Народные целители и маги в Европе

Введение

Практикующие народной магии

Хитроумные люди были профессиональными или полупрофессиональными практиками магии в Европе с средневекового периода до начала XX века. В Британии они были известны под разными именами в разных регионах страны, включая мудрецов и мудрецов, пелларов, волшебников, динов и иногда белых ведьм. Эти люди практиковали народную и низшую магию – хотя часто сочетали её с элементами «высокой» или церемониальной магии, которую они постигали, изучая гримуары. В основном используя заклинания и чары как часть своей профессии, их чаще всего нанимали для борьбы со злобным колдовством, для поиска преступников, пропавших людей или украденного имущества, для гадания, исцеления, для охоты за сокровищами и для того, чтобы повлиять на людей и заставить их влюбиться. Магия хитроумных людей, принадлежащая «миру популярных верований и обычаев», определяется как магия, «занимающаяся не тайнами вселенной и силой мага [как это обычно бывает в церемониальной магии], а скорее практическими средствами для решения конкретных проблем». Однако другие историки отмечают, что в некоторых случаях в их магических практиках, по-видимому, присутствовала «экспериментальная или «духовная» составляющая», возможно, имевшая шаманскую природу. Хотя британские хитроумные люди почти во всех случаях сами были христианами, некоторые христианские теологи и церковные власти считали, что, будучи практиками магии, хитроумные люди были в сговоре с Дьяволом и, следовательно, были схожи с более откровенно сатанинскими и злобными ведьмами. Отчасти из-за этого в Англии, Шотландии и Уэльсе были приняты законы, которые часто осуждали хитроумных людей и их магические практики, но не было широко распространенных преследований, подобных охоте на ведьм, во многом потому, что большинство простых людей чётко различали между ними: ведьм считали вредными, а хитроумных людей – полезными. Схожие фигуры встречались и в других частях Западной Европы: во Франции для них использовались такие термины, как *devins guérisseurs* и *leveurs de sorts*, в Нидерландах они были известны как *toverdokters* или *duivelbanners*, в Германии как *Hexenmeisters*, а в Дании как *kloge folk*. В Испании их называли *curanderos*, а в Португалии – *saludadores*. Это широко признаётся историками и фольклористами, такими как Виллем де Блекорт, Робин Бриггс и Оуэн Дэвис.

The cunning folk were professional or semi professional practitioners of magic in Europe from the medieval period through the early 20th century. In Britain they were known by a variety of names in different regions of the country, including wise men and wise women, pellars, wizards, dyn hysbys, and sometimes white witches. These people practised folk and low magic – although often combined with elements of "high" or ceremonial magic – which they learned through the study of grimoires. Primarily using spells and charms as a part of their profession, they were most commonly employed to use their magic to combat malevolent witchcraft, to locate criminals, missing persons or stolen property, for fortune telling, for healing, for treasure hunting and to influence people to fall in love. Belonging "to the world of popular belief and custom", the cunning folk's magic has been defined as being "concerned not with the mysteries of the universe and the empowerment of the magus [as ceremonial magic usually is], so much as with practical remedies for specific problems." However, other historians have noted that in some cases, there was apparently an "experimental or 'spiritual' dimension" to their magical practices, something which was possibly shamanic in nature. Although the British cunning folk were in almost all cases Christian themselves, certain Christian theologians and Church authorities believed that, being practitioners of magic, the cunning folk were in league with the Devil and as such were akin to the more overtly Satanic and malevolent witches. Partly because of this, laws were enacted across England, Scotland and Wales that often condemned cunning folk and their magical practices, but there was no widespread persecution of them akin to the witch hunt, largely because most common people firmly distinguished between the two: witches were seen as being harmful and cunning folk as useful. Comparable figures were found in other parts of Western Europe: in France, such terms as devins guérisseurs and leveurs de sorts were used for them, whilst in the Netherlands they were known as toverdokters or duivelbanners, in Germany as Hexenmeisters and in Denmark as kloge folk. In Spain they were curanderos whilst in Portugal they were known as saludadores. It is widely agreed by historians and folklorists, such as Willem de Blécourt, Robin Briggs and Owen Davies,

Термины «хитроумный мужчина» и «хитроумная женщина» наиболее широко использовались в южной Англии, Мидлендсе и Уэльсе. Таких людей также часто знали по всей Англии как «волшебников», «мудрецов» или «мудрых женщин». В Корнуолле их иногда называли «пелларами», что, по мнению некоторых этимологов, происходит от термина «изгоняющие», относящегося к практике изгнания злых духов. Хотя в XX веке существовал стереотип, что хитроумные люди обычно жили и работали в сельской местности Британии, доказательства показывают, что их было много и в городах. Около двух третей зафиксированных хитроумных людей в Британии были мужчинами, хотя их женские коллеги были «вполне так же популярны и коммерчески успешны, как мужчины, и, действительно, это было одним из немногих способов, с помощью которого обычные женщины могли достичь уважаемого и независимого положения» в британском обществе того времени. Этот способ работы в одиночку был одним из факторов, отличавших хитроумных людей от стереотипа о ведьмах, распространённого в то время в Британии, который часто утверждал, что эти ведьмы собирались вместе в группы, иногда известные как ковены, и иногда летали по воздуху, чтобы добраться до своих мест встреч. В большинстве случаев, кажется, люди сами объявляли себя хитроумными, не имея предварительной подготовки или обучения, хотя другие происходили из семей с традициями профессиональных практиков магии. Одним из наиболее ярких примеров семейной династии хитроумных людей была семья Харрисов из Кварт-и-Кадно в Уэльсе: Генри Харрис (1739–1805) был фермером-йеоменом, интересовавшимся астрологией и медициной, но не практиковал как хитроумный человек, в то время как его сын Джон (1785–1839) и два внука Генри и Джон вместо этого стали профессионалами в этой области. Как заметил Оуэн Дэвис, «есть несколько причин, по которым люди могли захотеть стать хитроумными. Желание денег, власти или социального престижа и даже желание делать добро, несомненно, играли свою роль». Некоторые практики искренне верили, что обладают магическими способностями, в то время как другие позже признавались в суде, что не обладают никакими способностями, а просто притворялись, чтобы обмануть людей и получить деньги. Действительно, среди британских хитроумных людей наблюдалось большое разнообразие, как заметил историк Рональд Хаттон: «они представляются удивительно гетерогенным собранием людей, разделённых по крайней мере таким же количеством характеристик, как и теми, которые у них были общие». Хитроумные люди работали на конкурентном рынке, где репутация и первое впечатление были очень важны, и поэтому часто работали над своим личным продвижением. Некоторые ездили на относительно большие расстояния, чтобы навестить своих клиентов, а также делали визиты ночью по запросу. Некоторые, хотя и не все, также носили «броскую одежду или украшения дома», чтобы усилить свою репутацию как магических личностей: например, хитроумная женщина XIX века могла носить коническую шляпу и одежду с мистическими знаками, а также развешивать травы и бумаги на потолке своего дома.

