Обыкновенный канюк: биология и распространение.

Введение

Виды хищных птиц

Обыкновенный канюк (Buteo buteo) – птица средних и крупных размеров, относящаяся к хищным, с обширным ареалом. Он принадлежит к роду Buteo. На большей части своего ареала канюк является оседлым видом. Однако канюки из более холодных регионов Северного полушария, а также те, что гнездятся в восточной части ареала, обычно мигрируют на юг на зиму, многие долетая до Южной Африки. Обыкновенный канюк – оппортунистический хищник, способный охотиться на разнообразную добычу, но в основном питается мелкими млекопитающими, особенно грызунами, такими как полевки. Обычно он охотится, поджидая добычу с насеста. Как и большинство хищных птиц семейства ястребиных, канюк строит гнездо, как правило, на деревьях, и проявляет заботу о относительно небольшом количестве птенцов.

Таксономия

Первое формальное описание обыкновенного канюка было сделано шведским натуралистом Карлом Линнеем в 1758 году в десятом издании его Systema Naturae под биномиальным названием Falco buteo. Слово "buteo" на латыни означает "канюк". Его не следует путать с индейским грифом, которого иногда называют канюком в американском английском языке. Подсемейство Buteoninae возникло и наиболее разнообразно в Америке, с эпизодическими более широкими распространениями, которые привели к обыкновенным канюкам и другим евразийским и африканским канюкам. Обыкновенный канюк является представителем рода Buteo, группы хищных птиц среднего размера с крепким телосложением и широкими крыльями. Виды Buteo в Евразии и Африке обычно называют "канюками", а в Америке – ястребами. Согласно современной классификации, род включает около 28 видов, что делает его вторым по разнообразию родом из всех существующих родов ястребиных после Accipiter. Анализ ДНК показывает, что обыкновенный канюк довольно тесно связан с краснохвостым ястребом (Buteo jamaicensis) Северной Америки, который занимает аналогичную экологическую нишу с канюком на этом континенте. Возможно, оба вида принадлежат к одному и тому же комплексу видов. Три африканских канюка, вероятно, тесно связаны с обыкновенным канюком на основании генетических данных: горный канюк (Buteo oreophilus), лесной канюк (Buteo trizonatus) и мадагаскарский канюк (Buteo brachypterus), настолько, что возник вопрос, достаточно ли они отличаются, чтобы считаться отдельными видами. Однако, уникальность этих африканских канюков в целом подтверждается. Генетические исследования также показали, что современные канюки Евразии и Африки – относительно молодая группа, отделившаяся около 300 000 лет назад. Тем не менее, окаменелости возрастом более 5 миллионов лет (поздний миоцен) свидетельствуют о том, что виды Buteo присутствовали в Европе гораздо раньше, чем это предполагает, хотя нельзя с уверенностью утверждать, что они были связаны с современными канюками.

The first formal description of the common buzzard was by the Swedish naturalist Carl Linnaeus in 1758 in the tenth edition of his Systema Naturae under the binomial name Falco buteo. The word buteo is Latin for a buzzard. It should not be confused with the Turkey vulture, which is sometimes called a buzzard in American English. The Buteoninae subfamily originated from and is most diversified in the Americas, with occasional broader radiations that led to common buzzards and other Eurasian and African buzzards. The common buzzard is a member of the genus Buteo, a group of medium sized raptors with robust bodies and broad wings. The Buteo species of Eurasia and Africa are usually commonly referred to as "buzzards" while those in the Americas are called hawks. Under current classification, the genus includes approximately 28 species, the second most diverse of all extant accipitrid genera behind only Accipiter. DNA testing shows that the common buzzard is fairly closely related to the red tailed hawk (Buteo jamaicensis) of North America, which occupies a similar ecological niche to the buzzard in that continent. The two species may belong to the same species complex. Three buzzards in Africa are likely closely related to the common buzzard based on genetic materials, the Mountain buzzard (Buteo oreophilus), Forest buzzards (Buteo trizonatus) and the Madagascar buzzard (Buteo brachypterus), to the point where it has been questioned whether they are sufficiently distinct to qualify as full species. However, the distinctiveness of these African buzzards has generally been supported. Genetic studies have further indicated that the modern buzzards of Eurasia and Africa are a relatively young group, showing that they diverged at about 300,000 years ago. Nonetheless, fossils dating earlier than 5 million year old (the late Miocene period) showed Buteo species were present in Europe much earlier than that would imply, although it cannot be stated to a certainty that these would have been related to the extant buzzards.

Описание

Обыкновенный канюк — хищная птица среднего и крупного размера с очень изменчивым оперением. Большинство канюков отличаются округлой головой со слегка стройным клювом, относительно длинными крыльями, которые в состоянии покоя либо достигают, либо немного не доходят до кончика хвоста, довольно коротким хвостом и несколько короткими и в основном голыми цевками. В целом они могут выглядеть довольно компактными, но также могут казаться крупными по сравнению с другими, более распространенными хищными птицами, такими как пустельга и тетеревятник. Длина канюка варьируется от… до… с размахом крыльев… В Европе большинство типичных канюков имеют темно-коричневый цвет спины и верхней части головы и мантии, но могут становиться более светлыми и теплыми коричневыми с изношенным оперением. Маховые перья у сидячих европейских канюков всегда коричневые у номинативного подвида (B. b. buteo). Обычно хвост имеет узкие поперечные полосы серо-коричневого и темно-коричневого цветов с бледным кончиком и широкой темной подконцевой полосой, но у самых светлых особей хвост может иметь различное количество белых полос и уменьшенную подконцевую полосу или даже казаться почти полностью белым. Окраска нижней стороны у европейских канюков может быть изменчивой, но чаще всего проявляется в виде коричнево-полосатого белого горла и несколько более темной груди. Часто присутствует светлая U-образная отметина на груди, за которой следует светлая полоса, идущая по брюху, отделяющая темные участки на боках груди и боках. Эти светлые участки имеют тенденцию иметь очень разнообразные отметины, которые обычно образуют нерегулярные полосы. Молодые канюки очень похожи на взрослых особей номинативного подвида, их лучше всего отличить по более светлому глазу, более узкой подконцевой полосе на хвосте и отметинам на нижней стороне, которые выглядят скорее как полосы, чем как пятна. Кроме того, у молодых особей могут быть кремовые или рыжеватые края на верхних кроющих перьях крыла, но они также могут отсутствовать. Вид снизу в полете у европейских канюков обычно есть темный край крыла. Вид сверху одним из лучших признаков является широкая темная подконцевая полоса на хвосте. Маховые перья типичных европейских канюков в основном сероватые, с темными полосами на переднем крае крыла и контрастными светлыми полосами вдоль средних кроющих перьев. В полете у более светлых особей могут быть темные карпальные пятна, которые выглядят как черноватые дуги или запятые, но они могут быть нечеткими у темных особей или казаться светло-коричневыми или выцветшими у светлых особей. Молодых канюков номинативного подвида в полете лучше всего отличить от взрослых по отсутствию четкой подконцевой полосы (вместо этого проявляется довольно равномерное поперечное оперение) и снизу по менее четкому и коричневому, а не черноватому краю крыла. У молодых канюков более светлые полосатые участки под крыльями и тела, чем у взрослых. Помимо типичного средне-коричневого канюка, птицы в Европе могут варьироваться от почти однородного темно-коричневого до преимущественно белого цвета. Чрезвычайно темные особи могут быть шоколадно-коричневыми или черноватыми, почти без светлых отметин, но с изменчивым, выцветшим U на груди и с или без слабых светло-коричневых полос на горле. Чрезвычайно светлые птицы в основном беловатые с переменными широко расставленными полосами или наконечниками стрел светло-коричневого цвета в области середины груди и боков и могут или не могут иметь темные центры перьев на голове, кроющих перьях крыла и иногда на всей мантии, кроме ее части. У особей может быть почти бесконечное разнообразие цветов и оттенков между этими крайностями, и по этой причине обыкновенный канюк считается одним из самых изменчивых по оперению дневных хищников. Одно исследование показало, что это изменение может быть результатом снижения генетического разнообразия в одном локусе. Помимо номинативной формы (B. b. buteo), которая занимает большую часть европейского ареала обыкновенного канюка, второй основной, широко распространенный подвид известен как степной канюк (B. b. vulpinus). У степного канюка три основных цветовых морфы, каждый из которых может преобладать в регионе гнездования. Он более отчетливо полиморфен, чем просто индивидуально очень изменчив, как номинативный подвид. Это может быть связано с тем, что, в отличие от номинативного канюка, степной канюк очень мигрирующий. Полиморфизм связан с миграционным поведением. Наиболее распространенным типом степного канюка является рыжеватый морф, который дал этому подвиду его научное название (vulpes означает «лиса» на латыни). Этот морф составляет большинство птиц, наблюдаемых во время пролета к востоку от Средиземного моря. Рыжеватые канюки степного подвида имеют более светлый серо-коричневый цвет спины, чем большинство номинативных B. b. buteo. По сравнению с номинативным подвидом, рыжеватые vulpinus демонстрируют рисунок, не сильно отличающийся, но в целом более рыжеватый на голове, краях мантии и кроющих перьев крыла и, особенно, на хвосте и нижней стороне. Голова серо-коричневая с рыжеватым оттенком, а хвост рыжеватый и может варьироваться от почти не отмеченного до тонко темных поперечных полос с подконцевой полосой. Нижняя сторона может быть равномерно светлой до темно-рыжеватой, сильно или слабо полосатой рыжеватым или темно-серым, обычно с более темными особями, демонстрирующими U-образную отметину, как у номинативного подвида, но с рыжеватым оттенком. Светлый морф степного канюка наиболее распространен на западе ареала этого подвида, преимущественно наблюдается зимой и во время миграции на различных сухопутных перешейках Средиземного моря. Как и в рыжеватом морфе, светлый морф vulpinus серо-коричневый сверху, но хвост обычно отмечен тонкими темными полосами и подконцевой полосой, с рыжеватым оттенком только у кончика. Нижняя сторона у светлого морфа серовато-белая с темно-серо-коричневой или слегка полосатой головой и грудью и полосатым брюхом и грудью, иногда с более темными боками, которые могут быть слегка рыжеватыми. Темный морф vulpinus обычно встречается на востоке и юго-востоке ареала подвида и значительно уступает по численности рыжеватому морфу, хотя и использует схожие пути миграции. Темные особи варьируются от серо-коричневого до гораздо более темного черновато-коричневого цвета и имеют хвост, который темно-серый или слегка смешан с рыжеватым, отчетливо отмечен темными полосами и имеет широкую черную подконцевую полосу. Темные морфы vulpinus имеют голову и нижнюю сторону, которые в основном однородно темные, от темно-коричневого до черновато-коричневого и почти чисто черного цвета. Молодые рыжеватые особи часто имеют более светлый основной цвет (вплоть до кремово-серого), чем взрослые, с отчетливым поперечным оперением снизу, которое у светлого морфа у молодых особей фактически увеличивается. Молодые светлого и рыжеватого морфов можно различить друг от друга только в крайних случаях. Молодые темного морфа больше похожи на взрослых темного морфа vulpinus, но часто демонстрируют небольшое беловатое поперечное оперение снизу, и, как и все другие подвиды, имеют более светлые глаза и более равномерно полосатые хвосты, чем взрослые. Степные канюки, как правило, кажутся меньше и более ловкими в полете, чем номинативные, у которых взмахи крыльев могут выглядеть медленнее и неуклюжее. В полете рыжеватые морфы vulpinus имеют все тело и нижнюю сторону, варьирующиеся от однородного до полосатого рыжеватого цвета (если полосы присутствуют, они переменчивы, но могут быть на груди и часто на бедрах, иногда на боках, светлой полосе вдоль средних кроющих перьев), а подхвостье обычно более светлое рыжеватое, чем сверху. Белые маховые перья более заметны, чем у номинативного подвида, и более контрастируют с широкой темно-коричневой полосой вдоль заднего края крыла. Отметки светлого vulpinus, видимые в полете, аналогичны рыжеватому морфу (например, более светлые отметины на крыльях), но более сероватые как на крыльях, так и на теле. У темного морфа vulpinus широкие черные задние края и цвет тела заставляют белые участки внутреннего крыла выделяться еще больше, часто с более заметным и черным карпальным пятном, чем у других морф. Как и у номинативного подвида, у молодых vulpinus (рыжеватых/светлых) обычно гораздо менее четкие задние края, общее полосатое оперение на теле и вдоль средних кроющих перьев крыла. Темные морфы vulpinus больше похожи на взрослых в полете, чем другие морфы.

