Джозеф Бенсон Форакер: Политик, Военный и Сенатор от Огайо

Введение

Американский политик и военный деятель (1846–1917)

Джозеф Бенсон Форкер (5 июля 1846 – 10 мая 1917) – американский политик Республиканской партии, занимавший пост 37-го губернатора штата Огайо с 1886 по 1890 год и сенатора от штата Огайо с 1897 по 1909 год. Форкер родился в сельской местности Огайо; в возрасте 16 лет он вступил в армию Союза во время Гражданской войны в США. Он сражался почти три года, достигнув звания капитана. После войны он был в числе первых выпускников Корнелльского университета и стал юристом. В 1879 году он был избран судьей и стал известен как политический оратор. Он потерпел поражение на выборах губернатора в 1883 году, но был избран два года спустя. Будучи губернатором Огайо, он установил союз с партийным "боссом" Марком Ханной, но в 1888 году у них произошел разрыв. Форкер не был переизбран в 1889 году, но в 1896 году был избран сенатором США Генеральной Ассамблеей Огайо, после неудачной попытки занять этот пост в 1892 году. В Сенате он поддержал испано-американскую войну и аннексию Филиппин и Пуэрто-Рико; Закон Форкера предоставил Пуэрто-Рико первое гражданское правительство под управлением США. Он разошелся во мнениях с президентом Теодором Рузвельтом по вопросам регулирования железнодорожного транспорта и политического покровительства. Их самое серьезное разногласие возникло из-за инцидента в Браунсвилле, когда солдаты-афроамериканцы были обвинены в терроризировании техасского города, и Рузвельт распустил весь батальон. Форкер яростно возражал против действий Рузвельта, считая их несправедливыми, и боролся за восстановление солдат в звании. Разногласия между двумя мужчинами вылились в острую конфронтацию на торжественном ужине в 1907 году, после чего Рузвельт предпринял попытку помешать переизбранию Форкера. Форкер умер в 1917 году; в 1972 году армия отменила увольнения и оправдала солдат. Гора Форкер, второй по высоте пик в Аляскинском хребте и третий по высоте пик в Соединенных Штатах, была названа в его честь в 1899 году.

Детство и гражданская война

Джозеф Бенсон Форекер родился 5 июля 1846 года на ферме примерно в 1,6 километра к северу от Рейнсборо, штат Огайо, в округе Хайленд. Он был сыном Генри и Маргарет (Рис) Форекер и одним из одиннадцати детей, из которых девять достигли совершеннолетия. Генри Форекер был первым в своей семье (по преданию, происходившим из Девона в Англии, хотя и с немецкими и шотландско-ирландскими корнями), кто стал писать свою фамилию именно так; его отец, Джон, писал её как "Фуракер" или иногда как "Форесер". Дэвид Рис, дед Джозефа по материнской линии, был англичанином и переехал из округа Грейсон, штат Вирджиния, чтобы стать мельников и фермером. Дом, в котором родился Джозеф Форекер, был комфортным двухэтажным жилищем; в своих предвыборных публикациях он часто изображал его как бревенчатую хижину. Когда Джозефу исполнилось два года, Дэвид Рис умер, и семья Форекер приобрела мельницу и прилегающую ферму. Там Иосиф рос обычным деревенским мальчиком. Он получил мало систематического образования, посещая местную школу три-четыре месяца каждую зиму. Тем не менее, юный Иосиф пристрастился к военной истории и проявил ораторский талант. Он также заинтересовался политикой; в десять лет он стал сторонником недавно созданной Республиканской партии. Четыре года спустя он поддержал кандидата от республиканцев, бывшего представителя штата Иллинойс Авраама Линкольна, на президентских выборах 1860 года, участвуя в шествиях "Wide Awakes" и других групп сторонников Линкольна, посещая все возможные митинги. Он был настолько впечатлен выступлением одного оратора, что последовал за ним в соседний город, и усвоил правило не повторять одну и ту же речь дважды за два дня – по крайней мере, не в близлежащих местах. В октябре 1861 года Форекер покинул родительский дом и переехал в Хиллсборо, где должен был жить со своим дядей Джеймсом Рисом, аудитором округа Хайленд, и работать клерком в его офисе. Он заменил своего старшего брата, Берча, который к тому времени поступил на службу в армию Союза, когда разгоралась Гражданская война. Форекер отметил в своих мемуарах, что работа клерком у аудитора значительно улучшила его почерк, но также познакомила его со многими чиновниками округа, обучив его принципам работы государственного аппарата. Молодого клерка впечатляли письма его брата с фронта, и он стремился вступить в армию, несмотря на свой юный возраст. Вскоре после шестнадцатилетия Джозеф Форекер узнал, что друг семьи организует добровольческий отряд, и попросил разрешения вступить в него. Его дядя неохотно дал согласие, и 14 июля 1862 года Форекер был зачислен в роту "А", 89-й пехотный полк добровольцев штата Огайо; в конце августа, после обучения, он стал вторым сержантом. Поскольку войска Конфедерации продвигались через Кентукки и угрожали Цинциннати, 89-й полк спешно перебросили для укрепления обороны через реку Огайо в Ньюпорте, штат Кентукки. Конфедератам не удалось достичь Огайо, они были отброшены далеко на юг, и 89-й полк передислоцировался в форт Шейлер, недалеко от Ньюпорта. Во время пребывания Форекера в форте Шейлер президент Линкольн издал Прокламацию об освобождении рабов; Форекер вспоминал в своих мемуарах, что он и его товарищи почувствовали, что эта прокламация означает, что они сражаются за отмену рабства, а не только за сохранение Союза. Позднее, в сентябре 1862 года, 89-й полк был отправлен в Западную Вирджинию (ныне Западная Вирджиния) для подкрепления войск Союза и присоединился к их наступлению, продолжавшемуся в течение месяца. Полк разместился на зимних квартирах, но вскоре был вызван для переброски в Теннесси, где в феврале 1863 года помог снять осаду форта Донельсон. До этого Форекер почти не участвовал в боях, и кровавые сцены там потрясли его; он написал родителям: "Чтобы понять, насколько ужасна война, нужно увидеть её своими глазами". 89-й полк оставался в Донельсоне всего несколько дней, прежде чем был отправлен к армии Камберленда под командованием генерал-майора Уильяма Роузкранса в районе Карфагена; там Форекер был произведен в звание второго лейтенанта. В июне Форекер возглавил авангард, который столкнулся с арьергардом конфедератов в битве при Гувер-Гэп, и войска Союза медленно продвигались через Теннесси, достигнув Чаттануги в сентябре. Из Чаттануги Форекер и два других офицера были отправлены домой для набора новобранцев, которых планировалось призвать в армию, но план призыва был отменен из-за политического сопротивления. В ноябре он вернулся в Чаттанугу, где 89-й полк теперь входил в состав армии Теннесси под командованием бригадного генерала Уильяма Текумсе Шермана и успел принять участие в битве при Миссионерском хребте. В мае 1864 года Шерман начал Атлантскую кампанию. Форекер участвовал в ряде ожесточенных сражений в этой кампании, включая Ресаку, Нью-Хоуп-Черч и Кеннесоу-Маунтин. Атланта, или то, что от неё осталось после разрушительных пожаров, пала 2 сентября. Форекер был направлен в школу корпуса связи, организованную армией в Атланте, и провёл там месяц. Затем его назначили в дивизию генерал-майора Генри У. Слокума, и он оставался в этой дивизии во время марша Шермана к морю, оставляя за собой полосу разрушений. В конце декабря 1864 года армия достигла Саванны, и Форекер, несмотря на шторм, смог связаться с кораблями ВМС США, находившимися в море, чтобы предупредить их о приближении армии Шермана. Через месяц армия двинулась на север в Южную Каролину, намереваясь принести ещё больше разрушений штату, который первым вышел из Союза. Форекер отвечал за поддержание связи между крыльями армии и находился на канонерской лодке, поднимавшейся вверх по реке Саванна. Он принимал участие в боевых действиях в качестве курьера между главной армией Шермана и силами Слокума в марте 1865 года, когда они встретились с войсками Конфедерации в Северной Каролине в битве при Бентонвилле. В день битвы, 19 марта 1865 года, Форекер был произведен в звание капитана в порядке внеочередного производства (brevet captain) и вскоре после этого был назначен адъютантом генерала Слокума. В апреле, когда армия Шермана медленно продвигалась на север, пришло известие о капитуляции генерала Конфедерации Роберта Э. Ли и его войск в Аппоматтоксе, штат Вирджиния, что фактически положило конец войне. В начале мая армия Шермана в Джорджии двинулась на север к Вашингтону, где 23 мая прошла торжественный смотр перед новым президентом Эндрю Джонсоном, вступившим в должность после убийства Линкольна в прошлом месяце. Вскоре после этого Форекер вернулся в Огайо и был демобилизован.

Joseph Benson Foraker was born on July 5, 1846, on a farm about 1 mile (2 km) north of Rainsboro, Ohio, in Highland County. He was the son of Henry and Margaret (Reece) Foraker, and one of 11 children, of whom nine reached adulthood. Henry Foraker was the first in his line (said to descend from Devon in England, though with German and Scots Irish influences) to spell his name that way; his father, named John, had spelled it as "Fouracre", or sometimes as "Foreacer". David Reece, Joseph's maternal grandfather, was of English descent and had come from Grayson County, Virginia, to become a miller and farmer. The house in which Joseph Foraker was born was a comfortable two story residence; his later campaign publications often depicted it as a log cabin. When Joseph was age 2, David Reece died, and the Foraker family purchased the mill and adjacent farm. There, Joseph grew up as a typical farm boy. He received little formal education, attending the local school for three or four months each winter. Nevertheless, young Joseph acquired a taste for military history, and a gift for speaking. He also became interested in politics; at age 10, he became an adherent of the newly formed Republican Party. Four years later, he supported the Republican candidate, former Illinois representative Abraham Lincoln, in the 1860 presidential race, marching in processions of the Wide Awakes and other pro Lincoln groups, and attending as many rallies as he could. Impressed enough by one speaker to follow him to a neighboring town, he learned not to make the same speech twice in two days—at least, not in venues close to each other. In October 1861, Foraker left his parents' home to go to the county seat of Hillsboro where he was to live with his uncle, James Reece, auditor of Highland County, and work as a clerk in his office. He was sent to replace his older brother, Burch, by then enlisted in the Union Army as the American Civil War was raging. Foraker noted in his memoirs that while his time as auditor's clerk greatly improved his penmanship, it also brought him into contact with many county officials, teaching him how a government worked. The young clerk was impressed by his brother's letters home, and was anxious to join the army despite his youth. Soon after his 16th birthday, Joseph Foraker learned that a family friend was organizing a volunteer company, and sought to enlist. His uncle gave reluctant consent, and on July 14, 1862, Foraker was mustered in Company "A", 89th Ohio Volunteer Infantry; in late August, after training, he became second sergeant. With Confederate forces moving through Kentucky and threatening Cincinnati, the 89th was hurried into defenses set up across the Ohio River in Newport, Kentucky. The Confederates did not reach the Ohio, having been forced back well to the south, and the 89th moved to Fort Shaler, near Newport. While Foraker was at Fort Shaler, President Lincoln issued the Emancipation Proclamation; Foraker recounted in his memoirs that he and his comrades felt that the proclamation meant that they were fighting for the end of slavery, not just to preserve the Union. Later in September 1862, the 89th was sent to Western Virginia (today West Virginia) to reinforce Union forces there, and joined in their advance for a month. The regiment settled into winter quarters, but was called out for transport to Tennessee, where it helped relieve Fort Donelson in February 1863. Before this action, Foraker had seen little fighting, and the bloody scenes there were a shock to him; he wrote his parents, "To know how dreadful war is you must see it yourself." The 89th remained at Donelson only a few days before being sent to join the Army of the Cumberland under the command of Major General William Rosecrans near Carthage; there, Foraker was promoted to second lieutenant. In June, Foraker led an advance guard that clashed with the Confederate rear in what developed into the Battle of Hoover's Gap, and the Union forces slowly advanced across Tennessee, reaching Chattanooga in September. From Chattanooga, Foraker and two other officers were sent home to collect new soldiers who were expected to be drafted, but the plan to draft recruits was abandoned due to political opposition. In November he returned to Chattanooga, where the 89th was now part of the Army of the Tennessee under Brigadier General William Tecumseh Sherman, in time to fight in the Battle of Missionary Ridge. In May 1864, Sherman began his Atlanta Campaign. Foraker fought in a number of fierce battles in that campaign, including Resaca, New Hope Church, and Kennesaw Mountain. Atlanta, or at least what was left of it after devastating fires, fell on September 2. Foraker was detailed to the Signal Corps school that had been set up by the army at Atlanta, and spent a month there. He was then assigned to Major General Henry W. Slocum's division, and remained with that division as it participated in Sherman's March to the Sea, leaving a swath of destruction behind. In late December 1864, the army reached Savannah, and Foraker, despite a storm, was able to communicate with US Navy ships offshore to alert them to the presence of Sherman's army. After a month, the army marched north into South Carolina, determined to bring even more devastation to the state that had first seceded. Foraker was in charge of maintaining signals between the wings of the army, and was stationed on a gunboat as it moved up the Savannah River. He saw more active duty as a courier between Sherman's main army and Slocum's forces in March 1865 as they met Confederate forces in North Carolina in the Battle of Bentonville. On the day of the battle, March 19, 1865, Foraker was promoted to brevet captain, and was soon thereafter made aide de camp to General Slocum. In April, as Sherman's army moved slowly northward, word came of the surrender of Confederate general Robert E. Lee and his forces at Appomattox, Virginia, effectively ending the war. In early May, Sherman's Army of Georgia journeyed north towards Washington, passing in review on May 23 before the new president, Andrew Johnson, sworn in after Lincoln's assassination the previous month. Foraker soon thereafter returned to Ohio, and was mustered out.

