Монтакут-Хаус: Позднеэлизаветинская усадьба в Сомерсете

Введение

Позднеэлизаветинский особняк в Сомерсет, Великобритания

Montacute House – позднеелизаветинский особняк в Монтакьюте, Южный Сомерсет, Англия. Являясь примером английской архитектуры, созданной в период перехода от средневековой готики к более классическому стилю Ренессанса, Монтакьют – один из немногих домов-«чудес», сохранившихся почти в неизменном виде со времен правления Елизаветы I. Особняк имеет статус памятника архитектуры I категории, а его сады также внесены в список исторических парков и садов особого исторического значения в Англии. Трехэтажный особняк, построенный около 1598 года из местного камня Хэм-Хилл, был возведен для сэра Эдварда Фелипса, юриста и политика, занимавшего пост спикера Палаты общин с 1604 по 1611 год, а затем – мастера роллов с 1611 года до своей смерти в 1614 году. Он был прокурором на суде над участниками Порохового заговора. Потомки Фелипса жили в особняке до начала XX века. На некоторое время дом сдавался в аренду, одним из арендаторов был лорд Керзон, проживавший там со своей любовницей, писательницей Элинор Глин. В начале XX века особняк чуть не снесли, оценив его как металлолом чуть менее чем в 6000 фунтов стерлингов. В 1931 году Монтакьют был приобретен Национальным фондом. Будучи одним из первых приобретений фонда, особняк достался без обстановки и без необходимого впоследствии финансирования, что его тогдашний секретарь, Джеймс Лис Милн, описал как «пустой и весьма неловкий белый слон». Восточный фасад особняка, задуманный как главный, выделяется голландскими фронтонами. Первоначальный подход к дому был бы гораздо более впечатляющим, чем сегодня: восточный фасад выходил на большой въездной двор, а два сохранившихся павильона фланкировали большой ворота, которые впоследствии были снесены. К этому двору и воротам вел еще более обширный внешний двор. Однако эти дворы не были укреплены, а обрамлены декоративными балюстрадами, которые вместе с крышами павильонов представляют собой скорее декоративные элементы, символическое отражение укрепленных дворов и подъездных путей, характерных для более ранних средневековых английских поместий и замков. Длинная галерея Монтакьюта, самая длинная в Англии, служит филиалом Национальной портретной галереи, где представлена коллекция исторических портретов. Особняк и его сады служили местом съемок для нескольких фильмов, а также декорациями для телевизионных исторических драм и экранизаций литературных произведений. В 2019–2020 годах особняк посетили более 183 000 человек.

Montacute House is a late Elizabethan mansion in Montacute, South Somerset, England. An example of English architecture created during a period that was moving from the medieval Gothic to the more classically inspired Renaissance style, Montacute is one of the few prodigy houses to have survived almost unchanged from the Elizabethan era. The house has been designated as a Grade I listed building, and its gardens are also listed at the highest grade on the Register of Historic Parks and Gardens of Special Historic Interest in England. Designed by an unknown architect, possibly the mason William Arnold, the three storey mansion, constructed of the local Ham Hill stone, was built in about 1598 for Sir Edward Phelips, a lawyer and politician who was Speaker of the House of Commons from 1604 until 1611, and subsequently Master of the Rolls from 1611 until his death in 1614. He was the prosecutor in the trial of the Gunpowder Plotters. Phelips' descendants occupied the house until the early 20th century. For a brief period, the house was let to tenants, one of whom was Lord Curzon, who lived at the house with his mistress, the novelist Elinor Glyn. The house narrowly escaped demolition in the early 20th century, when it was valued for scrap at just under £6,000. In 1931, Montacute was acquired by the National Trust. One of the earliest of the Trust's acquisitions, the house came empty of its contents, and without the endowment the Trust subsequently required, its then secretary, James Lees Milne describing it as an "empty and rather embarrassing white elephant". The east front of the house, the intended principal façade, is distinguished by its Dutch gables. The original approach would have been far more impressive than is seen today; the east façade faced onto a large entrance court and the two remaining pavilions flanked a large gatehouse which was later demolished. This entrance court and gatehouse were approached through an even larger outer court. The courts were however not fortified, but bordered by ornate balustrading which, with the ogee roofs of the pavilions, are in reality follies, an ornamental and domestic acknowledgement of the fortified courts and approaches found in earlier medieval English manors and castles. Montacute's Long Gallery, the longest in England, serves as an outpost of the National Portrait Gallery displaying a range of historical portraits. The house and its gardens have been a filming location for several films and a setting for television costume dramas and literary adaptations. It was visited by over 183,000 people in 2019 2020.

