Длинноногий канюк: Описание видов и оперения.

Введение

Вид птицы

Длинноногий канюк (Buteo rufinus) — хищная птица, широко распространённая в нескольких частях Евразии и в Северной Африке. Как и большинство канюков, он предпочитает мелких млекопитающих, таких как грызуны, включая песчанок, сусликов, полёвок и крыс, также поедая рептилий, птиц и насекомых, а также падаль. Адаптируясь к различным местам обитания, длинноногие канюки могут гнездиться на различных поверхностях, включая скалы, утёсы и деревья. Это типичный канюк по своей репродуктивной биологии. Взрослые особи промежуточной окраски похожи на светлоокрашенных, но с несколько более насыщенным цветом, более тёмными и рыжеватыми верхними частями тела и немного более тёмной и пёстрой грудью. Рыжеватая морфа, возможно, отличная от промежуточной, в целом более охристая и более тёмно-рыжеватая на тёмных участках оперения, в отличие от более контрастной светлой головы. У некоторых взрослых длинноногих канюков рыжеватой морфы может быть сероватый хвост с полосами и иногда более тёмной подкраевой полосой. Взрослые особи тёмной морфы полностью чёрно-коричневые или чёрные с беловатыми полосами на затылке. Хвост тёмных морф серовато-коричневый с широкой подкраевой полосой и 7 довольно узких и слабых полос, хотя у многих последних полос нет вовсе. Молодые особи светлоокрашенной, промежуточной и рыжеватой морф похожи на соответствующих взрослых особей своих морф, но обычно имеют более аккуратные, светлые края сверху, особенно на кончиках больших и средних кроющих перьев. Кроме того, молодые особи более полосатые на голове и груди, а хвост переходит от бледно-беловатого к тёмно-серо-коричневому с нерегулярными, слабыми коричневыми полосами. Молодые особи тёмной морфы менее тёмные, чем взрослые, иногда с небольшим светлым пятном на груди. Рисунок хвоста молодых особей тёмной морфы отличается от рисунка хвоста взрослых особей тёмной морфы, обычно более коричневый, чем у взрослых, с 3 очень широкими полосами и немного более широкой подкраевой полосой, но хвосты молодых особей тёмной морфы, по-видимому, очень изменчивы. Молодое оперение сохраняется до 2–3 лет, когда происходит первое размножение. В полёте беловато-оранжевый хвост часто выглядит полностью белым на расстоянии и выделяется своей бледностью на фоне тёмного заднего тела и задних крыльев. Большие и многие средние кроющие перья чёрноватые у взрослых длинноногих канюков, а большие кроющие перья светлые на кончиках. У взрослых особей лётные перья тёмно-серые с чёрноватыми полосами, расходящимися наружу на кончиках крыльев и по задним краям. Нижние кроющие перья крыльев обычно слегка полосаты рыжим у светлоокрашенных взрослых, в то время как у взрослых особей промежуточной окраски более сильный контраст между светлой головой и грудью и более тёмными, коричневатыми верхними частями тела и кроющими перьями крыльев, грудью и подкрыльями. Летящий взрослый рыжеватой морфы обычно выглядит более однородным сверху, с цветами, варьирующимися от охры до таунина до более тёмного рыжеватого коричневого, и имеет более насыщенные тёмные участки, а хвост очень изменчив у рыжеватой морфы. Взрослые особи тёмной морфы в полёте могут появляться с бледным затылочным пятном или без него. У взрослых особей тёмной морфы сверху видны светлые основания маховых перьев, у некоторых менее тёмных особей наблюдается небольшой контраст коричневатых кроющих перьев крыльев на фоне более чёрных карпальных областей с сероватым оттенком второстепенных перьев, но хвост более заметно бледный и серый и изменчив. Внизу взрослые особи тёмной морфы резко контрастируют тёмным телом и кроющими перьями под крыльями с бледными лётными перьями. Средний размах крыльев составляет около, при этом размах крыльев, безусловно, соперничает