Кристофер Смарт: Жизнь и творчество английского поэта

Введение

Английский поэт (1722–1771)

Кристофер Смарт (11 апреля 1722 – 20 мая 1771) был английским поэтом. Он был одним из основных авторов двух популярных журналов – "The Midwife" и "The Student", а также другом таких влиятельных деятелей культуры, как Сэмюэл Джонсон и Генри Филдинг. Смарт, приверженец высокого англиканства, был широко известен в Лондоне. Он прославился как акушерка под псевдонимом "Миссис Мэри Миднайт", а также благодаря многочисленным рассказам о том, как его тесть, Джон Ньюбери, запер его в психиатрической больнице на долгие годы из-за предполагаемой религиозной "мании". Даже после освобождения Смарт не смог избавиться от дурной репутации, поскольку был известен тем, что влезал в долги, которые не мог выплатить, что в конечном итоге привело к его заключению в тюрьму за долги до самой смерти. Его двумя наиболее известными произведениями являются "Песнь Давиду" и "Jubilate Agno", которые, как считается, были написаны во время его пребывания в приюте Святого Луки, хотя ученые до сих пор спорят об этом, поскольку нет точных сведений о времени их создания. Время написания этих работ остается неясным, поскольку "Jubilate Agno" было опубликовано только в 1939 году, когда его обнаружили в библиотечном архиве, а "Песнь Давиду" получала неоднозначные отзывы вплоть до XIX века. Современники знали Смарта в основном по его многочисленным публикациям в журналах "The Midwife" и "The Student", а также по его знаменитым стихотворениям, удостоенным премии Ситона, и его пародийной эпопее "The Hilliad". Хотя его в первую очередь считают религиозным поэтом, его творчество охватывает и другие темы, такие как его теории о природе и продвижение английского национализма.

Ранние годы

Кристофер Смарт родился в Шипборне, Кент, Англия, в поместье Фэрлаун, принадлежавшем Уильяму, виконту Вейну, младшему сыну лорда Барнарда из Барнардского замка. По словам его племянника, он был "слащательного сложения и родился раньше положенного срока". Он был крещен в приходе Вротэм 11 мая 1722 года. Его отцом был Питер Смарт, управляющий или судебный пристав. До рождения Кристофера у Виннифред были две дочери, Маргарет и Мэри-Энн. Предположительно, это было связано с близостью его отца к семье Вейнов, поскольку Кристофера назвали в честь Кристофера Вейна, и мальчика считали "гордостью Фэрлауна". В 1726 году, через три года после смерти Кристофера Вейна, Питер Смарт приобрел Холл-Плейс в Ист-Барминге, включавший особняк, поля, сады и лесные угодья – имущество, оказавшее значительное влияние на всю дальнейшую жизнь Смарта. Однако не все исследователи согласны с тем, что он был "слабого здоровья в юности". Единственным письменным свидетельством о событиях его детства является написанное им в возрасте четырех лет короткое стихотворение, в котором он вызывает на соперничество за внимание двенадцатилетней девочки. Именно здесь Смарт получил углубленное образование в латинском и греческом языках. Затем Смарт поступил в школу Дурхэма, где директором был преподобный Ричард Донгворт; неизвестно, жил ли он с дядей Джоном Смартом или с учителем школы. Каникулы он проводил в замке Раби, принадлежавшем Генри Вейну, 1-му графу Дарлингтону, внуку Кристофера Вейна. У Генри Вейна и его жены Грейс, сестры Уильяма и Генриетты Фицрой, герцога и герцогини Кливлендских, было четверо детей: Генри, Фредерик, Анна и Мэри. Они были лишь на несколько лет моложе Смарта и стали его товарищами по играм, при этом Анна и Генри "сошлись" с Кристофером и его сестрой Маргарет соответственно. Во время пребывания в семье Вейнов Смарт посвятил множество стихотворений Генриетте, герцогине Кливлендской. Именно его близость к семье Вейнов и его способности к обучению побудили Генриетту назначить ему пенсию в размере 40 фунтов в год, которую после ее смерти в 1742 году продолжил выплачивать ее муж.

Christopher Smart was born in Shipbourne in Kent, England on the Fairlawne estate of William, Viscount Vane, younger son of Lord Barnard of Barnard Castle. He was, according to his nephew, "of a delicate constitution having been born earlier than the natural period". He was baptized in Wrotham parish on 11 May 1722. His father was Peter Smart, steward or bailiff Before giving birth to Christopher, Winifred had two daughters, Margaret and Mary Anne. He supposedly received this sum due to his father's closeness to the Vane family, Smart being named after Christopher Vane, and the young boy being considered "the pride of Fairlawn". In 1726, three years after Christopher Vane died, Peter Smart purchased Hall Place in East Barming, which included a mansion house, fields, orchards, gardens, and woodland, a property that was influential throughout Smart's later life. However, not all scholars agree that he was a "sickly youth". The only written record of events during his childhood comes from his writing of a short poem, at the age of four, in which he challenges a rival to the affections of a twelve year old girl. It was here that Smart received an intensive education in Latin and Greek. Smart then attended Durham School, where the Reverend Mr. Richard Dongworth was headmaster; it is not known whether he lived with his uncle, John Smart, or with a school master. He spent vacations at Raby Castle, which was owned by Henry Vane, 1st Earl of Darlington, the grandson of Christopher Vane. Henry Vane and his wife Grace, sister to William and Henrietta Fitzroy the Duke and Duchess of Cleveland, had four children, Henry, Frederick, Anne, and Mary. They were only a few years younger than Smart and became playmates, with Anne and Henry "pairing off" with Christopher and his sister Margaret respectively. During his time with the Vane family, Smart dedicated many poems to Henrietta, the Duchess of Cleveland. It was his closeness with the Vane family along with his skill for learning that encouraged Henrietta to allow him a pension of 40 pounds yearly, continued by her husband after her death in 1742.