История

Дом Монтакьюта был построен около 1598 года сэром Эдвардом Фелипсом, чья семья жила в районе Монтакьюта как минимум с 1460 года, изначально как землевладельцы-йомены, а затем поднявшиеся в статусе. Участок земли был приобретен у приората Монтакьюта ордена Клюни Томасом Фелипсом и перешел к его внуку, также по имени Томас, который начал планировать строительство дома, но умер до его завершения, оставив завершение работы своему сыну Эдварду. Эдвард Фелипс был юристом и заседал в парламенте с 1584 года. В 1603 году он был посвящен в рыцари, а год спустя стал спикером Палаты общин. Яков I назначил его Мастером роллов и канцлером своего сына и наследника Генриха, принца Уэльского. Фелипс оставался в центре английской политической жизни, и его юридические навыки были востребованы, когда он стал главным обвинителем на суде над заговорщиками Порохового заговора. Личность архитектора, выбранного сэром Эдвардом, неизвестна, хотя авторство приписывают каменщику Уильяму Арнольду, который проектировал поместье Кранборн-Манор и колледж Уодхэм в Оксфорде, а также работал в замке Данстер, также в Сомерсете. В Данстере встречаются архитектурные мотивы, схожие с теми, что можно найти в Монтакьюте. Фелипс выбрал для своего нового особняка место рядом с существующим домом, построенным его отцом. Дата начала работ не задокументирована, но обычно считается, что это примерно 1598/9 год, основываясь на датах, указанных на камине и в витражах внутри дома. Дата 1601 года, выгравированная над дверным порталом, считается датой завершения строительства. Сэр Эдвард Фелипс умер в 1614 году, оставив свою семью богатой и землевладельческой; ему наследовал его сын, сэр Роберт Фелипс, который представлял различные округа Западной Англии в парламенте. Роберт Фелипс известен тем, что был арестован в Монтакьюте. Будучи убежденным протестантом, он впоследствии был заключен в лондонский Тауэр из-за своего противодействия "испанскому браку" между принцем Уэльским и католической испанской инфантой. Слава и печальная известность семьи были недолгими. Последующие поколения поселились в Сомерсете, чтобы жить жизнью дворянства, представляя Сомерсет в парламенте и, при необходимости, занимаясь военной и церковной службой. Это мирное существование было нарушено, когда поместье унаследовал Уильям Фелипс (1823–89), который в молодости внес много улучшений и изменений в Монтакьюте. Он отвечал за Базовый двор – пристройку хозяйственных построек, примыкающую к южной стороне особняка, и реставрацию Большой комнаты, которую он превратил в библиотеку. Позже он сошел с ума; пристрастившись к азартным играм, он в конечном итоге был заключен в тюрьму ради собственного блага. К несчастью для своей семьи, это произошло после того, как он проиграл семейное состояние и обширные участки поместья Монтакьюта. В 1875 году, когда его сын Уильям Фелипс (1846–1919) взял под контроль поместье, доходы от аренды сельскохозяйственных угодий, оставшихся от заложенного поместья, были невелики, и содержание дома было обременительным для ограниченных ресурсов. Продажа семейного серебра и произведений искусства отсрочила неизбежное на несколько лет, но в 1911 году семья была вынуждена сдать дом в аренду за годовой платеж в 650 фунтов стерлингов и переехать. Фелипсы больше никогда не вернулись. К 1915 году первоначальный арендатор, Роберт Дэвидсон, покинул дом, и он был сдан в аренду Джорджу Керзону, 1-му маркизу Керзону из Кедлстона. Позже в доме жил американский писатель Генри Лэйн Ино, который умер там в 1928 году. Дом больше никогда не был частной резиденцией. Он был выставлен на продажу в 1929 году, и в то время, когда многие загородные дома сносились, был оценен как металлолом в 5 882 фунта стерлингов. За исключением семейных портретов Фелипсов, историческое содержимое и мебель были распроданы, и дом, пустая оболочка, оставался на рынке в течение двух лет. Наконец, в 1931 году дом был продан филантропу Эрнесту Куку, который передал его Обществу по защите древних зданий, а от этого Общества он перешел в Национальный фонд. Это был один из первых крупных домов, принятых фондом. В следующем году, в 1932 году, он впервые открылся для публики. Не имея мебели и достаточных средств для ее содержания, Джеймс Лис Милн, секретарь комитета по загородным домам фонда, описал особняк как "пустой и довольно неловкий белый слон". Во время Второй мировой войны Монтакьюта был реквизирован армией, и американские солдаты были расквартированы в окружающем парке перед высадкой в Нормандии. Дом был внесен в список зданий I степени 19 апреля 1961 года, а территория была включена в Реестр исторических парков и садов особого исторического интереса в Англии 1 июня 1984 года.

