Португальская Гвинея: История колонии (1588–1974)

Введение

Португальская Гвинея (Guiné Portuguesa), именовалась Заморской провинцией Гвинеи с 1951 по 1972 год, а затем Государством Гвинея с 1972 по 1974 год, являлась западноафриканской колонией Португалии с 1588 года до 10 сентября 1974 года, когда обрела независимость как Гвинея-Бисау.

Торговля рабами

Португальская корона поручила своим мореплавателям исследовать Атлантическое побережье Западной Африки в 1430-х годах в поисках источников золота. В то время торговля золотом контролировалась Марокко. Мусульманские караваны через Сахару также перевозили соль, колу, текстиль, рыбу, зерно и рабов. Мореплаватели впервые преодолели препятствие мыса Бохадор в 1437 году и смогли исследовать побережье Западной Африки до Сьерра-Леоне к 1460 году и начать колонизацию островов Кабо-Верде с 1456 года. Золото в конечном итоге поступало из верхних течений рек Нигер и Вольта, и португальская корона стремилась перенаправить торговлю золотом к побережью. Для контроля над торговлей золотом португальский король приказал построить замок, названный Сан-Жорже-да-Мина (ныне замок Эльмина), на португальском Золотом побережье в 1482 году, а также другие торговые посты. Португальское правительство основало Гвинейскую компанию для торговли и установления цен на товары.

Этот регион был источником примерно 150 000 африканских рабов, перевезенных португальцами до 1500 года, преимущественно из Верхней Гвинеи. Часть из них использовалась для выращивания хлопка и индиго на ранее необитаемых островах Кабо-Верде. Португальские торговцы и изгнанники проникали в реки и притоки Верхней Гвинеи, формируя мулатское население, говорившее на креольском языке, основанном на португальском, который служил лингва франка. Однако после 1500 года большинство португальских интересов, как в отношении золота, так и рабов, переместились южнее, на Золотое побережье. В начале XVII века португальцы вывозили рабов из Верхней Гвинеи из Сантьяго на Кабо-Верде, а из Гвинейского залива – с острова Сан-Томе. В 1630-х и 1640-х годах голландцы вытеснили португальцев с большей части Золотого побережья. Португальцы сохранили плацдарм в Сан-Жоао-де-Ажуда в Бенине, ныне известном как Уида, поскольку до 1750-х годов они предпочитали приобретать рабов из Гвинейского залива, а не из Верхней Гвинеи. В XVII веке французы основали базы в Сен-Луи, Сенегал, англичане – на острове Кунта-Кинте на реке Гамбия, а голландцы – в Горе. Очень слабое португальское положение в Верхней Гвинее было укреплено первым маркизом де Помбал, который способствовал поставкам рабов из этого региона в провинции Грао-Пара и Мараньян в северной Бразилии. Между 1757 и 1777 годами было перевезено более 25 000 рабов из "рек Гвинеи", что приблизительно соответствовало Португальской Гвинее и частям Сенегала, хотя этот регион в значительной степени игнорировался португальцами в течение предыдущих 200 лет. Бисау, основанный в 1765 году, стал центром португальского контроля. Британский интерес к этому району привел к кратковременной попытке в 1790-х годах установить базу на острове Болама, которая не выявила признаков постоянного португальского присутствия. Британские поселенцы отступили в 1793 году, а португальцы официально заняли остров в 1837 году. Даже после португальской претензии в 1837 году афропортугальцы жили и работали там вместе с афробританцами из Сьерра-Леоне, поскольку Великобритания не отказалась от своих претензий на Боламу до 1870 года. Отмена работорговли Великобританией в 1807 году дала работорговцам Гвинеи практически монополию на торговлю рабами из Западной Африки в Бразилию. Хотя правительства Бразилии и Португалии договорились в 1830-х годах прекратить эту торговлю, она, вероятно, продолжалась на уровне XVIII века до 1850 года, когда британцы оказали давление на Бразилию, чтобы она ввела существующий запрет на ввоз рабов. Последняя крупная партия западноафриканских рабов прибыла в Бразилию в 1852 году.