The common buzzard is a medium to large sized raptor that is highly variable in plumage. Most buzzards are distinctly round headed with a somewhat slender bill, relatively long wings that either reach or fall slightly short of the tail tip when perched, a fairly short tail, and somewhat short and mainly bare tarsi. They can appear fairly compact in overall appearance but may also appear large relative to other more common raptorial birds such as kestrels and sparrowhawks. The common buzzard measures between in length with a wingspan. In Europe, most typical buzzards are dark brown above and on the upperside of the head and mantle, but can become paler and warmer brown with worn plumage. The flight feathers on perched European buzzards are always brown in the nominate subspecies (B. b. buteo). Usually the tail will usually be narrowly barred grey brown and dark brown with a pale tip and a broad dark subterminal band but the tail in palest birds can show a varying amount a white and reduced subterminal band or even appear almost all white. In European buzzards, the underside coloring can be variable but most typically show a brown streaked white throat with a somewhat darker chest. A pale U across breast is often present; followed by a pale line running down the belly which separates the dark areas on breast side and flanks. These pale areas tend to have highly variable markings that tend to form irregular bars. Juvenile buzzards are quite similar to adult in the nominate race, being best told apart by having a paler eye, a narrower subterminal band on the tail and underside markings that appear as streaks rather than bars. Furthermore, juveniles may show variable creamy to rufous fringes to upperwing coverts but these also may not be present. Seen from below in flight, buzzards in Europe typically have a dark trailing edge to the wings. If seen from above, one of the best marks is their broad dark subterminal tail band. Flight feathers of typical European buzzards are largely greyish, the aforementioned dark wing linings at front with contrasting paler band along the median coverts. In flight, paler individuals tend to show dark carpal patches that can appears as blackish arches or commas but these may be indistinct in darker individuals or can appear light brownish or faded in paler individuals. Juvenile nominate buzzards are best told apart from adults in flight by the lack of a distinct subterminal band (instead showing fairly even barring throughout) and below by having less sharp and brownish rather than blackish trailing wing edge. Juvenile buzzards show streaking paler parts of under wing and body showing rather than barring as do adults. Beyond the typical mid range brownish buzzard, birds in Europe can range from almost uniform black brown above to mainly white. Extreme dark individuals may range from chocolate brown to blackish with almost no pale showing but a variable, faded U on the breast and with or without faint lighter brown throat streaks. Extreme pale birds are largely whitish with variable widely spaced streaks or arrowheads of light brown about the mid chest and flanks and may or may not show dark feather centres on the head, wing coverts and sometimes all but part of mantle. Individuals can show nearly endless variation of colours and hues in between these extremes and the common buzzard is counted among the most variably plumage diurnal raptors for this reason. One study showed that this variation may actually be the result of diminished single locus genetic diversity. Beyond the nominate form (B. b. buteo) that occupies most of the common buzzard's European range, a second main, widely distributed subspecies is known as the steppe buzzard (B. b. vulpinus). The steppe buzzard race shows three main colour morphs, each of which can be predominant in a region of breeding range. It is more distinctly polymorphic rather than just individually very variable like the nominate race. This may be because, unlike the nominate buzzard, the steppe buzzard is highly migratory. Polymorphism has been linked with migratory behaviour. The most common type of steppe buzzard is the rufous morph which gives this subspecies its scientific name (vulpes is Latin for "fox"). This morph comprises a majority of birds seen in passage east of the Mediterranean. Rufous morph buzzards are a paler grey brown above than most nominate B. b. buteo. Compared to the nominate race, rufous vulpinus show a patterning not dissimilar but generally far more rufous toned on head, the fringes to mantle wing coverts and, especially, on the tail and the underside. The head is grey brown with rufous tinges usually while the tail is rufous and can vary from almost unmarked to thinly dark barred with a subterminal band. The underside can be uniformly pale to dark rufous, barred heavily or lightly with rufous or with dusky barring, usually with darker individuals showing the U as in nominate but with a rufous hue. The pale morph of the steppe buzzard is commonest in the west of its subspecies range, predominantly seen in winter and migration at the various land bridge of the Mediterranean. As in the rufous morph, the pale morph vulpinus is grey brown above but the tail is generally marked with thin dark bars and a subterminal band, only showing rufous near the tip. The underside in the pale morph is greyish white with dark grey brown or somewhat streaked head to chest and barred belly and chest, occasionally showing darker flanks that can be somewhat rufous. Dark morph vulpinus tend to be found in the east and southeast of the subspecies range and are easily outnumbered by rufous morph while largely using similar migration points. Dark morph individuals vary from grey brown to much darker blackish brown, and have a tail that is dark grey or somewhat mixed grey and rufous, is distinctly marked with dark barring and has a broad, black subterminal band. Dark morph vulpinus have a head and underside that is mostly uniform dark, from dark brown to blackish brown to almost pure black. Rufous morph juveniles are often distinctly paler in ground colour (ranging even to creamy grey) than adults with distinct barring below actually increased in pale morph type juvenile. Pale and rufous morph juveniles can only be distinguished from each other in extreme cases. Dark morph juveniles are more similar to adult dark morph vulpinus but often show a little whitish streaking below, and like all other races have lighter coloured eyes and more evenly barred tails than adults. Steppe buzzards tend to appear smaller and more agile in flight than nominate whose wing beats can look slower and clumsier. In flight, rufous morph vulpinus have their whole body and underwing varying from uniform to patterned rufous (if patterning present, it is variable, but can be on chest and often thighs, sometimes flanks, pale band across median coverts), while the under tail usually paler rufous than above. Whitish flight feathers are more prominent than in nominate and more marked contrast with the bold dark brown band along the trailing edges. Markings of pale vulpinus as seen in flight are similar to rufous morph (such as paler wing markings) but more greyish both on wings and body. In dark morph vulpinus the broad black trailing edges and colour of body make whitish areas of inner wing stand out further with an often bolder and blacker carpal patch than in other morphs. As in nominate, juvenile vulpinus (rufous/pale) tend to have much less distinct trailing edges, general streaking on body and along median underwing coverts. Dark morph vulpinus resemble adult in flight more so than other morphs.

Распространение и среда обитания

Обыкновенный канюк обитает на нескольких островах восточной части Атлантического океана, включая Канарские острова и Азорские острова, и почти по всей Европе. Сегодня он встречается в Ирландии и почти во всех частях Шотландии, Уэльса и Англии. В континентальной Европе, примечательно, нет значительных разрывов в ареале размножения обыкновенного канюка от Португалии и Испании до Греции, Эстонии, Беларуси и Украины, хотя в большей части восточной половины последних трех стран он присутствует в основном только в период размножения. Он также встречается на всех крупных средиземноморских островах, таких как Корсика, Сардиния, Сицилия и Крит. Дальше на север, в Скандинавии, он встречается в основном в юго-восточной Норвегии (хотя также в некоторых точках юго-западной Норвегии вблизи побережья и в одном районе к северу от Тронхейма), чуть более чем на южной половине Швеции и вдоль Ботнического залива до Финляндии, где он является гнездящимся видом почти на двух третях территории. Как гнездящийся вид, обыкновенный канюк достигает своих северных пределов на дальнем востоке Финляндии и через границу с Европейской Россией, продолжая гнездиться в узких проливах Белого моря и почти до Кольского полуострова. В этих северных районах обыкновенный канюк обычно присутствует только летом, но круглый год обитает в южной части Швеции и части южной Норвегии. Негнездящиеся популяции встречаются как перелетные, так и зимующие птицы в юго-западной Индии, Израиле, Ливане, Сирии, Египте (северо-восточной части), северном Тунисе (и крайне северо-западной части Алжира), северном Марокко, вблизи побережья Гамбии, Сенегала и крайней юго-западной Мавритании и Кот-д’Ивуара (и граничащей с Буркина-Фасо). В восточной и центральной Африке зимой встречается в юго-восточном Судане, Эритрее, примерно в двух третях Эфиопии, большей части Кении (хотя, по-видимому, отсутствует на северо-востоке и северо-западе), Уганде, южной и восточной Демократической Республике Конго и более или менее на всей территории южной Африки от Анголы до Танзании вдоль остальной части континента (кроме очевидного разрыва вдоль побережья от юго-западной Анголы до северо-западной Южной Африки).