Montacute House was built in about 1598 by Sir Edward Phelips, whose family had lived in the Montacute area since at least 1460, first as yeomen farmers before rising in status. The site was bought from the Cluniac Montacute Priory by Thomas Phelips and passed to his grandson, also called Thomas, who started planning the house, but died before it was built and left the completion of the work to his son Edward. Edward Phelips was a lawyer who had been in Parliament since 1584. He was knighted in 1603 and a year later became Speaker of the House. James I appointed him Master of the Rolls and Chancellor to his son and heir Henry, Prince of Wales. Phelips remained at the hub of English political life, and his legal skills were employed when he became opening prosecutor during the trial of the Gunpowder Plotters. Sir Edward's choice of architect is unknown, although it has been attributed to the mason William Arnold, who was responsible for the designs of Cranborne Manor and Wadham College, Oxford, and had worked at Dunster Castle, also in Somerset. Dunster has architectural motifs similar to those found at Montacute. Phelips chose as the site for his new mansion a spot close by the existing house, built by his father. The date work commenced is undocumented, but is generally thought to be c. 1598/9, based on dates on a fireplace and in stained glass within the house. The date 1601, engraved above a doorcase, is considered to be the date of completion. Sir Edward Phelips died in 1614, leaving his family wealthy and landed; he was succeeded by his son, Sir Robert Phelips, who represented various West Country constituencies in Parliament. Robert Phelips has the distinction of being arrested at Montacute. A staunch Protestant, he was subsequently imprisoned in the Tower of London as a result of his opposition to the "Spanish Match" between the Prince of Wales and a Catholic Spanish Infanta. The family's fame and notoriety were to be short lived. Subsequent generations settled down in Somerset to live the lives of county gentry, representing Somerset in Parliament and when necessary following occupations in the army and the church. This peaceful existence was jolted when the estate was inherited by William Phelips (1823–89), who in his early days made many improvements and renovations to Montacute. He was responsible for the Base Court, a low service range adjoining the south side of the mansion. and the restoration of the Great Chamber, which he transformed into a library. Later, he was to become insane; an addicted gambler, he was eventually incarcerated for his own good. Sadly for his family, this was after he had gambled away the family fortune and vast tracts of the Montacute Estate. In 1875, when his son William Phelips (1846–1919) took control of the estate, agricultural rents from what remained of the mortgaged estate were low, and the house was a drain on limited resources. Selling the family silver and artworks delayed the inevitable by a few years, but in 1911 the family were forced to let the house, for an annual sum of £650, and move out. The Phelipses never returned. By 1915, the original tenant, Robert Davidson, had departed and the house was let to George Curzon, 1st Marquess Curzon of Kedleston. A later tenant was the American writer Henry Lane Eno, who died at the house in 1928. The house was never to be a private residence again. It was offered for sale in 1929, and at a time when many country houses were being demolished was given a scrap value of £5,882. With the exception of the Phelips family portraits, the historic contents and furnishing were disposed of, and the house, an empty shell, remained on the market for two years. Finally, in 1931, the house was sold to the philanthropist Ernest Cook, who presented it to the Society for the Protection of Ancient Buildings, and from that Society, it passed to the National Trust. It was one of the Trust's first great houses. The following year, in 1932, it opened to the public for the first time. Bare of furnishing and without sufficient funds to maintain it, James Lees Milne, the secretary of the Trust's country house committee, described the mansion as an "empty and rather embarrassing white elephant". During the Second World War, Montacute was requisitioned by the army, and American soldiers were billeted in the surrounding parkland before the Normandy landings. The house became a Grade I Listed Building on 19 April 1961, and the grounds were entered into the Register of Historic Parks and Gardens of Special Historic Interest in England on 1 June 1984.

