Горацио Уильям Боттомли: Жизнь авантюриста и политика

Введение

Английский финансист, журналист, редактор, издатель газеты, мошенник и член парламента Горацио Уильям Боттмли (23 марта 1860 – 26 мая 1933) был английским финансистом, журналистом, редактором, издателем газеты, мошенником и членом парламента. Он наиболее известен как редактор популярного журнала «Джон Булл» и своими националистическими выступлениями во время Первой мировой войны. Его карьера внезапно оборвалась, когда в 1922 году он был признан виновным в мошенничестве и приговорен к семи годам тюремного заключения. Боттмли провел пять лет в приюте, прежде чем в возрасте 14 лет начать карьеру посыльным. Опыт работы клерком у адвоката дал ему полезные знания английского права, которые он впоследствии эффективно использовал в суде. После работы стенографистом и судебным репортером, в 24 года он основал собственную издательскую компанию, выпустившую множество журналов и газет, в том числе в 1888 году – Financial Times. Он зашел слишком далеко с амбициозным публичным размещением акций своей компании, что привело к его первому обвинению в мошенничестве в 1893 году. Несмотря на доказательства неправомерных действий, Боттмли, защищавший себя самостоятельно, был оправдан. Впоследствии он сколотил состояние, продвигая акции золотодобывающих компаний. В 1906 году Боттмли был избран в парламент от Либеральной партии по округу Хакни-Саут. В том же году он основал популярный журнал «Джон Булл», который стал платформой для резких популистских взглядов Боттмли. Финансовая расточительность и некомпетентное управление продолжали омрачать его карьеру, и в 1912 году он был вынужден уйти из парламента после объявления себя банкротом. Начало войны в 1914 году возродило его положение; как журналист и оратор, Боттмли стал ведущим пропагандистом военных усилий, выступив на более чем 300 публичных собраниях. Его влияние было настолько велико, что многие ожидали его вступления в военный кабинет, хотя ему и не поступило такого предложения. В 1918 году, после освобождения от банкротства, Боттмли вновь вошел в парламент как независимый депутат. В следующем году он запустил свою мошенническую схему «Военные облигации», которая, будучи разоблаченной, привела к его осуждению, заключению и изгнанию из парламента. Освобожденный в 1927 году, он безуспешно пытался возродить свою деловую карьеру и зарабатывал на жизнь лекциями и выступлениями в мюзик-холлах. Последние годы жизни, до смерти в 1933 году, он провел в бедности.

English financier, journalist, editor, newspaper proprietor, swindler, and Member of Parliament

Horatio William Bottomley (23 March 1860 – 26 May 1933) was an English financier, journalist, editor, newspaper proprietor, swindler, and Member of Parliament. He is best known for his editorship of the popular magazine John Bull, and for his nationalistic oratory during the First World War. His career came to a sudden end when, in 1922, he was convicted of fraud and sentenced to seven years' imprisonment. Bottomley spent five years in an orphanage before beginning his career, aged 14, as an errand boy. Subsequent experience as a solicitor's clerk gave him a useful knowledge of English law, which he later put to effective use in his court appearances. After working as a shorthand writer and court reporter, at 24 he founded his own publishing company, which launched numerous magazines and papers, including, in 1888, the Financial Times. He overreached with an ambitious public flotation of his company, which led to his first arraignment on fraud charges in 1893. Despite evidence of malpractice, Bottomley, who defended himself, was acquitted. He subsequently amassed a fortune as a promoter of shares in gold mining companies. In 1906 Bottomley entered parliament as the Liberal Party member for Hackney South. In the same year, he founded the popular magazine John Bull, which became a platform for Bottomley's trenchant populist views. Financial extravagance and mismanagement continued to blight his career, and in 1912 he had to resign from parliament after being declared bankrupt. The outbreak of war in 1914 revived his fortunes; as a journalist and orator, Bottomley became a leading propagandist for the war effort, addressing well over 300 public meetings. His influence was such that it was widely expected that he would enter the War Cabinet, although he received no such offer. In 1918, having been discharged from bankruptcy, Bottomley re entered parliament as an Independent member. In the following year, he launched his fraudulent "Victory Bonds" scheme which, when exposed, led to his conviction, imprisonment and expulsion from parliament. Released in 1927, he attempted unsuccessfully to relaunch his business career and eked out a living by lecturing and appearances in music halls. His final years before his death in 1933 were spent in poverty.

Семейное происхождение и детство

Боттомли родился 23 марта 1860 года по адресу: 16 Сент-Питерс-стрит, Бетнал-Грин, Лондон, вторым ребенком и единственным сыном Уильяма Кинга Боттомли, закройщика, и Элизабет, урожденной Холиоак. Происхождение Уильяма Боттомли остается неясным, однако Элизабет происходила из семьи известных радикальных агитаторов — ее брат Джордж Джейкоб Холиоак был одним из основателей секуляристского движения и впоследствии стал видной фигурой в развитии кооперативных обществ. Среди близких соратников Холиоака был Чарльз Брэдлоу, основатель Национальной республиканской лиги и впоследствии ставший противоречивой фигурой в парламенте. Долговременная дружба между Брэдлоу и Элизабет Холиоак породила слухи о том, что биологическим отцом Горацио был именно он, а не Уильям Боттомли — предположение, которое Боттомли в более зрелом возрасте склонен был поддерживать. Доказательства носят косвенный характер и основаны главным образом на явном сходстве черт лица Брэдлоу и Боттомли. Уильям Боттомли умер в 1864 году, а Элизабет — годом позже. Первоначально о Горацио и его старшей сестре Флоренс заботился их дядя Уильям Холиоак, художник, проживавший в лондонском районе Мэрилебон. Через год их отдали на воспитание в приемную семью за счет дяди Джорджа Джейкоба. Эта договоренность продолжалась до 1869 года, когда Флоренс была официально усыновлена своей приемной семьей. В этот момент Холиоак почувствовал, что больше не в состоянии оказывать Горацио финансовую поддержку, и устроил его в детский дом Джозиа Мейсона в Эрдингтоне, Бирмингем. Этот детский дом стал домом Горацио на следующие пять лет. Некоторые биографы подчеркивают жестокость и унижения, которые он там испытал.