Образование и начало карьеры

Форкер хотел стать адвокатом, еще когда работал клерком у своего дяди; с восстановлением мира он поступил на год в Салемскую академию, а затем в 1866 году в Университет Огайо Уэслиан в Делавере, штат Огайо. Он считал студентов, не служивших в армии, незрелыми. Он изучал обычный курс, в основном классические дисциплины, с несколькими занятиями по естественным наукам, и зарегистрировался клерком у местного адвоката. Форкер ухаживал за Джулией Банди, дочерью конгрессмена Езекии С. Банди и студенткой соседнего женского колледжа Огайо Уэслиан; они поженились в 1870 году. В 1868 году он узнал, что недавно основанный Корнеллский университет в Итаке, штат Нью-Йорк, предлагает поступление по экзаменам студентам, желающим перевестись. Вместе с сокурсниками из Огайо Уэслиан Моррисом Лайоном Бухвальтером и Джоном Эндрю Риа, Форкер поступил в Корнелл; трое основали первую главу братства Phi Kappa Psi в штате Нью-Йорк, и в 1869 году окончили Корнелл в составе первого выпуска из восьми студентов. Позже Форкер служил попечителем Корнелла, избранным своими сокурсниками-выпускниками. После окончания Корнелла Форкер переехал в Цинциннати, где возобновил изучение юриспруденции в местной фирме; он был допущен к адвокатской практике в октябре 1869 года. Его первой работой в юридической профессии было исполнение обязанностей нотариуса; он писал в своих мемуарах, насколько трудоемкими были допросы в те времена, когда не было пишущих машинок. Форкер писал, что в первый год работы юристом он заработал 600 долларов, но к четвертому году – 2700 долларов; "после этого все пошло легко". Форкеры жили в пансионе на Элм-стрит в Цинциннати два года после свадьбы в 1870 году. Затем они переехали в дом в пригороде Норвуд и в 1879 году построили дом в престижном районе Маунт-Оберн. Джозеф Форкер изначально намеревался сосредоточиться на своей юридической практике, но в начале 1870-х годов стал уважаемым оратором республиканцев. В 1872 году Форкер участвовал в кампании за успешное переизбрание президента Улисса С. Гранта. В 1875 году он впервые был делегатом на республиканском съезде штата, поддерживая своего земляка Альфонсо Тафта на пост губернатора. Однако Тафт проиграл номинацию действующему губернатору Рутерфорду Б. Хейсу, который осенью нарушил прецедент в Огайо, выиграв третий двухлетний срок. В следующем году Форкер присутствовал на республиканском национальном съезде 1876 года в качестве зрителя и завороженно слушал, как Роберт Ингерсолл драматично выдвинул сенатора от штата Мэн Джеймса Блейна на пост президента, назвав его "рыцарем в оперении". Хотя речь Ингерсолла принесла Блейну запоминающееся прозвище, она не обеспечила ему номинацию, которая досталась губернатору Хейсу. Форкер поддержал Хейса, который был избран осенью в результате напряженных и спорных выборов. В 1876 году Форкер баллотировался на пост судьи Суда общей юрисдикции. Избирательное мошенничество, организованное демократическим политическим боссом Эфом Говардом, привело к поражению Форкера и остальных республиканцев. В 1878 году он баллотировался на пост окружного прокурора округа Гамильтон (где находится Цинциннати), но потерпел поражение на очередных демократических выборах. В 1879 году Форкер выиграл свои первые выборные выборы, став судьей Высшего суда Цинциннати. Он отслужил три года из пятилетнего срока, ушел в отставку в 1882 году из-за болезни, но выздоровел после нескольких месяцев отдыха. В 1881 году Форкер стал одним из основателей командования Огайо Военного ордена Верного легиона Соединенных Штатов (MOLLUS) – военной организации ветеранов-офицеров армии Союза и их потомков. Ему был присвоен национальный знак № 2179 и номер 21 командования Огайо.

Foraker had been anxious to become a lawyer while a clerk for his uncle; with peace restored he enrolled for a year at Salem Academy and then in 1866 Ohio Wesleyan University in Delaware, Ohio. He found the students who had not served in the army to be immature. He took the usual course, mostly of classics, with a few classes in the sciences, and registered as a clerk for a local attorney. Foraker courted Julia Bundy, daughter of Congressman Hezekiah S. Bundy and a student at nearby Ohio Wesleyan Female College; the two would marry in 1870. In 1868, he learned that newly founded Cornell University in Ithaca, New York, was offering entrance by examination to students willing to transfer. Along with fellow Ohio Wesleyan students Morris Lyon Buchwalter and John Andrew Rea, Foraker enrolled at Cornell; the three founded the first New York State chapter of Phi Kappa Psi fraternity, and in 1869 graduated as part of Cornell's inaugural class of eight students. Foraker, in later years, served as a trustee of Cornell, elected by his fellow alumni. After graduating from Cornell, Foraker moved to Cincinnati, where he resumed his study of law with a local firm; he was admitted to the bar in October 1869. Foraker's first job in the legal profession was as a notary public; he wrote in his memoirs how time consuming depositions were in the days before typewriters. Foraker wrote that he earned $600 in his first year as a lawyer, but by the fourth year was earning $2,700; "after that it was easy". The Forakers lived in a boarding house on Elm Street in Cincinnati for two years after their wedding in 1870. They then moved to a house in the suburb of Norwood and in 1879 built a home in upscale Mount Auburn. Joseph Foraker had initially intended to concentrate on his law practice, but in the early 1870s became a well regarded speaker for the Republicans. In 1872, Foraker campaigned for President Ulysses S. Grant's successful re election bid. In 1875, he was for the first time a delegate to the Republican state convention, supporting fellow Cincinnatian Alphonso Taft for governor. However, Taft was defeated for the nomination by the incumbent, Rutherford B. Hayes, who that fall broke Ohio precedent by winning a third two year term. The following year, Foraker attended the 1876 Republican National Convention as a spectator, and listened spellbound as Robert Ingersoll dramatically nominated Maine Senator James G. Blaine for president, calling him a "plumed knight". While Ingersoll's speech gained Blaine a lasting nickname, it did not procure him the nomination, which fell to Governor Hayes. Foraker supported Hayes, who was elected that fall in a close and controversial election. In 1876, Foraker ran for judge of the Court of Common Pleas. Election fraud by Democratic political boss Eph Howard defeated Foraker and the rest of the Republican ticket. In 1878, he ran for state's attorney for Hamilton County (where Cincinnati is located) but was defeated in another Democratic sweep. In 1879, Foraker won his first elective office, as judge of the Superior Court of Cincinnati. He served three years of a five year term, resigning in 1882 due to an illness, though he recovered after several months' rest. In 1881 Foraker became a charter member of the Ohio Commandery of the Military Order of the Loyal Legion of the United States (MOLLUS) a military society of veteran officers of the Union armed forces and their descendants. He was assigned national insignia number 2179 and Ohio Commandery number 21.

Поиск губернатора (18831885)

В 1883 году губернатор Чарльз Фостер, республиканец, занимавший этот пост с 1880 года, искал кандидата от республиканцев, чтобы сменить его. Фостер стремился к усилению регулирования торговли спиртными напитками, что задевало многих американцев немецкого происхождения, которые, как считалось, скорее всего, проголосуют за демократов в ответ, особенно сконцентрированных в Цинциннати. Мало кто ожидал, что республиканцы сохранят за собой пост губернатора, и такие видные кандидаты, как сенатор Джон Шерман и конгрессмен Бенджамин Баттерворт, отказались баллотироваться. Фостер видел в Форкере кандидата, у которого были хорошие шансы: он был ветераном Гражданской войны с хорошей репутацией адвоката и перспективным оратором, а его проживание в Цинциннати могло вернуть часть голосов. Другие согласились; местный федеральный прокурор написал сенатору Шерману, что республиканцы должны выдвинуть «Форкера или другого неприемлемого кандидата». Фостер написал Форкеру, предложив ему возможность «честных отличий и полезной службы». Форкер прибыл в Колумбус незадолго до съезда штата 1883 года и зондировал почву среди лидеров республиканцев штата, таких как Шерман и конгрессмен Уильям Маккинли. Убедившись, что они готовы его поддержать, он разрешил включить его имя в список кандидатов, и когда стало ясно, что Шерман не будет баллотироваться, съезд одобрил кандидатуру Форкера аплодисментами. Демократическая газета «Цинциннати Энквайер» подвела итог стратегии республиканцев: «Они решили пожертвовать как можно меньшим, поэтому они пожертвовали Форкером». Демократы выдвинули Джорджа Ходли, другого жителя Цинциннати, с которым Форкер поддерживал дружеские отношения. Главным вопросом в кампании был алкоголь: законодательное собрание приняло закон, разрешающий местным органам власти выдавать лицензии на продажу спиртных напитков, и санкционировало два референдума для разрешения дополнительного регулирования. Ходли, хотя и болел малярией в течение части кампании, умело заставил политически неопытного Форкера заявить, что он не будет голосовать за референдумы. Это оскорбило «сухих» республиканцев и раскололо партию. Форкер проводил кампанию по всему штату, посетив почти каждый округ и обычно выступая как минимум дважды в день. Тем не менее, он проиграл более чем 12 000 голосов, потеряв большинство округов, включая Гамильтон; по словам биографа Форкера Эверетта Уолтерса, «хотя и потерпел поражение в этой кампании, Форкер извлек из нее пользу; он завоевал политическую репутацию по всему штату; он больше не был «неизвестным». Одной из причин поражения Форкера была неудача в привлечении на свою сторону афроамериканцев, которые составляли около двух процентов населения Огайо и в основном голосовали за республиканцев. Форкер вернулся к юридической практике, первоначально пообещав избегать политики; однако он получил ряд писем с предложением поддержки в гонке за пост губернатора в 1885 году. Республиканский съезд штата 1884 года избрал Форкера делегатом на национальный съезд вместе с конгрессменом Маккинли и промышленником из Кливленда Марком Ханной. Политический штаб Шермана попросил Форкера сыграть активную роль в президентской кампании Шермана и выдвинуть его кандидатуру на съезде, что он и сделал, хотя Уолтерс описывает его речь как «слабую и не впечатляющую» по сравнению с более поздними выступлениями Форкера. Другими кандидатами на президентскую номинацию были президент Честер А. Артур (сменивший убитого Джеймса А. Гарфилда) и Джон А. Логан, но на съезде доминировали сторонники Блейна. Шерман получил 30 голосов, в основном из Огайо, на первом туре, но его общее количество впоследствии снизилось, и Блейн получил номинацию на четвертом туре. Ходили разговоры о Форкере на пост вице-президента; он получил один голос от делегата из Нью-Йорка и президента Корнеллского университета Эндрю Д. Уайта. Речь о выдвижении, несмотря на ее недостатки, сделала Форкера известной фигурой на национальном уровне. На съезде Форкер работал с Ханной и Чарльзом Г. Курцем из Колумбуса: оба поддерживали Форкера в предстоящие годы, хотя в случае с Ханной это было лишь на время. В ходе осенней кампании Форкер и Ханна поддержали Блейна, сопровождая жителя Новой Англии во время его тура по Огайо в октябре. Однако Блейн проиграл кандидату от демократов, губернатору Нью-Йорка Гроверу Кливленду. Форкер получил поддержку для повторного баллотирования на пост губернатора в 1885 году, но мало что говорил публично до съезда штата в Спрингфилде в июне. Однако он ответил на обвинения в том, что он дискриминировал афроамериканцев в своей юридической практике и что он покинул Огайо Уэслиан, когда был принят афроамериканский студент. Форкер опроверг эти обвинения, не заявив, что он является кандидатом на должность. Он прибыл на съезд под звуки марша «Марширующий сквозь Джорджию», в честь своей службы в Гражданской войне, и легко победил на первом туре: по словам Уолтерса, «спрингфилдский съезд 1885 года ознаменовал приход Форкера, политика». Главными вопросами в осенней кампании снова были вопросы, связанные с алкоголем, в которых Форкер проявил себя лучше, чем два года назад, и обращение с афроамериканскими избирателями, вызванное инцидентом в Цинциннати в 1884 году, когда полицейский, симпатизирующий демократам, Майк Маллен, запер 150 афроамериканцев накануне всеобщих выборов, чтобы помешать им голосовать. Форкер снова столкнулся с Ходли, который помиловал Маллена и принял плату в размере 150 000 долларов от Cincinnati Southern Railway, принадлежащей городу, хотя губернатор утверждал, что не знает, как он ее заработал. Форкер заключил союз с афроамериканским редактором Гарри Клеем Смитом, который поддерживал его на протяжении всей политической карьеры. 13 октября 1885 года Форкер победил Ходли с перевесом в 17 451 голос. Хотя он выиграл большую часть штата, он не выиграл округ Гамильтон из-за фальсификаций на выборах.