Колледж

Смарт был принят в колледж Пемброк 20 октября 1739 года в качестве сизара под руководством Леонарда Аддисона. Хотя неясно, почему он выбрал колледж Пемброк, Аддисон был упомянут в трастовом документе Питера Смарта (1729). Как сизар, ему иногда приходилось обслуживать "стол членов колледжа" и выполнять другие подсобные работы. 12 июля 1740 года он был удостоен стипендии доктора Уоттса, которая предоставляла ему шесть фунтов стерлингов в год до получения степени бакалавра искусств. В дополнение к этому доходу ему также выделялось четыре фунта стерлингов в год на стипендию. Несмотря на академические успехи, он начал влезать в долги, чтобы оплачивать свой экстравагантный образ жизни в колледже. Это помогало ему при написании трех "стихов Трипоса" в конце каждого года. Эти стихотворения были написаны на латыни, и они, наряду с другими его латинскими стихотворениями, такими как перевод Оды Александра Попа в день святой Цецилии, привели к тому, что 10 июня 1742 года он был удостоен стипендии Крейвена по классическим наукам, которая выплачивала 25 фунтов стерлингов в год в течение 14 лет. Эти стипендии, в сочетании с его избранием членом колледжа в 1743 году, оправдывали заявление Смарта о том, что он "Ученый университета". В 1743 году Смарт опубликовал свой перевод "Оды Попа" в день святой Цецилии под названием Carmen Cl. Alexandri Pope in S. Caeciliam Latine Redditum и оплатил публикацию самостоятельно. С помощью этого перевода он надеялся завоевать расположение Попа и перевести "Эссе Попа о человеке", но Поп отклонил эту идею, и после письменного ответа и возможной встречи между ними Смарт перевел "Эссе Попа о критике" (De Arte Critica). В ответ на это письмо и его зарождающиеся отношения с Попом члены Пемброка почтили его портретом, на котором он держит письмо от Попа, и разрешили ему написать стихотворение в честь 400-летнего юбилея Пемброка в 1744 году. В октябре 1745 года Смарт был избран преэлектором философии, что приносило один фунт стерлингов в год, и стал одним из трех хранителей общей казны. В следующем году, 11 февраля 1746 года, он получил степень магистра искусств, а 10 октября 1746 года был избран преэлектором философии, преэлектором риторики и хранителем общей казны. Однако он накопил еще больше долгов, превышающих его годовой доход более чем вдвое, и в 1747 году не был переизбран на должность преэлектора и лишен контроля над счетами общей казны. Тем не менее, он был назначен "Проповедником перед мэром Кембриджа" в колледже под названием "Concionatori Coram Praetore oppidano", и его скромное существование в течение этого года позволило ему восстановить должность преэлектора философии, а также стать катехизатором, что позволяет предположить, что он был рукоположен в англиканскую церковь. В 1746 году Смарт стал наставником Джона Хасси Делавала, но это было резко прервано, поскольку Делавал был исключен из Пемброка за различные нарушения правил и проступки. Оправившись от этого, Смарт вернулся к учебе. В апреле 1747 года комедия, написанная им всего за несколько месяцев до этого, "Путешествие в Кембридж" или "Благодарная ярмарка", была поставлена в зале колледжа Пемброк, и многие роли, включая женские, исполнил сам Смарт. Пролог был напечатан в The Cambridge Journal Weekly Flying Post, где утверждалось, что пьеса получила "Всеобщее одобрение". В последние годы пребывания в Пемброке Смарт писал и публиковал множество стихотворений. 9 января 1748 года было сделано три предложения о "Сборнике оригинальных стихотворений Кристофера Смарта, члена Пемброк-Холла в Кембриджском университете", который должен был включать "Сад хмеля", "Суд Мидаса, маску", его оды, его переводы на латынь и некоторые оригинальные латинские стихотворения. Томас Грей 17 марта 1747 года упомянул эту работу как "Сборник од" Смарта. К 1749 году он был влюблен и написал своему другу Чарльзу Берни (отцу Фанни Берни): "Я нахожусь в миле от моей Гарриот, и любовь лишила дружбу ее законных прав. В Кембридже произошел большой музыкальный всплеск, которым все восхищались, но меня там не было, я был гораздо более доволен тем, что слышал мою Гарриот на ее спине и органе в ее старинном поместье", что позволяет предположить, что он постоянно жил в Маркет-Дауне, Лондон. Хотя он написал много стихотворений, посвященных Гарриот, его стихотворение "Девушка с золотыми кудрями" (1752) утверждает, что он покончил с Гарриот, Полли и другими женщинами. "Девушка с золотыми волосами", заменившая предыдущие увлечения Смарта, была Анна Мария Карнан. Анна была будущей женой Смарта и падчерицей Джона Ньюбери, будущего издателя Смарта.

Smart was admitted to Pembroke College on 20 October 1739 as a sizar under Leonard Addison. Although it is unclear why he chose Pembroke College, Addison was named in Peter Smart's trust deed (1729). As a sizar, he occasionally had to wait on the "Fellows' table" and perform other menial tasks. On 12 July 1740, he was awarded the "Dr. Watt's Foundation scholarship", which granted him six pounds a year until he gained a Bachelor of Arts degree. In addition to this income, he was also granted four pounds a year for scholarship. Although he was successful academically, he began to run up debt in order to pay for his extravagant lifestyle while at the college. These works helped when he wrote the three "Tripos Verse" at the end of each year. These poems were written in Latin and they, along with his other Latin poems like his translation of Alexander Pope's Ode on St. Cecilia's Day, led to him being awarded the Craven scholarship for classics on 10 June 1742, which paid £25 a year for 14 years. These scholarships, combined with his becoming a fellow in 1743, justified Smart calling himself "Scholar of the University". In 1743, Smart published his translation of Pope's Ode on St. Cecilia's Day as Carmen Cl. Alexandri Pope in S. Caeciliam Latine Redditum and paid for the publication himself. With this translation, he wanted to win Pope's favor and translate Pope's Essay on Man, but Pope rejected the idea and, after a lettered response and a possible meeting between the two, Smart translated Pope's An Essay on Criticism (De Arte Critica) instead. In response to this letter and his budding relationship with Pope, the Pembroke Fellows honoured him with a portrait showing him holding the letter from Pope and allowed him to write a poem in celebration of Jubilee of Pembroke's 400th year in 1744. In October 1745, Smart was elected Praelector of Philosophy, which paid one pound a year, and made one of three Keepers of the Common Chest. The next year, on 11 February 1746, he became a Master of Arts and was later elected on 10 October 1746, to Praelector of Philosophy, Praelector of Rhetoric, and Keeper of the Common Chest. However, he had run up more debt of over twice his annual income, and he was not re elected in 1747 to the Praelectorship and was denied his control over the Common Chest accounts. However, he was made a "Preacher before the Mayor of Cambridge" at the college under the title "Concionatori Coram Praetore oppidano", and his modest living during this year allowed him to regain Praelectorship in Philosophy along with being made a catechist, which suggests that he was ordained in the Anglican church. In 1746, Smart became tutor to John Hussey Delaval, but this was abruptly cancelled because Delaval was removed from Pembroke after a variation of broken rules and mischief. After recovering from this, Smart returned to studying. In April 1747, a comedy he wrote just months before, A Trip to Cambridge, or The Grateful Fair, was performed in Pembroke College Hall, with many parts, including female roles, played by Smart himself. The prologue was printed in The Cambridge Journal Weekly Flying Post, which claimed that the play received "Universal Applause". During his final years at Pembroke, Smart was writing and publishing many poems. On 9 January 1748, there were three proposals for "A Collection of Original Poems, By Christopher Smart, M. A., Fellow of Pembroke Hall, in the University of Cambridge" that would include "The Hop Garden", "The Judgment of Midas, a Masque", his odes, his translations into Latin, and some original Latin poems. Thomas Gray, on 17 March 1747, referred to this work as Smart's "Collection of Odes". By 1749, he was in love with her and wrote to his friend Charles Burney (father of Fanny Burney), "I am situated within a mile of my Harriote & Love has robd Friendship of her just dues There was a great musical crash at Cambridge, which was greatly admired, but I was not there, being much better pleased with hearing my Harriote on her spinnet & organ at her ancient mansion", suggesting that he was living permanently in Market Downham, London. Although he wrote many poems dedicated to Harriot, his poem "The Lass with the Golden Locks" (1752) claims that he was done with both Harriot, Polly, and other women. The "lass with the golden locks" who replaced Smart's previous fancies was Anna Maria Carnan. Anna would be Smart's future wife and she was the stepdaughter of John Newbery, Smart's future publisher.

