Введение

Австралийский историк Чарльз Мэннинг Хоуп Кларк (3 марта 1915 года – 23 мая 1991 года) – австралийский историк, автор наиболее известной обобщающей истории Австралии, его шеститомника «История Австралии», опубликованного в период с 1962 по 1987 год. Его называли «самым знаменитым австралийским историком», однако его работы подвергались значительной критике, особенно со стороны консервативных и классических либеральных ученых и философов.

Ранние годы

Кларк родился в Сиднее 3 марта 1915 года, сын преподобного Чарльза Кларка, английского англиканского священника из рабочего класса (он был сыном лондонского плотника), и Кэтрин Хоуп, происходившей из старой австралийской аристократической семьи. По материнской линии он был потомком преподобного Сэмюэля Марсдена, "бичевавшего пастора" раннего колониального Нового Южного Уэльса. У Кларка были сложные отношения с матерью, которая никогда не забывала о своем превосходном социальном положении и стала ассоциировать ее с протестантской буржуазией, которую он столь яростно критиковал в своих поздних работах. Чарльз занимал различные должности в Сиднее, включая собор Святого Андрея и церковь Святого Иоанна в Эшфилде, где Кэтрин преподавала в воскресной школе. Когда Кларк был ребенком, семья переехала в Мельбурн и жила в том, что один из биографов описывает как "благопристойную бедность", на скромный доход англиканского викария. Самые счастливые воспоминания о юности Кларк сохранил о 1922–1924 годах, когда его отец был викарием на острове Филипп к юго-востоку от Мельбурна, где он пристрастился к рыбалке и крикету, которыми увлекался всю жизнь. Он учился в государственных школах в Коузе и Белгрейве, а затем в Мельбурнской гимназии. Там, будучи интровертным мальчиком из небогатой семьи, он подвергался насмешкам и издевательствам и навсегда возненавидел сыновей мельбурнской элиты, которые мучили его и других учеников. Однако последние школьные годы были более радостными. Он открыл для себя любовь к литературе и классике и стал выдающимся учеником греческого, латинского и истории (британской и европейской). В 1933 году он был назван лучшим учеником школы. Благодаря этому Кларк получил стипендию в Тринити-колледж Мельбурнского университета. Там он преуспел, получив высшие баллы по древней и британской истории и став капитаном университетской команды по крикету. На втором курсе он получил высшие баллы по конституционной и юридической истории, а также по современным политическим институтам. Один из его учителей, У. Макмахон Болл, ведущий австралийский политолог того времени, произвел на него глубокое впечатление. К тому времени он потерял христианскую веру, но не испытывал тяги к каким-либо из предлагаемых ему светских альтернатив. Его студенческие работы явно отвергали как социализм, так и коммунизм. В этот период его политические взгляды постоянно менялись от либерализма к умеренному социализму. Его любимыми писателями были Федор Достоевский и Т. С. Элиот, а любимым историком – консерватор Томас Карлейль. В плане его развивающихся политических взглядов, спустя несколько лет, примерно в 1944 году, Кларк стал социалистом умеренных взглядов, придерживаясь этой позиции до конца жизни, с политическими симпатиями, в основном склонявшимися к левым и к Австралийской лейбористской партии. В 1937 году Кларк выиграл стипендию в Баллиол-колледж Оксфорда и покинул Австралию в августе 1938 года. Среди его преподавателей в Оксфорде были Хью Тревор-Ропер (консерватор), Кристофер Хилл (в то время коммунист) и А. Дж. П. Тейлор (умеренный социалист). Он завоевал признание благодаря своим успехам в крикете – играл за команду Оксфордского университета и соревновался вместе с Эдвардом Хитом и Роем Дженкинсом. Он начал работу над магистерской диссертацией об Алексисе де Токвиле (которую он, наконец, представил в 1947 году, а она была опубликована в 2000 году). Хотя в целом он симпатизировал либерализму де Токвиля, Кларк писал, что политическое видение справедливого общества было искажено его невежеством о страданиях масс и его нежеланием прибегать к силе для достижения справедливости. В Оксфорде в конце 1930-х годов он разделял левый страх перед фашизмом, с которым он столкнулся лично во время визита в нацистскую Германию в 1938 году, но не испытывал симпатий к коммунизму, распространенному среди студентов того времени. Его знакомство с нацизмом и фашизмом в 1938 году сделало его более пессимистичным и скептически настроенным по отношению к европейской цивилизации. Однако он не был привлечен к эмансипационному процессу левой социалистической революции и предпочитал капиталистический, социал-демократический и демократический социалистический подход. В Оксфорде он также столкнулся с социальным пренебрежением, которое обычно испытывали "колониальные" в то время, что, по-видимому, стало причиной его пожизненной неприязни к англичанам. В 1939 году в Оксфорде он женился на Димфне Лодевейкс, дочери фламандского интеллектуала и выдающегося ученого, с которой у него было шестеро детей.

