Фатимидский халифат: История и правление династии

Введение

Династия Фатимидов (الفاطميون) – арабская династия, правившая Фатимидским халифатом в период между 909 и 1171 годами н.э. Происходя от Фатимы и Али и придерживаясь исмаилитского шиизма, они обладали исмаилитским имаматом и считались законными лидерами мусульманской общины. Род имамов Низари Исмаили, представленный сегодня Ага-ханами, утверждает о происхождении от ветви Фатимидов. Алави Бохра, преимущественно проживающие в Вадодаре, также заявляют о своем происхождении от Фатимидов. Династия Фатимидов возникла как лидеры тайного раннего исмаилитского миссионерского движения (да’ва) в IX веке н.э., действуя, предположительно, от имени скрытого имама, которым в то время считался Мухаммад ибн Исмаил. Да’ва исмаилитов широко распространилась по исламскому миру, находившемуся тогда под властью Аббасидского халифата. В 899 году будущий первый халиф Фатимидов, Абдалла, провозгласил себя ожидаемым имамом, вызвав раскол в да’ве исмаилитов, поскольку карматы, не признавшие его имамат, отделились. В это время агентам исмаилитов удалось завоевать значительные части Йемена и Ифрикии, а также поднять восстания в Сирии и Ираке. Бежав от преследований Аббасидов в Ифрикию, Абдалла открыто провозгласил себя халифом и основал Фатимидский халифат в 909 году. Оттуда фатимидские имамы-халифы распространили свою власть на большую часть Магриба, а также на Сицилию, прежде чем завоевать Египет в 969 году. Основав Каир в качестве своей новой столицы, на протяжении последующих двух столетий Фатимиды базировались в Египте и отождествлялись с этой страной. В период своего расцвета Фатимиды претендовали на контроль или суверенитет над большей частью Северной Африки, Сицилией, Египтом, Левантом, Хиджазом, Йеменом и Мултаном. Заявленное Фатимидами происхождение от Фатимы и Али было центральным для их легитимности как законных имамов в непрерывной, божественно установленной линии от Али и далее. Их первоначальная неизвестность и публикация противоречивых и неточных генеалогий первым халифом Фатимидов, Абдаллой аль-Махди Билла (известным под уменьшительным Убайд Аллахом его противниками), вызывали сомнения в достоверности этих утверждений, которые обычно отвергались современными суннитами и шиитами-двенадцатилетниками, считавшими их самозванцами и узурпаторами. В результате многие источники вплоть до XX века называли Фатимидов уничижительным именем Убайдиды. Экспансия Фатимидов в Левант и идеологический вызов, который представляло собой возвышение шиитских режимов, привели к тому, что сунниты сплотились вокруг Аббасидского халифата в ответ, что спровоцировало суннитское возрождение в XI веке. Столкнувшись с внутренними потрясениями и приходом тюрков-сельджуков, а затем крестовых походов, власть Фатимидов начала ослабевать в конце XI века. Династию спасло передача власти могущественным военным визирям, но это также означало, что имамы-халифы часто были лишь марионеточными правителями. Первоначальный динамизм да’вы был ослаблен ожесточенными спорами о престолонаследии, в результате чего значительная часть исмаилитского сообщества, такая как друзы, низариты и тайибиты, отделилась от Фатимидов, что подорвало престиж и авторитет династии. Последние из фатимидских имамов-халифов были бессильными детьми-правителями, являвшимися пешками в руках своих визирей. Последний из этих визирей, Саладин, сверг династию в 1171 году после смерти халифа аль-Адида. Оставшиеся члены династии и их потомки были помещены под домашний арест в Каире до их смерти; последние представители династии умерли в середине XIII века.

Ruling dynasty of the Fatimid Caliphate
the state ruled by the dynasty

The Fatimid dynasty (الفاطميون) was an Arab dynasty that ruled the Fatimid Caliphate, between 909 and 1171 CE. Descended from Fatima and Ali, and adhering to Isma'ili Shi'ism, they held the Isma'ili imamate, and were regarded as the rightful leaders of the Muslim community. The line of Nizari Isma'ili imams, represented today by the Aga Khans, claims descent from a branch of the Fatimids. The Alavi Bohras, predominantly based in Vadodara, also claim descent from the Fatimids. The Fatimid dynasty emerged as the leaders of the clandestine early Isma'ili missionary movement (da'wa) in the ninth century CE, ostensibly acting on behalf of a hidden imam, implied at the time to be Muhammad ibn Isma'il. The Isma'ili da'wa spread widely across the Islamic world, then ruled by the Abbasid Caliphate. In 899, the future first Fatimid caliph, Abdallah, proclaimed himself to be the expected imam, causing a rift in the Isma'ili da'wa as the Qarmatians, who did not recognize his imamate, split off. In the meantime, Isma'ili agents had managed to conquer large parts of Yemen and Ifriqiya, as well as launch uprisings in Syria and Iraq. Fleeing Abbasid persecution to Ifriqiya, Abdallah proclaimed himself openly and established the Fatimid Caliphate in 909. From there, the Fatimid imam–caliphs extended their rule over most of the Maghreb as well as Sicily, before conquering Egypt in 969. Founding Cairo as their new capital, for the next two centuries, the Fatimids would be based in Egypt and identified with the country. At their height, the Fatimids claimed control or suzerainty over much of North Africa, Sicily, Egypt, the Levant, the Hejaz, Yemen, and Multan. The Fatimids' claimed pedigree of descent from Fatima and Ali was central to their legitimacy as the legitimate imams in an unbroken, divinely ordained line from Ali onwards. Their initial obscurity, and the publication of conflicting and incorrect genealogies by the first Fatimid caliph, Abdallah al Mahdi Billah (known by the diminutive Ubayd Allah by his detractors), cast doubt on the accuracy of these claims, which were usually rejected by contemporary Sunni and Twelver Shi'a alike, who considered them impostors and usurpers. As a result, many sources into the 20th century referred to the Fatimids by the derogatory name Ubaydids. Fatimid expansion into the Levant, and the ideological challenge that the ascendancy of Shi'a regimes represented, resulted in the Sunnis rallying around the Abbasid Caliphate in response, triggering the Sunni revival of the 11th century. Faced with internal turmoil, and the arrival of the Seljuk Turks and then the Crusades, Fatimid power began to decline in the later 11th century. the dynasty was saved by passing power to powerful military viziers, but this also meant that the imam–caliphs often were mere puppet rulers. The initial dynamism of the da'wa was diminished by bitter succession disputes, which resulted in large parts of the Isma'ili community, such as the Druze, Nizaris, and Tayyibis, breaking off from the Fatimid allegiance, and tarnished the prestige and authority of the dynasty. The last of the Fatimid imam–caliphs were powerless child rulers that were pawns in the hands of their viziers. The last of these viziers, Saladin, deposed the dynasty in 1171, after the death of Caliph al Adid. The remaining members of the dynasty and their offspring were placed under house arrest in Cairo until their deaths; the last members of the dynasty died in the mid 13th century.