Влияние

Хотя Смарт и был весьма плодовитым автором, на него оказали влияние многие его современники, а также предшественники. Его главными вдохновителями были Александр Поуп, Вергилий и Гораций. Благодаря своим связям в Пемброке, ему разрешили сохранить свое имя в реестре колледжа, что давало ему право участвовать в жизни колледжа и платить членские взносы. В этом году Смарт начал деловые отношения с Джоном Ньюбери. Он работал у Ньюбери и женился на его падчерице в 1752 году. Обстоятельства их знакомства остаются неизвестными, однако дочь Смарта утверждала, что их познакомил Чарльз Берни. Ньюбери искал авторов для своих журналов "The Midwife" и "The Student", и вполне возможно, что победа Смарта в Кембриджском конкурсе на премию Ситониана 25 марта 1750 года привлекла внимание Ньюбери к его поэтическому таланту. Смарт писал в жанре "поэтического эссе", используя нерифмованный стих в духе Мильтона. Однако после публикации стихотворения Смарт стал постоянным автором журнала "The Student". До появления работ Смарта "The Student" был серьезным журналом, публиковавшим немногочисленные стихотворения и критические статьи. В журнале печаталось множество рекламных статей, восхваляющих произведения Смарта, а также рассказы, написанные его друзьями и коллегами, в том числе известными писателями и поэтами Генри Филдингом, Сэмюэлем Джонсоном, Уильямом Коллинзом и Тобиасом Смоллеттом.

Акушерка

«Повитуха», впервые опубликованная 16 октября 1751 года и продолжавшаяся до апреля 1753 года, была создана главным образом Смартом, пока он работал над «Студентом». Этот журнал пользовался достаточной популярностью, чтобы быть изданным в четырех выпусках. Чтобы скрыть свою личность по практическим и юмористическим причинам, он взял на себя образ повитухи, также известной в сленге как «миссис Повитуха», и назвал этот образ «миссис Мэри Миднайт». Однако Кенрик опередил Смарта в использовании этого названия и опубликовал свой журнал в январе 1751 года. Его внимание постепенно переключилось с «Повитухи», когда он написал и выиграл «Премию Ситона» за свою работу «О величии Высшего Существа», а также когда он начал сотрудничать с детским журналом Ньюбери «Лилипуцианский журнал». Тем не менее, Смарт вернулся к этому персонажу с новой силой, когда основал «Ораторию старухи», или «Хенли в юбке» в декабре 1751 года. В Оратории Смарт выступал в роли миссис Миднайт, представлялись различные песни и танцы, номера с животными и «разнообразные» представления. Оратория имела успех и была полностью переработана 21 января 1752 года. Однако не всем понравилось это представление, и Горас Уолпол описал его как «самую вульгарную клоунаду в мире, даже для меня, привыкшего к выходкам моего дяди Горация». В конце 1752 года Смарт закончил и опубликовал сборник своих произведений под названием «Стихи по разным случаям», что привело к завершению Оратории и «Повитухи».

Поздняя карьера

В 1752 году Кристофер Смарт постепенно оказался втянут в масштабную "бумажную войну", в которую вовлечены были многие лондонские писатели. После публикации "Стихотворений по различным случаям", включая "Сад хмеля" в июне 1752 года, Джон Хилл развернул ожесточенную атаку на поэзию Смарта. Смарт ответил на это пародийной эпической поэмой "Хиллиада". До выхода поэмы Смарта Хилл уже участвовал в крупной литературной схватке между различными членами литературного сообщества Граб-стрит и Лондона, особенно с Генри Филдингом. Возможно, эта борьба велась ради публичности и продолжалась несколько месяцев, прежде чем в нее вмешался Смарт. Однако, даже с таким запоздалым вступлением, его "Хиллиада" стала "самой громкой вылазкой" в этой войне. Смарт погряз в долгах и начал публиковать как можно больше произведений в этот период, чтобы содержать свою семью. Говорят, что он женился на Анне Марии Карнан примерно в 1752 или 1753 году, хотя точная дата неизвестна; они поначалу держали свой брак в секрете, чтобы Смарт мог продолжать получать выплаты по кембриджской стипендии, которая вскоре после этого истекла. К 1754 году у пары уже было две дочери: Марианна (3 мая 1753 года) и Элизабет Энн (27 октября 1754 года). Будучи женатым человеком, он больше не мог оставаться в Пенброке и получать стипендию, когда его брак и дети стали известны руководству колледжа. Вероятно, такое отношение в сочетании с финансовыми трудностями привело к разрыву в отношениях к 1753 году. В период с 1753 по 1755 год Смарт опубликовал или переиздал не менее 79 работ. Однако, даже если он получал гонорар за каждую из этих публикаций, этого было недостаточно для обеспечения семьи, особенно для поддержания привычного уровня жизни. Хотя он ежегодно писал стихотворение на Сетонианскую премию, это составляло лишь малую часть его творчества; он был вынужден заниматься "работой на заказ", которую его современник Артур Мерфи описал так: "книготорговец – его единственный друг, но ради этого книготорговца, каким бы щедрым он ни был, ему приходится изнурительно трудиться". В декабре 1755 года он завершил перевод "Сочинений Горация", дословно переведенных на английскую прозу, который получил широкое распространение, но не принес ему большой прибыли. В ноябре 1755 года он подписал 99-летний контракт с Томасом Гарднером и Эдмундом Алленом на издание еженедельной газеты под названием "Всеобщий посетитель" или "Ежемесячный мемориалист". Однако, напряжение, связанное с издательской деятельностью, спровоцировало у Смарта припадок, и он не смог продолжать выпуск газеты. Аллен был другом Сэмюэля Джонсона, и именно Сэмюэль Джонсон, вместе со многими другими друзьями Смарта, внесли свой вклад в журнал, чтобы помочь Смарту выполнить условия контракта. "Гимн Всевышнему Существу" знаменует собой период в жизни Смарта после того, как таинственный "припадок" был преодолен и началось его увлечение религией и его молитвы "непрестанно".