Академическая карьера

Когда в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, Кларк был освобожден от военной службы по причине легкой эпилепсии. Он обеспечивал себя, завершая диссертацию, преподавая историю и тренируя команды по крикету в школе Бланделл, частной школе в Тивертоне, Девоншир, Англия. Именно там он обнаружил педагогический талант. В июне 1940 года он неожиданно решил вернуться в Австралию, оставив незавершенную диссертацию, но не смог получить должность преподавателя в австралийском университете из-за сокращения числа студентов в военное время. Вместо этого он преподавал историю в школе Джилонг, а также тренировал первую команду школы – весьма престижное назначение. Среди его учеников были Руперт Мердок и Стивен Мюррей Смит. В Джилонге он опубликовал две статьи. Первая, «Дилемма французской интеллигенции», была посвящена тому, почему французские католические интеллектуалы, такие как Шарль Моррас, поддержали режим Виши. Кларк утверждал, что Моррас и другие французские католические интеллектуалы были невольными коллаборационистами, движимыми к поддержке Виши недовольством буржуазным консерватизмом во Франции и страхом перед массами, подогреваемым воспоминаниями о Французской революции. Во второй статье под названием «Франция и Германия» Кларк представил сравнительное исследование интеллигенции Германии и Франции, спрашивая, почему первая страна породила национал-социализм, а вторую пришлось победить, чтобы она стала нацистской. Кларк предложил то, что сегодня называют интерпретацией Зондервега, утверждая, что в XIX веке большинство французских интеллектуалов в целом приняли либерализм, рационализм и ценности свободы, равенства и братства, в то время как большинство немецких интеллектуалов, напротив, склонились к консерватизму, эмоционализму и представлению об иерархическом обществе, управляемом самодержавной элитой. Кларк отметил, что в начале XX века самым известным французским интеллектуалом был писатель Эмиль Зола, который был ведущим дрейфусаром в деле Дрейфуса, поскольку он считал, что справедливость должна применяться ко всем французам. Напротив, Кларк отметил, что самым известным немецким интеллектуалом на протяжении некоторого времени был англичанин Хьюстон Стюарт Чемберлен, «Евангелист расы», чьи теории разделили мир на расовую иерархию, где германская арийская раса занимала положение господствующей расы (herrenvolk). В Джилонге он впервые начал систематически изучать австралийскую историю, литературу и критику. Результатом стала его первая публикация на австралийскую тему – открытое письмо австралийскому писателю XIX века «Тому Коллинзу» о товариществе, которое появилось в литературном журнале Meanjin. В 1944 году Кларк вернулся в Мельбурнский университет, чтобы закончить магистерскую диссертацию, что являлось обязательным условием для получения университетской должности. Он обеспечивал себя, давая частные уроки по политике, и позже в том же году наконец был назначен лектором по политике. В то время исполняющим обязанности заведующего кафедрой политики был Йен Милнер, который вскоре ушел, чтобы стать австралийским дипломатом. Годы спустя выяснилось, что Милнер был тайным коммунистом и советским агентом. Кратковременная дружба Кларка с Мильнером в то время была использована как доказательство предполагаемых коммунистических симпатий Кларка, но маловероятно, что Кларк знал о тайной деятельности Милнера. В конце 1945 года он перешел на исторический факультет в качестве постоянного преподавателя австралийской истории. При поддержке Макса Кроуфорда (заведующего историческим факультетом с 1937 по 1970 год) он преподавал первый в университете годовой курс по истории Австралии. Среди его студентов были Фрэнк Криин (впоследствии заместитель премьер-министра), Джеффри Блейни, Брюс Грант, Джеффри Серл, Кен Инглис и Йен Тернер (последние пять – все будущие известные историки), Хелен Хьюз и Питер Райан, впоследствии издатель Кларка. В это время он начал тщательно изучать архивы в Мельбурне и Сиднее в поисках документальных свидетельств ранней истории Австралии. Он