В 1874 году, когда Горацио исполнилось 14 лет и ему предстояло покинуть детский дом, он сбежал, не дожидаясь оформления всех необходимых документов. Его тетя Кэролайн Прайл — сестра его матери, жившая в соседнем Эджбастоне, предоставила ему кров, а он работал посыльным в строительной компании в Бирмингеме. Эта договоренность продлилась всего несколько месяцев, после чего Горацио, тоскуя по воссоединению со своей сестрой, с которой он был разлучен на шесть лет, отправился в Лондон, где начал обучение ремеслу гравёра по дереву.

Первые шаги

Боттмли вскоре оставил ученичество, и после череды рутинных работ устроился в офис юридической фирмы в Сити. Там он получил практические знания английских юридических процедур и вскоре стал выполнять объем работы, значительно превышающий обязанности младшего сотрудника. Поощряемый дядей, он выучил стенографию в колледже Питмана, что помогло ему получить более выгодную должность в крупной юридической фирме. Он также сблизился с кругом Холиоука, где работал неоплачиваемым помощником в издательской деятельности группы. Он познакомился с Брэдлоу, который призвал молодого человека расширить свой кругозор и представил его идеям Чарльза Дарвина, Томаса Гексли и Джона Стюарта Милля. Боттмли испытал сильное влияние Брэдлоу, которого считал своим политическим и духовным наставником. По мере взросления Боттмли начал проявлять черты, которые ярко проявились в его дальнейшей жизни: страсть к чувственным удовольствиям, жажду славы, щедрость, сочетающуюся с обаянием, которое, по словам его биографа Джулиана Саймонса, могло "выманивать деньги из карманов". В 1880 году Боттмли женился на Элизе Нортон, дочери взыскателя долгов. Биографы Боттмли склонны рассматривать этот ранний, неамбициозный брак как ошибку; она не обладала ни интеллектуальными, ни социальными качествами, необходимыми для того, чтобы помочь ему добиться успеха в жизни. и второго, успешного южноафриканского плантатора Гилберта Морленда. В год свадьбы Боттмли оставил работу, чтобы стать штатным стенографистом в компании Walpole's, предоставлявшей услуги записи и транскрипции для судов. Его компетентность произвела на работодателей такое впечатление, что в 1883 году они предложили ему партнерство, и фирма стала Walpole & Bottomley.

Предприниматель издатель

Связь Боттмли с Брэдлоу пробудила его интерес к издательскому делу и политике, и в 1884 году он запустил свое первое предпринимательское предприятие – журнал под названием Hackney Hansard. В этом журнале фиксировалась деятельность местного «парламента» Хакни, по сути, дебатного общества, отражавшего заседания в Вестминстере. Реклама местных торговцев обеспечивала газете умеренную прибыльность. Боттмли издавал газету-спутник, Battersea Hansard, освещавшую местный «парламент» этого района, прежде чем объединить обе в The Debater. В 1885 году он основал издательскую ассоциацию Catherine Street и, используя заемный капитал, приобрел или основал несколько журналов и газет. Среди них были, в частности, Municipal Review – престижное издание, посвященное местному самоуправлению; Youth – газета для мальчиков, в которой Альфред Хармсворт, будущий медиамагнат лорд Нортклифф, работал заместителем редактора; и Financial Times. Последняя была создана как конкурент Financial News, первой специализированной деловой газеты Лондона, основанной в 1884 году Гарри Марксом, бывшим продавцом швейных машин. В 1886 году компания Боттмли приобрела собственную типографию в результате слияния с типографией MacRae and Co., а после поглощения другой рекламной и типографской фирмы стала MacRae, Curtice and Company. В 26 лет Боттмли стал председателем компании. Его успехи в деловом мире привлекали все больше внимания, и в 1887 году Либеральная партия в Хорнси пригласила его стать своим кандидатом на дополнительных парламентских выборах. Он согласился, и хотя проиграл Генри Стивенсу, магнату в области производства красок, провел активную кампанию, за что получил поздравительное письмо от Уильяма Гладстона.

Издательский союз "Хансард"

Не смутившись потерей документов, Ботмли приступил к амбициозному плану расширения. На основании выгодного контракта на печать отчетов Гансарда о дебатах в Вестминстерском парламенте, в начале 1889 года он основал Hansard Publishing Union Limited, акции которого были размещены на Лондонской фондовой бирже с капиталом в 500 000 фунтов стерлингов. Ботмли укрепил репутацию компании, убедив нескольких известных деятелей Сити войти в состав совета директоров. Среди них были сэр Генри Айзекс, избранный лорд-мэр Лондона, Колридж Кеннард, соучредитель (вместе с Гарри Марксом) газеты London Evening News, и сэр Ропер Летбридж, консервативный депутат от Кенсингтон-Норт. Эти расходы и другие издержки поглотили капитал Союза, и из-за недостатка существенных источников дохода компания быстро исчерпала средства. Тем не менее, без предоставления каких-либо финансовых отчетов, в июле 1890 года Ботмли объявил о прибыли за год в размере 40 877 фунтов стерлингов и объявил о выплате дивидендов в размере восьми процентов. Средства для выплаты дивидендов были получены за счет выпуска облигаций на 50 000 фунтов стерлингов. К концу 1890 года многие представители Сити стали с подозрением относиться к Hansard Union, называя его «аферой Ботмли». Несмотря на показной оптимизм Ботмли, в декабре 1890 года компания допустила дефолт по выплате процентов по облигациям, а в мае 1891 года, на фоне растущих слухов о банкротстве, держатели облигаций подали в суд заявление о принудительной ликвидации компании. Большинству наблюдателей казалось, что обвинения против него неопровержимы. Однако 26 апреля, после убедительной речи в его защиту, произнесенной Хокинсом, Ботмли был оправдан вместе с другими подсудимыми.

