История Ганы: от древних империй к современному государству

Введение

История африканской страны Гана.

Территория Республики Гана (в то время Золотого побережья) стала известна в Европе и Аравии как Империя Гана по имени её императора, Ганы. Географически древняя Империя Гана располагалась примерно в 800 километрах к северу и западу от современного государства Гана и контролировала территории в районе реки Сенегал и к востоку в сторону рек Нигер, на территории современного Сенегала, Мавритании и Мали. Империя, по-видимому, распалась после завоевания в 1076 году генералом Альморавидов Абу Бакром ибн Умаром. Уменьшенное королевство продолжало существовать после окончания правления Альморавидов, а затем было включено в состав последующих сахельских империй, таких как Империя Мали. Примерно в то же время, к югу от Империи Мали, на территории современной северной Ганы, возникло Королевство Дагбон. Децентрализованные государства, управляемые тиндаамба, были объединены в королевство. Из Дагбона впоследствии возникло множество подкоролевств, включая королевства Мосси в Буркина-Фасо и королевство Буна в Кот-д’Ивуаре. Дагбон стал пионером в создании первых учебных заведений Ганы, включая университетский город, и системы письменности до прибытия европейцев. К концу классической эпохи в Западной Африке сформировались более крупные региональные королевства, одним из которых было Королевство Гана, расположенное к северу от современной территории Ганы. Перед своим падением в начале X века аканцы мигрировали на юг и основали несколько национальных государств вокруг своих матрикланов, включая первую империю государства Боно, основанную в XI веке, в честь которой назван регион Бронг-Ахафо (Боно-Ахафо). Народ Моле-Дагбон, основавший первые централизованные политические королевства Ганы, мигрировал от озера Чад на территорию современной Ганы. Позже считается, что этнические группы аканов, такие как ашанти, акваму, акьем, штат Фанте и другие, возможно, берут свои корни из первоначального поселения государства Боно в Боно-Мансо. Правительство королевства Ашанти первоначально функционировало как рыхлая сеть, а затем превратилось в централизованную имперскую монархию с развитой, высокоспециализированной бюрократией, сосредоточенной в столице Кумаси.

The area of the Republic of Ghana (the then Gold Coast) became known in Europe and Arabia as the Ghana Empire after the title of its Emperor, the Ghana. Geographically, the ancient Ghana Empire was approximately 500 miles (800 km) north and west of the modern state of Ghana, and controlled territories in the area of the Sénégal River and east towards the Niger rivers, in modern Senegal, Mauritania and Mali. The empire appears to have broken up following the 1076 conquest by the Almoravid General Abu Bakr Ibn Umar. A reduced kingdom continued to exist after Almoravid rule ended, and the kingdom was later incorporated into subsequent Sahelian empires, such as the Mali Empire. Around the same time, south of the Mali empire in present day northern Ghana, the Kingdom of Dagbon emerged. The decentralised states ruled by the tindaamba were unified into a kingdom. Many sub kingdoms would later arise from Dagbon including the Mossi Kingdoms of Burkina Faso and Bouna Kingdom of Ivory Coast. Dagbon pioneered Ghana's earliest learning institutions, including a university town, and a writing system prior to European arrival. Toward the end of the classical era, larger regional kingdoms had formed in West Africa, one of which was the Kingdom of Ghana, north of what is today the nation of Ghana. Before its fall at the beginning of the 10th century, Akans migrated southward and founded several nation states around their matriclans, including the first empire of Bono state founded in the 11th century and for which the Brong Ahafo (Bono Ahafo) region is named. The Mole Dagbon people, who founded the earliest centralised political kingdoms of Ghana, migrated from Lake Chad to present day Ghana. Later, Akan ethnic groups such as the Ashanti, Akwamu, Akyem, Fante state and others are thought to possibly have roots in the original Bono state settlement at Bono Manso. The Ashanti kingdom's government operated first as a loose network and eventually as a centralized empire kingdom with an advanced, highly specialized bureaucracy centred on the capital Kumasi.

Ранняя история

К концу XVI века большинство этнических групп, составляющих современное население Ганы, поселились в своих нынешних местах обитания. Археологические находки в прибрежной зоне свидетельствуют о том, что эта территория была заселена еще в бронзовом веке (ок. 2000 г. до н.э.), однако эти общества, основанные на рыболовстве, оставили немного следов. Археологические исследования также указывают на то, что центральная Гана к северу от лесной зоны была обитаема уже 3000–4000 лет назад. Эти миграции были частично обусловлены формированием и распадом ряда крупных государств в западном Судане (регион к северу от современной Ганы, дренируемый рекой Нигер). Строго говоря, «Гана» было титулом короля, но арабы, оставившие письменные свидетельства о королевстве, использовали этот термин для обозначения как самого короля, так и столицы, и государства в целом. Берберский историк и географ IX века Аль-Якуби описывал древнюю Гану как одно из трех наиболее организованных государств в регионе. Ее правители славились своим богатством в золоте, роскошью своих дворов и умениями воина и охотника. Они также были мастерами торговли золотом, что привлекало североафриканских купцов в западный Судан. Военные успехи этих и последующих правителей западного Судана, а также их контроль над золотодобывающими рудниками региона, являлись основой их исторических взаимоотношений с купцами и правителями Северной Африки и Средиземноморья. Развитие торговли стимулировало становление ранних государств акан, расположенных на торговом пути к золотым приискам, в лесной зоне на юге. Сам лес был малонаселен, но народы, говорящие на языке акан, начали переселяться туда к концу XV века, с появлением культур из Юго-Восточной Азии и Нового Света, которые могли адаптироваться к лесным условиям. К этим новым культурам относились сорго, бананы и маниока. К началу XVI века европейские источники упоминали о существовании богатых золотом государств акан и Твифу в долине реки Офин. Хотя правители государств Дагомба обычно не были мусульманами, они брали с собой или приветствовали мусульман в качестве писцов и целителей. В результате их присутствия ислам оказал влияние на север, а мусульманское влияние распространялось благодаря деятельности купцов и духовенства. В широком поясе пересеченной местности между северными границами государства Дагомба, находившегося под влиянием ислама, и южными форпостами королевств Мосси (современной северной Ганы и южной Буркина-Фасо) жили народы, не вошедшие в состав Дагомбы. Среди этих народов были земледельцы кассена. Они жили в так называемом сегментированном обществе, связанном родственными узами и управляемом старейшиной клана. Торговля между государствами акан и королевствами Мосси на севере проходила через их земли, подвергая их исламскому влиянию и набегам более сильных правителей.

By the end of 16th century, most of the ethnic groups constituting the modern Ghanaian population had settled in their present locations. Archaeological remains found in the coastal zone indicate that the area has been inhabited since the Bronze Age (ca. 2000 BC), but these societies, based on fishing, have left few traces. Archaeological work also suggests that central Ghana north of the forest zone was inhabited as early as 3,000 to 4,000 years ago. These migrations resulted in part from the formation and disintegration of a series of large states in the western Sudan (the region north of modern Ghana drained by the Niger River). Strictly speaking, Ghana was the title of the king, but the Arabs, who left records of the kingdom, applied the term to the King, the capital, and the state. The 9th century Berber historian and geographer Al Yaqubi described ancient Ghana as one of the three most organized states in the region. Its rulers were renowned for their wealth in gold, the opulence of their courts, and their warrior/hunting skills. They were also masters of the trade in gold, which drew North African merchants to the western Sudan. The military achievements of these and later western Sudanic rulers, and their control over the region's gold mines, constituted the nexus of their historical relations with merchants and rulers in North Africa and the Mediterranean. The growth of trade stimulated the development of early Akan states located on the trade route to the goldfields, in the forest zone of the south. The forest itself was thinly populated, but Akan speaking peoples began to move into it toward the end of the 15th century, with the arrival of crops from South east Asia and the New World that could be adapted to forest conditions. These new crops included sorghum, bananas, and cassava. By the beginning of the 16th century, European sources noted the existence of the gold rich states of Akan and Twifu in the Ofin River Valley. Although the rulers of the Dagomba states were not usually Muslim, they brought with them, or welcomed, Muslims as scribes and medicine men. As a result of their presence, Islam influenced the north and Muslim influence spread by the activities of merchants and clerics. In the broad belt of rugged country between the northern boundaries of the Muslim influenced state of Dagomba, and the southernmost outposts of the Mossi Kingdoms (of present day northern Ghana and southern Burkina Faso), were peoples who were not incorporated into the Dagomba entity. Among these peoples were the Kassena agriculturalists. They lived in a so called segmented society, bound together by kinship tie, and ruled by the head of their clan. Trade between Akan kingdoms and the Mossi kingdoms to the north flowed through their homeland, subjecting them to Islamic influence, and to the depredations of those more powerful.

Государство Боно

Государство Боно (или Бономан) было торговым государством, созданным народом Боно, расположенным на территории современной южной Ганы. Они принадлежали к группе акан, говорящей на языке тви. Оно было основано примерно в одиннадцатом веке. Бономан представляло собой средневековое королевство акан на землях, которые сейчас являются регионами Боно, Боно-Восток и Ахафо, названными соответственно в честь Боно, Ахафо и восточного побережья Кот-д’Ивуара. Общепринято считать, что Бономан является прародиной подгрупп народа акан, которые в разное время мигрировали из государства, чтобы основать новые государства акан в поисках золота. Торговля золотом, начавшая процветать в Бономане уже в XII веке, стала источником власти и богатства аканов в регионе, начиная со Средних веков. Различные аспекты культуры акан берут начало в государстве Боно, включая зонты, используемые для королей, мечи государства, стулья или троны, золотых дел мастеров, кузнецов, ткачество кенте и золотые весы.

Империя Ашанти

Под руководством Оти Акентен (годы правления ок. 1630–1660), серия успешных военных операций против соседних государств акан привела к союзу с Ашанти большей прилегающей территории. В конце XVII века Осей Туту стал Асантеhene (королем Ашанти). При правлении Осея Туту конфедерация государств Ашанти была преобразована в империю со столицей в Кумаси. Последовала политическая и военная консолидация, в результате которой была прочно установлена централизованная власть. Золотой табурет остаётся почитаемым национальным символом традиционного прошлого и играет важную роль в ритуалах Ашанти. Осей Туту разрешил недавно завоеванным территориям, присоединившимся к конфедерации, сохранить свои обычаи и вождей, которым были предоставлены места в государственном совете Ашанти. Этот жест сделал процесс относительно лёгким и не нарушил устоявшийся порядок, поскольку большинство предыдущих завоеваний подчинили другие народы акан. В пределах ашантийских областей конфедерации каждое небольшое государство продолжало осуществлять внутреннее самоуправление, а его вождь тщательно охранял прерогативы государства от посягательств центральной власти. Однако, в вопросах, касающихся национальных интересов, различные общины подчиняли свои индивидуальные интересы центральной власти, что способствовало развитию прочного единства. Мампруси и Гонджа, находившиеся под влиянием Ашанти, были завоеваны во время правления Опоку Варе I (умер в 1750 году), преемника Осея Кофи Туту I. К 1820-м годам последовавшие правители расширили границы Ашанти на юг. Хотя северные завоевания связали Ашанти с торговыми путями через пустыню и в Хаусаланде на востоке, продвижение на юг привело Ашанти к контактам, иногда враждебным, с прибрежными фанте, а также с различными европейскими купцами, чьи форты усеивали Золотое побережье.

