Крейсера типа "Киров": проектирование и служба.

Введение

Класс советских лёгких крейсеров

Крейсера типа «Киров» (проект 26) — класс из шести крейсеров, построенных в конце 1930-х годов для Советского ВМФ. После постройки первых двух кораблей была усилена броневая защита, поэтому последующие корабли иногда называют типом «Максим Горький». Это были первые крупные корабли, построенные Советским Союзом с нуля после Гражданской войны, и они были разработаны на основе итальянского крейсера «Раймондо Монтекукколи» при содействии итальянской компании Ansaldo. Два корабля каждого типа несли службу в Чёрном и Балтийском морях во время Второй мировой войны, а последние два находились в стадии завершения постройки на Дальнем Востоке и в боевых действиях не участвовали. Первые четыре корабля вели артиллерийский огонь по войскам и объектам стран Оси после вторжения Германии в Советский Союз в июне 1941 года. Все шесть крейсеров пережили войну и использовались в учебных и второстепенных целях, три из них были утилизированы в начале 1960-х годов, а остальные три — через десять лет.

Дизайн

После Октябрьской революции и последовавшей за ней Гражданской войны в России советская промышленность не могла самостоятельно проектировать крупные, сложные военные корабли и обратилась за иностранной помощью. Компания Ansaldo предоставила планы современных крейсеров типа «Раймондо Монтекукколи», и в 1933 году был разработан проект корабля с водоизмещением и вооружением из шести орудий в двухорудийных башнях. Итальянцы гарантировали, что крейсер сможет показать скорость в ходе испытаний, если водоизмещение не превысит 7200 тонн. Конструктору новой башни удалось убедить руководство в возможности установки тройных башен, не превышая установленный лимит, и этот проект был утвержден в ноябре 1934 года под обозначением «Проект 26». Советская сторона приобрела образец и планы машин более поздних крейсеров типа «Дука д’Аоста», и возникли трудности с адаптацией небольшого корпуса к более крупным и мощным механизмам, что задержало начало строительства. Еще одной проблемой стало то, что итальянский проект пришлось адаптировать к советской практике использования смешанной системы набора корпуса – продольного в средней части и поперечного в оконечностях, а также усилить конструкцию корпуса для выдерживания более суровых погодных условий, с которыми обычно сталкивались советские корабли. Крейсера типа «Киров» строились парами, каждая последующая пара включала в себя некоторые улучшения по сравнению с предыдущей. Эти пары получили обозначения «Проект 26», «Проект 26-бис» и «Проект 26-бис2» последовательно. Отличия между парами обычно касались размеров, бронирования, вооружения и авиационного оснащения.

