Введение

Участие католического духовенства в деятельности усташей охватывает роль Хорватской католической церкви в Независимом государстве Хорватия (НДГ) – марионеточном государстве, созданном на территории оккупированной нацистами Югославии в 1941 году.

Предыстория

На протяжении веков Хорватия была частью Габсбургской империи. В регионе давно существовало множество этнических групп, и между этнической идентичностью и религиозной принадлежностью существовала тесная связь: хорваты преимущественно были католиками и ориентировались на Запад, а сербы – православными. Успех более умеренной Хорватской крестьянской партии Владка Мачека на выборах 1938 года убедил нового регента Павла Караджорджевича предоставить Хорватии большую автономию. В ходе своей военной кампании силы Оси использовали этнические разногласия в Югославии и представляли себя освободителями хорватов. Впоследствии победившие державы Оси создали марионеточное государство – Независимое государство Хорватия (Nezavisna Država Hrvatska, NDH), в состав которого вошли Босния и Герцеговина, а также части Далмации, не аннексированные Италией. Заместитель премьер-министра Мачек отказался сотрудничать с марионеточным правительством, и к власти были приведены усташи Павелича. В лице Павелича Гитлер нашёл союзника. В Риме Пий XII впоследствии уступил и разрешил провести с Павеличем получасовую частную аудиенцию в мае 1941 года. В папской булле 1831 года *Sollicitudo Ecclesiarum* папа Григорий XVI чётко разграничил *de facto* и *de jure* признание, заявив, что Церковь будет вести переговоры с правительствами *de facto*, но это не означает одобрения их легитимности или политики. Вскоре после этого аббат Джузеппе Рамиро Марконе был назначен апостольским легатом в Загреб. В протоколе заседания, составленном заместителем государственного секретаря Ватикана Монтини (впоследствии папой Павлом VI), отмечалось, что признание нового государства невозможно до заключения мирного договора, и что «Святой Престол должен быть беспристрастным, думать обо всех, ведь с обеих сторон есть католики, к которым [Святой Престол] должен относиться с уважением». В 1941 году Пий XII направил не нунция, то есть дипломатического представителя, а апостольского визитатора, бенедиктинского аббата Дома Джузеппе Рамиро Марконе, в качестве представителя к хорватской католической церкви, а не к правительству. Файер писал, что это вполне устраивало Павелича. Марконе сообщал в Рим об ухудшающемся положении хорватских евреев, ходатайствовал за них перед хорватскими властями и вывозил еврейских детей в безопасную нейтральную Турцию. Ватикан использовал Марконе вместе с архиепископом загребским Степинцем, чтобы оказать давление на правительство Павелича с целью прекращения содействия расовым убийствам. Когда началась депортация хорватских евреев, Степинац и Марконе выразили протест Андрии Артуковичу. В своём исследовании о спасителях евреев во время Холокоста Мартин Гилберт писал: «В хорватской столице Загребе, благодаря вмешательству [Марконе] в интересах еврейских супругов в смешанных браках, войну пережили тысяча хорватских евреев». Ватикан же, по словам Файера, надеялся, что усташи победят коммунизм в Хорватии и что многие из 200 000 человек, покинувших католическую церковь и перешедших в сербскую православную после Первой мировой войны, вернутся в лоно Церкви.