Ранние контакты с европейцами и торговля рабами

Когда в конце XV века на Золотое побережье прибыли первые европейские колонизаторы, многие местные жители стремились укрепить свои новообретенные территории и обосноваться в безопасной и постоянной среде. Изначально Золотое побережье не участвовало в экспортной работорговле, а, как отметил Ивор Уилкс, ведущий колониальный историк Ганы, аканцы приобретали рабов у португальских торговцев, действовавших в других частях Африки, включая Конго и Бенин, чтобы увеличить рабочую силу, необходимую для формирования государства, характерного для этого периода. К 1471 году португальцы достигли территории, которая стала известна как Золотое побережье, получившее такое название из-за обилия золота. Интерес португальцев к торговле золотом, слоновой костью и перцем настолько возрос, что в 1482 году они построили свой первый постоянный торговый пост на западном побережье современной Ганы. Эта крепость, Сан-Жорже-да-Мина (позже названная замком Эльмина), была возведена для защиты португальской торговли от европейских конкурентов и, после многочисленных перестроек и модификаций, до сих пор стоит. Португальское влияние на Золотом побережье оставалось прочным более века. В течение этого времени Лиссабон стремился монополизировать всю торговлю в регионе, передав ее в руки назначенных чиновников в Сан-Жорже, и применял силу, чтобы воспрепятствовать торговле на побережье англичанам, французам и фламандцам. К 1598 году голландцы начали торговать на Золотом побережье. К 1612 году голландцы построили форты в Коменде и Корманци. В 1637 году они захватили замок Эльмина у португальцев, а в 1642 году – Аксим (Форт Сент-Энтони). К середине XVII века к ним присоединились другие европейские торговцы, в основном англичане, датчане и шведы. Вдоль побережья располагалось более 30 фортов и замков, построенных голландскими, британскими и датскими купцами, главным образом для защиты своих интересов от других европейцев и пиратов. Золотое побережье стало местом наибольшей концентрации европейской военной архитектуры за пределами Европы. Иногда европейцы также оказывались вовлечены в конфликты с местными жителями, поскольку развивали торговые союзы с местными политическими властями. Эти союзы, часто сложные, предполагали как попытки европейцев привлечь или убедить своих ближайших союзников атаковать конкурирующие европейские порты и их африканских союзников, так и, наоборот, стремление различных африканских держав нанимать европейцев в качестве наемников в межгосударственных войнах или в качестве дипломатов для разрешения конфликтов. Форты строились, заброшенные, подвергались нападениям, захватывались, продавались и обменивались, и многие места в разное время выбирались для укрепленных позиций соперничающими европейскими державами. Эти предприятия возводили и обслуживали новые сооружения, поскольку компании вели свою торговую деятельность и защищали свои юрисдикции при различной степени государственной поддержки. Были также краткосрочные предприятия шведов и пруссаков. Эти государства поддерживали различные союзы с колониальными державами и друг с другом, что привело к войне 1806 года между ашанти и фанте, а также к продолжающейся борьбе империи ашанти против британцев, состоявшей из четырех англо-ашантийских войн. Датчане оставались там до 1850 года, когда покинули Золотое побережье. К последней четверти XIX века британцы получили контроль над всеми голландскими прибрежными фортами, став тем самым доминирующей европейской державой на Золотом побережье. Некоторые ученые оспаривают предположение о том, что правители Золотого побережья вели завоевательные войны исключительно с целью приобретения рабов для экспортного рынка. Например, ашанти вели войну в основном для умиротворения территорий, находящихся под их контролем, для взимания дани с подчиненных королевств и для обеспечения доступа к торговым путям, особенно к тем, которые связывали внутренние районы с побережьем. Отношения между европейцами и местным населением часто были напряженными, и недоверие приводило к частым столкновениям. Болезни приводили к большим потерям среди европейцев, занимавшихся работорговлей, но прибыль, получаемая от торговли, продолжала привлекать их. В 1807 году Великобритания использовала свою военно-морскую мощь и дипломатическое влияние, чтобы запретить своим гражданам торговлю рабами и начать кампанию по прекращению международной торговли. Вывод британских войск способствовал сокращению внешней работорговли. Импорт рабов в Соединенные Штаты был запрещен в 1808 году. Однако эти усилия не увенчались успехом до 1860-х годов из-за продолжавшегося спроса на рабочую силу на плантациях в Новом Свете. Другие ученые, однако, не согласны с Уильямсом, утверждая, что гуманитарные соображения, а также социальные и экономические факторы сыграли важную роль в прекращении африканской работорговли. На протяжении большей части XIX века ашанти, самое могущественное государство аканцев, стремились расширить свое правление и содействовать и защищать свою торговлю. Первое вторжение ашанти в прибрежные районы произошло в 1807 году; ашанти вновь двинулись на юг в 1811 и 1814 годах. Эти вторжения, хотя и не были решающими, нарушили торговлю и угрожали безопасности европейских фортов. Местные британские, голландские и датские власти были вынуждены пойти на компромисс с ашанти, и в 1817 году Африканская компания торговцев подписала договор о дружбе, признававший права ашанти на суверенитет над обширными территориями побережья и его населением. Прибрежные народы, в основном некоторые из фанте и жители нового города Аккра, стали полагаться на британскую защиту от вторжений ашанти, но возможности торговых компаний обеспечить эту безопасность были ограничены. Британская корона распустила компанию в 1821 году, передав полномочия по управлению британскими фортами на Золотом побережье Чарльзу МакКарти, губернатору Сьерра-Леоне. Британские форты и Сьерра-Леоне оставались под общим управлением в течение первой половины века. Мандат МакКарти заключался в установлении мира и прекращении работорговли. Он стремился достичь этого, поощряя прибрежные народы противостоять правлению Кумаси и закрывая основные дороги к побережью. Однако продолжались инциденты и спорадические военные действия. В 1823 году вспыхнула Первая англо-ашантийская война, которая продолжалась до 1831 года. С точки зрения ашанти, британцы не смогли контролировать деятельность своих местных прибрежных союзников. Поощрение МакКарти прибрежной оппозиции ашанти и последовавшая за этим британская военная атака в 1824 году еще больше убедили власти ашанти в том, что европейцы, особенно британцы, не уважают ашанти. Практически вся Западная Африка состояла из рабовладельческих обществ, в которых война за захват новых рабов – и, возможно, продажу их странствующим торговцам рабами – была хорошо устоявшейся экономической, социальной и политической ситуацией. Миссионеры в первую очередь нацелились на работорговлю, но настаивали на том, что как работорговля, так и традиционное рабство морально предосудительны. Они организовались для отмены торговли. Королевский флот преследовал трансокеанские рабовладельческие корабли, и торговля постепенно сошла на нет. Отмена рабства, однако, не положила конец принудительному труду детей. Первые миссионеры в доколониальной Гане представляли собой многорасовую смесь европейских, африканских и карибских пиетистов, нанятых Базельской миссией Швейцарии. Базельская миссия имела ограниченный бюджет и зависела от детского труда для многих рутинных операций. Дети были учениками миссионерских школ, которые делили свое время между общим образованием, религиозными занятиями и неоплачиваемым трудом. Базельская миссия поставила своей задачей облегчить тяжелые условия детского труда, налагаемые рабством, и долговую кабалу их родителей.

When the first European colonizers arrived in the late 15th century, many inhabitants of the Gold Coast area were striving to consolidate their newly acquired territories and to settle into a secure and permanent environment. Initially, the Gold Coast did not participate in the export slave trade, rather as Ivor Wilks, a leading colonial historian of Ghana, noted, the Akan purchased slaves from Portuguese traders operating from other parts of Africa, including the Congo and Benin in order to augment the labour needed for the state formation that was characteristic of this period. The Portuguese by 1471 had reached the area that was to become known as the Gold Coast, so named because it was an important source of gold. The Portuguese interest in trading for gold, ivory, and pepper so increased that in 1482 the Portuguese built their first permanent trading post on the western coast of present day Ghana. This fortress, São Jorge da Mina (later called Elmina Castle), was constructed to protect Portuguese trade from European competitors, and after frequent rebuildings and modifications, still stands. The Portuguese position on the Gold Coast remained secure for over a century. During that time, Lisbon sought to monopolize all trade in the region in royal hands, through appointed officials at São Jorge, and used force to prevent English, French, and Flemish efforts to trade on the coast. By 1598, the Dutch began trading on the Gold Coast. The Dutch built forts at Komenda and Kormantsi by 1612. In 1637 they captured Elmina Castle from the Portuguese and Axim in 1642 (Fort St Anthony). Other European traders joined in by the mid 17th century, largely English, Danes, and Swedes. The coastline was dotted by more than 30 forts and castles built by Dutch, British, and Danish merchants primarily to protect their interests from other Europeans and pirates. The Gold Coast became the highest concentration of European military architecture outside of Europe. Sometimes they were also drawn into conflicts with local inhabitants as Europeans developed commercial alliances with local political authorities. These alliances, often complicated, involved both Europeans attempting to enlist or persuade their closest allies to attack rival European ports and their African allies, or conversely, various African powers seeking to recruit Europeans as mercenaries in their inter state wars, or as diplomats to resolve conflicts. Forts were built, abandoned, attacked, captured, sold, and exchanged, and many sites were selected at one time or another for fortified positions by contending European nations. These enterprises built and manned new installations as the companies pursued their trading activities and defended their respective jurisdictions with varying degrees of government backing. There were short lived ventures by the Swedes and the Prussians. These nation states maintained varying alliances with the colonial powers and each other, which resulted in the 1806 Ashanti Fante War, as well as an ongoing struggle by the Empire of Ashanti against the British, the four Anglo Ashanti Wars. The Danes remained until 1850, when they withdrew from the Gold Coast. The British gained possession of all Dutch coastal forts by the last quarter of the 19th century, thus making them the dominant European power on the Gold Coast. Some scholars have challenged the premise that rulers on the Gold Coast engaged in wars of expansion for the sole purpose of acquiring slaves for the export market. For example, the Ashanti waged war mainly to pacify territories that were under Ashanti control, to exact tribute payments from subordinate kingdoms, and to secure access to trade routes—particularly those that connected the interior with the coast. Relations between the Europeans and the local populations were often strained, and distrust led to frequent clashes. Disease caused high losses among the Europeans engaged in the slave trade, but the profits realized from the trade continued to attract them. In 1807, Britain used its naval power and its diplomatic muscle to outlaw trade in slaves by its citizens and to begin a campaign to stop the international trade. The British withdrawal helped to decrease external slave trade. The importation of slaves into the United States was outlawed in 1808. These efforts, however, were not successful until the 1860s because of the continued demand for plantation labour in the New World. Other scholars, however, disagree with Williams, arguing that humanitarian concerns as well as social and economic factors were instrumental in ending the African slave trade. During most of the 19th century, Ashanti, the most powerful state of the Akan interior, sought to expand its rule and to promote and protect its trade. The first Ashanti invasion of the coastal regions took place in 1807; the Ashanti moved south again in 1811 and in 1814. These invasions, though not decisive, disrupted trade and threatened the security of the European forts. Local British, Dutch, and Danish authorities were all forced to come to terms with Ashanti, and in 1817 the African Company of Merchants signed a treaty of friendship that recognized Ashanti claims to sovereignty over large areas of the coast and its peoples. The coastal people, primarily some of the Fante and the inhabitants of the new town of Accra came to rely on British protection against Ashanti incursions, but the ability of the merchant companies to provide this security was limited. The British Crown dissolved the company in 1821, giving authority over British forts on the Gold Coast to Charles MacCarthy, governor of Sierra Leone. The British forts and Sierra Leone remained under common administration for the first half of the century. MacCarthy's mandate was to impose peace and to end the slave trade. He sought to do this by encouraging the coastal peoples to oppose Kumasi rule and by closing the great roads to the coast. Incidents and sporadic warfare continued, however. In 1823, the First Anglo Ashanti War broke out and lasted until 1831. From the Ashanti point of view, the British had failed to control the activities of their local coastal allies. MacCarthy's encouragement of coastal opposition to Ashanti and the subsequent 1824 British military attack further indicated to the Ashanti authorities that the Europeans, especially the British, did not respect Ashanti. Practically all of Western Africa consisted of slave societies, in which warfare to capture new slaves—and perhaps sell them to itinerant slave traders—was a well established economic, social, and political situation. The missionaries first of all targeted the slave trade, but they insisted that both the slave trade in the practice of traditional slavery were morally abhorrent. They organized to abolish the trade. The transoceanic slave ships were targeted by the Royal Navy, and the trade faded away. The abolition of slavery did not end the forced labor of children, however. The first missionaries to pre colonial Ghana, were a multiracial mixture of European, African, and Caribbean pietists employed by Switzerland's Basel Mission. The Basel Mission had tight budgets and depended on child labor for many routine operations. The children were students in the mission schools who split their time between general education, religious studies, and unpaid labor. The Basel Mission made it a priority to alleviate the harsh conditions of child labor imposed by slavery, and the debt bondage of their parents.

