Этельстан: Первый Король Англии

Введение

Король англичан с 927 по 939 год.

Этельстан, или Ательстан (/æθəlstan/; ок. 894 – 27 октября 939) был королем англосаксов с 924 по 927 год и королем англичан с 927 года до своей смерти в 939 году. Он был сыном короля Эдуарда Старшего и его первой жены, Эгвинн. Современные историки считают его первым королем Англии и одним из «величайших англосаксонских королей». Он никогда не женился и не имел детей; ему наследовал его сводный брат Эдмунд I. Когда Эдуард умер в июле 924 года, Этельстан был принят мерсийцами в качестве короля. Его сводный брат Эльфвард, возможно, был признан королем в Уэссексе, но умер в течение трех недель после смерти их отца. Этельстан столкнулся с сопротивлением в Уэссексе в течение нескольких месяцев и был коронован лишь в сентябре 925 года. В 927 году он завоевал последнее оставшееся королевство викингов, Йорк, став первым англосаксонским правителем всей Англии. В 934 году он вторгся в Шотландию и заставил Константина II подчиниться ему. Правление Этельстана вызывало недовольство шотландцев и викингов, и в 937 году они вторглись в Англию. Этельстан разгромил их в битве при Брунанбуре, победа, которая принесла ему огромный престиж как на Британских островах, так и на континенте. После его смерти в 939 году викинги вновь захватили контроль над Йорком, который был окончательно отвоеван лишь в 954 году. Этельстан централизовал управление; он усилил контроль над производством хартий и созывал видных деятелей из отдаленных областей на свои советы. На этих собраниях присутствовали также правители из-за пределов его территории, особенно валлийские короли, тем самым признавая его верховную власть. Со времени его правления сохранилось больше юридических текстов, чем от любого другого английского короля X века. Они свидетельствуют о его беспокойстве по поводу широко распространенных грабежей и угрозы, которую они представляли для общественного порядка. Его правовые реформы опирались на реформы его деда, Альфреда Великого. Этельстан был одним из самых набожных королей Уэссекса и был известен как собиратель реликвий и основатель церквей. Его двор был центром английского образования во время его правления и заложил основу для бенедиктинской монастырской реформы, последовавшей позднее в веке. Ни один другой король Уэссекса не играл столь важной роли в европейской политике, как Этельстан, и он организовал браки нескольких своих сестер с континентальными правителями.

Æthelstan or Athelstan ('/æ//θ//əl//s//t//æ//n/; ; ; ; c. 894 – 27 October 939) was King of the Anglo Saxons from 924 to 927 and King of the English from 927 to his death in 939. He was the son of King Edward the Elder and his first wife, Ecgwynn. Modern historians regard him as the first King of England and one of the "greatest Anglo Saxon kings". He never married and had no children; he was succeeded by his half brother, Edmund I. When Edward died in July 924, Æthelstan was accepted by the Mercians as king. His half brother Ælfweard may have been recognised as king in Wessex, but died within three weeks of their father's death. Æthelstan encountered resistance in Wessex for several months, and was not crowned until September 925. In 927, he conquered the last remaining Viking kingdom, York, making him the first Anglo Saxon ruler of the whole of England. In 934, he invaded Scotland and forced Constantine II to submit to him. Æthelstan's rule was resented by the Scots and Vikings, and in 937 they invaded England. Æthelstan defeated them at the Battle of Brunanburh, a victory that gave him great prestige both in the British Isles and on the Continent. After his death in 939, the Vikings seized back control of York, and it was not finally reconquered until 954. Æthelstan centralised government; he increased control over the production of charters and summoned leading figures from distant areas to his councils. These meetings were also attended by rulers from outside his territory, especially Welsh kings, who thus acknowledged his overlordship. More legal texts survive from his reign than from any other 10th century English king. They show his concern about widespread robberies and the threat they posed to social order. His legal reforms built on those of his grandfather, Alfred the Great. Æthelstan was one of the most pious West Saxon kings, and was known for collecting relics and founding churches. His household was the centre of English learning during his reign, and it laid the foundation for the Benedictine monastic reform later in the century. No other West Saxon king played as important a role in European politics as Æthelstan, and he arranged the marriages of several of his sisters to continental rulers.

Предыстория

К IX веку многочисленные королевства раннего англосаксонского периода консолидировались в четыре: Уэссекс, Мерсия, Нортумбрия и Восточная Англия. В VIII веке Мерсия была самым могущественным королевством в южной Англии, но в начале IX века Уэссекс стал доминирующим под правлением Эгберта, прапрадеда Этельстана. В середине века Англия подвергалась всё более частым нападениям викингов, кульминацией которых стало вторжение Великой языческой армии в 865 году. К 878 году викинги захватили Восточную Англию, Нортумбрию и Мерсию и почти покорили Уэссекс. Западные саксы дали отпор под предводительством Альфреда Великого и одержали решающую победу в битве при Эдингтоне. Альфред и вождь викингов Гутрум заключили соглашение о разделе, согласно которому англосаксам досталась западная Мерсия, а викингам – восточная Мерсия. В 890-х годах Альфред успешно отразил возобновившиеся нападения викингов, при поддержке своего сына (и отца Этельстана) Эдуарда и Этельреда, лорда Мерсиан. Этельред правил английской Мерсией при Альфреде и был женат на его дочери Этельфледе. Альфред умер в 899 году, и ему наследовал Эдуард. Этельвольд, сын Этельреда, старший брат короля Альфреда и его предшественник на престоле, предпринял попытку захватить власть, но был убит в битве при Холме в 902 году. О войнах между англичанами и датчанами в последующие годы известно немного, но в 909 году Эдуард отправил войско из вестсаксов и мерцийцев разорить Нортумбрию. В следующем году нортумбрийские датчане напали на Мерсию, но потерпели сокрушительное поражение в битве при Теттенхолле. Этельред умер в 911 году, и его вдова Этельфледа унаследовала правление Мерсией. В течение следующего десятилетия Эдуард и Этельфледа завоевали викинговскую Мерсию и Восточную Англию. Этельфледа умерла в 918 году, и ей ненадолго унаследовала её дочь Эльфвинн, но в том же году Эдуард отстранил её от власти и взял непосредственный контроль над Мерсией. Когда Эдуард умер в 924 году, он контролировал всю Англию к югу от Хамбера. Король викингов Сихтрик правил Королевством Йорк в южной Нортумбрии, но Элдред сохранял англосаксонское правление по крайней мере в части бывшего королевства Берниция из своей базы в Бамбурге в северной Нортумбрии. Константин II правил Шотландией, за исключением юго-запада, который принадлежал британскому королевству Стратклайд. Уэльс был разделен на ряд небольших королевств, включая Дехьюбарт на юго-западе, Гвент на юго-востоке, Брайхениог, расположенный непосредственно к северу от Гвента, и Гвинед на севере.

By the ninth century the many kingdoms of the early Anglo Saxon period had been consolidated into four: Wessex, Mercia, Northumbria and East Anglia. In the eighth century, Mercia had been the most powerful kingdom in southern England, but in the early ninth, Wessex became dominant under Æthelstan's great great grandfather, Egbert. In the middle of the century, England came under increasing attack from Viking raids, culminating in invasion by the Great Heathen Army in 865. By 878, the Vikings had overrun East Anglia, Northumbria, and Mercia, and nearly conquered Wessex. The West Saxons fought back under Alfred the Great, and achieved a decisive victory at the Battle of Edington. Alfred and the Viking leader Guthrum agreed on a division that gave the Anglo Saxons western Mercia, and eastern Mercia to the Vikings. In the 890s, renewed Viking attacks were successfully fought off by Alfred, assisted by his son (and Æthelstan's father) Edward and Æthelred, Lord of the Mercians. Æthelred ruled English Mercia under Alfred and was married to his daughter Æthelflæd. Alfred died in 899 and was succeeded by Edward. Æthelwold, the son of Æthelred, King Alfred's older brother and predecessor as king, made a bid for power, but was killed at the Battle of the Holme in 902. Little is known of warfare between the English and the Danes over the next few years, but in 909, Edward sent a West Saxon and Mercian army to ravage Northumbria. The following year the Northumbrian Danes attacked Mercia, but suffered a decisive defeat at the Battle of Tettenhall. Æthelred died in 911 and was succeeded as ruler of Mercia by his widow Æthelflæd. Over the next decade, Edward and Æthelflæd conquered Viking Mercia and East Anglia. Æthelflæd died in 918 and was briefly succeeded by her daughter Ælfwynn, but in the same year Edward deposed her and took direct control of Mercia. When Edward died in 924, he controlled all of England south of the Humber. The Viking king Sihtric ruled the Kingdom of York in southern Northumbria, but Ealdred maintained Anglo Saxon rule in at least part of the former kingdom of Bernicia from his base in Bamburgh in northern Northumbria. Constantine II ruled Scotland, apart from the southwest, which was the British Kingdom of Strathclyde. Wales was divided into a number of small kingdoms, including Deheubarth in the southwest, Gwent in the southeast, Brycheiniog immediately north of Gwent, and Gwynedd in the north.

Ранние годы

Согласно англо-нормандскому историку Уильяму из Мальмсбери, Этельстану было тридцать лет, когда он вступил на престол в 924 году, что означает, что он родился около 894 года. Он был старшим сыном Эдуарда Старшего. Он был единственным сыном Эдварда от его первой супруги, Эгвинн. Об Эгвинн известно очень мало, и она не упоминается ни в одном современном источнике. Средневековые летописцы давали различные описания её ранга: один описывал её как неблагородную супругу низкого происхождения, в то время как другие описывали её рождение как благородное. Современные историки также расходятся во мнениях относительно её статуса. Саймон Кейнс и Ричард Абельс считают, что влиятельные фигуры в Уэссексе не желали принимать Этельстана в качестве короля в 924 году отчасти потому, что его мать была наложницей Эдуарда Старшего. Однако Барбара Йорк и Сара Фут утверждают, что утверждения о незаконнорожденности Этельстана были результатом спора о престолонаследии, и нет оснований сомневаться в том, что она была законной женой Эдуарда. Она могла быть родственницей святого Дунстана. Уильям из Мальмсбери писал, что Альфред Великий почтил своего маленького внука церемонией, во время которой он подарил ему алый плащ, пояс, украшенный драгоценными камнями, и меч с позолоченной ножнами. Средневековый латинский ученый Майкл Лапидж и историк Майкл Вуд считают, что это означало обозначение Этельстана как потенциального наследника в то время, когда притязания племянника Альфреда, Этельвольда, на престол представляли угрозу для преемственности прямой линии Альфреда, но историк Джанет Нельсон предполагает, что это следует рассматривать в контексте конфликта между Альфредом и Эдуардом в 890-х годах и может отражать намерение разделить королевство между сыном и внуком после его смерти. Историк Мартин Райан идет дальше, предполагая, что в конце своей жизни Альфред, возможно, предпочитал Этельстана, а не Эдуарда в качестве своего преемника. Акростическая поэма, восхваляющая принца "Адалстана" и предсказывающая ему великое будущее, была интерпретирована Лапиджем как относящаяся к молодому Этельстану, играя на древнеанглийском значении его имени, "благородный камень". Лапидж и Вуд считают, что поэма является воспоминанием об церемонии Альфреда одним из его ведущих ученых, Иоанном Старосаксом. По мнению Майкла Вуда, стихотворение подтверждает правдивость рассказа Уильяма из Мальмсбери о церемонии. Вуд также предполагает, что Этельстан, возможно, был первым английским королем, которого с детства готовили как интеллектуала, и что Иоанн, вероятно, был его наставником. Однако Сара Фут утверждает, что акростическая поэма имеет больше смысла, если датировать её началом правления Этельстана. Эдвард женился на своей второй жене, Эльфледе, примерно в то время, когда умер его отец, вероятно, потому, что Эгвинн умерла, хотя её могли и отстранить. Новый брак ослабил положение Этельстана, поскольку его мачеха, естественно, поддерживала интересы своих сыновей, Эльфверда и Эдвина. К 920 году Эдуард женился на третьей жене, Эадгифу, вероятно, после отстранения Эльфледы. У Эадгифу также было два сына, будущие короли Эдмунд и Эдред. У Эдуарда было несколько дочерей, возможно, до девяти. Позднее образование Этельстана, вероятно, проходило при меркийском дворе его тети и дяди, Этельфледы и Этельреда, и, вероятно, молодой принц получил военную подготовку в меркийских походах по завоеванию Данела́ва. Согласно копии, датируемой 1304 годом, в 925 году Этельстан даровал хартию о привилегиях монастырю Святого Освальда в Глостере, где были похоронены его тетя и дядя, "в соответствии с договором о отцовской благочестии, который он ранее заключил с Этельредом, эалдорманом народа меркийцев". Когда Эдуард взял под свой контроль Мерсию после смерти Этельфледы в 918 году, Этельстан, возможно, представлял интересы своего отца.