The common buzzard is found throughout several islands in the eastern Atlantic islands, including the Canary Islands and Azores and almost throughout Europe. It is today found in Ireland and in nearly every part of Scotland, Wales and England. In mainland Europe, remarkably, there are no substantial gaps without breeding common buzzards from Portugal and Spain to Greece, Estonia, Belarus and Ukraine, though are present mainly only in the breeding season in much of the eastern half of the latter three countries. They are also present in all larger Mediterranean islands such as Corsica, Sardinia, Sicily and Crete. Further north in Scandinavia, they are found mainly in southeastern Norway (though also some points in southwestern Norway close to the coast and one section north of Trondheim), just over the southern half of Sweden and hugging over the Gulf of Bothnia to Finland where they live as a breeding species over nearly two thirds of the land. The common buzzard reaches its northern limits as a breeder in far eastern Finland and over the border to European Russia, continuing as a breeder over to the narrowest straits of the White Sea and nearly to the Kola Peninsula. In these northern quarters, the common buzzard is present typically only in summer but is a year around resident of a hearty bit of southern Sweden and some of southern Norway. Non breeding populations occur, either as migrants or wintering birds, in southwestern India, Israel, Lebanon, Syria, Egypt (northeastern), northern Tunisia (and far northwestern Algeria), northern Morocco, near the coasts of The Gambia, Senegal and far southwestern Mauritania and Ivory Coast (and bordering Burkina Faso). In eastern and central Africa, it is found in winter from southeastern Sudan, Eritrea, about two thirds of Ethiopia, much of Kenya (though apparently absent from the northeast and northwest), Uganda, southern and eastern Democratic Republic of the Congo, and more or less the entirety of southern Africa from Angola across to Tanzania down the remainder of the continent (but for an apparent gap along the coast from southwestern Angola to northwestern South Africa).

Среда обитания

Обычно обыкновенный канюк обитает на стыке лесов и открытых пространств; чаще всего вид встречается на опушках леса, в небольших лесах или лесополосах с прилегающими лугами, пашнями или другими сельскохозяйственными угодьями. Он может приспосабливаться к открытым вересковым пустошам, если там есть деревья для охоты с присады и гнездования. Леса, в которых он обитает, могут быть хвойными, умеренными широколиственными и смешанными, а также умеренными лиственными лесами с периодическими предпочтениями к местному доминирующему виду деревьев. Он отсутствует в безлесной тундре, а также в Субарктике, где вид почти полностью уступает место канюку-белохвосту. Вид встречается в той или иной степени как в гористой, так и в равнинной местности. Хотя канюк приспосабливается и иногда встречается на болотах и в прибрежных районах, его чаще считают горным видом и, по-видимому, он не испытывает особой тяги к водоемам или избегает их в немиграционный период. В хорошо лесистых районах восточной Польши канюки в основном использовали крупные, зрелые участки леса, которые были более влажными, богатыми и густыми, чем окружающая местность, но предпочитали участки вблизи прогалин. В основном оседлые канюки живут в низменностях и предгорьях, но могут обитать также в лесистых грядах и на возвышенностях, а также на скалистых берегах, иногда гнездясь на скальных уступах, а не на деревьях. Канюки могут обитать от уровня моря до высот , размножаясь в основном ниже , но могут зимовать на высоте и легко мигрировать. Обыкновенный канюк довольно хорошо приспосабливается к сельскохозяйственным угодьям, но в некоторых регионах наблюдается снижение численности, вероятно, в ответ на развитие сельского хозяйства. Изменения в сторону более интенсивного земледелия привели к сокращению популяций канюков в западной Франции, где уменьшение количества "живых изгородей, лесополос и лугов" привело к сокращению численности канюков, а в Гэмпшире, Англия, где более интенсивный выпас крупного рогатого скота и лошадей на воле привел к сокращению численности канюков, вероятно, в основном из-за кажущегося сокращения численности мелких млекопитающих. Напротив, канюки в центральной Польше приспособились к удалению сосен и сокращению численности грызунов, временно меняя места гнездования и добычу, при этом их местная численность существенно не изменилась. Интенсивная урбанизация, по-видимому, негативно влияет на канюков, поскольку этот вид обычно менее приспособлен к городским условиям, чем его североамериканский аналог – краснохвостый ястреб. Хотя пригородные районы иногда могут увеличивать потенциальную численность добычи в определенном месте, в таких районах значительно возрастает смертность отдельных канюков, беспокойство гнездования и деградация среды обитания гнезд. Обыкновенный канюк довольно хорошо приспосабливается к сельской местности, а также к пригородам с парками и большими садами, в дополнение к таким районам, если они находятся вблизи ферм.

The common buzzard generally inhabits the interface of woodlands and open grounds; most typically the species lives in forest edge, small woods or shelterbelts with adjacent grassland, arables or other farmland. It acquits to open moorland as long as there is some trees for perch hunting and nesting use. The woods they inhabit may be coniferous, temperate broadleaf and mixed forests and temperate deciduous forest with occasional preferences for the local dominant tree. It is absent from treeless tundra, as well as the Subarctic where the species almost entirely gives way to the rough legged buzzard. The species may be found to some extent in both in mountainous or flat country. Although adaptable to and sometimes seen in wetlands and in coastal areas, buzzards are often considered more of an upland species and neither appear to be regularly attracted to or to strongly avoid bodies of waters in non migratory times. Buzzards in well wooded areas of eastern Poland largely used large, mature stands of trees that were more humid, richer and denser than prevalent in surrounding area, but showed preference for those within of openings. Mostly resident buzzards live in lowlands and foothills, but they can live in timbered ridges and uplands as well as rocky coasts, sometimes nesting on cliff ledges rather than trees. Buzzards may live from sea level to elevations of , breeding mostly below but they can winter to an elevation of and migrates easily to Common buzzards are fairly adaptable to agricultural lands but will show can show regional declines in apparent response to agriculture. Changes to more extensive agricultural practices were shown to reduce buzzard populations in western France where reduction of “hedgerows, woodlots and grasslands areas" caused a decline of buzzards and in Hampshire, England where more extensive grazing by free range cattle and horses led to declines of buzzards, probably largely due to the seeming reduction of small mammal populations there. On the contrary, buzzards in central Poland adapted to removal of pine trees and reduction of rodent prey by changing nest sites and prey for a time with no strong change in their local numbers. Extensive urbanization seems to negatively affect buzzards, this species being generally less adaptable to urban areas than their New World counterparts, the red tailed hawk. Although peri urban areas can actually increase potential prey populations in a location at times, individual buzzard mortality, nest disturbances and nest site habitat degradation rises significantly in such areas. Common buzzards are fairly adaptive to rural areas as well as suburban areas with parks and large gardens, in addition to such areas if they're near farms.

Поведение

Обыкновенный канюк типичен для рода Buteo по большинству аспектов своего поведения. Чаще всего его можно увидеть парящим на разной высоте или сидящим на видных местах – на вершинах деревьев, голых ветвях, телеграфных столбах, заборах, скалах или уступах, либо внутри кроны деревьев. Канюки также могут стоять и искать корм на земле. В оседлых популяциях они могут проводить более половины дня, сидя неподвижно. Кроме того, его описывают как "вялого и не очень смелого" хищника. Он превосходно парит, будучи в воздухе, и может делать это в течение длительного времени, но в горизонтальном полете может казаться неуклюжим и тяжелым, особенно это заметно у номинативных канюков, в отличие от степных. В Израиле перелетные канюки редко поднимаются на большую высоту (максимум над землей) из-за отсутствия горных хребтов, которые в других регионах обычно формируют миграционные пути; однако попутные ветры значительны и позволяют птицам преодолевать в среднем .

Миграция

Обыкновенный канюк уместно описывается как частичный перелетный вид. Осенние и весенние перемещения канюков подвержены значительной изменчивости, даже на индивидуальном уровне, в зависимости от кормовой базы региона, конкуренции (как со стороны других канюков, так и других хищников), степени антропогенного воздействия и погодных условий. Перемещения на небольшие расстояния – норма для молодых особей и некоторых взрослых птиц осенью и зимой, однако большее количество взрослых особей в Центральной Европе и на Британских островах остаются на своих гнездовых территориях круглый год, чем покидают их. Даже для молодых канюков первого года жизни расселение может не завести их далеко. В Англии 96% молодых птиц перемещаются зимой на расстояние менее километра от места рождения. Юго-западная Польша была отмечена как довольно важное место зимовки для центральноевропейских канюков в начале весны, которые, по-видимому, прилетали с немного более северных территорий; в зимний период средняя плотность здесь составляла локально высокую – 2,12 особи на квадратный километр. В Болгарии средняя плотность зимовки составляла 0,34 особи на квадратный километр, при этом канюки проявляли предпочтение сельскохозяйственным угодьям перед лесными массивами. Аналогичные предпочтения в выборе местообитаний были зафиксированы в северо-восточной Румынии, где плотность канюков составляла 0,334–0,539 особей на квадратный километр. Номинативные канюки Скандинавии демонстрируют несколько более выраженную миграционную активность, чем большинство центральноевропейских популяций. Однако у птиц из Швеции наблюдается некоторая вариативность в миграционном поведении. Максимальное количество в 41 000 особей было зарегистрировано на одном из основных миграционных пунктов на юге Швеции – в Фальстербо. В южной Швеции зимние перемещения и миграция изучались путем наблюдения за окраской канюков. Особь с белым оперением была значительно более распространена на юге Швеции, чем на севере ареала. Южная популяция начинает мигрировать раньше, чем особи промежуточной и темной окраски, как у взрослых, так и у молодых птиц. В южной популяции большая доля молодых особей мигрирует, чем взрослых. Особенно взрослые особи южной популяции проявляют более высокую степень оседлости, чем более северные гнездящиеся особи. Вся популяция степного канюка – сильно мигрирующий вид, преодолевающий значительные расстояния во время миграции. Ни в одной части ареала степные канюки не используют одни и те же места для гнездования и зимовки. Степные канюки в миграции проявляют некоторую стайность и перемещаются группами разного размера. Этот подвид мигрирует в сентябре-октябре, часто из Малой Азии в район мыса Доброй Надежды в Африке примерно за месяц, но не пересекает водные преграды, огибая залив Винам озера Виктория, а не пересекая его шириной в несколько километров. Аналогично, они летят вдоль обоих берегов Черного моря. Миграционное поведение степного канюка во всех существенных аспектах отражает поведение канюков-курганников и канюков Суинсона (Buteo platypterus & swainsoni), как и других бутео, совершающих дальние перелеты, включая трансэкваториальные миграции, избегание крупных водоемов и стайное поведение. Весной через Израиль мигрирует от 150 000 до почти 466 000 степных канюков, что делает их не только самым многочисленным перелетным хищником в этом регионе, но и одной из крупнейших миграций хищных птиц в мире. Миграционные пути канюков южной Африки в основном проходят вдоль крупных горных хребтов, таких как Дракенсберг и Лебомбо. Начало миграции степных канюков обратно к местам гнездования в южной Африке приходится в основном на март, с пиком во второй неделе. За последние 50 лет было отмечено, что номинативные канюки, как правило, мигрируют на более короткие расстояния и зимуют дальше на север, возможно, в ответ на изменение климата, что приводит к относительно меньшему их количеству на миграционных путях. Они также расширяют свой ареал гнездования, возможно, вытесняя степных канюков.