с размахом крыльев горного канюка как самый большой среди всех канюков рода Buteo. Длинноногий канюк демонстрирует типичный половой диморфизм в размере в пользу самок, поскольку они могут быть на 15% больше и в среднем на 30% тяжелее. Измерения живых индийских длинноногих канюков составили с несколько меньшей длиной и размахом крыльев. Среди стандартных измерений самцы номинативного подвида достигают длины крыла, в то время как самки достигают длины крыла. У самцов хвост может быть длиной, в то время как у самок — длиной. Длина цевочки у самцов может быть, в то время как у самок она достигает. У взрослых мигрирующих особей в Эйлате измеряли, в среднем, на увеличенном когте пальца ноги. Длинноногие канюки случайно встречаются и в других частях Африки. В континентальной Европе они гнездятся в основном в юго-восточном регионе. Известно, что длинноногие канюки гнездятся в восточной Венгрии, центральной и восточной Украине, южной Молдове, южной и юго-восточной Румынии, южной Сербии и в целом в Болгарии и частично в северной Греции. Недавние наблюдения указывают на наличие небольшой популяции в регионе Апулия на юго-востоке Италии. Аналогичным образом, известно о растущем количестве наблюдений длинноногих канюков на юго-западе Испании, при этом первое гнездование произошло в Гибралтаре в 2009 году. Недавняя колонизация Европы связана с тем, что климат в южной Европе становится более подходящим для этого вида. Случайные бродячие длинноногие канюки несколько раз были задокументированы во многих частях Европы, включая Финляндию, Данию, Нидерланды, Францию, Польшу, Чехию и Словакию. За пределами Европы, в восточном Средиземноморье или Малой Азии, длинноногий канюк является одним из наиболее постоянно встречающихся и многочисленных гнездящихся хищных птиц, распространённых по всей территории Турции, Кипра, Армении, Грузии и Азербайджана. Ареал распространяется на юго-запад России до Саратова и Оренбурга. Реже ареал распространяется на Оман, Объединённые Арабские Эмираты, Йемен и Саудовскую Аравию. Ареал продолжается почти по всей Центральной Азии, обитая практически во всей Туркмении (включая широкую полосу вдоль побережья Каспийского моря), Узбекистане, во всех частях Казахстана, кроме северных, Таджикистане, Кыргызстане и северном и центральном Афганистане. Ареал гнездования прерывается на северо-западе Китая, но изолированное гнездование было задокументировано в регионе Кашмира, возможно, на территории Пакистана и Индии. Во время миграции длинноногие канюки наблюдаются в более широких районах, таких как Аравийский полуостров, южный Ирак, западный Китай и северо-восточная Африка, при этом те, кто гнездится в Европе, России и Центральной Азии, часто покидают свои гнездовые угодья на зиму. Зимовочные районы мигрирующих длинноногих канюков простираются по большей части Нижней Центральной Азии и Индийского субконтинента, включая южный Афганистан, большую часть Пакистана и северную Индию до Непала, Бутана и Бангладеш. Редко бродячие особи были зарегистрированы до Шри-Ланки, северной Бирмы и Андаманских островов. В целом, слегка холмистые равнины являются идеальными местами для гнездования. В исследовании, проведённом в Иране, 41% длинноногих канюков находились на открытых равнинах с низкой растительностью, 29% на равнинах с несколько более высокой растительностью, 12% в горных районах и 18% на сельскохозяйственных землях. Хотя длинноногие канюки в основном охотятся в дикой природе, они также приспосабливаются к сельскохозяйственным угодьям, пастбищам, окраинам деревень и иногда даже к интенсивно обрабатываемым землям. Лесовосстановление в Иудейских горах в Израиле и на Западном берегу увеличивает потенциальный межвидовой конфликт с другими хищными птицами в этом районе.