Предприниматель, владелец газеты, будущий политик

Дело Hansard Union, вопреки распространенному мнению, не нанесло ущерба репутации Боттмли, а скорее создало общее впечатление о нем как о финансовом гении. Он избежал клейма банкротства, договорившись со своими кредиторами о плане погашения, и быстро начал новую карьеру, продвигая акции золотодобывающих компаний Западной Австралии. Открытие золота в Калгурли и близлежащих районах в начале 1890-х годов породило легко эксплуатируемый инвестиционный бум; как отмечает биограф Боттмли, Алан Хайман: «Дыру в земле можно было выдать за многообещающую золотую шахту, а инвесторы понимали, что поддержали неудачника лишь после того, как шахта была преобразована в публичную компанию и они заплатили наличные за свои акции». С ростом своего состояния Боттмли стал вести все более показной образ жизни. В Лондоне он жил в роскошной квартире на Палл-Молл. У него было множество любовниц, которых он посещал в нескольких скрытых квартирах в разных районах города. Он владел несколькими скаковыми лошадьми, которые добивались престижных побед — Кубок Стюардов в Гудвуде и Cesarewitch в Ньюмаркете, — но часто терял крупные суммы из-за необдуманных ставок. В самом начале своего восхождения к богатству он приобрел скромное поместье в Верхнем Дикере, недалеко от Истборна в Восточном Сассексе. Он назвал его «Дикер», и со временем расширил и превратил его в большой загородный особняк, где он устраивал роскошные приемы. Боттмли сохранил свои парламентские амбиции, и в 1890 году, до краха Hansard Union, был утвержден в качестве кандидата от либералов в Северном Ислингтоне. По словам Саймонса, когда он отказался от кандидатуры в связи с началом процедуры банкротства, он фактически уже имел поддержку избирательного округа. К 1900 году его звезда вновь взошла, и либералы из Хакни Юг пригласили его стать своим кандидатом на всеобщих выборах в этом году. Он проиграл всего с разницей в 280 голосов после ожесточенной кампании, в ходе которой в одной из газет Боттмли был назван «бесстыдным мошенником, которому место не в Вестминстере, а в Олд-Бейли». Впоследствии он выиграл судебный иск о клевете против автора статьи, Генри Хесса, и получил компенсацию в размере 1000 фунтов стерлингов. К началу XX века ажиотаж вокруг спекулятивных акций пошел на спад; некоторые из коллег Боттмли по продвижению акций, такие как Уитакер Райт, столкнулись с обвинениями в мошенничестве и предоставлении ложной информации. Боттмли прекратил свою деятельность и вернулся к своей прежней роли владельца газеты. В 1902 году он купил убывающую лондонскую вечернюю газету The Sun, в которой он регулярно публиковал колонку «Мир, плоть и дьявол». Особенностью газеты также было привлечение к работе знаменитых приглашенных редакторов для специальных выпусков; среди них были комик Дэн Лено, игрок в крикет Кумар Шри Ранджицинджи и лидер профсоюзов Бен Тиллетт. Газета не принесла финансового успеха, и Боттмли продал ее в 1904 году.

The Hansard Union case, far from damaging Bottomley's reputation, had left a general impression that he was a financial genius. He avoided the stigma of bankruptcy by arranging a scheme of repayment with his creditors, and swiftly embarked on a new career promoting Western Australian gold mining shares. The discovery of gold in Kalgoorlie and adjoining areas in the early 1890s had created an easily exploitable investment boom; as Bottomley's biographer Alan Hyman observes, "A hole in the ground could be boosted into a very promising gold mine, and investors only found that they had backed a loser after the mine had been floated as a public company and they had paid hard cash for their shares". As his wealth increased, Bottomley adopted an increasingly ostentatious lifestyle. In London he lived in a luxurious apartment in Pall Mall. He took numerous mistresses, whom he visited in several discreet flats in different districts of London. He owned several racehorses, which achieved prestigious victories—the Stewards' Cup at Goodwood, and the Cesarewitch at Newmarket—but he often lost large sums through unwise bets. Quite early in his rise to wealth he bought a modest property in Upper Dicker, near Eastbourne in East Sussex. He called it "The Dicker", and over the years extended and developed it into a large country mansion, where he entertained extravagantly. Bottomley had retained his parliamentary ambitions and in 1890, before the Hansard Union crash, had been adopted as the Liberal candidate for North Islington. According to Symons, when he resigned the candidature on the commencement of bankruptcy proceedings, he had the constituency in his pocket. By 1900 his star was again in the ascendant, and he was invited by the Hackney South Liberals to be their candidate in that year's general election. He lost by only 280 votes, after a bitterly fought campaign in which Bottomley was described in a newspaper article as a "bare faced swindler [whose] place is at the Old Bailey, not at Westminster". He was subsequently awarded £1,000 libel damages against the writer, Henry Hess. By the turn of the 19th–20th centuries the boom in speculative shares had abated; some of Bottomley's fellow promoters, such as Whitaker Wright, were facing charges of fraud and misrepresentation. Bottomley ceased his operations, and resumed his earlier role of newspaper proprietor. In 1902 he bought a failing London evening paper, The Sun, to which he contributed a regular column, "The World, the Flesh and the Devil". Another feature was Bottomley's employment of celebrity guest editors for special editions; among these were the comedian Dan Leno, the cricketer Kumar Shri Ranjitsinhji and the labour leader Ben Tillett. The paper was not a financial success, and Bottomley sold it in 1904.

