Израиль Путнам: Герой-волк и воинская слава

Введение

Американский военный офицер и землевладелец (1718–1790)

В 1740 году, в возрасте 22 лет, Путнам переехал на запад, в Мортлейк, Коннектикут (ныне Бруклин), где земля была дешевле. В 1743 году он убил волка с помощью группы фермеров из Мортлейка, стремившихся защитить своих овец. Они выследили волка до его логова и попытались запустить туда собак, но все они вернулись испуганными или ранеными. Они пытались выкурить волка и жечь серу у входа в пещеру, но все было безуспешно. После прибытия Путнама он попытался заставить свою собаку войти в логово, но не смог. Он также пытался убедить своего слугу войти с факелом и ружьем, чтобы застрелить волка, но слуга отказался, как и все остальные фермеры. Тогда, как сообщается, Путнам сам прополз в логово с факелом, мушкетом, заряженным дробью, и с ногами, привязанными веревкой, чтобы его можно было быстро вытащить. Находясь в логове, он убил волка. В честь этого события Путнама несли в факельном шествии по Помфрету, которое продолжалось до полуночи. Он получил прозвища "Волк Путнам" и "Старый Волк Пут", которые сопровождали его на протяжении десятилетий. Участок государственного парка Машамокет-Брук в Помфрете, включая логово, называется "Волчье Логово Израиля Путнама". Название "Wolf Den Road" в соседнем Бруклине также напоминает о временах, когда здесь водились волки. Путнам женился дважды: в 1739 году – на Ханне Поуп, матери его детей, а через два года после её смерти в 1765 году – на Деборе Лотроп.

Ранняя военная служба

В 1755 году Путнам был одним из первых жителей Коннектикута, записавшихся в возрасте 37 лет на службу рядовым в ополчение во время Франко-индейской войны. В ходе войны он был произведен в звание второго лейтенанта, капитана, майора, подполковника и полковника. Он служил под командованием Роберта Роджерса, прославившегося как командир Рейнджеров Роджерса, и они вместе совершили несколько подвигов, в одном из которых Путнам спас жизнь Роджерсу. Репутация Путнама как храбреца укрепилась благодаря его участию в войне. Говорили, что «Роджерс отдавал приказы, а Путнам вёл своих людей в бой». В 1757 году Рейнджеры были расквартированы на острове у форта Эдвард. В феврале следующего года Путнам и его Рейнджеры все еще находились на острове Роджерса, когда в казармах, ближайших к пороховому складу, вспыхнул пожар. Угроза взрыва была неминуема, но Путнам занял позицию на крыше и вылил на пламя ведро за ведром воды, спустившись только тогда, когда здания рухнули всего в нескольких футах от склада. Несмотря на серьезные ранения, он продолжал бороться с огнем, обливая пороховой склад водой, пока пожар не был потушен. Из-за ожогов и переохлаждения он был прикован к постели на месяц. В 1759 году Путнам возглавил полк в Долине Смерти при атаке на форт Карильон и участвовал в составе британской армии в марше на Монреаль в 1760 году. В 1762 году он пережил кораблекрушение во время британской экспедиции против Кубы, завершившейся захватом Гаваны. Считается, что Путнам привез из Кубы семена кубинского табака в Новую Англию и посадил их в районе Хартфорда. Это, как сообщается, привело к созданию знаменитого сорта Connecticut Wrapper. В 1763 году, во время восстания Понтиака, Путнам был отправлен с подкреплением для снятия осады форта Детройт, которую вел вождь Понтиак. После войны он вернулся в своё поместье, остатки которого и сегодня существуют как ферма Путнэма в Бруклине, штат Коннектикут. После Семилетней войны, в 1765 году, Путнам публично заявил о своей христианской вере и присоединился к конгрегационалистской церкви в своем городе. Он был среди тех, кто выступал против британской налоговой политики. Около времени кризиса, связанного с Законом о гербовом сборе в 1766 году, он был избран в Генеральную ассамблею Коннектикута и стал одним из основателей отделения Сынов Свободы в штате. Осенью 1765 года он пригрозил губернатору Томасу Фитчу по этому вопросу, заявив, что дом Фитча «будет сравнен с землей за пять минут», если Фитч не передаст бумаги с гербовым сбором Сыновьям Свободы.

