка Кастиса (1861) и «История Соединенных Штатов Америки с момента открытия американского континента» Джорджа Банкрофта (1854–1878). Хотя большинство современных ученых отвергают идею о виновности Ли в предательстве, она находит подтверждение в некоторых работах, например, в описании Уилларда Стерна Рэндалла битвы при Монмуте в книге «Джордж Вашингтон: Жизнь» (1997) и в книге Доминика Маззагетти «Чарльз Ли: Я прежде страны» (2013).

В популярной культуре

Ли является второстепенным антагонистом в видеоигре Assassin’s Creed III, занимая должность заместителя командующего Колониальным орденом тамплиеров под руководством Великого магистра Хейтема Кенвея и являясь заклятым врагом главного героя Коннора Кенвея, который в конечном итоге убивает его в гостинице в 1782 году. Его озвучил Нил Нейпир. Ли и его арест после отступления во время битвы при Монмуте показаны в анимационном телесериале "Дети свободы". Ли – персонаж первых двух сезонов телесериала "Поворот: шпионы Вашингтона", где он подвергается шантажу и становится оперативником британской разведки под руководством майора Джона Андре. Его роль исполнил Брайан Т. Финни. Ли – персонаж романа Дианы Габалдон "Написано в моей собственной крови", входящего в серию "Чужестранка". Ли, которого в оригинальной бродвейской постановке сыграл Джон Руа, является второстепенным персонажем в бродвейском мюзикле "Гамильтон" 2015 года, появляясь в песнях "Останься в живых" и "Десять заповедей дуэли", где его дуэль с солдатом Джоном Лоуренсом знаменует собой поворотный момент в сюжете.