The long legged buzzard (Buteo rufinus) is a bird of prey found widely in several parts of Eurasia and in North Africa. Like most buzzards, it prefers small mammals such as rodents, including gerbils, ground squirrels, voles and rats, also taking reptiles, birds and insects as well as carrion. Adaptable to a variety of habitats, long legged buzzards may nest on a variety of surfaces, including rocks, cliffs and trees. it is a typical buzzard in its reproductive biology. Meanwhile, the intermediate adult are similar to pale adult but with somewhat richer colour, darker and more rufous upperparts and having a slightly darker and more patterned breast. The rufous morph, arguably separate from the intermediate, is more ochracecous overall and a darker rufous on the dark parts of the plumage against the more contrasting pale head. Some rufous adult long legged buzzards can show a greyish tail with some banding and at times a darker subterminal band. Dark morph adults are all blackish brown to black with some whitish streaks on nape. The tail of dark morphs are gray to brown grey with a broad subterminal band and 7 rather narrow and faint bars although many completely lack the latter bars. Juveniles of the pale, intermediate and rufous morphs are similar to the respective adults of their morphs but tend to possess neater, paler edging above, especially on the tips of the greater and median coverts. Also the juveniles are more streaky about the head and breast with tail going from pale whitish darkening outwards to grey brown with irregular faint brown bars. Dark morph juveniles are less dark than the adult of that morph, sometimes evidencing a small paler patch on breast. The juvenile dark morph long legged buzzard's tail pattern differs from the dark adult, generally browner than adult with 3 very broad bands and a slightly broader subterminal band but dark morph juvenile tails apparently very variable. Juvenile plumage lasts up to 2–3 years when first breeding occurs. In the flight, the whitish based orangey tail often looks all white at a distance and to stand out in its paleness against the dark rear body and the rear wings. The primary coverts and many greater coverts are blackish in adult long legged buzzards with the greater coverts pale tipped. Adults are dark grey on the flight feathers with blackish bars radiating outwards on wingtips and on the trailing edges. The underwing coverts are usually lightly streaked with rufous in pale adults, while intermediate adult has a stronger contrast from pale head and breast to darker, browner upperbody and wing coverts, breast and wing linings. The flying rufous adult tends to look more uniform above with colours varying from ochre to tawny to darker rufous brown and to possess richer coloured darker parts, with the tail very variable in rufous morph. Dark adult in flight may appear with or without a pale nape patch. Dark morph long legged buzzards above evidence pale bases to primaries, some less dark individuals showing slight contrast of brown tinged wing coverts against blacker carpal areas with grayish cast to secondaries but tail more obviously pale and greyer and variable. Below dark morph adult striking contrasting from dark body and underwing coverts against pale flight feathers. Mean wingspan may be about , with wingspans surely rivaling the upland buzzard as the greatest of all Buteo. The long legged buzzard displays the typical size sexual dimorphism in favor of females, as they may be to 15% larger and can average up to 30% heavier. The measurements of live Indian long legged buzzards were with slighter lengths of and wingspans of Among standard measurements, nominate subspecies males attain a wing chord of while the female attains a wing chord of In males the tail may measure while the female may measure In tarsal length, males may measure while females attain In the nominate race, the culmen from the cere is in both sexes, with an average of in migrants at Eilat. Mature