также приобрел репутацию любителя выпить и был хорошо известен в пабах близлежащего Карлтона. (В 1960-х годах он бросил пить и до конца жизни оставался полным трезвенником.) Позже Кларк заявил, что именно чтение романов, поэтов и драматургов в этот период, таких как Джозеф Фёрфи, Джеймс МакОули, Дуглас Стюарт, Генри Лоусон и Д. Г. Лоуренс, привело к его «открытию Австралии», поскольку он убедился, что история Австралии не была должным образом рассказана историками, и у австралийцев есть прошлое, которым можно гордиться. Кларк также был разочарован отношением историков к «настоящим» австралийцам (то есть к обычным австралийцам, так называемым, потому что они говорили на «настоящем» варианте английского языка) с их ценностями товарищества, эгалитаризма и антиэлитизма, поскольку этих «настоящих» людей изображали почти как национальное позорище. Кларк утверждал, что пришло время австралийским интеллектуалам перестать рассматривать Великобританию как образец совершенства, к которому должны стремиться австралийцы, заявив, что к Австралии следует относиться как к самостоятельной сущности. Однако сам Кларк критически относился к «настоящим» австралийцам, хотя и с другой точки зрения, поскольку он считал, что такие ценности, как товарищество, – это всего лишь «утешители», которые помогали сделать жизнь в колониальной Австралии с ее суровым климатом более терпимой и не давали средств для фундаментального изменения общества. Кларк заявил, что не знает, какие новые ценности нужны австралийскому обществу, но историки должны начать такую дискуссию. Основной проблемой для австралийских историков в 1940-х годах было то, что большинство первоисточников, относящихся к колониальному периоду, хранились в архивах в Великобритании, что делало исследования дорогостоящими и трудоемкими. Начиная с 1946 года, Кларк вместе с Л. Дж. Прайором собирали документальные материалы, относящиеся к основанию колонии Новый Южный Уэльс в 1788 году, транспортировке каторжников в пенитенциарную колонию и незаконному проживанию сквоттеров в кустах с целью их публикации, чтобы сделать их более доступными для историков. В 1948 году Кларк был повышен до старшего преподавателя и имел все возможности для пожизненной карьеры в Мельбурнском университете. Но с наступлением холодной войны он начал находить интеллектуальный климат Мельбурна некомфортным. В 1947 году Ф. Л. Эдмундс, член Либеральной партии Законодательного собрания штата Виктория, выступил с атакой на «коммунистическую инфильтрацию» в университете, назвав Кроуфорда (в основном аполитичного либерала) и Джима Кэрнса, преподавателя экономики и члена левой партии лейбористов. Кларка не назвали, но когда он выступил по радио в защиту своих коллег, на него тоже напали. Тридцать студентов Кларка подписали письмо, подтверждающее, что он «эрудированный и искренний преподаватель» с «безупречной лояльностью». Мельбурнское отделение Коммунистической партии заявило, что Кларк «реакционер» и не их друг. В июле 1949 года Кларк переехал в Канберру, чтобы занять должность профессора истории в Канберрском университетском колледже (CUC), который в то время был филиалом Мельбурнского университета и в 1960 году стал Школой общих исследований Австралийского национального университета (ANU). Он жил в Канберре, которая тогда все еще была «столицей в кустах» в сельской местности, до конца своей жизни. С 1949 по 1972 год Кларк был профессором истории сначала в CUC, а затем в ANU. В 1972 году он был назначен на новую должность профессора австралийской истории, которую занимал до выхода на пенсию в 1974 году. Затем он носил почетное звание профессора до своей смерти. В 1950-х годах Кларк вел традиционную академическую карьеру, преподавая историю в Канберре. В 1950 году он опубликовал первый из двух томов «Избранных документов по истории Австралии» (Том 1, 1788–1850; Том 2, 1851–1900, вышел в 1955 году). Эти тома внесли важный вклад в преподавание истории Австралии в школах и университетах, предоставив широкий выбор первоисточников, многие из которых ранее не публиковались, в руки…