According to the Anglo Norman historian William of Malmesbury, Æthelstan was thirty years old when he came to the throne in 924, which would mean that he was born around 894. He was the oldest son of Edward the Elder. He was Edward's only son by his first consort, Ecgwynn. Very little is known about Ecgwynn, and she is not named in any contemporary source. Medieval chroniclers gave varying descriptions of her rank: one described her as an ignoble consort of inferior birth, while others described her birth as noble. Modern historians also disagree about her status. Simon Keynes and Richard Abels believe that leading figures in Wessex were unwilling to accept Æthelstan as king in 924 partly because his mother had been Edward the Elder's concubine. However, Barbara Yorke and Sarah Foot argue that allegations that Æthelstan was illegitimate were a product of the dispute over the succession, and that there is no reason to doubt that she was Edward's legitimate wife. She may have been related to St Dunstan. William of Malmesbury wrote that Alfred the Great honoured his young grandson with a ceremony in which he gave him a scarlet cloak, a belt set with gems, and a sword with a gilded scabbard. Medieval Latin scholar Michael Lapidge and historian Michael Wood see this as designating Æthelstan as a potential heir at a time when the claim of Alfred's nephew, Æthelwold, to the throne represented a threat to the succession of Alfred's direct line, but historian Janet Nelson suggests that it should be seen in the context of conflict between Alfred and Edward in the 890s, and might reflect an intention to divide the realm between his son and his grandson after his death. Historian Martin Ryan goes further, suggesting that at the end of his life Alfred may have favoured Æthelstan rather than Edward as his successor. An acrostic poem praising prince "Adalstan", and prophesying a great future for him, has been interpreted by Lapidge as referring to the young Æthelstan, punning on the Old English meaning of his name, "noble stone". Lapidge and Wood see the poem as a commemoration of Alfred's ceremony by one of his leading scholars, John the Old Saxon. In Michael Wood's view, the poem confirms the truth of William of Malmesbury's account of the ceremony. Wood also suggests that Æthelstan may have been the first English king to be groomed from childhood as an intellectual, and that John was probably his tutor. However, Sarah Foot argues that the acrostic poem makes better sense if it is dated to the beginning of Æthelstan's reign. Edward married his second wife, Ælfflæd, at about the time of his father's death, probably because Ecgwynn had died, although she may have been put aside. The new marriage weakened Æthelstan's position, as his step mother naturally favoured the interests of her own sons, Ælfweard and Edwin. By 920 Edward had taken a third wife, Eadgifu, probably after putting Ælfflæd aside. Eadgifu also had two sons, the future kings Edmund and Eadred. Edward had several daughters, perhaps as many as nine. Æthelstan's later education was probably at the Mercian court of his aunt and uncle, Æthelflæd and Æthelred, and it is likely the young prince gained his military training in the Mercian campaigns to conquer the Danelaw. According to a transcript dating from 1304, in 925 Æthelstan gave a charter of privileges to St Oswald's Priory, Gloucester, where his aunt and uncle were buried, "according to a pact of paternal piety which he formerly pledged with Æthelred, ealdorman of the people of the Mercians". When Edward took direct control of Mercia after Æthelflæd's death in 918, Æthelstan may have represented his father's interests there.

Борьба за власть

Эдуард умер в Фарндоне в северной Мерсии 17 июля 924 года, и последовавшие события неясны. Эльфвард, старший сын Эдуарда от Эльфледы, имел более высокий ранг, чем Этельстан, при засвидетельствовании хартии в 901 году, и Эдуард, возможно, намеревался сделать Эльфварда своим преемником на престоле, либо только в Уэссексе, либо во всем королевстве. Если Эдуард намеревался разделить свои владения после смерти, его смещение Эльфвинны в Мерсии в 918 году могло быть предпринято для подготовки пути к преемству Этельстана как короля Мерсии. Когда Эдуард умер, Этельстан, очевидно, был с ним в Мерсии, а Эльфвард – в Уэссексе. Мерсия признала Этельстана королем, а Уэссекс, возможно, избрал Эльфварда. Однако Эльфвард пережил своего отца всего на шестнадцать дней. Даже после смерти Эльфварда, по-видимому, сохранялась оппозиция Этельстану в Уэссексе, особенно в Винчестере, где был похоронен Эльфвард. Поначалу Этельстан действовал как меркийский король. Хартия, касающаяся земли в Дербишире, которая, по-видимому, была издана в 925 году, когда его власть еще не была признана за пределами Мерсии, была засвидетельствована только меркийскими епископами. По мнению историков Дэвида Дамвилла и Джанет Нельсон, он, возможно, согласился не жениться и не иметь наследников, чтобы получить признание. Однако Сара Фут объясняет его решение остаться неженатым «религиозно мотивированным стремлением к целомудрию как образу жизни». Коронация Этельстана состоялась 4 сентября 925 года в Кингстоне-на-Темзе, возможно, из-за его символического расположения на границе между Уэссексом и Мерсией. Его короновал архиепископ Кентерберийский Ательм, который, вероятно, разработал или организовал новый ордо (религиозный порядок богослужения), в котором король впервые надел корону вместо шлема. Новый ордо испытал влияние западнофранкской литургии и, в свою очередь, стал одним из источников средневекового французского ордо. Оппозиция, по-видимому, продолжалась даже после коронации. Согласно Уильяму Мальмсберийскому, некий дворянин по имени Альфред, ранее неизвестный, замышлял ослепить Этельстана из-за его предполагаемой незаконнорожденности, хотя неизвестно, стремился ли он сам стать королем или действовал от имени Эдвина, младшего брата Эльфварда. Ослепление было бы достаточным увечьем, чтобы лишить Этельстана права на царство, не навлекая на себя порицание, связанное с убийством. Напряженность между Этельстаном и Винчестером, по-видимому, сохранялась в течение нескольких лет. Епископ Винчестерский Фритестан не присутствовал на коронации и не засвидетельствовал ни одну из известных хартий Этельстана до 928 года. После этого он довольно регулярно засвидетельствовал их до своей отставки в 931 году, но был указан в списке ниже, чем ему полагалось по старшинству. В 933 году Эдвин утонул в кораблекрушении в Северном море. Его двоюродный брат Адельольф, граф Булонский, забрал его тело для захоронения в аббатстве Сен-Бертен в Сен-Омере. Согласно анналисту аббатства, Фолькуину, который ошибочно полагал, что Эдвин был королем, он думал, что тот бежал из Англии «из-за беспорядков в своем королевстве». Фолькуин утверждал, что Этельстан посылал в аббатство милостыню за своего умершего брата и благожелательно принимал монахов из аббатства, когда они приезжали в Англию, хотя Фолькуин не знал, что Этельстан умер до того, как монахи совершили путешествие в 944 году. Хроникер XII века Симеон Дурхамский утверждал, что Этельстан приказал утопить Эдвина, но большинство историков отвергают это утверждение. Эдвин, возможно, бежал из Англии после неудачного восстания против правления своего брата, и его смерть, возможно, положила конец оппозиции Винчестера.

Edward died at Farndon in northern Mercia on 17 July 924, and the ensuing events are unclear. Ælfweard, Edward's eldest son by Ælfflæd, had ranked above Æthelstan in attesting a charter in 901, and Edward may have intended Ælfweard to be his successor as king, either of Wessex only or of the whole kingdom. If Edward had intended his realms to be divided after his death, his deposition of Ælfwynn in Mercia in 918 may have been intended to prepare the way for Æthelstan's succession as king of Mercia. When Edward died, Æthelstan was apparently with him in Mercia, while Ælfweard was in Wessex. Mercia acknowledged Æthelstan as king, and Wessex may have chosen Ælfweard. However, Ælfweard outlived his father by only sixteen days. Even after Ælfweard's death there seems to have been opposition to Æthelstan in Wessex, particularly in Winchester, where Ælfweard was buried. At first Æthelstan behaved as a Mercian king. A charter relating to land in Derbyshire, which appears to have been issued at a time in 925 when his authority had not yet been recognised outside Mercia, was witnessed only by Mercian bishops. In the view of historians David Dumville and Janet Nelson he may have agreed not to marry or have heirs in order to gain acceptance. However, Sarah Foot ascribes his decision to remain unmarried to "a religiously motivated determination on chastity as a way of life". The coronation of Æthelstan took place on 4 September 925 at Kingston upon Thames, perhaps due to its symbolic location on the border between Wessex and Mercia. He was crowned by the Archbishop of Canterbury, Athelm, who probably designed or organised a new ordo (religious order of service) in which the king wore a crown for the first time instead of a helmet. The new ordo was influenced by West Frankish liturgy and in turn became one of the sources of the medieval French ordo. Opposition seems to have continued even after the coronation. According to William of Malmesbury, an otherwise unknown nobleman called Alfred plotted to blind Æthelstan on account of his supposed illegitimacy, although it is unknown whether he aimed to make himself king or was acting on behalf of Edwin, Ælfweard's younger brother. Blinding would have been a sufficient disability to render Æthelstan ineligible for kingship without incurring the odium attached to murder. Tensions between Æthelstan and Winchester seem to have continued for some years. The Bishop of Winchester, Frithestan, did not attend the coronation or witness any of Æthelstan's known charters until 928. After that he witnessed fairly regularly until his resignation in 931, but was listed in a lower position than he was entitled to by his seniority. In 933 Edwin was drowned in a shipwreck in the North Sea. His cousin, Adelolf, Count of Boulogne, took his body for burial at the Abbey of Saint Bertin in Saint Omer. According to the abbey's annalist, Folcuinwho wrongly believed that Edwin had been kingthought he had fled England "driven by some disturbance in his kingdom". Folcuin stated that Æthelstan sent alms to the abbey for his dead brother and received monks from the abbey graciously when they came to England, although Folcuin did not realise that Æthelstan died before the monks made the journey in 944. The twelfth century chronicler Symeon of Durham said that Æthelstan ordered Edwin to be drowned, but this is dismissed by most historians. Edwin might have fled England after an unsuccessful rebellion against his brother's rule, and his death may have put an end to Winchester's opposition.