migrants in Eilat measured from , averaging , on the enlarged hallux claw. Long legged buzzards occur accidentally in several other parts of Africa. In mainland Europe, they mainly nest in the southeastern region. Nesting long legged buzzards have been known in eastern Hungary, central and eastern Ukraine, southern Moldova, southern and far eastern Romania, southern Serbia and more broadly in Bulgaria and somewhat so in northern Greece. Recent sightings indicate that there is a small population in the Apulian region of south eastern Italy. Similarly, increasing records of long legged buzzards are known in far southern Spain with the first nesting occurring in Gibraltar in 2009. The recent colonization Europe due to the climate in southern Europe becoming more suitable for this species. Vagrant accidental long legged buzzards have been documented several times in many parts of Europe, including Finland, Denmark, the Netherlands, France, Poland, Czech Republic and Slovakia. Out of Europe in the eastern Mediterranean or Asia Minor, the long legged buzzard is one of the most continuously found and abundant breeding resident raptors, being distributed throughout all of Turkey, Cyprus, Armenia, Georgia and Azerbaijan. The range continues into southwestern Russia up to about Saratov and Orenburg. More uncommonly the breeding ranges extends into Oman, the United Arab Emirates, Yemen and Saudi Arabia. The range continues almost throughout Central Asia, residing in essentially all of Turkmenistan (including broadly along the Caspian Sea coast), Uzbekistan, all but the northern stretches of Kazakhstan, Tajikistan, Kyrgyzstan and northern and central Afghanistan. The breeding range discontinues in Northwestern China but isolated breeding was documented in the Kashmir region, perhaps straddling both Pakistan and India. During times of passage, long legged buzzards have been seen more broadly in areas such as the Arabian Peninsula, southern Iraq, western China and northeast Africa, with those that breed in Europe, Russia and Central Asia often departing their breeding grounds for the winter. The wintering areas of migrating long legged buzzards extend through much of lower Central Asia and the Indian subcontinent including southern Afghanistan, much of Pakistan and northern India through to Nepal, Bhutan and Bangladesh. Seldom vagrants have been recorded to as south as Sri Lanka, northern Burma and the Andaman Islands. As a whole slightly hilly plains are ideal nesting areas. In a study in Iran, 41% of long legged buzzards were on open plains with low vegetation, 29% on plains with somewhat taller vegetation, 12% were in mountain areas and 18% were in cultivated lands. While long legged buzzards predominantly forage in wildlands, they are also adaptable to cultivations, pastures, village outskirts and sometimes even heavily farmed areas. Reforestation in the Judean Hills in Israel and the West Bank is increasing potential interspecific conflict for other raptors in the vicinity.

Таксономия и систематика

Длинноногий канюк – представитель подсемейства бутеониных, происходящий из Америки. Род Buteo, включающий почти 30 видов (один из самых разнообразных родов дневных хищных птиц), распространился по Евразии и Африке относительно недавно в эволюционной истории подсемейства. Наиболее близкий существующий вид, который ранее считался как конспецифичным, так и частью супервида, – горный канюк. Горный канюк граничит с ареалом длинноногих канюков от Тарбагатая до северо-западной Монголии, к югу до Джунгарии. Хотя обыкновенный канюк не считается близкородственным, в последнее время наблюдаются случаи гибридизации между длинноногими и обыкновенными канюками в Гибралтаре, а также на Великой Венгерской равнине. Кроме того, малоизученные канюки (ранее считавшиеся частью обыкновенного канюка), обитающие на островах Сокотра и Кабо-Верде, оказались более тесно связаны с длинноногим канюком, чем с обыкновенным, и возможно, являются конспецифичными.