История Австралии

В середине 1950-х годов Кларк задумал новый проект: масштабную многотомную историю Австралии, основанную на документальных источниках, но выражающую собственные представления Кларка о смысле австралийской истории. В конце 1955 года он получил исследовательский грант от Фонда Рокфеллера для изучения первых посещений Австралии европейцами в XVII веке. В 1956 году он покинул Канберру и посетил Джакарту, Бирму и различные города Индии, прочесывая музеи и архивы в поисках документов и карт, касающихся открытия Австралии голландцами в XVII веке, а также возможного открытия Австралии китайцами или португальцами. Затем он побывал в Лондоне, Оксфорде и Нидерландах, где тщательно изучал архивы в поисках дополнительных документов, связанных с голландскими исследователями и основанием Нового Южного Уэльса в 1788 году – большую часть исследовательской работы в голландских архивах выполнила Димфна Кларк. Непосредственным результатом этих исследований стала книга «Источники австралийской истории» (Oxford University Press, 1957). Во время пребывания в Лондоне характер проекта радикально изменился, как он впоследствии вспоминал: «Изначально это должно было быть очень академичное, осторожное, с множеством «да» и «нет», с поклонами в сторону мистера «Сухого как пыль» и тревожным оглядыванием на людей, которые мне нравились, в надежде, что они не так же скучают или потерялись, как я. Все было безнадежно, безжизненно, бессмысленно и фальшиво. Я находился в Англии, писал об Австралии, о стране, которую я толком не знал, и к которой испытывал сложные, противоречивые чувства». После размышлений Кларк решил, что хочет написать яркое повествование об истории Австралии, сосредоточившись на влиянии австралийской среды на европейских колонистов в XVIII и XIX веках, что стало началом книжной серии, известной как «История Австралии». По возвращении в Австралию Кларк приступил к написанию «Истории Австралии», которая первоначально задумывалась как двухтомное издание: первый том охватывал период до 1860-х годов, а второй заканчивался в 1939 году. Однако по мере работы над книгой она значительно расширилась как по объему, так и по замыслу. Первый том «Истории» с подзаголовком «От древнейших времен до эпохи Маккуори» вышел в 1962 году, а в течение последующих 26 лет было опубликовано еще пять томов, повествующих о событиях до 1935 года. В своих автобиографических мемуарах «Ученичество историка», опубликованных после его смерти, Кларк вспоминал, что его образцами для подражания были Карлейль, Эдвард Гиббон и Т. Б. Маколей – два консерватора и виг, – и что он вдохновлялся убеждением, что «история Австралии – это Библия мудрости как для ныне живущих, так и, надеюсь, для тех, кто придет после нас». К тому времени он отверг все представления о прогрессивной или марксистской историографии: «Я начал видеть австралийскую историю и, вообще, всю историю как трагедию. Неудача – судьба индивида, а успех – возможно, судьба общества. Если это противоречие, я могу лишь ответить, что это лишь одно из многих противоречий, которые мы должны принять как можно скорее как часть человеческого существования». Доминирующей темой ранних томов истории Кларка было взаимодействие между суровыми условиями австралийского континента и европейскими ценностями людей, которые открывали, исследовали и заселяли его в XVIII и XIX веках. Как и большинство австралийцев его поколения, он мало знал и не интересовался культурой коренных австралийцев, хотя это изменилось в более поздней жизни. Он рассматривал католицизм, протестантизм и Просвещение как три великих соперничающих влияния в австралийской истории. Его интересовали в основном яркие, запоминающиеся личности и борьба, которую они вели, чтобы сохранить свои убеждения в Австралии; такие люди, как Уильям Блай, Уильям Вентворт, Джон Макартур и Дэниел Денихи. Он считал, что у большинства его героев был «трагический изъян», который в конечном итоге делал их борьбу бесплодной. Кларк в значительной степени игнорировал историографическую озабоченность XX века экономической и социальной историей и полностью отверг марксистский акцент на классовой борьбе и классовой структуре как движущей силе социального прогресса. Он также не проявлял особого интереса к детальной фактической истории, и по мере развития «Истории» она становилась все меньше основанной на эмпирических исследованиях и все больше – литературным произведением: эпосом, а не историей. Яркий стиль письма Кларка с его аллюзиями на Библию, апокалиптическими образами и акцентом на психологической борьбе внутри индивидуумов часто подвергался критике со стороны историков, но делал его популярным среди широкой публики. Кларк утверждал, что определяющая борьба между протестантизмом, католицизмом и мировоззрением Просвещения в конечном итоге не завершилась триумфом «счастливой страны», а скорее духовным упадком в «царство ничтожности» и «эпоху руин», поскольку австралийцы, по мнению Кларка, стали нацией материалистичных, мелкобуржуазных домовладельцев. Несмотря на свои пессимистические выводы, Кларк выражал надежду на будущее Австралии, написав: «Австралийцы освободились от судьбы быть второсортными европейцами и начали вносить свой вклад в нескончаемый разговор человечества о смысле жизни и путях мудрости и понимания. Пока никто не описал феникса, который восстанет из пепла эпохи руин. Никто не рискнул предсказать, станет ли эпоха руин прелюдией к приходу варваров или к занятию места за великим пиром жизни. Отрицатели жизни и ограничители были сметены в мусорную корзину человеческой истории. Сейчас время для утвердителей жизни и расширителей показать, что они могут сказать, есть ли у них пища для великого голода человечества». Его невнимание к фактическим деталям стало печально известным и было отмечено даже в первом томе, который вызвал критический отзыв Малкольма Эллиса под названием «История без фактов». Эллис, который испытывал личную неприязнь к Кларку, был первым из многих критиков, которые упрекали Кларка в излишних спекуляциях о том, что было в сердцах людей, и недостаточном описании того, что они на самом деле делали. Историк А. Г. Л. Шоу, который был шафером на свадьбе Кларка, сказал, что, хотя большинство ошибок Кларка были незначительными, вместе они создавали «ощущение недоверия ко всей работе». Также была критика в том, что Кларк слишком сильно полагался на свою собственную интерпретацию первоисточников и игнорировал вторичную литературу. Напротив, многие историки, в том числе Макс Кроуфорд, Беде Нэрн, Кэтлин Фитцпатрик и Аллан У. Мартин, официальный биограф Роберта Мензиса, высоко оценили книгу. Таким образом, «История» вызвала неоднозначную критическую реакцию – «похвалу, опасения и недоумение в разных пропорциях» – но в целом положительную реакцию публики. Большинство читателей оценили талант Кларка к повествовательной прозе и изображению индивидуальных характеров и не были обеспокоены замечаниями академических критиков о его фактических неточностях или сомнениях в его историографических теориях. Книги продавались очень хорошо и приносили значительный доход Университетскому издательству Мельбурна (MUP) и его директору Питеру Райану. Даже критики, находившие недостатки в «Истории» как в истории, восхищались ею как литературой. В газете The Age Стюарт Сейерс назвал ее «важным произведением не только науки, но и австралийской литературы». Некоторые рецензенты жаловались на то, что Кларк был «слишком поглощен трагическим видением» или осуждали его «библейский и слегка манерный стиль», но «признавали, что именно излишества Кларка придают «Истории» ее глубину и своеобразную проницательность». Уважаемый историк Джон Ла Ноуз, автор высоко оцененной биографии Альфреда Дикина, написал, что важность работы Кларка «заключается не в апокалиптическом видении нашей истории, которое я не понимаю и с которым, уверен, не согласен, если бы понял его», а в «отдельных проблесках интерпретации», которые давали «н...».

