Глобальное экономическое управление и политическая экономия

Введение

Изучение глобального экономического управления – это изучение политической экономики на национальном уровне.

Международная политическая экономика (МПЭ) – это изучение того, как политика формирует глобальную экономику и как глобальная экономика формирует политику. Ключевой акцент в МПЭ делается на распределительных последствиях глобального экономического обмена. Её описывают как изучение "политической борьбы между победителями и проигравшими в глобальном экономическом обмене". Наряду с формальными экономическими теориями международной экономики, торговли и финансов, которые широко используются в рамках данной дисциплины, МПЭ подчеркивает изучение институтов, политики и властных отношений для понимания глобальной экономики. Основные предметные области МПЭ часто делятся на четыре широких направления: 1. международная торговля, 2. международная денежно-финансовая система, 3. многонациональные корпорации и 4. экономическое развитие и неравенство. Ключевыми объектами изучения могут быть международные организации, многонациональные корпорации и суверенные государства. Международная политическая экономика – важная поддисциплина международных отношений, возникшая в 1960-х и 1970-х годах в связи с ростом международных экономических институтов, таких как Всемирный банк, Международный валютный фонд и Генеральное соглашение о тарифах и торговле, а также экономическими потрясениями, такими как отказ от золотого стандарта, нефтяной кризис 1973 года и рецессия 1970-х годов. МПЭ также является важной областью изучения в истории, особенно экономической истории, где исследователи изучают историческую динамику международной политической экономики.

История и возникновение

Международная политическая экономика имеет свои исторические корни в дисциплине политической экономики – изучении национальной экономики и ее взаимодействия с управлением и политикой. Публикация Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» оказала глубокое влияние на развитие области политической экономики. В то время как недавно основанная дисциплина экономики, изучающая экономические явления вне политического и социального контекста, начала отделяться от исследований политической экономики в конце XIX века, политическая экономика продолжала существовать как академическая традиция в факультетах политических наук, а также в современной экономике как плюралистический подход. Хотя значимые работы Джона Мейнарда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» и Карла Поланьи «Великая трансформация», опубликованные в начале XX века, все еще написаны в традиции политической экономики, экономика в ее более узком понимании доминировала в экономических факультетах с 1920-х годов и далее. Возникновение международной политической экономики можно проследить до конца 1960-х и начала 1970-х годов, когда углубление экономической взаимозависимости, вызванное ростом послевоенных экономических институтов, таких как Международный валютный фонд, Всемирный банк и Генеральное соглашение о тарифах и торговле, привлекло все большее внимание в области международных отношений к изучению этих институтов и, в более широком смысле, к изучению управления мировой экономикой. Необходимость более комплексного понимания глобального экономического управления в научных кругах, занимающихся политикой, стала особенно очевидной в ходе кризисов 1970-х годов – с отменой золотого стандарта, нефтяным кризисом 1973 года, рецессией 1973–1975 годов и призывами к усилению протекционизма. С тех пор МПЭ стала ключевым элементом в факультетах политических наук, а также важной поддисциплиной международных отношений, наряду с традиционными исследованиями в области международных отношений, ориентированными на материальную безопасность.