История: ранний шиизм

После смерти халифа Али в 661 году, что привело к установлению Омейядского халифата, часть мусульманской общины отвергла омейядов как узурпаторов и призвала к установлению власти члена Ахль аль-Байт, семьи Мухаммеда. Аббасиды, утверждавшие происхождение от дяди по отцу Мухаммеда, Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба и, таким образом, претендовавшие на принадлежность к более широкой семье, извлекли выгоду из этого в ходе своего прихода к власти против Омейядов; однако их притязания были отвергнуты шиитами, которые настаивали на исключительных правах потомков Хасана и Хусейна, сыновей Али от дочери Мухаммеда Фатимы. Из потомства Хусейна возникла линия имамов, которые не заявляли открыто о претензиях на халифат, но считались своими последователями истинными представителями Бога на земле. Эта доктрина основывалась на назначении Али Мухаммедом в Гадир-Хумме, а позднее фатимидские ученые полагали, что непрерывная цепь назначенных имамов будет существовать до конца света; более того, эти ученые утверждали, что существование имамов было неизбежной необходимостью. Шестой из этих имамов, Джафар ас-Садик, назначил ([[насс (Ислам)) своего сына Исмаила аль-Мубарака своим преемником, но Исмаил умер до своего отца, и когда ас-Садик скончался в 765 году, вопрос о преемственности остался открытым. Одна группа последователей ас-Садика считала, что он назначил своим наследником другого сына, Мусу аль-Казима. Другие последовали за другими сыновьями, Мухаммадом ад-Дибаджем и Абдаллой аль-Афтахом, после чего, поскольку последний вскоре умер, его последователи перешли в лагерь Мусы, или даже отказались верить в смерть ас-Садика, ожидая его возвращения как мессии. Последователи Мусы, составлявшие большинство сторонников ас-Садика, придерживались его линии до двенадцатого имама, который, как считается, исчез в 874 году. Последователи этой линии известны как Двунадесятники (или Имамиты). Другая ветвь верила, что Джафар ас-Садик был преемником седьмой имам, который также ушел в сокрытие; поэтому эта группа известна как Семи́ты. Личность седьмого имама была предметом споров, но к концу IX века его обычно отождествляли с Мухаммадом, сыном Исмаила и внуком ас-Садика. От отца Мухаммеда, Исмаила, секта получила свое название «Исмаилиты». Жизни Исмаила и Мухаммеда малоизвестны, и после смерти Мухаммеда во время правления Харуна ар-Рашида история раннего исмаилитского движения становится неясной.

Since the death of Caliph Ali in 661, which led to the establishment of the Umayyad Caliphate, a part of the Muslim community rejected the Umayyads as usurpers and called for the establishment of a regime led by a member of the ahl al bayt, the family of Muhammad. The Abbasids, who claimed descent from Muhammad's paternal uncle Abbas ibn Abd al Muttalib and thus claimed membership of the wider family, profited from this during their rise to power against the Umayyads; but their claim was rejected by the Shia, who insisted on the exclusive right of the descendants of Hasan and Husayn , Ali's sons by Muhammad's daughter Fatima. A line of imams emerged from the offspring of Husayn, who did not openly lay claim to the caliphate, but were considered by their followers as the true representatives of God on earth. This doctrine was founded on the designation of Ali by Muhammad at Ghadir Khumm, and later pro Fatimid scholars held that an unbroken chain of designated imams would follow until the end of the world; indeed, these scholars argued that the imams' existence was an inevitable necessity. The sixth of these imams, Ja'far al Sadiq, appointed ([[nass (Islam)) his son Isma'il al Mubarak as his successor, but Isma'il died before his father, and when al Sadiq himself died in 765, the succession was left open. One faction of al Sadiq's followers held that he had designated another son, Musa al Kazim, as his heir. Others followed other sons, Muhammad al Dibaj and Abd Allah al Aftah—as the latter died soon after, his followers went over to Musa's camp—or even refused to believe that al Sadiq had died, and expected his return as a messiah. Musa's adherents, who constituted the majority of al Sadiq's followers, followed his line down to a twelfth imam who supposedly vanished in 874. Adherents of this line are known as the Twelvers. Another branch believed that Ja'far al Sadiq was followed by a seventh imam, who also had gone into hiding; hence this party is known as the Seveners. The exact identity of that seventh imam was disputed, but by the late ninth century had commonly been identified with Muhammad, son of Isma'il and grandson of al Sadiq. From Muhammad's father, Isma'il, the sect receives its name of 'Isma'ili'. Neither Isma'il's nor Muhammad's lives are well known, and after Muhammad's reported death during the reign of Harun al Rashid , the history of the early Isma'ili movement becomes obscure.