Британское правление Золотого побережья: колониальная эпоха

В 1830 году Лондонский комитет торговцев избрал капитана Джорджа Маклина президентом местного совета торговцев. Хотя его формальная юрисдикция была ограничена, достижения Маклина были значительными. Например, в 1831 году был заключен мирный договор с ашанти. Маклин также осуществлял надзор за прибрежным населением, проводя регулярные судебные заседания в Кейп-Косте, где наказывал виновных в нарушении общественного порядка. В период с 1830 по 1843 год, пока Маклин руководил делами на Золотом Берегу, столкновений с ашанти не произошло, а объем торговли, по сообщениям, увеличился втрое. Под управлением Маклина несколько прибрежных племен добровольно признали британскую протекцию. Хилл приступил к определению условий и ответственности своей юрисдикции над защищенными территориями. Он заключил специальный договор с рядом вождей фанти и других местных вождей, который стал известен как Бонд 1844 года. Этот документ обязывал местных лидеров передавать серьезные преступления под британскую юрисдикцию и заложил правовую основу для последующей британской колонизации. Военные столкновения между ашанти и фанти способствовали усилению британского влияния на Золотом Берегу, поскольку государства фанти, обеспокоенные деятельностью ашанти на побережье, подписали Бонд 1844 года в Фомене Аданси, что позволило британцам узурпировать судебную власть у африканских судов. Дополнительные прибрежные государства, а также другие государства, расположенные в глубине страны, в конечном итоге подписали Бонд, и британское влияние было принято, укреплено и расширено. В соответствии с условиями соглашения 1844 года британцы создали впечатление, что будут защищать прибрежные районы, таким образом, возник неофициальный протекторат. По мере роста ответственности за защиту местных союзников и управление делами прибрежного протектората, в 1850 году администрация Золотого Берега была отделена от администрации Сьерра-Леоне. Начиная с 1850 года прибрежные регионы все больше переходили под контроль губернатора британских фортов, которому помогали Исполнительный совет и Законодательный совет. Исполнительный совет был небольшим совещательным органом, состоящим из европейских чиновников, который рекомендовал законы и утверждал налоги с одобрения губернатора. В Законодательный совет входили члены Исполнительного совета и неофициальные члены, первоначально выбранные из числа британских коммерческих кругов. После 1900 года в Законодательный совет были добавлены три вождя и три других африканца, хотя включение африканцев из Ашанти и Северных территорий произошло гораздо позже. В апреле 1852 года местные вожди и старейшины собрались в Кейп-Косте, чтобы проконсультироваться с губернатором о способах увеличения доходов. С одобрения губернатора совет вождей учредил себя в качестве законодательного собрания. Утверждая свои резолюции, губернатор указал, что собрание вождей должно стать постоянным элементом конституционного механизма протектората, но собранию не было предоставлено никаких конкретных конституционных полномочий по принятию законов или взиманию налогов без согласия народа. Вторая англо-ашантийская война вспыхнула в 1863 году и продолжалась до 1864 года. В 1872 году британское влияние на Золотом Берегу еще больше возросло, когда Великобритания приобрела замок Эльмина, последний из голландских фортов вдоль побережья. Ашанти, которые на протяжении многих лет считали голландцев в Эльмине своими союзниками, тем самым потеряли свой последний торговый выход к морю. Чтобы предотвратить эту потерю и обеспечить продолжение поступления доходов от этого поста, ашанти предприняли свое последнее вторжение на побережье в 1873 году. После первоначальных успехов они, наконец, столкнулись с хорошо обученными британскими войсками, которые заставили их отступить за реку Пра. Последующие попытки договориться об урегулировании конфликта с британцами были отклонены командующим их войсками генерал-майором сэром Гарнетом Уолсли. Британцы вторглись в Ашанти со значительными военными силами, начав Третью англо-ашантийскую войну. Атака, начатая в январе 1874 года 2500 британскими солдатами и большим количеством африканских вспомогательных сил, привела к оккупации и сожжению Кумаси, столицы Ашанти. Хотя прибрежные народы не были в восторге от этого развития, народного сопротивления не было. Последующий мирный договор 1875 года требовал от ашанти отказаться от любых претензий на многие южные территории. Ашанти также должны были поддерживать дорогу в Кумаси открытой для торговли. С этого момента власть ашанти неуклонно ослабевала. Конфедерация медленно распадалась, поскольку зависимые территории отделились, а защищенные регионы перешли под британское правление. Это привело к Четвертой англо-ашантийской войне, которая продолжалась с 1894 по 1896 год. В 1896 году британские войска вторглись в Ашанти и свергли местного Асантехена, Премпеха I. Свергнутый лидер ашанти был заменен британским резидентом в Кумаси. Каждое государство ашанти управлялось как отдельная единица и несло ответственность перед губернатором Золотого Берега. В отличие от колонии Ашанти, Северные территории не были аннексированы. Однако, как и колония Ашанти, они были переданы под власть резидента-комиссара, который подчинялся губернатору Золотого Берега. Границы современной Ганы были определены в мае 1956 года, когда жители региона Вольта, известного как Британский мандат Тоголенд, проголосовали на плебисците о том, следует ли Тоголенду стать частью современной Ганы; Конгресс Тоголенда проголосовал против этого решения 42%, а 58% голосов высказались за интеграцию. Структура местного самоуправления уходит корнями в традиционные формы правления. Советы деревень вождей и старейшин отвечали за немедленные нужды отдельных населенных пунктов, включая традиционное право и порядок и общее благосостояние. Советы правили по согласию, а не по праву: хотя вождь избирался правящим классом, он продолжал править, пока его принимали его люди. Британские власти приняли систему косвенного правления для колониальной администрации, при которой традиционные вожди сохраняли власть, но получали указания от своих европейских руководителей. Косвенное правление было экономически эффективным (за счет сокращения числа необходимых европейских чиновников), минимизировало местное сопротивление европейскому правлению и гарантировало правопорядок. Хотя теоретически децентрализующее, на практике косвенное правление заставляло вождей обращаться в Аккру (столицу), а не к своему народу за решениями. Многие вожди, получившие награды, украшения и титулы рыцарей от правительственных комиссаров, стали считать себя правящей аристократией. В 1925 году провинциальные советы вождей были созданы во всех трех территориях колонии, отчасти для того, чтобы вожди имели общеколониальную функцию. Ордонанс о местном управлении 1927 года уточнил и регулировал полномочия и юрисдикцию вождей и советов. Ордонанс о местных органах власти 1935 года объединил центральное колониальное правительство и местные органы власти в единую систему управления. Новые местные органы власти, назначаемые губернатором, получили широкие полномочия в области местного самоуправления под надзором провинциальных комиссаров центрального правительства, которые следили за тем, чтобы их политика соответствовала политике центрального правительства. Провинциальные советы и усилия по их укреплению не пользовались популярностью. Даже по британским стандартам вождям не было предоставлено достаточно полномочий, чтобы быть эффективными инструментами косвенного правления. Некоторые ганцы считали, что реформы, увеличивая власть вождей за счет местной инициативы, позволили колониальному правительству избежать движения к какой-либо форме народного участия в управлении колонией. Были введены новые культуры. Ведущей культурой, возникшей в результате внедрения новой культуры, было кофе. Какао было завезено на Золотой Берег в 1879 году Тетте Кваши. Выращивание и земледелие какао широко распространились в восточной части Золотого Берега. Производство какао стало важной частью экономики Золотого Берега, а затем и экономики Ганы.

In 1830 a London committee of merchants chose Captain George Maclean to become president of a local council of merchants. Although his formal jurisdiction was limited, Maclean's achievements were substantial. For example, a peace treaty was arranged with the Ashanti in 1831. Maclean also supervised the coastal people by holding regular court in Cape Coast where he punished those found guilty of disturbing the peace. Between 1830 and 1843 while Maclean was in charge of affairs on the Gold Coast, no confrontations occurred with Ashanti, and the volume of trade reportedly increased threefold. Under Maclean's administration, several coastal tribes had submitted voluntarily to British protection. Hill proceeded to define the conditions and responsibilities of his jurisdiction over the protected areas. He negotiated a special treaty with a number of Fante and other local chiefs that became known as the Bond of 1844. This document obliged local leaders to submit serious crimes to British jurisdiction and laid the legal foundation for subsequent British colonization. Military confrontations between Ashanti and the Fante contributed to the growth of British influence on the Gold Coast, as the Fante states—concerned about Ashanti activities on the coast—signed the Bond of 1844 at Fomena Adansi, that allowed the British to usurp judicial authority from African courts. Additional coastal states as well as other states farther inland eventually signed the Bond, and British influence was accepted, strengthened, and expanded. Under the terms of the 1844 arrangement, the British gave the impression that they would protect the coastal areas; thus, an informal protectorate came into being. As responsibilities for defending local allies and managing the affairs of the coastal protectorate increased, the administration of the Gold Coast was separated from that of Sierra Leone in 1850. Beginning in 1850, the coastal regions increasingly came under control of the governor of the British fortresses, who was assisted by the Executive Council and the Legislative Council. The Executive Council was a small advisory body of European officials that recommended laws and voted taxes, subject to the governor's approval. The Legislative Council included the members of the Executive Council and unofficial members initially chosen from British commercial interests. After 1900 three chiefs and three other Africans were added to the Legislative Council, though the inclusion of Africans from Ashanti and the Northern Territories did not take place until much later. In April 1852, local chiefs and elders met at Cape Coast to consult with the governor on means of raising revenue. With the governor's approval, the council of chiefs constituted itself as a legislative assembly. In approving its resolutions, the governor indicated that the assembly of chiefs should become a permanent fixture of the protectorate's constitutional machinery, but the assembly was given no specific constitutional authority to pass laws or to levy taxes without the consent of the people. The Second Anglo Ashanti War broke out in 1863 and lasted until 1864. In 1872, British influence over the Gold Coast increased further when Britain purchased Elmina Castle, the last of the Dutch forts along the coast. The Ashanti, who for years had considered the Dutch at Elmina as their allies, thereby lost their last trade outlet to the sea. To prevent this loss and to ensure that revenue received from that post continued, the Ashanti staged their last invasion of the coast in 1873. After early successes, they finally came up against well trained British forces who compelled them to retreat beyond the Pra River. Later attempts to negotiate a settlement of the conflict with the British were rejected by the commander of their forces, Major General Sir Garnet Wolseley. The British invaded Ashanti with a sizable military force, initiating the Third Anglo Ashanti War. The attack, which was launched in January 1874 by 2,500 British soldiers and large numbers of African auxiliaries, resulted in the occupation and burning of Kumasi, the Ashanti capital. Though the coastal peoples were unenthusiastic about this development, there was no popular resistance. The subsequent peace treaty of 1875 required the Ashanti to renounce any claim to many southern territories. The Ashanti also had to keep the road to Kumasi open to trade. From this point on, Ashanti power steadily declined. The confederation slowly disintegrated as subject territories broke away and as protected regions defected to British rule. This became the Fourth Anglo Ashanti War which lasted from 1894 until 1896. In 1896, a British military force invaded Ashanti and overthrew the native Asantehene, Prempeh I. The deposed Ashanti leader was replaced by a British resident at Kumasi. Each Ashanti state was administered as a separate entity and was ultimately responsible to the governor of the Gold Coast. Unlike the Ashanti Colony, the Northern Territories were not annexed. However, like the Ashanti Colony they were placed under the authority of a resident commissioner who was responsible to the Governor of the Gold Coast. The borders of present day Ghana were realized in May 1956 when the people of the Volta region, known as British Mandated Togoland, a vote was made in a plebiscite on whether British Togoland should become part of modern Ghana; the Togoland Congress voted 42% against. 58% of votes opted for integration. The structure of local government had its roots in traditional patterns of government. Village councils of chiefs and elders were responsible for the immediate needs of individual localities, including traditional law and order and the general welfare. The councils ruled by consent rather than by right: though chosen by the ruling class, a chief continued to rule because he was accepted by his people. British authorities adopted a system of indirect rule for colonial administration, wherein traditional chiefs maintained power but took instructions from their European supervisors. Indirect rule was cost effective (by reducing the number of European officials needed), minimized local opposition to European rule, and guaranteed law and order. Though theoretically decentralizing, indirect rule in practice caused chiefs to look to Accra (the capital) rather than to their people for decisions. Many chiefs, who were rewarded with honors, decorations, and knighthood by government commissioners, came to regard themselves as a ruling aristocracy. In 1925 provincial councils of chiefs were established in all three territories of the colony, partly to give the chiefs a colony wide function. The 1927 Native Administration Ordinance clarified and regulated the powers and areas of jurisdiction of chiefs and councils. In 1935 the Native Authorities Ordinance combined the central colonial government and the local authorities into a single governing system. New native authorities, appointed by the governor, were given wide powers of local government under the supervision of the central government's provincial commissioners, who made sure that their policies would be those of the central government. The provincial councils and moves to strengthen them were not popular. Even by British standards, the chiefs were not given enough power to be effective instruments of indirect rule. Some Ghanaians believed that the reforms, by increasing the power of the chiefs at the expense of local initiative, permitted the colonial government to avoid movement toward any form of popular participation in the colony's government. New crops were introduced. A leading crop that was the result of an introduced crop was coffee. Cocoa had been introduced to the Gold Coast in 1879 by Tetteh Quashie. Cocoa tree raising and farming became widely accepted in the eastern part of the Gold Coast. Cacao production became a major part of the economy of the Gold coast and later a major part of Ghana's economy. The colony's earnings increased further from the export of timber and gold. Revenue from export of the colony's natural resources financed internal improvements in infrastructure and social services. The foundation of an educational system more advanced than any other else in West Africa also resulted from mineral export revenue. Within the first six weeks of his governorship, he presented a ten year development programme to the Legislative Council. Guggisberg also set a goal of filling half of the colony's technical positions with Africans as soon as they could be trained. His programme has been described as the most ambitious ever proposed in West Africa up to that time. Their war service and veterans' associations had broadened their horizons, making it difficult for them to return to the humble and circumscribed positions set aside for Africans by the colonial authorities. This meant that, in 1950, 43.6% of the school age children in the Gold Coast colony were attending school. The development of national consciousness accelerated quickly in the post World War II era, when, in addition to ex servicemen, a substantial group of urban African workers and traders emerged to lend mass support to the aspirations of a small educated minority.