In 1752, Christopher Smart was slowly dragged into a large "paper war" that involved many of London's writers. After the publication of Poems on Several Occasions, including The Hop Garden, in June 1752, John Hill launched a major attack upon Smart's poetry. Smart responded with his mock epic The Hilliad. Before the release of Smart's poem, Hill was engaged in a large literary battle between various members of Grub Street's and London's writing community, especially Henry Fielding. This battle may have been for publicity only and lasted over many months before Smart involved himself. However, even with such a late entry, his Hilliad was the "loudest broadside" of the war. Smart was incurring numerous debts, and started publishing as much as possible during this time to support his family. He is said to have married Anna Maria Carnan around 1752 or 1753, although the exact date is unknown; they initially kept their marriage a secret so Smart could continue to get money from his Cambridge fellowship, which ended shortly thereafter. By 1754, the pair already had two daughters, Marianne (3 May 1753) and Elizabeth Anne (27 October 1754). As a married man, he could no longer remain enrolled at Pembroke and collect his scholarship money when his marriage and children were made apparent to the heads of the college. It is likely that such an attitude combined with monetary problems led to a rift forming between the two by 1753. Between 1753 and 1755, Smart published or republished at least 79 works. However, even if he received money from each of these publications, they were unable to provide enough of an income to support a family, especially to his standard of living. While he was producing a poem each year for the Seatonian Prize, this amounted to very little of his writing; he was forced into a life of "hack work", which was described by his contemporary, Arthur Murphy, as "a bookseller is his only friend, but for that bookseller, however liberal, he must toil and drudge." In December 1755, he finished The Works of Horace, Translated Literally into English Prose, a translation of Horace, which was widely used but brought him little profit. He signed a 99 year contract in November 1755 to produce a weekly paper entitled The Universal Visitor or Monthly Memorialist for Thomas Gardner and Edmund Allen. However, the strain of publishing caused Smart to have a seizure, and he was unable to keep up with the publishing of the paper. Allen was a friend of Samuel Johnson, and it was Samuel Johnson, along with many other friends of Smart, who contributed to the magazine in order to help Smart keep up with his contract. The Hymn to the Supreme Being marks the time in Smart's life after the mysterious "fit" was resolved and the beginning of his obsession with religion and his praying "without ceasing".

Заключение в убежище

Против Смарта был выдан ордер "Комиссии по делам о безумии", и 6 мая 1757 года он был помещен в больницу Святого Луки для душевнобольных как "излечимый пациент". Возможно, Смарт был заключен в тюрьму Ньюбери из-за старых долгов и испортившихся отношений между ними; ранее Ньюбери высмеивал Смарта и его аморальность в своем "Сборнике милых стихотворений для развлечения детей ростом шесть футов". Независимо от точных причин, есть свидетельства, указывающие на то, что помещение Смарта в психиатрическую лечебницу Ньюбери не было основано на его "безумии". Однако есть также данные о том, что в парке Святого Иакова произошел некий инцидент, в ходе которого Смарт начал громко молиться на публике, пока не "разогнал всех присутствующих" ("Jubilate Agno" B89). Известно, что он, возможно, находился в частной психиатрической лечебнице до поступления в больницу Святого Луки, а затем был переведен из Святого Луки в приют мистера Поттера до своего освобождения. В больнице Святого Луки его статус изменился с "излечимого" на "неизлечимый", и он был переведен в приют мистера Поттера по финансовым соображениям. В это время Анна ушла и увезла детей с собой в Ирландию. Его изоляция привела его к написанию религиозной поэзии, хотя он и отказался от традиционных жанров XVIII века, характерных для его ранних стихотворений, когда писал "Jubilate Agno". Хотя ведутся споры о том, представляет ли его обращение к самоанализу в поэзии евангельский тип христианства, его поэзия, написанная во время изоляции, демонстрирует стремление к "непосредственному откровению". Существует "внутренний свет", который служит центральной точкой для Смарта и его стихов, написанных в этот период, и этот внутренний свет связывает его с христианским Богом. Смарт остался один, за исключением своего кота Джеффри и случайных зевак. Вполне вероятно, что в то время он чувствовал себя "бездомным" и, безусловно, ощущал себя находящимся в "промежуточном состоянии между общественным и частным пространством". В Лондоне издавалось лишь немного его работ. Однако не все считали "безумие" Смарта проблематичным, и Джонсон неоднократно защищал его, то серьезно, то комично. Столетие спустя Роберт Браунинг заметил, что "Песнь Давиду" велика именно потому, что Смарт был безумен, и что это стихотворение позволило ему встать в один ряд с Мильтоном и Китсом. Он был выписан из больницы Святого Луки без излечения через год. Считалось, что в течение следующих семи лет он содержался в другом месте, в течение которых он написал "Jubilate Agno". Хотя это может быть неточным изложением событий, Смарт действительно покинул больницу 30 января 1763 года.

A "Commission of Lunacy" was taken out against Smart, and he was admitted to St Luke's Hospital for Lunatics on 6 May 1757 as a "Curable Patient". It is possible that Smart was confined by Newbery over old debts and a poor relationship between the two; Newbery had previously mocked Smart and his immorality in his A Collection of Pretty Poems for the Amusement of Children six Foot High. Regardless of the exact reasons, there is evidence suggesting that Newbery's admittance of Smart into the mental asylum was not based on "madness". However, there is also evidence that an incident of some kind took place in St. James's Park in which Smart started to pray loudly in public until he had "routed all the company" (Jubilate Agno B89). What is known is that he may have been in a private madhouse before St Luke's and that he was later moved from St Luke's to Mr. Potter's asylum until his release. At St Luke's, he transitioned from being "curable" to "incurable", and was moved to Mr. Potter's asylum for monetary reasons. During this time, Anna left and took the children with her to Ireland. His isolation led him into writing religious poetry, although he abandoned the traditional genres of the 18th century that marked his earlier poetry when he wrote Jubilate Agno. Although it is debated as to whether his turning inward to examine himself in his poetry represents an evangelical type of Christianity, his poetry during his isolation does show a desire for "unmediated revelation". There is an "inner light" that serves as a focal point for Smart and his poems written during this time, and that inner light connects him to the Christian God. Smart was left alone, except for his cat Jeoffry and the occasional gawker. It is very possible that he felt "homeless" during this time and surely felt that he was in a "limbo between public and private space". In London, only a few of his works were still being published. However, not everyone viewed Smart's "madness" as problematic, and Johnson defended him, sometimes seriously and sometimes comically, many times. A century later, Robert Browning remarked that A Song to David was great because Smart was mad, and that the poem allowed him to rank alongside of Milton and Keats. He was discharged from St. Luke's asylum uncured after one year. He was thought to be confined elsewhere for the following seven years, during which time he wrote Jubilate Agno. Although this may be a misstatement of the events, Smart did leave the asylum on 30 January 1763.