In 1883, Governor Charles Foster, a Republican who had held the office since 1880, looked for a Republican contender to succeed him. Foster had sought increased regulation of the liquor trade, offending many German Americans, who were deemed likely to vote Democratic in reaction, and who were especially concentrated in Cincinnati. Few expected the Republicans to retain the governorship, and prominent candidates such as Senator John Sherman and Congressman Benjamin Butterworth declined to run. Foster saw Foraker as a candidate likely to do well: he was a Civil War veteran with a good record as a lawyer and a promising public speaker—and his Cincinnati residence might win back some votes. Others agreed; the local United States attorney wrote to Senator Sherman that the Republicans should nominate "Foraker or some other unobjectionable man". Foster accordingly wrote to Foraker, offering him the chance at "honorable distinction and useful service." Foraker came to Columbus just before the 1883 state convention, and sounded out state Republican leaders such as Sherman and Congressman William McKinley. When Foraker found them willing to support him, he allowed his name to be placed in nomination, and once it was clear that Sherman would not run, the convention nominated Foraker by acclamation. The Democratic Cincinnati Enquirer summed up the Republican strategy: "They determined to sacrifice as little as possible, so they sacrificed Foraker." The Democrats nominated George Hoadly, another Cincinnatian, with whom Foraker was friendly. The major issue in the campaign was alcohol—the legislature had passed a law authorizing localities to license saloons, and had authorized two referendums to allow additional regulation. Hoadly, though ill for part of the campaign with malaria, deftly maneuvered the politically inexperienced Foraker into stating that he would not vote for the referendums. This offended "dry" Republicans, splitting the party. Foraker campaigned throughout the state, reaching nearly every county and generally speaking at least twice a day. Nevertheless, he was defeated by over 12,000 votes, losing most counties, including Hamilton; according to Foraker biographer Everett Walters, "although defeated in this campaign, Foraker gained by it; he won political repute through the state; no longer was he an 'unknown. One reason cited for Foraker's defeat was a failure to appeal to blacks, who constituted about two percent of Ohio's population and who then mostly voted Republican. Foraker returned to the practice of law, initially vowing to avoid politics; however, he received a number of letters offering him support in a gubernatorial race in 1885. The 1884 Republican state convention elected Foraker a delegate at large to the national convention along with Congressman McKinley and Cleveland industrialist Mark Hanna. Sherman's political managers asked Foraker to play an active role in Sherman's presidential campaign, and to place his name in nomination at the convention, which he did, though Walters describes his speech as "weak and unimpressive" by comparison with Foraker's later efforts. Other candidates for the presidential nomination included President Chester A. Arthur (who had succeeded the assassinated James A. Garfield) and John A. Logan, but the convention was dominated by the Blaine forces. Sherman received 30 votes, mostly from Ohio, on the first ballot, but his total thereafter declined, and Blaine secured the nomination on the fourth ballot. There was talk of Foraker for vice president; he received one vote, from New York delegate and Cornell president Andrew D. White. The nominating speech, despite its flaws, made Foraker a national figure. At the convention, Foraker worked with Hanna and with Charles G. Kurtz of Columbus: both would support Foraker in the years ahead, though in the case of Hanna, only for a time. In the fall campaign, both Foraker and Hanna supported Blaine, accompanying the New Englander when he toured Ohio in October. However, Blaine was defeated by the Democratic candidate, New York governor Grover Cleveland. Foraker received early support for a second run for governor in 1885, but said little publicly until the state convention in Springfield in June. He did, however, respond to allegations that he had discriminated against blacks in his law practice and that he had withdrawn from Ohio Wesleyan because a black student had been admitted. Foraker refuted these charges without stating that he was a candidate for office. He arrived at the convention to the strains of "Marching Through Georgia", in reference to his Civil War service, and won an easy first ballot victory: according to Walters, "the Springfield convention of 1885 marked the arrival of Foraker, the politician." The major issues in the fall campaign were again the liquor question, at which Foraker proved more adept than two years previously, and treatment of the black voter, prompted by an incident in Cincinnati in 1884 when a Democratic minded policeman, Mike Mullen, locked up 150 blacks the night before the general election to prevent them from voting. Foraker was again opposed by Hoadly, who had pardoned Mullen, and who had accepted a $150,000 fee from the city owned Cincinnati Southern Railway, though the governor professed not to know how he had earned it. Foraker forged an alliance with black editor Harry Clay Smith, who would be a supporter throughout his political career. On October 13, 1885, Foraker defeated Hoadly by 17,451 votes. Although he won much of the state, he did not carry Hamilton County due to election fraud.

Политика губернатора

Джозеф Форекер был приведен к присяге в качестве губернатора 12 января 1886 года во время сильной метели, которая помешала многим политическим марширующим клубам, надеявшимся почтить его, добраться до Колумбуса. В своем инаугурационном обращении он призвал к реформе выборов, созданию бюро по лицензированию алкоголя, отмене законов, дискриминирующих афроамериканцев, и учреждению государственного совета здравоохранения. При республиканском большинстве в обеих палатах законодательный орган принял многие из его предложений, включая Закон Пурмана, требовавший регистрации избирателей в Кливленде и Цинциннати (а позже во всех крупных городах), а также Закон Пэгсли, учредивший беспартийные комиссии для назначения должностных лиц, ответственных за проведение выборов. Газета The Ohio State Journal прокомментировала: «Не все необходимое для внесения поправок в избирательное законодательство Огайо, но это хорошее начало». Закон Доу вводил ежегодный налог на предприятия, торгующие алкоголем; большая часть доходов направлялась на помощь бедным и финансирование полиции. При поддержке Форекера были отменены оставшиеся законы, допускавшие расовую дискриминацию в Огайо. Во время своего губернаторства Форекер стал популярен благодаря «маханию кровавой рубашкой», то есть критике Юга за Гражданскую войну. Президент Кливленд в 1887 году попросил губернаторов северных штатов вернуть захваченные боевые знамена Конфедерации. Когда сторонник спросил Форекера, позволит ли он переправить знамена на Юг, он ответил телеграммой: «Ни одного повстанческого флага не будет возвращено, пока я губернатор». Кливленд отступил, и многие приветствовали Форекера как героя, получив тысячи поздравительных сообщений. Форекер критиковал президента за вето на законопроект об увеличении военных пенсий и за то, что тот отправился на рыбалку в День поминовения. Когда губернатор позже в том же году посетил Филадельфию на праздновании столетия Конституции, он проехал во главе полка ополченцев Огайо мимо трибуны, на которой стоял Кливленд. Когда Форекер отдал честь, Кливленд снял шляпу, но не склонил голову, как это сделал для других губернаторов штатов. Позже в тот же день Форекер возглавил колонну ветеранов Великой армии Республики мимо трибуны Кливленда в другом параде, неся множество захваченных боевых знамен. До середины 1888 года Форекер пользовался поддержкой Ханны, которая, хотя и продвигала Джона Шермана на пост президента, щедро финансировал кампании губернатора в 1885 и 1887 годах. Ханна надеялась получить возможность распределять должности в северном Огайо. Однако, по словам биографа Ханны Уильяма Т. Хорнера, «к несчастью для Ханны, Форекер в значительной степени отказался предоставить Ханне ту власть, которую он, вероятно, заслужил по традиции». Одним из примеров, который позже Форекер привел в качестве причины разрыва его близких отношений с Ханной, был вопрос о должности государственного инспектора по нефти, чьи значительные гонорары выплачивались не налогоплательщиками, а нефтяными компаниями, и который имел право назначать большое количество заместителей. В 1885 году, вскоре после инаугурации Форекера, Ханна выступала за назначение Уильяма М. Бейна, в то время как конгрессмен Маккинли настаивал на кандидатуре Эдвина Хартсхорна. Ханна согласилась отозвать кандидатуру Бейна, не чтобы угодить Маккинли, а чтобы избавить Форекера от затруднительного положения. Ханна написал Форекеру: «Майор Маккинли и его кандидат в инспекторы по нефти обратились ко мне. Я сказал ему, что он ‘хочет всего мира’». Однако Форекер вместо этого переназначил действующего инспектора Луиса Смитнайта. Одним из заместителей инспектора по нефти, которых он назначил, был Гарри Смит, афроамериканский редактор, поддержавший Форекера на выборах 1885 года. Маккинли снова обратился к Форекеру после его переизбрания в 1887 году, добиваясь назначения Хартсхорна; однако Форекер назначил Джорджа Б. Кокса, республиканского босса Цинциннати, главным инспектором, хотя Смитнайт остался на посту заместителя. В последующие годы Форекер предположил, что спор об инспекции по нефти стал причиной разрыва Ханны с ним и союза с Маккинли, заявив после смерти Ханны в 1904 году: «Я часто думал, что мое назначение Кокса сделало Маккинли президентом».

Joseph Foraker was sworn in as governor on January 12, 1886, during an intense blizzard that prevented many of the political marching clubs hoping to honor him from reaching Columbus. In his inaugural address, he urged election reform, creation of a liquor licensing bureau, the abolition of laws that discriminated against blacks, and the establishment of a state board of health. With a Republican majority in both houses, the legislature enacted many of his proposals, including the Poorman Law, requiring voter registration in Cleveland and Cincinnati (and later in all large cities), as well as the Pugsley Law, which established nonpartisan boards to appoint election officials. The Ohio State Journal commented, "Not all that is needed in the way of amendments to the election laws of Ohio, but it will do for a starter." The Dow Law imposed an annual tax on businesses in the alcohol trade; most of the proceeds would go for poor relief and to the police fund. With Foraker's support, the remaining laws that allowed racial discrimination in Ohio were repealed. Foraker became popular during his governorship for "waving the bloody shirt", that is, castigating the South for the Civil War. President Cleveland in 1887 requested northern governors to return captured Confederate battle flags. When Foraker was asked by a supporter if he would allow the banners to go South, he responded by telegraph, "No rebel flags will be returned while I am governor." Cleveland backed down, and Foraker was hailed as a hero by many, receiving thousands of congratulatory messages. Foraker criticized the President for vetoing a bill increasing war pensions and for going fishing on Decoration Day. When the governor visited Philadelphia later that year for the centennial of the Constitution, he rode at the head of a regiment of Ohio militia past the reviewing stand on which Cleveland stood. When Foraker saluted, Cleveland removed his hat, but did not bow slightly as he had for other state governors. Later that day, Foraker led a troop of Grand Army of the Republic veterans past Cleveland's reviewing stand in another parade, bearing an array of captured battle flags. Until mid 1888, Foraker had the enthusiastic support of Hanna, who, while still boosting John Sherman for president, was a generous contributor to the governor's 1885 and 1887 campaigns. Hanna hoped to be able to dispense patronage in northern Ohio. According to Hanna biographer William T. Horner, however, "unfortunately for Hanna, Foraker largely refused to grant Hanna the authority that by tradition he probably had earned." One example, later cited by Foraker as a reason his close relationship with Hanna ended, was the question of the position of state oil inspector, whose substantial fees were paid, not by the taxpayer, but by the oil companies, and who was permitted to appoint large numbers of deputies. In 1885, soon after Foraker's inauguration, Hanna advocated the appointment of William M. Bayne, while Congressman McKinley pressed the name of Edwin Hartshorn. Hanna agreed to withdraw Bayne, not to accommodate McKinley, but to save Foraker from a difficulty. Hanna wrote to Foraker, "I had a call from Major McKinley and his oil inspector candidate. I tell him he 'wants the earth' " However, Foraker instead reappointed the incumbent, Louis Smithnight. One of the men appointed deputy oil inspector was Harry Smith, the black editor who had supported Foraker in the 1885 election. McKinley again approached Foraker after his re election in 1887 seeking Hartshorn's appointment; however, Foraker appointed George B. Cox, Republican boss of Cincinnati, as chief though Smithnight was retained as a deputy. In later years, Foraker suggested the dispute over the oil inspectorship was a reason for Hanna breaking from him and allying with McKinley, stating after Hanna's death in 1904, "I have often thought since that my appointment of Cox made McKinley president."

Конвент 1888 года; поражение на третий срок

Уолтерс прослеживает разногласия между сторонниками Форкера и Шермана начиная с 1887 года. Стремительный взлет Форкера в политике Огайо представлял угрозу для Шермана, особенно учитывая, что Форкер, вероятно, будет искать новый пост после окончания срока пребывания в должности губернатора. В 1887 году Маккинли, Ханна, Шерман и другие встретились в доме конгрессмена в Кантоне и решили добиться поддержки кандидатуры Шермана на пост президента на республиканском съезде штата в Толедо в 1887 году и оказать давление на Форкера, если он откажется поддержать Шермана. Несмотря на некоторую антишермановскую позицию в Огайо, резолюция о поддержке Шермана была единогласно принята тем же съездом, который переизбрал Форкера, а позднее в том же году губернатор был переизбран. Шерман был ведущим кандидатом на президентских выборах 1888 года, пользуясь поддержкой Огайо, большей части Пенсильвании и Юга. Неопределенность относительно участия Блейна в выборах омрачала Республиканский национальный съезд в июне в Чикаго. Хотя Блейн заявил, что не будет баллотироваться, его сторонники надеялись, что он передумает. Шерман не полностью доверял Форкеру и передал руководство своей кампанией Ханне; кандидат в президенты также отказался от предложения Форкеру выдвинуть его кандидатуру в пользу Дэниела Х. Гастингса из Пенсильвании. На съезде Форкер поддержал выдвижение Гастингсом Шермана, но сенатор на первом туре голосования получил немного голосов за пределами штатов, которые его поддерживали. Поддержка Шермана на Юге была проигнорирована, поскольку эти штаты не собирались голосовать за республиканского кандидата, и Шерман оплатил расходы на проезд этих делегатов, большинство из которых были афроамериканцами. К четвертому туру голосования, в субботу, 23 июня, Шерман получил примерно столько же голосов, сколько и в начале, но ему противостоял растущий подъем бывшего сенатора Индианы Бенджамина Харрисона. Съезд затем был отложен до понедельника, 25 июня. Почти два дня ходили интриги и слухи о том, что Блейн все же будет кандидатом. Поздно вечером в субботу Форкер выступил с заявлением о поддержке Блейна. Уолтерс привел несколько причин для этого решения: Форкер считал, что у Шермана нет шансов, обиделся на то, что Шерман не поблагодарил его за речь в поддержку, и был раздражен небольшим количеством голосов, полученных Маккинли, полагая, что конгрессмен готовится в качестве запасного кандидата для сторонников Шермана. Также говорили, что Форкер может получить место в списке кандидатов, либо на пост президента, либо вице-президента, хотя он заявил, что не примет выдвижение без согласия Шермана. Переход Форкера на сторону Блейна нанес ущерб кандидатуре Шермана, показав, что губернатор его собственного штата не поддерживает его, и хотя Форкер вернулся к поддержке Шермана, когда Блейн подтвердил, что не является кандидатом, ущерб был нанесен; Харрисон получил выдвижение на восьмом туре голосования. По словам Хорнера, временный отказ Форкера от поддержки Шермана был "шагом, который, по-видимому, навсегда разрушил его отношения с Ханной". Однако Форкер привел и другие причины разрыва, заявив после смерти Ханны, что одной из причин было то, что Ханна скупила дополнительные билеты для чернокожих делегатов с Юга, что губернатор считал коррупцией. Дж. Б. Морроу, издатель газеты, который использовал заявление Форкера в качестве материала для биографии Ханны, написанной Гербертом Кроли в 1912 году, не согласился с этим: "в то время было понятно, что его [Форкера] сердце не было за Шермана, и я не могу поверить в его возмущение сделками Ханны с южными делегатами". По словам Хорнера, "разрыв между Форкером и Ханной оказал глубокое влияние на дальнейшее поведение обоих мужчин, их политическую карьеру и Республиканскую партию в Огайо, которая была расколота этим спором". Харрисон был избран в ноябре 1888 года, обойдя президента Кливленда. К 1889 году Форкер открыто противостоял фракции республиканцев Огайо во главе с Ханной, Шерманом и Маккинли. Форкер почувствовал облегчение от разрыва, написав другу: "От Толедо до Чикаго я был под игом, но теперь я свободен". Несмотря на фракционную оппозицию, он добивался третьего срока в 1889 году, надеясь, что если республиканцы сохранят большинство в законодательном собрании, он сможет быть избран в Сенат в качестве младшего коллеги Шермана на выборах в законодательное собрание, которые должны были состояться в январе 1890 года. Он был переизбран на съезде штата 1889 года в Колумбусе во втором туре голосования, поскольку оппозиция ему была разделена. Закон о закрытии салунов по воскресеньям был принят при Форкере; когда мэр Цинциннати Джон Б. Мосби предложил применить закон, несмотря на местное сопротивление, Форкер отправил Мосби телеграмму с поддержкой правительства штата. Эта позиция оттолкнула многих республиканцев, выступающих против запрета. Еще одним негативным инцидентом стало заявление Форкера, основанное на документах, которые оказались поддельными, о том, что кандидат от демократов на пост губернатора Джеймс Е. Кэмпбелл поддерживал изготовление ящика для голосования компанией, в которой Кэмпбелл якобы имел финансовую заинтересованность. На документах также стояли подписи Шермана, Маккинли и других противников Форкера; позже было установлено, что они были взяты из франкированной почты. Кэмпбелл на самом деле не был связан с этой компанией, и этот инцидент стоил Форкеру голосов. В 1891 году был проведен парламентский комитет, который оправдал всех, чьи подписи были воспроизведены. Однако он возложил вину на Форкера за использование документов без проверки их подлинности. К тому времени Форкер уже не был губернатором, поскольку проиграл Кэмпбеллу с перевесом в 10 873 голоса из примерно 750 000 поданных. Биограф Маккинли Х. Уэйн Морган отметил: "Очевидно, что Форкер действовал поспешно и неразумно из-за своей отчаянной борьбы против Кэмпбелла и своей обиды на шерманистов". Поражение имело последствия для Форкера; по словам другого биографа Маккинли, Кевина Филлипса: "когда Форкер проиграл борьбу за третий срок в качестве губернатора, Маккинли стал следующим фаворитом на пост президента в Огайо".