Диетическая биология

Хотя длинноногий канюк часто описывается как медлительный, по большинству свидетельств он является довольно активным и мощным хищником. Известно, что длинноногие канюки посещают леса или травяные пожары, чтобы поймать потревоженную добычу, часто занимаясь этим вместе с другими хищными птицами. Поедание падари не является редкостью для длинноногих канюков, о чем неоднократно сообщалось на останках собак (Canis lupus familiaris) в Румынии, однако падари, по-видимому, регулярно употребляется в пищу только в негнездовой период. В одном из самых западных исследований диеты, проведенном в Украине, было обнаружено 450 останков млекопитающих, с общим количеством 565 особей добычи (5,3% птиц, 8,3% рептилий, 0,2% земноводных и 6,5% жуков). Основной добычей здесь были обыкновенная полевка (Microtus arvalis), составляющая в среднем 48,4% рациона по количеству и 12,59% по биомассе, а также большая слепушка (Spalax microphthalmus) и подольская слепушка (Spalax zemni), обе составляющие в среднем и вместе составляющие 22% рациона по количеству и 49,2% по биомассе. Другой важной добычей были суслики (Spermophilus suslicus), а из более крупной добычи – очень молодые европейские зайцы (Lepus europaeus) и взрослые европейские хомяки (Cricetus cricetus). Дальнейшие исследования на Великой Венгерской равнине подтверждают важность, как и в других местах Восточной Европы, обыкновенных полевок и европейских хомяков в рационе длинноногих канюков. Было обнаружено, что длинноногие канюки в северо-восточной Греции сильно зависят от европейского сурка, который составляет 21,2% от 268 особей добычи в этом регионе. Большая часть другой добычи была в основном не идентифицирована, но включала Orthoptera (10,8%), Scolopendra (10,8%), змей (8,2%), Lacerta (7,83%) и обыкновенных полевок (7,46%). Популяция длинноногих канюков в Грузии, по-видимому, питается очень мелкими млекопитающими. Например, на хребте Квернаки из 223 особей добычи основными видами, идентифицированными до вида, были социальная полевка (Microtus socialis) (27,35%) и домовая мышь (Mus musculus) (7,17%), за которыми следовали разнообразные неопределенные грызуны (почти 15% рациона) и Lacerta (7,17%) и кавказская агама (Paralaudakia caucasia) (4,93%). В высокогорьях Ниноцминда было зарегистрировано 244 особи добычи, питающиеся в основном неопределенными мелкими грызунами, особенно полевками, а также крупными европейскими водяными полевками (7,78%) и идентифицированными обыкновенными полевками (5,74%). В обеих исследовательских областях Грузии млекопитающие составляли чуть более 59% от общего количества останков, неопределенные насекомые составляли 18,4% и 22,5% от числа добычи, птицы 6,3% и 13,5% от рациона, а рептилии 16,2% и 4,52% от рациона соответственно. По-видимому, в Армении их рацион был в основном рептилийным, в основном это были мелкие и средние ящерицы, но были обнаружены даже останки греческой черепахи (Testudo graeca). Исследования пищи длинноногого канюка проводились в израильских Иудейских горах. Среди 1239 общих особей добычи из 32 гнезд основной добычей, по-видимому, были сцинковые скинкеры (16,3%) и звездные агамы (14,6%), а старое исследование показало, что скальные голуби или дикие голуби (Columba livia) были наиболее значимыми (19,6% из 561 особи добычи, голуби составляли 10,7% среди 1239 особей добычи). В целом, длинноногие канюки Иудейских гор предпочитали рептилий (47,2% пищи) и птиц (32,2%) по сравнению с млекопитающими (18,3%), что неудивительно в полупустынной среде региона. Основной добычей в Иордании, по сообщениям, была толстая песчаная крыса (Psammomys obsesus), за которой снова следовала звездная агама, и в целом она не отличалась от рациона этого вида на Кипре. На Аравийском полуострове длинноногие канюки питались в основном крупными ящерицами Uromastyx, но также брали зайцев, птиц и падарину. В северном Иране, в национальном парке Хар-Туран, 34 останка, по-видимому, преимущественно представлены неопределенными зайцами, иногда дополняемыми птицами, черепахами и более мелкими млекопитающими, такими как