Последние годы

«Песнь Давиду» была напечатана 6 апреля 1763 года вместе с предложением о новом переводе Псалмов. Считается, что Смарт сочинил стихотворение во время своего второго периода заключения в психиатрической лечебнице, во время приступа религиозного бреда. Стихотворение было встречено резко критически, что, возможно, было лишь завуалированной личной атакой на Смарта, освобожденного из лечебницы всего несколько недель назад. Однако Кенрик, бывший соперник Смарта, похвалил стихотворение в одном из своих произведений, опубликованном 25 мая 1763 года. 21 июня 1763 года Джон Локман опубликовал собственное стихотворение в честь Смарта, а 15 июля 1763 года Сэмюэль Бойс последовал его примеру, написав еще одно. Помимо этой поддержки, Смарт ответил на критику в журнале Critical Review; в связи с ответом Смарта, Critical Review заявил, что «больше не будет упоминать мистера Смарта». После «Песни Давиду» он попытался опубликовать сборник своих переводов Псалмов, и Ньюбери попытался погубить его, наняв Джеймса Меррика для создания собственных переводов. Затем Ньюбери переманил нового издателя Смарта, Джеймса Флетчера, что, в свою очередь, вынудило Смарта искать нового издателя, задержав публикацию его Псалмов. Наконец, 12 августа 1765 года он опубликовал «Перевод Псалмов Давида», который включал в себя гимны и духовные песни, а также второе издание «Песни Давиду». Эта работа подверглась критике Тобиаса Смоллетта, работавшего в то время с Ньюбери, и издание Ньюбери, выполненное Мерриком, постоянно сравнивалось с работой Смарта. Однако современная критика относится к версии Смарта более благосклонно. Работая над этим проектом, он также занимался переводом «Фаэдра» и стихотворным переводом Горация. Его стихотворный «Гораций» был опубликован в июле 1767 года и включал предисловие, в котором он нападал на Ньюбери, но эта атака оказалась бесполезной, поскольку Ньюбери вскоре после этого скончался. 20 апреля 1770 года Смарт был арестован за долги. 11 января 1771 года он предстал перед лордом Мэнсфилдом, джентльменом, который первоначально познакомил Смарта с Александром Поупом, и вскоре был отправлен в тюрьму Кингс-Бенч. Находясь в тюрьме, Чарльз Берни приобрел «Правила» (обеспечившие ему некоторую свободу), и последние недели Смарта, возможно, прошли спокойно, хотя и в нищете. В своем последнем письме Смарт умолял преподобного мистера Джексона о деньгах, говоря: «Выздоравливая от приступа болезни и не имея ничего поесть, прошу вас прислать мне два-три шиллинга, которые (с Божьей помощью) я верну с большой благодарностью через два-три дня». 20 мая 1771 года Смарт умер от печеночной недостаточности или пневмонии вскоре после завершения своей последней работы, «Гимны для развлечения детей». Фанни Берни в своем дневнике написала:

A Song to David was printed on 6 April 1763 along with a proposal for a new translation of the Psalms. It is said that Smart composed the poem during his second period of confinement to an asylum during an episode of religious mania The poem was received harshly, which was possibly just thinly veiled personal attacks over Smart being freed from the asylum just weeks before. However, Kenrick, Smart's former rival, praised the poem in one of his own printed on 25 May 1763. Also, John Lockman followed on 21 June 1763, with his own poem in praise of Smart's and Samuel Boyce followed this on 15 July 1763 with another. Along with this support, Smart responded to his critics at the Critical Review; in regards to Smart's response, the Critical Review claimed that they would "say no more of Mr. Smart". After A Song to David, he tried to publish a collection of his Psalms translations, and Newbery sought to ruin him by hiring James Merrick to produce his own translations. Newbery then hired Smart's new publisher, James Fletcher, which in turn forced Smart to find a new publisher, delaying the printing of his Psalms. Finally, on 12 August 1765, he printed A Translation of the Psalms of David, which included Hymns and Spiritual Songs and a second edition of A Song to David. This work was criticised by Tobias Smollett who was working with Newbery at the time, and Newbery's edition by Merrick was constantly compared with Smart's. However, modern criticism has received Smart's version in a more favourable light. While working on this project, he was also working on a translation of the Phaedrus and a verse translation of Horace. His verse Horace was published in July 1767 including a preface in which he attacked Newbery, but the attack was in vain because Newbery died soon after. On 20 April 1770, Smart was arrested for debt. On 11 January 1771, he was tried by Lord Mansfield, the gentleman who originally introduced Smart to Alexander Pope, and he was soon recommended to the King's Bench Prison. Although he was in prison, Charles Burney purchased the "Rules" (allowing him some freedom), and Smart's final weeks may have been peaceful although pathetic. In his final letter, Smart begged for money from Rev. Mr. Jackson, saying: "Being upon recovery from a fit of illness, and having nothing to eat, I beg you to send me two or three shillings which (God willing) I will return, with many thanks, in two or three days." On 20 May 1771, Smart died from either liver failure or pneumonia shortly after completing his final work, Hymns, for the Amusement of Children. Fanny Burney, in her journal, wrote:

Но говоря сейчас об авторах, позвольте мне выразить небольшую долю сожаления и беспокойства о памяти бедного мистера Смарта, который недавно умер в тюрьме Кингс-Бенч; человек по природе наделенный талантами, остроумием и живостью в высшей степени; и чья несчастная потеря рассудка была общественным, а также личным несчастьем. Я никогда не знала его во времена славы, но всегда уважала его в период упадка, благодаря прекрасным доказательствам, которые он оставил после себя, и рассказам, которые я слышала о его молодости от моего отца, который тогда был его близким другом, как, в последние годы, он был его самым активным и щедрым благодетелем, создав своего рода фонд для его помощи, хотя он всегда нуждался. Его интеллект, так жестоко подорванный, несомненно, повлиял на все его поведение. 22 мая 1771 года присяжные из двенадцати сокамерников тюрьмы Кингс-Бенч постановили, что Смарт «двадцатого мая скончался естественной смертью в соответствии с правилами тюрьмы». Многие современные критики подходят к Смарту с религиозной точки зрения (Нил Карри, Харриет Гест, Клемент Хоуз, Крис Маунси). Однако некоторые также отдают предпочтение психологическому/сексуальному анализу его работ (Ланс Бертельсен, Клемент Хоуз, Алан Лю).