Международная торговля

Существует несколько подходов к торговле в рамках IPE. Эти подходы стремятся объяснить международные переговоры между государствами, а также внешнеэкономическую политику, которую принимают государства. В плане внутренних объяснений внешнеэкономической политики государств, два доминирующих подхода – это факторная модель и секторная модель, которые основаны на теории сравнительных преимуществ Дэвида Рикардо. Факторная модель (которая называется моделью HOS S) формируется моделью Гекшера – Олина и теоремой Столпера – Самуэльсона. Согласно модели торговли Гекшера – Олина, сравнительное преимущество стран в торговле проистекает из их наделения определенными факторами производства (земля, труд, капитал). Это означает, что страна, богатая землей, будет в первую очередь экспортировать продукты, требующие больших земельных ресурсов (например, сельское хозяйство), тогда как страна, богатая капиталом, будет экспортировать капиталоемкие продукты (например, высокотехнологичное производство), а страна, богатая рабочей силой, будет экспортировать трудоемкие продукты (например, текстиль). Основываясь на этой модели, теорема Столпера – Самуэльсона утверждает, что группы, обладающие факторами производства, будут поддерживать или противостоять торговле в зависимости от избытка или дефицита этих факторов. Это означает, что в стране, где много земли и мало капитала, фермеры будут поддерживать свободную торговлю, в то время как производители в капиталоемкой промышленности будут выступать против нее. Основываясь на этих знаниях, влиятельные исследования Рональда Роговски утверждали, что наделение факторами производства предсказывает, характеризуются ли страны классовым конфликтом (капитал против труда) или конфликтом между городом и деревней. Исследование 2023 года Милнера и Линдси Р. Долан показало, что наделение факторами производства помогает объяснить торговые предпочтения в Африке. Исследования подтвердили предсказания теоремы Столпера – Самуэльсона, показывая, что открытость торговли имеет тенденцию уменьшать неравенство в развивающихся странах, но усугублять его в развитых экономиках. Секторная модель торговли, модель Рикардо – Винера (названная в честь Дэвида Рикардо и Джейкоба Винера), оспаривает представление о том, что факторы производства являются ключом к пониманию торговых предпочтений. В результате модель Рикардо – Винера предсказывает, что классовый конфликт в торговле более вероятен, когда факторы производства обладают высокой мобильностью, но конфликт на основе отраслей более вероятен, когда факторы производства неподвижны. Адам Дин оспорил экономические предположения в обеих моделях, утверждая, что заработная плата работников не всегда соответствует увеличению производительности в данной отрасли (что противоречит модели Рикардо – Винера), а работники не всегда получают выгоду от ограничений на импорт, когда труд является дефицитным фактором производства (что противоречит модели Гекшера – Олина). Степень, в которой модели Рикардо – Винера и Гекшера – Олина верны, обусловлена тем, имеют ли работники институты распределения прибыли или являются членами профсоюзов (что помогает им добиваться более высокой заработной платы на фоне роста производительности). Исследования Дани Родрика и Анны Майды, а также Кеннета Шева и Мэтью Дж. Слотера нашли поддержку для факторных моделей, поскольку они показывают, что в развивающихся странах (где рабочая сила в изобилии и, следовательно, выигрывает от открытости торговли) больше поддержки открытости торговли. Другие исследования не нашли поддержки ни для одной из моделей и утверждают, что модели имеют ограниченное объяснительное значение. Исследование, опубликованное в журнале Journal of Politics в 2022 году, показало, что сравнительное преимущество предсказывает отношение к свободной торговле среди отдельных лиц и законодателей. Согласно оценке 2017 года Томаса Оатли, в науке IPE нет "каких-либо однозначных выводов" о том, какая из этих моделей лучше характеризует источники отдельных торговых политик. Подходы экономической географии объясняют торговую политику, рассматривая регионы, которые выигрывают и проигрывают от глобализации; они предсказывают, что крупные города поддерживают либерализацию торговли, а регионы, оставшиеся позади, сопротивляются ей. Другие альтернативные модели, отличные от моделей факторов и секторов, могут объяснять индивидуальные предпочтения с помощью демографических данных (возраст, класс, навыки, образование), а также идеологии и культуры. Некоторые исследования поставили под сомнение, понимают ли отдельные лица последствия торгового протекционизма, что ставит под сомнение теории, предполагающие, что торговые политические предпочтения коренятся в экономическом самоинтересе. Влиятельные исследования Дэвида Кэмерона, Дани Родрика и Питера Катценштейна подтвердили выводы концепции "Двойного движения", поскольку они показали, что большая открытость торговли связана с увеличением государственных социальных расходов. Что касается того, как предпочтения агрегируются и согласовываются во внешнеэкономическую политику, ученые IPE указали на проблемы коллективных действий, типы режимов, точки вето, характер законодательного процесса в торговой политике, взаимодействие между внутренними и международными переговорами, а также взаимодействие между политической элитой и экспертными сообществами. Некоторые исследования IPE принижают роль внутренней политики и указывают на международные процессы как формирующие факторы торговой политики. Некоторые ученые выступают за подход "новой взаимозависимости", который восстанавливает идеи сложной взаимозависимости 1970-х годов, но подчеркивает сетевые эффекты, контроль над центральными узлами и зависимость от пройденного пути.