The common buzzard is aptly described as a partial migrant. The autumn and spring movements of buzzards are subject to extensive variation, even down to the individual level, based on a region's food resources, competition (both from other buzzards and other predators), extent of human disturbance and weather conditions. Short distance movements are the norm for juveniles and some adults in autumn and winter, but more adults in central Europe and the British Isles remain on their year around residence than do not. Even for first year juvenile buzzards dispersal may not take them very far. In England, 96% of first years moved in winter to less than from their natal site. Southwestern Poland was recorded to be a fairly important wintering grounds for central European buzzards in early spring that apparently travelled from somewhat farther north, in winter average density was a locally high 2.12 individual per square kilometer. In Bulgaria, the mean wintering density was 0.34 individual per square kilometer, and buzzards showed a preference for agricultural over forested areas. Similar habitat preferences were recorded in northeastern Romania, where buzzard density was 0.334–0.539 individuals per square kilometer. The nominate buzzards of Scandinavia are somewhat more strongly migratory than most central European populations. However, birds from Sweden show some variation in migratory behaviours. A maximum of 41,000 individuals have been recorded at one of the main migration sites within southern Sweden in Falsterbo. In southern Sweden, winter movements and migration was studied via observation of buzzard colour. White individuals were substantially more common in southern Sweden rather than further north in their Swedish range. The southern population migrates earlier than intermediate to dark buzzards, in both adults and juveniles. A larger proportion of juveniles than of adults migrate in the southern population. Especially adults in the southern population are resident to a higher degree than more northerly breeders. The entire population of the steppe buzzard is strongly migratory, covering substantial distances during migration. In no part of the range do steppe buzzards use the same summering and wintering grounds. Steppe buzzards are slightly gregarious in migration, and travel in variously sized flocks. This race migrates in September to October often from Asia Minor to the Cape of Africa in about a month but does not cross water, following around the Winam Gulf of Lake Victoria rather than crossing the several kilometer wide gulf. Similarly, they will funnel along both sides of the Black Sea. Migratory behavior of steppe buzzards mirrors those of broad winged & Swainson's hawks (Buteo platypterus & swainsoni) in every significant way as similar long distance migrating Buteos, including trans equatorial movements, avoidance of large bodies of waters and flocking behaviour. Between 150,000 and nearly 466,000 Steppe Buzzard have been recorded migrating through Israel during spring, making this not only the most abundant migratory raptor here but one of the largest raptor migrations anywhere in the world. Migratory movements of southern Africa buzzards largely occur along the major mountain ranges, such as the Drakensberg and Lebombo Mountains. The onset of migratory movement for steppe buzzards back to the breeding grounds in southern Africa is mainly in March, peaking in the second week. In last 50 years, it was recorded that nominate buzzards are typically migrating shorter distances and wintering further north, possibly in response to climate change, resulting in relatively smaller numbers of them at migration sites. They are also extending their breeding range possibly reducing/supplanting steppe buzzards.

Вокализация

Оседлые популяции обыкновенного канюка обычно издают звуки в течение всего года, в то время как перелетные особи – только в период размножения. Как номинативные, так и степные канюки (и их многочисленные близкородственные подвиды внутри видов) имеют схожее пение. Основной крик вида – жалобное, далеко слышимое «пии-юу» или «пии-оо», используемое как для поддержания контакта, так и более энергично во время брачных полетов. Их крик становится резче и звонче, когда проявляется агрессия, более протяжным и дрожащим – при преследовании чужаков, более резким и лайкающим – в качестве предупреждения при приближении к гнезду, или коротким и взрывным – при тревоге. Другие вариации их вокализации включают мяуканье, похожее на кошачье, которое они повторяют в полете или сидя, особенно во время демонстрации; пары могут обмениваться повторяющимся звуком «мах», также у гнезд были зафиксированы смешки и хрипы. Молодых особей обычно можно отличить по диссонансу их криков по сравнению со взрослыми.

Диетическая биология

Обыкновенный канюк – оппортунистический хищник, охотящийся на широкий спектр добычи при наличии возможности. Спектр его добычи охватывает большое разнообразие позвоночных, включая млекопитающих, птиц (всех возрастов, от яиц до взрослых особей), рептилий, амфибий и, реже, рыб, а также различных беспозвоночных, преимущественно насекомых. Часто нападают на молодых животных, особенно на гнездобеглых птенцов различных позвоночных. Известно, что обыкновенные канюки добывают более 300 видов. Размер добычи может варьироваться от крошечных жуков, гусениц и муравьев до крупных взрослых тетеревов и кроликов, вес которых почти вдвое превышает собственный вес канюка. Средняя масса тела позвоночной добычи в Беларуси была оценена в… Иногда они также частично питаются падалью, обычно мертвыми млекопитающими или рыбой. Охота на относительно открытых участках повышает успех охоты, в то время как густой кустарник его снижает. Большую часть добычи канюк берет, сбрасываясь с присады, и обычно захватывает ее на земле. В качестве альтернативы добыча может быть выслежена в низком полете. Этот вид обычно не охотится с эффектного пикирования, а скорее плавно снижается, затем постепенно ускоряется в конце, удерживая крылья над спиной. Иногда канюк также ищет пищу, совершая случайные планирующие полеты или паря над открытыми пространствами, опушками леса или полянами. Охота с присады может быть предпочтительной, но канюки довольно часто охотятся и с земли, когда этого требует среда обитания. Вне сезона размножения в одном большом поле можно встретить до 15–30 канюков, кормящихся на земле, особенно молодые особи. Обычно самый редкий способ охоты – зависание в воздухе. Исследование, проведенное в Великобритании, показало, что зависание, по-видимому, не повышает успех охоты.