Putnam was one of the first men in Connecticut in 1755 to sign up to serve as a private in the militia in the French and Indian War at age 37. Over the course of the war, he was promoted to second lieutenant, captain, major, lieutenant colonel, and colonel. He served with Robert Rogers, who gained fame as the commander of Rogers' Rangers, and the two of them had various exploits together, in one of which Putnam saved Rogers' life. Putnam's reputation for courage was made famous by his participation in the war. It was said that "Rogers always sent, but Putnam led his men to action." In 1757, the Rangers were stationed on an island off Fort Edward. The following February, Putnam and his Rangers were still on Roger's Island when fire broke out in the row of barracks nearest the magazine. The danger of an explosion was imminent, but Putnam took a position on the roof and poured bucket after bucket of water upon the flames, only descending when the buildings fell only a few feet from the magazine. In spite of his severe wounds, he continued to fight the fire, dashing water upon the magazine until the fire was under control. He was laid up for a month due to burns and exposure. In 1759, Putnam led a regiment into The Valley of Death in the attack on Fort Carillon and he was with the British army that marched on Montreal in 1760. In 1762, he survived a shipwreck during the British expedition against Cuba that led to the capture of Havana. Putnam is believed to have brought back Cuban tobacco seeds to New England, which he planted in the Hartford area. This reportedly resulted in the development of the renowned Connecticut Wrapper. In 1763, during Pontiac's Rebellion, Putnam was sent with reinforcements to relieve Chief Pontiac's siege of Fort Detroit. After the war, he returned to his homestead, a remnant of which exists today as Putnam Farm in Brooklyn, Connecticut. Putnam publicly professed his Christian faith following the Seven Years' War in 1765 and joined the Congregational Church in his town. He was among those who objected to British tax action policies. Around the time of the Stamp Act crisis in 1766, he was elected to the Connecticut General Assembly and was one of the founders of the state's chapter of the Sons of Liberty. In the fall of 1765, he threatened Governor Thomas Fitch over this issue. He said that Fitch's house "will be leveled with the dust in five minutes" if Fitch did not turn over the stamp tax paper to the Sons of Liberty.

Битва при Бункер-Хилле

К вечеру Американской революции Путнам стал относительно зажиточным фермером и владельцем таверны, снискавшим известность, выходящую за пределы его местности, благодаря своим прежним подвигам. 20 апреля 1775 года, пахая одно из своих полей с сыном, он узнал о битве при Лексингтоне и Конкорде, начавшейся накануне. Он буквально "вскочил с плуга", оставив его в поле и проехав 161 километр (100 миль) за восемь часов, прибыв в Кембридж на следующий день и предложив свои услуги делу патриотов. Путнам был назначен генерал-майором, став вторым по рангу после генерала Артемаса Уорда в Армии наблюдения, предшествовавшей созданию Континентальной армии. Путнам был одной из ключевых фигур в битве при Банкер-Хилле в июне 1775 года, как при планировании, так и непосредственно на поле боя. Во время битвы Путнам, возможно, приказал Уильяму Прескотту сказать своим солдатам: "Не стреляйте, пока не увидите белки их глаз". Точно установить, кто произнес эти слова первым, сложно; их приписывают ряду офицеров. Эта команда впоследствии стала одной из знаменитых цитат Американской революции. Она была дана для максимально эффективного использования скудных запасов боеприпасов, имевшихся у войск. При планировании битвы при Банкер-Хилле, скорее всего, именно Путнам настаивал на укреплении соседнего холма, впоследствии получившего название "Холм порода". Этот холм был ближе к Бостону, и с него артиллерия могла обстреливать британские войска в Бостоне, вынуждая их атаковать. Британские солдаты гибли, продвигаясь к американским укреплениям. Однако у американцев закончился порох, и они были вынуждены отступить. Потери американцев составили 449 человек, британцев – 1054. По меркам того времени американцы проиграли, поскольку оставили позиции. Однако бригадный генерал Континентальной армии Натанаэль Грин написал своему брату: "Жаль, что мы не могли бы продать им еще один холм по той же цене". Спустя годы после битвы, уже после смерти Путнама, Генри Дирборн обвинил его в том, что он не отправил подкрепление и даже проявил трусость в бою. Эти обвинения вызвали длительные споры среди ветеранов, членов их семей, друзей и историков. Общественность была потрясена яростью нападок, что повлекло за собой резкую критику в защиту Путнама со стороны таких известных личностей, как Джон и Абигейл Адамс. Историк Гарольд Мёрдок писал, что в рассказе Дирборна "изобилуют нелепые неточности и поразительные вымыслы". Атака Дирборна привлекла большое внимание, поскольку в то время он сам оказался в центре скандала. Он был отстранен от одной из высших команд в войне 1812 года из-за своих ошибок. Кроме того, президент Джеймс Монро выдвинул его кандидатуру на должность военного секретаря США, но Сенат Соединенных Штатов отклонил ее (это был первый случай, когда Сенат проголосовал против утверждения кандидатуры в кабинет министров, предложенной президентом).