Ранние проявления национализма в Гане

К концу XIX века все большее число образованных африканцев находило все более неприемлемой произвольную политическую систему, которая наделяла почти всей властью губернатора через назначение им членов совета. В 1890-х годах некоторые представители образованной прибрежной элиты организовали Общество защиты прав коренного населения, чтобы протестовать против земельного законопроекта, угрожавшего традиционным правам на землю. Национальный конгресс потребовал широкого спектра реформ и нововведений для Британской Западной Африки. Хотя делегацию не приняли в Лондоне (под предлогом, что она представляла интересы лишь небольшой группы), ее действия вызвали значительную поддержку среди африканской элиты на родине. Несмотря на призыв к выборному представительству, в отличие от системы, при которой губернатор назначал членов совета, эти националисты настаивали на своей лояльности к Британской короне и стремились лишь к расширению британских политических и социальных практик на африканцев. Среди видных лидеров были Африканус Хортон, писатель Джон Менса Сарбах и С. Р. Б. Атта Ахома. Эти люди придали националистическому движению отчетливо элитарный характер, который сохранялся до конца 1940-х годов. Эти советы, в свою очередь, избирали шесть вождей в качестве неофициальных членов Законодательного совета, который, однако, имел встроенное британское большинство, а его полномочия в любом случае были чисто совещательными. Например, он предоставил африканцам ограниченное участие в центральном правительстве; однако, ограничивая назначения вождями, он вбил клин между вождями и их образованными подданными. Интеллектуалы полагали, что вожди, в обмен на британскую поддержку, допустили, чтобы провинциальные советы полностью перешли под контроль правительства. В результате призыва к более широкому представительству в 1943 году в Исполнительный совет были добавлены еще два неофициальных африканских члена. Однако изменения в Законодательном совете пришлось ждать изменения политического климата в Лондоне, которое наступило лишь после послевоенных выборов правительства британской Лейбористской партии. Законодательный совет теперь состоял из шести членов по должности, шести назначенных членов и восемнадцати избранных членов, однако Законодательный совет по-прежнему обладал лишь совещательными полномочиями – вся исполнительная власть оставалась у губернатора. Конституция 1946 года впервые допустила представителей из Ашанти в совет. Однако даже при лейбористском правительстве британцы продолжали рассматривать колонии как источник сырья, необходимого для укрепления их подорванной экономики. Изменения, которые передали бы реальную власть в руки африканцев, не были приоритетом для британских лидеров до тех пор, пока в начале 1948 года не произошли беспорядки и грабежи в Аккре и других городах из-за вопросов пенсий для бывших военнослужащих, доминирующей роли поселенцев-колонистов в экономике, нехватки жилья и других экономических и политических проблем. Таким образом, конституция, хотя и была встречена с энтузиазмом как важный этап, вскоре столкнулась с трудностями. Вторая мировая война только что закончилась, и многие ветераны Золотого побережья, служившие в британских заморских экспедициях, вернулись в страну, охваченную нехваткой, инфляцией, безработицей и черным рынком. Эти ветераны, вместе с недовольными городскими слоями населения, сформировали ядро недовольства, готового к деструктивным действиям. К ним присоединились фермеры, возмущенные жесткими правительственными мерами, требующими вырубки больных деревьев какао для борьбы с эпидемией, и многие другие, недовольные тем, что окончание войны не привело к экономическому улучшению. Хотя они выступали против колониальной администрации, члены UGCC не стремились к радикальным или революционным изменениям. Общественное недовольство UGCC проявилось 28 февраля 1948 года в демонстрации бывших военнослужащих, организованной профсоюзом ветеранов, прошедшей по Аккре. Чтобы разогнать демонстрантов, полиция открыла по ним огонь, убив трех бывших военнослужащих и ранив шестьдесят. В ответ на стрельбу в Аккре в течение пяти дней продолжались беспорядки, а бунтовщики врывались и грабили магазины, принадлежащие европейцам и сирийцам. Беспорядки вспыхнули также в Кумаси и других городах Золотого побережья. "Большая шестерка", включая Нкруму, была заключена в тюрьму британскими властями с 12 марта по 12 апреля 1948 года. Кваме Нкрума публично порвал с UGCC во время пасхальной конвенции в 1949 году и создал свою Конвенцию народной партии (CPP) 12 июня 1949 года. После непродолжительного пребывания в UGCC, получивший образование в США и Великобритании Нкрума порвал с организацией из-за своего разочарования слабыми попытками UGCC решить проблемы колонии Золотого побережья путем переговоров о новой примирительной колониальной конституции с британскими колониальными властями. Политические настроения населения состояли в основном из бывших военнослужащих, грамотных людей, журналистов и учителей начальных школ, которые все прониклись популярными представлениями о демократии. Растущее число необразованных, но урбанизированных рабочих также входило в группу поддержки. К июню 1949 года Нкрума имел массовую поддержку. Хотя новая конституция была огромным шагом вперед, она все еще была далека от требований CPP о полной самоуправлении. Исполнительная власть оставалась в руках британцев, а законодательная власть была создана таким образом, чтобы обеспечить контроль со стороны традиционалистских сил. Это лишь утвердило его как лидера и героя, укрепляя народную поддержку, и когда 5–10 февраля 1951 года состоялись первые выборы в Законодательную ассамблею по новой конституции, Нкрума (все еще в тюрьме) выиграл место, а CPP получила двухтрехголосное большинство голосов, завоевав 34 из 38 избираемых мест в Ассамблее. Нкрума был освобожден из тюрьмы 11 февраля 1951 года и на следующий день принял приглашение сформировать правительство. Начало первого срока Нкрумы было отмечено сотрудничеством с британским губернатором. В течение следующих нескольких лет правительство постепенно превратилось в полноценную парламентскую систему. Эти изменения встретили сопротивление со стороны более традиционалистских африканских элементов, однако оппозиция оказалась неэффективной перед лицом народной поддержки независимости в ближайшем будущем. Законодательная ассамблея увеличилась в размерах, и все ее члены избирались прямым голосованием из равных одномандатных округов. Только оборона и внешняя политика оставались в руках губернатора; избранная ассамблея получила контроль практически над всеми внутренними делами колонии. NLM выступала за федеральную форму правления с расширенными полномочиями для различных регионов. Лидеры NLM критиковали CPP за предполагаемые диктаторские тенденции. Новая партия сотрудничала с другой региональной группировкой, Партией народа Северного региона. Когда эти две региональные партии покинули обсуждение новой конституции, CPP опасалась, что Лондон может расценить такое разногласие как признак того, что колония еще не готова к следующему этапу самоуправления. 11 мая 1956 года британцы согласились предоставить независимость, если об этом попросит "разумное" большинство нового законодательного собрания. Новые выборы состоялись 17 июля 1956 года. В ожесточенных выборах CPP получила 57 процентов голосов, но фрагментация оппозиции дала CPP все места на юге, а также достаточно мест в Ашанти, Северных территориях и регионе Транс-Вольта, чтобы получить двухтрехголосное большинство, завоевав 72 из 104 мест. Британский подопечный регион, западная часть бывшей немецкой колонии, был связан с Золотым побережьем с 1919 года и был представлен в его парламенте. Доминирующая этническая группа, народ эве, была разделена между двумя Того. Большинство (58%) жителей британского Того проголосовали за объединение, и территория была включена в состав Ашантиленда и Дагбона. Однако со стороны народа эве (42%) в британском Того была высказана резкая оппозиция включению. Было также некоторое отторжение африканской культуры. Некоторые внешние силы также...