млекопитающие

При возможности можно поймать большое разнообразие грызунов, так как в пище обыкновенных канюков было зарегистрировано около 60 видов грызунов. В южной Шотландии полевки составляли наиболее хорошо представленный вид в пометках, на них приходилось 32,1% из 581 пометки. В южной Норвегии полевки снова были основным продуктом питания в годы с пиковой численностью полевок, составляя 40,8% из 179 особей добычи в 1985 году и 24,7% из 332 особей добычи в 1994 году. В целом, грызуны составляют 67,6% и 58,4% пищи в эти соответствующие годы пика численности полевок. Однако в годы низкой численности полевок вклад грызунов в рацион был незначительным. В центральной Словакии обыкновенные полевки были основным продуктом питания, составляя 26,5% из 606 особей добычи. Обыкновенная полевка или другие близкородственные виды полевок также были основным продуктом питания в Украине (17,2% из 146 особей добычи), простираясь на восток до России в Приволжском степном заповеднике (41,8% из 74 особей добычи) и в Самаре (21,4% из 183 особей добычи). В Беларуси полевки, включая виды Microtus и полевые мыши (Myodes glareolus), составляли в среднем 34,8% биомассы в 1065 образцах добычи из разных районов исследования в течение 4 лет. Другие грызуны добываются в основном случайно, а не по предпочтению. Некоторые лесные мыши (Apodemus ssp.) известны тем, что их довольно часто добывают, но, учитывая их предпочтение активности в более густых лесах, чем полевые лесные ландшафты, они редко являются чем-то большим, чем вторичный продукт питания. Известно, что все четыре вида сурков, обитающих (в основном) в Восточной Европе, также являются добычей обыкновенных канюков, но мало количественных анализов проведено для оценки значимости этих хищническо-жертвенных отношений. Размер грызунов-жертв варьировался от евразийской мыши-полёвки (Micromys minutus) до неместного ондатры (Ondatra zibethicus). Другие грызуны, которых добывают редко или в районах, где пищевые привычки канюков изучены недостаточно, включают летяг, сурков (предположительно очень молодых, если их добывают живыми), бурундуков, шипокрысов, хомяков, песчанок, сусликов и тушканчиков, а иногда и значительное количество сонь, хотя они ночные. Удивительно мало исследований посвящено диете зимующих степных канюков в южной Африке, учитывая их многочисленность там. Однако было указано, что основная добыча состоит из грызунов, таких как четырехполосатая травяная мышь (Rhabdomys pumilio) и мыши-кроты (Georychus capensis). Помимо грызунов, еще две группы млекопитающих можно считать значимыми в рационе обыкновенных канюков. Одной из них являются зайцеобразные, особенно европейский кролик (Oryctolagus cuniculus), где он встречается в больших количествах в диком или одичавшем состоянии. Во всех исследованиях диеты в Шотландии кролики играли важную роль в рационе канюков. В южной Шотландии кролики составляли 40,8% останков в гнездах и 21,6% содержимого пометок, в то время как зайцеобразные (в основном кролики, но также и некоторые молодые зайцы) присутствовали в 99% останков в Морее, Шотландия. Высокая питательная ценность по сравнению с наиболее распространенной добычей, такой как полевки, может объяснить высокую продуктивность канюков в этом регионе. Например, размер кладки в среднем был в два раза больше там, где кролики были распространены (Морей), чем там, где они были редки (Глен-Уркхарт). В Северной Ирландии, представляющей интерес, поскольку там нет местных видов полевок, кролики снова были основной добычей. Здесь зайцеобразные составляли 22,5% особей добычи по количеству и 43,7% по биомассе. Хотя кролики не являются местными, но давно обосновались на Британских островах, в их родном ареале на Пиренейском полуострове кролики также имеют важное значение в рационе канюков. В Мурсии, Испания, кролики были наиболее распространенным млекопитающим в рационе, составляя 16,8% из 167 особей добычи. Другим важным видом добычи млекопитающих являются насекомоядные, среди которых более 20 видов, как известно, добываются этим видом, включая почти все виды землероек, кротов и ежей, встречающихся в Европе. Кроты добываются особенно часто среди этого отряда, поскольку, как и в случае с "норами полевок", канюки, вероятно, наблюдают за кротовинами на полях, чтобы увидеть активность, и быстро бросаются со своего насеста, когда появляется одно из подземных млекопитающих. Наиболее распространенным кротом в северном ареале канюков является европейский крот (Talpa europaea), и он является одним из наиболее важных видов добычи, не являющихся грызунами. Этот вид присутствовал в 55% из 101 останков в Глен-Уркхарте, Шотландия, и был вторым по распространенности видом добычи (18,6%) из 606 особей добычи в Словакии. В Бари, Италия, римский крот (Talpa romana), сопоставимый по размеру с европейским видом, был ведущим идентифицированным видом млекопитающих в рационе, составляя 10,7% диеты. Размер насекомоядных может варьироваться от самого маленького млекопитающего в мире (по весу) - этиопской землеройки (Suncus etruscus) до, возможно, самого тяжелого насекомоядного - европейского ежа (Erinaceus europaeus). Другие млекопитающие, не являющиеся грызунами, насекомоядными или зайцеобразными, редко становятся добычей обыкновенных канюков. Иногда добываются некоторые ласки, такие как горностай (Mustela nivalis) и ласка (Mustela erminea), а останки молодых куниц (Martes martes) и взрослых европейских хорьков (Mustela putorius) были найдены в гнездах канюков. Более крупные млекопитающие, включая средних размеров хищников, таких как собаки, кошки и лисы, а также различные копытные, иногда поедаются канюками как падаль, в основном в скудные зимние месяцы. Также довольно часто посещаются мертворожденные олени.

A high diversity of rodents may be taken given the chance, as around 60 species of rodent have been recorded in the foods of common buzzards. In southern Scotland, field voles were the best represented species in pellets, accounting for 32.1% of 581 pellets. In southern Norway, field voles were again the main food in years with peak vole numbers, accounting for 40.8% of 179 prey items in 1985 and 24.7% of 332 prey items in 1994. Altogether, rodents amount to 67.6% and 58.4% of the foods in these respective peak vole years. However, in low vole population years, the contribution of rodents to the diet was minor. Common voles were the main foods recorded in central Slovakia, accounting for 26.5% of 606 prey items. The common vole, or other related vole species at times, were the main foods as well in Ukraine (17.2% of 146 prey items) ranging east to Russia in the Privolshky Steppe Nature Reserve (41.8% of 74 prey items) and in Samara (21.4% of 183 prey items). In Belarus, voles, including Microtus species and bank voles (Myodes glareolus), accounted for 34.8% of the biomass on average in 1065 prey items from different study areas over 4 years. Other rodents are taken largely opportunistically rather than by preference. Several wood mice (Apodemus ssp.) are known to be taken quite frequently but given their preference for activity in deeper woods than the field forest interfaces preferred, they are rarely more than secondary food items. All four ground squirrels that range (mostly) into eastern Europe are also known to be common buzzard prey but little quantitative analysis has gone into how significant such predator prey relations are. Rodent prey taken have ranged in size from the Eurasian harvest mouse (Micromys minutus) to the non native, muskrat (Ondatra zibethicus). Other rodents taken either seldom or in areas where the food habits of buzzards are spottily known include flying squirrels, marmots (presumably very young if taken alive), chipmunks, spiny rats, hamsters, mole rats, gerbils, jirds and jerboas and occasionally hearty numbers of dormice, although these are nocturnal. Surprisingly little research has gone into the diets of wintering steppe buzzards in southern Africa, considering their numerous status there. However, it has been indicated that the main prey remains consist of rodents such as the four striped grass mouse (Rhabdomys pumilio) and Cape mole rats (Georychus capensis). Other than rodents, two other groups of mammals can be counted as significant to the diet of common buzzards. One of these main prey types of import in the diets of common buzzards are leporids or lagomorphs, especially the European rabbit (Oryctolagus cuniculus) where it is found in numbers in a wild or feral state. In all dietary studies from Scotland, rabbits were highly important to the buzzard's diet. In southern Scotland, rabbits constituted 40.8% of remains at nests and 21.6% of pellet contents, while lagomorphs (mainly rabbits but also some young hares) were present in 99% of remains in Moray, Scotland. The nutritional richness relative to the commonest prey elsewhere, such as voles, might account for the high productivity of buzzards here. For example, clutch sizes were twice as large on average where rabbits were common (Moray) than were where they were rare (Glen Urquhart). In northern Ireland, an area of interest because it is devoid of any native vole species, rabbits were again the main prey. Here, lagomorphs constituted 22.5% of prey items by number and 43.7% by biomass. While rabbits are non native, albeit long established, in the British Isles, in their native area of the Iberian peninsula, rabbits are similarly significant to the buzzard's diet. In Murcia, Spain, rabbits were the most common mammal in the diet, making up 16.8% of 167 prey items. Similarly, in different areas and the mean weight of brown hares taken in Finland was around One young mountain hares (Lepus timidus) taken in Norway was estimated to about
The other significant mammalian prey type is insectivores, among which more than 20 species are known to be taken by this species, including nearly all the species of shrew, mole and hedgehog found in Europe. Moles are taken particularly often among this order, since as is the case with "vole holes", buzzards probably tend to watch molehills in fields for activity and dive quickly from their perch when one of the subterranean mammals pops up. The most widely found mole in the buzzard's northern range is the European mole (Talpa europaea) and this is one of the more important non rodent prey items for the species. This species was present in 55% of 101 remains in Glen Urquhart, Scotland and was the second most common prey species (18.6%) in 606 prey items in Slovakia. In Bari, Italy, the Roman mole (Talpa romana), of similar size to the European species, was the leading identified mammalian prey, making up 10.7% of the diet. The full size range of insectivores may be taken by buzzards, ranging from the world's smallest mammal (by weight), the Etruscan shrew (Suncus etruscus) to arguably the heaviest insectivore, the European hedgehog (Erinaceus europaeus). Mammalian prey for common buzzards other than rodents, insectivores, and lagomorphs is rarely taken. Occasionally, some weasels such as least weasel (Mustela nivalis) and stoat (Mustela erminea) are taken, and remains of young pine martens (Martes martes) and adult european polecats (Mustela putorius) was found in buzzard nest. Numerous larger mammals, including medium sized carnivores such as dogs, cats and foxes and various ungulates, are sometimes eaten as carrion by buzzards, mainly during lean winter months. Still borns of deer are also visited with some frequency.

Птицы

При нападении на птиц обыкновенные канюки охотятся преимущественно на птенцов и оперенных птенцов птиц малого и среднего размера, в основном воробьинообразных, но также и на различных диких птиц, хотя иногда и на раненых, больных или невнимательных, но здоровых взрослых особей. Хотя обыкновенный канюк способен одолеть птиц, превышающих его по размеру, обычно считается, что ему не хватает ловкости, необходимой для поимки многих взрослых птиц, даже диких птиц, которые, вероятно, являются более слабыми летунами из-за их относительно тяжелого тела и небольших крыльев. Напротив, в южной Шотландии, несмотря на то, что канюки добывали относительно крупную птицу, в основном красного рябчика (Lagopus lagopus scotica), сообщалось, что 87% добытых птиц были взрослыми. Они также охотятся на птиц широкого спектра размеров, вплоть до самой маленькой птицы Европы – корольки (Regulus regulus). Другая разнообразная птичья добыча включает несколько видов водоплавающих, большинство доступных голубей и горлиц, кукушек, стрижей, поганки, камышенок, почти 20 видов куликов, буревестников, удодов, щурков и несколько видов дятлов. Птицы с более заметными или открытыми местами гнездования или привычками чаще становятся объектом нападения на птенцов или выводковых особей, например, водоплавающие, в то время как у птиц с более уединенными или труднодоступными гнездами, таких как голуби/горлицы и дятлы, чаще охотятся на взрослых особей.

Рептилии и амфибии

Обыкновенный канюк – наиболее распространенный хищник, питающийся рептилиями и амфибиями в Европе, за исключением областей, где ареалы его обитания пересекаются с ареалами коротконого орла, основу рациона которого составляют змеи. В общей сложности, спектр добычи обыкновенного канюка включает почти 50 видов герпетофагов. В исследованиях, проведенных в северной и южной Испании, основную часть рациона составляли рептилии, хотя в Бискайе (северная Испания) лидирующей добычей (19%) были классифицированы как "неопределенные змеи". В Мурсии наиболее многочисленной добычей была ящерица с пятнистым узором (Timon lepidus) – 32,9%. В целом, в Бискайе и Мурсии рептилии составляли 30,4% и 35,9% от общего количества добытых животных соответственно. Схожие результаты были получены в отдельном исследовании на северо-востоке Испании, где рептилии составляли 35,9% рациона. В Бари (Италия) рептилии были основной добычей, составляя почти половину биомассы, при этом лидировала большая зеленая полозовая змея (Hierophis viridiflavus) – 24,2% от общей массы пищи. Однако, по крайней мере в одном случае, был обнаружен труп самки канюка с признаками отравления над телом убитой ею гадюки. В некоторых частях ареала обыкновенный канюк приобретает привычку охотиться на лягушек и жаб. В отношении зимующих в Зимбабве степных канюков один источник даже утверждал, что они преимущественно насекомоядны, по-видимому, локально специализируясь на питании термитами. Содержимое желудков канюков из Малави, по всей видимости, состояло в основном из кузнечиков (чередующихся с ящерицами). Рыба – самый редкий класс добычи в рационе обыкновенного канюка. Несколько случаев поедания рыбы были зафиксированы в Нидерландах, в то время как в других местах канюки питались угрями и карпами.