Общие характеристики

Корабли проекта 26 имели общую длину. Они имели ширину и при полной нагрузке осадку. Вытеснение составляло при стандартной нагрузке и при полной нагрузке. Вскоре после спуска "Кирова" на воду в 1936 году были заложены два корабля проекта 26bis. Они включали в себя ряд изменений по сравнению с первой серией, в частности, они были больше. Их вытеснение составляло при стандартной нагрузке и при полной нагрузке. Они были лишь немного длиннее – общей длиной и имели большую осадку при полной нагрузке. Вооружение было в основном таким же, как и у предыдущих кораблей, хотя было установлено девять 61-К зенитных орудий вместо шести на первых двух кораблях, а также они были оснащены для перевозки 150 мин образца 1908/39 вместо мин образца 1912. Пара кораблей проекта 26bis2 была еще больше и имела вытеснение при стандартной нагрузке и при полной нагрузке. Они были на десятую долю метра короче кораблей проекта 26, хотя длина по ватерлинии не изменилась ни у одной из серий. Их турбины оказались немного мощнее, чем у кораблей проекта 26bis, и развивали скорость на ходовых испытаниях. Задержки с производством 100-мм универсальных орудий B-34 вынудили использовать вместо них 90-К орудия, а десять 70-К зенитных орудий дополнили 45-мм орудия. Мины снова изменились, поскольку они могли перевозить 100 КБ или 106 мин образца 1926. Обычно перевозилось 100 снарядов на орудие, хотя на кораблях проекта 26 можно было перегрузить еще четыре снаряда на орудие. Шесть торпедных аппаратов 39-Ю были установлены в двух трехорудийных установках; эти аппараты можно было индивидуально регулировать для рассеивания залпов. "Молотов" и "Каганович" заменили свои установки на более современные 1Н во время войны. Первая пара кораблей могла перевозить в общей сложности 96 КБ или 164 мины образца 1912. Были установлены пара кормовых установок глубинных бомб, а также четыре бомбомета BMB-1. Перевозилось двадцать больших глубинных бомб BB-1 и тридцать малых BM-1, хотя гидроакустическое оборудование не было установлено на кораблях проектов 26 и 26bis. На них была установлена подводная система акустической связи "Арктур". "Калинин" и "Каганович" получили систему гидроакустики ASDIC 132, которую советские моряки называли "Дракон-132", а также экспериментальную советскую систему гидроакустики "Марс-72". Корабли проекта 26 были оснащены системой управления огнем "Молния" для их главных орудий, которая включала механический вычислитель ЦАС-2 и центральный пост управления огнем КДП-36. Каждая башня и центральный пост управления огнем имели дальномеры ДМ-6, которые позволяли вести огонь по нескольким целям, используя комбинацию местного и центрального управления огнем. Четыре более поздних корабля имели улучшенную систему управления огнем "Молния-АТ", которая могла принимать данные от самолетов-корректировщиков. Зенитное вооружение управлялось системой "Горизонт-1" с вычислителем СО-26, вертикальным гироскопом "Газон" и парой постов управления огнем SPN-100 по обеим сторонам надстройки. Каждый пост управления огнем имел полностью стабилизированный дальномер. "Ворошилов" имел посты управления огнем SPN-200, но корабли проекта 26bis использовали систему "Горизонт-2". Она была оснащена более совершенным вычислителем "Горизонт-2" и вертикальным гироскопом "Шар". Первым советским кораблем, оснащенным радиолокатором, был "Молотов", который в 1940 году получил систему предупреждения о воздушном нападении "Редут-К", которую он использовал на протяжении всей войны. Большинство других кораблей были оснащены радиолокаторами по программе ленд-лиза. Для обнаружения воздушных целей использовались британские типы 281, 291 и американские радары SG. Радарами управления огнем главного калибра были британские типы 284 и 285, а управление зенитным огнем осуществлялось с помощью радара типа 282. Советские радиолокаторы орудийного управления "Юпитер-1" и "Марс-1" были установлены на "Молотове" и "Калинине" к 1944 году.

The Project 26 class ships were long overall. They had a beam of and at full load a draft of They displaced at standard load, and at full load. Shortly after Kirov was launched in 1936, the two Project 26bis ships were laid down. They incorporated a number of changes from the first batch, not least of which was that they were larger. They displaced at standard load and at full load. They were only slightly longer at overall and had a deep draft of at full load. On trials they proved to be the fastest ships of the class with a speed of Their armament was much the same as the earlier ships, although nine 61 K anti aircraft guns were mounted rather than the six on the first pair and they were fitted to carry 150 Model 1908/39 mines in place of the Model 1912 mines. The Project 26bis2 pair were still larger and displaced at standard load, and at full load. They were a tenth of a meter shorter than the Project 26 ships, although the waterline length did not change at all between any of the pairs. Their turbines proved to be slightly more powerful than those of the Project 26bis ships and propelled them at on trials. Production delays with the 100 mm B 34 dual purpose guns forced them to use 90 K guns instead and ten 70 K anti aircraft guns supplemented the 45 mm guns. The mines changed yet again as they could carry 100 KB or 106 Model 1926 mines. Normally, 100 rounds per gun were carried, although an additional four rounds per gun could be carried at overload by the Project 26 ships only. Six 39 Yu torpedo tubes were fitted in two triple mountings; these tubes could be individually adjusted to spread out their salvos. Molotov and Kaganovich replaced their launchers with the more modern 1 N mount during the war. A total of 96 KB or 164 Model 1912 mines could be carried by the first pair of ships. A pair of depth charge racks were mounted as well as four BMB 1 depth charge throwers. Twenty large BB 1 and thirty small BM 1 depth charges were carried although no sonar was fitted for the Project 26 and Project 26bis ships. They did mount the Arktur underwater acoustic communication system. Kalinin and Kaganovich received the Lend Lease ASDIC 132 system, which the Soviets called Drakon 132, as well as the experimental Soviet Mars 72 sonar system. The Project 26 ships were fitted with the Molniya fire control system for their main guns which included the TsAS 2 mechanical computer and the KDP3 6 director. Each turret and the director had DM 6 rangefinders which allowed multiple targets to be engaged using a combination of local and central fire control. The four later ships had an improved Molniya ATs fire control system which could accept data from spotter aircraft. The anti aircraft armament was controlled by the Gorizont 1 system with a SO 26 computer, Gazon vertical gyroscope and a pair of SPN 100 directors on each side of the superstructure. Each director had a fully stabilized rangefinder. Voroshilov had SPN 200 directors, but the Project 26bis ships used the Gorizont 2 system. This had a more advanced Gorizont 2 computer and Shar vertical gyroscope. The first Soviet ship to carry a radar was Molotov which was given a Redut K air warning system in 1940, which she used for the entire war. Lend Lease radars equipped most of the other ships. The British Types 281, 291 and the American SG radars were used for air search. Main battery fire control radars were the British Types 284 and 285 while anti aircraft fire control was provided by the Type 282 radar. Soviet designed Yupiter 1 and Mars 1 gunnery radars were fitted in Molotov and Kalinin by 1944.

Защита

Бронированная схема образовала защитный пояс вокруг жизненно важных частей, защищенный поясом по ватерлинии, палубой и поперечными переборками, имевшими одинаковую толщину. Броня башни и барбета также составляла 50 мм. Боковые стенки рубки управления имели крышу толщиной 100 мм. Рулевое устройство было защищено кожухом, а ряд постов управления – от осколков: пост управления торпедным аппаратом, пост управления огнем главной артиллерии и щиты вторичной артиллерии, пост управления вторичной артиллерией и вспомогательный командный пункт имели боковые стенки и крышу. Пояс простирался на 64,5% длины корабля. Его общая высота составляла , из которых находилось ниже расчетной ватерлинии. Двойное дно простиралось за бронированные поперечные переборки, а тонкая продольная переборка обеспечивала некоторую защиту от затопления. Она была признана слишком тонкой, чтобы выдержать детонацию торпеды, но, возможно, противоположная переборка могла остаться неповрежденной, что привело бы к крену из-за асимметричного затопления.

Самолет

Кировы были спроектированы для перевозки двух самолетов, но потребовалось импортировать немецкие катапульты. В 1937 году для "Кирова" и "Ворошилова" были закуплены две катапульты Heinkel K 12. Они могли поворачиваться на 360° и запускать самолет весом со скоростью , однако подходящего самолета не было в эксплуатации до поступления на вооружение гидросамолета KOR 1 в сентябре 1939 года. Они оказались непригодными для посадки в неблагоприятных погодных условиях и были демонтированы с началом операции "Барбаросса". На "Горьком" и "Молотове" были установлены советские катапульты ЗК 1 примерно сопоставимой мощности, но использовать их так и не удалось из-за отсутствия подходящих самолетов.

Балтийский флот

Осенью 1938 года «Киров» был принят в состав Балтийского флота, но работы по его достройке продолжались до начала 1939 года. 22 октября 1940 года, когда Советский Союз начал оккупацию Латвии, корабль прибыл в Ригу. На следующий день он вышел в Лиепаю. Во время Зимней войны «Киров», в сопровождении эсминцев «Сметливый» и «Стремительный», предпринял попытку обстрелять финские береговые батареи в Руссаро, к югу от Ханко. Было произведено лишь 35 выстрелов, прежде чем корабль получил повреждения от близких разрывов и был вынужден вернуться на советскую военно-морскую базу в Лиепаю для ремонта. Он оставался там до окончания Зимней войны, а затем проходил ремонт в Кронштадте с октября 1940 года по 21 мая 1941 года. В Кронштадте для «Горького» была изготовлена новая носовая часть, которая была установлена на корабль 21 июля. «Киров» оказывал артиллерийскую поддержку при обороне Таллина и служил флагманом эвакуационной колонны из Таллина в Ленинград в конце августа 1941 года. На протяжении большей части войны оба крейсера были заблокированы минными полями стран Оси в Ленинграде и Кронштадте и могли оказывать огневую поддержку обороняющимся только во время блокады Ленинграда и поддерживать советское Выборгско-Петрозаводское наступление в середине 1944 года. Оба корабля получили повреждения от немецких авиационных и артиллерийских ударов, но были отремонтированы в ходе войны.

Черноморский флот

23 июня 1941 года «Ворошилов» прикрывал советские эсминцы, бомбардирующие Констанцу, но эсминец-лидер «Москва» был потоплен миной, а «Харьков» получил повреждения в ответном огне. В середине сентября он начал обстрел позиций противника в районе Одессы, но вскоре после этого был переведён в Новороссийск. 2 ноября он дважды получил попадания в гавани от бомбардировщиков Junkers Ju 88 из KG 51; одно из попаданий вызвало пожар в третьем погребе, который был потушен за счёт затопления водой, последовавшего за вторым попаданием. Его пришлось буксировать в Поти для ремонта, который продолжался до февраля 1942 года. 2 апреля 1942 года он обстрелял позиции противника в районе Феодосии, но 10 апреля получил повреждения от близких разрывов и был вынужден вернуться в Батуми для ремонта. В мае он поддерживал советские войска в районе Керчи и Таманского полуострова, оказывая помощь в переброске 9-й бригады морской пехоты из Батуми в Севастополь. 29 ноября 1942 года он получил повреждения от близких взрывов мин во время обстрела Феодосии, но сумел самостоятельно вернуться в Поти. Сразу после завершения ремонта, в конце января 1943 года, он оказал помощь советским войскам при высадке за линией фронта противника на так называемой «Малой Земле». Потеря трёх эсминцев от немецкой авиации, пытавшейся сорвать эвакуацию немецких войск с Таманского плацдарма 6 октября 1943 года, заставила Сталина запретить развёртывание крупных военно-морских сил без его личного разрешения, что положило конец активному участию «Ворошилова» в войне. «Молотов» был принят в строй незадолго до немецкого вторжения и большую часть 1941 года перемещался из порта в порт, чтобы использовать свой радиолокационный аппарат воздушного предупреждения – первый, установленный на советском флоте. В начале ноября он обстрелял позиции противника в районе Феодосии и был направлен для усиления обороны Севастополя с элементами 386-й стрелковой дивизии из Поти. 29 декабря, получив повреждения от нескольких попаданий во время погрузки войск, он всё же смог принять на борт 600 раненых при отходе. В первую неделю января он вновь выполнял роль транспорта. Носовая часть была повреждена во время сильного шторма в Туапсе, когда корабль был брошен на причал 21–22 января 1942 года. Большую часть следующего месяца он провёл в ремонте, хотя носовую часть не удалось выпрямить, что снизило его скорость на несколько узлов. После выполнения ряда огневых задач в поддержку советских войск на Керченском полуострове, 20 марта он вернулся в Поти для более капитального ремонта. В июне он совершил несколько транспортных рейсов в поддержку гарнизона Севастополя. 2 августа кормовая часть была оторвана торпедоносцами, действовавшими совместно с итальянскими торпедными катерами MAS. Повреждения снизили скорость до и потребовали управления кораблём только с помощью двигателей. Он находился на ремонте в Поти до 31 июля 1943 года, используя корму недостроенного «Фрунзе», руль недостроенного крейсера «Железняков», рулевое управление с «Кагановича» и датчик рулевого управления с подводной лодки Л-25. После завершения ремонта, по приказу Сталина, он больше не принимал участия в боевых действиях.

On 23 June 1941, Voroshilov covered Soviet destroyers bombarding Constanţa, but the destroyer leader Moskva was sunk by a mine and Kharkov was damaged by return fire. She bombarded Axis positions near Odessa in mid September, but was transferred to Novorossiysk shortly afterwards. On 2 November, she was hit twice in harbor by Junkers Ju 88 bombers of KG 51; one hit started a fire in #3 magazine that was extinguished by water flooding in from the second hit. She had to be towed to Poti for repairs, which lasted until February 1942. She shelled Axis positions near Feodosiya on 2 April 1942, but was damaged by some near misses on 10 April and had to return to Batumi for repairs. In May she supported Soviet troops around Kerch and the Taman Peninsula while helping to transfer the 9th Naval Infantry Brigade from Batumi to Sevastopol. On 29 November 1942, she was damaged by nearby mine explosions while bombarding Feodonisi, but managed to return to Poti under her own power. Just after her repairs were completed she assisted Soviet forces landing behind German lines at the so called "Malaya Zemlya" at the end of January 1943. The loss of three destroyers to German aircraft attempting to interdict the German evacuation of the Taman Bridgehead on 6 October 1943 caused Stalin to forbid the deployment of large naval units without his express permission and this meant the end of Voroshilovs active participation in the war. Molotov was commissioned just before the German invasion and spent most of 1941 moving from port to port to take advantage of her air warning radar, the first fitted in the Soviet Navy. She bombarded Axis positions near Feodosiya in early November and was sent to reinforce Sevastopol with elements of the 386th Rifle Division from Poti. Damaged by a number of shell hits while off loading troops on 29 December, she was still able to take 600 wounded when she departed. She reprised her role as a transport during the first week of January. Her bow was damaged during a heavy storm in Tuapse when it was thrown against the jetty on 21–22 January 1942. She spent most of the next month under repair, although her bow could not be straightened which reduced her speed by several knots. After making a number of bombardment sorties in support of Soviet troops on the Kerch Peninsula, she returned to Poti for more permanent repairs on 20 March. In June she made a number of transport runs in support of the garrison of Sevastopol. On 2 August her stern was blown off by torpedo bombers acting in concert with Italian MAS torpedo boats. The damage reduced her speed to and she had to be steered by her engines. She was under repair at Poti until 31 July 1943, using the stern of the incomplete Frunze, the rudder of the incomplete cruiser Zheleznyakov, the steering gear from Kaganovich and the steering sensor from the submarine L 25. She saw no action after completing her repairs due to Stalin's order.

Послевоенная карьера

Киров был поврежден немецкой магнитной миной при выходе из Кронштадта 17 октября 1945 года. Он находился на ремонте до 20 декабря 1946 года. С ноября 1949 года по апрель 1953 года был проведен капитальный ремонт и модернизация, в ходе которой радары, системы управления огнем и зенитные орудия были заменены на новейшие советские образцы. 2 августа 1961 года был переклассифицирован в учебный крейсер, регулярно посещал Польшу и Восточную Германию, а 22 февраля 1974 года был продан на металлолом. Две его орудийные башни были установлены в Санкт-Петербурге в качестве памятника. Максим Горький в декабре 1950 года испытывал первый советский военно-морской вертолет Камов Ка-10 и начал модернизацию в середине 1953 года. Она планировалась аналогично модернизации "Кирова", хотя водоизмещение должно было увеличиться за счет бортовых выпуклостей для торпедной защиты, что повлекло бы за собой снижение скорости и дальности плавания. В 1955 году ВМФ пересмотрел объем работ, признав его недостаточным для создания полностью современного корабля, и приостановил модернизацию. "Горький" был продан на металлолом 18 апреля 1959 года после того, как было решено, что он больше не нужен в качестве испытательного корабля. 14-тонный винт и 2,5-тонный шпиль "Ворошилова" выставлены в Музее героической обороны и освобождения Севастополя на Сапун-горе в Севастополе. 5 октября 1946 года в погребе боезапаса №2 произошел пожар, потребовавший затопления погреба; погибло 22 моряка и 20 получили ранения. В конце 1940-х годов использовался в качестве испытательной площадки для новых радаров, предназначенных для крейсеров "Чапаев" и других. Модернизированный, как и его однотипный "Киров", в период с 1952 по 29 октября 1955 года, он был переименован в "Слава" 3 августа 1957 года после того, как Вячеслав Молотов утратил расположение Никиты Хрущева. 3 августа 1961 года был переклассифицирован в учебный крейсер и развернут в Средиземном море с 5 по 30 июня 1967 года для демонстрации советской поддержки Сирии во время Шестидневной войны. В период с сентября по декабрь 1970 года вернулся в Средиземное море, где оказал помощь "Бравму" после столкновения последнего с авианосцем 9 ноября 1970 года. Он был продан на металлолом 4 апреля 1972 года. "Калинин" был поставлен на консервацию 1 мая 1956 года и возвращен в списки ВМФ 1 декабря 1957 года, после чего был разоружен и переоборудован в плавучую казарму 6 февраля 1960 года. 12 апреля 1963 года был продан на металлолом. 3 августа 1945 года "Каганович" был переименован в "Лазарь Каганович", чтобы отличить его от опального брата Лазаря Михаила Кагановича. 3 августа 1957 года был переименован в "Петропавловск" после того, как Лазарь Каганович был отстранен от власти после неудачной попытки переворота против Никиты Хрущева в том же году. 19 сентября 1957 года надстройка корабля была сильно повреждена тайфуном 12-го балла, и он был признан нерентабельным для ремонта и продан на металлолом 6 февраля 1960 года.

Kirov was damaged by a German magnetic mine while leaving Kronstadt on 17 October 1945. She was under repair until 20 December 1946. Refitted from November 1949 to April 1953, her machinery was completely overhauled, with her radars, fire control systems and anti aircraft guns being replaced by the latest Soviet systems. She was reclassified as a training cruiser on 2 August 1961, regularly visited Poland and East Germany, and was sold for scrap on 22 February 1974. Two of her gun turrets were installed at Saint Petersburg as a monument. Maxim Gorky tested the first Soviet naval helicopter, the Kamov Ka 10, in December 1950 and began her refit in mid 1953. This was planned much like Kirovs refit, although her displacement was to increase from torpedo bulges, with consequent penalties to her speed and range. The Navy reevaluated the scope of the work in 1955, deemed it insufficient to create a fully modern ship, and suspended the refit. Gorky was sold for scrap on 18 April 1959 after it was decided that she was not required as a missile test ship. Voroshilovs 14 ton propeller and 2.5 ton stop anchor are on display at the Museum of Heroic Defense and Liberation of Sevastopol on Sapun Mountain in Sevastopol. Molotov suffered a fire in the #2 turret handling room on 5 October 1946 which required the magazine to be flooded; 22 sailors were killed and 20 wounded. She was used as a testbed for the new radars intended for the Chapayev and cruisers in the late 1940s. Modernized like her half sister Kirov between 1952 and 29 October 1955, she was renamed Slava on 3 August 1957 after Vyacheslav Molotov fell out of favor with Nikita Khrushchev. She was reclassified as a training cruiser on 3 August 1961 and deployed to the Mediterranean during 5–30 June 1967 to show Soviet support for Syria during the Six Day War. She returned to the Mediterranean between September and December 1970 where she assisted the Bravyi after the latter's collision with the aircraft carrier on 9 November 1970. She was sold for scrap on 4 April 1972. Kalinin was placed in reserve on 1 May 1956, and was restored to the Navy List on 1 December 1957 before being disarmed and converted into a floating barracks on 6 February 1960. She was sold for scrap on 12 April 1963. Kaganovich was renamed Lazar Kaganovich on 3 August 1945 to distinguish her from Lazar's disgraced brother Mikhail Kaganovich. She was renamed Petropavlovsk on 3 August 1957 after Lazar Kaganovich was purged from the government after an unsuccessful coup against Nikita Khrushchev that same year. Her superstructure was badly damaged by a Force 12 typhoon on 19 September 1957 and she was deemed uneconomical to repair and sold for scrap on 6 February 1960.