Фатимидские генеалогии и споры

Официальная фатимидская доктрина утверждала о непрерывной линии преемственности между первым фатимидским халифом, Абдаллахом аль-Махди Билла, и Али и Фатимой через Мухаммада ибн Исмаила. Это происхождение подвергалось признанию и оспариванию уже в Средние века и остаётся предметом дебатов среди ученых по сей день. Как отмечает историк шиитского ислама Хайнц Халм, «предполагаемое происхождение династии от Али ибн Аби Талиба и дочери Мухаммада Фатимы с самого начала подвергалось сомнению современниками и не может быть доказано», в то время как Майкл Бретт, эксперт по Фатимидам, утверждает, что «фактический ответ на вопрос об их идентичности невозможен». Основная проблема связана с преемственностью, соединяющей аль-Махди с Джафаром ас-Садиком. Согласно исмаилитской доктрине, имамы, последовавшие за Мухаммадом ибн Исмаилом, находились в сокрытии (сатр), но ранние исмаилитские источники не упоминают их, и даже позднее официальные исмаилитские генеалогии расходятся в количестве, именах и идентичности этих «скрытых имамов» (аль-а’имма аль-мастурин), что осложняется исмаилитскими утверждениями о том, что скрытые имамы использовали различные псевдонимы для обеспечения безопасности. Таким образом, про-исмаилитский принц Питер Хагоп Мамур в своей апологетической работе 1934 года «Полемика о происхождении халифов Фатимидов» перечисляет не менее пятидесяти вариантов линии четырех скрытых имамов между Исмаилом ибн Джафаром и аль-Махди, утверждая, что различные имена представляют собой псевдонимы. Ранние исмаилитские источники, как правило, умалчивают об этом вопросе, из-за сочетания религиозных предписаний – поскольку Бог предопределил сокрытие своих имамов, они должны оставаться скрытыми – и очевидного незнания. Сам аль-Махди в письме, отправленном исмаилитской общине в Йемене, даже утверждал, что он не происходит от Исмаила ибн Джафара, а от его старшего брата Абдаллы аль-Афтаха, который, как считается, не имел потомков. Примечательно, что более поздние официальные фатимидские генеалогии отвергли эту версию. Кроме того, по-видимому, первый известный предок фатимидской линии, Абдаллах аль-Акбар, прадед первого фатимидского халифа, изначально утверждал, что происходит не от Али, а от его брата Акиля ибн Аби Талиба, и был принят как таковой акилидами Басры. По словам Бретта, линия происхождения, заявленная Фатимидами между Джафаром ас-Садиком и аль-Махди, отражает «исторические убеждения, а не исторические личности, для которых имеется мало или нет независимого подтверждения», поскольку даже Исмаил ибн Джафар – фигура неясная, не говоря уже о его предполагаемых скрытых преемниках. В то время как профатимидские источники подчеркивают их происхождение от Алидов – династия называла себя просто «династией Алидов» (аль-давла аль-алавия) – многие суннитские источники вместо этого называют их «Убайдидами» (بنو عبيد), в честь уменьшительной формы Убайд Аллах имени аль-Махди, обычно используемой в суннитских источниках с, по-видимому, презрительным намерением. Средневековые антифатимидские полемисты, начиная с Ибн Ризама и Аху Мухсина, стремились дискредитировать исмаилизм как антиномистскую ересь и, как правило, считали претензии Фатимидов на происхождение от Алида мошенническими. Вместо этого они выдвинули встречное утверждение о том, что аль-Махди происходит от Абдаллы, сына некоего Маймуна аль-Каддаха из Хузистана, что настоящее имя аль-Махди было Саид, или что отец аль-Махди на самом деле был евреем (распространенный антисемитский троп среди средневековых арабских авторов). Хотя несколько средневековых суннитских авторов и современных правителей, включая безупречных шарифов Мекки и Медины, принимали или, казалось, принимали заявления Фатимидов, эта антиисмаилитская «черная легенда», как ее называет современный ученый Фархад Дафтари, повлияла на суннитских историографов на протяжении последующих веков и стала официальной доктриной с Багдадским манифестом 1011 года. Из-за недостатка фактического исмаилитского материала до тех пор, пока исмаилитские источники не стали доступны и не подверглись научной экспертизе в 20-м веке, суннитская версия была принята даже некоторыми ранними современными востоковедами. Ранние исмаилитские источники игнорируют существование Маймуна аль-Каддаха, но более поздние источники эпохи Фатимидов были вынуждены противостоять утверждениям своих противников о его личности и попытались согласовать противоречивые генеалогии. Некоторые сектанты-исмаилиты, особенно друзы, даже утверждали, что в период сокрытия исмаилитских имамов исмаилитское движение фактически возглавляли потомки Маймуна аль-Каддаха, до восстановления истинной линии с фатимидскими халифами. Поздние авторы тайиби-исмаилитов также использовали фигуры Маймуна аль-Каддаха и его сына Абдаллы, чтобы доказать законность наличия заместителя или представителя имама, когда последний был несовершеннолетним. Еще один спорный вопрос, возникший уже в Средние века, заключается в том, был ли второй фатимидский халиф Мухаммад аль-Каим би-Амр Аллах сыном аль-Махди, или же последний просто узурпировал положение все еще скрытого имама; это означало бы, что аль-Каим был первым истинным фатимидским имамом-халифом. Современные авторы пытались согласовать генеалогии. В «Истоках исмаилизма» арабский востоковед Бернард Льюис предположил существование двух параллельных серий имамов: имамов-доверенных (мустауда’), происходящих от Маймуна аль-Каддаха, чьей задачей было скрывать и защищать существование истинных (мустакарр) имамов. Льюис предположил, что аль-Махди был последним из этой линии, а аль-Каим – первым из имамов мустакарр, взошедшим на трон. Исследования Владимира Иванова, с другой стороны, окончательно показали, что предполагаемое происхождение Фатимидов от Каддаха – это легенда, вероятно, изобретенная самим Ибн Ризамом: исторический Маймун аль-Каддах теперь известен как ученик Мухаммада аль-Бакира (признанного и исмаилитами, и двенадесятниками имамом), и он и его сын Абдалла происходили из Хиджаза. Только по хронологическим причинам версия Ибн Ризама таким образом доказана как несостоятельная. Доступ к большему количеству источников также привел к частичному примирению противоречивых данных, предполагая, что некоторые из вариантов имен в генеалогиях действительно были кодовыми именами для исмаилитских имамов: таким образом, Маймун («Счастливый») предлагается как прозвище Мухаммада ибн Исмаила, особенно поскольку источник связывает его с сектой, известной как маймунийя. Это объяснение также присутствует в письме четвертого фатимидского халифа аль-Муизза в 965 году. Это сделало бы утверждение аль-Махди о происхождении от «Абдаллы ибн Маймуна» фактически верным и привело бы к тому, что враждебные источники путали его с более ранней шиитской фигурой. Другое предложение, сделанное Аббасом Хамдани и Ф. де Блуа, заключается в том, что официально опубликованные генеалогии представляют собой компромисс между двумя различными линиями происхождения от Джафара ас-Садика, одной от Исмаила, а другой (согласно письму аль-Махди йеменцам) от Абдаллы аль-Афтаха. Другие ученые, такие как Халм, остаются скептиками, в то время как Омерт Шриер и Майкл Бретт полностью отвергают претензии Фатимидов на происхождение от Алидов как благочестивую выдумку.

Official Fatimid doctrine claimed an uninterrupted line of succession between the first Fatimid caliph, Abd Allah al Mahdi Billah , and Ali and Fatima, via Muhammad ibn Isma'il. This descent was both accepted and challenged already in the Middle Ages, and remains a topic of debate among scholars today. As the historian of Shi'a Islam Heinz Halm comments, "The alleged descent of the dynasty from Ali ibn Abi Talib and Muhammad's daughter Fatima has been called into question by contemporaries from the very beginning and cannot be proven", while Michael Brett, an expert on the Fatimids, asserts that "a factual answer to the question of their identity is impossible". The main problem arises with the succession linking al Mahdi with Ja'far al Sadiq. According to Isma'ili doctrine, the imams that followed Muhammad ibn Isma'il were in concealment (satr), but early Isma'ili sources do not mention them, and even later, official Isma'ili genealogies diverge on the number, names and identities of these 'hidden imams' (al a'imma al masturin), a problem complicated by the Isma'ili claims that the hidden imams assumed various aliases for safety. Thus the pro Isma'ili Prince Peter Hagop Mamour, in his 1934 apologetic work Polemics on the Origin of the Fatimi Caliphs, lists no fewer than fifty variations of the line of the four hidden imams between Isma'il ibn Ja'far and al Mahdi, claiming that the various names represent pseudonyms. Early Isma'ili sources tend to be silent on the matter, from a mixture of both religious imperative—since God has decreed his imams to be hidden, they should remain so—and apparent ignorance. Al Mahdi himself, in a letter sent to the Isma'ili community in Yemen, even claimed not to be descended from Isma'il ibn Ja'far, but from his older brother Abdallah al Aftah, who is generally held to not have had any descendants at all. Notably, later official Fatimid genealogies rejected this version. In addition, it appears that the first known ancestor of the Fatimid line, Abdallah al Akbar, the great grandfather of the first Fatimid caliph, initially claimed descent not from Ali at all, but from his brother Aqil ibn Abi Talib, and was accepted as such by the Aqilids of Basra. According to Brett, the line of descent claimed by the Fatimid between Ja'far al Sadiq and al Mahdi reflects "historical beliefs rather than historical figures, for which there is little or no independent confirmation", as even Isma'il ibn Ja'far is an obscure figure, let alone his supposed hidden successors. While pro Fatimid sources emphasize their Alid descent—the dynasty named itself simply as the 'Alid dynasty' (al dawla al alawiyya)—many Sunni sources instead refer to them as the 'Ubaydids' (بنو عبيد), after the diminutive form Ubayd Allah for al Mahdi's name, commonly used in Sunni sources with an apparently pejorative intent. Medieval anti Fatimid polemicists, starting with Ibn Rizam and Akhu Muhsin, were keen to discredit Isma'ilism as an antinomian heresy and generally considered Fatimid claims to Alid descent fraudulent. Instead, they put forth a counter claim that al Mahdi descended from Abdallah, the son of a certain Maymun al Qaddah from Khuzistan, that al Mahdi's real name was Sa'id, or that al Mahdi's father was in reality a Jew (a common antisemitic trope among medieval Arab authors). While several medieval Sunni authors and contemporary potentates—including the impeccably Alid sharifs of Mecca and Medina—accepted or appeared to accept Fatimid claims at face value, this anti Isma'ili 'black legend', as the modern scholar Farhad Daftary calls it, influenced Sunni historiographers throughout the following centuries, and became official doctrine with the Baghdad Manifesto of 1011. Due to the paucity of actual Isma'ili material until Isma'ili sources started to become available and undergo scholarly examination during the 20th century, the Sunni version was adopted even by some early modern Orientalists. Early Isma'ili sources ignore the existence of Maymun al Qaddah, but later, Fatimid era sources were forced to confront their opponents' claims about his person, and tried to reconcile the conflicting genealogies accordingly. Some sectarian Isma'ili—especially Druze—sources even claimed that during the period of concealment of the Isma'ili imams, the Isma'ili movement was actually led by the descendants of Maymun al Qaddah, until the restoration of the true line with the Fatimid caliphs. Later Tayyibi Isma'ili authors also used the figures of Maymun al Qaddah and his son Abdallah to argue for the legality of there being a substitute or representative of the imam, whenever the latter was underage. A further controversy that emerged already in medieval times is whether the second Fatimid caliph, Muhammad al Qa'im bi Amr Allah, was the son of al Mahdi, or whether the latter was merely usurping the position of a still hidden imam; that would mean that al Qa'im was the first true Fatimid imam caliph. Modern authors have tried to reconcile the genealogies. In Origins of Ismāʿı̄lism, the Arabist Bernard Lewis suggested the existence of two parallel series of imams: trustee (mustawda') imams, descended from Maymun al Qaddah, whose task was to hide and protect the existence of the real (mustakarr, ) imams. Lewis posited that al Mahdi was the last of that line, and that al Qa'im was the first of the mustakarr imams to sit on the throne. Research by Vladimir Ivanov, on the other hand, has conclusively shown that the supposed Qaddahite descent of the Fatimids is a legend, likely invented by Ibn Rizam himself: the historical Maymun al Qaddah is now known to have been a disciple of Muhammad al Baqir (recognized by both Isma'ilis and Twelvers as an imam), and both he and his son Abdallah hailed from the Hejaz. For reasons of chronology alone, Ibn Rizam's version is thus proven to be untenable. Access to more sources has furthermore led to the partial reconciliation of the conflicting accounts by positing that some of the variant names in the genealogies were indeed cover names for the Isma'ili imams: thus Maymun ('the Fortunate One') is suggested as the sobriquet for Muhammad ibn Isma'il, especially since a source connects him with a sect known as the Maymuniyya. This explanation is also present in an epistle by the fourth Fatimid caliph, al Mu'izz, in 965. This would make the claim of al Mahdi's descent from an 'Abdallah ibn Maymun' actually correct, and lead hostile sources to confuse him with the earlier Shi'a figure. Another suggestion, by Abbas Hamdani and F. de Blois, is that the officially published genealogies represent a compromise between two different lines of descent from Ja'far al Sadiq, one from Isma'il and another (per al Mahdi's letter to the Yemenis) from Abdallah al Aftah. Other scholars, such as Halm, remain skeptical, while Omert Schrier and Michael Brett dismiss the Fatimid claims of Alid descent entirely as a pious fiction.