Межвидовые хищнические отношения

Обыкновенные канюки сосуществуют с десятками других хищных птиц на протяжении всего периода размножения, обитания и зимовки. Вероятно, существует множество других птиц, которые в той или иной степени перекрываются в выборе добычи. Кроме того, их предпочтение к границам между лесом и полем широко используется многими хищными птицами. К наиболее близким по рациону видам относятся обыкновенная пустельга (Falco tinniculus), полевой лунь (Circus cyaenus) и малый подорлик (Clanga clanga), не говоря уже о почти всех европейских видах сов, поскольку все, кроме двух, могут локально отдавать предпочтение грызунам, таким как полевки, в своем рационе. Обнаружено значительное перекрытие в рационе между канюками и лисицами (Vulpes vulpes) в Польше, при этом 61,9% выбора добычи совпадало по видам, хотя рацион лисицы был шире и более оппортунистическим. Как лисьи норы, так и места ночевок канюков оказались значительно ближе к районам с высокой численностью полевок по сравнению с общей окружающей средой. Единственный другой широко распространенный европейский бутео, бурый канюк, зимует в тесном контакте с обыкновенными канюками. Он встречается в южной Швеции, где места обитания, охотничьи угодья и выбор добычи часто значительно перекрываются. Бурые канюки предпочитают более открытые места обитания и съедают немного меньше лесных мышей, чем обыкновенные канюки. Они также гораздо чаще парят и охотятся при сильном ветре. Эти два вида канюков агрессивны друг к другу и вытесняют друг друга из зимних кормовых территорий аналогичным образом, как они вытесняют особей своего вида. В Северной Германии буфер в предпочтениях к местам обитания, по-видимому, объясняет отсутствие влияния на взаимную занятость между двумя видами канюков. Более прямой негативный эффект был обнаружен при сосуществовании канюка с тетеревятником (Accipiter gentilis). Несмотря на значительные различия в рационе питания двух видов, выбор мест обитания в Европе во многом схож для канюков и тетеревятников. Тетеревятник немного крупнее канюка и более сильный, ловкий и, как правило, более агрессивный, поэтому считается доминирующим видом. В исследованиях, проведенных в Германии и Швеции, было обнаружено, что канюки менее чувствительны к беспокойству, чем тетеревятники, но, вероятно, вытесняются доминирующими тетеревятниками на менее качественные места гнездования. Воздействие на канюков макетом тетеревятника снижало успех размножения, в то время как воздействие на тетеревятников макетом канюка не оказывало никакого эффекта. Во многих случаях, в Германии и Швеции, тетеревятники вытесняли канюков из гнезд, чтобы занять их для себя. В Польше продуктивность канюков коррелировала с изменениями численности добычи, особенно полевок, которые могли варьироваться от 10 до 80 на гектар, в то время как на тетеревятников, по-видимому, изменения численности добычи не влияли; здесь было обнаружено 1,73 пары канюков на 1,63 пары тетеревятников. Напротив, немного более крупный аналог канюка в Северной Америке, краснохвостый канюк (который также немного крупнее американских тетеревятников, последние в среднем меньше европейских), имеет более схожий рацион с тетеревятниками. Краснохвостые канюки не всегда доминируют над тетеревятниками и часто могут превзойти их благодаря большей гибкости в выборе рациона и мест обитания. Кроме того, краснохвостые канюки, по-видимому, в равной степени способны убивать тетеревятников, как тетеревятники убивают их (убийства чаще односторонние во взаимодействиях между канюками и тетеревятниками в пользу последних). Другие хищные птицы, включая многие сопоставимые по размеру или немного превосходящие обыкновенного канюка, могут доминировать над ним или вытеснять его, особенно с целью захвата их гнезд. Известно, что такие виды, как черный коршун (Milvus migrans), бородатый орел (Hieraaetus pennatus) и малый подорлик, активно вытесняют гнездящихся канюков, хотя в некоторых случаях канюки могут попытаться защитить себя. Широкий спектр акципитрид, захватывающих гнезда канюков, несколько необычен. Чаще обыкновенные канюки становятся жертвами гнездового паразитизма со стороны сов и соколов, поскольку ни один из этих других видов хищных птиц не строит собственные гнезда, но они могут регулярно занимать уже заброшенные или альтернативные гнезда, а не те, которые активно используются канюками. Даже птицы, традиционно не считающиеся хищными, такие как обыкновенные вороны, могут конкурировать за места гнездования с канюками. В городских районах юго-западной Англии было обнаружено, что сапсаны (Falco peregrinus) настолько настойчиво преследуют канюков, что во многих случаях это приводит к травмам или смерти канюков, при этом нападения достигают пика в период размножения сапсанов и направлены в основном на молодых канюков. Несмотря на то, что канюки часто проигрывают в столкновениях за места гнездования даже сопоставимым по размеру хищникам, они, по-видимому, более смелы в прямой конкуренции за пищу с другими хищниками вне контекста размножения и даже известны вытеснять более крупных хищных птиц, таких как черные коршуны (Milvus milvus), а самки канюков могут доминировать над самцами тетеревятников (которые намного меньше самок тетеревятника) при спорных уловах. Обыкновенные канюки иногда подвергаются угрозе хищничества со стороны других хищных птиц. Известно, что тетеревятники охотились на канюков в нескольких случаях. Более крупные хищные птицы также известны тем, что убивали нескольких канюков, включая степных орлов (Aquila nipalensis) на мигрирующих степных канюков в Израиле. Другие случаи хищничества на канюков включали золотых орлов, восточного могильника (Aquila heliaca), могильника (Aquila fasciata) и белохвостых орлов (Haliaeetus albicilla) в Европе. Помимо охоты на взрослых канюков, белохвостые орлы известны тем, что выращивают канюков вместе со своими птенцами. Скорее всего, это случаи, когда орлы уносят молодых канюков из гнезда с намерением хищничества, но по неясным причинам не убивают их. Вместо этого мать-орлица начинает высиживать молодого канюка. Несмотря на разницу в рационе питания двух видов, белохвостые орлы удивительно успешно выращивают молодых канюков (которые заметно меньше их собственных птенцов) до этапа оперения. Исследования в Литве диеты белохвостых орлов показали, что хищничество на обыкновенных канюков было более частым, чем ожидалось, при этом 36 останков канюков было обнаружено за 11 лет изучения летнего рациона белохвостых орлов. Хотя птенцы канюков были в несколько раз более уязвимы для хищничества, чем взрослые канюки в литовских данных, канюки региона тратили значительное количество времени и энергии в конце периода гнездования, пытаясь защитить свои гнезда. Однако, самым серьезным хищником обыкновенных канюков, почти наверняка является ушастая сова (Bubo bubo). Это очень крупная сова со средней массой тела примерно в три-четыре раза больше, чем у канюка. Ушастая сова, несмотря на то, что часто охотится на мелких млекопитающих, рацион которых во многом перекрывается с рационом канюков, считается "суперхищником", представляющим серьезную угрозу для почти всех сосуществующих хищных птиц, способным уничтожать целые выводки других хищных птиц и уничтожать взрослых хищников, даже таких крупных, как орлы. Благодаря своей высокой численности в приграничных местах обитания, обыкновенные канюки часто в значительной степени фигурируют в рационе ушастой совы. Ушастые совы, как и некоторые другие крупные совы, также охотно захватывают гнезда канюков. В Чешской Республике и Люксембурге канюк был третьим и пятым по частоте встречающимся видами добычи для ушастых сов соответственно. Было обнаружено, что повторное введение ушастых сов в некоторые районы Германии оказывает небольшое негативное влияние на занятость обыкновенных канюков. Единственным смягчающим фактором является временная разница (канюки гнездятся позже в году, чем ушастая сова), и канюки могут локально избегать гнездования вблизи активной семьи ушастых сов. Поскольку экология зимующей популяции изучена относительно мало, аналогичная очень крупная сова на вершине пищевой цепи птиц, бурчеллова сова (Bubo lacteus), является единственным известным…