By the eve of the American Revolution, Putnam had become a relatively prosperous farmer and tavern keeper, with more than a local reputation for his previous exploits. On April 20, 1775, while plowing one of his fields with his son, he received news of the Battle of Lexington and Concord that started the war the day before. He literally "came off the plow", leaving it in the field and riding 100 mile (161 km) in eight hours, reaching Cambridge the next day and offering his services to the Patriot cause. Putnam was named a major general, making him second in rank to General Artemas Ward in the Army of Observation, which preceded the founding of the Continental Army. Putnam was one of the primary figures at the Battle of Bunker Hill in June 1775, both in its planning and on the battlefield. During the battle, Putnam may have ordered William Prescott to tell his troops, "Don't fire until you see the whites of their eyes." It is debated exactly who said these words first; they are attributed to a number of officers. This command has since become one of the American Revolution's notable quotations. It was given to make the best use of the low ammunition stocks that the troops had. In the planning for the Battle of Bunker Hill, Putnam was likely the one who argued in favor of also fortifying the adjacent hill, which later became known as "Breed's Hill". This hill was closer to Boston, and from the hill cannons could fire on the British forces in Boston, forcing them to come out and attack the hill. The British soldiers were mowed down as they marched toward the American fortifications. However, the Americans ran out of powder and were eventually forced to retreat. American casualties were 449, while British casualties were 1,054. By the standard of the day the Americans lost, since they gave up the ground. However, Continental Army Brigadier General Nathanael Greene wrote to his brother that "I wish we could sell them another hill, at the same price." Years after the battle, and after Putnam's death, he was accused by Henry Dearborn of failing to supply reinforcements and even of cowardice during the battle. The accusations created a long standing controversy among veterans, family, friends, and historians. People were shocked by the rancor of the attack, and this prompted a forceful response from defenders of Putnam, including such notables as John and Abigail Adams. Historian Harold Murdock wrote that Dearborn's account "abounds in absurd misstatements and amazing flights of imagination." The Dearborn attack received considerable attention because at the time he was in the middle of controversy himself. He had been relieved of one of the top commands in the War of 1812 due to his mistakes. He had also been nominated to serve as U. S. Secretary of War by President James Monroe, but was rejected by the United States Senate (which was the first time that the Senate had voted against confirming a presidential cabinet choice).