Фатимиды и ранние исмаилиты

И двенадцатишииты, и семишииты считали, что их последние имамы не умерли, а лишь скрылись, и что они скоро вернутся как мессия, махди («Правоведный») или Каим аль-Мухаммад («Восставший»), чтобы возвестить конец времен. Махди быстро свергнет узурпаторов-аббасидов и разрушит их столицу Багдад, восстановит единство мусульман, покорит Константинополь, обеспечит окончательный триумф ислама и установит царство мира и справедливости. Исмаилиты, в частности, верили, что махди откроет истинное, «внутреннее» ([[Батин (Ислам)) значение религии, которое до тех пор было зарезервировано для немногих избранных посвященных. Махди отменит «внешние» формы и предписания ислама, поскольку отныне истинная религия, религия Адама, проявится без необходимости в символах и других посреднических средствах. Пока же махди Мухаммад ибн Исмаил оставался в сокрытии, ему требовалось представительство через агентов, которые собирали бы верующих, распространяли призыв ([[Дава, ‘призыв, обращение’]), и готовили его возвращение. Главой этой тайной сети был живое доказательство существования имама, худжа. Первым известным худжа был Абдаллах аль-Акбар, богатый купец из Аскара Мукрама, в современном юго-западном Иране. Помимо маловероятных рассказов, распространяемых поздними антиисмаилитскими полемистами, его точное происхождение неизвестно. Его учения вынудили его покинуть родной город, чтобы избежать преследований со стороны аббасидских властей, и искать убежища в Басре. Вновь его учения привлекли внимание властей, и он перебрался в небольшой городок Саламия на западной окраине Сирийской пустыни. Там он поселился как купец из Басры и имел двух сыновей, Ахмада и Ибрагима. После смерти Абдаллаха ок. 827/8 г. Ахмад сменил отца во главе исмаилитского движения, а затем его сменил младший сын Мухаммад, известный как Абу’л-Шалаглах. В более поздней фатимидской доктрине Абдаллах аль-Акбар представлялся как старший сын Мухаммада ибн Исмаила и его преемник как имам, за которым следовал Ахмад. Однако, пока Мухаммад Абу’л-Шалаглах был главой давы, имамат перешел к другому сыну, аль-Хусейну (ум. 881/2 г.), а затем к сыну аль-Хусейна, Абдаллаху или Саиду, будущему халифу аль-Махди, родившемуся в 873/4 г. Исмаилитские тексты предполагают, что Абу’л-Шалаглах был опекуном и наставником аль-Махди, но также и что он пытался узурпировать престол для своих сыновей, но потерпел неудачу, поскольку все они умерли преждевременно. В конце IX века в мусульманском мире усилились мессианские ожидания, совпавшие с глубоким кризисом Аббасидского халифата во время десятилетней анархии в Самарре, подъемом сепаратистских и автономных режимов в провинциях и масштабным восстанием Зандж, лидер которого утверждал о происхождении от Алидов и провозгласил себя махди. В этой хаотичной обстановке, когда аббасиды были заняты подавлением восстания Зандж, исмаилитская дава быстро распространялась, чему способствовало недовольство двенадцатишиитских последователей политическим бездействием их руководства и недавним исчезновением их двенадцатого имама. Миссионеры (даи) вроде Хамдана Кармата и его шурина Абу Мухаммада Абдана распространили сеть агентов в окрестностях Куфы в конце 870-х годов, а оттуда в Йемен (Ибн Хавшаб, 882 г.) и далее в Индию (884 г.), Бахрейн (Абу Саид аль-Джаннаби, 899 г.), Персию и Ифрикию (Абу Абдаллах аль-Шии, 893 г.). Истинное руководство движения оставалось скрытым в Саламии, и только главные даи каждого региона, такие как Хамдан Кармат, знали о нем и переписывались с ним. Однако истинный глава движения оставался неизвестным даже старшим миссионерам, и некий Файруз выполнял функции главного миссионера (даи аль-дуат) и «врат» ([[Баб (Шиизм)) к скрытому лидеру.

Both the Twelvers and the Seveners held that their final imams were not dead, but had simply gone into concealment, and that they would soon return as a messiah, the mahdi ('the Rightly Guided One') or [[Qa'im Al Muhammad ('He Who Arises'), to usher in the end times. The mahdi would rapidly overthrow the usurping Abbasids and destroy their capital Baghdad, restore the unity of the Muslims, conquer Constantinople, ensure the final triumph of Islam and establish a reign of peace and justice. The Isma'ilis in particular believed that the mahdi would reveal the true, 'inner' ([[Batin (Islam)) meaning of religion, which was until then reserved for a few select initiates. The mahdi would abolish the 'outer' forms and strictures of Islam, since henceforth the true religion, the religion of Adam, would be manifested without the need for symbols and other mediating devices. While the mahdi Muhammad ibn Isma'il remained hidden, however, he would need to be represented by agents, who would gather the faithful, spread the word ([[Dawah, 'invitation, calling'), and prepare his return. The head of this secret network was the living proof of the imam's existence, the hujja The first known hujja was Abdallah al Akbar, a wealthy merchant from Askar Mukram, in what is now southwestern Iran. Apart from improbable stories circulated by later anti Isma'ili polemicists, his exact origin is unknown. His teachings led to his being forced to flee his native city to escape persecution by the Abbasid authorities, and seek refuge in Basra. Once again, his teachings attracted the attention of the authorities, and he moved on to the small town of Salamiyah on the western edge of the Syrian Desert. There he settled as a merchant from Basra, and had two sons, Ahmad and Ibrahim. When Abdallah died c. 827/8, Ahmad succeeded his father as the head of the Isma'ili movement, and was in turn succeeded by his younger son, Muhammad, known as Abu'l Shalaghlagh. In later Fatimid doctrine, Abdallah al Akbar was presented as the eldest son of Muhammad ibn Isma'il, and his successor as imam, followed by Ahmad. While Muhammad Abu'l Shalaghlagh was the head of the da'wa, however, the imamate passed to another son, al Husayn (d. 881/2), and thence to al Husayn's son, Abdallah or Sa'id, the future Caliph al Mahdi, who was born in 873/4. Isma'ili texts suggest that Abu'l Shalaghlagh was the guardian and tutor of al Mahdi, but also that he tried to usurp the succession for his own sons but failed, as the latter all died prematurely. During the late ninth century, millennialist expectations increased in the Muslim world, coinciding with a deep crisis of the Abbasid Caliphate during the decade long Anarchy at Samarra, the rise of breakaway and autonomous regimes in the provinces, and the large scale Zanj Rebellion, whose leader claimed Alid descent and proclaimed himself as the mahdi. In this chaotic atmosphere, and with the Abbasids preoccupied with suppressing the Zanj uprising, the Isma'ili da'wa spread rapidly, aided by dissatisfaction among Twelver adherents with the political quietism of their leadership and the recent disappearance of their twelfth imam. Missionaries (da'is) like Hamdan Qarmat and his brother in law Abu Muhammad Abdan spread the network of agents to the area round Kufa in the late 870s, and from there to Yemen (Ibn Hawshab, 882) and thence India (884), Bahrayn (Abu Sa'id al Jannabi, 899), Persia, and Ifriqiya (Abu Abdallah al Shi'i, 893). The real leadership of the movement remained hidden at Salamiyah, and only the chief da'is of each region, such as Hamdan Qarmat, knew and corresponded with it. The true head of the movement remained hidden even from the senior missionaries, however, and a certain Fayruz functioned as chief missionary (da'i al du'at) and 'gateway' ([[bab (Shia Islam)) to the hidden leader.