Common buzzards co occur with dozens of other raptorial birds through their breeding, resident and wintering grounds. There may be many other birds that broadly overlap in prey selection to some extent. Furthermore, their preference for interfaces of forest and field is used heavily by many birds of prey. Some of the most similar species by diet are the common kestrel (Falco tinniculus), hen harrier (Circus cyaenus) and lesser spotted eagle (Clanga clanga), not to mention nearly every European species of owl, as all but two may locally prefer rodents such as voles in their diets. Diet overlap was found to be extensive between buzzards and red foxes (Vulpes vulpes) in Poland, with 61.9% of prey selection overlapping by species although the dietary breadth of the fox was broader and more opportunistic. Both fox dens and buzzard roosts were found to be significantly closer to high vole areas relative to the overall environment here. The only other widely found European Buteo, the rough legged buzzard, comes to winter extensively with common buzzards. It was found in southern Sweden, habitat, hunting and prey selection often overlapped considerably. Rough legged buzzards appear to prefer slightly more open habitat and took slightly fewer wood mice than common buzzard. Roughlegs also hover much more frequently and are more given to hunting in high winds. The two buzzards are aggressive towards one another and excluded each other from winter feeding territories in similar ways to the way they exclude conspecifics. In northern Germany, the buffer of their habitat preferences apparently accounted for the lack of effect on each other's occupancy between the two buzzard species. A more direct negative effect has been found in buzzard's co existence with northern goshawk (Accipiter gentilis). Despite the considerable discrepancy of the two species dietary habits, habitat selection in Europe is largely similar between buzzards and goshawks. Goshawks are slightly larger than buzzards and are more powerful, agile and generally more aggressive birds, and so they are considered dominant. In studies from Germany and Sweden, buzzards were found to be less disturbance sensitive than goshawks but were probably displaced into inferior nesting spots by the dominant goshawks. The exposure of buzzards to a dummy goshawk was found to decrease breeding success whereas there was no effect on breeding goshawks when they were exposed to a dummy buzzard. In many cases, in Germany and Sweden, goshawks displaced buzzards from their nests to take them over for themselves. In Poland, buzzards productivity was correlated to prey population variations, particularly voles which could vary from 10–80 per hectare, whereas goshawks were seemingly unaffected by prey variations; buzzards were found here to number 1.73 pair per against goshawk 1.63 pair per In contrast, the slightly larger counterpart of buzzards in North America, the red tailed hawk (which is also slightly larger than American goshawks, the latter averaging smaller than European ones) are more similar in diet to goshawks there. Redtails are not invariably dominated by goshawks and are frequently able to outcompete them by virtue of greater dietary and habitat flexibility. Furthermore, red tailed hawks are apparently equally capable of killing goshawks as goshawks are of killing them (killings are more one sided in buzzard goshawk interactions in favour of the latter). Other raptorial birds, including many of similar or mildly larger size than common buzzards themselves, may dominate or displace the buzzard, especially with aims to take over their nests. Species such as the black kite (Milvus migrans), booted eagle (Hieraeetus pennatus) and the lesser spotted eagle have been known to displace actively nesting buzzards, although in some cases the buzzards may attempt to defend themselves. The broad range of accipitrids that take over buzzard nests is somewhat unusual. More typically, common buzzards are victims of nest parasitism to owls and falcons, as neither of these other kinds of raptorial birds builds their own nests, but these may regularly take up occupancy on already abandoned or alternate nests rather than ones the buzzards are actively using. Even with birds not traditionally considered raptorial, such as common ravens, may compete for nesting sites with buzzards. In urban vicinities of southwestern England, it was found that peregrine falcons (Falco peregrinus) were harassing buzzards so persistently, in many cases resulting in injury or death for the buzzards, the attacks tending to peak during the falcon's breeding seasons and tend to be focused on subadult buzzards. Despite often being dominated in nesting site confrontations by even similarly sized raptors, buzzards appear to be bolder in direct competition over food with other raptors outside of the context of breeding, and has even been known to displace larger birds of prey such as red kites (Milvus milvus) and female buzzards may also dominate male goshawks (which are much smaller than the female goshawk) at disputed kills. Common buzzards are occasionally threatened by predation by other raptorial birds. Northern goshawks have been known to have preyed upon buzzards in a few cases. Much larger raptors are known to have killed a few buzzards as well, including steppe eagles (Aquila nipalensis) on migrating steppe buzzards in Israel. Further instances of predation on buzzards have involved golden, eastern imperial (Aquila heliaca), Bonelli's (Aquila fasciata) and white tailed eagles (Haliaeetus albicilla) in Europe. Besides preying on adult buzzard, white tailed eagles have been known to raise buzzards with their own young. These are most likely cases of eagles carrying off young buzzard nestlings with the intention of predation but, for unclear reasons, not killing them. Instead the mother eagle comes to brood the young buzzard. Despite the difference of the two species diets, white tailed eagles are surprisingly successful at raising young buzzards (which are conspicuously much smaller than their own nestlings) to fledging. Studies in Lithuania of white tailed eagle diets found that predation on common buzzards was more frequent than anticipated, with 36 buzzard remains found in 11 years of study of the summer diet of the white tailed eagles. While nestling buzzards were multiple times more vulnerable to predation than adult buzzards in the Lithuanian data, the region's buzzards expelled considerable time and energy during the late nesting period trying to protect their nests. The most serious predator of common buzzards, however, is almost certainly the Eurasian eagle owl (Bubo bubo). This is a very large owl with a mean body mass about three to four times greater than that of a buzzard. The eagle owl, despite often taking small mammals that broadly overlap with those selected by buzzards, is considered a "super predator" that is a major threat to nearly all co existing raptorial birds, capably destroying whole broods of other raptorial birds and dispatching adult raptors even as large as eagles. Due to their large numbers in edge habitats, common buzzards frequently feature heavily in the eagle owl's diet. Eagle owls, as will some other large owls, also readily expropriate the nests of buzzards. In the Czech Republic and in Luxembourg, the buzzard was the third and fifth most frequent prey species for eagle owls, respectively. The reintroduction of eagle owls to sections of Germany has been found to have a slight deleterious effect on the local occupancy of common buzzards. The only sparing factor is the temporal difference (the buzzard nesting later in the year than the eagle owl) and buzzards may locally be able to avoid nesting near an active eagle owl family. As the ecology of the wintering population is relatively little studied, a similar very large owl at the top of the avian food chain, the Verreaux's eagle owl (Bubo lacteus), is the only known predator of wintering steppe buzzards in southern Africa. Despite not being known predators of buzzards, other large, vole eating owls are known to displace or to be avoided by nesting buzzards, such as great grey owls (Strix nebulosa) and Ural owls (Strix uralensis). Unlike with large birds of prey, next to nothing is known of mammalian predators of common buzzards, despite up to several nestlings and fledglings being likely depredated by mammals. Common buzzards themselves rarely present a threat to other raptorial birds but may occasionally kill a few of those of smaller size. The buzzard is a known predator of Eurasian sparrowhawks (Accipiter nisus), common kestrel and lesser kestrel (Falco naumanni) Perhaps surprisingly, given the nocturnal habits of this prey, the group of raptorial birds the buzzard is known to hunt most extensively is owls. Known owl prey has included barn owls (Tyto alba), European scops owls (Otus scops), tawny owls (Strix aluco), little owls (Athene noctua), boreal owls (Aegolius funereus), long eared owls (Asio otus) and short eared owls (Asio flammeus). Despite their relatively large size, tawny owls are known to avoid buzzards as there are several records of them preying upon the owls.

Территории гнездования и плотность

Домашние участки обыкновенных канюков обычно варьируются. В немецком исследовании диапазон составлял в среднем . В регионе Сноудония на севере Уэльса приходилось одна пара на с средним расстоянием до ближайшего соседа в; в соседнем Миньинте количество пар составляло , со средним расстоянием в. В массиве Тено на Канарских островах средняя плотность оценивалась в 23 пары на , что сопоставимо с плотностью умеренной континентальной популяции. На другом наборе островов, на Крите, плотность пар была ниже – 5,7 пар на ; здесь канюки, как правило, имеют неравномерное распределение, некоторые встречаются в оливковых рощах с невысокой интенсивностью сбора урожая, но их присутствие чаще наблюдается в сельскохозяйственных, чем в естественных районах. В Итальянских Альпах в 1993–1996 годах было зарегистрировано от 28 до 30 пар на . Известны районы с более высокой плотностью, чем указанные выше. Два района в Мидлендсе Англии показали занятость 81 и 22 территориальных пар на . Высокая плотность канюков там была связана с высокой долей необработанных пастбищ и спелых лесов в пределах предполагаемых территорий. Несмотря на утверждения, сделанные в исследовании Мидлендса Англии, о том, что это самая высокая известная плотность территорий для этого вида, количество пар, составляющее от 32 до 51 на лесной площади всего в Чешской Республике, по-видимому, значительно превышает даже эти показатели. В чешском исследовании предполагалось, что фрагментация лесов в результате хозяйственной деятельности человека на землях, используемых для диких овец и оленей, создает исключительные концентрации добычи, такой как полевки, а также отсутствие подходящих мест обитания в окружающих регионах способствует исключительно высокой плотности. В Северо-Эстонском ландшафтном заповеднике Неерути (площадь 1250 га) Марек Вахула обнаружил 9 заселенных гнезд в 1989 и 1990 годах. Одно гнездо было найдено в 1982 году и, по-видимому, является старейшим известным гнездом, которое до сих пор заселено. Обыкновенные канюки поддерживают свои территории посредством демонстрационных полетов. В Европе территориальное поведение обычно начинается в феврале. Однако демонстрации не редкость в течение всего года у оседлых пар, особенно самцами, и могут вызывать аналогичные демонстрации у соседей. Небесные танцы обыкновенных канюков наблюдались весной и осенью, как правило, самцами, но иногда и самками, почти всегда сопровождающиеся множеством криков. Их небесные танцы напоминают американские горки, с восходящим движением до момента сваливания, но иногда украшенные петлями или кувырками в верхней точке. Далее в небесном танце они пикируют на более или менее закрытых крыльях, прежде чем раскрыть их и снова взмыть вверх, с восходящими движениями до , с падениями до по крайней мере . Эти танцы могут повторяться сериями по 10–20 раз. В кульминации небесного танца колебания становятся все более плавными, часто замедляясь и заканчиваясь прямо на насесте. Другие воздушные демонстрации включают низкий полет по контуру или плетение между деревьями, часто с глубокими взмахами и преувеличенными движениями вверх, демонстрирующими рисунок подкрыльев соперникам, сидящим ниже. Схватка когтями и иногда кувырки вниз с переплетенными лапами наблюдались у канюков и, как и у многих хищных птиц, вероятно, являются физической кульминацией агрессивной территориальной демонстрации, особенно между самцами. Несмотря на высокую территориальность канюков и их верность одному партнеру и месту гнездования каждое лето, зафиксирован один случай полиандрии у трио канюков, гнездящихся на Канарских островах.