Лонг-Айленд и более поздняя служба

14 июня 1775 года Континентальный конгресс проголосовал за создание Континентальной армии. Джордж Вашингтон был избран главнокомандующим, а Путнам и еще трое были назначены генерал-майорами под командованием Вашингтона. Из всех голосов только за Вашингтона и Путнама высказались единогласно. После битвы при Банкер-Хилл Вашингтон прибыл, и Путнам служил под его началом во время осады Бостона. В значительной степени благодаря изобретательности Генри Нокса и кузена Путнама, Руфуса Путнама, британцы были вынуждены покинуть Бостон. Впоследствии Путнам временно командовал американскими войсками в Нью-Йорке, ожидая прибытия Вашингтона 13 апреля 1776 года. Положение Путнама ухудшилось в битве при Лонг-Айленде в августе 1776 года, где он был вынужден организовать поспешное отступление от британских войск. Некоторые члены Второго Континентального конгресса обвинили Путнама в поражении, но Вашингтон, который был верховным командующим и был свидетелем битвы, не согласился с этим. Возможно, усилия Путнама спасли жизнь Вашингтона или предотвратили его пленение. Как отметил сенатор Дэниел Патрик Мойнихен, "можно утверждать, что наше национальное существование мы обязаны укреплениям, которые генерал Израиль Путнам возвел в апреле 1776 года на берегу Боттермилк-канала [острова Губернаторов, Нью-Йорк]. [Британские войска] высадились на Лонг-Айленде и двинулись к Джорджу Вашингтону и его армии. Ему пришлось бежать, и он смог это сделать, потому что артиллерийский огонь Путнама с холмов Бруклина, через Боттермилк-канал, задержал Хау достаточно долго, чтобы Вашингтон смог уйти на Манхэттен и чтобы Революционная война продолжилась". Будущий вице-президент Аарон Берр находился под его началом, когда в октябре 1777 года Путнам был обманут демонстративным маневром британских войск под командованием генерала сэра Генри Клинтона, что позволило Клинтону захватить форты Монтгомери и Клинтон. В соответствии со стандартной процедурой, Путнам был отстранен от командования и предстал перед следственной комиссией по поводу этих потерь. Было установлено, что причиной произошедшего был недостаток личного состава, а не вина какого-либо командира, и он был оправдан. Путнам поддерживал личные дружеские отношения и глубокое уважение ко многим своим бывшим британским сослуживцам по французской и индейской войне, которые теперь стали его врагами. Во время командования в Нью-Йорке он неоднократно проявлял личную учтивость, предоставляя, например, газеты для чтения или медицинскую помощь британским офицерам, попавшим в плен. Это возмутило многих нью-йоркцев. Он также проявлял "непреодолимое отвращение" ко многим из тех, кому было поручено распоряжаться имуществом тори, которых Путнам подозревал в растрате средств. Это также привело к непопулярности Путнама среди влиятельных нью-йоркцев, которые жаловались Вашингтону. Вашингтон также потерял часть доверия к Путнаму из-за инцидента, когда Путнам задержал отправку войск по первому требованию. Возможное объяснение заключалось в том, что его жена, ошибочно признанная мертвой, была похоронена заживо и умерла в гробу после погребения. Могила была позже вскрыта, и возможно, Путнам узнал о трагической ошибке именно в момент получения приказа Вашингтона. В любом случае, Вашингтон считал, что не может оставить Путнама во главе войск в Нью-Йорке без поддержки этого штата, и после завершения расследования потери фортов Монтгомери и Клинтон перевел Путнама на вербочную службу в Коннектикут. Позже Путнам был назначен командующим Восточным дивизионом, состоящим из трех бригад войск из Нью-Гэмпшира и Коннектикута. В 1779 году он был поставлен во главе правого фланга армии, включавшего дивизии из Вирджинии, Мэриленда и Пенсильвании. Зимой 1778–1779 годов Путнам и его войска расположились в лагере на месте, которое сейчас сохранено как Мемориальный государственный парк Путнама в Реддинге, штат Коннектикут. 26 февраля 1779 года Путнам сбежал от британцев, скатившись на лошади по крутому склону в Гринвиче, штат Коннектикут, что принесло ему известность. В государственном парке "Путнам Мемориал" был воздвигнут памятник этому побегу. В декабре 1779 года Путнам перенес парализующий инсульт, который положил конец его военной карьере.