Карматский раскол и бегство в Магриб

Около 899 года Абдалла ибн аль-Хусейн возглавил даʿву. Вскоре он начал вносить изменения в доктрину, что встревожило Хамдана Кармата. Абдан отправился в Саламию, чтобы расследовать ситуацию, и узнал, что Абдалла утверждал, будто ожидаемый махди – не Мухаммад ибн Исмаил, как обычно провозглашалось, а сам Абдалла, и что предки Абдаллы были не просто худжами имамов, а самими имамами. В письме йеменской общине Абдалла заявил, что «Мухаммад ибн Исмаил» – это лишь псевдоним, который принимал каждый действующий имам, и отрицал какую-либо особую роль Мухаммада ибн Исмаила как ожидаемого махди, которому суждено было принести конец света. Эти доктринальные новшества вызвали глубокий раскол в движении: Хамдан осудил руководство в Саламии, собрал иракских даʿи и приказал им прекратить миссионерскую деятельность. Вскоре после этого Хамдан «исчез» из своей резиденции, а Абдан был убит Закаравайхом ибн Михравайхом, который оставался верен Саламии. Раскол разделил ранних исмаилитов на две фракции: тех, кто принял утверждения Абдаллы и последовал за ним, образовав собственно исмаилитов, и тех, кто отверг их и продолжал верить в возвращение Мухаммада ибн Исмаила как махди, известных как карматиты (хотя антифатимидские источники использовали этот термин и по отношению к самим Фатимидам). В Ираке и Персии община разделилась между этими двумя фракциями, но в Бахрейне местные даʿи отделились от Саламии и основали независимое карматское государство, просуществовавшее до 1070-х годов. Закаравейх и его сторонники тем временем начали серию антиаббасидских восстаний в Ираке и Сирии в 902–907 годах, опираясь на поддержку бедуинских племен. Называя себя Фатимиями, эти восстания добились некоторого временного успеха, но в конечном итоге были подавлены все еще могущественной армией Аббасидов. Закаравейх, по-видимому, действовал без ведома и согласия Абдаллы, тем самым подвергнув его опасности: власти Аббасидов начали репрессии против даʿвы, а сыновья Закаравейха невольно раскрыли местонахождение и личность Абдаллы аббасидам, которые объявили на него охоту. Уже в 902 году Абдалла со своей семьей покинул Саламию и направился в Рамлу. После подавления восстаний, организованных Закаравейхом, Абдалла перебрался в Тулунидский Египет в начале 904 года. Когда в следующем году Аббасиды восстановили контроль над Египтом, небольшая группа снова бежала. В то время как его спутники ожидали отправиться в Йемен, где даʿва исмаилитов пользовалась большим успехом, Абдалла повернул на запад и обосновался в оазисе Сиджилмаса, расположенном на территории нынешнего юго-западного Марокко, в августе 905 года.

In about 899, Abdallah ibn al Husayn assumed the leadership of the da'wa. Soon, he began making alterations to the doctrine, which worried Hamdan Qarmat. Abdan went to Salamiyah to investigate the matter, and learned that Abdallah claimed that the expected mahdi was not Muhammad ibn Isma'il, as commonly propagated, but Abdallah himself, and that Abdallah's ancestors, far from being simply the hujjas of the imams, were actually the imams themselves. In a letter to the Yemeni community, Abdallah claimed that 'Muhammad ibn Isma'il' was actually a cover name assumed by each incumbent imam, and denied any particular role of Muhammad ibn Isma'il as the expected mahdi who was to usher in the end times. These doctrinal innovations caused a major rift in the movement, as Hamdan denounced the leadership in Salamiyah, gathered the Iraqi da'is and ordered them to cease the missionary effort. Shortly after this Hamdan "disappeared" from his headquarters, and Abdan was assassinated by Zakarawayh ibn Mihrawayh, who had remained loyal to Salamiyah. The schism left the early Isma'ili da'wa divided into two factions: those who accepted Abdallah's claims, and continued to follow him, and became the Isma'ilis proper, and those who rejected them and continued to believe in the return of Muhammad ibn Isma'il as mahdi, who became known as the Qarmatians (although anti Fatimid sources also used the label for the Fatimids themselves). In Iraq and Persia, the community was split between the two factions, but in Bahrayn, the local da'is split off from Salamiyah and established an independent Qarmatian state that lasted into the 1070s. On the other hand, Zakarawayh and his loyalists now began a series of anti Abbasid uprisings in Iraq and Syria in 902–907, with the support of the Bedouin tribes. Calling themselves the Fatimiyyun, the uprisings enjoyed some ephemeral success, but were eventually suppressed by the still potent Abbasid army. Zakarawayh apparently moved without Abdallah's authorization or prior knowledge, and thus placed him in danger: the Abbasid authorities began a crackdown on the da'wa, and Zakarawayh's sons unwittingly revealed the location and identity of Abdallah to the Abbasids, who launched a man hunt against him. Already in 902, Abdallah with his household left Salamiyah for Ramla. As the revolts instigated by Zakarawayh were suppressed, Abdallah moved to Tulunid Egypt in early 904. As the Abbasids recovered control of Egypt in the next year, the small party fled again. While his companions expected to head to Yemen, where the Isma'ili da'wa had enjoyed great success, Abdallah turned westward, and established himself at the oasis town of Sijilmasa, in what is now southwestern Morocco, in August 905.

Учреждение Фатимидского халифата

Тем временем в Ифрикии даи Абу Абдалла аль-Шиии сумел обратить берберское племя Кутама в исмаилиты. С 902 года Кутама постепенно завоевывала регион у своих аббасидских вассалов, Агалабидов. 25 марта 909 года Абу Абдалла и его Кутама триумфально вошли в город Раккада. Даи провозгласил шиитский режим, но имя своего господина пока держал в секрете, используя лишь титул худжжат Аллах, «доказательство Божье», и вскоре отправился на запад во главе большой армии, чтобы привести своего имама в Ифрикию. Армия Кутама уничтожила хариджитское государство Рустамидов на своем пути и прибыла в Сиджилмасу в августе 909 года. Там войска провозгласили Абдаллу халифом. 4 января 910 года Абдулла вошел в Раккаду, где публично провозгласил себя халифом с титулом аль-имам аль-махди би-Ллях, «имам, ведомый Богом». Первый кризис нового режима наступил быстро. Абу Абдалла аль-Шиии и его брат потребовали доказательств того, что Абдалла является Махди, или выразили недовольство ограничениями их власти, наложенными новым правителем. Аль-Махди Билла смог устранить их в 911 году, но это привело к восстанию Кутама, возглавляемому ребенком-махди как символической фигурой. Восстание было подавлено, и контроль Фатимидов над Кутама укрепился. Тем не менее, власть Фатимидов оставалась непрочной, поскольку она основывалась почти исключительно на часто своевольных Кутама, а позже и на племени Санхаджа. Напротив, местные арабы Ифрикии были маликитскими суннитами, в то время как большинство берберских племен на западе, особенно конфедерация Зената, придерживались различных форм хариджизма и, следовательно, выступали против исмаилитского режима Фатимидов.