Архитектура

Восточный фронт, который стал считаться главным фасадом в стиле английского Возрождения, отличается голландскими фронтонами, украшенными каменными обезьянами и другими животными, карабкающимися по ним. Архитектура раннего английского Возрождения была менее формальной, чем в континентальной Европе, и использовала более широкий спектр мотивов – как античных, так и современных, – с меньшим упором на строгое соблюдение канонов, заимствованных из античной архитектуры. Это привело к спору о том, что этот стиль был эволюцией готики, а не инновацией, импортированной из Европы. Этот аргумент наглядно проявляется в Монтакьюте, где готические шпили, хотя и в форме обелисков, сочетаются с ренессансными фронтонами, педиментами, классической статуей, крышами с огеями и окнами, образующими сплошные полосы стекла. Такое обилие больших, перекрестных окон, новшество того времени, создает впечатление, будто главный фасад полностью состоит из стекла; аналогичное остекление использовалось в Хардвик-холле в Дербишире. Однако, несмотря на голландские фронтоны – черту английского Возрождения, приобретенную по мере распространения стиля из Франции через Низкие страны в Англию, – и готические элементы, значительная часть архитектурного влияния исходит из Италии. Окна второго этажа Длинной галереи разделены нишами со статуями – характерной чертой итальянского Возрождения, примером которой служит Палаццо дельи Уффици во Флоренции (1560–81 гг.), где в Монтакьюте изображены Девять героев, одетые в римские доспехи; окна в эркерах имеют неглубокие сегментированные педименты – очень раннее и примитивное проявление этого мотива в Англии, – а под ними расположены любопытные круглые углубления, вероятно, предназначенные для терракотовых медальонов, подражающие флорентийским палаццо. Такие медальоны были одним из мотивов эпохи Возрождения, привнесенных в английскую готическую архитектуру, когда Генрих VIII перестраивал Хэмптон-Корт, что подтверждает утверждение о том, что английское Возрождение было не более чем готической архитектурой с ренессансным орнаментом. Однако в Монтакьюте стиль Возрождения не ограничивается орнаментом: дом также отличается идеальной симметрией. Попарные лестничные башни расположены в углах между основным корпусом дома и выступающими вперед крыльями, что свидетельствует о современной симметрии в планировке и фасаде дома, а также отражает дух времени, поскольку в зале больше не было «главного конца» с особым великолепием. Монтакют, как и многие елизаветинские поместья, построен в форме буквы «Е» – распространенном плане того времени. На первом этаже располагались большой зал, кухни и кладовые, а на верхних этажах – комнаты для семьи и почетных гостей. С течением веков планировка и назначение комнат менялись: на первом этаже появились гостиные и столовые. Первоначальный подход к дому был бы гораздо более впечатляющим, чем нынешний живописный. Восточный фронт тогда служил парадным фасадом и выходил на большой въездной двор. Два сохранившихся павильона фланкировали большие ворота, разрушенная конструкция которых служила дополнительными помещениями. Въездной двор и ворота, в свою очередь, были доступны через более крупный внешний двор. Однако дворы не были укреплены, а обрамлены декоративными балюстрадами, которые вместе с крышами павильонов, по сути являвшимися декоративными элементами, были чисто декоративным и бытовым напоминанием об укрепленных дворах и подъездах, характерных для более ранних средневековых английских усадеб и замков. Как и во всех домах елизаветинской эпохи, в Монтакьюте не было коридоров: комнаты переходили одна в другую. Это изменилось в 1787 году, когда Эдвард Фелипс (1725–97 гг.) приобрел каменные элементы из частично разрушенного особняка в Клифтоне-Мэйбанке и использовал их для перестройки западного фасада Монтакьюта. Это позволило создать коридор, обеспечивающий уединение комнатам на первом этаже и спальням на втором. С новым фасадом дом был практически развернут: фасад «Клифтон-Мэйбанк» стал главным входом, а впечатляющий прежний фасад теперь выходил на лужайку, окруженную цветниками, а не на первоначальный въездной двор. Небольшие павильоны с купольными крышами, фланкировавшие разрушенные ворота, сохранились. Возможно, они предназначались для банкетных залов, но к 1630-м годам использовались как спальни.