This area was the source of an estimated 150,000 African slaves transported by the Portuguese before 1500, mainly from Upper Guinea. Some were used to grow cotton and indigo in the previously uninhabited Cape Verde islands. Portuguese traders and exiled criminals penetrated the rivers and creeks of Upper Guinea,
forming a mulatto population speaking a Portuguese based Creole language as a lingua franca. However, after 1500 most Portuguese interest, both for gold and slaves, centered further south in the Gold Coast. At the beginning of the 17th century, the Portuguese exported slaves from Upper Guinea from Santiago in Cape Verde, and those from the Gulf of Guinea from São Tomé Island. In the 1630s and 1640s, the Dutch drove the Portuguese from most of the Gold Coast. The Portuguese did retain a foothold at São João de Ajuda in Benin, now called Ouidah, since before the 1750s they preferred to acquire slaves from the Gulf of Guinea rather than Upper Guinea. In the 17th century, the French established bases at Saint Louis, Senegal, the English at Kunta Kinteh Island on the Gambia River and Dutch at Gorée. The very weak Portuguese position in Upper Guinea was strengthened by the first Marquess of Pombal who promoted the supply of slaves from this area to the provinces of Grão Pará and Maranhão in northern Brazil. Between 1757 and 1777, over 25,000 slaves were transported from the “Rivers of Guinea”, which approximated Portuguese Guinea and parts of Senegal, even though this area had been largely neglected by the Portuguese for the previous 200 years. Bissau, founded in 1765, became the centre of Portuguese control. British interest in the area led to a brief attempt in the 1790s to establish a base on the island of Bolama, which showed no evidence of continuous Portuguese presence. The British settlers pulled back in 1793 and the Portuguese officially occupied the island in 1837. Even after the Portuguese claim in 1837, Afro Portuguese lived and worked there alongside Afro British from Sierra Leone, since Britain did not relinquish its claim to Bolama until 1870. The abolition of the slave trade by Britain in 1807 gave the slave traders of Guinea a virtual monopoly over the West Africa slave trade with Brazil. Although the Brazilian and Portuguese governments agreed in the 1830s to stop this traffic, it probably continued at 18th century levels until after 1850, when the British pressured Brazil to enforce its existing ban on the import of slaves. The last significant consignment of West African slaves reached Brazil in 1852.