The terms "cunning man" and "cunning woman" were most widely used in southern England, the Midlands, and in Wales. Such people were also frequently known across England as "wizards", "wise men" or "wise women", In Cornwall they were sometimes referred to as "pellars", which some etymologists suggest originated from the term "expellers", referring to the practice of expelling evil spirits. Although there was a twentieth century stereotype that cunning folk usually lived and worked in rural areas of Britain, evidence shows that there were also many in towns and cities. Around two thirds of recorded cunning folk in Britain were male, although their female counterparts were "every bit as popular and commercially successful as the men, and indeed this was one of the few means by which ordinary women could achieve a respected and independent position" in British society of the time. This method of working alone was one factor that separated the cunning folk from the stereotype of witches then prevalent in Britain, which often held that these witches met together in groups, sometimes known as covens, and at times flew through the air to get to their meeting points. In most cases, it seems that individuals set themselves up as cunning folk with no former basis or training, although others came from a family background of professional magical practitioners. One of the most prominent examples of a family dynasty of cunning people was the Harries family from Cwrt y Cadno in Wales: Henry Harries (1739–1805) was a yeoman farmer who had interests in astrology and medicine but did not practice as a cunning man, whilst his son John (1785–1839) and two grandsons Henry and John instead became professionals in the field. As Owen Davies remarked, "There are a number of reasons why people may have wanted to become cunning folk. The desire for money, power or social prestige, and even to do good, all undoubtedly played their part." Some practitioners genuinely believed they had magical powers, while some later admitted in court that they had no such powers but were simply pretending that they did to fool people for their money. Indeed, there was a great deal of variability amongst the British cunning folk, with historian Ronald Hutton remarking that "they appear as a remarkably heterogeneous collection of individuals, divided by at least as many characteristics as those which they had in common." "Cunning folk operated in a competitive market where reputations and first impressions were very important", and as such often worked on their personal promotion. Some were known to travel relatively large distances to visit their clients as well as making calls during the night if requested. Some, though by no means all, were also known to wear "striking costume or home decorations" to enhance their reputations as magical individuals a nineteenth century cunning woman, for instance, might wear a conical hat and a robe with mystical signs on it, as well as hanging herbs and papers from the ceiling of her home.

Услуги

Хитроумные люди обычно оказывали несколько различных услуг в своих местных общинах, используя то, что они считали своими магическими способностями.

Противостояние колдовству

Одной из самых распространенных услуг, которые оказывали знахари, была борьба с последствиями злонамеренного колдовства и проклятий, которые эти ведьмы якобы наводили на людей. Наряду с этим, они также были известны тем, что порой выявляли ведьм, и таким образом представляли собой "единственных целителей, предлагавших комплекс мер по противодействию колдовству". Британские знахари использовали различные методы для избавления человека от злонамеренной магии, включая воздействие на ведьму физически или через суд, снятие заклятия магическими средствами, а также использование амулетов и зелий для удаления колдовства из тела пострадавшего. Как отметил историк Оуэн Дэвис, "большинство знахарей применяли комплексный подход к исцелению от колдовства, используя сочетание письменных заклинаний, магических ритуалов, молитв и травяных лекарств, тем самым удовлетворяя физические, психологические и духовные потребности больного". Одним из наиболее известных способов противодействия колдовству, используемых знахарями, было применение ведьминских бутылок – керамических сосудов, содержащих такие предметы, как моча, ногти, волосы и обрезки ногтей, которые, как считалось, при совместном использовании, причиняли вред злонамеренной ведьме. Другим распространенным методом было взятие сердца животного и прокалывание его булавками с целью навредить ведьме, в то время как другие знахари предпочитали делать куклы, изображающие ведьму, из тряпок и других материалов, а затем также прокалывать их булавками, опять же с намерением причинить ей физический вред и разрушить ее чары. В глазах простых людей, часто обращавшихся за помощью к знахарям, эти магические практикисты сильно отличались от ведьм; как отметил Дэвис, для обычного человека "ведьмы были злыми, а знахари – полезными". Однако некоторые теологи и церковные деятели полагали, что знахари, практикуя магию, также, как и ведьмы, служили Дьяволу – злобной сверхъестественной сущности в христианской мифологии. Такая точка зрения не ограничивалась какой-либо одной конкретной формой христианства в этот период, а встречалась как в Римско-католической церкви, так и в Англиканской церкви, и в различных протестантских течениях. Некоторые ранние квакеры, протестантская деноминация, основанная в семнадцатом веке, особенно резко критиковали знахарей, возможно, потому, что их собственные критики обвиняли их в использовании колдовства для привлечения новых членов, и поэтому они стремились решительно дистанцироваться от подобных практик.

One of the most common services that the cunning folk provided was in combating the effects of malevolent witchcraft and the curses which these witches had allegedly placed upon people. Alongside this, they were also known at times for identifying witches, and in this manner they were "the only healers to offer a comprehensive package of anti witch measures." British cunning folk were known to use a variety of methods to cure someone of malevolent sorcery, including tackling the witch either physically or through the law courts, breaking the spell over the individual by magical means, and by using charms and potions to remove the witchcraft from the afflicted person's body. As historian Owen Davies noted, "Most cunning folk employed a multi pronged approach to curing witchcraft, using a combination of written charms, magic rituals, prayers and herbal medicines, thereby appealing to the physical, psychological and spiritual needs of the sick." One of the best known means by which the cunning folk opposed witchcraft was through the use of witch bottles; ceramic bottles containing such items as urine, nails, hair and nail clippings which it was believed, when put together, would cause harm to the malevolent witch. Another commonly used method was to take the heart of an animal, and to pierce it with pins, to do harm to the witch, whilst other cunning folk preferred to make dolls of the witch out of rags and other materials and then pierce them with pins, again with the intention of inflicting physical harm on the witch, and breaking their bewitchment. Amongst the common people who often went to the cunning folk for aid, these magical practitioners were seen as being very much distinct from witches; as Davies noted, to the average person "witches were evil but cunning folk were useful". Some theologians and figures of Church authority nonetheless believed that the cunning folk, in practising magic, were also, like the witches, following the Devil, a malevolent supernatural entity in Christian mythology. Such a viewpoint was not constrained to any one particular form of Christianity in this period, but was found amongst the Roman Catholic Church, the Anglican Church of England and also various forms of Protestantism. Some early Quakers, a Protestant denomination founded in the seventeenth century, were particularly vocal against the cunning folk, perhaps because they themselves were accused by their critics of using sorcery to attract new members, and so wanted to heavily distance themselves from such practices.