Встреча с советским человеком

В 1958 году Кларк посетил Советский Союз на три недели в качестве гостя Союза советских писателей, в сопровождении коммунистического писателя Джуды Уотен и поэта из Квинсленда Джеймса Девани, католика умеренных взглядов. Делегация посетила Москву и Ленинград, а Кларк по пути домой также побывал в Праге. В то время как Уотен хотел, чтобы он восхищался достижениями советского государства, Кларк проявлял больший интерес к Большому театру, музею Достоевского и монастырю Святого Сергия в Загорске. Кларк раздражал и Уотена, и своих советских хозяев, задавая вопросы о Борисе Пастернаке, советском писателе-диссиденте, попавшем в затруднительное положение из-за публикации его романа «Доктор Живаго» на Западе. Тем не менее, он был впечатлен материальным прогрессом страны после разрушений, вызванных Второй мировой войной, и ограниченной политической либерализацией, происходившей при Никите Хрущеве. По возвращении он написал серию статей для либерального журнала Nation, которые позже были опубликованы в виде брошюры под названием «Встреча с советским человеком» (Angus and Robertson, 1960). Эта работа впоследствии стала «доказательством А» обвинения в том, что Кларк был коммунистом, симпатизантом коммунистов или, в лучшем случае, наивно относился к коммунизму. В ней он дал своим врагам повод для нападок, отрицая, что миллионы людей погибли во время коллективизации сельского хозяйства, проведенной Иосифом Сталиным. С другой стороны, он резко критиковал культурную унылость Советского Союза, жадность и обывательщину советской бюрократии. Хотя он критиковал советское общество за «серость» повседневной жизни и подавление религии, он хвалил способность советского государства обеспечивать материальные потребности людей. Его замечание о том, что Владимир Ленин стоит в одном ряду с Иисусом как один из величайших людей всех времен, впоследствии часто использовалось против него. Однако в то время книга не была повсеместно воспринята как просоветская. В статье, опубликованной в Tribune, Уотен назвал ее вводящей в заблуждение и «наполненной полуправдами и антисоветскими клише». Сын Кларка вспоминает: «Ирония заключается в том, что отношения моего отца с Джудой были наиболее напряженными именно во время публикации книги, и причиной конфликта стало содержание книги. Джуда критиковал «Встречу с советским человеком» за излишнюю симпатию к Западу и чрезмерную критику Советского Союза. Я помню особенно напряженную встречу в доме Джуды. Чтобы разрядить обстановку, он посвятил первый час рассказам о красочных боксерских поединках, которые он посещал в старом Мельбурнском фестивальном зале. Затем он и отец ушли в другую комнату, чтобы обсудить проблему. Я понял по их мрачным лицам, что они не пришли к согласию». Тем не менее, «Встреча с советским человеком» положила начало репутации Кларка как левого, о чем его работы до этого момента не давали никаких оснований судить. Джеймс МакОули, до сих пор близкий друг, назвал книгу «неряшливой», а Дональд Хорн, тогдашний консерватор и редактор The Bulletin, назвал ее «поверхностной» и демонстрирующей «слишком много сентиментальной доброты» по отношению к Советскому Союзу. Какими бы ни были его истинные взгляды, Кларк пользовался похвалой и известностью, и поскольку теперь он получал ее в основном слева, он склонялся к тому, чтобы играть на публику в своих публичных выступлениях. «Он был более популярен и заслуживал внимания прессы, «лучший гуру в бизнесе», как выразился Джефф Серл в 1974 году». Однако нет никаких доказательств того, что Кларк испытывал какую-либо реальную симпатию к коммунизму как к идеологии или как к форме правления. Он снова посетил Советский Союз в 1970 и 1973 годах и вновь выразил восхищение Лениным как исторической фигурой. Но в 1971 году он принял участие в демонстрации у советского посольства в Канберре против советского преследования писателя Александра Солженицына, а в 1985 году он снова принял участие в антисоветской демонстрации в поддержку польского профсоюза «Солидарность». В 1978 году он сказал в интервью, что не является сторонником революции. Он сказал, что разрывается между «радикализмом и пессимизмом», пессимизмом, основанным на сомнениях в том, что социализм действительно улучшит положение вещей.