There are multiple approaches to trade within IPE. These approaches seek to explain international bargaining between states, as well as the foreign economic policies that states adopt. In terms of domestic explanations for the foreign economic policies of states, the two dominant approaches are the factor model and sector model, both of which build on David Ricardo's theory of comparative advantage. The factor model (which has been called the H O S S model) is shaped by the Heckscher Ohlin model and the Stolper Samuelsson theorem. According to the Heckscher Ohlin model of trade, the comparative advantage of countries in trade stems from their endowments of particular factors of trade (land, labor, capital). This means that a country abundant in land will primarily export land intensive products (such as agriculture), whereas a country abundant in capital will export capital intensive products (such as high technology manufacturing) and a country abundant in labor will export labor intensive products (such as textiles). Building on this model, the Stolper Samuelsson theorem holds that groups that possess the factors will support or oppose trade depending on the abundance or scarcity of the factors. This means that in a country which is abundant in land and scarce in capital, farmers will support free trade whereas producers in capital intensive manufacturing will oppose free trade. Building on these insights, influential research by Ronald Rogowski argued that factor endowments predicted whether countries were characterized by class conflict (capital vs. labor) or urban rural conflict. A 2023 study by Milner and Lindsay R. Dolan found that factor endowments help explain trade preferences in Africa. Research has substantiated the predictions of the Stolper Samuelsson theorem, showing that trade openness tends to reduce inequality in developing countries, but exacerbate it in advanced economies. The sectors model of trade, the Ricardo–Viner model (named after David Ricardo and Jacob Viner), challenges the notion that factors are key to understanding trade preferences. As a result, the Ricardo Viner model predicts that class conflict over trade is more likely when factors are highly mobile, but that industry based conflict is more likely when factors are immobile. Adam Dean has challenged the economic assumptions in both models, arguing that workers' wages do not consistently correspond to increases in productivity in a given industry (contradicting Ricardo Viner) nor do workers consistently benefit from import restrictions when labor is the scarce factor of endowment (contradicting Heckscher Ohlin). The degree to which Ricardo Viner and Heckscher Ohlin are correct is conditioned by whether workers have profit sharing institutions or are unionized (which helps them to bargain for higher wages amid productivity increases). Studies by Dani Rodrik and Anna Mayda, as well as Kenneth Scheve and Matthew J. Slaughter have found support for the factor models, as they show that there is greater support for trade openness in developing countries (where labor is abundant and thus benefits from trade openness). Other studies find no support for either model, and argue that the models have limited explanatory value. A 2022 study in the Journal of Politics found that comparative advantage predicts attitudes on free trade among individuals and legislators. According to a 2017 assessment by Thomas Oatley, there are "no strong conclusions" in IPE scholarship as to which of these models better characterizes the sources of individual trade policies. Economic geography approaches explain trade policies by looking at the regions that benefit and lose on globalization; it predicts that large cities support trade liberalization and that left behind regions push back on liberalization. Other alternative models to the factor and sector models may explain individual preferences through demographic data (age, class, skills, education,), as well as ideology and culture. Some studies have raised questions about whether individuals understand the effects of trade protectionism, which puts doubt on theories that assume that trade policy preferences are rooted in economic self interest. Influential studies by David Cameron, Dani Rodrik and Peter Katzenstein have affirmed the insights of the Double Movement, as they show that greater trade openness has been associated with increases in government social spending. In terms of how preferences get aggregated and reconciled into foreign economic policies, IPE scholars have pointed to collective action problems, regime types, veto points, the nature of the legislative trade policy process, the interaction between domestic and international bargaining, and the interactions between political elites and epistemic communities. Some IPE scholarship de emphasizes the role of domestic politics and points to international processes as shapers of trade policy. Some scholars have argued for a "new interdependence" approach, which restores insights from the complex interdependence of the 1970s, but emphasizes network effects, control over central nodes, and path dependence.