Определяем местонахождение имущества и преступников

Хитроумные люди также обычно использовались для поиска пропавшего или украденного имущества и выявления преступника: это было особенно важно в эпоху раннего Нового времени, когда имущество ценилось гораздо выше, чем в последующие века, поскольку замена его была дорогостоящей, особенно для бедных. Зафиксированы случаи, когда хитроумные люди обещали вернуть украденное имущество, и в некоторых из них они добивались успеха – вор быстро возвращал похищенное, возможно, из-за страха быть проклятым. Иногда такие люди также находили пропавших без вести: например, в 1617 году Джон Редман из Саттона обнаружил, что его жена ушла от него и "ходила от колдуна к колдуну, или, как их называли, 'мудреца', чтобы те вернули ее". Методы, используемые для оказания этой услуги, различались, хотя астрология была одним из наиболее распространенных способов. В некоторых случаях хитроумцы просили клиента предоставить им список подозреваемых в краже, после чего использовали различные виды гаданий, чтобы определить виновного. Или же они заставляли клиента всматриваться в отражающую поверхность – зеркало, хрустальный шар, кусок стекла или чашу с водой – и затем увидеть образ преступника. По словам историка Оуэна Дэвиса, это была "альтернативная, менее рискованная стратегия", чем гадание или астрология, поскольку она позволяла клиенту подтвердить "собственные подозрения, не прибегая к прямому указанию на кого-либо со стороны хитроумца". Другие приемы можно было бы сегодня назвать психологическими или даже откровенно обманными. Хитроумные люди могли использовать их, чтобы "запугать виновных" или "подтолкнуть клиентов к указанию на подозреваемых"; например, хитроумная женщина Алиса Уэст пряталась в шкафу возле входной двери и подслушивала разговоры, прежде чем приветствовать клиента, а затем, встретившись с ним, объясняла, что уже знает о его проблеме, потому что ей об этом сказали феи. Идея о том, что хитроумные люди выслеживают преступников с помощью магии, беспокоила некоторых влиятельных людей в Англии, и сохранились записи из Лондона XIV века, свидетельствующие о том, что некоторые хитроумцы сами представали перед судом из-за обвинений, выдвинутых против других членов общины: например, в 1382 году хитроумца по имени Роберт Беревольд привели в суд после обвинения Йоханны Вольси в краже питьевой чаши из дома в Сент-Милдред-Пухотница. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что Беревольд пришел к такому выводу, используя метод гадания, известный как "поворот хлеба", когда деревянный колышек втыкался в верхнюю часть хлеба, а по бокам втыкались четыре ножа. Затем произносился список имен, и, согласно теории, хлеб должен был поворачиваться, когда называлось имя вора. Беревольд был признан виновным в выдвижении необоснованных и клеветнических обвинений и наказан на эшафоте.

The cunning folk were also commonly employed to locate missing or stolen property and uncover the perpetrator: this was of particular importance throughout the Early Modern period, when peoples' possessions were far more valued than in later centuries as they were expensive to replace, particularly for the poor. There are recorded cases where the cunning folk would also promise to ensure that the stolen property was returned, and in some of these they did prove successful, with the thief promptly returning what they had taken, something which may have been out of their own fear of being cursed by the cunning folk. At times, such cunning individuals were also known to locate missing persons: an example of this was reported in 1617, as John Redman of Sutton discovered that his wife had left him, and "went from wizard to wizard, or, as they term them 'wise men', to have them bring her again". The methods used to perform this service differed amongst the cunning folk, although astrology was one of the most commonly used ways. In some cases, the cunning man or woman would instead get their client to give them a list of names of people whom they suspected of having stolen their property, and from which they would use various forms of divination to come to a conclusion regarding who was the guilty party, or alternately they would get their client to scry with a reflective surface such as a mirror, crystal ball, piece of glass or bowl of water, and then allow them to see an image of the culprit themselves. According to historian Owen Davies, this was an "alternative, less risky strategy" than divination or astrology because it allowed the client to confirm "their own suspicions without cunning folk having to name someone explicitly." Other techniques could be described by today's standards as psychological or even downright deceptive. Cunning folk might use these methods to "intimidate the guilty" or "prompt their clients into identifying criminal suspects"; for example cunning woman Alice West would hide in a closet near the front door and eavesdrop on small talk before greeting a client, then upon meeting the client she would explain that already knew their business because the fairies told her. The concept of cunning folk locating criminals using magical means concerned some people in power in England, and there are records from London in the fourteenth century showing that certain cunning folk themselves were brought to trial because of their accusations against other members of the community: for instance, in 1382 a cunning man named Robert Berewold was brought to court after accusing a woman named Johanna Wolsy of stealing a drinking bowl from a house in St Mildred Poultry. In the trial, it emerged that Berewold had come to his conclusion through a form of divination known as "turning the loaf" where a wooden peg was stuck into the top of a loaf of bread with four knives then stuck into the sides. A list of names would then be spoken, and according to the theory, the loaf would supposedly turn when the name of the thief was spoken. Berewold was found guilty of making unsubstantiated and damaging claims, and punished in the pillory.

Исцеление

К хитроумным людям часто обращались за помощью в лечении различных недугов людей и их скота, особенно бедные члены общины, которые не могли позволить себе гонорары аптекарей и врачей. Из записей известно, что эти целители использовали самые разнообразные методы для излечения своих клиентов, «от простого прикладывания рук до проведения сложных ритуалов». Иногда они использовали различные травы и растения для приготовления лекарств и народных средств, в эффективность которых верили. В других случаях они прибегали к более очевидно магическим средствам, таким как амулеты и молитвы, которые обычно носили ярко выраженный христианский характер, часто призывая силу христианской Троицы для исцеления больных. В соответствии с этой христианской основой, в процессе лечения иногда применялись религиозные предметы, такие как святая вода, воск свечей или просфоры. Иногда живые животные использовались как часть лечения; например, в 1604 году в Нортумберленде Кэтрин Томпсон и Энн Невелсон были осуждены судом за то, что, произнося заклинания, приложили утиный клюв к рту женщины в качестве способа исцеления. Хитроумные люди порой предлагали также услуги по прерыванию беременности, как правило, с помощью ядовитого отвара, убивающего плод, но случалось, что отвар серьезно ухудшал состояние и самой беременной женщины.