On June 14, 1775, the Continental Congress voted to create the Continental Army. George Washington was chosen as Commander in Chief, with Putnam and three others appointed as major generals under Washington. Of the votes, only Washington and Putnam were unanimous. After Bunker Hill, Washington arrived and Putnam served under him in the Siege of Boston. Due largely to the ingenious efforts of Henry Knox and Putnam's cousin Rufus Putnam, the British were forced to abandon Boston. Putnam subsequently served as temporary commander of the American forces in New York while waiting for Washington's arrival there on April 13, 1776. Putnam's fortunes declined at the Battle of Long Island in August 1776, where he was forced to effect a hasty retreat from the British. Some in the Second Continental Congress blamed Putnam for the defeat, but Washington, who was in overall command and witnessed the battle, did not. It is possible that Putnam's efforts saved Washington's life or prevented his capture. As Senator Daniel Patrick Moynihan described it, " it could be argued that we owe our national existence to the fortifications which General Israel Putnam threw up in April 1776 on the Buttermilk Channel side [of Governors Island, New York] [British troops] landed on Long Island and headed for George Washington and his army. He had to flee, and he made it because Putnam's artillery firing on Brooklyn Heights, over the Buttermilk Channel, held Howe back just long enough for Washington to escape to Manhattan and for the Revolutionary War to proceed." With future Vice President Aaron Burr in his charge, Putnam was fooled in October 1777 by a feint executed by British troops under the command of General Sir Henry Clinton, making way for Clinton's capture of Fort Montgomery and Fort Clinton. As was standard procedure, Putnam was relieved of command and brought before a court of inquiry for these losses. It was ascertained that the events in question were the result of a lack of men, not of the fault of any commander, and he was exonerated of any wrongdoing. Putnam had personal friendships and deep respect for many of his British former comrades in arms in the French and Indian War, who were now his enemies. While in command in New York, there were several occasions on which he showed personal courtesies, such as providing newspapers to read or medical attention, to British officers who had become his prisoners of war. This offended many New Yorkers. He also showed an "unconquerable aversion" to many of those who were entrusted with the disposal of Tory property who Putnam felt were instead embezzling the funds. This also led to Putnam becoming unpopular with many influential New Yorkers, who complained to Washington. Washington had also lost some of his faith in Putnam, due to an incident in which Putnam delayed in forwarding troops to Washington when first ordered to do so. One possible explanation was that his wife, mistaken for dead, had apparently been buried alive, expiring in the casket after burial. The grave was later exhumed, and it is possible that Putnam learned of the tragic error at the time he received Washington's order. Regardless, Washington felt he could not have Putnam in charge of troops in New York without the support of that state, and transferred Putnam to recruiting duties in Connecticut after the court of inquiry finished its investigation of the loss of Forts Montgomery and Clinton. Putnam was later put in command of the Eastern Division, consisting of three brigades of New Hampshire and Connecticut troops. In 1779, he was put in command of the right wing of the army, which included the Virginia, Maryland, and Pennsylvania divisions. During the winter of 1778–1779, Putnam and his troops were encamped at the site now preserved as the Putnam Memorial State Park in Redding, Connecticut. On February 26, 1779, Putnam escaped from the British, riding down a steep slope in Greenwich, Connecticut, for which he became famous. A statue commemorating this escape was erected at Putnam Memorial State Park. In December 1779, Putnam suffered a paralyzing stroke, which ended his military service.

Личность и особенности

Израиль Путнам не соответствовал стереотипу немногословного жителя Новой Англии. Он был общительным трактирщиком, очень трудолюбивым фермером и напористым солдатом, всегда искавшим повод для дисциплины своих солдат. Его ферма была одной из самых продуктивных в округе (он выкупил долю партнера и выплатил ипотеку всего через два года). В бою он вел личным примером, а не оставался позади. В свободное время он вовлекал товарищей в пение популярных застольных песен. Путнам служил вторым после Вашингтона, и их объединяли ключевые черты, которые были не свойственны другим генералам того времени. Ни один из них не получил такого образования, как представители элиты той эпохи. Недостаток образования и простоватые манеры Путнама побудили захваченного гессенского офицера заметить: «Этот старый седобород может быть честным человеком, но повстанцы никогда бы не сделали его генералом». Некоторые почтенные жители Филадельфии согласились с этим мнением. Однако рядовой солдат восхищался храбростью Путнама и видел по многочисленным боевым шрамам, что тот знает, каково это – быть на передовой. Они понимали, что он достиг своего положения благодаря личному опыту, а не только образованию или связям. Историк Натаниэль Филбрик прямо заявляет: «Израиль Путнам был самым любимым офицером провинциальной армии». Путнам, чье правописание было уникальным, тем не менее, умел находить нужные слова. И Вашингтону, и Путнаму приходилось использовать свои слова, чтобы подавлять мятежи (в разные периоды времени) среди их измученных и недовольных войск. Биограф Дэвид Хамфрис, ставший свидетелем событий, связанных с Путнамом, описал их следующим образом:

«Солдаты, которые были плохо накормлены, плохо одеты и получали еще меньшее жалование, задумали двинуться в Хартфорд, где в то время заседала Генеральная Ассамблея, и потребовать справедливости, угрожая штыками. Когда генералу Путнаму сообщили, что вторая бригада поднята по оружию с этой целью, он вскочил на лошадь, поскакал к месту расположения и обратился к ним со следующими словами:

«Мои храбрые ребята, куда вы направляетесь? Собираетесь ли вы бросить своих офицеров и пригласить врага преследовать вас по стране? За чье дело вы так долго сражались и страдали, разве не за свое? Разве у вас нет собственности, родителей, жен или детей? До сих пор вы вели себя как мужчины, весь мир восхваляет вас, и потомки будут поражены вашими подвигами, но не если вы все испортите в конце концов. Вы не задумываетесь о том, как война изматывает страну, и что ваши офицеры не получают больше, чем вы? Но мы все ждем лучших времен и того, что страна воздаст нам по заслугам. Давайте же будем поддерживать друг друга и сражаться как храбрые солдаты. Подумайте, какой позор будет для жителей Коннектикута бежать от своих офицеров». Речь Путнама возымела действие. Закончив, он приказал исполняющему обязанности майора бригады отдать команду построиться, маршировать к месту сбора полков и сложить оружие. Все это было выполнено быстро и с видимым хорошим настроением». Узнав о мятеже, Вашингтон написал Путнаму, выражая ему благодарность за подавление мятежа. Путнам ответил Вашингтону, что инцидент «не повторился и не повлек за собой никаких дальнейших негативных последствий». И Вашингтон, и Путнам были по натуре агрессивны и не колебались подвергать себя опасности, если этого требовала ситуация в бою. Оба были бесстрашны или, по крайней мере, могли сохранять спокойствие, когда вокруг свистели пули. Однако каждый из них умел оценивать риск и принимать соответствующие решения. После того как он успешно повел неопытных солдат в бой, находясь под обстрелом пушечных ядер, Путнам заметил: «Хотел бы я, чтобы у нас было что-то подобное каждый день; это научило бы наших людей, насколько мало опасности таят в себе пушечные ядра, потому что, хотя они выпустили по нам много ядер, никто не пострадал». Историки критиковали Путнама за отсутствие стратегического мышления, и во время одного из совещаний по планированию осады Бостона вместе с Вашингтоном и его старшими офицерами Путнам устал от бесконечных дискуссий, подошел к окну и стал наблюдать за британцами. Вашингтон пригласил его вернуться за стол для планирования, на что Путнам ответил: «О, мой дорогой генерал, вы можете спланировать битву по своему усмотрению, а я буду в ней сражаться». Однако Путнам не был лишен способности предвидеть как эффективную тактику на поле боя, так и общую картину. Он приказал своим солдатам целиться в британских офицеров, зная, какой разрушительный эффект это окажет. Он понимал важность вакцинации американских войск против оспы и склонность нервных солдат стрелять слишком рано и слишком высоко (возможно, отсюда и приказ не открывать огонь, пока «не увидишь белки их глаз» и «целиться в пояс»). Путнам чувствовал настроения рядового солдата и знал, как его использовать. Он понимал, что солдат беспокоится не о голове, а о теле, и если его защитят земляными укреплениями, он будет «сражаться вечно». Путнам также понимал, что отступление может быть очень эффективной тактикой. «Позвольте мне выбрать своих офицеров, и я не буду бояться встретиться с противником, имея вдвое меньшие силы. Я буду сражаться при отступлении, и каждый каменный забор, мимо которого мы будем проходить, будет усеян их трупами. Наши люди более легки на ногу, они знают местность и умеют использовать ее в своих интересах».