Built in what came to be considered the English Renaissance style, the east front, the intended principal façade, is distinguished by its Dutch gables decorated with clambering stone monkeys and other animals. Architecture during the early English Renaissance was far less formal than that of mainland Europe and drew from a greater selection of motifs both ancient and modern, with less emphasis placed on the strict observance of rules derived from antique architecture. This has led to an argument that the style was an evolution of Gothic rather than an innovation imported from Europe. This argument is evident at Montacute, where Gothic pinnacles, albeit obelisk in form, are combined with Renaissance gables, pediments, classical statuary, ogee roofs and windows appearing as bands of glass. This profusion of large, mullioned windows, an innovation of their day, gives the appearance that the principal façade is built entirely of glass; a similar fenestration was employed at Hardwick Hall in Derbyshire. However, despite the Dutch gables, a feature of the English Renaissance acquired as the style spread from France across the Low Countries to England, and the Gothic elements, much of the architectural influence is Italian. The windows of the second floor Long Gallery are divided by niches containing statues, an Italian Renaissance feature exemplified at the Palazzo degli Uffizi in Florence (1560–81), which at Montacute depict the Nine Worthies dressed as Roman soldiers; the bay windows have shallow segmented pediments – a very early and primitive occurrence of this motif in England – while beneath the bay windows are curious circular hollows, probably intended for the reception of terracotta medallions, again emulating the palazzi of Florence. Such medallions were one of the Renaissance motifs introduced to English Gothic architecture when Henry VIII was rebuilding Hampton Court and supporting the claim that the English Renaissance was little more than Gothic architecture with Renaissance ornament. At Montacute, however, the Renaissance style is not confined to ornament, the house also has perfect symmetry. Paired stair towers stand in the angles between the main body of the house and the wings that project forward, a sign of modern symmetry in the plan of the house as well as its elevation, and a symptom of the times, in that the hall no longer had a "high end" of greater state. Montacute, like many Elizabethan mansions, is built in an 'E' shape, a much used plan in this era. On the ground floor was the great hall, kitchens and pantries, on the upper floors, retiring rooms for the family and honoured guests. Over the centuries, the layout and use of rooms changed: drawing and dining rooms evolved on the ground floor. The original approach to the house would have been far more impressive than the picturesque approach today. The east front was then the entrance façade and faced onto a large entrance court. The two remaining pavilions flanked a large gatehouse; this long demolished structure contained secondary lodgings. In turn, the entrance court and gatehouse were approached through a larger outer court. The courts were however not fortified, but bordered by ornate balustrading, which with the ogee roofs of the pavilions, which in reality were follies, were a purely ornamental and domestic acknowledgement of the fortified courts and approaches found in earlier medieval English manors and castles. As in all houses of the Elizabethan era, Montacute had no corridors: the rooms led directly from one to another. This changed in 1787 when stonework from a nearby mansion at Clifton Maybank (which was being partly demolished) was purchased by Edward Phelips (1725–97) and used to rebuild Montacute's west front. This provided a corridor giving privacy to the ground floor rooms and first floor bedrooms. Now, with the new frontage in place, the house was virtually turned around: the "Clifton Maybank" façade became the front entrance, and the impressive former front elevation now overlooked a lawn surrounded by flower borders, rather than the original entrance courtyard. The small pavilions with ogee domed roofs that flanked the demolished gatehouse remain. They may have been intended as banqueting houses, but by the 1630s were used as bedrooms.