Walters traces fissures between Foraker's supporters and those of Sherman from as early as 1887. Foraker's meteoric rise in Ohio politics was a threat to Sherman, especially as Foraker was likely to seek another office after completing his time as governor. In 1887, McKinley, Hanna, Sherman, and others met at the congressman's home in Canton and decided to push for Sherman's endorsement for president by the 1887 Republican state convention in Toledo, and to threaten Foraker should he refuse to get in line. Despite some anti Sherman feeling in Ohio, the resolution to endorse Sherman was adopted unanimously by the same convention that renominated Foraker, and later that year, the governor was re elected. Sherman was a leading candidate for the 1888 Republican presidential nomination, commanding the support of Ohio, much of Pennsylvania, and the South. Uncertainty over whether Blaine would be a candidate hung over the 1888 Republican National Convention in June in Chicago. Although Blaine had stated he was not running, his devotees hoped he might change his mind. Sherman did not fully trust Foraker, and gave over the management of his campaign to Hanna; the presidential candidate also declined to have Foraker place his name in nomination in favor of Daniel H. Hastings of Pennsylvania. At the convention, Foraker seconded Hastings' nomination of Sherman, but the senator, on the first ballot, received few votes outside the states known to back him. Sherman's southern support was discounted, as those states would not vote for the Republican nominee, and Sherman had paid the travel expenses of those delegates, who were for the most part black. By the fourth ballot, on Saturday, June 23, Sherman had about the same number of votes he had started with, but was being challenged by a surge from former Indiana senator Benjamin Harrison. The convention then adjourned until Monday, June 25. With almost two days for intrigue, rumors swept through the convention that Blaine would be a candidate after all. Late on Saturday night, Foraker released a statement that he would support Blaine. Walters proffered several reasons for the switch: Foraker felt Sherman had no chance, resented not being thanked by Sherman for the seconding speech, and was annoyed at the trickle of votes McKinley had received, feeling that the congressman was being prepared as a backup candidate for the Sherman forces. There was also talk that Foraker might gain a place on the ticket, either for president or vice president, though he stated he would not accept a nomination without Sherman's consent. The switch wounded Sherman's candidacy by showing that his own state's governor did not support him, and even though Foraker switched back to Sherman when Blaine wired reiterating that he was not a candidate, the damage was done; Harrison gained the nomination on the eighth ballot. According to Horner, Foraker's temporary abandonment of Sherman was "the move that seems to have shattered his relationship with Hanna permanently". However, Foraker gave other reasons for the break, stating after Hanna's death that one reason for it was that Hanna bought up the extra tickets of black Southern convention delegates, a practice that the governor considered corrupt. J. B. Morrow, the newspaper publisher who took Foraker's statement as source material for Herbert Croly's 1912 biography of Hanna, disagreed: "it was understood at the time that his [Foraker's] heart was not in Sherman's candidacy his outraged feelings over Hanna's bargaining with Southern delegates can't be believed by me." According to Horner, "the split between Foraker and Hanna had a profound impact on the subsequent behavior of both men, their careers in politics, and the Republican Party in Ohio, which was fractured by the dispute." Harrison was elected in November 1888 over President Cleveland. By 1889, Foraker was openly opposed by a faction of Ohio Republicans, led by Hanna, Sherman and McKinley. Foraker felt relieved at the break, writing to a friend, "From Toledo to Chicago, my neck was under a yoke, but now I am free." Despite the factional opposition, he sought a third term in 1889, hoping that if Republicans kept their majority in the legislature, he could be elected to the Senate as Sherman's junior colleague in the legislative election to be held in January 1890. He was renominated at the 1889 state convention in Columbus on the second ballot, as the opposition to him was divided. A law for the Sunday closing of saloons had been passed under Foraker; when Cincinnati mayor John B. Mosby proposed to enforce the law against local opposition, Foraker wired to Mosby the support of the state government. This stance alienated many anti Prohibition Republicans. Another damaging incident was Foraker's claim, based on documents he procured that turned out to be forged, that Democratic gubernatorial candidate James E. Campbell had supported the adoption of a ballot box made by a company in which Campbell supposedly had a financial interest. The documents also bore the signatures of Sherman, McKinley, and other Foraker enemies; they were later shown to have been taken from franked mail. Campbell was not in fact involved with the company, and the affair cost Foraker votes. A congressional committee conducted an investigation in 1891 and cleared all of those whose signatures had been reproduced. However, it blamed Foraker for using the documents without verifying their authenticity. By then, Foraker was no longer governor, having been defeated by Campbell by 10,873 votes out of some 750,000 cast. McKinley biographer H. Wayne Morgan noted, "Clearly Foraker acted hastily and unwisely because of his desperate fight against Campbell and his bitterness towards the Shermanites." The defeat had consequences for Foraker; according to another of McKinley's biographers, Kevin Phillips: "when Foraker lost his bid for a third statehouse term, McKinley became Ohio's next in line presidential favorite son".

Возвращение к закону; первая попытка стать сенатором

Побежденный на переизбрании, Форкер вернулся в Цинциннати и занялся юридической практикой. Хотя поначалу он вновь присоединился к своей старой юридической фирме, в 1893 году он открыл собственную практику, в том же году, когда его сын Джозеф-младший, после окончания Корнеллского университета, стал его ассистентом. Джозеф Бенсон Форкер-младший был первым ребенком выпускника Корнелла, окончившим этот университет. Старший Форкер, хотя и брался за широкий спектр дел, был "политическим адвокатом", лоббируя законодательное собрание с целью получения франшиз для своих клиентов и добиваясь отмены законопроектов, неблагоприятных для них (в числе которых были Edison Electric Company, Cincinnati Bell Telephone Company и Cincinnati Street Railway Company). Бывший губернатор пришел в ярость, когда в марте 1890 года Ханна выступил с речью в Нью-Йорке, заявив: "Форкер больше не является значимой фигурой в нашей политике, и Огайо вновь стало надежным республиканским штатом, как и прежде". Форкер решил добиться избрания в Сенат; хотя законодательное собрание, контролируемое демократами, избрало в Сенат Кальвина С. Брайса в 1890 году, место Шермана должно было быть выставлено на выборы в январе 1892 года. Маккинли потерпел поражение на переизбрании в Конгресс в ноябре 1890 года, однако его авторитет в политике Огайо не пострадал от этого поражения, поскольку его считали жертвой окружения. Когда бывший конгрессмен в следующем году баллотировался на пост губернатора, он попросил Форкера выдвинуть его кандидатуру, что тот и сделал. Хотя некоторые восприняли это как примирение между группировками Шермана и Форкера, сторонники бывшего губернатора, такие как Куртц и богатый производитель из Спрингфилда Аса Бушнелл, уже вели кампанию в поддержку Форкера на выборах в Сенат. Маккинли был избран губернатором в ноябре 1891 года, и республиканцы получили двухтрехголосное большинство в законодательном собрании. Во время кампании сторонники как Форкера, так и Шермана добивались обещаний от кандидатов, и после выборов в законодательное собрание оба выразили уверенность. Шерману мешали его возраст (68 лет), непопулярность и холодный характер; по словам Хорнера, "Форкер был просто более близким к народу человеком, чем Шерман когда-либо мог быть". Помощник Шермана, Джейкоб К. Дональдсон, позже писал, что "ситуация была плохой, почти безнадежной". Ханна внес значительные взносы в избирательные кампании кандидатов в законодательное собрание и был возмущен, когда законодатели, считавшиеся сторонниками Шермана, вместо этого объявили, что проголосуют за Форкера; согласно его биографу Герберту Кроли, "Ситуация казалась отчаянной, но, как заявил сам мистер Шерман своим друзьям, она была спасена благодаря энергии, энтузиазму и способности мистера Ханны склонять других к своей воле. Трое представителей из Кливленда, скрывавшиеся от преследования, были найдены и вынуждены подчиниться". Дональдсон отметил: "Несколько из них были разорены своим предательством". Форкер с небольшим перевесом проиграл на республиканском партийном собрании, сначала по вопросу о проведении тайного голосования (которое было бы ему на руку), а затем по вопросу об одобрении, которое поддержало Шермана, который впоследствии был избран законодательным собранием. По словам Хорнера, "трудно сказать, что было важнее для Ханны – обеспечить своему старому другу Шерману сохранение должности или не допустить избрания Форкера". Шерман не проявил великодушия после победы, заявив друзьям, что не успокоится, пока не "разобьет вдребезги всю свиту Форкера". Тем не менее, на республиканском съезде штата Форкер и его сторонники смогли добиться своей цели – получить половину делегатов в свободном списке на Республиканский национальный съезд 1892 года в Миннеаполисе, которые могли голосовать по своему усмотрению. Президент Харрисон добивался переизбрания; другими кандидатами, о которых говорили, были Блэйн (который вновь отказался от каких-либо интересов к участию) и Маккинли. Перед съездом в Миннеаполисе Ханна впервые за четыре года написал Форкеру, стремясь отложить разногласия в поддержку Маккинли. Форкер согласился, поскольку не любил Харрисона и не считал, что его можно переизбрать. Маккинли занял третье место в борьбе за выдвижение, уступив Блейну лишь незначительное количество голосов. Харрисон проиграл Кливленду на ноябрьских выборах, и Маккинли рассматривался как наиболее вероятный кандидат от Республиканской партии на пост президента в 1896 году.

Defeated for re election, Foraker returned to Cincinnati and the practice of law. Although initially he rejoined his old law partnership, he established his own offices in 1893, the year his son Joseph Jr. became an assistant in his office upon graduation from Cornell. Joseph Benson Foraker Jr. was the first child of a Cornell alumnus to graduate from the university. The senior Foraker, though he accepted a broad array of cases, was a "political lawyer", lobbying the legislature to grant franchises to his clients, and arranging for bills unfavorable to his clients (who included the Edison Electric Company, Cincinnati Bell Telephone Company, and the Cincinnati Street Railway Company) to be quashed. The former governor was enraged when in March 1890, Hanna gave a speech in New York stating, "Foraker is dead as a factor in our politics and Ohio is again as reliable a Republican state as it ever was." Foraker determined to secure election to the Senate; although the Democratic controlled legislature had elected Calvin S. Brice to the Senate in 1890, Sherman's seat would be up for election in January 1892. McKinley was defeated for re election to Congress in November 1890; his stature in Ohio politics was not diminished by the loss, as he was seen as a victim of gerrymandering. When the former congressman ran for governor the following year, he asked Foraker to place his name in nomination, which he did. Although some saw this as a rapprochement between the Sherman and Foraker factions, the former governor's supporters, such as Kurtz and millionaire Springfield manufacturer Asa Bushnell, were already campaigning for Foraker for Senate. McKinley was elected governor in November 1891, and the Republicans took a two thirds majority in the legislature. During the campaign, supporters of both Foraker and Sherman had sought pledges from candidates, and in the aftermath of the legislative elections, both men expressed confidence. Sherman was handicapped by his age (68), unpopularity, and a cold personality; according to Horner, "Foraker was simply more of a man of the people than Sherman could ever hope to be." Sherman's aide, Jacob C. Donaldson, later wrote, "the situation was bad, almost desperate". Hanna had made significant campaign contributions to legislative candidates, and was outraged when legislators believed to favor Sherman instead announced that they would vote for Foraker; according to his biographer, Herbert Croly, "The situation looked desperate; but it was saved, so Mr. Sherman himself stated to his friends, by Mr. Hanna's energy, enthusiasm and ability to bend other men to his will. Three of the Cleveland representatives, who had gone into hiding, were unearthed and forced into line." Donaldson noted, "Several of them were ruined by their perfidy." Foraker was defeated narrowly in the Republican caucus, first on a vote to hold a secret ballot (which would have benefited him), and then on the endorsement vote, which supported Sherman, who was subsequently elected by the legislature. According to Horner, "It is difficult to know which mattered more to Hanna—making sure his old friend Sherman kept his job or making sure that Foraker did not get it." Sherman was not magnanimous in victory, telling friends that he would not rest until he "tomahawked the last of Foraker's crowd". Nevertheless, at the Republican state convention, Foraker and his supporters were able to gain their goal of half the delegates at large to the 1892 Republican National Convention in Minneapolis, free to vote as they pleased. President Harrison was seeking renomination; other men spoken of as possible candidates were Blaine (who had again disclaimed any interest in running) and McKinley. Prior to the Minneapolis convention, Hanna wrote to Foraker for the first time in four years, seeking to put aside differences in support of McKinley. Foraker agreed; he disliked Harrison and did not feel he could be re elected. McKinley finished third for the nomination, a fraction of a vote behind Blaine. Harrison was defeated by Cleveland in the November election, and McKinley was spoken of as the most likely Republican presidential contender for 1896.