Экономическое развитие

ИПЭ также изучает экономику развития и объясняет, как и почему страны достигают развития.

Исторические подходы к ИПЭ

Исторически, тремя видными подходами к МПЭ были либеральный, экономический националистический (меркантилистский) и марксистский. Экономические либералы, как правило, выступают против государственного вмешательства в рынок, когда оно препятствует свободной торговле и открытой конкуренции, но поддерживают вмешательство государства для защиты прав собственности и решения проблем рыночных провалов. Экономические либералы обычно придерживаются политической и экономической философии, которая выступает за сдержанную фискальную политику и сбалансированный бюджет посредством таких мер, как низкие налоги, сокращение государственных расходов и минимизация государственного долга. Для экономических националистов рынки подчинены государству и должны служить интересам государства (например, обеспечение национальной безопасности и накопление военной мощи). Доктрина меркантилизма является заметным вариантом экономического национализма. Экономический национализм склонен подчеркивать индустриализацию (и часто оказывает поддержку отраслям со стороны государства), поскольку считается, что промышленность оказывает положительное влияние на остальную экономику, повышает самодостаточность и политическую автономию страны и является важным аспектом в наращивании военной мощи. Другие влиятельные подходы включают теорию зависимости, теорию гегемонической стабильности и внутриполитические теории МПЭ. Роберт Джервис писал в 1998 году: "После замечательного периода развития в 1970-х и 1980-х годах, область МПЭ, кажется, стагнирует". Первая волна исследований в области МПЭ была сосредоточена на сложной взаимозависимости и эволюции глобальных систем экономического обмена. ОЭП опирается на предпосылки неоклассической экономики и теории международной торговли. Он уделяет большое внимание микроосновам. Интересы: "ОЭП начинает с отдельных лиц, секторов или факторов производства в качестве единиц анализа и выводит их интересы в отношении экономической политики из положения каждой единицы в международной экономике". Внутренние институты: "ОЭП рассматривает внутренние политические институты как механизмы, которые агрегируют интересы (с той или иной степенью предвзятости) и структурируют торги между конкурирующими группами общества". Международные торги: "При необходимости ОЭП включает торги между государствами с разными интересами. Анализ в рамках ОЭП происходит от микро к макро уровня линейно и упорядоченно, отражая имплицитное однонаправленное представление о политике как о процессе, идущем снизу вверх – от индивидов к межгосударственным переговорам". Томас Оатли критиковал ОЭП за чрезмерный акцент на внутренних политических процессах и за то, что он не учитывает взаимодействие между процессами на внутреннем уровне и макропроцессами на глобальном уровне: по сути, исследования в рамках ОЭП страдают от смещения, вызванного упущенной переменной. По мнению Питера Катценштейна, Роберта Кеохана и Стивена Краснера, исследования в этом направлении исходят из предположения, что предпочтения и поведение акторов определяются их материальным положением, что приводит к игнорированию того, как изменение информации может формировать предпочтения и поведение акторов. Марк Блайт и Маттиас Маттис утверждают, что исследования в рамках ОЭП по сути превращают глобальную экономику в "черный ящик". Теория зависимости и теория мировых систем не являются мейнстримом экономической теории.