Религия

Хотя Смарт написал поэмы "Сеатоновского приза" в начале своего творчества, существует контраст между имитированным белым стихом в духе Мильтона и глубоким исследованием религии, характерным для его поздних работ. Его первая поэма на "Сеатоновский приз", "О вечности Высшего Существа", принадлежит к двум традиционным типам религиозного письма: "авторитетному дискурсу религиозной поэзии" и "предварительному и самокритичному дискурсу, выражающему, по-видимому, более личную набожность". Сочетая эти два подхода, он переосмысливает "роль религиозного поэта". По мнению Геста, Смарт в своих религиозных поэмах "не стремится давать наставления в христианском поведении". Помимо широкой богословской дискуссии, эти поэмы также являются источником веры Смарта в то, что все творение непрестанно славит Бога, и что поэт должен "дать голос безмолвному восхвалению Бога со стороны природы". "Jubilate Agno" отражает отказ от традиционных поэтических структур ради исследования сложной религиозной мысли. Его стихи, начинающиеся со слова "Пусть", объединяют творение, словно он создает собственную версию библейской поэзии. В "Jubilate Agno" Смарт играет словами и их значениями, чтобы приобщиться к божественному, заключенному в языке. Хотя в оригинальной рукописи стихи, начинающиеся со слов "Пусть" и "Ради", были разделены на противоположные страницы, Карина Уильямс утверждает, что "доктор В. Х. Бонд впоследствии обнаружил, что некоторые листы с "Пусть" и "Ради" были пронумерованы и датированы одновременно, и что эти хронологически параллельные тексты были дополнительно связаны словесными соответствиями". Это оправдало ее объединение обеих частей для последовательного чтения. Джинн Уокер идет дальше Геста, утверждая, что разделы "Пусть" и "Ради" связаны с еврейской традицией и "одновременно выражают настоящее и будущее, то есть искупают время". Слова и язык соединяют поэта с божественным откровением, а Бог – "великий поэт", использовавший язык для сотворения вселенной. С помощью слов и языка Смарт стремился уловить созидательную силу этих слов. По словам Клемента Хоуза, полагаясь на силу слова, Смарт подрывает "англиканский контроль над религиозными обрядами и служениями". По сути, подход Смарта к религии в "Jubilate Agno" сопоставим с теологическим принципом Джона Уэсли и трудами Джона Перро и Уильяма Боулинга. Он также создает свою собственную философию природы и критикует науку, подобную той, что была установлена Исааком Ньютоном, за игнорирование "славы Всемогущего Бога". Для Смарта каждая частица материи жива, поскольку она связана с Богом, и ее нельзя описывать холодно, отрывая от этой реальности. Однако Смарт достиг своей новой науки, опираясь на ньютоновский эмпиризм. В рамках своего стремления вернуть божественный язык в поэзию и науку, он создает "Ковчег спасения", чтобы описать пророческое и апокалиптическое будущее, подчеркивающее важность Христа и Англии. Помимо пророческого содержания, сама поэма построена по образцу песнопений и следует форме "Benedicite". "Песнь Давиду" Смарта – это попытка соединить поэзию, написанную людьми, и библейскую поэзию. Библейский Давид играет важную роль в этой поэме, как и в "Jubilate Agno". Однако Давид в "Jubilate Agno" является образом творческой силы поэзии, в то время как здесь он становится полноценной моделью религиозного поэта. Многие критики сосредоточились на роли Давида как строителя храма Соломона и его возможной связи с масонами. Однако истинная жизнь поэмы раскрывается позже, когда Христос становится главной темой. По мнению Монси, "Песнь Давиду" и "Псалмы Смарта" – это попытка "христианизировать" Ветхий Завет, написав псалтырь XVIII века. Однако Псалмы выполняют и второстепенную функцию: они позволяют Смарту сопереживать страданиям Давида и укреплять свои собственные религиозные убеждения, следуя библейскому образцу. В рамках "христианизации" Псалмов Иисус становится божественной формой страдания, и Смарт еще больше сближается со своей библейской моделью, поскольку оба восхваляют Бога за жертву Иисуса и за красоту всего творения. "Гимны" Смарта построены по образцу традиции, представленной Робертом Нельсоном. Они проникнуты англиканской традицией и также подчеркивают английский патриотизм и божественную благосклонность к Англии. По словам Геста, "Гимны" "выражают радость от творения, которая в значительной степени отсутствует в произведениях других авторов гимнов этого столетия, если они не перефразируют слова Давида". Для Хоуза "Гимны" воплощают евангельский дух, отделяющий Смарта от традиционной англиканской церкви. Хотя он написал свой второй сборник гимнов, "Гимны для развлечения детей", для юной аудитории, Смарт больше заботится о том, чтобы подчеркнуть необходимость нравственности для детей, а не их "невинности". Эти работы могли показаться слишком сложными для "развлечения" из-за использования двусмысленностей и сложных богословских концепций. По сути, "Гимны для развлечения детей" предназначены для обучения детей конкретным добродетелям, составляющим предмет работы. Как и "Гимны для развлечения детей", "Притчи Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа" Смарта были разработаны для обучения морали. Однако эти притчи изменяют оригинальные библейские притчи, чтобы упростить их и помочь им "стать понятными". Таким образом, Тодд Паркер утверждает, что "Притчи" и другие религиозные работы Смарта являются частью его последнего усилия по "евангелизации лондонской читающей публики".

Although Smart wrote the "Seatonian Prize" poems early on, there is a contrast between the mimicked Miltonic blank verse and the intense exploration of religion found in his later works. His first "Seatonian Prize" poem, On the Eternity of the Supreme Being is part of two traditional types of religious writing: "authoritative discourse of religious poetry" and "tentative and self critical discourse of an apparently more personal devotion" In connecting the two, he redefines "the role of the religious poet." To Guest, Smart, in his religious poems, "is not concerned to offer instruction in Christian conduct." Besides the greater theological debate, the poems are also the origins of Smart's belief that all of creation is constantly praising God, and that a poet must "give voice to mute nature's praise of God." Jubilate Agno reflects an abandonment of traditional poetic structures in order to explore complex religious thought. His "Let" verses join creation together as he seemingly writes his own version of Biblical poetry. Smart, in Jubilate Agno, plays on words and the meaning behind words in order to participate with the divine that exists within language. Although the original manuscript divided the "Let" and "For" verses onto opposing sides of the manuscript, Karina Williams claims that "Dr W. H. Bond then discovered that some of the LET and FOR folios were numbered and dated concurrently, and that these chronologically parallel texts were further connected by verbal links." This justified her combining the two sides to follow each other. Jeanne Walker goes further than Guest and claims that the "Let " and "For" sections are united with the Hebrew tradition and "iterate both present and future simultaneously, that is, they redeem time." Words and language connect the poet to divine revelation, and God is the "great poet" who used language in order to create the universe. Through words and language, Smart attempted to capture the creative power of those words. By relying on the power of words, Smart is, according to Clement Hawes, subverting "Anglican control over religious functions and services." In essence, Smart's approach to religion in Jubilate Agno is comparable to John Wesley's theological dictum and to the writings of John Perro and William Bowling. He also creates his own natural philosophy and criticizes science, like that established by Isaac Newton, for their ignoring "the glory of Almighty God." To Smart, each piece of matter is alive because it is connected to God, and matter cannot be described in a cold manner that disconnects it from this reality. However, Smart accomplished his new science by relying on Newtonian empiricism. As part of his desire to bring back the divine language to poetry and science, he creates an "Ark of Salvation" in order to describe a prophetic and apocalyptic future which emphasises the importance of Christ and England. Along with being prophetic, the poem itself is modelled after the canticles and follows the form of the Benedicite. Smart's A Song to David is an attempt to bridge poetry written by humans and Biblical poetry. The Biblical David plays an important role in this poem just as he played an important role in Jubilate Agno However, David in Jubilate Agno is an image of the creative power of poetry whereas he becomes a fully realized model of the religious poet. Many critics have focused on the role of David as planner of Solomon's Temple and his possible role with the Freemasons. However, the true life of the poem comes later when Christ is introduced as the major subject. According to Mounsey, A Song to David and Smart's Psalms is an attempt to "Christianize" the Old Testament through writing an 18th century psalter. However, the Psalms perform a secondary function: they allow Smart to relate to the suffering of David and to reinforce his own religious convictions by following his Biblical model. As part of Smart's "Christianizing" of the Psalms, Jesus becomes a divine form of suffering, and Smart becomes further juxtaposed with his Biblical model as both praise God for Jesus's ultimate sacrifice and for the beauty of all creation. Smart's Hymns are modelled after a tradition exemplified by Robert Nelson. They are steeped in Anglican tradition and also emphasize English patriotism and England's divine favour. The Hymns, according to Guest, "[express] a delight in creation that is largely absent from the work of other hymn writers of the century, unless they are paraphrasing the words of David." To Hawes, the Hymns exemplify an evangelical spirit that separates Smart from the traditional Anglican church. Although he wrote his second set of hymns, Hymns for the Amusement of Children, for a younger audience, Smart cares more about emphasizing the need for children to be moral instead of "innocent". These works have been seen as possibly too complicated for "amusement" because they employ ambiguities and complicated theological concepts. In essence, the Hymns for the Amusement of Children is intended to teach children the specific virtues that make up the subject matter of the work. Like the Hymns for the Amusement of Children, Smart's The Parables of Our Lord and Saviour Jesus Christ were designed to teach morals. However, these Parables alter the original Biblical parables in order to simplify them and help them "make sense" As such, Todd Parker claims that the Parables, and the other religious works of Smart, are part of his final push for the "evangelization of London's reading public."