Прочие услуги

Британские знахари также часто были вовлечены в любовную магию, предлагая услуги, касающиеся секса и отношений. Одной из форм этого было гадание, в ходе которого они предсказывали имя или облик будущего возлюбленного клиента, часто используя хиромантию, кристальную магию или астрологию. Другой популярной практикой знахарей было наложение заклинаний или талисманов для обеспечения супружеской верности, предотвращая супружескую неверность; например, знахарь из Ньюкасла-на-Тайне, Питер Бэнкс, был обвинен в 1673–74 годах в предложении составить магический контракт, который обязывал бы мужа оставаться верным своей жене в течение года. Некоторые знахари утверждали, что обладают способностью находить сокровища, и иногда их нанимали для этого. В некоторых случаях считалось, что сверхъестественное существо, такое как демон, дух или фея, охраняет спрятанные сокровища, и что для преодоления их с помощью магии требуется опытный знахарь. Также утверждалось, что некоторые знахари время от времени накладывали проклятия или насылали порчу за плату, что, согласно некоторым определениям, делало бы их ведьмами, а также знахарями. Фольклорист Эрик Мэйпл, изучив нескольких знахарей из Эссекса XIX века, отметил, что один из них, Джордж Пикингилл, также накладывал проклятия на клиентов, но другой, которого он исследовал, Джеймс Мюррелл, считал это аморальным и поэтому не делал этого. Действительно, другие знахари из Эссекса были связаны с колдовством, особенно в деревне Сибл-Хедингхем, где жил пожилой французский знахарь, которому ранее отрезали язык, и, следовательно, он был нем, а также глух. В результате он был известен как "Немой" в местном сообществе, которое в целом не любило его, главным образом из-за его "инаковости" – он был и иностранцем, и инвалидом – и распространились слухи, что он ведьма, которая проклянет их. В 1863 году пьяная толпа напала на него, бросив в реку, чтобы увидеть, утонет он или поплывет (традиционный способ выявления ведьмы, которая, как считалось, будет плавать, а невинный утонет), но в результате шок убил пожилого мужчину, которому было около восьмидесяти лет. Другой примечательный случай, когда знахарь накладывал проклятия и творил злобную колдовство, произошел в Норвиче XIX века, где мудрая женщина, известная под псевдонимом "Добродетель", требовала подарков от своих соседей, угрожая им проклятиями в случае отказа.

British cunning folk would also often be involved in love magic, offering services pertaining to sex and relationships. One form of this was a form of fortune telling where they would divine the name or appearance of a client's future lover, often using palmistry, scrying or astrology. Another popular practice of the cunning folk was the casting of spells or charms to ensure a spouse's fidelity, preventing them from committing adultery; for instance, a cunning man from Newcastle upon Tyne, Peter Banks, was charged in 1673–74 with offering to draw up a magical contract which would bind a husband to staying loyal to his wife for a year. Some cunning folk claimed to have the ability to locate treasure, and at times were employed by people in this capacity. In some of these cases it was believed that a supernatural entity, such as a demon, spirit or fairy, was guarding the hidden treasure, and that a cunning practitioner was needed to overcome them using magical means. There were also claims that certain cunning folk occasionally performed bewitching or cursing for a fee, which under some definitions would make them witches as well as cunning people. The folklorist Eric Maple, after examining several 19th century cunning folk in Essex, noted that one of them, George Pickingill, also performed cursing for clients, but that the other whom he examined, James Murrell, considered it immoral and so did not. Indeed, other Essex cunning folk were associated with witchcraft, notably in the village of Sible Hedingham, where there lived an elderly French cunning man who had previously had his tongue cut out, and was consequently dumb, as well as being deaf. As a result he was known as "Dummy" in the local community, who generally disliked him, largely because of his 'otherness' in being both foreign and disabled, and rumours spread that he was a witch who would curse them. In 1863 a drunken mob attacked him, throwing him in a river to see if he would sink or float (a traditional method of identifying a witch, who it was believed would float, whereas an innocent would sink), but the resulting shock killed the elderly man, who was in his eighties. Another notable case of a cunning person performing cursing and malevolent witchcraft comes from nineteenth century Norwich, where a wise woman who went by the pseudonym of "Virtue" used to demand gifts from her neighbours, threatening them with cursing if they refused.

Магические верования и обычаи

Как отметил историк Виллем де Блекорт, "различные услуги, оказываемые [знающими людьми], не составляли единой "магической" системы". Действительно, хотя магические практики знающих людей обычно носили характер народной магии, некоторые из них также увлекались церемониальной магией, или "высокой магией", основываясь главным образом на знаниях, почерпнутых из книг магии, или гримуаров.

Магия и заклинания

Умные люди часто изготавливали для своих клиентов письменные заклинания, которые использовались различными способами, например, для защиты от колдовства или для привлечения любви. Обычно они содержали ряд слов, которым приписывалась магическая сила, и которые чаще всего заимствовались либо из гримуаров, либо из Библии. Заклинания могли быть написаны на бумаге – более дешевом варианте, – или, в некоторых случаях, на пергаменте, который, согласно определенным магическим текстам, должен был быть изготовлен из кожи девственной или нерожденной телицы. "Большинство письменных заклинаний содержало выраженное религиозное содержание", как правило, призывая различные имена Бога (такие как Элохим, Адонай, Тетраграмматон и т. д.) или Его ангелов, чтобы усилить эффективность заклинания. В некоторых случаях цитировались целые отрывки из Библии, иногда на латыни, греческом или иврите, а не на разговорном английском. Также использовались "магические" слова, такие как "Абракадабра" или палиндром "sator arepo tenet opera rotas". Такие амулеты иногда зашивали в мешочек или помещали в бутылку, после чего клиент носил их с собой или хранил дома. В XIX веке получил распространение ритуал, известный как обряд с костью жабы, особенно в Восточной Англии, но также и в других регионах страны, среди умных людей и членов магических организаций, таких как Шотландское общество Слова Всадника и Восточно-Английское общество Всадников. Изначально ритуал основывался на древней южноевропейской магической практике, описанной Плинием, а позднее упоминался в трудах Корнелия Агриппы и Реджинальда Скотта, которые были доступны образованным умным людям. Хотя существовало множество вариаций, ритуал обычно включал в себя убийство жабы или лягушки, отделение плоти от костей муравьями, а затем бросание кости в ручей ночью. Считалось, что это наделяет практикующего, известного как Человек-Жаба, способностью выполнять определенные магические задачи.