История Австралии: более поздние тома

Тома II и III «Истории» в значительной степени следовали пути, подготовленному более ранними работами и идеями Кларка. Второй том (выпущенный в 1968 году) довел повествование до 1830-х годов и сосредоточился на конфликтах между колониальными губернаторами и их союзниками-землевладельцами с формирующимся первым поколением коренных австралийцев белого происхождения, многие из которых были детьми каторжников. Это побудило Рассела Уорда назвать Кларка «величайшим историком Австралии, живым или мертвым». Даже Леони Крамер, признанный авторитет консервативных интеллектуалов и тесно связанная с группой «Квадрант», назвала второй том «книгой года». Появление третьего тома в 1973 году вызвало мало споров – комментаторы всех политических взглядов, по-видимому, считали, что о работе Кларка нечего сказать нового. Однако к моменту выхода четвертого тома в 1979 году тон его работы и критики значительно изменились. (Этому способствовал уход Кларка с преподавательской деятельности в 1975 году – он больше не испытывал требований профессиональной академической карьеры и мог свободно писать то, что ему хотелось.) Хотя Кларк отвергал ностальгический национализм историков «Старой левой» партии, он разделял их презрение к старому англо-австралийскому высшему классу, чьим оплотом был «мельбурнский истеблишмент», где Кларк вырос и получил образование. Его прежнее беспокойство о столкновении европейских систем верований, импортированных в Австралию в XVIII веке, угасло и сменилось сосредоточением на том, что Кларк видел как конфликт между «защитниками «Короля и Империи» и «австралийского образа жизни и австралийской мечты», между «Старым мертвым деревом и Молодым зеленым деревом». Хотя это направление было более актуальным для истории Австралии в конце XIX и XX веков, оно также было гораздо более политически спорным, и нескрываемое презрение Кларка к «Старому мертвому дереву» англо-австралийского среднего класса подпитывало мнение, что он теперь пишет полемику, а не историю. Писать в накаленной политической атмосфере Австралии 1970-х годов, Кларк стал рассматривать Роберта Мензиса (либерального премьер-министра 1949–1966 гг.) как представителя «старой» Австралии, а Уитлэма – как героя новой прогрессивной Австралии. Кларк участвовал в избирательных кампаниях Уитлэма в 1972 и 1974 годах и был возмущен его отстранением от должности генерал-губернатором сэром Джоном Керром в 1975 году, после чего опубликовал в журнале Meanjin статью под названием «Мы нация ублюдков?». Эти взгляды все больше влияли на его письма и были заметны в последних трех томах «Истории». Четвертый том «Истории», выпущенный в 1978 году, был особенно резким в своих нападках на англо-австралийский консерватизм, материализм, филистерство и «подхалимство». Это привлекло уже знакомый спектр критических замечаний: критику со стороны консерваторов, похвалу со стороны левых (хотя марксисты, такие как Коннелл и Маккуин, продолжали жаловаться, что Кларк на самом деле был «буржуазным историком»). В 1975 году Австралийская вещательная корпорация пригласила Кларка выступить с лекциями Бойера 1976 года, серией лекций, которые были транслированы и позже опубликованы под названием «Открытие Австралии». Лекции Бойера позволили Кларку изложить многие основные идеи своей опубликованной работы и собственной жизни в характерном стиле. «Все, что пишет историк, – заявил он, например, – должно быть празднованием жизни, гимном, прославляющим жизнь. Оно должно исходить от человека, который знает весь ужас темноты, когда человек возвращается в прах, из которого он пришел, человека, который заглянул в сердце этой великой тьмы, но испытывает нежность ко всем и, парадоксально, меланхолию, печаль и сострадание, потому что самое важное в жизни вряд ли произойдет». Следующая работа Кларка, «В поисках Генри Лоусона» (1979), была переработкой эссе, первоначально написанного в 1964 году в качестве главы для новаторской работы Джеффри Даттона «Литература Австралии». Она была доработана в спешке в ответ на желание издательства Macmillan выпустить новую книгу, с помощью которой они могли бы извлечь выгоду из популярности Кларка. Как и следовало ожидать, и с более чем достаточным основанием, Кларк увидел Лоусона как еще одного из своих трагических героев и с большой симпатией писал о его проигранной битве с алкоголизмом: судьбе, которой сам Кларк едва избежал, отказавшись от выпивки в 1960-х годах. Но книга показала и свой возраст, и спешку подготовки, и была разгромлена Колином Родериком, ведущим авторитетом по Лоусону, как «запутанный колючий кустарник фактических ошибок, спекуляций и идеологической интерпретации». К моменту выхода в 1981 году пятого тома «Истории», охватывающего период с 1881 по 1915 год, Кларк все больше отстранялся от политических споров. Уход Уитлэма после его поражений на выборах 1975 и 1977 годов лишил Кларка основного объекта его политической лояльности – он не был особенно впечатлен прагматичным преемником Уитлэма Биллом Хейденом и еще меньше впечатлен главным соперником Хейдена Бобом Хоуком, которого Кларк знал еще со студенческих дней в АНУ и считал лишенным принципов. Кроме того, Кларк, хотя и был всего в середине 60-х, был нездоров, уже страдая от сердечных проблем, которые омрачили его последние годы. В любом случае, Кларк ясно дал понять в этом томе, что его энтузиазм по отношению к Уитлэму не изменил его взглядов на Лейбористскую партию как таковую: основатели Лейбористской партии Крис Уотсон и Эндрю Фишер, по его словам, были скучными и неизобретательными людьми, которые хотели лишь того, чтобы рабочие имели скромную долю в процветании буржуазной Австралии. Настоящим героем пятого тома был Альфред Дикин, лидер просвещенного либерализма среднего класса и (как и Кларк) продукт грамматической школы Мельбурна и Мельбурнского университета. В последние годы своей жизни Кларк ответил на критику по поводу его отношения к аборигенам, вызвав гнев своим заявлением 1962 года о том, что «цивилизация в Австралии не началась до последней четверти восемнадцатого века». В ответ Кларк заявил, что когда он начал писать «Историю», он писал, «исходя из британского времени», и сказал: «Теперь я хочу убедить австралийцев создать свои собственные часы. Думаю, это должно начаться сорок или пятьдесят тысяч лет назад с миграции аборигенов в Австралию. Я рассказал лишь часть, возможно, самой великой человеческой трагедии в истории Австралии – столкновения белого человека и аборигена». В 1983 году Кларк впервые был госпитализирован и перенес операцию аортокоронарного шунтирования, а в 1984 году потребовалось еще одна операция. Всегда пессимист, Кларк убедился, что его время истекает, и с этого момента он потерял интерес к внешнему миру и его проблемам и сосредоточился исключительно на завершении «Истории» перед смертью. Его работа над шестым томом, охватывающим период между двумя мировыми войнами, привела его к сравнению Хоука, ставшего премьер-министром в марте 1983 года, с Джеймсом Скуллином, неспособным премьер-министром лейбористской партии времен Великой депрессии, который не предпринял никаких радикальных шагов и увидел, как его правительство было разрушено. Здоровье Кларка улучшилось в 1985 году, и он смог поехать в Китай и на австралийские военные кладбища во Франции. Последний всплеск энергии позволил ему закончить шестой том в 1986 году, хотя повествование было доведено только до 1935 года, когда Джон Кертин и Роберт Мензис стали национальными лидерами, что позволило Кларку провести резкое различие между ними, изобразив Мензиса как представителя старой англо-австралийской «подхалимства», а Кертина – как лидера нового австралийского национализма. Книга была выпущена в июле 1987 года.