Meriones и Gerbillus. В юго-западном Иране было оценено 100 особей добычи, найденных путем сочетания останков добычи, помет и видеозаписей. Основной добычей были белые белки (Sciurus anomalus) (29,85% по количеству, 39,4% по биомассе, со средней оценочной массой) и взрослые агамы, такие как блестящие земляные агамы (Trapelus agilis), крупночешуйчатая агама (Laudakia nupta) (обе оценены при отлове) и мелкочешуйчатая агама (Paralaudakia microlepis), эти три вида в совокупности составляют 30,3% рациона и 36,5% биомассы добычи. Здесь также часто встречались змеи, такие как пятнистые полозы (Hemorrhois ravergieri). Исследование, проведенное в Калмыкии, в России, показало, что около 100 особей добычи длинноногого канюка состояли из разнообразной добычи и в меньшей степени основывались на мелких млекопитающих или ящерицах, чем в других регионах. Наиболее часто идентифицированной добычей здесь были неопределенные жаворонки (18% рациона по количеству и 4,7% по биомассе), а очень молодые европейские зайцы (оцененная средняя масса тела) были вторыми по количеству (9%) и основными по биомассе (21,8%). Другой значимой добычей были социальные полевки (9% по количеству) и взрослые грачи (Corvus frugilegus) (средняя масса), составляющие 15,7% биомассы. В северо-восточном Китае диета была достаточно хорошо изучена, хотя и в небольшом исследовании. Из 50 особей добычи основными были большие песчанки (Rhombomys opimus) (48%), за которыми следовали песчаные удавы (Eryx miliaris) (18%), мысской заяц (Lepus capensis) (6%), газель (Gazella subgutturosa) (6%) (вероятно, но не обязательно принесенные в гнездо как падарину) и монгольский снегирь (Bucanetes mongolicus) (6%). В целом млекопитающие составляли 60% рациона, рептилии 22% и птицы 18%. Диета на Индийском субконтиненте довольно разнообразна, и часто наблюдается, что добыча состоит из мелких млекопитающих, составляющих до 85% рациона, основной добычей часто являются индийские пустынные песчанки (Meriones hurrianae) в засушливых районах и полевки и пики в высокогорных районах. Ящерицы также имеют значение, особенно индийские колючие ящерицы (Saara hardwickii) и агамы, а также змеи и различные другие виды добычи. В северо-восточной Греции было задокументировано, что два вида часто вступают в межвидовые конфликты вокруг гнезд, причем обыкновенный канюк составляет наибольший процент агрессивных взаимодействий, задокументированных для длинноногого канюка (10 из 47 таких взаимодействий). В своем ареале длинноногие канюки часто делят относительно открытые, солнечные и частично засушливые места обитания и активно охотятся вместе с рядом других хищных птиц, от более мелких и слабых луней около трех видов до более крупных и мощных орлов, таких как восточный императорский орел (Aquila heliaca) и степной орел (Aquila nipalensis), а также часто сапсаны (Falco cherrug). Было задокументировано, что длинноногий канюк является наиболее значительным строителем гнезд для гнездящихся сапсанов в Казахстане, причем сапсаны обычно используют старые или альтернативные гнезда канюков. Места гнездования часто совпадают, а добыча в некоторой степени аналогична евразийской филин (Bubo bubo), как в Болгарии, где они могут даже гнездиться в одних и тех же рощах, но гораздо более крупный филин редко может напрямую конкурировать из-за своей ночной активности. Другие крупные хищные птицы также известны тем, что время от времени охотятся на длинноногих канюков. К ним относятся восточные императорские орлы, степные орлы и бонелли (Aquila fasciata). Несколько хищных птиц также время от времени попадались в рацион длинноногого канюка, и по сравнению с обыкновенным канюком, менее изученный длинноногий канюк может быть более склонен к межвидовой гибели, судя по количеству сообщений, несмотря на относительно небольшое количество исследований диеты. Млекопитающие-хищники также известны как случайная добыча для длинноногого канюка, включая ласку (Mustela nivalis) и перегузняк (Vormela peregusna), а также, хотя их чаще берут молодыми или как падарину, лис (Vulpes vulpes) и европейского енота...

Although frequently described as sluggish, the long legged buzzard appears by most accounts to be a fairly active and powerful predator. Long legged buzzards are known to visit jungle or grass fires in order to capture displaced prey, often engaging in this along with other raptors. Scavenging for carrion is not uncommon in long legged buzzards, having been reported extensively on dog (Canis lupus familaris) carcasses in Romania, however carrion seems to be only regularly ingested during the non breeding season. In one of the westernmost dietary studies, in Ukraine, 450 mammalian prey remains found, with 565 total prey items (5.3% birds, 8.3% reptiles, 0.2% amphibians and 6.5% beetles). Main prey here were common vole (Microtus arvalis), averaging an estimated and constituting 48.4% of the diet by number and 12.59% of the biomass and the greater mole rat (Spalax microphthalmus) and Podolsk mole rat (Spalax zemni), both averaging an estimated and collectively comprising 22% of the diet by number and 49.2% of the biomass. Other important prey were speckled ground squirrels (Spermophilus suslicus) with the larger mammalian prey being very young European hare (Lepus europaeus) at and adult European hamsters (Cricetus cricetus) at , on average. Further study on the Great Hungarian Plains seems to reinforce the importance as elsewhere in eastern Europe of common voles and European hamsters in the diet of long legged buzzards. Long legged buzzards in northeastern Greece were found to be highly reliant on the European ground squirrel which comprised 21.2% of 268 prey items there. Most other prey were largely unidentified but included Orthoptera (10.8%) Scolopendra species (10.8%), snake sp. (8.2%), Lacerta sp. (7.83%) and common voles (7.46%). The long legged buzzard population in Georgia was found to live off of very small mammals. For instance, in Kvernaki Ridge, of 223 prey items, the main prey identified to species was social vole (Microtus socialis) (at 27.35%) and house mouse (Mus musculus) (at 7.17%), followed by assorted unidentified rodents (nearly 15% of diet) and Lacerta sp. (7.17%) and Caucasian agama (Paralaudakia caucasia) (4.93%). In the uplands of Ninotsminda, 244 prey items were recorded to feed mostly on unidentified small rodents, especially voles, as well as larger European water vole (7.78%) and identified common voles (5.74%). In both study areas of Georgia, mammals comprised just over 59% of the total remains, unidentified insects comprised 18.4% and 22.5% of prey numbers, birds 6.3% and 13.5% of the diet and reptiles 16.2% and 4.52% of the diets, respectively. It appears in Armenia that their diet was very reptile based, mostly small to medium sized lizards but even the remains of a Greek tortoise (Testudo graeca) were reported. Accompanying food studies of the long legged buzzards were conducted in the Israeli Judean Hills. Among 1239 total prey items from 32 nests here, the primary prey appeared to be Schneider's skinks at 16.3% and starred agamas at 14.6%, with an old study finding rock doves or feral pigeons (Columbus livia) the most significant at 19.6% of 561 prey items (pigeons were 10.7% amongst the 1239 prey items). Overall the Judean Hills long legged buzzards preferred reptiles, at 47.2% of the foods, and birds, at 32.2%, rather strongly over mammals, 18.3%, which is not unexpected in the region's semi desert environment. The predominant prey in Jordan was reportedly the fat sand rat (Psammomys obsesus) followed by again the starred agama and generally appeared not dissimilar from the diet of the species on Cyprus. On the Arabian Peninsula, long legged buzzards were reported to feed mostly on the largish Uromastyx lizards, but also took hares, birds, and carrion. In northern Iran's Khar Turan National Park, 34 remains seemed to be predominantly represented by unidentified hares, occasionally supplemented by birds, tortoises and smaller mammals like Meriones and Gerbillus species. In southwestern Iran, 100 estimated prey items found by combination of prey remains, pellets and video recordings. The main prey were Caucasian squirrels (Sciurus anomalus) at 29.85% by number, 39.4% by biomass (with an estimated mean mass of and mature adult agamas such as brilliant ground agamas (Trapelus agilis), large scaled agama (Laudakia nupta) (both estimated at when taken and small scaled agama (Paralaudakia microlepis), these three comprising 30.3% of the diet collectively and 36.5% of the prey biomass. Several snakes like spotted whipsnakes (Hemorrhois ravergieri) were also taken frequently here. A study in the Kalmykia region of Russia found that about 100 prey items of long legged buzzards