By the late 19th century, a growing number of educated Africans increasingly found unacceptable an arbitrary political system that placed almost all power in the hands of the governor through his appointment of council members. In the 1890s, some members of the educated coastal elite organized themselves into the Aborigines' Rights Protection Society to protest a land bill that threatened traditional land tenure. The National Congress demanded a wide range of reforms and innovations for British West Africa. Though the delegation was not received in London (on the grounds that it represented only the interests of a small group), its actions aroused considerable support among the African elite at home. Notwithstanding their call for elected representation as opposed to a system whereby the governor appointed council members, these nationalists insisted that they were loyal to the British Crown and that they merely sought an extension of British political and social practices to Africans. Notable leaders included Africanus Horton, the writer John Mensah Sarbah, and S. R. B. Attah Ahoma. Such men gave the nationalist movement a distinctly elitist flavour that was to last until the late 1940s. These councils in turn elected six chiefs as unofficial members of the Legislative Council, which however had an inbuilt British majority and whose powers were in any case purely advisory. For example, he provided Africans with a limited voice in the central government; yet, by limiting nominations to chiefs, he drove a wedge between chiefs and their educated subjects. The intellectuals believed that the chiefs, in return for British support, had allowed the provincial councils to fall completely under control of the government. As a result of the call for broader representation, two more unofficial African members were added to the Executive Council in 1943. Changes in the Legislative Council, however, had to await a different political climate in London, which came about only with the postwar election of a British Labour Party government. The Legislative Council was now composed of six ex officio members, six nominated members, and eighteen elected members, however the Legislative Council continued to have purely advisory powers – all executive power remained with the governor. The 1946 constitution also admitted representatives from Ashanti into the council for the first time. Even with a Labour Party government in power, however, the British continued to view the colonies as a source of raw materials that were needed to strengthen their crippled economy. Change that would place real power in African hands was not a priority among British leaders until after rioting and looting in Accra and other towns and cities in early 1948 over issues of pensions for ex servicemen, the dominant role of settler colonists in the economy, the shortage of housing, and other economic and political grievances. Hence, the constitution, although greeted with enthusiasm as a significant milestone, soon encountered trouble. World War II had just ended, and many Gold Coast veterans who had served in British overseas expeditions returned to a country beset with shortages, inflation, unemployment, and black market practices. There veterans, along with discontented urban elements, formed a nucleus of malcontents ripe for disruptive action. They were now joined by farmers, who resented drastic governmental measures required to cut out diseased cacao trees in order to control an epidemic, and by many others who were unhappy that the end of the war had not been followed by economic improvements. Though they opposed the colonial administration, UGCC members did not seek drastic or revolutionary change. Public dissatisfaction with the UGCC expressed itself on February 28, 1948, as a demonstration of ex servicemen organized by the ex serviceman's union paraded through Accra. To disperse the demonstrators, police fired on them killing three ex servicemen and wounding sixty. Five days of violent disorder followed in Accra in response to the shooting and rioters broke into and looted the shops owned by Europeans and Syrians. Rioting also broke out in Kumasi and other towns across the Gold Coast. The Big Six including Nkrumah were imprisoned by the British authorities from 12 March to 12 April 1948. Kwame Nkrumah broke with the UGCC publicly during its Easter Convention in 1949, and created his Convention People's Party (CPP) on 12 June 1949. After his brief tenure with the UGCC, the US and British educated Nkrumah broke with the organization over his frustration at the UGCC's weak attempts to solve the problems of the Gold Coast colony by negotiating another new conciliatory colonial constitution with the British colonial authority. The politicized population consisted largely of ex servicemen, literate persons, journalists, and elementary school teachers, all of whom had developed a taste for populist conceptions of democracy. A growing number of uneducated but urbanized industrial workers also formed part of the support group. By June 1949, Nkrumah had a mass following. Although it was an enormous step forward, the new constitution still fell far short of the CPP's call for full self government. Executive power remained in British hands, and the legislature was tailored to permit control by traditionalist interests. This merely established him as a leader and hero, building popular support, and when the first elections were held for the Legislative Assembly under the new constitution from February 5–10, 1951, Nkrumah (still in jail) won a seat, and the CPP won a two thirds majority of votes cast winning 34 of the 38 elected seats in the Assembly. Nkrumah was released from jail on 11 February 1951, and the following day accepted an invitation to form a government. The start of Nkrumah's first term was marked by cooperation with the British governor. During the next few years, the government was gradually transformed into a full parliamentary system. The changes were opposed by the more traditionalist African elements, though opposition proved ineffective in the face of popular support for independence at an early date. The Legislative Assembly increased in size, and all members were chosen by direct election from equal, single member constituencies. Only defence and foreign policy remained in the hands of the Governor; the elected assembly was given control of virtually all internal affairs of the Colony. The NLM advocated a federal form of government, with increased powers for the various regions. NLM leaders criticized the CPP for perceived dictatorial tendencies. The new party worked in cooperation with another regionalist group, the Northern People's Party. When these two regional parties walked out of discussions on a new constitution, the CPP feared that London might consider such disunity an indication that the colony was not yet ready for the next phase of self government. On 11 May 1956 the British agreed to grant independence if so requested by a 'reasonable' majority of the new legislature. New elections were held on 17 July 1956. In keenly contested elections, the CPP won 57 percent of the votes cast, but the fragmentation of the opposition gave the CPP every seat in the south as well as enough seats in Ashanti, the Northern Territories, and the Trans Volta Region to hold a two thirds majority by winning 72 of the 104 seats. The British trusteeship, the western portion of the former German colony, had been linked to the Gold Coast since 1919 and was represented in its parliament. The dominant ethnic group, the Ewe people, were divided between the two Togos. A majority (58%) of British Togoland inhabitants voted in favour of union, and the area was absorbed into Ashantiland and Dagbon. There was, however, vocal opposition to the incorporation from the Ewe people (42%) in British Togoland. There was also the rejection of African culture to some extent. Some external forces also contributed to this feeling. African Americans such as W. E. B. Du Bois and Marcus Garvey (Afro Jamaican) raised strong Pan African conscience. Sir Alan Burns' constitution of 1946 established a new legislative council consisting of the Governor as the President, 6 government officials, 6 nominated members and 18 elected members. Their aim was independence for Ghana. They rejected the Burns constitution amendment of a number of its clauses. It also granted a voice to chiefs and their tribal councils by providing for the creation of regional assemblies. No bill amending the entrenched clauses of the constitution or affecting the powers of the regional bodies or the privileges of the chiefs could become law except by a two thirds vote of the National Assembly and by simple majority approval in two thirds of the regional assemblies. When local CPP supporters gained control of enough regional assemblies, however, the Nkrumah government promptly secured passage of an act removing the special entrenchment protection clause in the constitution, a step that left the National Assembly with the power to effect any constitutional change the CPP deemed necessary. There was a major expansion of schooling and modernizing projects such as the new industrial city at Tema. Favored projects by Nkrumah included new organizations such as the Young Pioneers, for young people, and the Builder's Brigades for mechanization of agriculture. There were uniforms, parades, new patriotic songs, and the presentation of an ideal citizenship in which all citizens learned that there their primary duty was to the state.

Независимость

3 августа 1956 года новая ассамблея приняла резолюцию, уполномочивающую правительство обратиться с просьбой о независимости в рамках Британского Содружества. 18 сентября 1956 года британцы назначили 6 марта 1957 года, 113-ю годовщину Бонда 1844 года, датой, когда Золотое Побережье, Ашанти, Северные территории и Британский Тоголенд вместе станут единой независимой страной в Британском Содружестве Наций под названием Гана. Кваме Нкрума остался премьер-министром, а королева Елизавета II – главой государства, представленной генерал-губернатором Ганы, сэром Чарльзом Ноблом Арденом Кларком. Гана оставалась конституционной монархией и парламентской демократией до 1960 года, когда после национального референдума была провозглашена Республикой. Второй план развития 1959–1964 годов был основан на советской модели и сместил акцент с расширения государственных услуг на повышение производительности в ключевых секторах. Нкрума считал, что колониализм исказил личности, навязав конкурентный, индивидуалистический и буржуазный образ мышления, который необходимо искоренить. Мировые цены на какао начали падать, бюджеты сокращались, и рабочие призывались к все большему самопожертвованию для преодоления неоколониализма. Нкрума резко ограничил независимость профсоюзов, и когда после забастовок были приняты меры в соответствии с Законом о предупредительном заключении. Внутри страны Нкрума считал необходимым быстрое обновление промышленности и коммуникаций, которое, по его мнению, можно было достичь путем полной африканизации и образования рабочей силы. Расширение средних школ стало приоритетной задачей в 1959–1964 годах, наряду с расширением профессионального и высшего образования. Однако, что еще более важно, Нкрума полагал, что этой внутренней цели можно достичь быстрее, если ей не будут мешать реакционные политики – элиты из оппозиционных партий и традиционные вожди, которые могли пойти на компромисс с западными империалистами. Враги могли быть повсюду, и инакомыслие не допускалось. Режим Нкрумы принял Закон о депортации 1957 года, Законы о задержании 1958, 1959 и 1962 годов, осуществлял парламентский запугивание оппонентов КПП, признал его партию единственной политической организацией государства, создал Движение молодых пионеров для идеологического воспитания молодежи страны и установил контроль партии над государственной службой. Государственные расходы на строительство дорог, массовое образование взрослых и детей, здравоохранение, а также на строительство плотины Акосомбо были важны для того, чтобы Гана играла ведущую роль в освобождении Африки от колониального и неоколониального господства.

On 3 August 1956, the new assembly passed a motion authorizing the government to request independence within the British Commonwealth. On 18 September 1956 the British set 6 March 1957, the 113th anniversary of the Bond of 1844, as the date that the Gold Coast, Ashanti, the Northern Territories and British Togoland would together become a unified, independent country within the British Commonwealth of Nations under the name Ghana. Kwame Nkrumah continued as prime minister, and Queen Elizabeth II as head of state, represented by the Governor General of Ghana, Sir Charles Noble Arden Clarke. Ghana remained a constitutional monarchy and parliamentary democracy until 1960, when after a national referendum, Ghana was declared a Republic. The Second Development Plan of 1959–1964 followed the Soviet model, and shifted away from expanding state services toward raising productivity in the key sectors. Nkrumah believed that colonialism had twisted personalities, imposing a competitive, individualistic and bourgeois mentality that had to be eliminated. Worldwide cocoa prices began to fall, budgets were cut, and workers were called upon for more and more self sacrifice to overcome neocolonialism. Nkrumah drastically curtailed the independence of the labor unions, and when strikes resulted he cracked down through the Preventive Detention Act. On the domestic front, Nkrumah believed that rapid modernization of industries and communications was necessary and that it could be achieved if the workforce were completely Africanized and educated. Expansion of secondary schools became a high priority in 1959–1964, along with expansion of vocational programs and higher education. Even more important, however, Nkrumah believed that this domestic goal could be achieved faster if it were not hindered by reactionary politicians—elites in the opposition parties and traditional chiefs—who might compromise with Western imperialists. Indeed, the enemies could be anywhere and dissent was not tolerated. Nkrumah's regime enacted the Deportation Act of 1957, the Detention Acts of 1958, 1959 and 1962, and carried out parliamentary intimidation of CPP opponents, the recognition of his party as the sole political organization of the state, the creation of the Young Pioneer Movement for the ideological education of the nation's youth, and the party's control of the civil service. Government expenditure on road building projects, mass education of adults and children, and health services, as well as the construction of the Akosombo Dam, were all important if Ghana were to play its leading role in Africa's liberation from colonial and neo colonial domination.

Пан-африканская мечта

Пан-африканистское движение стремилось к единству людей африканского происхождения и также к улучшению жизни рабочих, которые, как утверждалось, подвергались эксплуатации со стороны капиталистических предприятий в Африке. По словам Нкрумы, его правительство, представлявшее первую африканскую нацию, завоевавшую независимость, играло важную роль в борьбе против капиталистических интересов на континенте. Как он выразился, «независимость Ганы была бы бессмысленной, если бы она не была связана с полным освобождением Африки». Его мечта об Африке была продолжением панафриканистской мечты, выраженной на конференции в Манчестере. Первоначальная стратегия заключалась в поощрении революционных политических движений в Африке. ЦРУ полагало, что правительство Нкрумы предоставляло деньги и обучение просоциалистическим партизанам в Гане, которым после 1964 года помогало китайское коммунистическое правительство. Несколько сотен прошедших обучение прошли эту программу, администрируемую Бюро по делам Африки Нкрумы, и были отправлены в такие страны, как Родезия, Ангола, Мозамбик, Нигер и Конго. В политическом плане Нкрума считал, что союз Ганы, Гвинеи и Мали послужит психологическим и политическим импульсом для формирования Соединенных Штатов Африки. Когда Нкруму критиковали за недостаток внимания к Гане или за растрату национальных ресурсов на поддержку внешних программ, он опроверг эти аргументы и обвинил своих оппонентов в недальновидности. Городские рабочие начали протестную забастовку, самую серьезную из ряда общественных протестов против мер правительства в 1961 году. Публичные требования Нкрумы о прекращении коррупции в правительстве и партии еще больше подорвали веру народа в национальное правительство. Снижение цены, выплачиваемой фермерам какао правительственным советом по маркетингу, вызвало негодование среди части населения, которая всегда была главным оппонентом Нкрумы. Нкрума на короткое время назначил его генеральным секретарем КПП. Позже Адамафио был назначен министром по делам президента, самым важным постом в штабе президента в Флагстафф-хаусе, который постепенно стал центром принятия решений и большей части реальных административных механизмов как для КПП, так и для правительства. Другим лидером с, по-видимому, автономной базой был Джон Теттега, лидер Конгресса профсоюзов. Однако ни один из них не обладал властью, кроме той, что была предоставлена им президентом. К 1961 году молодые и более радикальные члены руководства КПП во главе с Адамафио получили преобладание над первоначальными лидерами КПП, такими как Гбедема. После покушения на жизнь Нкрумы в августе 1962 года Адамафио, Ако Аджей (тогдашний министр иностранных дел) и Кофи Краббе (все члены КПП) были заключены в тюрьму в соответствии с Законом о превентивном задержании. Обвиняемые предстали перед судом из трех судей по вопросам государственной безопасности, возглавляемым главным судьей, сэром Арку Корсахом. Когда суд оправдал обвиняемых, Нкрума воспользовался своими конституционными полномочиями, чтобы отстранить Корсаха. Затем Нкрума получил одобрение парламента, которое позволило повторно судить Адамафио и его соратников. Новый суд, с жюри, выбранным Нкрумой, признал всех обвиняемых виновными и приговорил их к смертной казни. Однако эти приговоры были заменены на двадцатилетний срок лишения свободы. Коррупция оказывала крайне негативное воздействие. Она выводила деньги из активной экономики и помещала их в руки политических партий, друзей и семьи Нкрумы, что стало препятствием для экономического роста. Новые государственные компании, созданные для реализации планов роста, стали инструментами покровительства и финансовой коррупции; государственные служащие удваивали свои зарплаты, а политики покупали сторонников. В политическом плане обвинения и случаи коррупции в правящей партии и в личных финансах Нкрумы подорвали саму легитимность его режима и резко снизили идеологическую приверженность, необходимую для поддержания общественного благосостояния в условиях ганского социализма. Политолог Герберт Х. Верлин исследовал нарастающую экономическую катастрофу: Нкрума покинул Гану с серьезной проблемой платежного баланса. Начав с существенного резервного фонда иностранной валюты более 500 миллионов долларов на момент обретения независимости, Гана к 1966 году имела государственный внешний долг более 800 миллионов долларов, и не было иностранной валюты для покупки запасных частей и сырья, необходимых для экономики. В то время как инфляция была бурной, что привело к росту цен на 30 процентов в 1964–65 годах, безработица также была серьезной. В то время как между 1955 и 1962 годами ВНП Ганы увеличивался в среднем на 5 процентов в год, к 1965 году рост практически прекратился. Поскольку предполагаемый годовой темп роста населения Ганы составлял 2,6 процента, его экономика явно деградировала. В то время как личное потребление на душу населения снизилось примерно на 15 процентов в период с 1960 по 1966 год, реальный доход от заработной платы работника с минимальной заработной платой снизился примерно на 45 процентов за этот период. В начале 1964 года, чтобы предотвратить будущие вызовы со стороны судебной власти и после еще одного национального референдума, Нкрума добился внесения поправки в конституцию, позволяющей ему отстранять любого судью. Гана официально стала однопартийным государством, и акт парламента гарантировал, что для президента будет только один кандидат. Поскольку другие партии уже были объявлены вне закона, ни один кандидат, не принадлежащий к КПП, не выступил с вызовом партийному списку на всеобщих выборах, объявленных на июнь 1965 года. Нкрума был переизбран президентом страны менее чем через год, когда члены Национального совета освобождения (НСО) свергли правительство КПП в результате военного переворота 24 февраля 1966 года. В то время Нкрума находился в Китае. Он получил убежище в Гвинее, где оставался до своей смерти в 1972 году.