Гримюры

Когда начали печататься книги об оккультизме, особенно на английском языке, некоторые знахари приобретали и использовали гримуары, или книги магии. Во многих случаях они нарочито демонстрировали владение такими томами, что могло произвести впечатление на многих их клиентов в эпоху, когда лишь немногие в Британии умели читать и писать. Фактически, некоторые знахари, по всей видимости, владели этими гримуарами исключительно для видимости, чтобы впечатлить своих клиентов, и на самом деле не использовали ни одного из магических ритуалов, содержащихся в них. Не менее популярным был перевод английского астролога Роберта Тернера Четвертой книги оккультной философии (1655), ошибочно приписываемый Агриппе. Однако, возможно, "самым влиятельным средством распространения высшей магии среди широкой аудитории стала, по сути, книга Реджинальда Скотта "Разоблачение колдовства", впервые опубликованная в начале XVII века, в которой Скотт осуждал знахарей как лжецов и мошенников, но при этом предоставил широкий спектр талисманов, амулетов и ритуалов в качестве примеров того, что использовали и проводили знахари и церемониальные маги. Эта книга впоследствии неоднократно переиздавалась, и её копии приобретали различные знахари, которые использовали содержащуюся в ней информацию для совершенствования своей магической практики.

Знакомые духи и страна сказок

Говорят, что некоторые знающие люди прибегали к помощи сверхъестественных существ, известных как фамильяры, чтобы те помогали им в магических практиках. Эти духи, которые, как считалось, служили и ведьмам, упоминаются во многих протоколах судов над ведьмами раннего Нового времени. Изучив эти свидетельства, историк Эмма Уилби отметила, что в описаниях фамильяров, приводимых как знающими людьми, так и обвиняемыми в колдовстве, ощущался "всепроникающий натурализм", при этом большинство фамильяров представлялись "относительно обычными людьми или животными с незначительными, если вообще имеющимися, визуальными аномалиями". Например, фольклорист Эрик Мэйпл отметил, что в конце XIX века в английском регионе Восточная Англия общепринято было считать, что фамильяры, которых в этом регионе часто называли "импами", принимали форму белых мышей. Однако существовали и исключения из этих натуралистических фамильяров: например, считалось, что у женщины из Кембриджшира был фамиляр, представлявший собой помесь лягушки и крысы. Уилби выявила множество сходств между фамильярами, служившими знающим людям, и фамильярами, служившими ведьмам, с общей, хотя и не универсальной, тенденцией приписывать фамильярам знающих людей доброжелательность и помощь людям, в то время как фамильяры ведьм чаще считались злонамеренными и причиняющими вред. Как правило, первых часто называли "феями", а вторых – "демонами". Уилби отметила, что британские знающие люди и ведьмы часто описывали схожие сценарии первой встречи со своим фамильяром: наиболее распространенным было утверждение, что фамиляр просто спонтанно появился во время их повседневных занятий, в то время как другие утверждали, что ведьма или знающий человек унаследовали его от другого мага, обычно члена семьи, или что он был дарован им более могущественным духом. Затем маг и фамиляр приступали к установлению рабочих отношений, иногда закрепленных пактом. Иногда считалось, что фамиляр уносит знающего человека в видение в место, называемое Эльфхамом (буквально "дом эльфов"), которое сейчас часто называют Страной фей. Во время этих путешествий душа знающего человека, как полагали, отправлялась вместе со своим фамильяром в путешествие к холму, внутри которого находился огромный подземный зал фей. В зале они встречали компанию фей во главе с королем и королевой и участвовали в пирах, питье и танцах. Уилби связала путешествие знающих людей в Страну фей с предполагаемым путешествием ведьм на шабаш, который она также считала видением. Она приняла теорию, основанную на идеях более ранних историков, таких как Карло Гинзбург и Эва Поч, о том, что концепция шабаша ведьм была разработана в результате христианской демонизации более ранних дохристианских представлений о посещении Страны фей. Историк Рональд Хаттон заметил, что "вполне возможно, что за этой традицией" веры в фамильяров лежит дохристианская мифология.

Some cunning folk were said to employ supernatural entities known as familiar spirits to aid them in their practice of magic. These spirits, which were also believed to work for witches as well, are referenced in many of the witch trial records from the Early Modern period. After examining these accounts, historian Emma Wilby noted how in the descriptions given of familiar spirits by both cunning folk and those accused of witchcraft, there was "a pervading sense of naturalism", with most familiars resembling "relatively ordinary humans or animals with only slight, if any, visual anomalies." For instance, folklorist Eric Maple noted that in the English region of East Anglia during the latter nineteenth century, it was commonly thought that familiar spirits, which were often referred to as "imps" in that region, took the form of white mice. There were however some exceptions to these naturalistic familiars, for instance a woman in Cambridgeshire was believed to have a familiar spirit that was a cross between a frog and a rat. Wilby identified many similarities between the familiars recorded as serving cunning folk and those serving witches, with a general, though by no means universal, attribution of cunning folk's familiars with being benevolent and helping people, whilst those belonging to witches were more often thought of as being malevolent and causing harm. Again, in general the former were often referred to as "fairies" and the latter as "demons". Wilby noted how both British cunning folk and witches often described similar scenarios for how they had first encountered their familiar: most prominent of these was the claim that the familiar had simply appeared spontaneously whilst they went about their everyday activities, whilst other claims held that the witch or cunning person had inherited it from another magical practitioner, who was usually a family member, or that they had been given it by a more powerful spirit. The magical practitioner and the familiar then set about establishing a working relationship, sometimes solidified in a pact. At times, the familiar spirit was believed to take the cunning person on a visionary journey to a place called Elfhame (literally meaning "elf home"), which is now often referred to as Fairyland. In these trips, the cunning folk's soul was typically believed to go with their familiar on a journey into a hill, within which they would find a great subterranean fairy hall. In the hall, they would find a company of fairies, led by a king and queen, and would take part in feasting, drinking and dancing. Wilby connected the cunning folk's trip to Fairyland with the witches' believed trip to the sabbat meeting, which she also believed was a visionary journey. She accepted the theory, based upon the ideas of earlier historians such as Carlo Ginzburg and Éva Pócs, that the concept of the Witches' Sabbath was developed through the Christian demonizing of earlier pre Christian concepts of the visit to Fairyland. Historian Ronald Hutton remarked that "It is quite possible that pre Christian mythology lies behind this tradition" of a belief in familiar spirits.