Позднее колониальное время

Интерес Великобритании к региону Верхней Гвинеи ослаб с окончанием британской работорговли в 1807 году и сосредоточился на Сьерра-Леоне после оставления поселения на острове Болома. В начале XIX века португальцы чувствовали себя в Бисау достаточно уверенно и рассматривали соседнюю береговую линию как свою. Их контроль был непрочным: на протяжении большей части XIX века португальское присутствие в Гвинее ограничивалось главным образом реками Гвинеи, поселениями Бисау, Кашеу и Зигуиншор (последний сейчас находится в Сенегале). В других местах оно поддерживалось местными креолами и жителями островов Кабо-Верде, владевшими небольшими плантациями (Понтус), при незначительной официальной поддержке. Существование плантаций, принадлежавших французам и сенегальцам, создавало риск французских претензий к югу от реки Касаманс. После Берлинской конференции 1885 года, введшей принцип эффективной оккупации, переговоры с Францией привели к потере ценного региона Казаманс в пользу Французской Западной Африки. В обмен Франция согласилась с границами Португальской Гвинеи. Португалия занимала около полудюжины прибрежных или речных опорных пунктов, контролируя часть морской торговли, но не большую часть населения. Однако в 1892 году Португалия сделала Гвинею отдельным военным округом для укрепления своей оккупации. Если бы доктрина эффективной оккупации была столь же значима в 1870 году, как после 1884 года, Португалия могла бы также потерять Боламу в пользу Великобритании. Однако в 1868 году Великобритания и Португалия согласились на международный арбитраж. Президент Соединенных Штатов Америки Улисс Грант выступил в качестве арбитра и в 1870 году передал остров Португалии. Неустойчивое финансовое положение и военная слабость Португалии угрожали ее способности удерживать свои колонии. В 1891 году Антониу Жозе Энеш, министр морского дела и колоний, рационализировал налоги и предоставил концессии в Гвинее, в основном иностранным компаниям, для увеличения экспорта. Увеличение доходов должно было финансировать постепенное расширение контроля, которое обеспечило бы Португалии налоговые поступления от торговли и местного населения. Однако скромное увеличение государственных доходов в период с 1895 по 1910 год не покрывало расходы на войска, используемые для сбора налогов. Политика Энеша в значительной степени провалилась; сопротивление продолжалось во внутренних районах, на островах и на побережье. Однако после начала военной оккупации Португалия упорствовала, надеясь на будущие выгоды. После падения португальской монархии в 1910 году новая республика создала министерство колониального управления. Доходы Гвинеи увеличились благодаря росту цен на арахис, улучшению сбора налогов и профициту бюджета. В 1913–1915 годах Жуан Тейшейра Пинту использовал войска аскари для установления португальского правления и подавления сопротивления налогу на хижины, уничтожая деревни и захватывая скот, что привело к бегству многих в Сенегал или в леса. Затраты на содержание его войск и связанные с этим бюджетные дефициты привели к его отзыву в 1915 году. Хотя Первая мировая война увеличила мировой спрос на тропические продукты и стимулировала экономику Гвинеи, послевоенной спад и частые политические кризисы вызвали глубокую рецессию. К 1926 году, ко времени военного переворота в Португалии, большая часть Гвинеи была оккупирована, управлялась и облагалась налогами, но ее доходов было недостаточно для покрытия расходов на управление, не говоря уже об их расширении. Когда Эштаду Нову в 1935–1936 годах ввел полицию на островах Биссагос, он завершил контроль над Гвинеей. В период с 1930-х по 1960-е годы колония была заброшенным захолустьем, экономическое значение которого заключалось в поставке Португалии примерно трети ее растительного масла из арахиса. Не было ясно, достаточно ли ее населения, около 500 000 человек в 1950 году, для выращивания достаточного количества арахиса для оплаты импорта и управления, и при этом обеспечения продовольствием своего населения. В 1951 году, из-за антиколониальной критики в Организации Объединенных Наций, португальское правительство переименовало все португальские колонии, включая Португальскую Гвинею, в заморские провинции (Províncias Ultramarines). Развитие оставалось в значительной степени заброшенным до начала войны за независимость страны. Один патерналистский губернатор, Сарменту Родригес, обещал развивать сельское хозяйство, инфраструктуру и здравоохранение, но мало что сделал для борьбы с ростом сонной болезни в 1940-х и 1950-х годах. Гвинея получила незначительные государственные инвестиции в рамках первого португальского плана заморского развития (1953–1958 гг.), а второй план (1959–1964 гг.) был сосредоточен на ее городах. Достаточное количество сельских медицинских пунктов не было создано до программы генерала Спинолы 1968–1973 годов. Предоставление государственного образования было ограничено: в 1959 году в Гвинее было около 200 начальных школ с 13 500 учениками и 36 школ после начального образования, в основном для детей португальских граждан и городских ассимилядос, с 1300 учениками. Эти школы никогда не были особенно доступны для коренного населения, и в начальную школу посещало всего около девятнадцати процентов детей школьного возраста. Уровень грамотности был низким, по оценкам, 99 процентов населения были неграмотными в 1950 году, что делало Гвинею самой неграмотной португальской территорией в Африке.