Выборы в Сенат; участие в президентской гонке

В 1893 и 1894 годах Форкер мало участвовал в политике, сосредоточившись на юридической практике. Однако он по-прежнему стремился к месту в Сенате и тщательно спланировал свою стратегию для государственного съезда 1895 года в Зейнсвилле. Сторонники Форкера получили полный контроль, выдвинув Бушнелла на пост губернатора в качестве преемника Маккинли и назначив союзников Форкера на другие государственные должности. Съезд также одобрил кандидатуру Форкера в Сенат – это был первый случай, когда конкретный человек был поддержан республиканским съездом Огайо для избрания в Сенат. По словам Уолтерса, «Зейнсвилльский съезд представлял собой зенит власти Форкера в политике Огайо. Он определил платформу, выбрал следующего губернатора и весь список кандидатов, а также обеспечил себе практически гарантированное избрание в Сенат Соединенных Штатов». Форкер играл ведущую роль в качестве оратора в ходе кампании, и ноябрьские выборы принесли победу Бушнеллу и республиканскому большинству в законодательном собрании. Это большинство 15 января 1896 года избрало Джозефа Форкера в Сенат. Даже до сенатских выборов соперничающие фракции в Республиканской партии Огайо боролись менее активно, чем обычно, но окончательное соглашение о перемирии на время кампании 1896 года между Маккинли и Форкером было достигнуто лишь в день сенатских выборов. Форкер согласился поддержать президентскую кампанию Маккинли и отправиться в Нью-Йорк, чтобы обратиться к влиятельному республиканскому политику штата, сенатору Томасу С. Платту, надеясь заручиться его поддержкой для Маккинли. В марте Форкер выступил на государственном съезде в поддержку Маккинли с широко освещаемой речью. Однако он не хотел быть делегатом на национальном съезде, опасаясь, что в случае неудачи кампании Маккинли ответственность будет возложена на него. Лишь после настоятельных просьб кандидата в президенты Форкер согласился стать делегатом и выдвинуть кандидатуру Маккинли. Маккинли хотел, чтобы именно Форкер выдвинул его, чтобы продемонстрировать единство республиканской партии штата в его поддержке. Сенатор-избранник Форкер в конце концов согласился и произнес речь о выдвижении, часть которой Маккинли услышал по телефонной линии в Кантон. Демократы выдвинули бывшего конгрессмена от Небраски Уильяма Дженнингса Брайана, который произвел фурор на Национальном съезде демократов своей речью о «Золотом кресте». Когда Брайан принял свою номинацию с пространной речью в Нью-Йорке, сенатор-избранник прокомментировал: «Мистер Брайан сделал себя одним выступлением, а теперь одним выступлением он себя и разрушил». Хотя Форкер совершил четырехнедельную поездку в Европу (его единственную заграничную поездку), после возвращения он произнес почти 200 речей в поддержку республиканцев. Маккинли был избран президентом с убедительным большинством голосов выборщиков.

Foraker had little involvement in politics in 1893 and 1894, concentrating on the law. He still sought a Senate seat, however, and carefully planned his strategy for the 1895 state convention in Zanesville. Foraker forces gained full control, nominating Bushnell for governor to succeed McKinley, and Foraker allies for other state offices. The convention also endorsed Foraker for Senate, the first time a specific individual had been backed for Senate by an Ohio Republican convention. According to Walters, "The Zanesville convention represented the highest pinnicle of Foraker's power in Ohio politics. He had selected the platform, chosen the next governor and the complete ticket, and had secured for himself virtual election to the United States Senate." Foraker took a leading role as a speaker in the campaign, and the November election resulted in victory for Bushnell and a Republican majority in the legislature. That majority, on January 15, 1896, elected Joseph Foraker to the Senate. Even before the senatorial election, the rival factions in the Ohio Republican Party were battling less than usual, but it was not until the day of the senatorial election that McKinley and Foraker reached a definite understanding for peace during the 1896 campaign. Foraker agreed to support McKinley's presidential bid, and to travel to New York to approach that state's Republican political boss, Senator Thomas C. Platt, hoping to gain Platt's support for McKinley. In March, Foraker addressed the state convention in support of McKinley in a widely publicized speech. However, he was reluctant to be a delegate to the national convention, fearing that he would be blamed if anything went wrong with McKinley's candidacy. It was only after considerable prodding from the presidential candidate that Foraker agreed to be a delegate, and to place McKinley's name in nomination. McKinley desired that Foraker nominate him to show that he had the united support of the state Republican Party. Senator elect Foraker eventually agreed, and gave the nominating speech, part of which was heard by McKinley via telephone line to Canton. The Democrats nominated former Nebraska congressman William Jennings Bryan, who had electrified the Democratic National Convention with his Cross of Gold speech. When Bryan accepted his nomination with a lengthy address in New York, the senator elect commented, "Mr. Bryan made himself by one speech, and now he has unmade himself by one speech". Although Foraker went to Europe for four weeks (his sole trip abroad), he gave almost 200 speeches for the Republicans once he returned. McKinley was elected president with a comfortable majority in the Electoral College.

Сенатор (18971909)

4 марта 1897 года, в тот же день, когда Уильям Маккинли стал президентом, Джозеф Форекер принес присягу в качестве сенатора от штата Огайо. Нового законодателя сопроводил к трибуне Сената Шерман; его присяга способствовала укреплению небольшого республиканского большинства. Форекер продолжал заниматься частной юридической практикой, что было обычным явлением для того времени, поскольку многие сенаторы сохраняли свои бизнес-интересы. Будучи состоятельным благодаря своей юридической деятельности, Форекер и в этом плане не выделялся, поскольку в Сенате той эпохи насчитывалось около 25 миллионеров, и его часто называли "клубом богатых".

Соперничество с Ханной

Во время кампании 1896 года Ханна был председателем Республиканского национального комитета, отвечал за кампанию Маккинли и получил миллионы для своего кандидата в президенты, собирая пожертвования от богатых бизнесменов. После ноябрьских выборов Форкер встретился с Ханной и был удивлен, узнав, что избранный президент Маккинли и Ханна планировали назначить Шермана госсекретарем, а промышленник займет место Шермана в Сенате. Форкер возражал против обоих компонентов этого плана, считая, что Ханна не обладает достаточной квалификацией для работы законодателем, и что Шерман, чьи умственные способности начали ослабевать, не должен становиться госсекретарем. Форкер встретился с Маккинли, но не смог его убедить. Бушнелл (который должен был назначить временного преемника) и Форкер (близкий политический союзник губернатора) не хотели назначать Ханну; их фракция имела несколько кандидатов, включая самого Бушнелла, на следующих выборах на место Шермана в 1898 году. Бушнелл и Форкер сопротивлялись в течение месяца после того, как в январе 1897 года стало известно о планируемом назначении Шермана, в течение которого губернатор предложил место конгрессмену Теодору Э. Бертону, который отказался. Только 21 февраля Бушнелл наконец объявил о назначении Ханны, вступающем в силу после отставки Шермана. Этот спор в некоторой степени затмил присягу Форкера в качестве сенатора 4 марта — сторонники Ханны утверждали, что Бушнелл отложил дату вступления в силу назначения промышленника до того, как Форкер займет свое место, чтобы Ханна стал младшим сенатором. В своих мемуарах Форкер отрицал это, отметив, что Шерман не желал уходить в отставку до полудня 4 марта, после того как новый президент и Конгресс были приведены к присяге, а новый кабинет, включая Шермана, был утвержден Сенатом. Ханне Бушнелл вручил удостоверение сенатора утром 5 марта. Форкер знал, что с Маккинли в Белом доме (как официально все еще называлась резиденция президента) и Шерманом, ожидавшим быть старшим сенатором, он мог рассчитывать лишь на ограниченное количество покровительственных назначений для своих сторонников. С близким другом Маккинли Ханной вместо этого в Сенате, Форкеру было разрешено рекомендовать кандидатов президенту, но Маккинли позволил Ханне наложить вето на кандидатуры Форкера. Форкер не был заметно вовлечен в безуспешные попытки помешать переизбранию Ханны в 1898 году, но несколько его союзников, включая Бушнелла и Куртца, были в оппозиции. Форкер снова выдвинул Маккинли на съезде 1900 года; его пышная похвала президенту порадовала делегатов. Поскольку первоначальный вице-президент Маккинли, Гаррет Хобарт, умер в 1899 году, ему потребовался новый кандидат в президенты для кампании 1900 года, и съезд выбрал популярного героя испано-американской войны, губернатора Нью-Йорка Теодора Рузвельта. Форкер поддерживал дружеские отношения с Рузвельтом с тех пор, как эти два человека встретились на съезде 1884 года, но Ханна резко выступил против этого выбора. Форкер активно выступал во время успешной кампании Маккинли за переизбрание. После убийства президента Маккинли в сентябре 1901 года Форкер присутствовал на похоронах и выступил на большом мемориальном собрании в Цинциннати-музыкальном зале. Когда политическая жизнь возобновилась после траура, Форкер выступил в защиту приглашения президентом Рузвельтом Букера Т. Вашингтона, чернокожего, в Белый дом. Это помогло обеспечить поддержку чернокожего сообщества в успешной кампании Форкера по переизбранию в январе 1902 года, которой не препятствовала фракция Ханны. И Ханна, и Форкер рассматривались как возможные кандидаты в президенты от Республиканской партии в 1904 году; теперь, когда президент Рузвельт, вероятно, будет номинирован, президентские амбиции обоих мужчин были отложены на четыре года. Ханна, в частности, не хотел публично отказываться от своей кандидатуры в президенты, полагая, что сохранение ее в живых поможет обеспечить его переизбрание законодательным органом в 1904 году. В 1903 году Форкер увидел возможность смутить Ханну и повысить свои шансы на 1908 год, добившись принятия республиканским съездом штата резолюции, поддерживающей переизбрание Рузвельта. Если Ханна поддержит резолюцию, он ясно дал понять, что не будет кандидатом; если он выступит против нее, он рискует навлечь на себя гнев Рузвельта. Ханна отправил Рузвельту телеграмму, в которой выразил свое несогласие с резолюцией; Рузвельт ответил, что ожидает, что сторонники его администрации проголосуют за такую резолюцию, и Ханна уступил. В феврале 1904 года Ханна умер от брюшного тифа, и его место в Сенате и лидерство в фракции занял Чарльз Дик, четырехкратный конгрессмен, получивший широкую известность благодаря своей службе во время испано-американской войны. Дику удалось прийти к соглашению с фракцией Форкера и впоследствии стал считаться лидером республиканских "сторонников статус-кво" Огайо, которые не видели немедленной необходимости в социальных изменениях.

During the 1896 campaign, Hanna served as chairman of the Republican National Committee, in charge of McKinley's campaign, and obtained millions for his presidential candidate by soliciting donations from wealthy businessmen. After the November election, Foraker met with Hanna and was surprised to learn that President elect McKinley and Hanna planned that Sherman would be appointed Secretary of State and that the industrialist would take Sherman's place in the Senate. Foraker objected to both components of this plan, feeling that Hanna was not qualified as a legislator, and that Sherman, whose faculties were starting to fail, should not become Secretary of State. Foraker met with McKinley, but failed to convince him. Bushnell (who would get to appoint a temporary replacement) and Foraker (a close political ally of the governor) did not want to appoint Hanna; their faction had several candidates, including Bushnell himself, for the next election for Sherman's seat in 1898. Bushnell and Foraker resisted for a month once the pending appointment of Sherman became known in January 1897, during which time the governor offered the seat to Congressman Theodore E. Burton, who declined. It was not until February 21 that Bushnell finally announced Hanna's appointment, effective upon Sherman's resignation. This controversy to some extent overshadowed Foraker's swearing in as senator on March 4—Hanna adherents claimed that Bushnell had delayed the effective date of the industrialist's appointment until Foraker took his seat so that Hanna would be the junior senator. In his memoirs, Foraker denied this, noting that Sherman was unwilling to resign until the afternoon of March 4, after the new president and Congress were sworn in and the new Cabinet, including Sherman, was confirmed by the Senate. Hanna was given his commission as senator by Bushnell on the morning of March 5. Foraker had known that with McKinley in the Executive Mansion (as the White House was still formally known) and Sherman expected to be senior senator, he could expect only limited patronage appointments for his supporters. With McKinley's close friend Hanna instead in the Senate, Foraker was allowed to recommend appointees to the President, but McKinley allowed Hanna to exercise a veto over Foraker's candidates. Foraker was not visibly involved in the unsuccessful efforts to deny Hanna re election in 1898, but several of his allies, including Bushnell and Kurtz, were part of the opposition. Foraker nominated McKinley again at the 1900 convention; his florid praise of the president pleased the delegates. As McKinley's original vice president, Garret Hobart, had died in 1899, he required a new running mate for the 1900 campaign, and the convention chose the popular Spanish–American War hero, New York governor Theodore Roosevelt. Foraker had maintained friendly relations with Roosevelt since the two men met at the 1884 convention, but Hanna bitterly opposed the choice. Foraker spoke widely during McKinley's successful re election campaign. After President McKinley was assassinated in September 1901, Foraker attended the funeral services and addressed a large memorial meeting at the Cincinnati Music Hall. When politics resumed after the mourning, Foraker spoke in defense of President Roosevelt's inviting Booker T. Washington, a black man, to the White House. This helped ensure support from the black community in Foraker's successful re election bid in January 1902, which was not opposed by the Hanna faction. Both Hanna and Foraker had been spoken of as possible Republican presidential candidates in 1904; with President Roosevelt now likely to be the nominee, both men's presidential ambitions were pushed back four years. Hanna in particular was reluctant to publicly put aside his presidential candidacy, believing that keeping it alive would help assure his re election by the legislature in 1904. In 1903, Foraker saw an opportunity to embarrass Hanna and boost his own chances for 1908 by getting the Republican state convention to pass a resolution endorsing Roosevelt for re election. If Hanna supported the resolution, he made it clear he would not be a candidate; if he opposed it, he risked Roosevelt's wrath. Hanna sent Roosevelt a telegram that he would oppose the resolution; Roosevelt replied that he expected his administration's supporters to vote for such a resolution, and Hanna gave in. In February 1904, Hanna died of typhoid fever, and his Senate seat and factional leadership were won by Charles Dick, a four term congressman who had received favorable publicity due to his Spanish–American War service. Dick was able to work out an accommodation with Foraker's faction and was thereafter considered the leader of Ohio's Republican "stand patters", who saw no immediate need for social change.