Критика его работы

К 1970-м годам Кларк, продолжая писать историю, консервативную в историографическом смысле (то есть не опирающуюся на какую-либо экономическую или классовую теорию истории), стал восприниматься как историк "левых" взглядов и в конечном итоге принял этот ярлык, несмотря на свой фундаментальный скептицизм и пессимизм. Это привело к тому, что левые интеллектуалы и комментаторы в целом одобряли его работы, в то время как правые все чаще их осуждали, причем в обоих случаях часто без должного внимания к их достоинствам. Предполагаемый переход Кларка на левые позиции в 1970-х вызвал негодование в литературных и интеллектуальных кругах, особенно учитывая, что его поддержали другие известные личности, такие как Дональд Хорн и писатель Патрик Уайт, чья карьера имела некоторые параллели с карьерой Кларка. Он подвергся критике в журнале "Quadrant" и в колонках прессы Мёрдока как крестный отец "черноармейского взгляда на историю". Его невыгодно сравнивали с Джеффри Блейни, ведущим австралийским "ортодоксальным" историком (который и ввел в обиход выражение "черный браслет"). Кларк отреагировал на эти нападки в свойственной ему манере, став более резким, что лишь спровоцировало новые атаки. Эти споры были еще более ожесточенными из-за того, что большинство участников были друзьями на протяжении многих лет. Нападки на Кларка не были исключительно политически мотивированы. Профессиональная репутация Кларка как историка снизилась в последние годы его жизни, и последние два тома "Истории" получили мало внимания со стороны других серьезных историков, независимо от их политических взглядов. Это было связано не с тем, что они казались слишком "левыми", а с тем, что их считали многословными, повторяющимися и не содержащими новых идей. Питер Райан, издатель Кларка в MUP, утверждает, что ведущие историки признавались ему в частном порядке, что более поздние тома "Истории" были работой низкого качества, но не решались говорить об этом публично из уважения к Кларку или из-за нежелания предоставлять аргументы для политических нападок на него. "К моменту публикации V тома в 1981 году это приобрело масштабы профессионального скандала. Например, "Quadrant" попросил пятерых ведущих австралийских историков написать рецензию на него и получил пять практически идентичных ответов: "Это ужасная книга, но я не могу сказать об этом в печати". Склонность Кларка сосредотачиваться на личностях и их трагических недостатках была уместным подходом при написании о ранних днях колониального Нового Южного Уэльса, небольшого и изолированного общества, где доминировали такие колоритные фигуры, как МакАртур и Уэнтворт, но была гораздо менее оправдана при описании более сложной Австралии конца XIX и XX веков. Его незаинтересованность в экономической и социальной истории стала менее прощаемой, особенно среди молодого поколения историков, независимо от их политических взглядов. Марксистка Раэвин Коннелл писала, что Кларк не понимал исторического процесса, полагая, что события происходят случайно или "по странной иронии". Билл Коуп, публикуясь в журнале "Labour History", издании левых историков, писал, что Кларк "отстал как от новых социальных движений послевоенных десятилетий, так и от новой историографии, которая изменила наше представление о прошлом и о нас самих". Джон Хёрст, обычно считающийся умеренно консервативным историком, писал: "В конце концов Кларк стал тем историком, которого он стремился превзойти – сторонником "прогрессивного" лагеря, который безоговорочно принимал его взгляд на мир".