Король англичан

Эдуард Старший завоевал датские территории в восточной Мерсии и Восточной Англии при содействии Этельфледы и её мужа Этельреда, но когда Эдуард умер, датский король Сихтрик все еще правил королевством викингов Йорк (ранее южное Нортумбрийское королевство Дейра). В январе 926 года Этельстан устроил брак своей единственной сестры с Сихтриком. Оба короля согласились не вторгаться на территории друг друга и не поддерживать врагов друг друга. В следующем году Сихтрик умер, и Этельстан воспользовался случаем, чтобы вторгнуться. Гутфрит, двоюродный брат Сихтрика, возглавил флот из Дублина, чтобы попытаться захватить трон, но Этельстан легко одержал верх. Он захватил Йорк и добился признания власти от датского народа. По словам южного летописца, он "унаследовал королевство Нортумбрии", и неясно, пришлось ли ему сражаться с Гутфритом. Южные короли никогда не правили севером, и его узурпация вызвала возмущение у нортумбрийцев, которые всегда сопротивлялись южному контролю. Однако в Эмонте, близ Пенрита, 12 июля 927 года король Константин II Альбинский, король Хайвел Дда Дехьюбартский, Элдред Бамбургский и король Оуэйн Стратклайдский (или Морган ап Оуэйн Гвентский) признали верховенство Этельстана. Его триумф привел к семи годам мира на севере. В то время как Этельстан был первым английским королем, достигшим господства над северной Британией, он унаследовал свою власть над валлийскими королями от отца и тети. В 910-х годах Гвент признал верховенство Уэссекса, а Дехьюбарт и Гвинед приняли верховенство Этельфледы; после захвата Эдуардом Мерсии они перенесли свою верность на него. Согласно Уильяму Мальмсберийскому, после встречи в Эмонте Этельстан вызвал валлийских королей в Херефорд, где он установил высокую ежегодную дань и закрепил границу между Англией и Уэльсом в районе Херефорда на реке Уай. Доминирующей фигурой в Уэльсе был Хайвел Дда из Дехьюбарта, которого историк раннесредневекового Уэльса Томас Чарльз Эдвардс описал как "самого надежного союзника "императоров Британии" среди всех королей своего времени". Валлийские короли посещали двор Этельстана в период с 928 по 935 год и свидетельствовали хартии в начале списка мирян (за исключением королей Шотландии и Стратклайда), что указывало на то, что их положение считалось выше, чем у других знатных людей. Этот союз принес мир между Уэльсом и Англией, а также внутри Уэльса, который продолжался на протяжении всего правления Этельстана, хотя некоторые валлийцы возмущались статусом своих правителей как зависимых королей, а также высоким уровнем налагаемой на них дани. В "Арме Прайден Вор" (Великое пророчество о Британии) валлийский поэт предсказал день, когда бритты восстанут против своих саксонских угнетателей и изгонят их в море. По словам Уильяма Мальмсберийского, после встречи в Херефорде Этельстан изгнал корнуэльцев из Эксетера, укрепил его стены и установил корнуэльскую границу на реке Тамар. Однако историки относятся к этому рассказу со скептицизмом, поскольку Корнуолл находился под английским правлением с середины IX века. Томас Чарльз Эдвардс описывает это как "маловероятную историю", а историк Джон Рубен Дэвис видит в этом подавление британского восстания и ограничение корнуэльцев территорией за рекой Тамар. Этельстан подчеркнул свой контроль, учредив новую корнуэльскую епископию и назначив ее первого епископа, но Корнуолл сохранил свою культуру и язык. Этельстан стал первым королем всех англосаксонских народов и, по сути, сувереном Британии. Его успехи положили начало тому, что Джон Мэддикотт в своей истории происхождения английского парламента называет имперской фазой английского королевства примерно между 925 и 975 годами, когда правители из Уэльса и Шотландии посещали собрания английских королей и свидетельствовали их хартии. Этельстан попытался примирить аристократию в своей новой территории Нортумбрии со своим правлением. Он щедро дарил подарки монастырям Беверли, Честер-ле-стрит и Йорка, подчеркивая свое христианство. Он также приобрел обширную территорию Амундернесс в Ланкашире и передал ее архиепископу Йоркскому, своему наиболее важному наместнику в регионе. Но он оставался нежеланным чужаком, и северные британские королевства предпочли союз с языческими норвежцами из Дублина. В отличие от его сильного контроля над южной Британией, его положение на севере было гораздо более шатким.

Edward the Elder had conquered the Danish territories in east Mercia and East Anglia with the assistance of Æthelflæd and her husband Æthelred, but when Edward died the Danish king Sihtric still ruled the Viking Kingdom of York (formerly the southern Northumbrian kingdom of Deira). In January 926, Æthelstan arranged for his only full sister to marry Sihtric. The two kings agreed not to invade each other's territories or to support each other's enemies. The following year Sihtric died, and Æthelstan seized the chance to invade. Guthfrith, a cousin of Sihtric, led a fleet from Dublin to try to take the throne, but Æthelstan easily prevailed. He captured York and received the submission of the Danish people. According to a southern chronicler, he "succeeded to the kingdom of the Northumbrians", and it is uncertain whether he had to fight Guthfrith. Southern kings had never ruled the north, and his usurpation was met with outrage by the Northumbrians, who had always resisted southern control. However, at Eamont, near Penrith, on 12 July 927, King Constantine II of Alba, King Hywel Dda of Deheubarth, Ealdred of Bamburgh, and King Owain of Strathclyde (or Morgan ap Owain of Gwent) accepted Æthelstan's overlordship. His triumph led to seven years of peace in the north. Whereas Æthelstan was the first English king to achieve lordship over northern Britain, he inherited his authority over the Welsh kings from his father and aunt. In the 910s Gwent acknowledged the lordship of Wessex, and Deheubarth and Gwynedd accepted that of Æthelflæd; following Edward's takeover of Mercia, they transferred their allegiance to him. According to William of Malmesbury, after the meeting at Eamont Æthelstan summoned the Welsh kings to Hereford, where he imposed a heavy annual tribute and fixed the border between England and Wales in the Hereford area at the River Wye. The dominant figure in Wales was Hywel Dda of Deheubarth, described by the historian of early medieval Wales Thomas Charles Edwards as "the firmest ally of the 'emperors of Britain' among all the kings of his day". Welsh kings attended Æthelstan's court between 928 and 935 and witnessed charters at the head of the list of laity (apart from the kings of Scotland and Strathclyde), showing that their position was regarded as superior to that of the other great men present. The alliance produced peace between Wales and England, and within Wales, lasting throughout Æthelstan's reign, though some Welsh resented the status of their rulers as under kings, as well as the high level of tribute imposed upon them. In Armes Prydein Vawr (The Great Prophecy of Britain), a Welsh poet foresaw the day when the British would rise up against their Saxon oppressors and drive them into the sea. According to William of Malmesbury, after the Hereford meeting Æthelstan went on to expel the Cornish from Exeter, fortify its walls, and fix the Cornish boundary at the River Tamar. This account is regarded sceptically by historians, however, as Cornwall had been under English rule since the mid ninth century. Thomas Charles Edwards describes it as "an improbable story", while historian John Reuben Davies sees it as the suppression of a British revolt and the confinement of the Cornish beyond the Tamar. Æthelstan emphasised his control by establishing a new Cornish see and appointing its first bishop, but Cornwall kept its own culture and language. Æthelstan became the first king of all the Anglo Saxon peoples, and in effect overlord of Britain. His successes inaugurated what John Maddicott, in his history of the origins of the English Parliament, calls the imperial phase of English kingship between about 925 and 975, when rulers from Wales and Scotland attended the assemblies of English kings and witnessed their charters. Æthelstan tried to reconcile the aristocracy in his new territory of Northumbria to his rule. He lavished gifts on the minsters of Beverley, Chester le Street and York, emphasising his Christianity. He also purchased the vast territory of Amounderness in Lancashire, and gave it to the Archbishop of York, his most important lieutenant in the region. But he remained a resented outsider, and the northern British kingdoms preferred to ally with the pagan Norse of Dublin. In contrast to his strong control over southern Britain, his position in the north was far more tenuous.

Вторжение в Шотландию в 934 году

В 934 году Этельстан вторгся в Шотландию. Его мотивы неясны, и историки предлагают различные объяснения. Смерть его сводного брата Эдвина в 933 году, возможно, окончательно устранила оппозицию его правлению в Уэссексе. Гутфрид, норвежский король Дублина, ненадолго правивший Нортумбрией, умер в 934 году; возникшая в связи с этим нестабильность среди датчан могла дать Этельстану возможность утвердить свою власть на севере. Запись в «Анналах Клонмакнойза» о смерти в 934 году правителя, предположительно Эалдреда Бамбургского, указывает на еще одно возможное объяснение – спор между Этельстаном и Константином из-за контроля над его землями. Англосаксонская хроника лишь кратко упоминает экспедицию, не объясняя ее причин, однако хронист XII века Джон Ворчестерский утверждал, что Константин нарушил свой договор с Этельстаном. Этельстан начал поход в мае 934 года в сопровождении четырех валлийских королей: Хьюэла Дда из Дехьюбарта, Идвала Фоэля из Гвинеда, Моргана ап Оуэйна из Гвента и Тьюдвра ап Грифри из Брайхениога. В его свите также было восемнадцать епископов и тринадцать ярлов, шесть из которых были датчанами из восточной Англии. К концу июня или началу июля он достиг Честера-ле-Стрит, где сделал щедрые дары гробнице святого Кутберта, включая столу и манипулу (церковные облачения), изначально заказанные его мачехой Эльфлэд в качестве подарка епископу Фритхестану Винчестерскому. Вторжение было предпринято по суше и по морю. По словам Симеона Дурхамского, его сухопутные войска разорили земли до Даннотара на северо-востоке Шотландии – это самое северное продвижение английской армии со времен неудачного вторжения Эгфрита в 685 году, а флот совершил набег на Кейтнесс, который в то время, вероятно, входил в состав норвежского королевства Оркней. Никаких сражений во время кампании зафиксировано не было, и летописи не сообщают о ее исходе. Однако к сентябрю он вернулся в южную Англию, в Букингем, где Константин засвидетельствовал хартию в качестве субрегула, тем самым признав верховенство Этельстана. В 935 году хартию засвидетельствовали Константин, Оуэйн Стратклайдский, Хьюэл Дда, Идвал Фоэль и Морган ап Оуэйн. На Рождество того же года Оуэйн Стратклайдский вновь находился при дворе Этельстана вместе с валлийскими королями, но Константина там не было. Его возвращение в Англию менее чем через два года произойдет при совершенно иных обстоятельствах.