Historically, three prominent approaches to IPE were the liberal, economic nationalist (mercantilist), and marxist perspectives. Economic liberals tend to oppose government intervention in the market when it inhibits free trade and open competition, but support government intervention to protect property rights and resolve market failures. Economic liberals commonly adhere to a political and economic philosophy which advocates a restrained fiscal policy and the balancing of budgets, through measures such as low taxes, reduced government spending, and minimized government debt. To economic nationalists, markets are subordinate to the state, and should serve the interests of the state (such as providing national security and accumulating military power). The doctrine of mercantilism is a prominent variant of economic nationalism. Economic nationalism tends to emphasize industrialization (and often aids industries with state support), due to beliefs that industry has positive spillover effects on the rest of the economy, enhances the self sufficiency and political autonomy of the country, and is a crucial aspect in building military power. Other influential approaches include dependency theory, hegemonic stability theory, and domestic political theories of IPE. Robert Jervis wrote in 1998, "the IPE subfield, after a marvelous period of development in the 1970s and 1980s seems to be stagnating." The first wave of IPE scholarship focused on complex interdependence and the evolution of global systems of economic exchange. OEP adopts the assumptions of neoclassical economics and international trade theory. It strongly emphasizes microfoundations. Interests: "OEP begins with individuals, sectors, or factors of production as the units of analysis and derives their interests over economic policy from each unit's position within the international economy." Domestic institutions: "It conceives of domestic political institutions as mechanisms that aggregate interests (with more or less bias) and structure the bargaining of competing societal groups." International bargaining: "It introduces, when necessary, bargaining between states with different interests. Analysis within OEP proceeds from the most micro to the most macro level in a linear and orderly fashion, reflecting an implicit uni directional conception of politics as flowing up from individuals to interstate bargaining." Thomas Oatley has criticized OEP for an overemphasis on domestic political processes and for failing to consider the interplay between processes at the domestic level and macro processes at the global level: in essence, OEP scholarship suffers from omitted variable bias. According to Peter Katzenstein, Robert Keohane and Stephen Krasner, scholarship in this vein assumes that actors' preferences and behavior are derived from their material position, which leads to a neglect of the ways in which variation in information may shape actor preferences and behaviors. Mark Blyth and Matthias Matthijs argue that OEP scholarship essentially black boxes the global economy. Dependency theory and world systems theory are not mainstream economic theory.

Теория гегемонии стабильности

Ранние исследования в области МПЭ были сосредоточены на последствиях гегемонии для международных экономических отношений. В 1970-х годах гегемония США, казалось, находилась в упадке, что побудило исследователей рассмотреть вероятные последствия этого упадка. Роберт Кеохан в статье 1980 года ввел термин "теория гегемонической стабильности" для описания концепции, согласно которой международная система более склонна к стабильности, когда одна нация-государство является доминирующей мировой державой, или гегемоном.

Американский против британского IPE

Бенджамин Коэн представляет подробную интеллектуальную историю МПЭ, выделяя американские и британские направления. Американские исследователи придерживаются позитивизма и стремятся разрабатывать теории среднего уровня, подкрепленные определенными количественными данными. Британская МПЭ тяготеет к "интерпретивизму" и поиску "всеобъемлющих теорий". Они используют существенно различающиеся стандарты эмпирических исследований. Коэн видит достоинства в обоих подходах. Специальный выпуск журнала "New Political Economy" посвящен "Британской школе" МПЭ, а специальный выпуск журнала "Review of International Political Economy" (RIPE) – американской МПЭ.

Журналы

Ведущим журналом для исследований в области МПЭ является общий журнал международных отношений International Organization. International Organization сыграла ключевую роль в становлении МПЭ как одной из заметных поддисциплин в теории международных отношений. Ведущими специализированными журналами по МПЭ являются Review of International Political Economy и New Political Economy. Примерами журналов, посвященных историческому изучению МПЭ, являются Economic History Review и History of Political Economy.