Посмертная репутация

К моменту смерти Кларка в мае 1991 года он стал своего рода национальной иконой, не меньше благодаря своему публичному образу, чем своим историческим трудам. Его борода-козлиная бородка, шляпа-«кусто», крепкая трость и загадочные публичные высказывания стали широко известны даже среди тех, кто никогда не открывал ни одной его книги. Именно это вдохновило проект 1988 года по превращению его «Истории» в мюзикл – «История Австралии Мэннинга Кларка – Мюзикл», финансируемый в рамках празднования двухсотлетия Австралии и написанный историком и будущим автором речей премьер-министра Пола Китинга – Доном Уотсоном. Постановка провалилась, но не умалила общественного авторитета Кларка. Мюзикл закрепил за Кларком репутацию «бесстыдного возлюбленного» Австралии, ведь в его сценической версии пелось: «Для меня – Австралия и только она / Госпожа, куртизанка, богиня, мать / Чей первый великий сын – я». Его последними работами стали два тома автобиографии: «Загадки детства» (Viking, 1989) и «В поисках благодати» (Viking, 1990). Третий, незавершенный том – «Ученичество историка» (Melbourne University Press, 1992) – был опубликован после его смерти. В сентябре 1993 года журнал Quadrant опубликовал статью Питера Райана, который редактировал и издавал тома II–VI «Истории Кларка» в Melbourne University Press. В этой статье он утверждал, что в процессе работы «научная строгость и историческая точность постепенно покидали как самого автора, так и его «Историю», а нарочитая показность, усиливаясь, делала все предприятие недостойным репутации научного издательства». Статья Райана вызвала критику со стороны ряда ученых, в частности, историков Рассела Уорда, Дона Уотсона, Хамфри МакКуина, Стюарта Макинтайра и Пола Бурка, а также критика Роберта Хьюза. Споры разгорелись по политическим линиям. 24 августа 1996 года атака на репутацию Кларка достигла нового пика: принадлежащая Руперту Мердоку газета Herald Sun опубликовала на первой полосе статью, утверждающую, что Кларк был советским шпионом. В ней были опубликованы выдержки из его дела в ASIO и сообщалось, что он поддерживал связи с двумя мужчинами, которые впоследствии были идентифицированы как агенты Советского Союза. Также утверждалось, что он был награжден орденом Ленина за свои заслуги. Эта история была вновь поднята в августе 1999 года в газете Brisbane’s Courier Mail, где утверждалось, что он был «советским агентом влияния». На самом деле Кларк, как и многие другие, получил бронзовый медальон во время визита в Москву в 1970 году, где он выступал на конференции, посвященной столетию со дня рождения Ленина. Расследование, проведенное Австралийским советом по печати, признало обвинения в награждении орденом Ленина ложными. В решении Совета по печати говорилось: «У газеты было недостаточно доказательств, чтобы утверждать, что профессору Кларку был вручен орден Ленина – напротив, существует множество доказательств обратного. Следовательно, Совет по печати считает, что Courier Mail не имела права публиковать свое ключевое утверждение и вытекающие из него заключения. Газете следовало предпринять дополнительные шаги для проверки точности своих сообщений. Хотя Courier Mail предоставила широкое пространство для опровержений, Совет по печати считает, что она должна была отозвать обвинения, которые вызвали протест сторонников профессора Кларка». Дальнейшая критика достоверности Кларка возникла в марте 2007 года, когда выяснилось, что его рассказ о прогулке по улицам Бонна на следующий день после «Хрустальной ночи», приведенный в его мемуарах и других источниках, был ложным. Изучив письма и дневник Кларка, писатель Марк МакКенна установил, что в тот день присутствовала его будущая жена Димфна, а не сам Кларк, хотя Кларк прибыл в Бонн через две недели. Однако, как отмечает Брайан Мэтьюс, когда Кларк воссоединился с Димфной «25 ноября 1938 года, как записано в его дневнике», свидетельства «Хрустальной ночи» «все еще были шокирующе очевидны, и они были достаточно явными и тревожными, чтобы оставить шрам в его душе и остаться в его памяти. Благодаря его способности к воображаемой реконструкции и его острой чувствительности к эмоциональной атмосфере, то, что он увидел вскоре после этого, было для него столь же разрушительным, как и само событие для Димфны и других, переживших его в ночь на 10 ноября 1938 года».

Почести

В 1975 году Кларк был удостоен звания Компаньона Ордена Австралии (AC). Он был членом-основателем Австралийской академии гуманитарных наук (1969). В 1969 году он получил премию Мумба за историческую книгу от Австралийского общества писателей (Виктория) и премию Генри Лоусона, в 1970 году – золотую медаль Австралийского литературного общества, в 1974 году – премию The Age Book Prize, а в 1979 году – литературную премию премьер-министра Нового Южного Уэльса. Он был удостоен почетных докторских степеней университетов Мельбурна, Ньюкасла и Сиднея. В 1980 году он был назван Австралийцем года. После смерти Димфны Кларк в 2000 году дом Кларков в Тасманийском круге, Форрест, спроектированный Робином Бойдом, был преобразован в Дом Маннинга Кларка (Manning Clark House) – образовательный центр, посвященный жизни и творчеству Маннинга Кларка. Дом Маннинга Кларка "предоставляет возможности для всего сообщества обсуждать современные вопросы и идеи посредством программы конференций, семинаров, форумов, публикаций, а также художественных и культурных мероприятий". В 1999 году в Доме Маннинга Кларка была учреждена ежегодная Лекция имени Маннинга Кларка, которую ежегодно читает выдающийся австралиец. Помимо книги Маккенны, в 2008 году Брайан Мэтьюз опубликовал книгу "Маннинг Кларк: Жизнь". Впоследствии вышли две менее масштабные работы: исследование Стивена Холта "Краткая история Маннинга Кларка" и сборник эссе Карла Бриджа "Маннинг Кларк: его место в истории". Дом Маннинга Кларка также планирует издать сборник писем Кларка. Центр Маннинга Кларка, бывший комплекс лекционных аудиторий в Австралийском национальном университете, был назван в его честь. В 1984 году на юге Канберры был построен Дом Маннинга Кларка, который служил штаб-квартирой Департамента образования Австралийской столичной территории. В настоящее время здание занимает Департамент социальных служб. В 1988 году, в бицентениальный год европейской колонизации, в Мельбурне несколько недель шел театральный мюзикл "История Австралии Маннинга Кларка; мюзикл". Основанный главным образом на первом томе, он не пользовался популярностью и продержался всего семь недель. На афише был изображен Кларк, держащий свой труд "История Австралии", в хороводе знаковых австралийских персонажей, в окружении Неда Келли и Нелли Мелба.

Статьи

Кларк, К. М. Х. (1962) «Вера» в сборнике «Австралийская цивилизация: симпозиум» под редакцией Питера Коулмана. Мельбурн: Ф. У. Чешир.