In 934 Æthelstan invaded Scotland. His reasons are unclear, and historians give alternative explanations. The death of his half brother Edwin in 933 might have finally removed factions in Wessex opposed to his rule. Guthfrith, the Norse king of Dublin who had briefly ruled Northumbria, died in 934; any resulting insecurity among the Danes would have given Æthelstan an opportunity to stamp his authority on the north. An entry in the Annals of Clonmacnoise, recording the death in 934 of a ruler who was possibly Ealdred of Bamburgh, suggests another possible explanation. This points to a dispute between Æthelstan and Constantine over control of his territory. The Anglo Saxon Chronicle briefly recorded the expedition without explanation, but the twelfth century chronicler John of Worcester stated that Constantine had broken his treaty with Æthelstan. Æthelstan set out on his campaign in May 934, accompanied by four Welsh kings: Hywel Dda of Deheubarth, Idwal Foel of Gwynedd, Morgan ap Owain of Gwent, and Tewdwr ap Griffri of Brycheiniog. His retinue also included eighteen bishops and thirteen earls, six of whom were Danes from eastern England. By late June or early July he had reached Chester le Street, where he made generous gifts to the tomb of St Cuthbert, including a stole and maniple (ecclesiastical garments) originally commissioned by his step mother Ælfflæd as a gift to Bishop Frithestan of Winchester. The invasion was launched by land and sea. According to Symeon of Durham, his land forces ravaged as far as Dunnottar in north east Scotland, the furthest north that any English army had reached since Ecgfrith's disastrous invasion in 685, while the fleet raided Caithness, then probably part of the Norse kingdom of Orkney. No battles are recorded during the campaign, and chronicles do not record its outcome. By September, however, he was back in the south of England at Buckingham, where Constantine witnessed a charter as subregulus, thus acknowledging Æthelstan's overlordship. In 935 a charter was attested by Constantine, Owain of Strathclyde, Hywel Dda, Idwal Foel, and Morgan ap Owain. At Christmas of the same year Owain of Strathclyde was once more at Æthelstan's court along with the Welsh kings, but Constantine was not. His return to England less than two years later would be in very different circumstances.

Администрация

Англосаксонские короли управляли через эалдорменов, занимавших высший светский статус при короле. В IX веке в Уэссексе каждый из них управлял одним широм, но к середине X века их власть распространилась на гораздо более обширную территорию, изменение, вероятно, введенное Этельстаном для решения проблем управления его расширенным королевством. Один из эалдорменов, также носивший имя Этельстан, управлял восточной частью Данела — территорией Восточной Англии, крупнейшей и богатейшей провинцией Англии. Он стал настолько влиятельным, что впоследствии получил прозвище Этельстан Полукороль. Некоторые из эалдорменов, засвидетельствовавших хартии, имели скандинавские имена, и хотя установить их происхождение точно не представляется возможным, почти наверняка они были преемниками ярлов, возглавлявших датские войска во времена Эдуарда Старшего, и которые Этельстан оставил в качестве своих представителей в местном управлении. Под эалдорменами находились ривы — королевские чиновники, являвшиеся знатными местными землевладельцами, — отвечавшие за управление городом или королевским поместьем. В раннесредневековых обществах власть церкви и государства не была разделена, и светские чиновники тесно сотрудничали со своим епархиальным епископом и местными аббатами, которые также присутствовали на королевских советах. Как первый король всех англосаксонских народов, Этельстану требовались эффективные средства для управления его обширным королевством. Опираясь на достижения своих предшественников, он создал наиболее централизованное правительство, которое когда-либо видела Англия. Ранее некоторые хартии составлялись королевскими священниками, а другие — членами религиозных общин, но в период с 928 по 935 год они создавались исключительно писцом, известным историкам как «Этельстан А», что демонстрирует беспрецедентный уровень королевского контроля над важной деятельностью. В отличие от более ранних и поздних хартий, хартии, составленные «Этельстаном А», содержат полную информацию о дате и месте принятия, а также необычно длинный список свидетелей, предоставляющий историкам ценные сведения. После ухода «Этельстана А» на покой или его смерти хартии вернулись к более простой форме, что позволяет предположить, что они были делом рук одного человека, а не результатом деятельности формального канцелярского отдела. Ключевым механизмом управления был королевский совет (витан в древнеанглийском языке). У англосаксонских королей не было постоянной столицы. Их дворы были передвижными, а советы проводились в различных местах по всему их королевствам. Однако Этельстан в основном находился в Уэссексе и контролировал отдаленные области, созывая на свои советы влиятельных лиц. Небольшие и камерные совещания, которые были достаточны до расширения королевства при Эдуарде Старшем, уступили место крупным собраниям с участием епископов, эалдорменов, тенов, магнатов из отдаленных областей и независимых правителей, признавших его власть. Фрэнк Стентон рассматривает советы Этельстана как «национальные собрания», которые внесли значительный вклад в преодоление провинциализма, препятствовавшего объединению Англии. Джон Мэддикотт идет еще дальше, считая их началом централизованных собраний, игравших определенную роль в английском правительстве, а Этельстана — «истинным, хотя и неосознанным основателем английского парламента».

Anglo Saxon kings ruled through ealdormen, who had the highest lay status under the king. In ninth century Wessex they each ruled a single shire, but by the middle of the tenth they had authority over a much wider area, a change probably introduced by Æthelstan to deal with the problems of governing his extended realm. One of the ealdormen, who was also called Æthelstan, governed the eastern Danelaw territory of East Anglia, the largest and wealthiest province of England. He became so powerful that he was later known as Æthelstan Half King. Several of the ealdormen who witnessed charters had Scandinavian names, and while the localities they came from cannot be identified, they were almost certainly the successors of the earls who led Danish armies in the time of Edward the Elder, and who were retained by Æthelstan as his representatives in local government. Beneath the ealdormen, reeves—royal officials who were noble local landowners—were in charge of a town or royal estate. The authority of church and state was not separated in early medieval societies, and the lay officials worked closely with their diocesan bishop and local abbots, who also attended the king's royal councils. As the first king of all the Anglo Saxon peoples, Æthelstan needed effective means to govern his extended realm. Building on the foundations of his predecessors, he created the most centralised government that England had yet seen. Previously, some charters had been produced by royal priests and others by members of religious houses, but between 928 and 935 they were produced exclusively by a scribe known to historians as "Æthelstan A", showing an unprecedented degree of royal control over an important activity. Unlike earlier and later charters, "Æthelstan A" provides full details of the date and place of adoption and an unusually long witness list, providing crucial information for historians. After "Æthelstan A" retired or died, charters reverted to a simpler form, suggesting that they had been the work of an individual, rather than the development of a formal writing office. A key mechanism of government was the king's council (witan in Old English). Anglo Saxon kings did not have a fixed capital city. Their courts were peripatetic, and their councils were held at varying locations around their realms. Æthelstan stayed mainly in Wessex, however, and controlled outlying areas by summoning leading figures to his councils. The small and intimate meetings that had been adequate until the enlargement of the kingdom under Edward the Elder gave way to large bodies attended by bishops, ealdormen, thegns, magnates from distant areas, and independent rulers who had submitted to his authority. Frank Stenton sees Æthelstan's councils as "national assemblies", which did much to break down the provincialism that was a barrier to the unification of England. John Maddicott goes further, seeing them as the start of centralised assemblies that had a defined role in English government, and Æthelstan as "the true if unwitting founder of the English parliament".

Закон

Англосаксы были первыми в Северной Европе, кто начал составлять административные документы на родном языке, а сборники законов на древнеанглийском восходят ко времени Этельберта Кентского, началу VII века. Свод законов Альфреда Великого, созданный в конце IX века, также был написан на родном языке, и он ожидал, что его эалдорманы его изучат. Этот кодекс испытал сильное влияние каролингского права, восходящего к Карлу Великому, в таких областях, как государственная измена, поддержание мира, организация сотен и судебный поединок. Он действовал на протяжении всего X века, и кодексы Этельстана были построены на этой основе. Юридические кодексы требовали одобрения короля, но рассматривались скорее как руководства, которые можно было адаптировать и дополнять на местном уровне, а не как незыблемый свод правил. Обычное устное право также играло важную роль в англосаксонский период. Сохранилось больше юридических текстов, относящихся к правлению Этельстана, чем к правлению любого другого английского короля X века. Самые ранние из них, по-видимому, – его указ о десятине и «Постановление о благотворительности». Четыре юридических кодекса были приняты на королевских советах в начале 930-х годов в Грейтли (Гэмпшир), Эксетере, Фэвершеме (Кент) и Тандерфилде (Суррей). Местные юридические тексты сохранились из Лондона и Кента, а один, касающийся «Dunsæte» на валлийской границе, вероятно, также относится к правлению Этельстана. По мнению историка английского права Патрика Вормалда, эти законы, должно быть, были написаны Вулфхельмом, который в 926 году сменил Ательма на посту архиепископа Кентерберийского. Другие историки считают роль Вулфхельма менее значительной, отдавая основную заслугу самому Этельстану, хотя важность, придаваемая судебному поединку как церковному ритуалу, свидетельствует о растущем влиянии церкви. Николас Брукс рассматривает роль епископов как важный этап в усилении участия церкви в создании и применении закона. Два самых ранних кодекса касались церковных вопросов, и Этельстан заявил, что действовал по совету Вулфхельма и его епископов. Первый подтверждает важность уплаты десятины церкви. Второй закрепляет обязанность благотворительности за рифами Этельстана, определяя сумму, которую следует выделить бедным, и требуя от рифов освобождать одного раба ежегодно. Его религиозные взгляды проявляются в более широкой сакрализации закона в период его правления. Поздние кодексы отражают его обеспокоенность угрозами общественному порядку, особенно грабежами, которые он считал наиболее важным проявлением социального распада. Первый из этих поздних кодексов, изданный в Грейтли, предусматривал суровые наказания, включая смертную казнь для любого лица старше двенадцати лет, пойманного на краже имущества стоимостью более восьми пенсов. Это, по-видимому, не оказало существенного эффекта, как признал Этельстан в Эксетерском кодексе: «Я, король Этельстан, заявляю, что узнал, что общественный мир не был соблюден в той мере, в какой я желал, или в той мере, в какой были установлены положения, изложенные в Грейтли, и мои советники говорят, что я слишком долго терпел это». В отчаянии Совет попытался применить другую стратегию, предложив амнистию ворам при условии выплаты компенсации их жертвам. Проблема могущественных семей, защищавших преступных родственников, должна была быть решена путем их изгнания из других частей королевства. Эта стратегия не продержалась долго, и в Тандерфилде Этельстан вернулся к жесткой линии, смягченной повышением минимального возраста для смертной казни до пятнадцати лет, «потому что он считал слишком жестоким убивать так много молодых людей и за такие незначительные преступления, как он понимал, что это происходит повсеместно». В его правление впервые была введена система десятины – присяжных групп из десяти или более человек, которые коллективно несли ответственность за поддержание мира (позже известная как франкпледж). Сара Фут отметила, что десятина и присяга, принимаемые для решения проблемы воровства, имеют свое происхождение во Франкии: «Но приравнивание воровства к нелояльности к личности Этельстана кажется ему особенным. Его озабоченность кражей – строгость к краже, строгость к причинам кражи – не имеет прямого аналога в законах других королей». Историки расходятся во мнениях относительно законодательства Этельстана. Приговор Патрика Вормалда был суров: «Характерной чертой законотворчества Этельстана является пропасть между его высокими устремлениями и его спорадическим воздействием». По его мнению, «законодательная деятельность в период правления Этельстана по праву была названа «лихорадочной». Но сохранившиеся результаты, прямо скажем, являются беспорядочными». Однако, по мнению Саймона Кейнса, «Несомненно, наиболее впечатляющим аспектом правления короля Этельстана является живость его законотворчества», что показывает, как он заставлял своих чиновников выполнять свои обязанности и настаивал на уважении к закону, но также демонстрирует трудности, с которыми он сталкивался при контроле над непокорным народом. Кейнс рассматривает Грейтли-кодекс как «впечатляющий законодательный акт», демонстрирующий решимость короля поддерживать общественный порядок.