Священнослужители, вовлеченные в насилие усташей

Марк Биондич отмечает, что «молодое поколение радикальных католиков, особенно из организации крестоносцев, поддерживало усташей с большим энтузиазмом, в то время как старшее поколение хорватских народников [HSS] было более сдержанным и в некоторых случаях открыто враждебным». Этот разрыв поколений между консервативными и радикальными католическими священниками дополнительно отражался в региональном аспекте (город против деревни), географическом расположении церквей и епископств, а также в положении отдельного священника в церковной иерархии. Более высокопоставленные клирики, как правило, дистанцировались от НДГ. Они также были разделены по религиозным орденам. Францисканцы, которые более пятидесяти лет сопротивлялись попыткам Ватикана передать приходы светскому духовенству, были гораздо теснее связаны с усташами, чем салезианцы. Массовые убийства происходили в течение лета и осени 1941 года. Первый хорватский концентрационный лагерь был открыт в конце апреля 1941 года, а в июне был принят закон об учреждении сети по всей стране для истребления этнических и религиозных меньшинств. По словам писателя Ричарда Эванса, злодеяния в печально известном концентрационном лагере Ясеновац «поощрялись некоторыми францисканскими монахами». Особенно печально известен был францисканский монах Томислав Филипович, также известный как Мирослав Филипович Майсторович, прозванный «Фра Сотона» («Брат Сатана»), «дьяволом Ясеноваца» за руководство концентрационным лагерем Ясеновац, где, по большинству оценок, было убито около 100 000 человек. По словам Эванса, Филипович возглавлял группы убийц в Ясеноваце. Согласно Мемориальному комплексу Ясеновац, «из-за участия в массовых убийствах в феврале 1942 года церковные власти отлучили его от францисканского ордена, что было подтверждено Святым Престолом в июле 1942 года». Ему также было предписано отказаться от своего монашеского имени – Томислав. Однако, когда его повесили за военные преступления, он был одет в духовный наряд. Иван Шарич, римско-католический архиепископ Врхбосны в Сараево, поддерживал усташей, в частности насильственное обращение православных сербов в римско-католическую веру. В его епархиальной газете было написано: «Любовь имеет свои пределы. Движение за освобождение мира от евреев – это движение за восстановление человеческого достоинства. Всеведущий и всемогущий Бог стоит за этим движением». Шарич присвоил еврейское имущество для личного пользования, но так и не был привлечен к ответственности. Некоторые священники служили в личной охране Павелича, в том числе Иван Губерина, лидер Хорватского католического движения, формы католической акции. Другой священник, Божидар Брало, служил начальником службы безопасности в Сараево и инициировал множество антисемитских действий. Для укрепления власти партии усташей большая часть партийной работы в Боснии и Герцеговине была передана в руки католических священников Юре Францетичем, комиссаром усташей этой провинции. Один священник, Мате Мугош, написал, что духовенству следует отложить молитвенник и взять в руки револьвер. Другой клирик, Дионисий Юричев, написал в «Нови лист», что убийство детей в возрасте семи лет и старше не является грехом. Файер утверждает, что «установление факта геноцида в Хорватии до Холокоста имеет большое историческое значение для нашего исследования, поскольку католики были преступниками, а не, как в Польше, жертвами». Сестра Гауденция Шплайт (в девичестве Фаника Шплайт) была католической монахиней, приговоренной партизанским военным судом в Загребе 29 июня 1945 года к расстрелу за помощь, укрытие и сокрытие немецкого бандита, печально известного усташи Толя и других усташей после освобождения Загреба.