Европейский парламент, Джон Булл, банкротство

На всеобщих выборах в январе 1906 года Ботмли вновь стал либеральным кандидатом в округе Хакни-Саут. После энергичной кампании он победил своего консервативного соперника с отрывом более чем в 3000 голосов – это было самое большое либеральное большинство в Лондоне, о чем он сообщил Палате общин в своей первой речи 20 февраля 1906 года. В последующие месяцы и годы ему удалось преодолеть значительную часть первоначальной враждебности, отчасти благодаря своему самоироничному чувству юмора (как, например, когда он описал себя как "более или менее порядочного"). Он привлек внимание правительства к продолжительному рабочему дню домашних слуг и представил частный законопроект, ограничивающий рабочий день восемью часами. В частном порядке он признался журналисту Фрэнку Харрису, что его амбицией было стать канцлером казначейства. Помимо парламентских обязанностей, Ботмли занялся запуском своего самого масштабного и смелого издательского проекта – еженедельного новостного журнала John Bull, половину начального капитала для которого предоставил Хули. С первого номера, вышедшего 12 мая 1906 года, John Bull придерживался таблоидного стиля, который, несмотря на отдельные промахи во вкусе, оказался чрезвычайно популярным. Среди постоянных рубрик Ботмли возродил свою колонку "Мир, плоть и дьявол" из газеты The Sun, а также адаптировал слоган этой газеты: "Если вы прочитали это в John Bull, это правда". Ботмли убедил Джулиуса Элиаса, управляющего директора Odhams Limited, взять на себя печать журнала, но хаотичное финансовое управление приводило к тому, что Odhams редко получали оплату. Эта ситуация была разрешена, когда все управление журналом, включая обработку всех поступлений и платежей, было передано Элиасу, что позволило Ботмли сосредоточиться на редактировании и журналистике. Тираж быстро рос и к 1910 году достиг полумиллиона экземпляров. В июне 1906 года Ботмли объявил о создании John Bull Investment Trust, в рамках которого инвесторы, внеся минимальный взнос в размере 10 фунтов стерлингов, могли получить доступ к "специальной и эксклюзивной информации, которую можно получить только благодаря обширному опыту в Сити". Ранее предпринимательская деятельность Ботмли в Сити подвергалась пристальному вниманию, особенно многочисленные реструктуризации его теперь уже обанкротившейся Joint Stock Trust Company. После длительного расследования, которое Ботмли всячески пытался сорвать, в декабре 1908 года его вызвали в зал суда Гилдхолла для выступления перед судом олдерменов. Как и в случае с судебным преследованием по делу Hansard, доказательства против Ботмли казались неопровержимыми: акции Joint Stock Trust неоднократно перевыпускались, возможно, до шести раз. Ботмли вновь сумел затушевать детали и, благодаря своему красноречию в зале суда, убедил суд отклонить повестку. Один из прокуроров в Гилдхолле заметил, что пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь рискнет возбудить новое дело против Ботмли: "Но он может стать беспечным, и тогда он потерпит неудачу". Несмотря на негативную огласку, Ботмли был переизбран избирателями округа Хакни-Саут на двух всеобщих выборах 1910 года; его тактика включала привлечение людей в ботинках с железными набойками и каблуками, которые маршировали возле собраний его оппонентов, заглушая выступления. В июне 1910 года он основал Лигу Джона Булла с целью продвижения "здравомыслящих деловых методов" в правительстве; читатели журнала могли вступить в Лигу за один шиллинг (5 пенсов) в год. Хотя формально Ботмли оставался либералом, он стал резким критиком своей партии и часто объединялся с консервативной оппозицией в атаках на правительство Асквита. Поскольку банкроты не имеют права занимать место в Палате общин, он был вынужден сложить свои полномочия; после его ухода будущий лорд-канцлер Ф. Э. Смит написал, что "[его] отсутствие в Палате общин обеднило общественный запас веселья, ума и здравого смысла". До банкротства Ботмли позаботился о том, чтобы его основные активы юридически принадлежали родственникам или доверенным лицам, и таким образом смог продолжать вести экстравагантный образ жизни. John Bull оставался обильным источником средств, и Ботмли хвастался, что, хотя формально он банкрот, "у меня никогда не было лучшего времени в жизни – много денег и все остальное, что мне нужно".

In the general election of January 1906 Bottomley was again the Liberal candidate for Hackney South. After a vigorous campaign he defeated his Conservative opponent by more than 3,000—the largest Liberal majority in London, he informed the House of Commons in his maiden speech on 20 February 1906. Over the following months and years, he overcame much of the initial hostility, partly by his self deprecating good humour (as when he described himself as "more or less honourable") He drew the government's attention to the long hours worked by domestic servants, and introduced a private bill limiting the working day to eight hours. He privately confided to the journalist Frank Harris that his ambition was to become Chancellor of the Exchequer. Alongside his parliamentary duties, Bottomley was engaged in launching his biggest and boldest publishing venture, the weekly news magazine John Bull, half of the initial capital for which was provided by Hooley. From its first issue on 12 May 1906 John Bull adopted a tabloid style that, despite occasional lapses in taste, proved immensely popular. Among its regular features, Bottomley revived his "The World, the Flesh and the Devil" column from The Sun, and also adapted that paper's slogan: "If you read it in John Bull, it is so". Bottomley persuaded Julius Elias, managing director of Odhams Limited, to handle the printing, but chaotic financial management meant that Odhams were rarely paid. This situation was resolved when the entire management of the magazine, including the handling of all receipts and payments, was transferred to Elias, leaving Bottomley free to concentrate on editing and journalism. Circulation rose rapidly, and by 1910 had reached half a million copies. In June 1906 Bottomley announced the John Bull Investment Trust, in which, for a minimum subscription of £10, investors could share "that special and exclusive information which is obtainable only as the result of extensive City experience". Bottomley's earlier City activities were coming under scrutiny, particularly the multiple reconstructions of his now bankrupt Joint Stock Trust Company. After a long investigation, which Bottomley did all he could to frustrate, in December 1908 he was summoned to appear at the Guildhall Justice Room, before a court of aldermen. As with the Hansard prosecution, the case against Bottomley appeared overwhelming; share issues in the Joint Stock Trust had been repeatedly re issued, perhaps as many as six times. Once again Bottomley succeeded in obscuring the details and, by the power of his courtroom oratory, persuaded the court that the summons should be dismissed. One of the prosecuting team at the Guildhall observed that it would be a long time before anyone risked another prosecution against Bottomley: "But he might grow careless, and then he will fail". Despite the adverse publicity, Bottomley was returned by the electors of Hackney South at each of the two 1910 general elections; his tactics included recruiting men in boots tipped and heeled with iron, who marched outside his opponent's meetings and rendered the speeches inaudible. In June 1910 he founded the John Bull League, with a mission to promote "commonsense business methods" into government; readers of the magazine could join the League for a shilling (5p) a year. Although still nominally a Liberal, Bottomley had become a trenchant critic of his party, and often aligned himself with the Conservative opposition in attacking Asquith's government. Since bankrupts are ineligible to sit in the House of Commons, he had to resign his seat; after his departure, the future Lord Chancellor, F. E. Smith, wrote that "[h]is absence from the House of Commons has impoverished the public stock of gaiety, of cleverness, of common sense". Before his bankruptcy, Bottomley had ensured that his main assets were legally owned by relatives or nominees, and was thus able to continue his extravagant lifestyle. John Bull remained an ample source of funds, and Bottomley boasted that although nominally bankrupt, "I never had a better time in my life—plenty of money and everything else I want as well".