The pan Africanist movement sought unity among people of African descent and also improvement in the lives of workers who, it was alleged, had been exploited by capitalist enterprises in Africa. According to Nkrumah, his government, which represented the first black African nation to win Independence, had an important role to play in the struggle against capitalist interests on the continent. As he put it, "the independence of Ghana would be meaningless unless it was tied to the total liberation of Africa." His dream for Africa was a continuation of the pan Africanist dream as expressed at the Manchester conference. The initial strategy was to encourage revolutionary political movements in Africa. The CIA believed that Nkrumah's government provided money and training for pro socialist guerrillas in Ghana, aided after 1964 by the Chinese Communist government. Several hundred trainees passed through this program, administered by Nkrumah's Bureau of African Affairs, and were sent on to countries such as Rhodesia, Angola, Mozambique, Niger and Congo. Politically, Nkrumah believed that a Ghana, Guinea, and Mali union would serve as the psychological and political impetus for the formation of a United States of Africa. When Nkrumah was criticized for paying little attention to Ghana or for wasting national resources in supporting external programmes, he reversed the argument and accused his opponents of being short sighted. Urban workers began a protest strike, the most serious of a number of public outcries against government measures during 1961. Nkrumah's public demands for an end to corruption in the government and the party further undermined popular faith in the national government. A drop in the price paid to cocoa farmers by the government marketing board aroused resentment among a segment of the population that had always been Nkrumah's major opponent. Nkrumah had made him general secretary of the CPP for a brief time. Later, Adamafio was appointed minister of state for presidential affairs, the most important post in the president's staff at Flagstaff House, which gradually became the centre for all decision making and much of the real administrative machinery for both the CPP and the government. The other leader with an apparently autonomous base was John Tettegah, leader of the Trade Union Congress. Neither, however, proved to have any power other than that granted to them by the president. By 1961, however, the young and more radical members of the CPP leadership, led by Adamafio, had gained ascendancy over the original CPP leaders like Gbedemah. After a bomb attempt on Nkrumah's life in August 1962, Adamafio, Ako Adjei (then minister of foreign affairs), and Cofie Crabbe (all members of the CPP) were jailed under the Preventive Detention Act. The accused were brought to trial before the three judge court for state security, headed by the chief justice, Sir Arku Korsah. When the court acquitted the accused, Nkrumah used his constitutional prerogative to dismiss Korsah. Nkrumah then obtained a vote from the parliament that allowed retrial of Adamafio and his associates. A new court, with a jury chosen by Nkrumah, found all the accused guilty and sentenced them to death. These sentences, however, were commuted to twenty years' imprisonment. Corruption had highly deleterious effects. It removed money from the active economy and put it in the hands of the political parties, and Nkrumah's friends and family, so it became an obstacle to economic growth. The new state companies that had been formed to implement growth became instruments of patronage and financial corruption; civil servants doubled their salaries and politicians purchase supporters. Politically, allegations and instances of corruption in the ruling party, and in Nkrumah's personal finances, undermined the very legitimacy of his regime and sharply decreased the ideological commitment needed to maintain the public welfare under Ghanaian socialism. Political scientist Herbert H. Werlin Has examined the mounting economic disaster:
Nkrumah left Ghana with a serious balance of payments problem. Beginning with a substantial foreign reserve fund of over $500 million at the time of independence, Ghana, by 1966, had a public external debt of over $800 million there was no foreign exchange to buy the spare parts and raw materials required for the economy. While inflation was rampant, causing the price level to rise by 30 per cent in 1964–65, unemployment was also serious Whereas between 1955 and 1962 Ghana's GNP increased at an average annual rate of nearly 5 per cent, there was practically no growth at all by 1965 Since Ghana's estimated annual rate of population growth was 2.6 per cent, his economy was obviously retrogressing. While personal per capita consumption declined by some 15 per cent between 1960 and 1966, the real wage income of the minimum wage earner declined by some 45 per cent during this period. In early 1964, in order to prevent future challenges from the judiciary and after another national referendum, Nkrumah obtained a constitutional amendment allowing him to dismiss any judge. Ghana officially became a one party state and an act of parliament ensured that there would be only one candidate for president. Other parties having already been outlawed, no non CPP candidates came forward to challenge the party slate in the general elections announced for June 1965. Nkrumah had been re elected president of the country for less than a year when members of the National Liberation Council (NLC) overthrew the CPP government in a military coup on 24 February 1966. At the time, Nkrumah was in China. He took up asylum in Guinea, where he remained until he died in 1972.

С 1966 года

Лидеры военного переворота 1966 года оправдывали свой захват власти, обвиняя администрацию Конвенционального народного партий (КПП) в злоупотреблениях и коррупции, в чрезмерной агрессивности политики Нкрумы в Африке и в отсутствии демократических практик в стране. Они утверждали, что военный переворот 1966 года был националистическим, поскольку освободил нацию от диктатуры Нкрумы. Все символы и организации, связанные с Нкрумой, быстро исчезли, например, Молодые пионеры. Несмотря на масштабные политические изменения, вызванные свержением Кваме Нкрумы, многие проблемы остались нерешенными, включая этнические и региональные разногласия, экономические трудности страны и неоднозначное отношение к возрождению сильной центральной власти. Значительная часть населения пришла к убеждению, что эффективное и честное правительство несовместимо с конкурентными политическими партиями. Многие ганцы по-прежнему поддерживали неполитическое руководство страной, даже в форме военного правления. Проблемы администрации Бусии, первого избранного правительства после падения Нкрумы, продемонстрировали трудности, с которыми Гана будет продолжать сталкиваться. Утверждается, что переворот был поддержан Центральным разведывательным управлением США; Национальный освободительный совет (НОС), состоявший из четырех офицеров армии и четырех офицеров полиции, взял на себя исполнительную власть. Он назначил кабинет из государственных служащих и пообещал восстановить демократическое правительство как можно скорее. Эти шаги завершились назначением представительной ассамблеи для разработки конституции для Второй Республики Гана. Политическим партиям было разрешено действовать с конца 1968 года. Партия прогрессивных партий (ПП) получила 59 процентов голосов избирателей и 74 процента мест в Национальном собрании. В октябре 1970 года Национальное освободительное движение (НОД) поглотило членов трех других незначительных партий в ассамблее, чтобы сформировать Партию справедливости (ПС) под руководством Джозефа Аппиа. Их объединенная сила представляла собой южный блок с прочной поддержкой среди большинства народа эве и жителей прибрежных городов. Лидер ПП Бусия стал премьер-министром в сентябре 1970 года. После непродолжительного периода под руководством временной трехчленной президентской комиссии избирательная коллегия избрала президентом главного судью Эдварда Акуфо Аддо, одного из ведущих националистических политиков эпохи UGCC и одного из судей, уволенных Нкрумой в 1964 году. Двумя первыми мерами, предпринятыми правительством Бусии, были высылка из страны большого числа иностранцев и сопутствующая мера по ограничению иностранного участия в малом бизнесе. Эти меры были направлены на снижение безработицы, вызванной нестабильной экономической ситуацией в стране. Эта политика была популярна, поскольку она вытеснила из розничного сектора экономики иностранцев, особенно ливанцев, азиатов и нигерийцев, которых считали несправедливыми монополистами торговли в ущерб ганцам. Однако многие другие действия Бусии не пользовались популярностью. Решение Бусии о введении программы кредитования для студентов университетов, которые до этого получали бесплатное образование, было оспорено, поскольку его истолковали как введение классовой системы в высшие учебные заведения страны. Некоторые наблюдатели даже считали девальвацию национальной валюты и поощрение иностранных инвестиций в промышленный сектор экономики консервативными идеями, которые могли бы подорвать суверенитет Ганы. Это отношение становилось все более популярным, поскольку выплаты по долгам становились все более трудными. Обе партии выступали за создание экономического сообщества Западной Африки или экономического союза с соседними западноафриканскими государствами. Несмотря на широкую поддержку населения в начале своего существования и прочные зарубежные связи, правительство Бусии стало жертвой военного переворота спустя двадцать семь месяцев. Ключевыми причинами были продолжающиеся экономические трудности страны, как те, что возникли из-за высоких внешних долгов, накопленных Нкрумой, так и те, что были вызваны внутренними проблемами. Правительство ПП унаследовало 580 миллионов долларов США в виде среднесрочных и долгосрочных долгов, что составляло 25 процентов валового внутреннего продукта 1969 года. К 1971 году 580 миллионов долларов США увеличились еще на 72 миллиона долларов США в виде начисленных процентов и на 296 миллионов долларов США в виде краткосрочных коммерческих кредитов. Внутри страны еще больший внутренний долг способствовал инфляции. Экономика Ганы по-прежнему в значительной степени зависела от сложного выращивания и сбыта какао. Цены на какао всегда были нестабильными, но экспорт этой культуры обычно обеспечивал около половины валютных поступлений страны. Однако, начиная с 1960-х годов, ряд факторов в совокупности серьезно ограничили этот доход. Эти факторы включали иностранную конкуренцию (особенно со стороны соседней Кот-д'Ивуара), непонимание рыночных сил (правительством при установлении цен, выплачиваемых фермерам), обвинения в бюрократической некомпетентности в Совете по маркетингу какао и контрабанду урожая в Кот-д'Ивуар. В результате доходы Ганы от экспорта какао продолжали резко падать. Меры жесткой экономии, принятые администрацией Бусии, хотя и разумные в долгосрочной перспективе, оттолкнули влиятельных фермеров, которые до этого поддерживали ПП. Эти меры были частью усилий Бусии по структурной корректировке экономики, направленных на обеспечение финансовой стабильности страны. Программы жесткой экономии были рекомендованы Международным валютным фондом. Меры по восстановлению экономики также серьезно затронули средний класс и наемных работников, которые столкнулись с заморозкой заработной платы, повышением налогов, девальвацией валюты и ростом цен на импорт. Эти меры вызвали протесты со стороны Конгресса профсоюзов. В ответ правительство направило армию для оккупации штаб-квартиры профсоюза и блокирования забастовочных действий — ситуацию, которую некоторые расценили как противоречащую заявлению правительства о демократическом функционировании. Как заявил лидер антибусийского переворота 13 января 1972 года, даже те удобства, которыми пользовалась армия во времена режима Нкрумы, больше не были доступны. Зная, что политика жесткой экономии вызвала недовольство офицеров, правительство Бусии начало менять руководство боевыми подразделениями армии. Это, однако, стало последней каплей. Подполковник Игнатиус Куту Ачеампонг, временно командовавший Первой бригадой вокруг Аккры, возглавил бескровный переворот, положивший конец Второй Республике.