Britain's interest in the Upper Guinea region declined with the end of the British slave trade in 1807 and became focused on Sierra Leone after the Boloma Island settlement was abandoned. At the start of the 19th century, the Portuguese felt reasonably secure in Bissau and regarded the neighboring coastline as their own. Their control was tenuous: for much of the 19th century the Portuguese presence in Guinea was mainly limited to the rivers of Guinea, the settlements of Bissau, Cacheu and Ziguinchor (the last now in Senegal). Elsewhere it was preserved, with little official assistance, by local Creole people and Cape Verde islanders, who owned small plantations (Pontus). The existence of plantations run by the French and Senegalese brought a risk of French claims south of the Casamance River. After the Berlin Conference of 1885 introduced the principle of effective occupation, negotiations with France led to the loss of the valuable Casamance region to French West Africa. In exchange, the French agreed to Portuguese Guinea's boundaries. Portugal occupied half a dozen coastal or river bases, controlling some maritime trade, but not much of the population. However, in 1892, Portugal made Guinea a separate military district, to promote its occupation. Had the doctrine of effective occupation been as prominent in 1870 as after 1884, Portugal might also have lost Bolama to Britain. However, Britain and Portugal agreed in 1868 to international arbitration. President Ulysses S. Grant of the United States of America acted as arbiter, and in 1870 awarded the island to Portugal. Portugal's precarious financial position and military weakness threatened its ability to retain its colonies. In 1891, António José Enes, Minister of Marine and Colonies, rationalized taxes and granted concessions in Guinea, mainly to foreign companies, to increase its exports. The increased revenue was intended to fund a gradual expansion of control that would give Portugal tax revenue from trade and the indigenous people. The modest increase in government income between 1895 and 1910 did not cover the cost of the troops used to impose the taxes, however. Enes' policies largely failed; resistance continued in the interior, on the islands, and at the coast. However, once military occupation had begun, Portugal persisted, hoping for future benefits. After the Portuguese monarchy fell in 1910, the new republic set up a ministry for colonial administration. Guinea's income increased as peanut prices rose, tax collection improved and its budget showed a surplus. Between 1913 and 1915, João Teixeira Pinto used Askari troops to impose Portuguese rule and crush resistance to the hut tax by destroying villages and seizing cattle, causing many to flee to Senegal or into the forests. The cost of maintaining his forces and the resulting budget deficits led to his recall in 1915. Although the First World War increased world demand for tropical products and stimulated Guinea's economy, a post war slump, and frequent political crises created a deep recession. By the 1926 military uprising in Portugal, most of Guinea was occupied, administered, and taxed, but its revenue was not enough to pay for its administration, much less to expand it. When the Estado Novo imposed police on the Bissagos Islands in 1935–36, it completed its control of Guinea. Between the 1930s and 1960s, the colony was a neglected backwater, whose only economic significance was to supply Portugal with about one third of its vegetable oil, from peanuts. It was unclear if its population of about 500,000 in 1950 was large enough to grow enough peanuts to pay for its imports and administration, and still grow food for its population. In 1951, because of anti colonialist criticism in the United Nations, the Portuguese government renamed all of Portugal's colonies, including Portuguese Guinea, as overseas provinces (Províncias Ultramarines). Development was largely neglected before the start of the country's independence war. One paternalistic governor, Sarmento Rodrigues, promised to develop agriculture, infrastructure, and health, but did little to fight the upsurge in sleeping sickness in the 1940s and 1950s. Guinea saw little public investment in the first Portuguese Overseas Development Plan (1953–58), and a second plan (1959–64) concentrated on its towns. Adequate rural health clinics were not provided until General Spínola's program of 1968–73. Public education provided was limited: in 1959 Guinea had some 200 primary schools with 13,500 pupils and 36 post primary schools, mainly for the children of Portuguese citizens and urban assimilados, with 1,300 pupils. These schools were never particularly accessible to native inhabitants, and only around nineteen percent of school age children attended primary school. Literacy rates suffered, with an estimated 99 percent of the population illiterate in 1950, making Guinea the most illiterate Portuguese territory in Africa.