Лотереи и лотереи

После ухода из Палаты общин Боттмли осудил Парламент на страницах журнала «Джон Булл», назвав его «заплесневелой, ржавой и коррумпированной системой», нуждавшейся в срочной замене. Как обычно, образ жизни Боттмли требовал новых источников дохода, и в 1912 году «Джон Булл» начал организовывать конкурсы с денежными призами. Эти конкурсы помогли увеличить тираж журнала до 1,5 миллиона экземпляров. Вновь возникли сомнения в подлинности объявленных победителей: победитель розыгрыша в 25 000 фунтов стерлингов на Дерби 1914 года оказался, как выяснилось в ходе расследования, невесткой одного из близких соратников Боттмли. Боттмли настаивал, что это совпадение, однако спустя годы стало известно, что все, кроме 250 фунтов стерлингов, были переведены на банковский счет, контролируемый Боттмли.

Первая мировая война: оратор и пропагандист

Ботмли изначально неверно истолковал международный кризис, развернувшийся летом 1914 года. После убийства австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда 28 июня в Сараево, предположительно при содействии сербов, «Джон Булл» описал Сербию как «рассадник хладнокровных заговоров и интриг» и призвал стереть ее с карты Европы. Когда 4 августа Великобритания объявила войну Центральным державам, Ботмли быстро изменил свою позицию, и уже через две недели требовал уничтожения Германии. «Джон Булл» неустанно вел кампанию против «германцев», а также против британских граждан, носящих немецкие фамилии – опасность «внутреннего врага» была постоянной темой Ботмли. 14 сентября 1914 года он выступил перед большой толпой в Лондонском оперном театре, первой из многих массовых встреч, на которых он использовал свою фирменную фразу: «Князь мира (указывая на Вифлеемскую звезду), который ведет нас к Богу» – слова, которые, по словам Саймонса, тронули многие сердца. На «Великом военном митинге» в Королевском Альберт-холле 14 января 1915 года Ботмли полностью соответствовал национальному настроению, провозгласив: «Мы сражаемся со всем худшим в мире, продуктом развращенной цивилизации». Во время войны, в своей самопровозглашенной роли представителя «простого человека», Ботмли выступил на более чем 300 публичных собраниях по всей стране. На митингах по набору добровольцев он оказывал свои услуги бесплатно, а за другие брал процент от сборов. refn|Хайман приводит выдержку из обзора, предоставленного The Daily News, с финансовыми деталями встречи в Суиндоне. Общий сбор после налога на развлечения составил 125 фунтов стерлингов, из которых 88 фунтов стерлингов достались Ботмли, а остаток (37 фунтов стерлингов) – благотворительному фонду для военнослужащих. Мессинджер отмечает, что Ботмли обычно оставлял себе от 65 до 85 процентов доходов от этих встреч. В марте 1915 года Ботмли начал еженедельную колонку в Sunday Pictorial. 4 мая, после гибели «Лузитании», он использовал эту колонку, чтобы назвать немцев «неестественными уродцами» и призвать к их истреблению. Он утверждал, что военным усилиям Британии мешают брезгливые политики, и выражал особую неприязнь лидерам Лейбористской партии Киру Харди и Рамзи Макдональду, которые выступали против войны, и требовал привлечь их к ответственности за государственную измену. Ответ Макдональда – назвать Ботмли «человеком сомнительного происхождения, всю жизнь прожившим на пороге тюрьмы» – провалился, когда последний опубликовал свидетельство о рождении Макдональда, которое показало, что лидер лейбористов сам был внебрачным ребенком. Ботмли также критиковал политику нейтралитета Соединенных Штатов, утверждая, что США используют войну для увеличения своей экономической мощи за счет европейских держав. Ботмли начал серию нападок на президента Вудро Вильсона, которые продолжались до вступления США в войну в 1917 году. Хотя правительство относилось к Ботмли с осторожностью, оно было готово использовать его влияние и популярность. В апреле 1915 года тогдашний канцлер казначейства Дэвид Ллойд Джордж попросил его выступить перед рабочими судостроительных верфей на реке Клайд, которые угрожали забастовкой. После вмешательства Ботмли забастовка была предотвращена. Он надеялся, что эта деятельность по поднятию морального духа приведет к официальной должности в правительстве, но, хотя время от времени ходили слухи о должности в кабинете министров, назначение не было объявлено. На поздних этапах войны Ботмли был постоянным критиком Национального комитета военных целей (NWAC), межпартийного парламентского органа, созданного в 1917 году для укрепления приверженности Британии победе и подчеркивания справедливости ее дела. Ботмли описал комитет как «хитрость для манипулирования общественным мнением» и в январе 1918 года сказал Ллойду Джорджу, который стал премьер-министром в декабре 1916 года, что NWAC не достиг своей цели и должен быть заменен директором пропаганды, но это не возымело действия. Когда война закончилась в ноябре 1918 года и были объявлены всеобщие выборы, он знал, что для участия в этих выборах ему необходимо освобождение от банкротства. Выплата в размере 34 000 фунтов стерлингов наличными и облигациями, а также поспешная реорганизация непогашенных долгов, были достаточными для согласного официального ликвидатора, чтобы предоставить освобождение от ответственности как раз вовремя для того, чтобы Ботмли подал свои документы для выдвижения в Хакни-Саут. На всеобщих выборах 14 декабря 1918 года он баллотировался как независимый кандидат под лозунгом «Ботмли, мозг и деловая хватка» и одержал убедительную победу, получив почти 80 процентов голосов избирателей. «Я теперь готов отправиться в Вестминстер, чтобы управлять всем», – сообщил он местной газете. Он будет, по его словам, «неофициальным премьер-министром, следящим за каждым шагом правительства», чтобы убедиться, что оно действует в интересах «наших солдат, моряков и граждан». Парламент 1918 года был доминирован либерально-консервативной коалицией Ллойд Джорджа, которая столкнулась с раздробленной и неорганизованной оппозицией. В мае 1919 года Ботмли объявил о создании своей «Лиги народа», которая, как он надеялся, превратится в полноценную политическую партию с программой, выступающей как против организованного труда, так и против организованного капитала. Массового движения не возникло, но Ботмли объединился с другими независимыми депутатами, чтобы сформировать Независимую парламентскую группу с четкой политической позицией, включающей принудительное взыскание военных репараций, превосходство Британии над Лигой Наций, исключение нежелательных иностранцев и «внедрение принципов бизнеса в управление». Ботмли, по крайней мере, в течение года или около того, был усердным парламентарием, который выступал по широкому кругу вопросов и время от времени поддразнивал правительство, например, во время беспорядков в Ирландии он спросил, «учитывая крах британского правления в Ирландии, обратится ли правительство к Америке с просьбой принять мандат на управление этой страной». В других случаях он помогал правительству, например, в январе 1919 года, когда его призвали в качестве «друга солдат» помочь усмирить войска в Фолкстоуне и Кале, которые находились в состоянии мятежа из-за задержек в их демобилизации.