Язык

Особое внимание в "Jubilate Agno" уделяется языку и рассуждениям о языке. Для Алана Джейкобса, использование языка Смартом представляет собой его попытку приобщиться к "изначальному языку", позволяя Смарту соединиться с "Словом, созидающим мир". Это сопоставимо со способностью Давида и Орфея, как поэтов, творить посредством своего песнопения. Таким образом, Смарт стремится разработать поэтический язык, который соединит его с "единственным истинным, вечным стихотворением". Поэтический язык, который он создает, связан с "ономастической" традицией Адама, или с идеей о том, что имена имеют существенный вес во Вселенной и что Адам мог участвовать в творении, давая имена предметам. В "Jubilate Agno" он описывает свое творчество как создание "впечатлений". Для достижения этой цели он использовал каламбуры и ономатопею, чтобы подчеркнуть теологическую значимость своего поэтического языка. Помимо этих приемов, он опирался на повторение языковых конструкций и аллюзии на традиционные произведения и Священное Писание как источник авторитета в различных работах, особенно в своих гимнах. Наряду с библейским авторитетом, он использовал пророческую риторику, чтобы завоевать симпатию аудитории. В XVIII веке велись дебаты о поэтическом языке, и переводы Смарта, особенно Горация, позиционировали его как стремящегося к возрождению традиционных форм и понимания языка. Однако некоторые критики, такие как Алан Лю, полагают, что переводы неизбежно вынуждены конкурировать с оригинальными произведениями, и что язык Смарта, по крайней мере в его переводах, должен постоянно стремиться подорвать авторитет оригинальных авторов, таких как Гораций. Не все критики согласны с Лю; такие, как Дональд Дэви, считают, что переводы Смарта нельзя сравнивать с оригиналами, но они являются частью системы соперничества Смарта с языком его современников. Томас Кеймер подтвердил эту точку зрения относительно переводов Смарта, указав на то, что поэт утверждает в "Истории двух сирот" Уильяма Толдерви: "Но какую небесную, волнующую гармонию мы могли бы ожидать от этого возвышенного гения, способного создавать такие строки, как следующие!", предвкушая замену предыдущих несовершенных переводов Псалмов. Независимо от его позиции в конкретном вопросе перевода, Смарт придавал важное значение языку, что проявлялось в его постоянном пересмотре стихотворений для постепенного их исправления. Многие стихотворения Смарта служили двойной цели, и при положению на музыку изменялись для соответствия различным стандартам. Постоянно пересматривая свои произведения, он обеспечивал, чтобы они всегда оставались "подлинными".

The language and commentary on language is of particular emphasis in Jubilate Agno. To Alan Jacobs, Smart's use of language represents his attempt to connect to the "Ur language", allowing Smart to connect to "the Word calling forth the world." This is similar to David and Orpheus's ability as poets to create through their song. As such, Smart is attempting to develop a poetic language that will connect him to the "one true, eternal poem." The poetic language that he creates is related to Adam's "onomathetic" tradition, or the idea that names hold significant weight in the universe and that Adam was able to join in with creation by naming objects. In Jubilate Agno, he describes his writing as creating "impressions". To accomplish this task, he incorporated puns and onomatopoeia in order to emphasize the theological significance of his poetic language. In addition to these techniques, he relied on repeated language and allusions to traditional works and to scripture for a source of authority in various works, especially in his Hymns. Along with scriptural authority, he relies on prophetic rhetoric to gain his audience's sympathy. During the 18th century, there was a debate over poetic language and the translations of Smart, especially of Horace, positioned him as one who sought to redeem traditional forms and understanding of language. However, some critics, like Alan Liu, believe that translations are effectively forced to compete against the original works, and that Smart's language, at least in his translations, must constantly seek to undermine the original authors, like Horace. Not all critics agree with Liu, and those like Donald Davie believe that the Smart's translations cannot be compared to the original works, but are part of a system of Smart competing against the language of his contemporaries. Thomas Keymer further verified this point about Smart's translations by revealing that the poet claims, in William Toldervy's The History of Two Orphans, "But what heaven exciting harmony might we not expect from that exalted genius, who can produce such lines as these following!" in anticipation of replacing the previous flawed translations of the Psalms. Regardless of where he stood on the specific issue of translation Smart believed that there was an importance to language, which carried over to his constant revising of his poems to slowly correct them. Many of Smart's poems served a dual purpose, and when put to music were altered to meet various standards. By constantly revising, he ensured that his poems were always the "authentic" version.

Пол

Роль Смарта в образе миссис Полуночь, наряду с его высказываниями о гендере в «Jubilate Agno», является ключевым моментом для анализа его понимания сексуальности и гендера. С помощью миссис Полуночь, Смарт бросает вызов традиционному общественному порядку, существовавшему в Англии XVIII века. Однако некоторые, такие как Лэнс Бертельсен, утверждают, что личность миссис Полуночь раскрывает двойственность, раздираемую между мужскими и женскими ролями. Фрейзер Истон считает, что существование миссис Полуночь доказывает, что Смарт осознавал женскую связь с поэзией, и ее персонаж использовался для противостояния распространенным в XVIII веке представлениям о том, кто способен к познанию. Эта роль позволила Смарту сосредоточиться на «социальных и сексуальных аспектах» в своей сатире. Однако у миссис Полуночь есть и потенциально темная сторона, и она может отражать его ощущение «кастрации из-за экономических трудностей». Образ «рогов» в «Jubilate Agno» обычно интерпретируется как сексуальный символ. Истон особо подчеркивает изображение рогов как фаллического символа и утверждает, что в поэме Смарта присутствуют как мужские, так и женские рога. Хоуз развивает эту тему, утверждая, что стихотворение показывает, что Смарт был «феминизирован» как обманутый муж. В ответ на эту возможную измену, «Jubilate Agno» предсказывает мизогинистическое будущее, одновременно подрывая это предсказание своими постоянными ассоциациями с женским началом.