The Anglo Saxons were the first people in northern Europe to write administrative documents in the vernacular, and law codes in Old English go back to Æthelberht of Kent at the beginning of the seventh century. The law code of Alfred the Great, from the end of the ninth century, was also written in the vernacular, and he expected his ealdormen to learn it. His code was strongly influenced by Carolingian law going back to Charlemagne in such areas as treason, peace keeping, organisation of the hundreds and judicial ordeal. It remained in force throughout the tenth century, and Æthelstan's codes were built on this foundation. Legal codes required the approval of the king, but they were treated as guidelines which could be adapted and added to at the local level, rather than a fixed canon of regulations, and customary oral law was also important in the Anglo Saxon period. More legal texts survive from Æthelstan's reign than from any other tenth century English king. The earliest appear to be his tithe edict and the "Ordinance on Charities". Four legal codes were adopted at Royal Councils in the early 930s at Grately in Hampshire, Exeter, Faversham in Kent, and Thunderfield in Surrey. Local legal texts survive from London and Kent, and one concerning the 'Dunsæte' on the Welsh border probably also dates to Æthelstan's reign. In the view of the historian of English law Patrick Wormald, the laws must have been written by Wulfhelm, who succeeded Athelm as Archbishop of Canterbury in 926. Other historians see Wulfhelm's role as less important, giving the main credit to Æthelstan himself, although the significance placed on the ordeal as an ecclesiastical ritual shows the increased influence of the church. Nicholas Brooks sees the role of the bishops as marking an important stage in the increasing involvement of the church in the making and enforcement of law. The two earliest codes were concerned with clerical matters, and Æthelstan stated that he acted on the advice of Wulfhelm and his bishops. The first asserts the importance of paying tithes to the church. The second enforces the duty of charity on Æthelstan's reeves, specifying the amount to be given to the poor and requiring reeves to free one penal slave annually. His religious outlook is shown in a wider sacralisation of the law in his reign. The later codes show his concern with threats to social order, especially robbery, which he regarded as the most important manifestation of social breakdown. The first of these later codes, issued at Grately, prescribed harsh penalties, including the death penalty for anyone over twelve years old caught in the act of stealing goods worth more than eight pence. This apparently had little effect, as Æthelstan admitted in the Exeter code: "I King Æthelstan, declare that I have learned that the public peace has not been kept to the extent, either of my wishes, or of the provisions laid down at Grately, and my councillors say that I have suffered this too long." In desperation the Council tried a different strategy, offering an amnesty to thieves if they paid compensation to their victims. The problem of powerful families protecting criminal relatives was to be solved by expelling them to other parts of the realm. This strategy did not last long, and at Thunderfield Æthelstan returned to the hard line, softened by raising the minimum age for the death penalty to fifteen "because he thought it too cruel to kill so many young people and for such small crimes as he understood to be the case everywhere". His reign saw the first introduction of the system of tithing, sworn groups of ten or more men who were jointly responsible for peacekeeping (later known as frankpledge). Sarah Foot commented that tithing and oath taking to deal with the problem of theft had its origin in Frankia: "But the equation of theft with disloyalty to Æthelstan's person appears peculiar to him. His preoccupation with theft—tough on theft, tough on the causes of theft—finds no direct parallel in other kings' codes." Historians differ widely regarding Æthelstan's legislation. Patrick Wormald's verdict was harsh: "The hallmark of Æthelstan's law making is the gulf dividing its exalted aspirations from his spasmodic impact." In his view, "The legislative activity of Æthelstan's reign has rightly been dubbed 'feverish' But the extant results are, frankly, a mess. In the view of Simon Keynes, however, "Without any doubt the most impressive aspect of King Æthelstan's government is the vitality of his law making", which shows him driving his officials to do their duties and insisting on respect for the law, but also demonstrates the difficulty he had in controlling a troublesome people. Keynes sees the Grately code as "an impressive piece of legislation" showing the king's determination to maintain social order.

Монетный двор

В 970-х годах племянник Этельстана, король Эдгар, реформировал денежную систему, чтобы обеспечить англосаксонскую Англию самой передовой валютой в Европе, с серебряными монетами высокого качества, единообразными и в достаточном количестве. Однако во времена Этельстана она была гораздо менее развита, и чеканка монет оставалась организованной на региональном уровне даже после объединения страны Этельстаном. В кодексе Грэтли содержалось положение об использовании единой монетной системы на всей территории королевства. Однако этот раздел, по-видимому, скопирован из кодекса его отца, а перечень городов с монетными дворами ограничивается южными территориями, включая Лондон и Кент, но исключает северный Уэссекс и другие регионы. В начале правления Этельстана в каждом регионе выпускались монеты различных типов, но после завоевания Йорка и признания его власти другими британскими королями, он выпустил новую монету, известную как тип "крест с надписью по окружности". Она демонстрировала его возвышенный статус, неся надпись "Rex Totius Britanniae". Монеты чеканились в Уэссексе, Йорке и английской Мерсии (в Мерсии с титулом "Rex Saxorum"), но не в Восточной Англии и Данелаге. В начале 930-х годов была выпущена новая монета – тип "коронный бюст", на которой король впервые изображён в короне с тремя стеблями. В конечном итоге она стала выпускаться во всех регионах, кроме Мерсии, которая чеканила монеты без изображения правителя. По мнению Сары Фут, это свидетельствует о быстром угасании симпатий мерсийцев к западносаксонскому королю, воспитанному среди них.

Церковь

Церковь и государство поддерживали тесные отношения в англосаксонский период, как в социальной, так и в политической сферах. Церковнослужители посещали королевские пиры и заседания королевского совета. Во время правления Этельстана эти отношения стали еще более тесными, особенно поскольку архиепископство Кентерберийское перешло под юрисдикцию Вестсаксов после аннексии Мерсии Эдуардом Старшим, а завоевания Этельстана впервые подчинили северную церковь южному королю. Этельстан назначал членов своего окружения на епископские кафедры в Уэссексе, возможно, чтобы противостоять влиянию епископа Винчестерского, Фритестана. Один из придворных священников, служивших мессу (священники, нанятые для совершения богослужений при дворе), Эльфхей, стал епископом Уэллса, а другой, Беорнстан, сменил Фритестана на посту епископа Винчестера. Беорнстан был преемником еще одного члена королевского двора, также по имени Эльфхей. Два выдающихся деятеля поздней бенедиктинской монастырской реформы эпохи Эдгара, Дунстан и Этельвольд, в юности служили при дворе Этельстана и были рукоположены в священники Эльфеем Винчестерским по просьбе короля. Как писал биограф Этельвольда, Вульфстан, "Этельвольд долгое время провел во дворце, в неразрывной близости к королю, и многому научился у мудрых советников короля, что оказалось для него полезным и благотворным". Ода, будущий архиепископ Кентерберийский, также был близок к Этельстану, который назначил его епископом Рамсбери. Ода, возможно, присутствовал в битве при Брунанбуре. Этельстан был известен как собиратель реликвий, и хотя это было распространенной практикой в то время, он выделялся масштабом своей коллекции и изысканностью ее предметов. Аббат Святого Самсона в Доле прислал ему некоторые из них в качестве подарка, и в сопроводительном письме написал: "мы знаем, что ты ценишь реликвии больше, чем земные сокровища". Этельстан также щедро жертвовал рукописи и реликвии церквям и монастырям. Его репутация была настолько велика, что впоследствии некоторые монашеские писцы ложно утверждали, что их учреждения получали выгоду от его щедрости. Он особенно почитал культ святого Кутберта в Честер-ле-Стрит, и его дары общине включали "Жития Кутберта", написанные Бедой. Он специально заказал ее для Честера-ле-Стрит, и из всех сохранившихся рукописей, которые он дарил религиозным учреждениям, это единственная, полностью написанная в Англии во время его правления. На ней изображен Этельстан, преподносящий книгу Кутберту – самый ранний сохранившийся портрет английского короля в рукописи. По мнению Джанет Нельсон, его "ритуалы щедрости и благочестия в местах, обладающих сверхъестественной силой, укрепляли королевскую власть и поддерживали недавно объединенное имперское государство". Этельстан имел репутацию основателя церквей, хотя степень ее обоснованности неясна. Согласно поздним и сомнительным источникам, эти церкви включали монастырские церкви в Милтон-Аббасе (Дорсет) и Мучелни (Сомерсет). По мнению историка Джона Блэра, эта репутация, вероятно, имеет под собой основания, но "эти воды замутнены почти фольклорной репутацией Этельстана как основателя, что сделало его любимым героем поздних мифов о происхождении". Однако, хотя он был щедрым дарителем монастырям, он не выделял земли для новых и не пытался возродить те, что на севере и востоке были разрушены нападениями викингов. Он также стремился установить связи с континентальными церквями. Кенальд был королевским священником до назначения епископом Ворчестера, и в 929 году он сопровождал двух сводных сестер Этельстана ко двору саксов, чтобы будущий император Священной Римской империи Оттон мог выбрать одну из них в жены. Кенальд затем совершил тур по немецким монастырям, раздавая щедрые дары от имени Этельстана и получая взамен обещания, что монахи будут молиться за короля и его близких в вечности. Англия и Саксония сблизились после брачного союза, и немецкие имена начинают появляться в английских документах, в то время как Кенальд поддерживал установленные им контакты посредством переписки, способствуя распространению континентальных идей о реформированном монашестве в Англии.