consisted of by diverse prey and less based in small mammals or lizards than other regions. The most frequent identified prey here were unidentified larks, at 18% of the diet by number and 4.7% by biomass, while very young juvenile European hare, at estimated mean of body mass, were second in number, at 9%, and primary in biomass at 21.8%. Other significant prey here were social voles, at 9% by number as well, and adult rooks (Corvus frugilegus), at a mean mass of comprising 15.7% of the biomass. In northeastern China, the diet was fairly well studied, albeit in a somewhat small study. Of 50 prey items, here great gerbils (Rhombomys opimus) led the diet at 48%, followed by Tartar sand boa (Eryx miliaris) (18%), cape hare (Lepus capensis) (6%), goitered gazelle (Gazella subgutturosa) (6%) (likely but not certainly taken to the nest as carrion) and Mongolian finch (Bucanetes mongolicus) (6%). Overall mammals made 60% of the diet, reptiles 22% and birds 18%. The diet in the Indian subcontinent is quite diverse, with prey often observed to be taken consisting of small mammals, being up to 85% of the diet, with primary prey often being Indian desert jird (Meriones hurrianae) in arid areas and voles and pikas in highland areas. Lizards are significant, especially Indian spiny tailed lizard (Saara hardwickii) and agamas, as well as snakes and various other prey. It was documented in northeastern Greece that the two species often engaged in interspecific conflicts around the nests, with the common buzzard comprising the largest percent of aggressive interactions documented for long legged buzzards, at 10 out of 47 such interactions. In their distribution, long legged buzzards often share relatively open, sunny and partially arid habitats and prey extensively with a number of other raptors, from smaller, weaker harriers of about three species to larger more powerful eagles such as eastern imperial eagles (Aquila heliaca) and steppe eagle (Aquila nipalensis), as well as quite often saker falcons (Falco cherrug) It was documented that the long legged buzzard was the most significant nest constructor for nesting saker falcons in Kazakhstan, with the falcons usually using old or alternate buzzard nests. Nesting habitat often coincides with and prey is somewhat similar to the Eurasian eagle owl (Bubo bubo), as in Bulgaria where they can even nest in the same groves, but the much larger eagle owl can seldom be said to compete directly given its nocturnality. Other larger raptors birds are known to occasionally hunt down long legged buzzards as well. These have been documented to include eastern imperial eagles, steppe eagles and Bonelli's eagles (Aquila fasciata). A few raptorial birds have also turned up at different times in the diet of long legged buzzards as well and, compared to the common buzzard, the lesser studied long legged buzzards may be more prone to interspecific killings from the number reported despite their being relatively few prey studies. Mammalian carnivores are also known to be occasional prey for long legged buzzards as well, including least weasels (Mustela nivalis ) and marbled polecat (Vormela peregusna) as well as, although these are more likely taken either while young or as carrion, red foxes (Vulpes vulpes) and European wildcats (Felis silvestris). It is also slightly gregarious sometimes in passage in small groups, rarely traveling in large flocks. Territories are fairly large for long legged buzzards. All known nests in northwestern China as well as in southwestern Iran were located on cliffs. Additionally, the few known nests from Pakistan have appeared to be located in trees such as Abies firs or junipers. Some nests along the perimeter of old buildings have been documented as well. The average clutch size in Ukraine was 2.7, in a sample of 8. The average clutch size in North Africa was reported (in a sample of 57) as 2.54. The clutch size in northwestern Iran averaged 3. The following estimates show from the smaller numbers of the 1990s to the generally higher estimated numbers by 2015. There are an estimated 800 1500 pairs nesting in western Russia, 200 750 pairs occurring in Bulgaria and about 60 300 pairs in Greece and 50 pairs in Ukraine, with fewer in Albania and a few other countries. Europe contains less than a quarter of the global population and the declines from historic numbers were still over 30%, so the long legged buzzard is considered locally a Vulnerable species in Europe. Fewer figures still are available from Asia, where the species is considered uncommon to rare in Pakistan, slightly more common in Kashmir and variously rare to uncommon in northwestern China and Turkmenia.