Bottomley initially misread the international crisis that developed during the summer of 1914. After the murder of the Austrian Archduke Franz Ferdinand on 28 June in Sarajevo, allegedly with Serbian complicity, John Bull described Serbia as "a hotbed of cold blooded conspiracy and subterfuge", and called for it to be wiped from the map of Europe. When Britain declared war on the Central Powers on 4 August, Bottomley quickly reversed his position, and within a fortnight was demanding the elimination of Germany. John Bull campaigned relentlessly against the "Germhuns", and against British citizens carrying German sounding surnames—the danger of "the enemy within" was a persistent Bottomley theme. On 14 September 1914 he addressed a large crowd at the London Opera House, the first of many mass meetings at which he deployed his trademark phrase, "the Prince of Peace, (pointing to the Star of Bethlehem) that leads us on to God"—words which according to Symons moved many hearts. At the "Great War Rally" at the Royal Albert Hall on 14 January 1915, Bottomley was fully in tune with the national temper when he proclaimed: "We are fighting all that is worst in the world, the product of a debased civilisation". During the war, in his self appointed role as spokesman for the "man in the street", Bottomley addressed more than 300 public meetings, in all parts of the country. For recruitment rallies he provided his services free; for others, he took a percentage of the takings. refn|Hyman quotes a summary, provided by The Daily News, of the financial details of a meeting in Swindon. Total takings after Entertainment Tax were £125, of which £88 went to Bottomley and the balance (£37) to a servicemen's benevolent fund. Messinger records that Bottomley generally pocketed between 65 and 85 per cent of the proceeds of these meetings. In March 1915 Bottomley began a regular weekly column for the Sunday Pictorial. On 4 May, after the sinking of the Lusitania, he used this column to label the Germans as "unnatural freaks", and called for their extermination. Britain's war effort, he maintained, was being hampered by squeamish politicians; he reserved particular venom for the Labour Party leaders, Keir Hardie and Ramsay MacDonald, who opposed the war, and demanded they be tried for high treason. Macdonald's riposte—to label Bottomley "a man of doubtful parentage who had lived all his life on the threshold of jail"—backfired when the latter published Macdonald's birth certificate which showed that the Labour leader was himself illegitimate. Bottomley also criticized the neutrality policy of the United States, arguing the USA was using the war to increase its economic power at the expense of the European powers. Bottomley launched a series of attacks on President Woodrow Wilson that lasted until the US entered the war in 1917. Although the government was wary of Bottomley it was prepared to make use of his influence and popularity. In April 1915 the then Chancellor of the Exchequer, David Lloyd George, asked him to speak to shipworkers on the River Clyde, who were threatening industrial action. After Bottomley's intervention the strike was averted. He hoped that these morale boosting activities would lead to a formal government position, but although from time to time there were rumours of a Cabinet post, no appointment was announced. In the later stages of the war Bottomley was a regular critic of the National War Aims Committee (NWAC), a cross party parliamentary body formed in 1917 to revitalise Britain's commitment to victory and to underline the justice of its cause. Bottomley described the committee as "a dodge for doctoring public opinion", and in January 1918 told Lloyd George, who had become prime minister in December 1916, that NWAC had failed in its purpose and should be replaced by a Director of Propaganda—but to no avail. When the war ended in November 1918 and a general election was announced, he knew that to be a candidate in that election he needed a discharge from his bankruptcy. A payment of £34,000 in cash and bonds, and some hasty reorganisation of outstanding debts, was sufficient for an acquiescent Official Receiver to grant the discharge just in time for Bottomley to hand in his nomination papers in Hackney South. In the general election on 14 December 1918 he stood as an Independent, under the slogan "Bottomley, Brains and Business", and achieved a massive victory, with almost 80 per cent of the votes cast. "I am now prepared to proceed to Westminster to run the show", he informed a local newspaper. He would be, he said, the "unofficial prime minister watching the government's every move" to ensure that it acted in the interests of "our soldiers, sailors and citizens". The 1918 parliament was dominated by Lloyd George's Liberal–Conservative coalition, which faced a fragmented and unorganised opposition. In May 1919 Bottomley announced the formation of his "People's League", which he hoped would develop into a fully fledged political party with a programme opposing both organised labour and organised capital. No mass movement emerged, but Bottomley joined with other Independent MPs to form the Independent Parliamentary Group, with a distinct policy stance including the enforcement of war reparations, the superiority of Britain over the League of Nations, exclusion of undesirable aliens, and "the introduction of business principles into government". Bottomley was, at least for a year or so, a diligent parliamentarian who spoke on a range of issues, and from time to time teased the government as when, during the Irish Troubles, he asked whether, "in view of the breakdown of British rule in Ireland, the government will approach America with a view to her accepting the mandate for the government of that country". On other occasions he helped the government, as when in January 1919, he was called upon in his role of "Soldier's Friend" to help pacify troops in Folkestone and Calais who were in a state of mutiny over delays in their demobilisation.