Экологические

У Смарта была репутация "увлеченного садовника". Его стихотворение "Хмелевой сад" способствовало укреплению этой репутации, и даже во время пребывания в психиатрической лечебнице он убеждал окружающих в своей связи с природой. Садоводство для Смарта было способом взаимодействия человека с природой и даже "улучшения" естественного ландшафта. Однако Смарт писал не только о садах и растительности, широко известна его привязанность к коту Джеффри, а его интерес к природе объединяет его с теми, кто подвергался жестокому обращению и пренебрежению в обществе XVIII века. Первый фрагмент "Jubilate Agno" – это поэтический "Ковчег", который соединяет людей и животных для очищения всего творения. Он активно участвовал в таксономических системах XVIII века, разработанных Карлом Линнеем, однако Смарт мифологизирует свое представление о природе и творении, добавляя в свои работы сведения из трудов Плиния Старшего. Используя эти знания, Смарт смог дать "голос" природе, полагая, что природа, подобно его коту Джеффри, постоянно прославляет Бога, но нуждается в поэте, чтобы этот голос был услышан.

Масонство

Многие критики сосредоточились на роли Давида как проектировщика храма Соломона и его возможной связи с масонами. Основываясь на личном признании его вклада в труд «Защита масонства», на современных подтверждениях его участия в создании этого труда и посещении масонских собраний, есть достаточно оснований утверждать о «его вовлеченности в масонские дела». Кроме того, имеются сведения о посещении Смартом встреч в таверне Bell Tavern в Вестминстере. Доступная информация побудила Мари Робертс заявить в своей книге 1986 года «Британские поэты и тайные общества»: «Среди ученых общепринято считать, что Кристофер Смарт был масоном, однако никаких записей о его членстве обнаружено не было». Однако в примечаниях к книге Кристофера Моунси 2001 года «Кристофер Смарт: шут Божий» книга Робертс 1986 года упоминается как «исследование творчества Смарта, признающее его связь с масонами», но, по мнению Моунси, «поскольку ни имя Смарта, ни его псевдонимы не встречаются в масонских записях, крайне маловероятно, что он когда-либо был одним из них». Вовлеченность Смарта в масонство прослеживается в его поэмах, включая «Jubilate Agno» и «A Song to David», благодаря его постоянным ссылкам на масонские идеи и общей похвале масонству. В «Jubilate Agno» Смарт заявляет: «Я – строитель Господень и свободный и принятый масон во Христе Иисусе» (B 109). Это заявление о том, что он является «свободным и принятым масоном», интерпретируется как определение его связи со спекулятивным масонством. Упоминание «во Христе Иисусе» помещает Смарта в контекст христианской ветви масонства. Он также заявляет о себе как о «строителе Господнем», что связывает его жизнь со строительством храма царя Соломона – важной масонской идеей. В «Песне Давида» Смарт вновь обращается к строительству храма Соломона и включает в нее многие масонские образы, используемые в «Jubilate Agno». Именно эта деталь побудила многих критиков попытаться расшифровать раздел «семь столпов» «Песни Давида» в духе масонской символики. Этот образ еще больше укрепляет масонские представления об отношениях Давида к храму Соломона. Хотя эти образы, а также другие в «Песне Давида», связаны и с изображениями Храма в «Хронологии древних царств, исправленной» Исаака Ньютона (1728), в «Соломоновом храме, представленном духовно» Джона Баньяна (1688) и в Женевской Библии, эти труды использовались масонами. Согласно этой теории, первый столб, греческая альфа, символизирует циркуль каменщика и «Бога как Архитектора Вселенной». Второй, греческая гамма, – угольник каменщика. Кроме того, угольник представляет собой «свод небесный». Четвертый, греческая тета, – либо «всевидящее око, либо точка в круге». Шестая буква, греческая сигма, – незавершенная гексаграмма, также известная масонам как «пламенеющая звезда или гексальфа».

Many critics have focused on the role of David as planner of Solomon's Temple and his possible role with the Freemasons. Based on personal admittance to contributing to A Defence of Freemasonry, contemporary verification of his participation in the volume and with Masonic meetings, there is enough to confirm "his participation in Masonic affairs." Furthermore, there are accounts of Smart attending meetings at the Bell Tavern in Westminster. The information available has led Marie Roberts to declare in her 1986 book British Poets and Secret Societies, "It has been universally accepted by scholars that Christopher Smart was a Freemason yet no record of his membership has been traced." However, in the notes to Chris Mounsey's 2001 book Christopher Smart: Clown of God, Marie Roberts' 1986 book is referred to as "an account of Smart's work which accepts his association with the Freemasons," but in Mounsey's view, "Since neither Smart's name nor his pseudonyms appear in the records of the Freemasons, it is highly unlikely he was ever one of their number." Smart's involvement with Masonry can be traced through his poems, including Jubilate Agno and A Song to David, with his constant references to Masonic ideas and his praise of Freemasonry in general. In Jubilate Agno, Smart declares "I am the Lord's builder and free and accepted MASON in CHRIST JESUS" (B 109). This declaration of being a "free and accepted MASON" has been interpreted to define his connection to speculative Masonry. The "in Christ Jesus" declaration places Smart within a Christian version of Masonry. He also declares himself to be "the Lord's builder" and this connects his life with the building of King Solomon's Temple, an important Masonic idea. In A Song to David, Smart returns to the building of Solomon's Temple and incorporates many of the Masonic images that he uses in Jubilate Agno. It was this detail that encouraged many critics to try to decode the "seven pillar" section of A Song of David along the lines of Masonic imagery. This image further connects Freemason belief surrounding the relationship of David to Solomon's Temple. While these images, and further images in A Song to David are related also to depictions of the Temple in Isaac Newton's Chronology of Ancient Kingdoms Amended (1728), the John Bunyan's Solomon's Temple Spiritualiz'd (1688), and to the Geneva Bible, these works were relied on by the Freemasons. Based on this theory, the first pillar, the Greek alpha, represents the mason's compass and "God as the Architect of the Universe." The second, the Greek gamma, represents the mason's square. In addition, the square represents the "vault of heaven." The fourth, the Greek theta, is either "the all seeing eye or the point within a circle." The sixth letter, the Greek sigma, is an incomplete hexagram, otherwise known as "the blazing star or hexalpha" to the Freemasons.