Church and state maintained close relations in the Anglo Saxon period, both socially and politically. Churchmen attended royal feasts as well as meetings of the Royal Council. During Æthelstan's reign these relations became even closer, especially as the archbishopric of Canterbury had come under West Saxon jurisdiction since Edward the Elder annexed Mercia, and Æthelstan's conquests brought the northern church under the control of a southern king for the first time. Æthelstan appointed members of his own circle to bishoprics in Wessex, possibly to counter the influence of the Bishop of Winchester, Frithestan. One of the king's mass priests (priests employed to say Mass in his household), Ælfheah, became Bishop of Wells, while another, Beornstan, succeeded Frithestan as Bishop of Winchester. Beornstan was succeeded by another member of the royal household, also called Ælfheah. Two of the leading figures in the later tenth century Benedictine monastic reform in Edgar's reign, Dunstan and Æthelwold, served in early life at Æthelstan's court and were ordained as priests by Ælfheah of Winchester at the king's request. According to Æthelwold's biographer, Wulfstan, "Æthelwold spent a long period in the royal palace in the king's inseparable companionship and learned much from the king's wise men that was useful and profitable to him". Oda, a future Archbishop of Canterbury, was also close to Æthelstan, who appointed him Bishop of Ramsbury. Oda may have been present at the battle of Brunanburh. Æthelstan was a noted collector of relics, and while this was a common practice at the time, he was marked out by the scale of his collection and the refinement of its contents. The abbot of Saint Samson in Dol sent him some as a gift, and in his covering letter he wrote: "we know you value relics more than earthly treasure". Æthelstan was also a generous donor of manuscripts and relics to churches and monasteries. His reputation was so great that some monastic scribes later falsely claimed that their institutions had been beneficiaries of his largesse. He was especially devoted to the cult of St. Cuthbert in Chester le Street, and his gifts to the community there included Bede's Lives of Cuthbert. He commissioned it especially to present to Chester le Street, and out of all manuscripts he gave to a religious foundation which survive, it is the only one which was wholly written in England during his reign. It has a portrait of Æthelstan presenting the book to Cuthbert, the earliest surviving manuscript portrait of an English king. In the view of Janet Nelson, his "rituals of largesse and devotion at sites of supernatural power enhanced royal authority and underpinned a newly united imperial realm". Æthelstan had a reputation for founding churches, although it is unclear how justified this is. According to late and dubious sources, these churches included minsters at Milton Abbas in Dorset and Muchelney in Somerset. In the view of historian John Blair, the reputation is probably well founded, but "these waters are muddied by Æthelstan's almost folkloric reputation as a founder, which made him a favourite hero of later origin myths". However, while he was a generous donor to monasteries, he did not give land for new ones or attempt to revive the ones in the north and east destroyed by Viking attacks. He also sought to build ties with continental churches. Cenwald was a royal priest before his appointment as Bishop of Worcester, and in 929 he accompanied two of Æthelstan's half sisters to the Saxon court so that the future Holy Roman Emperor, Otto, could choose one of them as his wife. Cenwald went on to make a tour of German monasteries, giving lavish gifts on Æthelstan's behalf and receiving in return promises that the monks would pray for the king and others close to him in perpetuity. England and Saxony became closer after the marriage alliance, and German names start to appear in English documents, while Cenwald kept up the contacts he had made by subsequent correspondence, helping the transmission of continental ideas about reformed monasticism to England.

Учиться

Этельстан опирался на усилия своего деда в деле возрождения церковного образования, которое пришло в упадок во второй половине IX века. Джон Блэр описал достижение Этельстана как «решительное восстановление разрушенной церковной культуры, которое особенно заметно благодаря распространению и созданию книг». Он был известен при жизни своей набожностью и поддержкой священного знания. Его интерес к образованию и репутация коллекционера книг и реликвий привлекли к его двору космополитичную группу церковных ученых, особенно бретонцев и ирландцев. Этельстан оказывал значительную помощь бретонскому духовенству, бежавшему из Бретани после завоевания ее викингами в 919 году. Он заключил соглашение о братстве с духовенством собора Доля в Бретани, находившимся тогда в изгнании в центральной Франции, и они прислали ему мощи бретонских святых, очевидно, надеясь на его покровительство. Эти контакты привели к всплеску интереса в Англии к почитанию бретонских святых. Одним из наиболее известных ученых при дворе Этельстана был Израиль Грамматик, который, возможно, был бретонцем. Израиль и «некий франк» разработали настольную игру под названием «Кости Судьбы» для ирландского епископа Дуба Иннса, который забрал ее с собой в Бангор. Двор Этельстана сыграл решающую роль в зарождении английского монастырского реформаторского движения. Сохранилось немного прозаических повествовательных источников, относящихся к правлению Этельстана, но оно породило множество поэтических произведений, большая часть которых представляла собой скандинавское влияние и восхваляла короля в возвышенных выражениях, как, например, поэма о Брунанбуре. Сара Фут даже предполагает, что «Беовульф» мог быть создан в кругу Этельстана. Двор Этельстана стал центром возрождения сложного герменевтического стиля поздних латинских авторов, испытавшего влияние западносаксонского ученого Альдхельма (ок. 639–709 гг.) и французского монашества начала X века. Иностранные ученые при дворе Этельстана, такие как Израиль Грамматик, были приверженцами этого стиля. Он характеризовался длинными, запутанными предложениями и склонностью к редким словам и неологизмам. Хартии типа «Этельстан А» были написаны на герменевтической латыни. По мнению Саймона Кейнса, не случайно, что они впервые появились сразу после того, как король впервые объединил Англию под своей властью, и они свидетельствуют о высоком уровне интеллектуального развития и монархии, получившей импульс от успеха и принявшей атрибуты нового политического порядка. Этот стиль повлиял на архитекторов монастырских реформаторов конца X века, обучавшихся при дворе Этельстана, таких как Этельвольд и Дунстан, и стал отличительной чертой этого движения. После «Этельстана А» хартии стали проще, но герменевтический стиль вернулся в хартиях Эдвига и Эдгара. Историк У. Х. Стивенсон заметил в 1898 году: «Цель составителей этих хартий заключалась в том, чтобы выразить свою мысль, используя максимально возможное количество слов и выбирая самые помпезные и напыщенные слова, которые они могли найти». Каждое предложение настолько перегружено ненужными словами, что смысл почти теряется из виду. Вступление с приложенными к нему пунктами, начинающееся с торжественных и частично аллитеративных слов, будет продолжаться среди буйства словесных фейерверков на протяжении двадцати строк мелкого шрифта, а пиротехническое представление будет поддерживаться с таким же великолепием на протяжении всей хартии, оставляя читателя, ослепленного блеском и задымленного, в состоянии неопределенности относительно значения этих часто непереводимых и обычно бесконечных предложений. Однако Майкл Лапидж утверждает, что, каким бы неприятным ни казался современному вкусу герменевтический стиль, он был важной частью поздней англосаксонской культуры и заслуживает более сочувственного внимания, чем он получил от современных историков. По мнению историка Дэвида Вудмана, «Этельстану А» следует «признать индивидуального автора, обладающего недюжинным гением, человека, который не только переработал юридическую форму диплома, но и обладал способностью писать на латыни, которая столь же увлекательна, сколь и сложна».

Æthelstan built on his grandfather's efforts to revive ecclesiastical scholarship, which had fallen to a low state in the second half of the ninth century. John Blair described Æthelstan's achievement as "a determined reconstruction, visible to us especially through the circulation and production of books, of the shattered ecclesiastical culture". He was renowned in his own day for his piety and promotion of sacred learning. His interest in education, and his reputation as a collector of books and relics, attracted a cosmopolitan group of ecclesiastical scholars to his court, particularly Bretons and Irish. Æthelstan gave extensive aid to Breton clergy who had fled Brittany following its conquest by the Vikings in 919. He made a confraternity agreement with the clergy of Dol Cathedral in Brittany, who were then in exile in central France, and they sent him the relics of Breton saints, apparently hoping for his patronage. The contacts resulted in a surge in interest in England for commemorating Breton saints. One of the most notable scholars at Æthelstan's court was Israel the Grammarian, who may have been a Breton. Israel and "a certain Frank" drew a board game called "Gospel Dice" for an Irish bishop, Dub Innse, who took it home to Bangor. Æthelstan's court played a crucial role in the origins of the English monastic reform movement. Few prose narrative sources survive from Æthelstan's reign, but it produced an abundance of poetry, much of it Norse influenced praise of the King in grandiose terms, such as the Brunanburh poem. Sarah Foot even makes a case that Beowulf may have been composed in Æthelstan's circle. Æthelstan's court was the centre of a revival of the elaborate hermeneutic style of later Latin writers, influenced by the West Saxon scholar Aldhelm (c. 639–709), and by early tenth century French monasticism. Foreign scholars at Æthelstan's court such as Israel the Grammarian were practitioners. The style was characterised by long, convoluted sentences and a predilection for rare words and neologisms. The "Æthelstan A" charters were written in hermeneutic Latin. In the view of Simon Keynes it is no coincidence that they first appear immediately after the king had for the first time united England under his rule, and they show a high level of intellectual attainment and a monarchy invigorated by success and adopting the trappings of a new political order. The style influenced architects of the late tenth century monastic reformers educated at Æthelstan's court such as Æthelwold and Dunstan, and became a hallmark of the movement. After "Æthelstan A", charters became more simple, but the hermeneutic style returned in the charters of Eadwig and Edgar. The historian W. H. Stevenson commented in 1898:
The object of the compilers of these charters was to express their meaning by the use of the greatest possible number of words and by the choice of the most grandiloquent, bombastic words they could find. Every sentence is so overloaded by the heaping up of unnecessary words that the meaning is almost buried out of sight. The invocation with its appended clauses, opening with pompous and partly alliterative words, will proceed amongst a blaze of verbal fireworks throughout twenty lines of smallish type, and the pyrotechnic display will be maintained with equal magnificence throughout the whole charter, leaving the reader, dazzled by the glaze and blinded by the smoke, in a state of uncertainty as to the meaning of these frequently untranslatable and usually interminable sentences. However, Michael Lapidge argues that however unpalatable the hermeneutic style seems to modern taste, it was an important part of late Anglo Saxon culture, and deserves more sympathetic attention than it has received from modern historians. In the view of historian David Woodman, "Æthelstan A" should "be accorded recognition as an individual author of no little genius, a man who not only overhauled the legal form of the diploma but also had the ability to write Latin that is as enduringly fascinating as it is complex In many ways the diplomas of "Æthelstan A" represent the stylistic peak of the Anglo Saxon diplomatic tradition, a fitting complement to Æthelstan's own momentous political feats and to the forging of what would become England."

Британский монарх

Историки часто комментируют величественные и пышные титулы Этельстана. На его монетах и хартиях он именуется Rex totius Britanniae, или «Король всей Британии». В Евангелии, пожертвованном им церкви Христа в Кентербери, выгравировано: «Этельстан, король англичан и правитель всей Британии с благочестием даровал эту книгу первопрестольному престолу Кентерберийскому, церкви, посвященной Христу». В хартиях 931 года он назван «королем англичан, возвышенным десницей Всевышнего на престол всего королевства Британии», а в посвящении одной рукописи он даже именуется «basileus et curagulus» – титулами византийских императоров. Некоторые историки не впечатлены этим. «Очевидно, – замечает Алекс Вулф, – король Этельстан был человеком с амбициями», тогда как, по мнению Саймона Кейнса, «Этельстан А» провозгласил себя господином, королем Британии «по своему желанию». Однако, по мнению Джорджа Молино, «это применение анахроничного подхода: правители X века обладали свободной, но реальной гегемонией на всем острове, и их титулы кажутся раздутыми, только если исходить из предположения, что королевская власть должна подразумевать господство такой степени, как в английском королевстве XI и последующих веков».