Падение

В июле 1919 года Боттмли объявил о создании своего "Клуба облигаций Победы", основанного на последнем выпуске государственных облигаций Победы. Обычно эти облигации стоили 5 фунтов стерлингов, а в клубе Боттмли подписчики могли приобрести паи, внося минимальный взнос в 1 фунт стерлингов, и участвовать в ежегодном розыгрыше призов – до 20 000 фунтов стерлингов, как он заявлял, финансируемых за счет накопленных процентов. Вопреки заявлениям Боттмли, не все собранные средства были использованы для покупки облигаций. Он лелеял амбиции стать медиамагнатом, соперничая с такими лордами, как Ротэрмир и Бивербрук. В октябре 1919 года он использовал средства от военных облигаций для приобретения двух малоизвестных газет – National News и Sunday Evening Telegram. Газеты не пользовались финансовым успехом, и в 1921 году Боттмли закрыл Telegram и переименовал National News в Sunday Illustrated. Чтобы улучшить положение дел, он перенес свою воскресную колонку с иллюстрациями в Illustrated и провел дорогостоящую рекламную кампанию, но без особого эффекта. Газета приходила в упадок, а Боттмли потерял значительный доход и аудиторию, которые приносила Pictorial. Его положение ухудшилось еще больше, когда в 1920 году Одхамс расторг предвоенное соглашение о партнерстве и взял полный контроль над John Bull. Боттмли был назначен редактором пожизненно, но через год Одхамс прекратил это соглашение, выплатив ему компенсацию в размере 25 000 фунтов стерлингов, что положило конец его связи с газетой. Тем временем, из-за неэффективного управления и ненадлежащего бухгалтерского учета, Клуб облигаций Победы погружался в хаос. Расло общественное недовольство, и вскоре сотни подписчиков потребовали возврата своих денег – небрежное ведение учета привело к тому, что некоторым выплачивали деньги несколько раз. Положение Боттмли ухудшилось, когда он поссорился с Биглендом, отказавшись финансировать схему своего бывшего соратника по превращению воды в бензин. Они поссорились во время войны, когда Бигланд подверг Боттмли критике в печати. Позже они примирились, но после второго конфликта Бигланд стал мстительным. В сентябре 1921 года он опубликовал листовку, в которой назвал Клуб военных облигаций "последней и величайшей аферой" Боттмли. Вопреки совету своих адвокатов, Боттмли подал иск о клевете и выдвинул против Бигленда другие обвинения в шантаже и вымогательстве. Предварительное слушание в магистратском суде Боу-стрит в октябре 1921 года, на котором были раскрыты методы Боттмли, оказалось катастрофическим для его репутации. Судебный процесс по делу о клевете начался 23 января 1922 года; чтобы предотвратить дальнейшие компрометирующие разоблачения в суде, адвокаты Боттмли не представили никаких доказательств, и Бигланд был освобожден. Дело о вымогательстве было рассмотрено в Шрусбери 18 февраля 1922 года, и присяжным потребовалось всего три минуты, чтобы признать Бигленда невиновным. Боттмли, сам находящийся под следствием полиции, был приговорен к оплате судебных издержек. Через несколько дней его вызвали в суд на Боу-стрит по обвинению в мошенническом присвоении средств Клуба облигаций Победы. После короткого слушания он был направлен на суд в Олд-Бейли.

In July 1919 Bottomley announced his "Victory Bonds Club", based on the government's latest issue of Victory Bonds. Normally, these bonds cost £5; in Bottomley's club, subscribers bought units for a minimum payment of £1, and participated in an annual draw for prizes—up to £20,000, he said—funded from accrued interest. Contrary to Bottomley's public statements, not all the money subscribed was used to buy bonds. He had ambitions to become a press baron, to rival such as the Lords Rothermere and Beaverbrook. In October 1919 he used War Bonds funds to buy two obscure newspapers, the National News and the Sunday Evening Telegram. The papers were not financially successful, and in 1921 Bottomley closed the Telegram and changed the name of the National News to Sunday Illustrated. To bolster its fortunes, he transferred his Sunday Pictorial column to the Illustrated, and mounted an expensive promotional campaign, but with little benefit. The paper languished, while Bottomley lost the large income and readership that went with the Pictorial. His fortunes declined further when, in 1920, Odhams revoked the pre war partnership agreement and took full control of John Bull. Bottomley was made editor for life, but a year later Odhams terminated this arrangement with a final pay off of £25,000, which ended Bottomley's connection with the paper. Meanwhile, dogged by poor administration and inadequate accounting, the Victory Bonds Club was sliding into chaos. Public unease grew, and soon hundreds of subscribers were demanding their money back—slipshod record keeping meant that some were repaid several times over. Bottomley's position worsened when he fell out with Bigland, after refusing to finance his former associate's scheme for turning water into petrol. The two had quarrelled during the war, when Bigland had attacked Bottomley in print. They had later reconciled, but after their second dispute Bigland turned vengeful. In September 1921 he published a leaflet describing the War Bond Club as Bottomley's "latest and greatest swindle". Against the advice of his lawyers, Bottomley sued for criminal libel, and brought other charges against Bigland of blackmail and extortion. The preliminary hearing, at Bow Street Magistrates' Court in October 1921, at which Bottomley's methods were revealed, proved disastrous to his credibility. The libel trial began on 23 January 1922; to prevent further damaging disclosures in court, Bottomley's lawyers offered no evidence, and Bigland was discharged. The extortion case went ahead in Shrewsbury on 18 February 1922, at the end of which it took the jury only three minutes to find Bigland not guilty. Bottomley, himself now under police investigation, was ordered to pay the costs of the trial. A few days afterwards, he was summoned to appear at Bow Street, on charges of fraudulent conversion of Victory Bond Club funds. After a brief hearing he was committed for trial at the Old Bailey.

Последние годы

Судебный процесс над Боттмли начался 19 мая 1922 года под председательством судьи Салтера. В начале разбирательства Боттмли добился согласия прокурора, Трэверса Хамфриса, на 15-минутную передышку каждый день, чтобы выпить пинту шампанского, формально – в лечебных целях. Ему предъявили 24 обвинения в мошенничестве на общую сумму 170 000 фунтов стерлингов. Обвинение представило доказательства регулярного использования средств клуба Victory Bonds для финансирования бизнес-проектов, личных долгов и дорогостоящего образа жизни. Боттмли, защищавшийся самостоятельно, утверждал, что его законные расходы, связанные с клубом, и выплаты членам Victory Bonds Club превысили общий доход как минимум на 50 000 фунтов стерлингов: «Клянусь, я никогда не заработал ни пенни. Клянусь Богом, я никогда намеренно не присваивал ни пенни денег клуба». Однако представленные доказательства говорили об обратном; заключительная речь Салтера, описанная биографом как «блестящая, ясная, лаконичная, но исчерпывающая», была явно против Боттмли, и присяжным понадобилось всего 28 минут, чтобы признать его виновным по всем обвинениям, кроме одного. Он был приговорен к семи годам каторжных работ. Хамфрис позже заметил: «Его повалил не я, а выпивка». После отклонения его апелляции в июле Боттмли был исключен из Палаты общин. Лидер палаты, сэр Остин Чемберлен, зачитал письмо, в котором Боттмли настаивал, что, несмотря на неортодоксальные методы, он не виновен в сознательном мошенничестве; он признал, что оказался в затруднительном положении по собственной вине. Затем Чемберлен предложил исключить Боттмли, что было принято единогласно. Один из членов выразил сожаление, «вспоминая видное положение, которое он занимал в стране». Первый год заключения Боттмли провел в Вормвуд-Скрабс, где шил почтовые сумки, а остальное время – в тюрьме Мейдстоун, где, несмотря на плохие условия, ему поручили более легкую работу. Он был освобожден 29 июля 1927 года, отбыв чуть более пяти лет, и вернулся в поместье Диккер, которое все еще оставалось семейным домом и принадлежало в момент его банкротства его зятю Джефферсону Кону. Несмотря на 67-летний возраст и слабое здоровье, Боттмли попытался возродить свою деловую карьеру. Ему удалось собрать достаточно средств для запуска нового журнала «Джон Блант» в качестве конкурента «Джон Буллу», но предприятие просуществовало чуть больше года, терпя убытки с самого начала. В сентябре 1929 года он отправился в зарубежный лекционный тур, который полностью провалился, как и попытка организовать тур по Великобритании, где его встречали с равнодушием или враждебностью. К 1930 году он снова обанкротился; в том же году умерла его жена Элиза, после чего бывший зять Боттмли, Джефферсон Кон (владелец поместья), выселил его из Диккера. В оставшиеся годы жизни он жил со своей давней любовницей, актрисой Пегги Примроуз, которую Боттмли в годы богатства безуспешно пытался сделать звездой. Последним публичным выступлением Боттмли стало участие в спектакле в театре «Ветряная мельница» в сентябре 1932 года, где он исполнил монолог воспоминаний, который, по словам Саймонса, скорее озадачил, чем развлек публику. Четыре года спустя, в соответствии с желанием Боттмли, Примроуз развеяла его прах над Сассексскими холмами.