Духовенство против насилия усташей

Павелич сообщил нацистскому министру иностранных дел фон Риббентропу, что, хотя низшее духовенство поддерживало усташей, епископы, и особенно архиепископ Степинац, выступали против движения из-за "международной политики Ватикана". Алойзий Мишич, епископ Мостара, был видным участником сопротивления. Грегорий Рожман, епископ Любляны в Словении, разрешил некоторым евреям, обратившимся в католицизм и бежавшим из Хорватии в его епархию, остаться там, при содействии иезуита Пьетро Такки Вентури в получении разрешения итальянских гражданских властей. В оккупированной Италией Хорватии нацистский посланник Зигфрид Каше доложил Берлину, что итальянские войска не желают выдавать евреев и "очевидно, испытали влияние" оппозиции Ватикана немецкому антисемитизму. Вмешательство Джузеппе Марконе, апостольского визитатора Папы Пия XII в Загребе, спасло тысячу хорватских евреев, состоявших в браке с неевреями. Архиепископ Степинац осудил зверства против сербов. "Это был светский, а не религиозный режим, который апеллировал к (и в конечном итоге исказил) многовековым хорватским традициям римского католицизма для первоначальной легитимизации своей власти". Хорваты присвоили многие сербские православные церкви как "заброшенные или реквизированные". Католический епископат и ХКП, хорватское отделение Католической Акции, мирянская организация, были вовлечены в координацию и администрирование этой политики. Преступления усташей, совершенные против сербского населения, обычно совершались под предлогом расширения католицизма в регионе. По мнению ученого Рональда Дж. Рихлака, Степинац, получив указания из Рима, осудил жестокие действия правительства. В речи, произнесенной 24 октября 1942 года, он заявил: "Все люди и все расы – дети Божьи; все без различия. Те, кто цыгане, чернокожие, европейцы или арии, имеют одинаковые права. По этой причине Католическая Церковь всегда осуждала и продолжает осуждать всякую несправедливость и все насилие, совершаемое во имя теорий классового, расового или национального превосходства. Недопустимо преследовать цыган или евреев, считая их неполноценной расой". Рихлак пишет, что "Associated Press сообщила, что "к 1942 году Степинац стал резким критиком" нацистского марионеточного режима, осуждая его "геноцидную политику, в результате которой были убиты десятки тысяч сербов, евреев, цыган и хорватов". Таким образом, он навлек на себя вражду хорватского диктатора Анте Павелича. [Когда] Павелич отправился в Рим, он был крайне возмущен тем, что ему отказали в желаемой дипломатической аудиенции", хотя он пользовался как минимум двумя "частными" аудиенциями с понтификом, при котором Ватикан предоставил Павеличу "де-факто признание" как "оплота против коммунизма". Файер писал, что Степинац стал известен как jeudenfreundlich (дружественный к евреям) нацистам и режиму усташей. Он отстранил от должности ряд священников-коллаборационистов в своей епархии. Степинац публично заявил в середине 1942 года, что "запрещено уничтожать цыган и евреев, поскольку они, как утверждается, принадлежат к неполноценной расе". Когда Гиммлер посетил Загреб годом позже, намекая на предстоящий арест оставшихся евреев, Степинац написал Павеличу, что если это произойдет, он будет протестовать, поскольку "Католическая Церковь не боится никакой светской власти, какой бы она ни была, когда ей приходится защищать основополагающие человеческие ценности". Когда начались депортации, Степинац и папский посланник Джузеппе Марконе выразили протест Андрии Артуковичу. По словам Файера, Ватикан приказал Степинацу спасти как можно больше евреев во время предстоящей облавы. Хотя, как сообщается, Степинац лично спас многих потенциальных жертв, его протесты мало повлияли на Павелича.

Роль Ватикана

Корнуэлл считает католическое участие важным из-за «знания Ватиканом об ужасах, бездействия Пачелли, заключавшегося в неиспользовании его влияния для вмешательства, и соучастия, которое это представляло в планировании «Окончательного решения» в Северной Европе». Пий XII был давним сторонником хорватского национализма; он принял национальное паломничество в Рим в ноябре 1939 года в связи с канонизацией Николы Тавелича и в значительной степени «подтвердил усташское понимание истории». На встрече со Степинаком Пий XII повторил слова папы Льва X о том, что хорваты являются «аванпостом христианства», что подразумевало, что православные сербы не являются истинными христианами. Пий XII предсказал Степинаку: «Кажется, надежда на лучшее будущее улыбается вам, будущее, в котором отношения между Церковью и государством в вашей стране будут регулироваться в гармоничном взаимодействии на благо обеих сторон». Югославия была единственным коммунистическим государством Восточной Европы после войны, которое не было завоевано Красной Армией. По словам Евгения Тиссерана, будущего декана Коллегии кардиналов, «у нас есть список всех священнослужителей, участвовавших в этих зверствах, и мы накажем их в подходящее время, чтобы очистить нашу совесть от пятна, которым они нас запятнали». Пий XII был хорошо осведомлен о причастности хорватского католического духовенства к усташам, но решил не осуждать их и даже не предпринимать никаких действий против вовлеченного духовенства, которое «присоединилось к массовым убийствам», опасаясь, что это приведет к расколу в хорватской церкви или подорвет создание будущего хорватского государства.