Война и территориальные завоевания

В год между принесением присяги и испано-американской войной 1898 года Форкер был убежденным сторонником независимости Кубы от Испании. Специальная сессия Конгресса, созванная по просьбе президента Маккинли, начала работу в марте 1897 года для рассмотрения нового тарифного законодательства; сенаторы-ястребы, включая Форекера (который был включен в состав Комитета Сената по международным отношениям), использовали эту возможность для продвижения резолюций в поддержку кубинских повстанцев. Форкер был недоволен политикой Маккинли в отношении Испании, критикуя обращение президента к Конгрессу о положении дел в стране в декабре 1897 года и его так называемое "военное послание", которое некоторые сочли недостаточно воинственным, в апреле 1898 года. Сенатор заявил репортеру: "Я не испытываю терпения к этому посланию, и вы можете это передать. Я слышал только осуждение этого послания со всех сторон". Форкер представил резолюцию с требованием к Испании вывести войска с Кубы и признать повстанцев законным правительством независимой Кубы. Резолюция, принятая Конгрессом в апреле, предусматривала все это, за исключением признания (исключенного по просьбе администрации), и уполномочивала президента использовать силу для достижения этих целей. Подписание Маккинли совместной резолюции привело к разрыву Испанией дипломатических отношений и быстрому объявлению войны. Форкер внимательно следил за ходом войны – его старший сын участвовал в ней – и был одним из первых сторонников сохранения США захваченных испанских колоний, таких как Филиппины и Пуэрто-Рико. Маккинли пытался аннексировать Гавайи, но Сенат отказался ратифицировать договор об аннексии. Лидеры Конгресса решили предпринять новую попытку, на этот раз с использованием совместной резолюции, которая позволила бы обойти необходимость получения двух третей голосов в Сенате. Американская победа в битве в Манильском заливе в начале мая вновь пробудила интерес к гавайскому вопросу. Форкер активно поддерживал резолюцию в Комитете по международным отношениям и был единственным членом комитета, выступившим в ходе дебатов. Оппозиция исходила главным образом от демократов, которые возражали против революции, в результате которой американские интересы взяли под контроль острова в 1893 году, захват, который Форкер защищал. В начале июля сторонникам удалось провести резолюцию через обе палаты Конгресса, и президент Маккинли подписал ее 8 июля. Новое американское владение Пуэрто-Рико вскоре после приобретения столкнулось с финансовыми трудностями – его основной экспорт, кофе, теперь был ограничен высокими тарифами как на испанском, так и на американском рынках. Форкер возглавил разработку и продвижение законодательства об учреждении гражданского правительства на острове. Хотя Форкер предлагал отменить тарифы на импорт из Пуэрто-Рико, для обеспечения принятия закона ему пришлось согласиться на ставку в 15% в течение двух лет, пока остров разрабатывал налоговую систему, после чего тарифы будут отменены, а средства будут направлены на развитие острова. Закон Форкера был подписан президентом Маккинли 12 апреля 1900 года. Он предусматривал назначение американского губернатора и законодательного органа, в котором большинство членов верхней палаты назначались американцами, и не предоставлял пуэрториканцам американское гражданство. Форкер хотел предоставить островитянам гражданство США, но ни администрация, ни большинство членов Конгресса не поддержали его. В 1901 году Верховный суд подтвердил закон Форкера, постановив в деле Даунс против Бидвелла, что Конституция не распространяется на Пуэрто-Рико и что Конгресс имеет право принимать законы для него (или, как тогда говорили, Конституция не следует за флагом).

In the year between his swearing in and the 1898 Spanish–American War, Foraker was an enthusiastic supporter of Cuban independence from Spain. A special session of Congress, called at the request of President McKinley, met beginning in March 1897 to consider new tariff legislation; hawkish senators, including Foraker (who was made a member of the Senate Foreign Relations Committee), took the opportunity to press resolutions in support of the Cuban insurgents. Foraker was impatient with McKinley's policy towards Spain, decrying the President's State of the Union communication to Congress in December 1897 and his so called "war message", which some deemed insufficiently bellicose, in April 1898. The senator stated to a reporter of the latter, "I have no patience with the message and you may say so. I have heard nothing but condemnation of the message on all hands." Foraker had introduced a resolution calling for Spain to withdraw from Cuba, and for the recognition of the rebels as the legitimate government of an independent Cuba. The resolution that passed Congress in April called for all those things except recognition (deleted at the request of the administration) and authorized the President to use force to achieve those aims. McKinley's signature on the joint resolution caused Spain to break off diplomatic relations and war was quickly declared. Foraker followed the war closely—his elder son was fighting in it—and was an early proponent of the US keeping Spanish colonies it had captured, such as the Philippines and Puerto Rico. McKinley had attempted to annex Hawaii, but the annexation treaty failed to be ratified by the Senate. Congressional leaders decided to try again, this time using a joint resolution that would bypass the need for a two thirds vote in the Senate. The American victory at the Battle of Manila Bay in early May revived interest in the Hawaiian matter. Foraker was a major proponent of the resolution in the Foreign Relations Committee and was the only committee member to speak in the debate. Opposition was mostly from Democrats, who objected to the revolution by which American interests had taken control of the islands in 1893, a seizure defended by Foraker. In early July, proponents were able to get the resolution through both houses of Congress, and President McKinley signed it on July 8. The new American possession of Puerto Rico found itself in financial woes soon after its acquisition—its principal export, coffee, was now barred by high tariffs from both Spanish and American markets. Foraker took the lead in drafting and pressing legislation establishing a civil government for the island. Although Foraker had proposed to eliminate tariffs on imports from Puerto Rico, to secure passage of the legislation he had to accept a rate of 15% for two years as the island developed a taxation system, after which there would be no tariff, and the money would be used to develop the island. The Foraker Act was signed by President McKinley on April 12, 1900. It required an American appointed governor and a legislature in which a majority of the upper house would be American appointed, and did not grant Puerto Ricans American citizenship. Foraker had wanted to give the islanders US citizenship, but neither the administration nor much of the Congress agreed with him. In 1901, the Foraker Act was upheld by the Supreme Court, which ruled in Downes v. Bidwell that the Constitution did not apply to Puerto Rico and that Congress could legislate for it (or, in the phrase then current, the Constitution did not follow the flag).

Противостояние Рузвельту

Форкер поддерживал в целом дружественные отношения с Рузвельтом в первый срок его президентства: не имея избирательного мандата, Рузвельт пообещал после убийства Маккинли продолжать его политику. Избранный в ноябре 1904 года, президент Рузвельт почувствовал себя более свободным в поддержке прогрессивных мер. Когда Рузвельт сообщил Форкеру о своих планах после выборов, Форкер поначалу не встревожился, но, по словам Уолтерса, "возникшая в результате враждебность привела к политическому устранению Форкера в 1908 году". Их отношения начали ухудшаться из-за вопроса о регулировании железнодорожного транспорта. В 1905 году президент добивался принятия закона, предоставляющего Межгосударственной торговой комиссии (МТК) полномочия устанавливать тарифы на грузоперевозки; Форкер считал предлагаемый закон неконституционным и представил законопроект, согласно которому тарифы устанавливали бы железные дороги, а если МТК признавала их завышенными, она могла бы обратиться к генеральному прокурору с требованием о возбуждении иска. Форкер неоднократно выступал против законопроекта, поддерживаемого администрацией, по мере его продвижения в Сенате, и был одним из всего трех сенаторов (и единственным республиканцем), проголосовавших против принятия закона Хепберна при окончательном голосовании в Сенате. Поскольку законодательное собрание Огайо приняло резолюцию с призывом к Форкеру и Дику поддержать законопроект, он столкнулся с негодованием на родине; одна газета написала, что Форкер своим голосом лишил себя шансов стать президентом. В следующем году Форкер также порвал с администрацией из-за вопроса о предоставлении статуса штата территориям Аризона и Нью-Мексико, полагая, что объединение этих двух территорий в один штат допустимо только после одобрения слияния на референдумах. Позиция Форкера возобладала в Конгрессе; несмотря на это, Рузвельт подписал принятый законопроект. Кроме того, у этих двух политиков были разногласия по вопросам назначения на должности и по ряду договоров, требовавших ратификации Сенатом, что позволяло заключать международные соглашения без одобрения Сената. Рузвельт написал другу, что Форкер, казалось, намерен спорить с ним по любому вопросу, независимо от его значимости.

Foraker maintained generally friendly relations with Roosevelt in the president's first term: lacking an electoral mandate, Roosevelt had pledged after the assassination to carry out McKinley's policies. Elected in his own right in November 1904, President Roosevelt felt freer to support progressive policies. When Roosevelt told Foraker his plans after the election, Foraker initially took no alarm, but according to Walters, "the resulting antagonism led to the political elimination of Foraker in 1908." Their relationship began to break down over the question of railroad regulation. The President in 1905 sought legislation to give the Interstate Commerce Commission (ICC) the power to set freight rates; Foraker considered the proposed law unconstitutional, and introduced a bill by which the railroad would set the rates, and if the ICC found they were excessive, it could ask the attorney general to bring suit. Foraker spoke repeatedly against the administration favored bill as it moved through the Senate, and was one of only three senators (and the only Republican) to oppose the resulting Hepburn Act on final Senate passage. As the Ohio legislature had passed a resolution urging Foraker and Dick to vote for the bill, he faced anger at home; one newspaper wrote that Foraker had extinguished his chances of becoming president with his vote. The following year, Foraker also broke with the administration on the question of statehood for Arizona Territory and New Mexico Territory, feeling that the two territories should not be combined into one state unless a merger was approved in referendums. Foraker's position prevailed in Congress; despite his stance, Roosevelt signed the resulting bill. The two men also differed on issues of patronage, and on a series of treaties requiring Senate ratification that allowed for international agreements without the need for Senate approval. Roosevelt wrote to a friend that Foraker seemed determine to fight him on every point, good or bad.

Дело Браунсвилля

В ночь на 14 августа 1906 года в приграничном городе Браунсвилл, штат Техас, раздались выстрелы; один житель был убит, а полицейский ранен. Местный мэр представил различные предметы, связанные с военными, включая стреляные гильзы, в качестве доказательства того, что ответственность за произошедшее несут военнослужащие 25-го пехотного батальона, расквартированного за пределами города и состоящего из афроамериканцев. Все опрошенные солдаты отрицали свою причастность. Тем не менее, их белые офицеры доложили военному ведомству, что причастны неустановленные военнослужащие 25-й пехоты, а другие солдаты батальона знали, кто это сделал, но хранили молчание. Несмотря на практически полное отсутствие доказательств, 5 ноября 1906 года (сразу после промежуточных выборов в Конгресс) Рузвельт приказал 167 солдат уволить с позором и лишить права на федеральную службу, включая заслуженных военнослужащих, таких как первый сержант Минго Сандерс, который воевал бок о бок с Рузвельтом на Кубе. Президент остался при своем решении, несмотря на обращения как белых, так и афроамериканцев. Форкер изначально был убежден в виновности солдат, но пересмотрел свою точку зрения после того, как ему были представлены доказательства, полученные в ходе частного расследования, проведенного прогрессивными организациями (черному адвокату, представлявшему их интересы, было отказано во встрече с Рузвельтом). По словам биографа Рузвельта Эдмунда Морриса, «Форкер страстно верил в расовую справедливость». Вспоминая стремление Форкера, как солдата, к отмене рабства и предоставлению афроамериканцам тех же гражданских и политических прав, что и белым, Моррис объясняет: «Сенатор Форкер в 1906 году чувствовал то же самое по отношению к Конституции, что и рядовой Форкер в 1862 году». Помимо стремления к справедливости, Форкер также видел политическую выгоду в противостоянии Рузвельту по делу Браунсвилла; он мог укрепить свои собственные президентские амбиции на 1908 год, выставив Рузвельта и его предполагаемого преемника, военного министра Уильяма Говарда Тафта, в невыгодном свете. Форкер добивался проведения сенатского расследования дела Браунсвилла и добился принятия резолюции, требующей от Тафта предоставить информацию. К концу января 1907 года, после дальнейшего расследования, Рузвельт отменил часть приказа, запрещавшего солдатам занимать федеральные должности, и заявил, что пересмотрит дело каждого, кто сможет представить доказательства своей невиновности. Форкер утверждал, что президент не имеет полномочий увольнять солдат; чтобы добиться принятия резолюции о создании следственной комиссии, ему пришлось отказаться от этого утверждения. Кульминация произошла на ужине в Gridiron Club 27 января. В программе были представлены карикатуры на ведущих участников и сопровождающие их стихи. Под карикатурой Форкера было написано: «Все чернокожие кажутся мне одинаковыми», что намекало на то, что его позиция по делу Браунсвилла была направлена на привлечение афроамериканских голосов. По словам Уолтерса, «шутки были колкими, а карикатуры – язвительными»; Рузвельт был явно разгневан. Тем не менее, когда президент встал, чтобы выступить, все ожидали лишь нескольких минут юмористических комментариев. Вместо этого в своей речи Рузвельт подверг критике Форкера и защитил свои действия в деле Браунсвилла. Хотя обычно не разрешалось выступать после речи президента, Форкеру было разрешено ответить. Газета The Washington Post сообщила, что Форкер «высказался перед президентом предельно ясно». Форкер заявил, что сержант Сандерс был уволен с позором, хотя «он был так же невиновен в любом преступлении против закона, как и сам президент», и обвинил Рузвельта в том, что тот прекрасно знал о несправедливости, совершенной в отношении солдат. Он отрицал, что его позиция была мотивирована стремлением к голосам: «Я стремился предоставить этим людям возможность защищаться, дать им возможность противостоять своим обвинителям, допрашивать свидетелей и установить истинные факты по делу». Рузвельт ответил гневной речью, но, по словам его биографа Морриса, «никогда прежде, ни на Gridiron Club, ни где-либо еще, президент не подвергался вызову перед аудиторией».