Bottomley's trial began on 19 May 1922, before Mr Justice Salter. As the case was beginning, Bottomley secured the agreement of the prosecuting counsel, Travers Humphreys, to a 15 minute adjournment each day so that he, Bottomley, could drink a pint of champagne, ostensibly for medicinal purposes. He faced 24 fraud charges, involving amounts totalling £170,000. The prosecution produced evidence that he had regularly used Victory Bonds Club funds to finance business ventures, private debts and his expensive lifestyle. Bottomley, who defended himself, claimed that his legitimate expenses in connection with the club, and repayments made to Victory Bonds Club members, exceeded total receipts by at least £50,000: "I swear I have never made a penny out of it. I swear before God that I have never fraudulently converted a penny of the Club's money". The weight of evidence suggested otherwise; Salter's summing up, described by a biographer as "masterly; lucid and concise, yet complete", went heavily against Bottomley, and the jury required only 28 minutes to convict him on all but one of the charges. He was sentenced to seven years' penal servitude. Humphreys commented later: "It was not I that floored him, but Drink". After the dismissal of his appeal in July, Bottomley was expelled from the House of Commons. The Leader of the House, Sir Austen Chamberlain, read out a letter in which Bottomley insisted that, however unorthodox his methods, he had not been guilty of conscious fraud; he accepted that his predicament was entirely his own fault. Chamberlain then moved Bottomley's expulsion, which was carried without dissent. One member expressed regret, "remembering the remarkable position which he [had] occupied in the country". Bottomley spent the first year of his sentence in Wormwood Scrubs where he sewed mailbags, and the remainder in Maidstone Prison where, although conditions were squalid, he was given lighter work. He was released on 29 July 1927, after serving just over five years, and returned to The Dicker, still his family home, owned at the time of his bankruptcy by his son in law, Jefferson Cohn. Although now 67 years old and in indifferent health, Bottomley tried to resurrect his business career. He raised sufficient capital to start a new magazine, John Blunt, as a rival to John Bull, but the new venture lasted little more than a year before closing, having lost money from the start. In September 1929 he began an overseas lecture tour, which failed utterly, as did an attempt at a British tour during which he was received with indifference or hostility. By 1930 he was again bankrupt; his wife Eliza died that year, after which Bottomley's former son in law Jefferson Cohn (who owned it) evicted him from The Dicker. For the remaining years of his life he lived with his long time mistress, the actress Peggy Primrose, whom Bottomley, in his years of riches, had vainly tried to promote to stardom. Bottomley's last public venture was an engagement at the Windmill Theatre in September 1932, where he performed a monologue of reminiscences that, according to Symons, puzzled rather than amused his audience. Four years later, in accordance with Bottomley's wishes, Primrose scattered his ashes on the Sussex Downs.

Оценка

Если у [Ботмли] была собственная склонность к обману, он беспощадно разоблачал чужие, критикуя самые радикальные заявления в поддержку Лиги Наций, отвергая большинство сил в международной политике, кроме основанных на власти, и высмеивая наивные претензии лейбористов на открытие неисчерпаемого источника богатства и заработной платы. Газета Straits Times полагала, что Ботмли мог бы соперничать с Ллойдом Джорджем как национальный лидер: "Хотя он и заслужил свою судьбу, известие о его смерти пробудит много сожалений о том добре, которое он совершил, когда был Ботмли-реформатор, крестоносец и защитник обездоленных". Позднее историк Морис Коулинг воздает должное способностям и трудолюбию Ботмли, а также его энергичным кампаниям в защиту свободы. Г. Р. Сёрл предполагает, что Ботмли был защищен от преследования благодаря знанию о более крупных скандалах в правительстве, особенно после прихода к власти коалиции Ллойда Джорджа в 1916 году. Саймонс признает "изумительно яркую публичную личность" Ботмли, но предполагает, что за этой внешней стороной не было никакой сути: на протяжении всей своей жизни Ботмли был "скорее набором публичных позиций, чем личностью". Мэтью Энгель в The Guardian отмечает его умение очаровывать публику, даже обманывая ее; одна из жертв, потерявшая 40 000 фунтов стерлингов, по-видимому, настаивала: "Я не жалею, что одолжил ему деньги, и сделал бы это снова". Если бы в те дни в Лондоне был мэр, говорит Энгель, Ботмли одержал бы убедительную победу.

Культурные изображения

Актер Тимоти Уэст исполнил роль Боттмли в мини-сериале "Эдвардцы", вышедшем в 1972–1973 годах. Актер Патрик Мауэр сыграл Боттмли в радиопостановке Аллена Сэддлера, посвященной ему, под названием "Человек народа". Впервые она была показана на BBC Radio 4 в 1986 году, а затем в июне 2022 года на BBC Radio 4 Extra.