Имперская экспансия

Учитывая полубожественный статус, на который они претендовали как законные имамы ислама, амбиции Фатимидов не ограничивались Ифрикией. Фатимидские халифы стремились свергнуть не только соперничающих мусульманских монархов – Аббасидов Багдада и Омейядов Кордовы, – но и Византийскую империю, заявляя о божественном праве на вселенский суверенитет. Власть Фатимидов быстро распространилась через море на Сицилию, завоеванную Аглабидами у византийцев, однако фатимидское правление установилось там лишь после подавления серии восстаний местных мусульман, которые временами поддерживали Аббасидов. Сицилия также имела важное значение как арена борьбы с византийцами, что, в частности, позволило Фатимидам предстать в роли защитников ислама, ведущих священную войну против неверных. На практике отношения часто были более прагматичными, и военные действия чередовались с периодами перемирия. Начиная с 948 года, Сицилией от имени Фатимидов управляла серия наследственных наместников из династии Калбидов. Фатимиды также расширили свои владения на запад, в остальную часть Магриба, где в 920–921 годах были захвачены Фес и Сиджилмаса, хотя удержать эти завоевания оказалось трудно, и это привело Фатимидов к конфликту с Омейядами Кордовы. В попытке сместить Аббасидов сын и наследник аль-Махди, аль-Каим би Амр Аллах, возглавил восточные походы с целью захвата Египта в 914 и 919 годах. Обе попытки провалились, и в руках Фатимидов осталась лишь Киренаика.

Восстание Абу Язида

Между 916 и 921 годами аль-Махди построил новую резиденцию, укреплённый дворцовый город Махдийя, на скалистом мысе на побережье Ифрикии. Когда аль-Махди умер в 934 году, ему наследовал его сын, аль-Каим, который продолжил политику отца. Ещё одна попытка вторжения в Египет в 935 году была разгромлена новым сильным правителем страны, Мухаммедом ибн Тугжем аль-Ихшидом. Наиболее заметным событием правления аль-Каима стало восстание зенатских берберов под предводительством хариджитского проповедника Абу Язида в 943/44 годах: почти вся Ифрикия пала под натиском повстанцев, и в январе 945 года они осадили саму Махдийю. Аль-Каим умер во время осады, и ему наследовал его сын, Абу Тахир Исмаил. Новый халиф скрыл смерть отца, лично возглавил войска и в серии сражений разгромил армии повстанцев, захватив Абу Язида в августе 947 года. Победа над лидером повстанцев, который чуть не уничтожил государство Фатимидов и был символически назван Даджжалом («лжемессией») исмаилитами, стала моментом, когда Абу Тахир провозгласил себя имамом и халифом в преемственности отцу, приняв имя аль-Мансур би Наср Аллах («Победитель с помощью Бога»). Аль-Мансур перенёс фатимидский двор в новый дворцовый город аль-Мансурийя, расположенный недалеко от Кайруана, но вскоре умер, и ему наследовал его сын, аль-Муизз ли-Дин Аллах.

Завоевание Египта и перенос столицы в Каир

Аль-Муиз был выдающимся стратегом и организатором, и государство, которое он унаследовал, восстановило внутреннюю стабильность после смуты, вызванной восстанием Абу Язида. Ранние годы его правления ознаменовались успехами в борьбе с византийцами, где последние византийские опорные пункты были уничтожены с падением Рометты в 965 году, а также повторным завоеванием западного Магриба полководцем Фатимидов Джавхаром в 958–960 годах, что временно устранило влияние Омейядов из региона и расширило власть Фатимидов до берегов Атлантического океана. После этих побед аль-Муиз вновь обратился к заброшенному плану завоевания Египта. Были предприняты кропотливые военные и политические приготовления, а агенты исмаилитского даʿва активно занимались продвижением интересов Фатимидов в Египте и подкупом чиновников ослабленного режима Ихшидидов. В результате, когда армия Фатимидов под командованием Джавхара прибыла в Египет летом 969 года, она практически не встретила организованного сопротивления. Джавхар вошел в египетскую столицу Фустат в июле 969 года и провозгласил страну владением своего господина. Немедленно он приступил к строительству новой столицы рядом с Фустатом, которая получила название Аль-Кахира аль-Муиззия («Победительница аль-Муиза»), современный Каир. Джавхар управлял Египтом следующие четыре года в качестве наместника аль-Муиза, восстанавливая финансовое положение страны. Лишь в августе 972 года аль-Муиз покинул Ифрикию, назначив бербера Булуггина ибн Зири своим наместником там. В июне 973 года фатимидский двор прибыл в Египет, и аль-Муиз поселился в Каире.

Расширение в Сирию

Тем временем, сразу после завоевания Египта Джаухар попытался распространить власть Фатимидов на Сирию. Первое вторжение Фатимидов потерпело неудачу главным образом из-за сопротивления карматинцев Бахрейна, которые не колебались в союзе с аббасидским халифом и публично осуждали аль-Муизза. Карматский вождь аль-Хасан аль-Асам возглавил два вторжения в Египет в 971 году и вновь, несмотря на усилия аль-Муизза склонить его на свою сторону, в 974 году. Оба вторжения были отражены у ворот Каира, вынудив карматинцев отступить в Бахрейн и открыв путь для новой попытки Фатимидов завоевать Сирию. Одновременно, примерно в 970/71 годах, два священных города Мекка и Медина признали суверенитет Фатимидов, что стало важной символической победой для Фатимидов. В 978 году халиф аль-Азиз захватил Дамаск, но власть Фатимидов в Сирии продолжала подвергаться вызовам, как со стороны влиятельных военачальников, так и со стороны беспокойных бедуинов Палестины под предводительством Джарахидов. Попытки аль-Азиза захватить эмират Хамданидов в Алеппо втянули Фатимидов в конфликт с византийцами, которые считали этот город своим протекторатом. Попытки взять Алеппо провалились в 983, 992/3 и 994/5 годах, и фактическая власть Фатимидов не распространилась дальше Триполи на севере. В 987 году суверенитет Фатимидов был признан Я’фуридами в Йемене, но попытки Фатимидов убедить единоверцев-шиитов, буидов, правивших в Ираке, признать их суверенитет, не увенчались успехом; буиды отвергли претензии Фатимидов на происхождение от Алидов. Правление аль-Азиза ознаменовалось также трансформацией структуры и характера государства Фатимидов: кутама, бывшие основной опорой раннего фатимидского режима, теперь дополнялись турецкими военными рабами и черноафриканскими рабскими воинами, а под руководством Я’куба ибн Киллиса фатимидская администрация стала организованной и упорядоченной.