Движение за независимость

Борьба за независимость началась в 1956 году, когда Амилкар Кабрал основал Африканскую партию за независимость Гвинеи и Кабо-Верде (PAIGC). Первоначально PAIGC организовала серию забастовок городских рабочих, особенно тех, кто работал в порту и речном транспорте. Однако 3 августа 1959 года были убиты пятьдесят бастующих докеров, и после этого PAIGC изменила стратегию, отказавшись от публичных демонстраций и сосредоточившись на организации сельского населения. В 1961 году, после того как чисто политическая кампания за независимость не принесла существенных результатов, PAIGC перешла к партизанской тактике. Несмотря на то, что силы PAIGC значительно уступали португальским войскам по численности (около 30 000 португальцев против примерно 10 000 партизан), у них были безопасные убежища за границей, в Сенегале и Гвинее, обе недавно обрели независимость от французского правления. Конфликт в Португальской Гвинее между партизанами PAIGC и португальской армией был самым ожесточенным и разрушительным в ходе Португальской колониальной войны, и ряд коммунистических стран оказывали партизанам поддержку оружием и военной подготовкой. К 1973 году PAIGC контролировала большую часть внутренних районов страны, в то время как прибрежные и устьевые города, включая основные населенные и экономические центры, оставались под контролем Португалии. 24 сентября 1973 года партизаны PAIGC провозгласили независимость Гвинеи-Бисау в городе Мадина-ду-Боэ, расположенном в самой юго-восточной части территории, недалеко от границы с соседней Гвинеей. После революции гвоздик 1974 года в Лиссабоне и обретения независимости Португальской Гвинеи, 7 447 африканских солдат Гвинеи-Бисау, служивших в португальских отрядах коммандос и ополчении, были расстреляны по приказу PAIGC. Марселино да Мата, офицер португальской армии, родившийся в Португальской Гвинее, известный своей храбростью и героизмом в Португальской колониальной войне, участвовавший в 2412 операциях коммандос и ставший самым награжденным португальским военным офицером в истории португальской армии, избежал этой участи лишь благодаря тому, что находился на территории континентальной Португалии на лечении.

The fight for independence began in 1956, when Amílcar Cabral founded the African Party for the Independence of Guinea and Cape Verde (PAIGC). At first, PAIGC organised a series of strikes by urban workers, especially those working in the port and river transport. But on 3 August 1959, fifty striking dockworkers were killed, and after this, the PAIGC changed strategy, avoiding public demonstrations and concentrating instead on organising the rural peasants. In 1961, after a purely political campaign for independence had made little progress, the PAIGC adopted guerrilla tactics. While heavily outnumbered by Portuguese troops (approximately 30,000 Portuguese to some 10,000 guerrillas), the PAIGC had safe havens over the border in Senegal and Guinea, both recently independent of French rule. The conflict in Portuguese Guinea between the PAIGC guerrillas and the Portuguese Army was the most intense and damaging of the Portuguese Colonial War, and several communist countries supported the guerrillas with weapons and military training. By 1973 the PAIGC controlled most of the interior of the country, while the coastal and estuary towns, including the main population and economic centres remained under Portuguese control. The PAIGC guerrillas declared the independence of Guinea Bissau on September 24, 1973, in the town of Madina do Boe in the southeasternmost area of the territory, near the border with neighbouring Guinea. Demobilized by the departing Portuguese military authorities after the 1974 Carnation Revolution in Lisbon and the independence of Portuguese Guinea, a total of 7,447 Guinea Bissauan African soldiers who had served in Portuguese native commando forces and militia were summarily executed by the PAIGC. Marcelino da Mata, a Portuguese Army officer born in Portuguese Guinea, known for bravery and heroism in the Portuguese Colonial War, who had participated in 2412 commando operations and became the most decorated Portuguese military officer in the history of the Portuguese Army, managed to escape this fate only because he was in mainland Portugal for medical care.