Европейские отношения

Западный саксонский двор поддерживал связи с каролингами, восходящие к браку прадеда Этельстана, Этельвульфа, с Юдифью, дочерью короля Западной Франции (и будущего императора Священной Римской империи) Карла Лысого, а также к браку дочери Альфреда Великого, Эльфтрит, с сыном Юдифью, Балдуином II, графом Фландрии. Одна из сводных сестер Этельстана, Эадгифу, вышла замуж за Карла Простого, короля Западных франков, в конце 910-х годов. Он был свергнут в 922 году, и Эадгифу отправила их сына Людовика в Англию в безопасность. К времени правления Этельстана эти связи были прочными, и его коронация была совершена с использованием каролингской церемонии помазания, вероятно, чтобы намеренно подчеркнуть параллель между его правлением и каролингскими традициями. Его монеты с изображением "увенчанного бюста" (933–938 гг.) стали первыми англосаксонскими монетами, на которых король был изображен в короне, следуя каролингской иконографии. Как и его отец, Этельстан не желал женить своих родственниц на своих подданных, поэтому его сестры либо уходили в монастыри, либо выходили замуж за иностранцев. Это было одной из причин его тесных отношений с европейскими дворами, и он выдал за европейских дворян несколько своих сводных сестер, что, по словам историка Шейлы Шарп, представляло собой "наиболее масштабную династическую свадебную активность со времен королевы Виктории". Другой причиной был общий интерес обеих сторон пролива в противостоянии угрозе со стороны викингов, а также возросшая сила и репутация королевского дома Уэссекса, делавшие брак с английской принцессой более престижным для европейских правителей. В 926 году Гуго, герцог франков, отправил двоюродного брата Этельстана, Адельольфа, графа Булоньского, с посольством, чтобы просить руки одной из сестер Этельстана. По словам Вильгельма Мальмсберийского, в качестве даров Адельольф привез специи, драгоценности, множество быстрых лошадей, золотую корону, меч Константина Великого, копье Карла Великого и часть тернового венца. Этельстан отправил свою сводную сестру Эдхильду в жены Гуго. Наиболее важным европейским союзом Этельстана стал союз с новой династией Людольфингов в Восточной Франции. Каролингская династия Восточной Франции пресеклась в начале X века, и ее новый король Людольф, Генрих Птицелов, многими воспринимался как выскочка. Ему был необходим королевский брак для его сына, чтобы укрепить его легитимность, но подходящих каролингских принцесс не было. Древняя королевская линия западных саксов предоставила приемлемую альтернативу, особенно поскольку они (ошибочно) утверждали о происхождении от короля и святого Освальда VII века, почитаемого в Германии. В 929 или 930 году Генрих отправил послов ко двору Этельстана, чтобы найти жену для своего сына Оттона, будущего императора Священной Римской империи. Этельстан отправил двух своих сводных сестер, и Оттон выбрал Эадгит. Пятьдесят лет спустя Этельвард, потомок старшего брата Альфреда Великого, посвятил свою латинскую версию англосаксонской Хроники Матильде, аббатисе Эссенской, внучке Эадгит, которая, по-видимому, просила ее об этом. Другая сестра, чье имя неизвестно, была замужем за принцем из окрестностей Альп, личность которого установить не удалось. В ранней средневековой Европе было обычным делом, когда короли становились приемными отцами для сыновей других королей. Этельстан был известен поддержкой, которую он оказывал лишенным наследства молодым представителям королевских династий. В 936 году он отправил английский флот на помощь своему приемному сыну, Алану II, герцогу Бретани, в возвращении его родовых земель, захваченных викингами. В том же году он помог сыну своей сводной сестры Эадгифу, Людовику, занять трон Западной Франции, а в 939 году отправил еще один флот, который безуспешно попытался помочь Людовику в борьбе с восставшими магнатами. Согласно более поздним скандинавским источникам, он помог еще одному возможному приемному сыну, Хакону, сыну Харальда Прекрасноволосого, короля Норвегии, вернуть себе трон, и норвежцы знали его как "Этельстана Доброго". Двор Этельстана, возможно, был самым космополитичным в англосаксонский период. Тесные контакты между английскими и европейскими дворами прекратились вскоре после его смерти, но происхождение из английского королевского дома долгое время оставалось источником престижа для континентальных правящих семей. По словам Фрэнка Стентона в его истории периода, "Англосаксонская Англия", "между Оффой и Кнутом нет английского короля, который играл бы столь заметную и постоянную роль в общих делах Европы". Современники описывали его в панегирических выражениях. Французский хронист Флодоард назвал его "королем из-за моря", а "Анналы Ульстера" – "столпом достоинства западного мира". Некоторые историки придерживаются аналогичной точки зрения. Майкл Вуд назвал эссе "Создание империи короля Этельстана: английский Карл Великий?" и описал его как "самого могущественного правителя, которого видела Британия со времен римлян". По мнению Вероники Ортенберг, он был "самым могущественным правителем в Европе" с армией, неоднократно побеждавшей викингов; континентальные правители видели в нем императора каролингского типа, которого "очевидно считали новым Карлом Великим". Она писала:
Короли Уэссекса излучали ауру власти и успеха, что делало их все более влиятельными в 920-х годах, в то время как большинство континентальных домов испытывали военные трудности и были вовлечены во внутренние распри. В то время как гражданские войны и нападения викингов на Континент положили конец единству империи Каролингов, которая уже распалась на отдельные королевства, военный успех позволил Этельстану добиться триумфа на родине и попытаться выйти за рамки репутации великой героической династии воительских королей, чтобы разработать каролингскую идеологию королевской власти.

The West Saxon court had connections with the Carolingians going back to the marriage between Æthelstan's great grandfather Æthelwulf and Judith, daughter of the king of West Francia (and future Holy Roman Emperor) Charles the Bald, as well as the marriage of Alfred the Great's daughter Ælfthryth to Judith's son by a later marriage, Baldwin II, Count of Flanders. One of Æthelstan's half sisters, Eadgifu, married Charles the Simple, king of the West Franks, in the late 910s. He was deposed in 922, and Eadgifu sent their son Louis to safety in England. By Æthelstan's time the connection was well established, and his coronation was performed with the Carolingian ceremony of anointment, probably to draw a deliberate parallel between his rule and Carolingian tradition. His "crowned bust" coinage of 933–938 was the first Anglo Saxon coinage to show the king crowned, following Carolingian iconography. Like his father, Æthelstan was unwilling to marry his female relatives to his own subjects, so his sisters either entered nunneries or married foreign husbands. This was one reason for his close relations with European courts, and he married several of his half sisters to European nobles in what historian Sheila Sharp called "a flurry of dynastic bridal activity unequalled again until Queen Victoria's time". Another reason lay in the common interest on both sides of the Channel in resisting the threat from the Vikings, while the rise in the power and reputation of the royal house of Wessex made marriage with an English princess more prestigious to European rulers. In 926 Hugh, Duke of the Franks, sent Æthelstan's cousin, Adelolf, Count of Boulogne, on an embassy to ask for the hand of one of Æthelstan's sisters. According to William of Malmesbury, the gifts Adelolf brought included spices, jewels, many swift horses, a crown of solid gold, the sword of Constantine the Great, Charlemagne's lance, and a piece of the Crown of Thorns. Æthelstan sent his half sister Eadhild to be Hugh's wife. Æthelstan's most important European alliance was with the new Liudolfing dynasty in East Francia. The Carolingian dynasty of East Francia had died out in the early tenth century, and its new Liudolfing king, Henry the Fowler, was seen by many as an arriviste. He needed a royal marriage for his son to establish his legitimacy, but no suitable Carolingian princesses were available. The ancient royal line of the West Saxons provided an acceptable alternative, especially as they (wrongly) claimed descent from the seventh century king and saint, Oswald, who was venerated in Germany. In 929 or 930 Henry sent ambassadors to Æthelstan's court seeking a wife for his son, Otto, who later became Holy Roman Emperor. Æthelstan sent two of his half sisters, and Otto chose Eadgyth. Fifty years later, Æthelweard, a descendant of Alfred the Great's older brother, addressed his Latin version of the Anglo Saxon Chronicle to Mathilde, Abbess of Essen, who was Eadgyth's granddaughter, and had apparently requested it. The other sister, whose name is uncertain, was married to a prince from near the Alps who has not definitely been identified. In early medieval Europe, it was common for kings to act as foster fathers for the sons of other kings. Æthelstan was known for the support he gave to dispossessed young royalty. In 936 he sent an English fleet to help his foster son, Alan II, Duke of Brittany, to regain his ancestral lands, which had been conquered by the Vikings. In the same year he assisted the son of his half sister Eadgifu, Louis, to take the throne of West Francia, and in 939 he sent another fleet that unsuccessfully attempted to help Louis in a struggle with rebellious magnates. According to later Scandinavian sources, he helped another possible foster son, Hakon, son of Harald Fairhair, king of Norway, to reclaim his throne, and he was known among Norwegians as "Æthelstan the Good". Æthelstan's court was perhaps the most cosmopolitan of the Anglo Saxon period. The close contacts between the English and European courts ended soon after his death, but descent from the English royal house long remained a source of prestige for continental ruling families. According to Frank Stenton in his history of the period, Anglo Saxon England, "Between Offa and Cnut there is no English king who played so prominent or so sustained a part in the general affairs of Europe." Foreign contemporaries described him in panegyrical terms. The French chronicler Flodoard described him as "the king from overseas", and the Annals of Ulster as the "pillar of the dignity of the western world". Some historians take a similar view. Michael Wood titled an essay, "The Making of King Aethelstan's Empire: an English Charlemagne? ", and described him as "the most powerful ruler that Britain had seen since the Romans". In the view of Veronica Ortenberg, he was "the most powerful ruler in Europe" with an army that had repeatedly defeated the Vikings; continental rulers saw him as a Carolingian emperor, who "was clearly treated as the new Charlemagne". She wrote:
Wessex kings carried an aura of power and success, which made them increasingly powerful in the 920s, while most Continental houses were in military trouble and engaged in internecine warfare. While the civil wars and the Viking attacks on the Continent had spelled the end of unity of the Carolingian empire, which had already disintegrated into separate kingdoms, military success had enabled Æthelstan to triumph at home and to attempt to go beyond the reputation of a great heroic dynasty of warrior kings, in order to develop a Carolingian ideology of kingship.

Смерть

Этельстан умер в Глостере 27 октября 939 года. Его дед Альфред, отец Эдвард и сводный брат Элфвард были похоронены в Винчестере, но Этельстан не захотел воздавать почести городу, связанному с оппозицией его правлению. По своему желанию, он был похоронен в аббатстве Малмсбери, где он похоронил своих кузенов, погибших при Брунанбурхе. Никто другой из членов западносаксонской королевской семьи там не был похоронен, и, согласно Вильгельму Мальмсберийскому, этот выбор Этельстана отражал его преданность аббатству и памяти его семивекового аббата святого Альдхельма. Вильгельм описывал Этельстана как светловолосого «как я сам видел на его останках, искусно перевитых золотыми нитями». Его кости впоследствии были утеряны, но память о нем увековечена пустой гробницей XV века.