Первый этаж

Добавление коридора Клифтон-Мэйбанк, построенного в XVIII веке из камня, полученного из другого дома, находившегося на реконструкции, позволило основным помещениям первого и второго этажей обрести некоторую приватность по отношению к служебным помещениям и соединило две лестницы. Это также позволило изменить ориентацию дома, создав новый парадный фасад, обращенный на запад. Большой зал, примыкающий к коридору, являлся наиболее важной общей столовой и гостиной, однако к моменту завершения строительства Монтакьюта традиционный Большой зал в значительной степени устарел. Тем не менее, такие залы продолжали возводить, хотя и в меньшем масштабе, как, например, в Монтакьюте. В первые несколько лет после завершения строительства слуги продолжали обедать в зале, но семья и почетные гости теперь трапезничали в Большой комнате наверху. Зал стал использоваться для приёма гостей и для начала процессий в более парадные комнаты, расположенные выше. От Большого зала отходят частный салон и гостиная. В XVI и начале XVII веков в таких домах, как Монтакют, гостиная служила местом, где семья обедала, возможно, в компании старших слуг. Это обеспечивало им не только уединение от публичных трапез в зале, но и меньшую помпезность, чем обед в Большой комнате наверху. Как и его более просторный аналог наверху, гостиная также имела примыкающую к ней главную спальню, ныне салон, первоначально известную как Белая комната, а позднее как Круглый салон. С течением времени, с изменением моды и потребностей в уединении от слуг, подобно поздним барочным парадным апартаментам, эти комнаты на первом этаже утратили свое первоначальное назначение и превратились в ряд, казалось бы, бессмысленных гостиных. Национальный фонд установил в гостиной в середине XX века нехарактерный для неё камин XVIII века из дома Коулшилл. В настоящее время комната обставлена в стиле XVIII века. Комната на противоположной стороне от Большого зала, за коридором Клифтон-Мэйбанк, изначально состояла из двух помещений – «панетной» (sic) и «бутерной». В большом доме бутерня и «панетная» были частью помещений, относящихся к кухне, и, как в Монтакьюте, обычно располагались рядом с Большим залом. Бутерня традиционно была местом, откуда эконом бутерни подавал пиво и свечи младшим членам домохозяйства, не имевшим права пить вино. Бутерня Монтакьюта типична, поскольку в ней есть лестница, ведущая в пивной погреб. «Панетная» – это комната, из которой кладовщик подавал хлеб. К моменту завершения строительства Монтакьюта старшие слуги часто обедали и принимали приезжих слуг в кладовой. Эта планировка восходит к средневековью, а позже, когда обычай предписывал слугам покидать основные помещения дома, эти комнаты стали использоваться семьей в качестве приемных и частных столовых. В конечном итоге, в начале XX века лорд Керзон объединил эти две комнаты, чтобы создать просторную и социально необходимую столовую, которой Монтакьюту не хватало с тех пор, как Большая комната была заброшена более ста лет назад. Служебный зал, из которого лестница в эркере спускается в подвал, стал столовой для слуг в начале XVIII века. Снаружи шесть дорических колонн на Восточной террасе первоначально были украшены декоративными финиалами, которые теперь заменены лампами.

The addition of the Clifton Maybank corridor, built in the 18th century from stone obtained from another house then undergoing alteration, allowed the principal ground and first floor rooms to have some privacy from the servants' areas and linked the two staircases. It also allowed the house to be turned around by creating a new entrance façade facing west. The Great Hall, leading off from the corridor, was the most important communal eating and living room, but by the time Montacute was completed the traditional Great Hall was largely an anachronism. Such halls continued to be built, however, albeit as at Montacute on a smaller scale. For the first few years after its completion, the servants continued to dine in the hall, but the family and honoured guests now ate in the Great Chamber above. The hall now served as a room to receive and also for processions to commence to the grander rooms above. Leading off from the Great Hall are the family's private Drawing Room and Parlour. In the 16th and early 17th centuries, in a house such as Montacute, the Parlour was where the family would dine, possibly with some of their upper servants. It allowed them not only privacy from dining publicly in the hall but also less state and pomp than if dining in the Great Chamber above. Like its grander cousin above, the Parlour also had an adjoining principal bed chamber, now the Drawing Room, originally known as the White Chamber and later as the Round Parlour. As fashions and uses changed, and privacy from servants became desirable, like the later Baroque state apartments, these ground floor rooms lost their original purpose and became a series of seemingly meaningless drawing rooms. The National Trust installed an incongruous 18th century fireplace from Coleshill House in the Drawing Room in the mid 20th century. It is now furnished in 18th century style. The room on the opposite side of the Clifton Maybank corridor from the Great Hall was originally two rooms comprising the "pannetry" (sic) and "buttery." In a large household the buttery and "pannetry" were part of the offices pertaining to the kitchen, and as at Montacute they were generally close to the Great Hall. The buttery was traditionally the place from which the yeoman of the buttery served beer and candles to those lower members of the household not entitled to drink wine. Montacute's buttery is typical, as it had a staircase to the beer cellar below. The "pannetry" was the room from which the yeoman of the pantry served bread. By the time of Montacute's completion, upper servants often dined and entertained visiting servants in the pantry. This layout was a medieval concept and later, as custom dictated that servants withdraw from the principal areas of the house, these rooms became used by the family as reception and private dining rooms. Eventually, in the early 20th century, Lord Curzon amalgamated the two rooms to create the grand, and socially necessary, dining room, which Montacute had lacked since the Great Chamber had been abandoned more than 100 years earlier. The Servant's Hall, from which a staircase in the bay window descends to the basement, became the servant's dining room at the beginning of the 18th century. Outside, the six Doric columns on the East Terrace originally had decorative finials, now replaced by lamps.