On the night of August 14, 1906, gunshots were heard in the border town of Brownsville, Texas; one resident was killed and a police officer wounded. Various military items, including discharged rifle shells, were presented by the local mayor as evidence that troops of the 25th Infantry Battalion, stationed outside of town and consisting of blacks, were responsible. When questioned, all denied involvement. Nevertheless, their white officers reported to the War Department that undetermined men belonging to the 25th Infantry were responsible, and that others of the battalion were aware of who had done it, but were remaining silent. Despite an almost total lack of evidence, on November 5, 1906 (just after the midterm congressional elections), Roosevelt ordered 167 soldiers dishonorably discharged and made ineligible for federal employment, including such decorated soldiers as First Sergeant Mingo Sanders, who had fought alongside Roosevelt in Cuba. The President adhered to his decision despite appeals from both whites and blacks. Foraker was initially convinced of the guilt of the men, but reconsidered after evidence obtained in a private investigation by progressive organizations was presented to him (the black attorney presenting it was denied an audience with Roosevelt). According to Roosevelt biographer Edmund Morris, "Foraker had a passion for racial justice." Recalling Foraker's desire, as a soldier, to see slavery abolished and the black man given the same civil and political rights as the white man, Morris explains, "Senator Foraker merely felt the same about the Constitution in 1906 as Private Foraker had felt in 1862." In addition to his desire to see justice done, Foraker also saw political advantage in opposing Roosevelt over the Brownsville issue; he might boost his own presidential ambitions for 1908 by making both Roosevelt and his designated heir apparent, Secretary of War William Howard Taft, look bad. Foraker battled to have the Senate investigate the Brownsville case, and got the body to pass a resolution requiring Taft to turn over information. By late January 1907, after further investigation, Roosevelt had rescinded the part of the order barring the soldiers from federal employment, and had stated that he would reconsider the case of anyone who could present proof of his innocence. Foraker had claimed that the president lacked the authority to discharge the men; to get a resolution passed for an investigatory committee, he had to withdraw that assertion. Matters came to a head at the Gridiron Dinner on January 27; the program showed cartoons of the leading attendees and accompanying verses. Foraker's read "All coons look alike to me", suggesting his Brownsville stance was to attract the black vote. According to Walters, "the jests had been pointed and the cartoons biting"; Roosevelt was seen to be angry. Nevertheless, when the President rose to speak, all that was expected was a few minutes of humorous comments. Instead, in his speech, Roosevelt attacked Foraker and defended his own conduct in the Brownsville case. Although it was not customary to permit anyone to follow a president's speech, Foraker was allowed to reply. The Washington Post reported that Foraker "gave the President the plainest talk he has probably ever listened to." Foraker stated that Sergeant Sanders had been dishonorably discharged even though "he was as innocent of any offense against the law of any kind whatever as the President himself"—and, he charged, Roosevelt was fully aware the soldiers had been wronged. He denied that he was after votes with his position, "I was seeking to provide for those men an opportunity to be heard in their own defense, to give them a chance to confront their accusers and cross examine their witnesses, and establish the real facts in the case." Roosevelt spoke in angry rebuttal, but according to his biographer Morris, "Never before, at the Gridiron or anywhere else, had a President been challenged before an audience."

Поражение на переизбрании

После вечера на Гридридоне Форкер все больше подвергался остракизму как в политическом, так и в социальном плане. Нежеланный в Белом доме, он был исключен из системы назначения на должности. Тем не менее, Комитет по военным делам, в состав которого входил Форкер, продолжил работу и провел слушания по делу Браунсвилля в период с февраля по июнь 1907 года. Автор Джон Уивер в своей книге 1997 года о деле Браунсвилля отмечает «мастерское представление Форкером фактов и закона», включая его перекрестный допрос свидетелей, стремившихся убедить комитет в виновности солдат. В марте 1908 года комитет опубликовал свой отчет, в котором 9 голосов поддержали действия президента при 4 голосах против. Хотя официальный отчет меньшинства признал доказательства неубедительными, Форкер и сенатор от Коннектикута Морган Булкели подписали отдельный отчет, в котором утверждалось, что «вес показаний свидетельствует о том, что ни один из солдат 25-го пехотного полка армии США не принимал участия в перестрелке». Зная, что у него мало шансов на победу, Форкер бросил вызов Тафту, своему земляку из Цинциннати, за выдвижение кандидатуры от Республиканской партии на пост президента. Он надеялся заключить сделку, по которой он поддержит Тафта в обмен на поддержку на сенаторских выборах, которые должны были состояться в январе 1909 года. Рузвельт был полон решимости отстранить Форкера от политики, а Тафт отказался идти на сделку. Тафт победил на каждом этапе процесса отбора делегатов, получив все голоса делегатов от Огайо, кроме двух. На Республиканском национальном съезде 1908 года Тафт получил 702 голоса и был выдвинут; Форкер получил 16 голосов, из которых 11 были поданы афроамериканцами. Не добившись выдвижения кандидатуры от Республиканской партии на пост президента, Форкер сосредоточился на кампании по переизбранию в Сенат. Его голосование по закону Хепберна и оппозиция Рузвельту вызвали оппозицию внутри Республиканской партии Огайо; кроме того, многие считали, что он и Дик олицетворяют старую гвардию партии, не соответствующую духу прогрессивной эпохи. Многие из его противников предложили конгрессмена Теодора Э. Бертона на место в Сенате; Форкер заявил, что первым делом необходимо обеспечить республиканское большинство в законодательном собрании, а вопрос о том, кто должен стать сенатором, будет решен после победы. На фоне спекуляций относительно позиции Тафта по отношению к Форкеру, два человека встретились, по-видимому, сердечно, 2 сентября на слете Великой армии Республики в Толедо, а позже в тот же день оба выступили на одной платформе. Тафт выразил признательность Форкеру, который, будучи губернатором, назначил его судьей, дав ему старт в общественной жизни. Форкер, со своей стороны, заявил, что Тафт будет его партийным лидером во время кампании, и навестил кандидата в президенты в его штаб-квартире в Цинциннати через неделю. Штаб Тафта попросил Форкера председательствовать и представить Тафта на митинге, который должен был состояться 22 сентября в Cincinnati Music Hall. В письме издателю газеты Тафт отметил, что Форкер «может быть полезен при работе с афроамериканскими избирателями и ветеранами Великой армии». Кажущееся сближение было разрушено, когда издатель Уильям Рэндольф Херст, выступая с речью в Колумбусе, зачитал письма Форкеру от вице-президента Standard Oil Company Джона Д. Арчболда. Во время своего первого срока в Сенате Форкер оказывал юридические услуги компании Standard Oil. В письмах Арчболд ссылался на законодательство, которое он считал нежелательным, а также упоминал о значительных гонорарах, выплаченных Форкеру; по словам историка Мэтью Джозефсона, Форкер, «занимая стратегические посты в комитетах Сената, получал от Standard Oil Company выплаты, достигавшие 44 000 долларов за один шестимесячный период, что происходило в то время, когда он активно занимался подготовкой антитрестовских пунктов республиканской платформы». Херст предположил, что эти гонорары были взяткой за прекращение работы над законодательством. Форкер быстро опроверг любые злоупотребления, заявив, что отношения не были секретными, а выдержки были вырваны из контекста. Форкер отметил, что когда его наняла корпорация в декабре 1898 года, она еще не подвергалась федеральному контролю, и когда Арчболд попытался сохранить его услуги в 1906 году, он отказался. Компания Standard Oil была крайне непопулярна, и этот спор поставил Тафта в сложное положение. Форкер отправил Тафту письмо, переданное сенатором Диком, в котором выразил готовность отказаться от участия во встрече в Музыкальном зале. Тафт лишь сказал, что надеется, что Форкер встретится с организаторами мероприятия и последует их рекомендациям, что Форкер воспринял как признание Тафтом обвинений Херста и нежелание видеть его там. Форкер отменил все оставшиеся предвыборные выступления. Огайо помог избрать Тафта и избрать губернатора от Демократической партии, но вернул законодательное собрание, состоящее из республиканцев, которое должно было избрать сенатора в январе 1909 года. В течение декабря Форкер работал над тем, чтобы сохранить свое место в Сенате, что требовало действий законодательного собрания Огайо в эпоху, предшествовавшую прямому избранию сенаторов. Его соперниками были Бертон и брат избранного президента, бывший конгрессмен Чарльз Фелпс Тафт, хотя ближе к концу борьбы бывший вице-губернатор Уоррен Г. Гардинг попросил рассмотреть его кандидатуру. И Форкер, и Бертон выступали против предложения Чарльза Тафта провести партийный съезд республиканских законодателей для определения кандидата от партии. 29 декабря президент Рузвельт высказался по этому вопросу. Рузвельт «не стал терять времени, чтобы уведомить республиканских членов законодательного собрания Огайо о том, что переизбрание господина Форкера в Сенат будет расцениваться ни как что иное, как предательство партии». Рузвельт обвинил Форкера в попытке заключить сделку с демократами, чтобы обеспечить свое переизбрание в обмен на замену Дика демократом в 1911 году. Столкнувшись с этим президентским вмешательством и отказом Чарльза Тафта от участия в гонке, Форкер не увидел пути к победе и признал свое поражение 31 декабря. Республиканский съезд два дня спустя избрал Бертона, которого законодатели должным образом избрали 12 января. Форкер продолжал работать над делом Браунсвилля в течение оставшегося срока пребывания в должности, добившись принятия резолюции в Конгрессе об учреждении комиссии по расследованию с полномочиями восстановить солдат в должности. Закон, который не встретил возражений со стороны администрации, был менее масштабным, чем желал Форкер. Он надеялся на требование о том, что, если против человека не будут представлены конкретные доказательства, ему будет разрешено повторно поступить на службу. Закон был принят обеими палатами и подписан Рузвельтом 2 марта 1909 года. 6 марта 1909 года, вскоре после того, как он покинул Сенат, Джозеф Форкер был почетным гостем на массовом собрании в Вашингтонской методистской епископальной церкви афроамериканцев. Хотя на собрании присутствовали как белые, так и афроамериканцы, все выступающие были афроамериканцами, за исключением Форкера. Ему был вручен серебряный кубок, и он обратился к собравшимся.

In the aftermath of the Gridiron Dinner, Foraker was increasingly ostracized, both politically and socially. Unwelcome at the White House, he was excluded from patronage. Nevertheless, the Committee on Military Affairs, on which Foraker sat, went ahead and held hearings into the Brownsville matter between February and June 1907. Author John Weaver, in his 1997 book on the Brownsville case, takes note of "Foraker's masterful presentation of fact and law", including his cross examination of witnesses who sought to convince the committee of the soldiers' guilt. In March 1908, the committee issued its report, by a vote of 9–4 endorsing the President's action. While the official minority report found the evidence inconclusive, Foraker and Connecticut senator Morgan Bulkeley signed a separate report stating that "the weight of the testimony shows that none of the soldiers of the Twenty fifth U. S. Infantry participated in the shooting affray". Although he knew he had little chance of winning, Foraker challenged Taft, his fellow Cincinnatian, for the Republican nomination for president. He hoped to secure a deal whereby he would endorse Taft in exchange for support in the senatorial election to be held in January 1909. Roosevelt was determined to drive Foraker from politics, and Taft refused to deal. Taft won at each stage of the delegate selection process, gaining all but two delegates from Ohio. At the 1908 Republican National Convention, Taft received 702 votes and was nominated; Foraker received 16, of which 11 came from blacks. After failing to capture the Republican presidential nomination, Foraker concentrated on campaigning for re election to the Senate. His vote on the Hepburn Act and his opposition to Roosevelt had provoked opposition to him within the Ohio Republican Party; in addition, both he and Dick were seen by some as the face of the old guard of the party, out of place in the Progressive Era. Many of those who opposed him proposed Congressman Theodore E. Burton for the Senate seat; Foraker stated that the first thing to do was secure a Republican legislature, with the question of who should be senator left until victory was obtained. Amid speculation as to Taft's position on Foraker, the two men met, to all appearances cordially, on September 2 at the Grand Army of the Republic encampment at Toledo, and later that day, the two men appeared on the same platform. Taft spoke in appreciation of Foraker, who, as governor, had appointed him as a judge, giving him his start in public life. Foraker, for his part, stated that Taft would be his party leader during the campaign, and called on the presidential candidate at his headquarters in Cincinnati a week later. The Taft campaign asked Foraker to preside, and to introduce Taft, at a rally to be held at the Cincinnati Music Hall on September 22. In a letter to a newspaper publisher, Taft pointed out that Foraker "can be useful with the colored vote and the Grand Army vote". The seeming rapprochement was shattered when publisher William Randolph Hearst, giving a speech in Columbus, read from letters to Foraker by Standard Oil Company vice president John D. Archbold. During Foraker's first term in the Senate, he had done legal work for Standard Oil. In the letters, Archbold referred to legislation he considered objectionable, and also mentioned the substantial fees to Foraker; according to historian Matthew Josephson, Foraker, "while occupying strategic positions in Senate committees received considerations from the Standard Oil Company running as high as $44,000 in a single period of six months this coming at the very time when he was busily engaged in preparing the anti Trust planks of the Republican platform." Hearst suggested the fees were a bribe for the killing of the legislation. Foraker quickly denied any impropriety, stating that the relationship was not secret and the excerpts had been read out of context. Foraker noted that when he was retained by the corporation in December 1898, it had not yet come under federal scrutiny, and when Archbold had sought to retain him in 1906, he had declined. Standard Oil was wildly unpopular, and the controversy put Taft in a difficult position. Foraker sent a letter to Taft, hand delivered by Senator Dick, expressing his willingness to avoid the Music Hall meeting. Taft said only that he hoped Foraker would meet with the organizers of the event and follow their recommendation, which Foraker took to mean that Taft was giving credence to Hearst's charges and did not want him there. Foraker cancelled all remaining campaign speeches. Ohio helped elect Taft and elected a Democratic governor, but returned a Republican legislature, which would elect a senator in January 1909. Through December, Foraker worked to try to retain his Senate seat, which required action by the Ohio legislature in the era before direct election of senators. His rivals were Burton and the President elect's brother, former congressman Charles Phelps Taft, though near the end of the contest, former lieutenant governor Warren G. Harding asked for his name to be considered. Both Foraker and Burton opposed Charles Taft's call for a caucus of the Republican legislators to determine the party's candidate. On December 29, President Roosevelt weighed in on the question. Roosevelt "lost no time in putting the Republican members of the Ohio legislature on notice that to re elect Mr. Foraker to the Senate would be regarded as nothing less than treason to the party". Roosevelt accused Foraker of seeking to make a bargain with the Democrats to secure his re election in exchange for a Democratic replacement for Dick in 1911. Faced with this presidential intervention and Charles Taft's withdrawal from the race, Foraker saw no path to victory and conceded on December 31. The Republican caucus two days later selected Burton, whom the legislators duly selected on January 12. Foraker continued to work on Brownsville in his remaining time in office, guiding a resolution through Congress to establish a board of inquiry with the power to reinstate the soldiers. The bill, which the administration did not oppose, was less than Foraker wanted. He had hoped for a requirement that unless specific evidence was shown against a man, he would be allowed to re enlist. The legislation passed both houses and was signed by Roosevelt on March 2, 1909. On March 6, 1909, shortly after he left the Senate, Joseph Foraker was the guest of honor at a mass meeting at Washington's Metropolitan African Methodist Episcopal Church. Though both whites and blacks assembled to recognize the former senator, all the speakers were blacks, save Foraker. Presented with a silver loving cup, he addressed the crowd,