Home ranges of common buzzards are generally In a German study, the range was with an average of The Snowdonia region of northern Wales held a pair per with a mean nearest neighbor distance of ; in adjacent Migneint, pair occurrence was , with a mean distance of In the Teno massif of the Canary Islands, the average density was estimated as 23 pairs per , similar to that of a middling continental population. On another set of islands, on Crete the density of pairs was lower at 5.7 pairs per ; here buzzards tend to have an irregular distribution, some in lower intensity harvest olive groves but their occurrence actually more common in agricultural than natural areas. In the Italian Alps, it was recorded in 1993–96 that there were from 28 to 30 pairs per Higher density areas are known than those above. Two areas of the Midlands of England showed occupancies of 81 and 22 territorial pairs per High buzzard densities there were associated with high proportions of unimproved pasture and mature woodland within the estimated territories. Despite claims from the study of the English midlands were the highest known territory density for the species, a number ranging from 32 to 51 pairs in wooded area of merely in Czech Republic seems to surely exceed even those densities. The Czech study hypothesized that fragmentation of forest in human management of lands for wild sheep and deer, creating exceptional concentrations of prey such as voles, and lack of appropriate habitat in surrounding regions for the exceptionally high density. In the North Estonian Neeruti landscape reserve (area 1250 ha), Marek Vahula found 9 populated nests in 1989 and 1990. One nest was found in 1982 and is apparently the oldest known nest that is still populated today. Common buzzards maintain their territories through flight displays. In Europe, territorial behaviour generally starts in February. However, displays are not uncommon throughout year in resident pairs, especially by males, and can elicit similar displays by neighbors. Sky dancing by common buzzards have been recorded in spring and autumn, typically by male but sometimes by female, nearly always with much calling. Their sky dances are of the rollercoaster type, with upward sweep until they start to stall, but sometimes embellished with loops or rolls at the top. Next in the sky dance, they dive on more or less closed wings before spreading them and shooting up again, upward sweeps of up to , with dive drops of up to at least These dances may be repeated in series of 10 to 20. In the climax of the sky dance, the undulations become progressive shallower, often slowing and terminating directly onto a perch. Various other aerial displays include low contour flight or weaving among trees, frequently with deep beats and exaggerated upstrokes which show underwing pattern to rivals perched below. Talon grappling and occasionally cartwheeling downward with feet interlocked has been recorded in buzzards and, as in many raptors, is likely the physical culmination of the aggressive territorial display, especially between males. Despite the highly territorial nature of buzzards and their devotion to a single mate and breeding ground each summer, there is one case of a polyandrous trio of buzzards nesting in the Canary Islands.

Гнезда

Обыкновенные канюки обычно строят объемные гнезда из прутьев, веток и часто вереска. Как правило, гнезда достигают в диаметре до и в глубину. При повторном использовании на протяжении многих лет диаметр может достигать или превышать , а вес гнезд может превышать . В Испании канюки гнездятся почти исключительно в соснах на средней высоте . Кроме того, в Нидерландах было зафиксировано несколько гнезд на земле в сельскохозяйственных районах с высокой численностью добычи. В Итальянских Альпах 81% из 108 гнезд располагались на скалах. Пары часто имеют несколько гнезд, но некоторые пары могут использовать одно и то же гнездо в течение нескольких лет подряд. Для обыкновенных канюков, особенно тех, которые размножаются в северных частях ареала, типично наличие двух-четыре запасных гнезд на территории.

Репродукция и яйца

Сезон размножения начинается в разное время в зависимости от широты. Сезоны размножения обыкновенного канюка могут начинаться с января по апрель, но обычно сезон размножения длится с марта по июль в большей части Палеарктики. В северных частях ареала сезон размножения может продолжаться до мая-августа. Спаривание обычно происходит на гнезде или рядом с ним и длится около 15 секунд, как правило, повторяясь несколько раз в день. Даты откладки яиц удивительно стабильны по всей Великобритании. Однако наблюдаются значительные различия в размере кладки между различными регионами Великобритании. Эти различия не связаны с градиентом широты, и, вероятно, более важными факторами, определяющими размер кладки, являются местные условия, такие как среда обитания и доступность добычи. После покидания гнезда канюки обычно остаются поблизости, но у мигрирующих особей наблюдается более выраженное перемещение, как правило, в южном направлении. Полная независимость обычно достигается через 6-8 недель после вылета из гнезда. Птицы первого года обычно остаются в местах зимовки следующим летом, но затем возвращаются в район, близкий к месту рождения, после чего снова мигрируют на юг, не приступая к размножению. У обыкновенных канюков, как правило, братья и сестры остаются довольно близко друг к другу после расселения от родителей и образуют своего рода социальную группу, хотя родители обычно терпят их присутствие на своей территории до начала следующей кладки. Однако эта социальная группа распадается примерно в возрасте одного года.

Успех в селекции

Множество факторов могут влиять на успех размножения обыкновенного канюка. К числу основных относятся популяции добычи, среда обитания, уровень беспокойства и преследования, а также внутривидовая конкуренция. Высокий успех размножения был зафиксирован в Аргилле, Шотландия, вероятно, благодаря обильным популяциям добычи (заяцев), но также, возможно, и более низкому уровню преследования, чем в других частях Британских островов. Здесь среднее число птенцов в выводке составило 1,75 против 0,82–1,41 в других регионах Великобритании. Состав среды обитания и ее связь с антропогенным воздействием были важными факторами для темных и светлых фенотипов, но менее значимы для особей с промежуточной окраской. Таким образом, отбор, обусловленный различными факторами, существенно не различался между полами, но варьировал между тремя фенотипами в популяции. Успех размножения в районах с дикими европейскими кроликами значительно снизился из-за миксоматоза кроликов и геморрагической болезни кроликов, которые привели к резкому сокращению популяции диких кроликов. В районах, ранее богатых кроликами, успех размножения снизился с 2,6 до 0,9 птенца на пару. Возраст первой репродукции у нескольких канюков, помеченных радиопередатчиками, показал, что только один самец начал размножаться уже на второй год жизни (примерно в возрасте одного года). Значительно больше канюков начинали размножаться на третий год жизни, но попытки размножения могут быть индивидуально изменчивы в зависимости от доступности среды обитания, пищи и партнеров. Средняя продолжительность жизни оценивалась в 6,3 года в конце 1950-х годов, но в то время преследование со стороны человека приводило к гибели 50–80% канюков. В Вестфалии, Германия, популяция канюков почти утроилась за последние несколько десятилетий. Вестфальские канюки, вероятно, выигрывают от постепенного потепления климата, которое, в свою очередь, повышает уязвимость полевок. Однако темпы роста популяции были значительно выше у самцов, чем у самок, отчасти из-за повторной интродукции в регион евразийских филинов, которые охотятся на гнезда (включая гнездо с выводком), что может оказывать чрезмерное давление на местную популяцию канюков. В Англии с 1975 по 1989 год было обнаружено не менее 238 обыкновенных канюков, погибших в результате преследования, в основном от отравления. Уровень преследования существенно не менялся в течение этого периода и не снизился по сравнению с данными последней инвентаризации 1981 года. Хотя преследование в Англии все еще имеет место, вероятно, оно несколько менее распространено в настоящее время. Благодаря своей относительной численности, обыкновенный канюк считается идеальным биоиндикатором, поскольку, как и другие хищные птицы, он подвержен воздействию различных пестицидов и загрязнению тяжелыми металлами, но в значительной степени устойчив к ним на популяционном уровне. Это позволяет биологам интенсивно изучать (и при необходимости отлавливать) канюков и их среду обитания, не нанося ущерба популяции в целом. Эта устойчивость может быть связана с адаптивностью канюка, а также с его относительно короткой наземной пищевой цепью, которая подвергает их меньшему риску загрязнения и сокращения популяции, чем хищники, охотящиеся в основном на водную добычу (например, некоторые крупные орлы) или других птиц (например, соколов). Обыкновенные канюки редко страдают от истончения яичной скорлупы из-за ДДТ, как другие хищные птицы, но случаи истончения скорлупы были зарегистрированы. Другие факторы, негативно влияющие на хищных птиц, такие как гельминты, вирус птичьей оспы и другие вирусы, также изучались у обыкновенных канюков.

Numerous factors may weigh into the breeding success of common buzzards. Chiefly among these are prey populations, habitat, disturbance and persecution levels and innerspecies competition. High breeding success was detected in Argyll, Scotland, due likely to hearty prey populations (rabbits) but also probably a lower local rate of persecution than elsewhere in the British isles. Here, the mean number of fledglings were 1.75 against 0.82–1.41 in other parts of Britain. The composition of habitat and its relation to human disturbance were important variables for the dark and light phenotypes but were less important to intermediate individuals. Thus selection pressures resulting from different factors did not vary much between sexes but varied between the three phenotypes in the population. Breeding success in areas with wild European rabbits was considerably effected by rabbit myxomatosis and rabbit haemorrhagic disease, both of which have heavily depleted wild rabbit population. Breeding success in formerly rabbit rich areas were recorded to decrease from as much as 2.6 to as little as 0.9 young per pair. Age of first breeding in several radio tagged buzzards showed only a single male breeding as early as his 2nd summer (at about a year of age). Significantly more buzzards were found to start breeding at the 3 summer but breeding attempts can be individually erratic given the availability of habitat, food and mates. The mean life expectancy was estimated at 6.3 years in the late 1950s, but this was at a time of high persecution when humans were causing 50–80% of buzzard deaths. In Westphalia, Germany, population of Buzzards was shown to nearly triple over the last few decades. The Westphalian buzzards are possibly benefiting from increasingly warmer mean climate, which in turn is increasing vulnerability of voles. However, the rate of increase was significantly greater in males than in females, in part because of reintroduced Eurasian eagle owls to the region preying on nests (including the brooding mother), which may in turn put undue pressure on the local buzzard population. At least 238 common buzzards killed through persecution were recovered in England from 1975 to 1989, largely through poisoning. Persecution did not significantly differ at any time due this span of years nor did the persecution rates decrease, nor did it when compared to rates of last survey of this in 1981. While some persecution persists in England, it is probably slightly less common today. Given its relative abundance, the common buzzard is held as an ideal bioindicator, as they are effected by a range of pesticide and metal contamination through pollution like other raptors but are largely resilient to these at the population levels. In turn, this allows biologists to study (and harvest if needed) the buzzards intensively and their environments without affecting their overall population. The lack of affect may be due to the buzzard's adaptability as well as its relatively short, terrestrially based food chain, which exposes them to less risk of contamination and population depletions than raptors that prey more heavily on water based prey (such as some large eagles) or other birds (such as falcons). Common buzzards are seldom vulnerable to egg shell thinning from DDT as are other raptors but egg shell thinning has been recorded. Other factors that negatively effect raptors have been studied in common buzzards are helminths, avipoxvirus and assorted other viruses.