Первый этаж .

На первом этаже находится одна из самых величественных комнат в доме – Библиотека. Комната ранее была известна как Большая палата; в особняке XVI века, таком как Монтакют, эта комната была эпицентром всех церемоний и представительства: отсюда и ее расположение в верхней части главной лестницы, делающее ее завершением процессионного маршрута. Здесь принимали самых важных гостей, здесь Фелипсы устраивали торжественные обеды для своих гостей, и здесь проходили музыкальные представления и танцы. В Большой палате Монтакюта находится самый красивый камин в доме; однако, его классическая статуя с изображением обнаженных фигур давно исчезла, став жертвой викторианской чопорности. В XVIII веке комната была заперта и использовалась как кладовая, ей позволили прийти в упадок; это объясняет, почему в XIX веке она была полностью восстановлена в «елизаветинском стиле». Потолочные балки с резьбой, панели и книжные шкафы датируются этим периодом. Единственными сохранившимися оригинальными элементами являются геральдические витражи в окнах и каминная полка из портлендского камня. В комнате есть богато украшенная резная деревянная арка; установленная в библиотеке в 1830-х годах, она первоначально находилась в гостиной внизу. У подножия главной лестницы, Преддверие отделяет бывшую Большую палату от того, что когда-то было главной спальней. В XIX веке эта комната была оборудована как оружейная палата. Соседняя спальня, Садовая комната, использовалась лордом Керзоном в начале XX века в качестве спальни и была оборудована ванной комнатой, спрятанной в гардеробе – одной из немногих в доме. Другие комнаты на этом этаже включают в себя Багряную комнату, которая вместе с небольшой прилегающей гардеробной составляла единое помещение, доступ в которое осуществлялся из Большой палаты. Описанная в 1638 году как «комната для уединения», она использовалась семьей, чтобы отдохнуть от более публичных церемоний, проводимых в Большой палате, и могла также использоваться как часть люкса с соседней спальней, Зальной палатой, когда в доме принимали именитых гостей. Зальная палата была еще одной из главных спален; прилегающая Багряная комната первоначально служила «комнатой для уединения» Зальной палаты, как указано в описании 1638 года. В качестве люкса в комнаты предполагалось входить через ныне заложенную дверь из Большой палаты. Таким образом, если в доме принимали гостя высочайшего ранга, он занимал весь люкс, включая Большую палату. Хотя Монтакют был подготовлен для приема монарха, к моменту его завершения Елизавета I уже умерла, а влияние семьи ослабевало. На этаже есть множество других небольших комнат. Как и в других частях дома, их назначение часто менялось в соответствии с потребностями обитателей особняка, поэтому названия комнат часто менялись в зависимости от их использования и оформления.

The first floor contains one of the grandest rooms in the house, the Library. The room was formerly known as the Great Chamber; in a 16th century mansion, such as Montacute, this room was the epicentre of all ceremony and state: hence, its position at the head of the principal staircase, making it the finale of a processional route. Here, the most important guests would have been received, and where the Phelips dined formally with their guests and where musical entertainment and dancing would take place. The Great Chamber at Montacute contains the finest chimney piece in the house; however, its classical statuary depicting nudes is long gone, victims of Victorian prudery. During the 18th century the room was shut up and used as a store and permitted to decay; this explains why in the 19th century it was completely restored in "Elizabethan style." The strapwork ceiling, panelling and bookcases all date from this period. The only original features remaining are the heraldic stained glass in the windows and the Portland stone chimney piece. The room contains an ornate carved wooden porch; installed in the library in the 1830s, it was originally in the parlour below. At the head of the principal staircase, an Anteroom divides the former Great Chamber from what would have been the main bedroom. During the 19th century, this room was furnished as an armoury. The adjoining bedroom, the Garden Chamber, was used as a bedroom by Lord Curzon during the early 20th century, and as such was equipped with a plumbed bath hidden in a wardrobe, one of the few in the house. Further rooms on this floor include the Crimson Chamber, which together with its small adjoining dressing room formed one room accessed from the Great Chamber. Described in 1638 the "withdrawinge roome", it was used by the family to withdraw from the more public ceremonies held in the Great Chamber and also could be used to form a suite with the neighbouring bedroom, the Hall Chamber, when eminent guests were entertained in the house. The Hall Chamber was another of the principal bedrooms; the adjoining Crimson Chamber originally served as the Hall Chamber's "withdrawinge roome." as the room was described in 1638. As a suite, the rooms were intended to be accessed by a now blocked door in the Great Chamber. In this way, if an extremely high ranking guest was being entertained, they would then take over the entire suite including the Great Chamber. Although Montacute was equipped for a visiting sovereign, by the time it was completed Elizabeth I was dead and the family's prominence was waning. The floor has numerous other smaller rooms. As elsewhere in the house their usage frequently changed according to the requirements of the mansion's occupants, and room names therefore often changed according to their use and decoration.

Второй этаж .

Примечательной особенностью дома является длинная галерея на втором этаже протяженностью 52 метра, занимающая весь верхний этаж; это самая длинная сохранившаяся длинная галерея в Англии. Галерея освещается непрерывной стеной из стекла с восточной стороны, а ее длина визуально увеличивается благодаря эркерам на каждом конце, которые снаружи кажутся опасно примыкающими к стене, поддерживаемыми лишь небольшим контрфорсом к каменной кладке. Длинные галереи были характерной чертой больших домов XVI и XVII веков и служили различным целям – от приемов до физических упражнений в непогоду; дети Фелипсов поднимали своих пони по этим лестницам, чтобы кататься в галерее. В настоящее время галерея используется Национальной портретной галереей для экспонирования части своей коллекции. Проект сада с углубленным партером и центральным фонтаном в стиле Якоба, разработанный Робертом Шекельтоном Бальфуром (1869–1942), относится к 1894 году; датированный проект Бальфура хранится в библиотеке Королевского института британских архитекторов. Смешанные цветники восточного двора были пересажены Филис Рейс из Тинтинхелла в яркие, насыщенные цвета, поскольку более нежная цветовая гамма, предложенная Витой Саквилл-Уэст, сочлась недостаточно выразительной для современного вкуса. Это остатки парковой территории, ранее окружавшей дом.

Определения в списке

Сады и парковая территория, окружающие Монтакьют, включены в I класс Реестра исторических парков и садов, представляющих особую историческую ценность в Англии. Сам дом также имеет этот, наивысший, класс, как и два павильона и ворота, расположенные по обе стороны от восточного парадного двора. Южная привратница (lodge) отнесена к следующему по высоте классу, II*. Другие объекты на территории, все отнесенные к категории II, включают: Новый домик и ворота Одкомба; юго-западные и северо-западные ворота; конюшни и оранжерею, примыкающие к дому; а также различные архитектурные элементы в садах, включая ступени, ведущие в утопленный сад, бассейн и фонтан в Северном саду, летний домик, отреставрированный лордом Керзоном, северную и восточную террасы и два огороженных стенами участка.

Настоящее время

В течение последней четверти 20-го века сады и прилегающая территория были восстановлены и заново озеленены. В 1975 году Национальная портретная галерея Лондона заключила первое из своих региональных партнерств, объединяющее просторные исторические интерьеры с многочисленными картинами, для экспонирования которых в галерее недостаточно места. Благодаря этому была отреставрирована и переоборудована Длинная галерея Монтакьюта, где размещена важная коллекция исторических портретов, созданных в период правления Генриха VIII и Карла I. Дом и парк открыты для посещения. В 2019–2020 годах Национальным фондом было зарегистрировано более 183 000 посетителей.

В популярной культуре

Дом и деревня часто служили местом съемок для фильмов. Несколько сцен фильма 1995 года, снятого по роману Джейн Остин «Разум и чувства», были сняты в Монтакьюте, как и сцены из фильма 2004 года «Либертин». Дом использовался в качестве поместья Баскервилей в экранизации «Собака Баскервилей», снятой в 2000 году для канадского телевидения. В мае-июне 2014 года дом послужил одной из локаций для адаптации BBC романа Хилари Мантел «Волчий зал». Короткометражный фильм о Уоллесе и Громите 2012 года происходит в доме, который, по-видимому, был создан по образцу Монтакьюта. Этот короткометражный фильм был создан в честь Национального траста и называется «Юбилейный забег». Вымышленное место действия более раннего фильма о Уоллесе и Громите «Проклятие кролика» – Тотингтон-холл – также было основано на Монтакьюте.