Правление аль-Хакима

Аль-Азиз умер в 996 году, готовясь к крупной кампании против византийцев и Хамданидов. Его преемником стал одиннадцатилетний сын аль-Хаким. Первоначально находясь под опекой влиятельных чиновников, аль-Хаким сумел взять в свои руки управление государством к 1000 году. В первые годы его правления был заключен мир с Византией в 1001 году, а также произошли крупные племенные восстания Абу Руквы в Киренаике в 1005 году и Муфарриджа ибн Дагфала в Палестине в 1012–13 годах. На севере Укайлиды из Мосула ненадолго признали вассальную зависимость от Фатимидов в 1010 году, а в 1015 году то же самое сделал Алеппо, после чего войска Фатимидов вошли в город и установили прямой контроль в 1017 году. Отношения с зиридами, которые быстро стали отдаляться от власти Каира, при аль-Хакиме обострились из-за споров о Киренаике и Триполи, и в 1016/7 году новый зиридский эмир аль-Муиз ибн Бадис развязал погром против оставшихся исмаилитов в Ифрикии. Начиная с 1015 года, Фатимидский халифат и община исмаилитов столкнулись с ростом сектантства: появились проповедники, распространявшие экстремистские толкования исмаилизма, провозглашая скорый конец света, божественность аль-Хакима и отмену шариата. Фатимидское духовенство выступало против этих антиномистских взглядов, но аль-Хаким, по-видимому, терпел их, а возможно, и поощрял. Хотя аль-Хаким никогда официально не разделял их убеждений, учения таких людей, как аль-Дарзи и Хамза ибн Али, привели к возникновению религии друзов. Одновременно аль-Хаким предпринял необычные шаги в отношении престолонаследия, разделив свою власть на две части: одну для преемника в халифате, то есть светской власти, и другую для преемника в качестве имама, то есть лидера исмаилитской общины. Более того, он отстранил от власти своего сына и назначил на эти должности двоих двоюродных братьев, вызвав тем самым недовольство фатимидской элиты. В результате заговора, организованного последними, аль-Хаким был убит во время одной из своих ночных поездок за пределы Каира, а его тело было сокрыто и так и не найдено.

Al Aziz died in 996, while preparing a major campaign against the Byzantines and Hamdanids. He was succeeded by his eleven year old son, al Hakim Initially under the tutelage of powerful officials, al Hakim managed to seize the reins of power for himself in 1000. The early years of his reign saw the conclusion of peace with Byzantium in 1001, as well as the great tribal revolts of Abu Rukwa in Cyrenaica in 1005, and of Mufarrij ibn Daghfal in Palestine in 1012–13. In the north, the Uqaylids of Mosul briefly acknowledged Fatimid suzerainty in 1010, and in 1015, Aleppo did the same, with Fatimid troops entering the city and imposing direct control in 1017. Relations with the Zirids, who quickly had begun distancing themselves from Cairo's authority, became more strained under al Hakim due to disputes over Cyrenaica and Tripoli, and in 1016/7, the new Zirid emir, al Mu'izz ibn Badis, launched a pogrom against the remaining Isma'ilis in Ifriqiya. From 1015 on, the Fatimid Caliphate, and the Isma'ili community, were confronted by a rise in sectarianism: a series of preachers who propagated extremist versions of Isma'ilism appeared, preaching the imminence of the end times, the divinity of al Hakim, and the abolition of the Sharia. The Fatimid religious establishment opposed such antinomian views, but al Hakim seems to have tolerated, if not encouraged them. Although al Hakim never officially espoused their views, the teachings of men such as al Darzi and Hamza ibn Ali resulted in the birth of the Druze faith. At the same time, al Hakim made curious innovations in the succession, by splitting up his office in two: one to succeed the caliphate, i. e. the secular office, and one to succeed as imam, i. e. as leader of the Isma'ili community. Furthermore, he sidelined his own son and appointed two cousins to the posts, thereby arousing the hostility of the Fatimid elites. As a result of a conspiracy among the latter, al Hakim was murdered during one of his night rides outside Cairo, and his corpse disposed of, never to be found.

Династия во власти

Члены династии тщательно держались в стороне от государственных дел; даже принцы и принцессы крови не имели особого положения при дворе, не говоря уже о том, чтобы им доверяли управление провинциями или командование армиями, как это было в других средневековых государствах, что могло создать независимую базу власти и угрожать упорядоченной передаче власти от отца к сыну в имамате и халифате. По тем же причинам, фатимидские принцессы обычно не выходили замуж за представителей других семей, а халифы сами обычно не заключали полноценные браки, предпочитая рабынь-наложниц, которые могли возвыситься до высокого статуса после рождения сына. Это приводило к различиям в рангах: в подробном списке придворного этикета 1122 года, составленном во время правления аль-Амира, единственного полнородного брата халифа, Джафар занимает первое место в иерархии, в то время как их сводные братья от других женщин располагаются значительно ниже, после наложниц халифа. Тем не менее, члены династии обладали огромным богатством, основанным на владении недвижимостью в столице, Каире, и его окрестностях, а также на торговле. Сам халиф не пренебрегал обогащением и владел значительной частью Каира; по словам путешественника середины XI века Насира Хусрау, все 20 000 лавок в городе, а также караван-сараи и бани, и 8 000 других зданий платили ежемесячную арендную плату в личную казну халифа или в частное сокровище. Фатимидские принцессы также были чрезвычайно богаты, отчасти благодаря полученным в наследство поместьям, а отчасти благодаря собственной коммерческой и предпринимательской деятельности. Так, после смерти в 1050/51 году две дочери халифа аль-Муизза оставили наследство примерно на 1,7 миллиона золотых динаров каждая, а Ситт аль-Мулк известна тем, что наняла большой штат компетентных администраторов обоих полов для управления своими обширными экономическими интересами.