Ранняя колониальная экономика

В 1430-х годах торговлей с Западной Африкой контролировали мусульманские государства на северном побережье Африки. Мусульманские торговые пути через Сахару, существовавшие на протяжении веков, перевозили соль, колу, текстиль, рыбу, зерно и рабов. По мере расширения влияния португальцев вдоль побережья Мавритании, Сенегамбии к 1445 году и Гвинеи, они создавали торговые фактории. Вместо прямой конкуренции с мусульманскими торговцами, они увеличили объём торговли через Сахару. Спрос на африканских рабов в качестве домашней прислуги в Европе и на сахарных плантациях Средиземноморья был крайне невелик. Однако португальцы обнаружили, что могут получать значительную прибыль в золоте, перевозя рабов из одной фактории в другую вдоль атлантического побережья Африки. Португальцы столкнулись с укоренившимися мусульманскими торговцами вдоль африканского побережья вплоть до Биафры, а мусульманские купцы испытывали высокий спрос на рабов для использования в качестве носильщиков на транссахарских маршрутах и для продажи в исламских странах. На протяжении большей части периода португальского присутствия жители Португальской Гвинеи занимались натуральным хозяйством. К XIX веку прибрежные народы баланта, жившие вне португальского контроля, развили сложную систему сельского хозяйства, выращивая рис на мелиорированных прибрежных болотах. Большая часть этого риса экспортировалась в соседние территории, особенно после того, как местные сорта риса были заменены импортными. В этот период народ баланта также участвовал в работорговле. Еще одной культурой, получившей развитие в этот период, был арахис, и экспорт арахиса из Португальской Гвинеи начался в середине XIX века. Поскольку интенсивное плантационное земледелие приводило к истощению плодородия почвы, арахис обычно выращивали крестьяне в районах, контролируемых португальцами, которые смешивали его с продовольственными культурами и соблюдали севооборот.

Позднейшая колониальная экономика

До периода "Эштаду Нову" Португалия была слаба на международной арене, и более сильные державы вынудили её принять политику свободной торговли в своих колониях. "Эштаду Нову" заменил свободную торговлю протекционизмом и государственным вмешательством в экономику. Колонии должны были обеспечивать Португалию сырьём, иностранной валютой, налогами и рабочей силой, а также поглощать её промышленные товары и избыточное население. Хотя в конце XIX века в Гвинее производилось некоторое количество каучука, основными экспортными товарами были растительные масла и рис баланта. Внутренний рынок был небольшим и не привлекал колонистов. Большая часть земли и населения была занята производством продовольствия, и страна не могла генерировать достаточный экспорт для поддержки колониальной бюрократии и растущего населения Бисау и других городов, а также для улучшения социального благосостояния своего народа. Экспорт арахиса вырос с 5000 тонн в 1910 году до 20 000 тонн в 1925 году. В период "Эштаду Нову" экспорт в среднем составлял почти 30 000 тонн в год в 1939–1945 годах, увеличившись до 35 000 тонн в период с 1946 по 1955 год, но снизившись в следующем десятилетии из-за падения цен. Торговля арахисом улучшила платёжный баланс Гвинеи до середины 1950-х годов, но оказала незначительное влияние на экономическое и социальное благосостояние её населения, поскольку "Эштаду Нову" предоставил монополию на импорт и экспорт португальскому конгломерату Companhia União Fabril. До 1942 года производители получали цены, соответствующие мировым, но затем они снизились. Принудительный труд использовался редко, но африканцев обязывали выращивать арахис. Однако у "Эштаду Нову" не хватало достаточных принудительных полномочий для обеспечения желаемого уровня производства арахиса, если это ограничивало производство риса для продовольствия. Отсутствие экспортных культур, приносящих доход, означало, что португальская администрация не могла увеличить свои доходы или свой авторитет, что приводило к самоограничивающемуся циклу. Низкие цены на экспорт и быстрый рост импорта после 1958 года привели к ухудшению торгового дефицита в течение 1960-х годов. Экспорт покрывал 42% стоимости импорта в 1964 году, но только 20% в 1968 году. Выращивание риса для продовольственных нужд расширилось в 1950-х и 1960-х годах, сократив площадь, доступную для товарных культур. Миграция баланта из северной Гвинеи на юг для выращивания риса усилилась в 1920-х годах. Выращивание риса баланта значительно увеличилось в 1930-х и 1940-х годах, но государство предоставило европейцам или жителям Кабо-Верде право собственности на "понты". Они скупали рис у фермеров по фиксированным низким ценам и экспортировали большую его часть, поэтому к 1950-м годам на юге Гвинеи возник дефицит риса. Десятилетие до 1973 года было отмечено войной. В 1953 году обрабатывалось около 410 000 гектаров, но только 250 000 гектаров в 1972 году, и многие фермеры бежали из Гвинеи или в Бисау и другие города. Снижение производства продовольствия и потеря многих рисовых полей привели к широко распространённому недоеданию и болезням. Агрономическое исследование Гвинеи, проведённое Амилкаром Кабралом, содержало серьёзную критику политики "Эштаду Нову". Его беспокоил акцент на арахисе, фактически равносильный монокультуре, и отказ от традиционных методов, но он выступал за государственный контроль и коллективизацию, а не за мелкое фермерское хозяйство.