Христианские элементы

Великобритания на протяжении позднего Средневековья и раннего Нового времени была почти полностью христианским обществом (единственным исключением было небольшое еврейское население), хотя в этот период происходил постепенный переход от приверженности римскому католицизму к формам англиканства и протестантизма после Английской Реформации в шестнадцатом веке. Именно поэтому практикующие магию в эту эпоху, как правило, действовали в рамках христианской системы и мировоззрения. Это христианское влияние было очевидно во многих их магических практиках. Например, историк Оуэн Дэвис полагал, что письменные заклинания, предоставляемые практикующими магию, демонстрировали "внутреннее христианское содержание [их] магии" и влияние мистических и магических слов, взятых из Библии. В соответствии с общим населением того времени, среди практикующих магию были как те, чья христианская вера была лишь номинальной, так и искренне верующие. Это проиллюстрировал историк Джеймс Обелькевич в своем исследовании популярной религии девятнадцатого века в южной части меловых холмов Линкольншира, отметив, что три главных практикующих магию в этом районе, хотя каждый придерживался христианского мировоззрения, имели различные религиозные привязанности. Один из них, "Скрипач" Файнс, регулярно посещал церковные службы и был по сути обычным христианином для того времени, в то время как второй, Джон Уорсдейл из Линкольна, был также набожным, но нетрадиционным, поскольку отвергал необходимость в профессиональном духовенстве. Третий, Стайнтон из Лоута, верил в христианскую теологию и космологию, но не видел смысла поклоняться христианскому Богу, поскольку считал, что, занимаясь магией, "Дьявол держит его в своей власти". Хотя некоторые неоязыческие авторы двадцатого и двадцать первого веков, такие как Рей Бет, утверждали, что британские практикующие магию были последователями сохранившейся дохристианской "языческой" религии, это отвергается историками. Как отметил Рональд Хаттон, хотя в некоторых народных магических заклинаниях присутствовали языческие влияния и возможна связь через веру в фамильяров, "неизвестно ни одного случая, когда практикующий магию или заклинатель обращался к языческому божеству". Некоторые заклинания и амулеты, использовавшиеся в языческую эпоху англосаксов, продолжали использоваться и после принятия христианства. Однако, как отметил историк Оуэн Дэвис, "хотя некоторые из этих видов дохристианской магии продолжали существовать, называть их языческими – значит искажать представления о людях, которые ими пользовались, и об условиях, в которых они использовались". Степень, в которой элементы дохристианских языческих религий влияли на практикующих магию, является предметом споров. Оуэн Дэвис полагал, что "мало исторических знаний можно получить, пытаясь найти архаичное или шаманское происхождение у практикующих магию". Этот закон был отменен не позднее 1547 года, во время правления сына Генриха, Эдуарда VI, что, по мнению историка Оуэна Дэвиса, было связано с изменением мнения властей о законе: они считали, что либо смертная казнь слишком сурова за такие преступления, либо что практика магии – это моральный вопрос, который лучше решать в церковных судах, а не государству. В течение следующих нескольких десятилетий магические практики практикующих магию оставались законными, несмотря на противодействие со стороны некоторых религиозных властей. Это было время больших религиозных потрясений в стране, когда преемница Эдуарда, его сестра Мария I, вновь ввела католицизм, прежде чем англиканство было вновь восстановлено при Елизавете I. В 1563 году, после возвращения власти Англиканской церкви, парламент принял законопроект, направленный на запрет "Заклинаний, Чародейства и Колдовства", который был направлен как против предполагаемых ведьм, так и против практикующих магию. Однако этот закон был не таким суровым, как его предшественник: смертная казнь была предусмотрена для тех, кто, как считалось, вызвал злых духов или убил кого-то с помощью магии, в то время как те, для кого использование магии было первым преступлением, столкнулись с годом тюремного заключения и четырьмя сроками на эшафоте. Тем не менее, этот закон мало повлиял на практикующих магию, поскольку "внимание и фокус судов сместились от деятельности практикующих магию к злодеяниям предполагаемых ведьм" – охота на ведьм, бушевавшая в Шотландии и во многих частях континентальной Европы, наконец, достигла Англии. В то время как по всей Англии многие люди были обвинены в колдовстве членами своих местных общин и предстали перед судом, практикующие магию крайне редко сталкивались с подобной судьбой. Было необычно, чтобы практикующего магию, мужчину или женщину, обвинили в колдовстве; например, в графстве Эссекс около четырехсот человек были преданы суду за колдовство, и лишь четверо из них были идентифицированы как практикующие магию. Однако их взгляды не находили поддержки у населения, которое продолжало видеть четкое различие между колдовством и магией, причем охотник на ведьм Джон Стирн, соратник Мэтью Хопкинса, заметил, что, хотя он и Хопкинс хотели преследовать практикующих магию, они не могли этого сделать, потому что "люди скорее поддерживают их и говорят, почему кого-либо следует подвергать сомнению за то, что он делает добро". Тем временем образ практикующих магию начал появляться в литературе того времени. В 1638 году драматург Томас Хейвуд опубликовал свою комедию "Мудрая женщина из Хогсдона", а в 1684 году другой драматург, Эдвард Равенскрофт, опубликовал свою пьесу о практикующей магии. С упадком охоты на ведьм во второй половине семнадцатого и начале восемнадцатого веков, отчасти из-за распространения Просвещения среди образованной элиты, был принят новый закон – Закон о колдовстве 1735 года. В отличие от предыдущих законов, этот не признавал существование магии и был предназначен для преследования тех, кто заявлял о магических способностях как о мошенничестве; поэтому он мог нанести серьезный ущерб профессии практикующего магию. Новые правила, установленные Законом о колдовстве 1735 года, предусматривали максимальное наказание в виде года тюремного заключения за преступление обмана людей, заявляющих о магических способностях, но фактически в течение остальной части восемнадцатого века было очень мало судебных процессов, поскольку большинство властей не стали применять этот конкретный закон.