"'My brave lads, whither are you going? Do you intend to desert your Officers and to invite the enemy to follow you into the country? Whose cause have you been fighting and suffering so long in, is it not your own? Have you no property, no parents, wives or children? You have behaved like men so far – all the world is full of your praises – and posterity will stand astonished at your deeds: but not if you spoil all at last. Don't you consider how much the country is distressed by the war, and that your officers have not been any better paid than yourselves? But we all expect better times and that the Country will do us ample justice. Let us all stand by one another then and fight it out like brave Soldiers. Think what a shame it would be for Connecticut men to run away from their officers.'" Putnam's speech worked. After he finished, "he directed the acting Major of Brigade to give the word for them to shoulder, march to their Regimental parades, and lodge arms. All of which they executed with promptitude and apparent good humor." After hearing of the mutiny, Washington wrote to Putnam commending him for his success in quelling it. Putnam wrote to Washington that the incident had "not been repeated, or attended with any farther ill consequences.". Both Washington and Putnam were aggressive by nature and did not hesitate to put themselves in harm's way if that was what was called for in battle. Both were fearless or at least able to function calmly while bullets whizzed around them. Yet, each was nevertheless able to calculate risk and make decisions accordingly. After leading inexperienced men in a successful engagement while being bombarded with cannonballs, Putnam commented, "I wish we could have something of the kind to do every day; it would teach our men how little danger there is from cannon balls, for though they have sent a great many at us, nobody has been hurt by them." Putnam has been criticized by historians as having not been a great strategic thinker, and during one of the planning sessions during the siege of Boston with Washington and his senior officers, Putnam grew tired of the endless discussion, and went to the window and started observing the British. Washington invited him back to the planning table, and Putnam responded, "Oh, my dear General, you may plan the battle to suit yourself, and I will fight it." However, Putnam was not without the ability to foresee both effective battlefield strategy and the big picture. He ordered his men to aim for the British officers, knowing the crippling effect it would have. He knew the value of inoculating the American troops against small pox, and the tendency of nervous soldiers to fire too soon and aim too high (possibly thus the orders to not fire until "you see the whites of their eyes" and to "Take aim at the waistbands."). Putnam had a feel for the common soldier and how to make good use of him. He knew that a soldier was not worried about his head, but if his body was protected with earthworks, he would "fight forever." Putnam also understood that a retreat could be a very effective tactic. "Let me pick my officers, and I would not fear to meet [the enemy] with half the number I would fight them on the retreat, and every stone wall we passed should be lined with their dead our men are lighter of foot, they understand their grounds and how to take advantage of them "

Для человека, которого не считали выдающимся стратегом, в некоторых случаях он был прозорливее своих коллег-генералов. В беседе с Джозефом Уорреном и генералом Артемасом Уордом перед битвой при Банкер-Хилле Путнам высказался за решительные действия против британцев. Уорд ответил, что «Поскольку мы стремимся к миру и примирению, не лучше ли действовать только в обороне и не давать ненужных поводов для провокаций?» Путнам повернулся к Уоррену и с подчеркнутой серьезностью сказал: «Вы знаете, доктор Уоррен, мы не получим достойного мира, пока не добьемся его мечом». Вскоре после того, как Вашингтон принял командование в Кембридже в 1775 году, он и другие генералы надеялись на скорое разрешение войны. Однажды, собравшись за обеденным столом, Вашингтон произнес тост: «За скорый и почетный мир». Через несколько дней Путнам предложил другой тост: «За долгую и умеренную войну». Сдержанный и редко улыбающийся Вашингтон громко рассмеялся. Вашингтон обратился к Путнаму: «Вы последний человек, генерал Путнам, от которого я ожидал бы такого тоста, вы, который всегда призываете к решительным мерам, а теперь выступаете за долгую и, что еще более странно, умеренную войну, это действительно удивительно». Путнам ответил, что ложный мир разобщит американцев и не будет долговечным. Путнам продолжил: «Я ожидаю долгой войны, и я хотел бы, чтобы она была умеренной, чтобы мы могли выстоять до тех пор, пока метрополия не захочет навсегда отказаться от нас». Революционная война затянулась на восемь с половиной лет, что было самым долгим конфликтом в истории Соединенных Штатов до войны во Вьетнаме. Вашингтон не скоро забыл прозорливый тост Путнама. В течение многих лет после этого он не раз напоминал Путнаму о нем.

Похороны

Путнам умер в Бруклине, штат Коннектикут, в 1790 году. Он был похоронен в надземной гробнице на Южном кладбище города. В его честь воздвигнут конный монумент рядом с его первоначальным местом захоронения на Кентербери-роуд (маршрут 169). С годами любители сувениров удаляли фрагменты надгробного камня его гробницы, и мраморная плита в итоге сильно пострадала, а общее состояние гробницы было признано непригодным для хранения останков генерала Путнэма; она была перемещена для сохранности в Капитолий штата Коннектикут в Хартфорде. Скульптор Карл Герхардт, автор расположенного поблизости Монумента солдатам и морякам, а также памятников Гражданской войны в Нью-Йорке и Нью-Джерси, был выбран для создания монумента, предназначенного для хранения останков Путнэма. В 1888 году останки Путнэма были извлечены из Бруклинского кладбища и перезахоронены в саркофаг в основании монумента, а оригинальная надпись с надгробного камня была воссоздана на самом монументе.