Before the Estado Novo period, Portugal was weak internationally and stronger powers forced it to adopt free trade policies in its colonies. The Estado Novo replaced free trade with protectionism and state economic intervention. The colonies were to provide Portugal with raw materials, foreign exchange, taxes and labour, and absorb its manufactures and surplus people. Although Guinea produced some rubber at the end of the 19th century, its main exports were vegetable oils and Balanta rice. It had a small domestic market and was unattractive to colonists. Most of its land and people were engaged in food production and it could not generate sufficient exports to support the colonial bureaucracy and the increasing population in Bissau and other towns, nor to promote its peoples’ social welfare. Peanut exports rose from 5,000 tons in 1910 to 20,000 tons in 1925. Under the Estado Novo exports averaged almost 30,000 tons a year in 1939–45, rising to 35,000 tons between 1946 and 1955, but falling in the next decade because of falling prices. The peanut export trade improved Guinea's balance of payments up to the mid 1950s but had little effect on its peoples’ economic or social welfare, as the Estado Novo granted an import and export trade monopoly to a Portuguese conglomerate, Companhia União Fabril. Until 1942 growers received prices at world levels, but they then declined. Forced labour was rarely used, but Africans were obliged to plant peanuts. However, the Estado Novo lacked sufficient coercive powers to force the peanut production it wanted, if this limited the production of rice for food. The lack of taxable export crops meant that the Portuguese administration remained unable to increase its income or its authority, in a self limiting cycle. Low prices for exports and a rapid increase in imports after 1958 led to worsening trade deficits throughout the 1960s. Exports covered 42% of the cost of imports in 1964, but only 20% in 1968. Growing rice for food expanded in the 1950s and 1960s, reducing the land available for cash crops. Migration of Balanta from northern Guinea to the south to cultivate rice intensified in the 1920s. Balanta rice cultivation greatly increased in the 1930s and 1940s, but the state granted legal title to the pontas to Europeans or Cape Verdeans. These bought rice from the farmers at fixed low prices and exported much of it, so by the 1950s the south of Guinea had a rice shortage. The decade up to 1973 was dominated by the war. In 1953, some 410,000 hectares were cultivated, but only 250,000 hectares in 1972, and many farmers fled from Guinea or to Bissau and other towns. Reduced food production and the loss of many rice paddies led to widespread malnutrition and disease. An agronomic survey of Guinea by Amílcar Cabral contained a major critique of Estado Novo policies. He was concerned about the emphasis on peanuts, amounting to virtual monoculture, and abandonment of traditional techniques, but he urged state control and collectivisation, not smallholder farming.