Britain throughout the Late Medieval and Early Modern periods was an almost entirely Christian society (with the only exception being a small Jewish population), although during this period there was a gradual shift from adherence to Roman Catholicism to forms of Anglicanism and Protestantism following the English Reformation in the sixteenth century. It was because of this that the cunning folk operating in this era typically worked within a Christian framework and world view. This Christian influence was evident in much of their magical praxes. For instance, the historian Owen Davies believed that the written charms supplied by cunning folk displayed the "intrinsic Christian content of [their] magic" and the influence of mystical and magical words taken from the Bible. In keeping with the general population of the time, there were those cunning folk who were little more than nominal in their Christian belief as well as those that were devout. This was illustrated by historian James Obelkevitch in his examination of nineteenth century popular religion in the southern part of the Lincolnshire chalk hills, when he note that the three main cunning people of the area, whilst each holding to a Christian worldview, each had different particular religious attachment. One of these, "Fiddler" Fynes, regularly attended church services and was an essentially conventional Christian for that period, whilst the second, John Worsdale of Lincoln, was similarly devout but was unconventional in that he rejected the need for a professional clergy. The third, Stainton of Louth, believed in a Christian theology and cosmology, but saw little point in worshipping the Christian God because he felt that in working with magic, "the Devil has hold" of him. Although some twentieth and twenty first century Neopagan authors, such as Rae Beth, have claimed that the British cunning folk were followers of a surviving, pre Christian "pagan" religion, this is something rejected by historians. As Ronald Hutton noted, whilst there was pagan influences in some folk magical charms and a possible connection through the belief in familiar spirits, there is "no known case of a cunning person or a charmer calling upon a pagan deity." Some of the spells and charms that had been used in the Anglo Saxon pagan era continued to be used following Christianization. However, as historian Owen Davies noted, "although some such pre Christian magic continued, to label it pagan is to misrepresent the people who used it and the context in which it was used." The extent to which elements from pre Christian pagan religions influenced the cunning folk is debatable. Owen Davies believed that "few historical insights are to be gained from seeking an archaic or shamanic lineage for cunning folk." This law was repealed no later than 1547, under the reign of Henry's son Edward VI, something that the historian Owen Davies believed was due to those in power changing their opinion on the law: they believed that either the death penalty was too harsh for such crimes or that the practice of the cunning craft was a moral issue that was better for the Church to deal with in ecclesiastic courts rather than a problem that had to be sorted out by the state. For the following few decades, the magical practices of the cunning folk remained legal, despite opposition from certain religious authorities. It was a time of great religious upheaval in the country as Edward's successor, his sister Mary I, reintroduced Roman Catholicism, before Anglicanism was once again reimposed under Elizabeth I. In 1563, after the return of power to the Anglican Church of England, a bill was passed by parliament designed to illegalise "Conjurations, Enchantments and Witchcrafts", again being aimed at both the alleged witches and the cunning folk. However, this law was not as harsh as its earlier predecessor, with the death penalty being reserved for those who were believed to have conjured an evil spirit or murdered someone through magical means, whilst those for whom the use of magic was a first offence faced a year's imprisonment and four stints in the pillory. Nonetheless, this law would have little effect on the cunning folk, as "the attention and focus of the courts shifted away from the activities of cunning folk and towards the maleficium of supposed witches" – the Witch Hunt that had been raging in Scotland and in many parts of continental Europe had finally arrived in England. Whilst across England, many people were accused of witchcraft by members of their local communities and put on trial, the cunning folk very rarely suffered a similar fate. It was unusual for a cunning man or woman to actually be accused of witchcraft; in the county of Essex for instance, whereas around four hundred people had been put on trial for witchcraft, only four of those were identifiably cunning folk. Their views however were not supported by the general population, who continued to see a distinct difference between witchcraft and cunning craft, with the witch hunter John Stearne, an associate of Matthew Hopkins, remarking that whilst he and Hopkins wanted to prosecute the cunning folk, they could not because "men rather uphold them, and say, why should any man be questioned for doing good." Meanwhile, the idea of the cunning folk began to appear in the literature of the period. In 1638, the playwright Thomas Heywood published his comedy, The Wise Woman of Hogsdon, whilst in 1684 another playwright, Edward Ravenscroft, published his own play about a cunning woman. With the decline in the witch trials in the latter part of the seventeenth and early eighteenth centuries, partly due to the rise of the Enlightenment amongst the educated elite, a new law was introduced, the Witchcraft Act 1735. Unlike earlier laws, this did not accept the existence of magic, and was designed to be used to prosecute those who claimed magical powers as being fraudulent; it could therefore be very damaging to the cunning profession. The new regulations imposed by the Witchcraft Act 1735 laid down a maximum penalty of a year's imprisonment for the crime of deceiving people by claiming magical powers, but in effect, during the rest of the eighteenth century, there were very few prosecutions, with most authorities not bothering to enforce this particular law.