Leaders of the 1966 military coup justified their takeover by charging that the CPP administration was abusive and corrupt, that Nkrumah's involvement in African politics was overly aggressive, and that the nation lacked democratic practices. They claimed that the military coup of 1966 was a nationalist one because it liberated the nation from Nkrumah's dictatorship. All symbols and organizations linked to Nkrumah and he quickly vanished, such as the Young Pioneers. Despite the vast political changes that were brought about by the overthrow of Kwame Nkrumah, many problems remained, including ethnic and regional divisions, the country's economic burdens, and mixed emotions about a resurgence of an overly strong central authority. A considerable portion of the population had become convinced that effective, honest government was incompatible with competitive political parties. Many Ghanaians remained committed to nonpolitical leadership for the nation, even in the form of military rule. The problems of the Busia administration, the country's first elected government after Nkrumah's fall, illustrated the problems Ghana would continue to face. It has been argued that the coup was supported by the U. S. Central Intelligence Agency;

The National Liberation Council (NLC), composed of four army officers and four police officers, assumed executive power. It appointed a cabinet of civil servants and promised to restore democratic government as quickly as possible. These moves culminated in the appointment of a representative assembly to draft a constitution for the Second Republic of Ghana. Political parties were allowed to operate beginning in late 1968. The PP gained 59 per cent of the popular vote and 74 per cent of the seats in the National Assembly. In October 1970, the NAL absorbed the members of three other minor parties in the assembly to form the Justice Party (JP) under the leadership of Joseph Appiah. Their combined strength constituted what amounted to a southern bloc with a solid constituency among most of the Ewe and the peoples of the coastal cities. PP leader Busia became prime minister in September 1970. After a brief period under an interim three member presidential commission, the electoral college chose as president Chief Justice Edward Akufo Addo, one of the leading nationalist politicians of the UGCC era and one of the judges dismissed by Nkrumah in 1964. Two early measures initiated by the Busia government were the expulsion of large numbers of non citizens from the country and a companion measure to limit foreign involvement in small businesses. The moves were aimed at relieving the unemployment created by the country's precarious economic situation. The policies were popular because they forced out of the retail sector of the economy those foreigners, especially Lebanese, Asians, and Nigerians, who were perceived as unfairly monopolizing trade to the disadvantage of Ghanaians. Many other Busia moves, however, were not popular. Busia's decision to introduce a loan programme for university students, who had hitherto received free education, was challenged because it was interpreted as introducing a class system into the country's highest institutions of learning. Some observers even saw Busia's devaluation of the national currency and his encouragement of foreign investment in the industrial sector of the economy as conservative ideas that could undermine Ghana's sovereignty. This attitude grew more popular as debt payments became more difficult to meet. Both parties favoured creation of a West African economic community or an economic union with the neighboring West African states. Despite broad popular support garnered at its inception and strong foreign connections, the Busia government fell victim to an army coup within twenty seven months. The crucial causes were the country's continuing economic difficulties, both those stemming from the high foreign debts incurred by Nkrumah and those resulting from internal problems. The PP government had inherited US$580 million in medium and long term debts, an amount equal to 25 per cent of the gross domestic product of 1969. By 1971 the US$580 million had been further inflated by US$72 million in accrued interest payments and US$296 million in short term commercial credits. Within the country, an even larger internal debt fueled inflation. Ghana's economy remained largely dependent upon the often difficult cultivation of and market for cocoa. Cocoa prices had always been volatile, but exports of this crop normally provided about half of the country's foreign currency earnings. Beginning in the 1960s, however, a number of factors combined to limit severely this income. These factors included foreign competition (particularly from neighbouring Côte d'Ivoire), a lack of understanding of free market forces (by the government in setting prices paid to farmers), accusations of bureaucratic incompetence in the Cocoa Marketing Board, and the smuggling of crops into Côte d'Ivoire. As a result, Ghana's income from cocoa exports continued to fall dramatically. Austerity measures imposed by the Busia administration, although wise in the long run, alienated influential farmers, who until then had been PP supporters. These measures were part of Busia's economic structural adjustment efforts to put the country on a sounder financial base. The austerity programmes had been recommended by the International Monetary Fund. The recovery measures also severely affected the middle class and the salaried work force, both of which faced wage freezes, tax increases, currency devaluations, and rising import prices. These measures precipitated protests from the Trade Union Congress. In response, the government sent the army to occupy the trade union headquarters and to block strike actions—a situation that some perceived as negating the government's claim to be operating democratically. As the leader of the anti Busia coup declared on January 13, 1972, even those amenities enjoyed by the army during the Nkrumah regime were no longer available. Knowing that austerity had alienated the officers, the Busia government began to change the leadership of the army's combat elements. This, however, was the last straw. Lieutenant Colonel Ignatius Kutu Acheampong, temporarily commanding the First Brigade around Accra, led a bloodless coup that ended the Second Republic.

Национальный совет по освобождению от налогов 1972-1979 гг.

Несмотря на непродолжительное существование, Вторая Республика имела значение тем, что проблемы развития, стоявшие перед страной, проявились отчетливо. К ним относились неравномерное распределение инвестиционных средств и предпочтение, оказываемое определенным группам и регионам. Важные вопросы о приоритетах развития оставались без ответа, и после провала режимов Нкрумы и Бусии (один – однопартийное государство, другой – многопартийная парламентская демократия) путь Ганы к политической стабильности был неясен. Национальный совет по освобождению (NRC) во главе с Ачеампонгом заявил о необходимости принять меры для устранения негативных последствий девальвации валюты предыдущего правительства и, тем самым, по крайней мере в краткосрочной перспективе, улучшить условия жизни ганцев. Чтобы оправдать захват власти, лидеры переворота обвинили Бусию и его министров в коррупции. NRC стремился создать подлинно военное правительство и не разработал плана возвращения страны к демократическому правлению. Правительство также предоставляло поддержку ценам на импорт основных продуктов питания, одновременно стремясь стимулировать ганцев к самообеспечению в сельском хозяйстве и производстве сырья. Любые экономические успехи нивелировались другими фундаментальными экономическими факторами. Промышленность и транспорт серьезно пострадали из-за роста цен на нефть в 1974 году, а нехватка иностранной валюты и кредитов привела к дефициту топлива в стране. Производство основных продуктов питания продолжало сокращаться, несмотря на рост населения. Разочарование в правительстве усиливалось, и стали появляться обвинения в коррупции. Вскоре после этого правительство попыталось подавить оппозицию, издав указ о запрете распространения слухов, запретив ряд независимых газет и задержав их журналистов. Кроме того, вооруженные солдаты разогнали студенческие демонстрации, и правительство неоднократно закрывало университеты, ставшие важными центрами оппозиции политике NRC. К 1977 году СМК оказался в затруднительном положении из-за растущего ненасильственного сопротивления. Хотя различные оппозиционные группы (студенты университетов, юристы и другие организованные гражданские группы) призывали к возвращению к гражданскому конституционному правлению, Ачеампонг и СМК выступали за создание союзного правительства – смеси избранных гражданских и назначенных военных лидеров, при котором партийная политика должна быть отменена. Студенты университетов и многие интеллектуалы критиковали идею союзного правительства, но другие, такие как судья Густав Корантенг Аддоу, председатель семнадцатичленного специального комитета, назначенного правительством для разработки деталей плана, защищали ее как решение политических проблем страны. Сторонники идеи союзного правительства рассматривали многопартийную политическую борьбу как источник социальной напряженности и конфликтов между классами, регионами и этническими группами. Сторонники союза утверждали, что их план может деполитизировать общественную жизнь и позволить стране сосредоточить свои усилия на экономических проблемах. Противники идеи организовали демонстрации против правительства, утверждая, что голосование на референдуме не было свободным и справедливым. Правительство Ачеампонга ответило запретом нескольких организаций и заключением под стражу до 300 своих противников. Совет также был мотивирован неудачей Ачеампонга в ослаблении растущего политического давления с требованием перемен. Акуффо, новый председатель СМК, публично пообещал передать политическую власть новому правительству, которое будет избрано к 1 июля 1979 года. Указ о снятии запрета на партийную политику вступил в силу 1 января 1979 года, как и планировалось. Конституционная ассамблея, работавшая над новой конституцией, представила утвержденный проект и приостановила свою деятельность в мае. Все было готово к новой попытке конституционного правления в июле, когда в июне 1979 года группа молодых офицеров армии свергла правительство СМК. Хотя обещание СМК вернуть политическую власть в руки гражданских лиц отвечало опасениям тех, кто хотел гражданского правительства, молодые офицеры, устроившие переворот 4 июня, настаивали на том, что вопросы, имеющие решающее значение для имиджа армии и важные для стабильности национальной политики, были проигнорированы. Наоми Чазан, ведущий аналитик ганской политики, оценила значение переворота 1979 года:

Despite its short existence, the Second Republic was significant in that the development problems the nation faced came clearly into focus. These included uneven distribution of investment funds and favouritism toward certain groups and regions. Important questions about developmental priorities remained unanswered, and after the failure of both the Nkrumah and the Busia regimes (one a one party state, and the other a multi party parliamentary democracy) Ghana's path to political stability was obscure. Acheampong's National Redemption Council (NRC) claimed that it had to act to remove the ill effects of the currency devaluation of the previous government and thereby, at least in the short run, to improve living conditions for individual Ghanaians. To justify their takeover, coup leaders leveled charges of corruption against Busia and his ministers. The NRC sought to create a truly military government and did not outline any plan for the return of the nation to democratic rule. The government also provided price supports for basic food imports, while seeking to encourage Ghanaians to become self reliant in agriculture and the production of raw materials. Any economic successes were overridden by other basic economic factors. Industry and transportation suffered greatly as oil prices rose in 1974, and the lack of foreign exchange and credit left the country without fuel. Basic food production continued to decline even as the population grew. Disillusionment with the government developed, and accusations of corruption began to surface. Shortly after, the government sought to stifle opposition by issuing a decree forbidding the propagation of rumors and by banning a number of independent newspapers and detaining their journalists. Also, armed soldiers broke up student demonstrations, and the government repeatedly closed the universities, which had become important centres of opposition to NRC policies. The SMC by 1977 found itself constrained by mounting non violent opposition. Although the various opposition groups (university students, lawyers, and other organized civilian groups) called for a return to civilian constitutional rule, Acheampong and the SMC favoured a union government—a mixture of elected civilian and appointed military leaders—but one in which party politics would be abolished. University students and many intellectuals criticized the union government idea, but others, such as Justice Gustav Koranteng Addow, who chaired the seventeen member ad hoc committee appointed by the government to work out details of the plan, defended it as the solution to the nation's political problems. Supporters of the union government idea viewed multiparty political contests as the perpetrators of social tension and community conflict among classes, regions, and ethnic groups. Unionists argued that their plan had the potential to depoliticize public life and to allow the nation to concentrate its energies on economic problems. Opponents of the idea organized demonstrations against the government, arguing that the referendum vote had not been free or fair. The Acheampong government reacted by banning several organizations and by jailing as many as 300 of its opponents. The council was also motivated by Acheampong's failure to dampen rising political pressure for changes. Akuffo, the new SMC chairman, promised publicly to hand over political power to a new government to be elected by 1 July 1979. The decree lifting the ban on party politics went into effect on 1 January 1979, as planned. The constitutional assembly that had been working on a new constitution presented an approved draft and adjourned in May. All appeared set for a new attempt at constitutional government in July, when a group of young army officers overthrew the SMC government in June 1979. Although the SMC's pledge to return political power to civilian hands addressed the concerns of those who wanted civilian government, the young officers who had staged the June 4th coup insisted that issues critical to the image of the army and important for the stability of national politics had been ignored. Naomi Chazan, a leading analyst of Ghanaian politics, assessed the significance of the 1979 coup:

В отличие от первоначальных усилий по реабилитации СМК II [период Акуффо, 1978–1979 гг.], которые были сосредоточены на властной элите, эта вторая попытка восстановления из состояния дезинтеграции была обусловлена растущим отчуждением. Она стремилась, реформируя нормы общественного поведения, заново определить структуру государственной власти и пересмотреть ее неотъемлемые социальные обязательства. Оглядываясь назад, наиболее необратимым результатом этого этапа стало систематическое уничтожение руководства СМК. Их казни ознаменовали не только прекращение уже несостоятельной мифологии о ненасильственном характере ганской политики, но, что более важно, решительное намерение нового правительства очистить политический лист. Первый бюджет Лиманна оценил уровень инфляции в Гане в 70 процентов в том году, при дефиците бюджета, равном 30 процентам валового национального продукта. Последовала череда забастовок, многие из которых правительство считало незаконными, каждая из которых снижала производительность и, следовательно, национальный доход. В сентябре правительство объявило об увольнении всех бастующих государственных служащих. Эти факторы быстро подорвали ограниченную поддержку, которой пользовалось правительство Лиманна среди гражданских лиц и военнослужащих. Правительство пало 31 декабря 1981 года в результате очередного переворота во главе с Роулингсом. Существующая судебная система была сохранена, но наряду с ней PNDC создала Национальный следственный комитет для борьбы с коррупцией и другими экономическими преступлениями, анонимный Комитет гражданской аттестации для наказания уклонения от уплаты налогов и Народные трибуналы для рассмотрения различных преступлений. PNDC провозгласила о своем намерении позволить народу осуществлять политическую власть через комитеты обороны, которые будут созданы в общинах, на рабочих местах и в подразделениях вооруженных сил и полиции. При PNDC Гана оставалась унитарным государством. Тем не менее, оппозиция администрации PNDC развивалась в различных секторах политического спектра. Наиболее очевидными группами, выступающими против правительства, были бывшие члены PNP и PFP. Дальнейшая оппозиция исходила от Ганойской ассоциации адвокатов (GBA), которая критиковала использование правительством народных трибуналов в отправлении правосудия. Члены Профсоюза ганских рабочих (TUC) также были возмущены тем, что PNDC приказал им отозвать требования о повышении заработной платы. Национальный союз ганских студентов (NUGS) пошел еще дальше, призвав правительство передать власть генеральному прокурору, который должен будет провести новые выборы. Эти комитеты должны были участвовать в общественных проектах и принятии решений, и от отдельных членов ожидалось, что они будут разоблачать коррупцию и "антиобщественную деятельность". Народные трибуналы, созданные вне обычной правовой системы, также были созданы для рассмотрения дел тех, кого обвиняли в антиправительственных действиях. И четырехнедельный семинар, направленный на то, чтобы эти кадры были морально и интеллектуально подготовлены к своей роли в революции, был завершен в Университете Ганы, Легон, в июле и августе 1983 года. Ограничения, наложенные правительством на народные трибуналы в 1984 году, могли быть попыткой администрации исправить определенные недостатки. Однако трибуналы не были упразднены; скорее, их защищали как "фундаментальные для надлежащей правовой системы", которые необходимо поддерживать в ответ на "растущее правосознание народа". В знак признания этих достижений международные агентства пообещали более 575 миллионов долларов США на будущие программы страны к маю 1987 года. С этими достижениями PNDC приступила ко второму этапу ERP, который предусматривал приватизацию государственных активов, девальвацию валюты и увеличение сбережений и инвестиций, и который должен был продолжаться до 1990 года. После двух лет обсуждений и публичных слушаний...

<blockquote>Unlike the initial SMC II [the Akuffo period, 1978–1979] rehabilitation effort which focused on the power elite, this second attempt at reconstruction from a situation of disintegration was propelled by growing alienation. It strove, by reforming the guidelines of public behavior, to define anew the state power structure and to revise its inherent social obligations In retrospect the most irreversible outcome of this phase was the systematic eradication of the SMC leadership [Their] executions signaled not only the termination of the already fallacious myth of the nonviolence of Ghanaian politics, but, more to the point, the deadly serious determination of the new government to wipe the political slate clean. The first Limann budget estimated the Ghanaian inflation rate at 70 per cent for that year, with a budget deficit equal to 30 per cent of the gross national product. A rash of strikes, many considered illegal by the government, resulted, each one lowering productivity and therefore national income. In September the government announced that all striking public workers would be dismissed. These factors rapidly eroded the limited support the Limann government enjoyed among civilians and soldiers. The government fell on 31 December 1981, in another Rawlings led coup. The existing judicial system was preserved, but alongside it the PNDC created the National Investigation Committee to root out corruption and other economic offenses, the anonymous Citizens' Vetting Committee to punish tax evasion, and the Public Tribunals to try various crimes. The PNDC proclaimed its intent to allow the people to exercise political power through defence committees to be established in communities, workplaces, and in units of the armed forces and police. Under the PNDC, Ghana remained a unitary government. Opposition to the PNDC administration developed nonetheless in different sectors of the political spectrum. The most obvious groups opposing the government were former PNP and PFP members. Further opposition came from the Ghana Bar Association (GBA), which criticized the government's use of people's tribunals in the administration of justice. Members of the Trade Union Congress were also angered when the PNDC ordered them to withdraw demands for increased wages. The National Union of Ghanaian Students (NUGS) went even farther, calling on the government to hand over power to the attorney general, who would supervise new elections. These committees were to be involved in community projects and community decisions, and individual members were expected to expose corruption and "anti social activities". Public tribunals, which were established outside the normal legal system, were also created to try those accused of antigovernment acts. And a four week workshop aimed at making these cadres morally and intellectually prepared for their part in the revolution was completed at the University of Ghana, Legon, in July and August 1983. The limitations placed on public tribunals by the government in 1984 may have been an attempt by the administration to redress certain weaknesses. The tribunals, however, were not abolished; rather, they were defended as "fundamental to a good legal system" that needed to be maintained in response to "growing legal consciousness on the part of the people." In recognition of these achievements, international agencies had pledged more than US$575 million to the country's future programmes by May 1987. With these accomplishments in place, the PNDC inaugurated Phase Two of the ERP, which envisioned privatization of state owned assets, currency devaluation, and increased savings and investment, and which was to continue until 1990. After two years of deliberations and public hearings, the NCD recommended the formation of district assemblies as local governing institutions that would offer opportunities to the ordinary person to become involved in the political process. The PNDC scheduled elections of the proposed assemblies for the last quarter of 1988. Kufuor won another term again in the presidential election in 2004. The presidency of Kufuor saw several social reforms, such as the reform in the system of National Health Insurance of Ghana in 2003. In 2005 saw the start of the Ghana School Feeding Programme, in which a free hot meal per day was provided in public schools and kindergartens in the poorest areas. Although some projects were criticised as unfinished or unfunded, the progress of Ghana was noted internationally. President Kufuor soon gave up power in 2008. The ruling New Patriotic Party chose Nana Akufo Addo, son of Edward Akufo Addo, as their candidate while National Democratic Congress's John Atta Mills stood for the third time. After a run off, John Atta Mills won the election. On 24 July 2012, the president died. Power was then given to his vice president, John Dramani Mahama. The National Democratic Congress won the 2012 election, making John Mahama rule again, his first term. John Atta Mills was sworn in as president on 7 January 2009 in a peaceful transition after Nana Akuffo Addo was narrowly defeated. Mills died and was succeeded by vice president John Dramani Mahama on 24 July 2012. Following the Ghanaian presidential election, 2012, John Dramani Mahama became President elect and was inaugurated on 7 January 2013. Ghana was a stable democracy. As a result of the Ghanaian presidential election, 2016, Nana Akufo Addo became President elect and was inaugurated as the fifth President of the Fourth Republic of Ghana and eighth President of Ghana on 7 January 2017. In December 2020, President Nana Akufo Addo was re elected after a tightly contested election.

Онлайн

Аптер, Дэвид Э. Гана в переходный период. Нью-Йорк: Atheneum, 1963. Асаре, Абена Ампофоа. Правда без примирения: история прав человека в Гане. Pennsylvania Studies in Human Rights. Филадельфия: Издательство Пенсильванского университета, 2018. Биней, Ама. «Наследие Кваме Нкрумы в ретроспективе». Journal of Pan African Studies, 2, № 3 (2008): 129+. Боатенг, Э. А. География Ганы. 2-е изд. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1966. Бурре, Ф. М. Гана, путь к независимости, 1919–1957. Переработанное изд. Стэнфорд, Калифорния: Издательство Стэнфордского университета, 1960. Фостер, Филипп, и Аристид Р. Золберг, ред. Гана и Кот-д’Ивуар: перспективы модернизации. Чикаго: Издательство Чикагского университета, 1971. Гебе, Бони Яо. «Внешняя политика Ганы на момент обретения независимости и ее влияние на государственный переворот 1966 года». Journal of Pan African Studies, 2, № 3 (2008): 160+. Джахода, Густав. Белый человек: исследование отношения африканцев к европейцам в Гане до обретения независимости. Издательство Оксфордского университета, 1961. Ленц, Карола. Этническая идентичность и формирование истории в Северной Гане. International African Library. Эдинбург: Издательство Эдинбургского университета, 2006. Осемвенги, Иконная. «Жизнь с Нкрумаизмом: нация, государство и панафриканизм в Гане». African Studies Quarterly, 18, № 3 (2019): 3+. По, Д. Зизве. Вклад Кваме Нкрумы в панафриканизм: афроцентрический анализ. Нью-Йорк: Routledge, 2003. Квист Ададе, Чарльз. «Симпозиум «Гана в 50 лет»: Британская Колумбия, Канада». Journal of Pan African Studies, 1, № 9 (2007): 224+. Квист Ададе, Чарльз. «Кваме Нкрума, «Большая шестерка» и борьба за независимость Ганы». Journal of Pan African Studies, 1, № 9 (2007): 230+. Салм, Стивен Дж., и Тойин Фалола. Культура и обычаи Ганы. Вестпорт, Коннектикут: Greenwood Press, 2002. Шиттекатте, Катрин. «От Нкрумы к НЕПАД и далее: что-нибудь изменилось?» Journal of Pan African Studies, 4, № 9 (2012): 58+. Смертин, Юрий. Куаме Нкрума. Нью-Йорк: International Publishers, 1987. Тетти, Уиздом Дж., Корбла П. Пуплампу, и Брюс Дж. Берман, ред. Критические перспективы в политике и социально-экономическом развитии Ганы. Лейден, Нидерланды: Brill, 2003.

Apter, David E. Ghana in Transition. New York: Atheneum, 1963. Asare, Abena Ampofoa. Truth without Reconciliation: A Human Rights History of Ghana. Pennsylvania Studies in Human Rights. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2018. Biney, Ama. "The Legacy of Kwame Nkrumah in Retrospect." Journal of Pan African Studies 2, no. 3 (2008): 129+. Boateng, E. A. A Geography of Ghana. 2nd edn. Cambridge: Cambridge University Press, 1966. Bourret, F. M. Ghana, the Road to Independence, 1919–1957. Revised edn. Stanford, CA: Stanford University Press, 1960. Foster, Philip, and Aristide R. Zolberg, eds. Ghana and the Ivory Coast: Perspectives on Modernization. Chicago: University of Chicago Press, 1971. Gebe, Boni Yao. "Ghana's Foreign Policy at Independence and Implications for the 1966 Coup D'etat." Journal of Pan African Studies 2, no. 3 (2008): 160+. Jahoda, Gustav. White Man: A Study of the Attitudes of Africans to Europeans in Ghana before Independence. Oxford University Press, 1961. Lentz, Carola. Ethnicity and the Making of History in Northern Ghana. International African Library. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2006. Osemwengie, Ikonnaya. "Living with Nkrumahism: Nation, State, and Pan Africanism in Ghana." African Studies Quarterly 18, no. 3 (2019): 3+. Poe, D. Zizwe. Kwame Nkrumah's Contribution to Pan Africanism: An Afrocentric Analysis. New York: Routledge, 2003. Quist Adade, Charles. "Ghana at Fifty Symposium: British Columbia, Canada." Journal of Pan African Studies 1, no. 9 (2007): 224+. Quist Adade, Charles. "Kwame Nkrumah, the Big Six, and the Fight for Ghana's Independence." Journal of Pan African Studies 1, no. 9 (2007): 230+. Salm, Steven J., and Toyin Falola. Culture and Customs of Ghana. Westport, CT: Greenwood Press, 2002. Schittecatte, Catherine. "From Nkrumah to NEPAD and Beyond: Has Anything Changed?" Journal of Pan African Studies 4, no. 9 (2012): 58+. Smertin, Yuri. Kwame Nkrumah:. New York: International Publishers, 1987. Tettey, Wisdom J., Korbla P. Puplampu, and Bruce J. Berman, eds. Critical Perspectives in Politics and Socio Economic Development in Ghana. Leiden, Netherlands: Brill, 2003.