Последствия

После смерти Этельстана жители Йорка немедленно избрали королем викинга из Дублина, Олафа Гутфритсона, и англосаксонский контроль над севером, казалось бы, закрепленный победой при Брунанбуре, рухнул. Правление сводных братьев Эдмунда (939–946) и Эдреда (946–955) было в значительной степени посвящено возвращению контроля. Олаф захватил восточные земли Мидлендса, что привело к установлению границы на Уотлинг-стрит. В 941 году Олаф умер, и Эдмунд вернул себе контроль над восточными Мидлендсами в 942 году и Йорком в 944 году. После смерти Эдмунда Йорк вновь перешел под власть викингов, и лишь когда нортумбрийцы окончательно изгнали своего норвежского короля-викинга Эрика Кровавого топора в 954 году и покорились Эдреду, англосаксонский контроль над всей Англией был окончательно восстановлен.

Первичные источники

Источники по истории жизни Этельстана ограничены, и первая биография, написанная Сарой Фут, была опубликована лишь в 2011 году. Англосаксонская хроника в период правления Этельстана посвящена главным образом военным событиям и почти не содержит информации, за исключением упоминаний о его важнейших победах. Важным источником является хроника Уильяма Мальмсберийского XII века, однако историки с осторожностью относятся к его показаниям, большая часть которых не может быть подтверждена другими источниками. Дэвид Дамвилл даже полностью отвергает рассказ Уильяма, считая его "ненадёжным свидетелем", чьи сочинения, к сожалению, оказали влияние. Однако Сара Фут склонна согласиться с аргументом Майкла Вуда о том, что хроника Уильяма опирается на утраченную биографию Этельстана. Она, тем не менее, предостерегает, что у нас нет возможности узнать, в какой степени Уильям "доработал" первоисточник. По мнению Дамвилла, историки воспринимали Этельстана как загадочную фигуру из-за кажущегося недостатка источников, но он утверждает, что этот недостаток скорее мнимый, чем реальный. Хартии, кодексы законов и монеты проливают значительный свет на правление Этельстана. Писец, известный историкам как "Этельстан А", который отвечал за составление всех хартий в период с 928 по 935 год, предоставляет очень подробную информацию, включая имена подписавших, даты и места, проливая свет на передвижения Этельстана по его владениям. "Этельстан А", возможно, был епископом Эльфвином Личфилдским, который был близок к королю. В отличие от этого богатого источника информации, не сохранилось ни одной хартии за период с 910 по 924 год – пробел, который историки пытаются объяснить, и который затрудняет оценку степени преемственности кадров и функционирования правительства между правлениями Эдуарда и Этельстана. Историки также уделяют всё больше внимания менее традиционным источникам, таким как современная поэзия в его честь и рукописи, связанные с его именем.

Наследие

Правление Этельстана было омрачено достижениями его деда, Альфреда Великого, но теперь он считается одним из величайших королей династии вестсаксов. Современные историки разделяют мнение хрониста XII века Вильгельма Мальмсберийского о том, что "ни один более справедливый и образованный правитель не управлял королевством". Фрэнк Стентон и Саймон Кейнс оба описывают его как англосаксонского короля, сопоставимого с Альфредом. По мнению Кейнса, он "давно и справедливо считается выдающейся фигурой в ландшафте X века, его также провозгласили первым королем Англии, государственным деятелем международного значения". Дэвид Дамвилл описывает Этельстана как "отца средневековой и современной Англии", а Майкл Вуд считает Оффу, Альфреда и Этельстана тремя величайшими англосаксонскими королями, а Этельстана – "одним из наиболее значимых светских интеллектуалов в англосаксонской истории". Современные историки считают Этельстана первым королем Англии. Хотя именно его преемникам удалось окончательно завоевать викингский Йорк, кампании Этельстана сделали этот успех возможным. Его племянник Эдгар назвал себя королем англичан и возродил притязания на правление над всеми народами Британии. Саймон Кейнс утверждал, что "постоянные обычаи правления Эдгара представляют собой не что иное, как решительное подтверждение политической системы, созданной Этельстаном в 930-х годах". Однако историк Чарльз Инсли рассматривает гегемонию Этельстана как непрочную: "Уровень верховенства, которым обладал Этельстан в 930-х годах над остальной частью Британии, возможно, не был достигнут английским королем до Эдуарда I". Джордж Молино утверждает, что склонность некоторых современных историков прославлять Этельстана как "первого короля Англии" проблематична, поскольку нет никаких признаков того, что в его время титул rex Anglorum был тесно или последовательно связан с территорией, подобной той, которую мы считаем Англией. Когда правление Этельстана ассоциировалось с какой-либо определенной географической областью, речь обычно шла обо всем острове Британия. Саймон Кейнс считал создание законов Этельстаном его величайшим достижением. Его правление предшествовало развитому государству позднего англосаксонского периода, но создание им наиболее централизованного правительства, которое когда-либо видела Англия, при котором король и его совет стратегически работали над обеспечением признания его власти и законов, заложило основу, на которой его братья и племянники создали одну из самых богатых и передовых систем управления в Европе. Правление Этельстана опиралось на церковную программу его деда, укрепив церковное возрождение и заложив основу для монастырской реформы, последовавшей позднее в веке. Репутация Этельстана достигла пика к моменту его смерти. По словам Сары Фут, "он был признан при жизни не только как успешный военачальник и эффективный монарх, но и как человек набожный, преданный продвижению религии и покровительству наукам". Позже в этом веке Этельвард восхвалял его как очень могущественного короля, достойного чести, а Этельред Неразумный, назвавший своих восьмерых сыновей в честь своих предшественников, поставил Этельстана первым, как имя своего старшего сына. В своей биографии Этельреда Леви Роуч отметил: "Король явно гордился своей семьей, и тот факт, что Этельстан стоит на вершине этого списка, говорит о многом: хотя позднее его слава была превзойдена Альфредом Великим, в 980-х годах, должно быть, казалось, что все началось с его прадяди (точка зрения, с которой многие современные историки склонны согласиться)". Память об Этельстане затем угасла, пока ее не возродил Вильгельм Мальмсберийский, который проявлял к нему особый интерес как к единственному королю, который решил быть похороненным в своем собственном доме. Рассказ Вильгельма сохранил его память, и другие средневековые хронисты хвалили его. В начале XVI века Вильгельм Тиндаль оправдывал свой английский перевод Библии, заявив, что он прочитал, что король Этельстан повелел перевести Священное Писание на англосаксонский язык. С XVI века репутация Альфреда стала доминирующей, а Этельстан в значительной степени исчез из общественного сознания. История англосаксов Шарона Тернера, впервые опубликованная между 1799 и 1805 годами, сыграла решающую роль в продвижении англосаксонских исследований, и он помог установить Брунанбурх как ключевое сражение в английской истории, но его отношение к Этельстану было незначительным по сравнению с Альфредом. Чарльз Диккенс посвятил Этельстану всего один абзац в своей "Детской истории Англии", и хотя англосаксонская история была популярной темой для художников XIX века, и Альфред часто изображался на картинах в Королевской академии между 1769 и 1904 годами, картины Этельстана отсутствовали. Вильямс комментирует: "Если Этельстан не получил той славы, которая досталась его деду, то вина лежит в сохранившихся источниках; у Этельстана не было биографа, а летопись его правления скудна. При жизни он был "крышей чести западного мира".

The reign of Æthelstan has been overshadowed by the achievements of his grandfather, Alfred the Great, but he is now considered one of the greatest kings of the West Saxon dynasty. Modern historians endorse the view of twelfth century chronicler William of Malmesbury that "no one more just or more learned ever governed the kingdom". Frank Stenton and Simon Keynes both describe him as the one Anglo Saxon king who will bear comparison with Alfred. In Keynes's view he "has long been regarded, with good reason, as a towering figure in the landscape of the tenth century he has also been hailed as the first king of England, as a statesman of international standing". David Dumville describes Æthelstan as "the father of mediaeval and modern England", while Michael Wood regards Offa, Alfred, and Æthelstan as the three greatest Anglo Saxon kings, and Æthelstan as "one of the more important lay intellectuals in Anglo Saxon history". Æthelstan is regarded as the first King of England by modern historians. Although it was his successors who would achieve the permanent conquest of Viking York, Æthelstan's campaigns made this success possible. His nephew Edgar called himself King of the English and revived the claim to rule over all the peoples of Britain. Simon Keynes argued that "the consistent usages of Edgar's reign represent nothing less than a determined reaffirmation of the polity created by Æthelstan in the 930s". Historian Charles Insley, however, sees Æthelstan's hegemony as fragile: "The level of overlordship wielded by Æthelstan during the 930s over the rest of Britain was perhaps not attained again by an English king until Edward I." George Molyneaux argues that:
The tendency of some modern historians to celebrate Æthelstan as "the first king of England" is, however, problematic, since there is little sign that in his day the title rex Anglorum was closely or consistently tied to an area similar to that which we consider England. When Æthelstan's rule was associated with any definite geographical expanse, the territory in question was usually the whole island of Britain. Simon Keynes saw Æthelstan's law making as his greatest achievement. His reign predates the sophisticated state of the later Anglo Saxon period, but his creation of the most centralised government England had yet seen, with the king and his council working strategically to ensure acceptance of his authority and laws, laid the foundations on which his brothers and nephews would create one of the wealthiest and most advanced systems of government in Europe. Æthelstan's reign built upon his grandfather's ecclesiastical programme, consolidating the ecclesiastical revival and laying the foundation for the monastic reform movement later in the century. Æthelstan's reputation was at its height when he died. According to Sarah Foot, "He found acclaim in his own day not only as a successful military leader and effective monarch but also as a man of devotion, committed to the promotion of religion and the patronage of learning." Later in the century, Æthelweard praised him as a very mighty king worthy of honour, and Æthelred the Unready, who named his eight sons after his predecessors, put Æthelstan first as the name of his eldest son. In his biography of Æthelred, Levi Roach commented, "The king was clearly proud of his family and the fact that Æthelstan stands atop this list speaks volumes: though later overtaken by Alfred the Great in fame, in the 980s it must have seemed as if everything had begun with the king's great uncle (a view with which many modern historians would be inclined to concur)." Memory of Æthelstan then declined until it was revived by William of Malmesbury, who took a special interest in him as the one king who had chosen to be buried in his own house. William's account kept his memory alive, and he was praised by other medieval chroniclers. In the early sixteenth century William Tyndale justified his English translation of the Bible by stating that he had read that King Æthelstan had caused the Holy Scriptures to be translated into Anglo Saxon. From the sixteenth century onwards, Alfred's reputation became dominant, and Æthelstan largely disappeared from popular consciousness. Sharon Turner's History of the Anglo Saxons, first published between 1799 and 1805, played a crucial role in promoting Anglo Saxon studies, and he helped to establish Brunanburh as a key battle in English history, but his treatment of Æthelstan was slight in comparison with Alfred. Charles Dickens had only one paragraph on Æthelstan in his Child's History of England, and although Anglo Saxon history was a popular subject for nineteenth century artists, and Alfred was frequently depicted in paintings at the Royal Academy between 1769 and 1904, there was not one picture of Æthelstan. Williams comments: "If Æthelstan has not had the reputation which accrued to his grandfather, the fault lies in the surviving sources; Æthelstan had no biographer, and the Chronicle for his reign is scanty. In his own day he was 'the roof tree of the honour of the western world'."