Шотландия

На протяжении раннего Нового времени Шотландия оставалась отличным от Англии и Уэльса политическим образованием, имея собственное независимое правительство и монархию. Однако, как и в остальной части Британии, в ней также действовали знахари и колдуны. В 1932 году в статье Льюиса Спенса для еженедельника The Weekly Scotsman, написанной в ответ на популяризацию гипотезы культа ведьм Маргарет Мюррей, утверждалось, что «саксонское слово "wicca", обозначающее ведьму, а также термин "carline" использовались с незапамятных времен» в низменной Шотландии, в то время как в высокогорьях, где английские слова были менее распространены, использовались «мудрые женщины» или «Nicnevins» («дочери небес»). Спенс утверждал, что местная традиция «процветала» в Шотландии и в других частях Британии, и хотя она сохраняла множество отличий, подверглась сильному влиянию французских практик с середины XV века, что привело к появлению слова «ведьма». Тем не менее, в XIX веке возросло число знахарей и колдунов, преследуемых по Закону о колдовстве 1736 года, возможно, потому что «представители социальной элиты осознали, что вера в магию [далеко не искорененная, как они надеялись] была столь же распространена среди населения, как и сто лет назад, особенно на фоне растущей политической нестабильности среди простого народа, что вновь заинтересовало их правителей в идее образования и цивилизованности как стабилизирующих факторов». В новостном репортаже 1870 года подробно описывались несколько дел, рассмотренных властями в XIX веке, где выдвигались претензии на обладание сверхъестественными способностями, но в нем высмеивалась эта вера и приводился пример, где «обвинение было сведено к более конкретному – мошенничеству с получением шиллинга». К началу XX века число знахарей и колдунов в Британии значительно сократилось по сравнению с предыдущим веком, а к 1940-м годам они практически исчезли из страны. Несмотря на это, другие профессиональные практики народной магии, такие как астрологи и гадалки, оставались популярными. Историк Оуэн Дэвис полагал, что основной причиной упадка знахарского ремесла было снижение веры в существование злонамеренной колдовства в стране (что было вызвано модернизацией и повышением уровня образования и грамотности), и, следовательно, исчезла любая потребность в мерах против колдовства, которые знахари и колдуны предлагали в качестве своей основной услуги. Хотя многие из их магических практик продолжали использоваться, применяясь народными и церемониальными магами или впитываясь в новые религиозные движения, использующие магию, такие как Викка, Дэвис заключил, что сама профессия угасла. Однако историк Рональд Хаттон считал, что более точно сказать, что знахарское ремесло, вместо того чтобы угаснуть, «изменило свой характер», будучи поглощенным другими магическими течениями. Упадок знахарского ремесла в Британии, однако, не был показателем ситуации в других европейских странах: в Италии, например, знахари и колдуны продолжали практиковать вплоть до начала XXI века.

Throughout the Early Modern period, Scotland remained a distinct political entity from England and Wales, having its own independent government and monarchy. However, like the rest of Britain, it also saw cunning folk operating within its borders. A 1932 article by Lewis Spence in The Weekly Scotsman, responding to the popularization of Margaret Murray's Witch cult hypothesis, stated that 'the Saxon word "wicca", a witch, as well as the term "carline" were of immemorial usage' in lowland Scotland while in the highlands, where English words were less known, 'wise women' or "Nicnevins" ("daughters of heaven") were used. Spence argued that a native tradition had 'flourished' in Scotland, and elsewhere in Britain, and, while it maintained many differences, had been greatly influenced by French practices from the mid fifteenth century and this saw the introduction of the word 'witch'. Nonetheless, the nineteenth century also saw an increase in the numbers of those cunning folk being prosecuted under the Witchcraft Act of 1736, possibly because "members of the social elite came to perceive that a faith in magic [far from having been eradicated as they had hoped,] seemed to be as prevalent among the populace as it had been a hundred years before, even while a growing political turbulence among commoners gave their rulers a new interest in the idea of education and civility as stabilizing forces." A news report from 1870 detailed a number of cases brought before authorities in the nineteenth century where claims of powers were made, but it ridiculed the belief, and closed with an example where 'the charge was settled down to the more definite one of obtaining a shilling under false pretenses'. By the beginning of the twentieth century, the number of cunning folk across Britain had dropped markedly from that of a century before, and by the 1940s they had essentially vanished from the country. Despite this, other professional practitioners of popular magic, such as astrologers and fortune tellers, continued to remain popular. The historian Owen Davies believed that the primary reason for the decline in the cunning craft was the declining belief in the existence of malevolent witchcraft in the country (something brought about by modernization and increasing education and literacy rates), and therefore the collapse of any need for the anti witchcraft measures that the cunning folk offered as their primary service. Whilst many of their magical practices continued to be used, being performed by folk and ceremonial magicians or being absorbed into new religious movements that used magic such as Wicca, Davies concluded that the actual profession itself died out. Historian Ronald Hutton however believed that it was more accurate to state that the cunning craft, rather than dying out, "changed character" by being absorbed into other magical currents. The decline of the cunning craft in Britain was not however indicative of other European nations: in Italy for example, cunning practitioners continued operating right into the early twenty first century.

Современные оккультисты

Некоторые из магических практик и чар хитрого народа передавались и продолжали использоваться после упадка профессии, хотя, поскольку они больше не применялись для борьбы со злонамеренной колдовством в профессиональном смысле, историк Оуэн Дэвис не считал, что тех, кто их практикует, можно точно назвать хитрыми людьми. Как он отметил:

Он заметил, что многие из тех, кто в 1990-х и 2000-х годах называет себя хитрыми людьми, мудрыми женщинами, белыми ведьмами и тому подобными, были явно неоязычниками в своей вере, что повлияло на их магические действия. Он также отметил, что многие из них называют себя «хедж-ведьмами» – термин, впервые введенный писательницей Рей Бет в своей книге «Хедж-ведьма: руководство по одиночному колдовству» (1990). Бет прямо заявила, что магические практики, которые она описывает, являются изначальными практиками хитрого народа, но она ошибочно связала их с древним язычеством и культом ведьм. Это было то, что Дэвис критиковал, утверждая:

цитата: «Все еще существует значительный разрыв между хедж-ведьмами и хитрыми людьми, не только в отношении избавления от чар, но и с религиозной точки зрения. Хитроумные люди по сути были христианами. Независимо от того, были ли они добросовестными прихожанами или нет, они использовали Библию и христианские обряды и ритуалы. Хедж-ведьмы, с другой стороны, в основном являются [нео]язычниками в той или иной форме. Они поклоняются природе и придерживаются анимистического представления об окружающей среде. Это, в свою очередь, отражается в содержании заклинаний и амулетов, которые они используют. Например, один из пионеров английского неоязычества, Роберт Кокран, который называл себя такими титулами, как «пеллар», и возглавлял ковен, известный как Клан Тубаль-Каина в начале 1960-х годов, предположительно включил элементы, заимствованные из хитрого ремесла, в свою традицию, известную как Кокранское ремесло. Действительно, Шани Оутс, одна из его последовательниц, утверждала, что его традиция «сохраняет многие элементы хитрости и народной магии XIX века». Однако Хаттон также отметил, что, хотя многие неоязыческие ведьмы считают себя наследниками хитрого народа, они «имеют гораздо больше общего со стереотипными образами ведьм в популярной культуре девятнадцатого века – теми самыми существами, которые считались естественными врагами чародеев и хитрых людей».

Историография

Хотя историк Кит Томас коснулся темы английской народной магии в своей книге "Религия и упадок магии" (1971), в статье 1994 года, посвященной знахарям, историк Виллем де Блекурт утверждал, что изучение этого предмета, "в строгом смысле слова, еще не началось".