Последние годы

Как и после поражения на выборах губернатора двадцать лет назад, Форкер вернулся в Цинциннати и занялся юридической практикой полный день, после проигрыша на переизбрание. Он нашёл несколько прибыльных корпораций, готовых нанять его в качестве адвоката. Форкер представлял компанию American Multigraph Company в Верховном суде, стремясь отменить закон об акцизном сборе с корпораций, поддержанный Тафтом. Несколько дел были объединены в дело Flint v. Stone Tracy Company (1911), в котором Верховный суд оставил закон в силе. Хотя он выразил горечь, покидая должность, сожалея, что когда-либо покинул ферму в округе Хайленд, он вскоре вновь включился в политику, выступая в поддержку неудачного кандидата от Республиканской партии на пост губернатора, Хардинга, в 1910 году. Кандидат в губернаторы ранее поддерживал Форкера, хотя и поддержал Тафта в 1908 году. В 1912 году Форкер произнёс речи в поддержку переизбрания Тафта, хотя и чувствовал, что Тафт плохо с ним обошёлся в 1908 году. Однако Форкер отказался критиковать кандидата от третьей партии, бывшего президента Рузвельта, чья кандидатура расколола партию и привела к избранию демократа Вудро Вильсона. В 1913 году ратификация Семнадцатой поправки к Конституции США изменила порядок избрания сенаторов: от голосования в законодательных собраниях к прямым выборам народом. Воодушевлённый положительными отзывами о его участии в кампании 1912 года и желая отомстить за поражение на переизбрание, Форкер вступил в борьбу на республиканских предварительных выборах 1914 года против сенатора Бёртона и бывшего конгрессмена Ральфа Д. Коула. После того, как Бёртон снял свою кандидатуру, Форкер стал фаворитом. Однако Форкер нажил себе врагов, и некоторые считали, что его республиканские взгляды "старой гвардии" устарели. Хардинг не решался участвовать в предварительных выборах, но в конце концов был убеждён. Хотя Хардинг не нападал на Форкера, его сторонники, включая издателя из Кливленда Дэна Р. Ханну (сына покойного сенатора), не испытывали таких колебаний. Хардинг выиграл предварительные выборы, набрав 88 540 голосов против 76 817 голосов Форкера и 52 237 голосов Коула, а затем победил на всеобщих выборах. Хардинг прислал Форкеру письмо с выражением сожаления по поводу результатов предварительных выборов, но Форкер был более огорчён по отношению к избирателям, считая, что они проявили неблагодарность за его прежние государственные заслуги. Завершив политическую карьеру, Форкер приступил к написанию своих мемуаров "Записки о суетной жизни", опубликованных в 1916 году. Рузвельт, прочитав автобиографию Форкера, написал, что сожалеет о своих нападках. Рузвельт завершил письмо приглашением посетить его в его доме в Нью-Йорке. Форкер дорожил этим письмом, которое, по его мнению, восстановило его дружбу с Рузвельтом, хотя эти двое так и не встретились в оставшееся Форкеру короткое время. Форкер поддержал президента Вильсона, когда тот приближал страну к вступлению в Первую мировую войну. В апреле 1917 года Форкер был одним из группы жителей Цинциннати, которые организовали поддержку Вильсона, когда президент попросил Конгресс объявить войну Германии. Плохое здоровье бывшего сенатора (он перенёс несколько сердечных приступов зимой) ограничивало его участие. 7 мая Форкер перенёс ещё один сердечный приступ в центре Цинциннати. Его доставили домой, где он в течение трёх дней приходил в сознание и терял его, прежде чем скончался 10 мая 1917 года. Сотни видных жителей Цинциннати присутствовали на его похоронах на кладбище Спринг-Гроув 13 мая.

As with his defeat for governor twenty years earlier, Foraker returned after losing re election to Cincinnati and the full time practice of law. He found a number of well paying corporations willing to retain him as counsel. Foraker represented the American Multigraph Company before the Supreme Court, seeking to overturn a Taft backed law imposing an excise tax on corporations. Several cases were consolidated into Flint v. Stone Tracy Company (1911), in which the Supreme Court upheld the law. Although he expressed bitterness upon leaving office, wishing he had never left the farm in Highland County, he soon resumed his involvement in politics, speaking for the unsuccessful Republican candidate for governor, Harding, in 1910. The gubernatorial candidate had previously supported Foraker, though he had backed Taft in 1908. In 1912, Foraker made speeches in support of Taft's re election bid, although he felt he had been badly treated by Taft in 1908. Foraker refused, however, to attack the third party candidate, former president Roosevelt, whose candidacy split the party and led to the election of Democrat Woodrow Wilson. In 1913, ratification of the Seventeenth Amendment to the United States Constitution changed the method of choosing senators from legislative vote to election by the people. Buoyed by positive reviews of his participation in the 1912 campaign, and wishing to avenge his defeat for re election, Foraker entered the 1914 Republican primary against Senator Burton and former congressman Ralph D. Cole. When Burton withdrew, Foraker became the favorite. However, Foraker had made enemies, and others believed that his "old guard" Republicanism was out of date, Harding was reluctant, but was eventually persuaded to enter the primary. Although Harding did not attack Foraker, his supporters, including Cleveland publisher Dan R. Hanna (son of the late senator), had no such scruples. Harding won the primary with 88,540 votes to 76,817 for Foraker and 52,237 for Cole, and subsequently won the general election. Harding sent Foraker a letter regretting the primary result, but Foraker was more bitter towards the electorate, feeling they returned ingratitude for his previous public service. With his political career at an end, Foraker began work on his memoirs, Notes of a Busy Life, published in 1916. Roosevelt, after reading Foraker's autobiography, wrote that he regretted his attacks. Roosevelt concluded his letter with an invitation to visit him at his home in New York. Foraker treasured this letter, which he felt re established his friendship with Roosevelt, although the two men did not meet in the short time remaining to Foraker. Foraker supported President Wilson as he moved the nation closer to intervention in World War I. In April 1917, Foraker was one of a group of Cincinnatians who organized to support Wilson when the President asked Congress to declare war on Germany. The former senator's ill health (he had suffered several heart attacks during the preceding winter) limited his participation. On May 7, Foraker experienced another heart attack in downtown Cincinnati. Taken home, he lapsed in and out of consciousness for three days before dying on May 10, 1917. Hundreds of prominent Cincinnatians attended his interment at Spring Grove Cemetery on May 13.

Имена поменялись .

Гора Форкер, высотой 17 400 футов (5304 м), расположенная в национальном парке Денали в 24 км к юго-западу от перевала Денали, в центральной части Аляскинского хребта, была названа в честь Форкера, в то время действующего сенатора США, в 1899 году лейтенантом Дж. С. Херроном. Некоторые коренные народы Аляски называли её "Менлале" или "жена Денали" – в честь горы, ранее известной как гора Мак-Кинли. Это вторая по высоте вершина Аляскинского хребта и третья по высоте в Соединенных Штатах.

Оценка

Историк Аллан Невинс в предисловии к биографии Уолтерса о Форкере предположил, что Форкер не достиг президентства, как он надеялся, из-за амбиций других политиков Огайо. Хотя Форкер мог бы получить выдвижение в 1888 году как компромиссный кандидат, если бы не его обязательства перед Шерманом, "уступая место пожилому человеку, год за годом он был вынужден уступать дорогу более молодым лидерам. Сначала Маккинли, с Ханной рядом, получил преимущество; затем Тафт, которому Форкер помог начать политическую карьеру, достиг вершины. Форкер, несмотря на все свои административные способности, широкую популярность и непоколебимую смелость, имел трагическую судьбу – видеть, как один за другим его соратники поднимаются выше него". Даже окончательное поражение Форкера в 1914 году оказалось частью политического восхождения другого президента из Огайо, Хардинга. Невинс отметил напористый характер политического стиля Форкера и заметил: "Читатели могут сами судить, насколько его неудача в достижении высоких постов была связана с невезением, а насколько – с его личными качествами". Редактор из Цинциннати Мурат Халстед, современник Форкера, объяснил, что его отсутствие выдвижения в 1888 году было связано с обилием амбициозных политиков из Огайо на съезде: помимо Шермана, Форкера и Маккинли, даже Харрисон родился в Огайо. По словам Невинса, "в эпоху, начавшуюся после убийства Маккинли, он не проявил тех прогрессивных качеств, которые все более требовал электорат; более того, он казался откровенно реакционным". Уолтерс согласился, отметив, что поражение Форкера в 1914 году было частично вызвано опасениями, что его "бескомпромиссный республиканизм прежней эпохи навредит партии. Вдохновляющие принципы Новой Свободы требовали новых лидеров". Историк Бенджамин Кендрик отметил, что "мистер Форкер был одним из первых видных политиков, отошедших от дел из-за слишком тесной связи с "крупным бизнесом"". Историк Луи Л. Гулд, автор исследования администрации Маккинли, утверждал, что Форкер "вероятно, был слишком близок к некоторым крупным корпорациям, но при этом сохранил некоторые следы приверженности поколения Гражданской войны на Севере идее человеческого равенства. Это побудило его отстаивать права чернокожих солдат". Согласно историку Перси Мюррею в его статье о взаимоотношениях Форкера и редактора чернокожей газеты Гарри Смита, "политическая карьера Форкера частично завершилась из-за его поддержки и защиты прав чернокожих. Возможно, Смит лучше всего подвел итог их союзу, заявив, что пришло время афроамериканцам оказать полную поддержку Форкеру и таким людям, как он, которые поддерживали усилия афроамериканцев". Уолтер Ракер и Джеймс Аптон в своей "Энциклопедии американских расовых беспорядков" (Encyclopedia of American Race Riots) положительно отзываются о Форкере:

Historian Allan Nevins, in his foreword to Walters' biography of Foraker, suggested that Foraker did not attain the presidency, as he had hoped, because of the ambitions of other Ohio politicians. While Foraker might have secured the nomination in 1888 as a compromise candidate, had not his pledges to Sherman prevented it, having "stood aside for an older man[,] year after year he was compelled to stand aside for younger leaders. First McKinley, with Hanna at his side, was given precedence; then Taft, whom Foraker had given a start in public life, scaled the peak. Foraker, for all his administrative capacity, his wide popular appeal, and his unflinching courage, had the tragic lot of seeing a succession of associates go above him." Even Foraker's final defeat, in 1914, proved to be part of the political rise of another president from Ohio, Harding. Nevins noted the aggressive nature of Foraker's political style, and commented, "How much of his failure to reach high office was attributable to ill fortune and how much to some of his traits, readers may judge for themselves." Cincinnati editor Murat Halstead, a contemporary, attributed the fact that Foraker did not get nominated in 1888 to the surplus of ambitious Ohio men at the convention: in addition to Sherman, Foraker, and McKinley, even Harrison had been born in Ohio. According to Nevins, "in the era which began after McKinley's assassination he did not show the progressive qualities which the electorate increasingly demanded; indeed, he seemed positively reactionary." Walters agreed, noting that Foraker's 1914 defeat was caused in part by fears that his "uncompromising Republicanism of an earlier era would injure the party. The stirring principles of the New Freedom called for new leaders." Historian Benjamin Kendrick noted that "Mr. Foraker was among the first of prominent politicians to be retired because of their too close connection with 'Big Business'." Historian Louis L. Gould, who wrote a study of the McKinley administration, stated that Foraker "may well have been too close to some large corporations, but he also retained some vestiges of the commitment of the Civil War generation in the North to the idea of human equality This prompted him to champion the cause of the Negro soldiers." According to historian Percy Murray in his journal article on the relationship between Foraker and black newspaper editor Harry Smith, Foraker's "political career ended partially because of his support for and espousal of black rights Perhaps Smith best summed up his alliance with Foraker when he stated that it was time for Afro Americans to show full support for Foraker and men like him who supported the efforts of Afro Americans." Walter Rucker and James Upton, in their Encyclopedia of American Race Riots, write favorably of Foraker: