Джесси Холман Джонс: Политик, предприниматель и филантроп из Хьюстона

Введение

Джесси Холман Джонс (англ. Jesse Holman Jones; 5 апреля 1874 — 1 июня 1956) — американский политик и предприниматель из Хьюстона, штат Техас. В возрасте четырнадцати лет Джонс управлял табачной фабрикой в Теннесси, а в девятнадцать лет был назначен заведующим лесозаготовительными предприятиями своего дяди. Пять лет спустя, после смерти дяди М. Т. Джонса, Джонс переехал в Хьюстон, чтобы управлять его наследством и открыл лесозаготовительную компанию, которая быстро росла. В этот период Джесси открыл собственное дело — Южно-Техасскую лесозаготовительную компанию. Он также начал расширять свою деятельность в сфере недвижимости, коммерческого строительства и банковского дела. Его деятельность в области коммерческого строительства в Хьюстоне включала возведение среднеэтажных и высотных офисных зданий, гостиниц и квартир, а также кинотеатров. Он построил здание Фостер, в котором размещалась газета Houston Chronicle, в обмен на пятидесятипроцентную долю в ней, которую он приобрел в 1926 году. Участие Джонса в общественной жизни и политике началось с порта Хьюстона и Хьюстонского судоходного канала. Он возглавил группу местных банкиров в приобретении государственных облигаций и впоследствии был назначен председателем Совета портов Хьюстона. Он руководил местной кампанией по сбору средств в поддержку Американского Красного Креста для военнослужащих, участвовавших в Первой мировой войне. Президент Вильсон назначил Джонса руководителем подразделения Американского Красного Креста, обязанности по которому он исполнял с 1917 по 1919 год. В 1928 году он инициировал и организовал заявку Хьюстона на проведение Национального съезда Демократической партии 1928 года. Наиболее важная роль Джонса была в Реконструкционной финансовой корпорации (RFC) (1932–1939) — федеральном агентстве, первоначально созданном при администрации Герберта Гувера, которое сыграло ключевую роль в борьбе с Великой депрессией и финансировании промышленной экспансии во время Второй мировой войны. После того как Гувер впервые назначил Джонса в совет директоров, президент Франклин Д. Рузвельт расширил полномочия RFC и в 1933 году повысил Джонса до председателя. Джонс руководил расходованием 50 миллиардов долларов США, в основном на финансирование железных дорог и строительство заводов по производству вооружений. Он занимал пост министра торговли США с 1940 по 1945 год, совмещая его с председательством в RFC. Обладая объединенной властью этих различных федеральных должностей, Джонс, возможно, был вторым по влиятельности человеком в стране, что подтверждается прозвищем, данным ему Рузвельтом — «Иисус Джонс». После ухода из Вашингтона Джесси и Мэри Джонс сосредоточились на благотворительности, работая через Houston Endowment — некоммерческую корпорацию, основанную ими в 1937 году. Хотя большая часть пожертвований была направлена в Техас, часть средств поступала также в Теннесси и Массачусетс. Значительная часть их благотворительной деятельности была сосредоточена на образовании, включая крупные пожертвования на создание бизнес-школы в Техасском южном университете и на основание Колледжа Джонса при Университете Райса. Однако они также делали существенные пожертвования больницам и на развитие искусства. Многие здания в Хьюстоне названы в честь Джесси Джонса, в том числе концертный зал в центре Хьюстона, известный как Jones Hall.

American politician and entrepreneur

Jesse Holman Jones (April 5, 1874June 1, 1956) was an American Democratic politician and entrepreneur from Houston, Texas. Jones managed a Tennessee tobacco factory at age fourteen, and at nineteen, he was put in charge of his uncle's lumberyards. Five years later, after his uncle, M. T. Jones, died, Jones moved to Houston to manage his uncle's estate and opened a lumberyard company, which grew quickly. During this period, Jesse opened his own business, the South Texas Lumber Company. He also began to expand into real estate, commercial building, and banking. His commercial building activities in Houston included mid rise and skyscraper office buildings, hotels and apartments, and movie theaters. He constructed the Foster Building, home to the Houston Chronicle, in exchange for a fifty percent share in the newspaper, of which he acquired control in 1926. Jones's participation in civic life and politics began with the Port of Houston and the Houston Ship Channel. He led a group of local bankers in buying public finance bonds and was later appointed to serve as the Chair of the Houston Harbor Board. He led a local fundraising effort on behalf of the American Red Cross in support of servicemen in World War I. President Wilson tapped Jones to head a division of American Red Cross, a duty he fulfilled between 1917 and 1919. In 1928, he initiated and organized Houston's bid for the 1928 Democratic National Convention. Jones most important role was in the Reconstruction Finance Corporation (RFC) (1932–1939), a federal agency originally created in the Herbert Hoover administration which played a major role in combating the Great Depression and financing industrial expansion during World War II. After Hoover first appointed Jones to the board, President Franklin D. Roosevelt expanded the powers of the RFC and promoted Jones to the chairmanship in 1933. Jones was in charge of spending US$50 billion, especially in financing railways and building munitions factories. He served as the United States secretary of commerce from 1940 to 1945, a post he held concurrently with his chairmanship of the RFC. With the combined authority of these various federal posts, Jones was arguably the second most powerful person in the nation, which is confirmed by Roosevelt's nickname for him, "Jesus Jones". After leaving Washington, Jesse and Mary Jones focused on philanthropy, working through the Houston Endowment, a non profit corporation they founded in 1937. Though most of this giving was focused on Texas, some of it flowed to Tennessee and Massachusetts. Much of their philanthropy concentrated on education, including large gifts for a business school at Texas Southern University and another to establish Jones College at Rice University. However, they also made substantial donations to hospitals and for the arts. Many buildings in Houston are named for Jesse Jones, including a music venue in downtown Houston known as Jones Hall.

История семьи и ранняя жизнь

Джесси Х. Джонс происходил из валлийской семьи, чьи предки впервые поселились в Северной Америке в Вирджинии примерно в 1650-х годах. После непродолжительного пребывания там они перебрались к реке Чован в Северной Каролине, где прожили не менее столетия. В 1774 году Эли Джонс и один из его братьев отправились на запад и в конечном итоге обосновались в местности, ныне известной как округ Робертсон, штат Теннесси. Уильям, один из сыновей Эли, стал фермером и женился на дочери соседнего фермера, Лауре Анне Холман. Фермы хватало, чтобы обеспечить все потребности семьи и выращивать табак на продажу, как благодаря собственным усилиям, так и труду рабов. Джесси Холман Джонс родился 5 апреля 1874 года, он был четвёртым из пяти детей Уильяма и Лауры Джонс. Поместье Сэдли Плейс было его домом в детстве. В 1883 году семья Джонсов, включая тётю Нэнси и семерых детей, переехала в Даллас, штат Техас, отчасти для того, чтобы Уильям присоединился к своему брату Мартину Тилтону "М. Т." Джонсу в его успешном лесопильном бизнесе. За несколько лет до этого М. Т. перевёз свою семью в Террелл, штат Техас, после кратковременной остановки в Иллинойсе. Тётя Нэнси осталась в Далласе и отдала детей в местные государственные школы, а Уильям переехал в Террелл, чтобы управлять лесопилкой M. T. Jones Lumber Company и присматривать за другими лесопилками в северо-восточном Техасе. Это позволило М. Т. приблизиться к своим лесным угодьям и другим интересам в юго-восточном Техасе. Однако Уильям пробыл там всего два года и вернулся со своей большой семьей в округ Робертсон, где приобрел новую ферму. Так Джесси в возрасте двенадцати лет вернулся в Теннесси. Новое поместье Уильяма Джонса занимало 600 акров, и глава семьи построил просторный кирпичный дом с десятью комнатами, чтобы разместить большую семью. По словам одного из биографов, этот дом был "лучшим за пределами Нэшвилла". Позже в жизни Джесси вспоминал, что на семейной ферме всегда было в избытке мяса и продуктов, хватало на все времена года. Они даже делились едой с менее удачливыми соседями, которые испытывали трудности зимой, вспоминал Джонс. В детстве Джесси был трудолюбивым, ухаживал за домашними животными и выполнял множество обычных домашних дел. Летом, когда семья жила в Далласе, будучи подростком, он пропалывал сорняки, собирал хлопок и пасал скот. Он не проявлял такой же усердия в учебе, и позже Джесси вспоминал многочисленные выговоры и наказания от своих учителей. Его отец предложил своим двум сыновьям по участку земли для выращивания табака, выделив каждому по три акра и обеспечив необходимыми материалами. Каждый из них мог оставить себе прибыль после погашения долгов в магазине. Этот опыт пригодился ему при трудоустройстве в табачной промышленности, когда он бросил школу после восьмого класса. Уильям Джонс не только выращивал табак, но и торговал им, а также стал партнером в компании Jones, Holman and Armstrong, которая занималась переработкой табака. Уильям назначил Джесси управляющим одной из табачных фабрик, где он отвечал за прием (иногда и за отклонение), сортировку, хранение и отгрузку табака. Кроме того, его имя стояло на банковском счете компании, и он подписывал чеки для осуществления операций. В возрасте семнадцати лет Джесси и его семья вернулись в Даллас. После нескольких безуспешных попыток найти подходящую работу в Далласе и его окрестностях Джесси устроился на работу в Хиллсборо, штат Техас, на одну из лесопилок своего дяди. Он выполнял подсобную работу, но также занимался офисной работой, такой как бухгалтерский учет и взыскание долгов. Несмотря на разнообразные обязанности, он получал стандартную зарплату продавца: 40 долларов в месяц. Он попросил повысить зарплату на пятьдесят процентов, утверждая, что работает день и ночь, но дядя отказал. Джесси уволился незадолго до смерти своего отца, Уильяма Джонса. В завещании было указано, что попечители должны управлять табачным бизнесом, а Джесси получит контроль над ним по достижении двадцати одного года. Он также унаследовал около 2000 долларов в акциях.

Jesse H. Jones descended from Welsh ancestors who made Virginia their first landing place in North America, sometime in the 1650s. After settling there briefly, they relocated to the Chowan River in North Carolina, remaining there for at least a century. In 1774, Eli Jones and one of his brothers, headed west, eventually deciding to an area now known as Robertson County, Tennessee. William, one of Eli's sons, established himself as a farmer there, and married a neighboring farmer's daughter, Laura Anna Holman. The farm was sufficient to provide for all of the needs of the family and grow tobacco for sale, partly from their own efforts, and partly from the work of enslaved persons. Jesse Holman Jones was born to William and Laura Jones on April 5, 1874, the fourth of five children. Sudley Place was his childhood home. In 1883, the Jones family, including Aunt Nancy and seven children moved to Dallas, Texas, partly in order for William to join his brother Martin Tilton "M. T." Jones in his successful lumber enterprise. Several years earlier M. T. had resettled his family in Terrell, Texas after a stop in Illinois. Aunt Nancy remained in Dallas and enrolled the children in local public schools, while William moved to Terrell to manage the M. T. Jones Lumber Company and look after the firm's other lumberyards in northeast Texas. This allowed M. T. to move closer to his timberlands and other interests in southeast Texas. However, William only stayed for two years and returned with his large family to Robertson County, where he acquired a new farm to work. So Jesse was back in Tennessee at the age of twelve. The new estate of William Jones included 600 acres, and the patriarch built a spacious brick house with ten rooms to accommodate his large family. According to one biographer, this house was "the finest outside of Nashville." Later in life, Jesse recollected that the family farm was bountiful, providing enough meat and produce to leave a surplus through all seasons. They even shared food with less fortunate neighbors who struggled during the winter months, Jones recalled. Jesse had been a diligent worker as a boy, caring for the farm animals, and performing many common household chores. During the summers when his family had lived in Dallaswhen he was a young teenagerhe hacked out weeds, picked cotton, and herded cattle. He did not display the same diligence for school, and later, Jesse recalled many scoldings and punishments from his teachers. His father challenged his two sons with a tobacco plot for each of them. He allotted three acres to each son and provided them both with supplies. Each of them would be allowed to keep any profits after they repaid their store accounts. He applied this experience to a job in the tobacco industry when he quit school after the eighth grade. William Jones not only grew tobacco, but also traded the crop, and he also joined a partnership, Jones, Holman and Armstrong, which processed tobacco. William put Jesse in charge of one of the tobacco factories. He was responsible for receiving (or sometimes rejecting), classifying, warehousing, and shipping tobacco. In addition, his name was on the company bank account, and he signed checks for the company's operations. At the age of seventeen, Jesse and his family returned to Dallas. After several attempts to find a suitable job in Dallas and the surrounding region, Jesse started working in Hillsboro, Texas, at one of his uncle's lumberyards. He performed manual labor, but also served the office side of the business, such as bookkeeping and debt collection. Despite these varied duties, he earned the standard salary for a salesman: $40 per month. He requested a fifty percent raise, arguing that he worked day and night. His uncle refused. Jesse quit not long before the death of his father, William Jones. The will instructed that trustees manage the tobacco enterprise, while Jesse would assume control at age twenty one. He also inherited about $2,000 in stock.

Дерево и древесина

Джесси и его брат ликвидировали табачный запас из имущества их отца и потратили вырученные средства на дома своих сестер. Джесси вернулся в Даллас и подал заявление на должность на городском складе компании M. T. Jones Lumber Company на пересечении Мэйн-стрит и Сент-Пол. M. T. отказался нанять его, что заставило Джонса задуматься, не предоставил ли его бывший начальник в Хиллсборо о нем негативный отзыв. Однако расследование деятельности склада в Хиллсборо выявило, что его управляющий совершил мошенничество. Генеральный директор компании, C. T. Харрис, уволил этого управляющего и нанял Джесси бухгалтером на большой далласский склад. Первоначально Джесси зарабатывал 15 долларов в неделю – больше, чем на складе в Хиллсборо. Всего через шесть месяцев Харрис назначил Джесси управляющим, повысив его зарплату до 100 долларов в месяц (100 долларов в 1895 году эквивалентны примерно <расчетной сумме> в настоящее время). Харрис принимал эти решения без консультации с M. T., владельцем компании. Джесси успешно управлял далласским складом, несмотря на конкуренцию восьми других компаний на местном рынке. В 1895 году, когда M. T. все еще критиковал работу далласского склада, Джесси подал в отставку. Однако M. T. проверил бухгалтерские книги далласского склада и обнаружил, что они в порядке. M. T. попросил Джесси отозвать заявление об увольнении. Джесси ответил, что вернется на прежнюю должность за 150 долларов в неделю и шесть процентов от прибыли. M. T. согласился с условиями Джесси. Пока Джесси продолжал управлять складом в Далласе для M. T. Jones, он решил пойти на финансовый риск, участвуя в конкуренции за поставки древесины для Техасской государственной ярмарки 1897 года в Далласе. Ассоциация, организующая ярмарку, нуждалась в строительных материалах для зданий и экспонатов, но лесозаготовительные компании требовали личных гарантий от директоров. Джесси, почувствовав возможность, решил выделиться среди конкурентов: он предоставил кредит Ассоциации Техасской государственной ярмарки, обеспеченный только поступлениями от продажи билетов. Когда M. T. узнал об условиях кредита и масштабе риска, на который пошел Джесси, он начал расследование его деятельности и допросил его о принятом решении. Эти кредиты были быстро погашены, и далласский склад получил прибыль от этой сделки. Несмотря на эти разногласия между M. T. и Джесси, к 1898 году стало очевидно, что Джесси завоевал доверие своего дяди. M. T. умер в том же году, и в своем завещании назначил Джесси генеральным директором своего крупного лесозаготовительного бизнеса. Теперь он руководил десятками тысяч акров лесных угодий, расположенных в трех округах восточного Техаса и части Луизианы. Имущество владело и управляло пилорамами и фабриками в Оранже, которые ежедневно перерабатывали сотни тысяч футов необработанной древесины в черепицу, двери, оконные рамы и пиломатериалы размером два на четыре дюйма. Логистика была не менее сложной: срубленные деревья необходимо было доставлять на заводы, а готовую продукцию – на склады, расположенные по всему штату и за его пределами. С помощью и советом попечителей Джонс покупал, продавал и управлял землей, расширяя компанию M. T. Jones Lumber Company еще больше. По его собственным словам, он заработал около 1 миллиона долларов прибыли, когда продал контрольный пакет акций компании, ликвидировав большую часть своих интересов в одной пилораме и, возможно, в двадцати или более складах. За исключением сохранения одного склада, он окончательно оставил активное управление лесопильным бизнесом в 1911 или 1912 году.

Jesse and his brother liquidated the tobacco inventory from their father's estate and spent the proceeds on their sisters' homes. Jesse returned to Dallas and applied for a position with the M. T. Jones Lumber Company's downtown yard on Main Street and St. Paul. M. T. refused to hire him, leading Jones to wonder if his former supervisor in Hillsboro had reported unfavorably on him. An investigation of the Hillsboro yard, however, revealed that its manager had committed fraud. The general manager of the company, C. T. Harris, fired that manager and hired Jesse as bookkeeper for the big Dallas yard. Initially, Jesse earned a salary of $15 per weekmore than he made at the Hillsboro yard. After just six months, Harris made Jesse the manager there, raising his salary to $100 per month (100.0 in 1895 is equivalent to about <calculated amount> in recent years). Harris made these decisions without consulting M. T., the owner of the company. Jesse ran the Dallas yard profitably, even in the face of eight competitors in the local market. In 1895, with M. T. still critical of the Dallas operations, Jesse tendered his resignation. However, M. T. audited the books of the Dallas yard and found them to be in good order. M. T. asked Jesse to retract his resignation. Jesse replied that he would take his old job back for $150 per week and six percent of the profits. M. T. agreed to Jesse's terms. While Jesse was still managing a lumber yard in Dallas for M. T. Jones, he decided on a financial gambit while competing for the lumber trade related to the 1897 Texas State Fair in Dallas. The association running the State Fair needed construction supplies for buildings and exhibits, but the lumber companies wanted personal guarantees from the directors. Jesse, sensing an opportunity, decided to stand out from his competitors: he extended credit to the State Fair Association, with only the backing of gate receipts. When M. T. found out about the terms of the loans and the full extent of Jesse's gamble, he began to investigate Jesse's activities and interrogated him about his decision. These loans were repaid quickly and the Dallas lumber yard profited from the play. Despite these confrontations between M. T. and Jesse, by 1898, it was apparent that Jesse had earned his uncle's trust. M. T. died that year and his will named Jesse as general manager of his substantial lumber business. <blockquote>He was now in charge of tens of thousands of acres of timberland spread over three east Texas counties and parts of Louisiana. The estate owned and operated sawmills and factories in Orange that had the daily capacity to turn hundreds of thousands of feet of raw timber into shingles, doors, windows sashes, and two by fours. The logistics was equally huge: felled trees had to be moved to plants, and finished products had to be delivered to lumberyards located throughout the state and beyond. With assistance and advice from trustees, Jones bought, sold, and managed the land, expanding the M. T. Jones Lumber Company even further. According to his own recollection, he made about $1 million in profits when he sold controlling interest in the company, liquidating most of his interests in one saw mill and perhaps 20 or more lumberyards. Other than retaining a single lumberyard, he permanently left active management of the timber and lumber business in 1911 or 1912.

Строительство и недвижимость

В 1906 году Джонс начал активную строительную деятельность. Он заключил контракт на строительство пристройки к отелю Bristol, вложив 90 000 долларов (в 1906 году это эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы) в проект, который включал в себя сад на крыше и танцевальный зал. Он также заказал десятиэтажное здание для компании Texas Company (Texaco), и в 1916 году компания перенесла свою штаб-квартиру в Хьюстон. В том же году он построил новый завод для быстрорастущей газеты Houston Chronicle в обмен на половину доли в компании, которая ранее принадлежала исключительно Марселюсу Фостеру. В 1911 году Джонс приобрел оригинальный пятиэтажный отель Rice Hotel у Университета Райса, хотя университет сохранил право собственности на землю, на которой он стоял. Работая с капитаном Джеймсом А. Бейкером, президентом Совета попечителей Института Райса, он снес существующие постройки и возвел семнадцатиэтажное здание, которое затем арендовал у Университета Райса. Новый отель Rice Hotel располагал 500 номерами и был центром общественной жизни Хьюстона. После завершения службы в Красном Кресте Джонс вернулся в Хьюстон и возобновил свою предпринимательскую деятельность. Он приобрел участки вдоль Главной улицы в центре Хьюстона, участок на Элм-стрит в Далласе, а также инвестировал в Форт-Уэрт. В 1921 году он расширил одно из зданий в центре Хьюстона, превратив его в Bankers Mortgage Building, и одновременно разрабатывал планы еще двух десятиэтажных зданий. В это время он продолжил сотрудничество с местным архитектором Альфредом С. Финном, с которым впервые работал над отелем Rice Hotel. Джонс координировал свою деятельность в Хьюстоне с проектом развития в Нью-Йорке и построил театр Melba в Далласе. В середине 1920-х годов Джонс увеличил объемы строительства и развития. На Главной улице появились два новых здания – театр Kirby и здание Kirby Lumber Company, а также были пристроены к отелю Rice Hotel и зданию Houston Electric. В тот же период он начал проекты на Манхэттене. Первым был жилой дом на Пятой авеню, 1158, на 97-й улице, за которым последовал Mayfair House на Парк-авеню, 67. Третье здание на Мэдисон-авеню, 200, располагалось напротив дома Дж. П. Моргана, и четыре этажа были сданы в аренду первому магазину Marshall Field's в Нью-Йорке. Джонс также оставил свой след в Форт-Уэрте, построив здание Medical Arts Building, отель Worth и театр Worth. Помимо своей деятельности в сфере недвижимости и политической активности, связанной с Демократической национальной конвенцией в Хьюстоне, Джонс продолжил реализацию многочисленных проектов развития в 1928 году в других городах. Он заказал восемнадцатиэтажное здание смешанного назначения в центре Форт-Уэрта, сдав в аренду витрину магазина и еще два этажа универмагу Fair. Он разместил шестнадцатиэтажное здание медицинского офиса на 61-й улице как один из своих проектов в Нью-Йорке. В Хьюстоне строилось несколько объектов, не связанных с конвенцией. В том же году Джонс начал строительство здания Gulf Building, одновременно завершая строительство универмага Levy Brothers. Здание Gulf Building было завершено в следующем году и стало самым высоким сооружением в Хьюстоне, сохранив этот статус до 1963 года. Он закончил строительство еще одного торгового здания на Главной улице – четырехэтажного магазина для обуви Krupp и Tuffly. Он приобрел свой четвертый отель, шестнадцатиэтажное здание, находящееся в плачевном состоянии, и переименовал его в Texas State Hotel. Однако, по крайней мере, два банкира из Хьюстона выразили обеспокоенность по поводу его практики заимствований. По его собственным оценкам, он взял в долг до 3 миллионов долларов. Испытание наступило во время Паники 1907 года. Один из крупнейших и старейших банков Хьюстона, T. W. House Bank, обанкротился в разгар этого экономического спада. Банк имел непогашенный кредит в размере 500 000 долларов на имя Джесси Джонса. Однако даже во время банковской паники Джонс смог продать достаточное количество ипотечных бумаг и получить достаточно кредитных средств от других банков, чтобы погасить кредит. Таким образом, он был готов к новым инвестициям после окончания худшего периода рецессии. Сразу после 1908 года Джонс организовал Texas Trust Company. К 1912 году он стал президентом National Bank of Commerce в Хьюстоне. Этот банк позже объединился с Texas National Bank в 1964 году, образовав Texas National Bank of Commerce, который был переименован в Texas Commerce Bank и вырос в крупное региональное финансовое учреждение. В 2008 году он стал частью JP Morgan Chase & Co. В 1931 году два местных банка оказались под угрозой банкротства. Public National Bank столкнулся с клиентами, требующими наличные, а Houston National Bank имел слишком много проблемных кредитов. В Public National Bank едва хватало наличных, чтобы продержаться до субботы, 24 октября. На следующий день Джонс организовал встречу местных банкиров в своем офисе в новом здании Gulf Building. Он призвал своих коллег-банкиров помочь стабилизировать два проблемных банка, чтобы предотвратить общую панику среди местных вкладчиков. Джонс предложил план спасения на сумму 1,25 миллиона долларов для гарантии местных вкладов, находящихся под угрозой, при политической поддержке крупного местного банковского инвестора, Джеймса А. Бейкера. Несмотря на группу банкиров, которые хотели позволить двум банкам обанкротиться, Джонсу и Бейкеру удалось убедить остальных, в результате чего Джонс выкупил Public National Bank, Joseph Meyers Interests выкупили Houston National Bank, а консорциум банков и коммунальных предприятий внес свой вклад в фонд спасения. Клиенты Public National Bank получили доступ к своим счетам 26 октября.

Jones began a flurry of building activity in 1906. He contracted to build an addition to the Bristol Hotel, committing $90,000 (90000.0 in 1906 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) to the project, which would include a rooftop garden and dance floor. He also commissioned a ten story building for the Texas Company (Texaco), and the company moved its headquarters to Houston in 1916. The same year, he constructed a new plant for the rapidly growing Houston Chronicle in exchange for a half interest in the company, which had been solely owned by Marcellus Foster. In 1911, Jones purchased the original five story Rice Hotel from Rice University although the university retained the land on which it stood. Working with Captain James A. Baker, the president of Rice Institute's Board of Trustees, he razed the original structures and constructed the seventeen story building, which he then leased from Rice. The new Rice Hotel leased 500 rooms, and was the center of Houston social life. After concluding his service with the Red Cross, Jones returned to Houston and resumed his business activities. He amassed lots along the Main Street corridor in downtown Houston, acquired a tract on Elm Street in Dallas, and also invested in Fort Worth. In 1921, he expanded one downtown Houston structure into the Bankers Mortgage Building, while laying out plans for two more ten story buildings. During this time he continued a collaboration with local architect Alfred C. Finn, with whom he had first worked on the Rice Hotel. Jones juggled his Houston program with a development initiative in New York City, and he built the Melba Theater in Dallas. In the mid 1920s, Jones increased his construction and development activity. Two new buildings, the Kirby Theater and the Kirby Lumber Company Building went up on Main Street, while he built additions to the Rice Hotel and the Houston Electric Building. During the same period he started projects in Manhattan. The first was an apartment building on 1158 Fifth Avenue at 97th Street, followed by the Mayfair House on Park Avenue at 67th Street. A third building at 200 Madison Avenue faced J. P. Morgan's home, with four floors leased to the first Marshall Field's store in New York City. Jones also left his mark on Fort Worth, building the Medical Arts Building, and the Worth Hotel and Worth Theater. In addition to his real estate and political activity associated with Houston's Democratic National Convention, Jones continued multiple development projects in 1928 in other cities. He commissioned an eighteen story, mixed use building in downtown Fort Worth, leasing the storefront and two more floors to the Fair Department Store. He sited a sixteen story medical office building on 61st Street as just one of his projects in New York. Back in Houston, several projects were under construction with no connection to the convention. Jones broke ground on the Gulf Building that year, while completing the Levy Brothers Department Store. The Gulf Building was completed the next year as the tallest structure in Houston, a distinction it held until 1963. He finished another retail building on Main Street, a four story store for Krupp and Tuffly Shoes. He acquired his fourth hotel, a distressed sixteen story building which he re branded as the Texas State Hotel. However, at least two Houston bankers expressed concerns about his borrowing practices. By his own estimate, he had borrowed as much as $3 million The test came with the Panic of 1907. One of the largest and oldest of Houston's banks, the T. W. House Bank, failed amidst this economic recession. The bank had a $500,000 loan on its books in the name of Jesse Jones. Yet even during the bank panic, Jones was able to sell enough mortgage paper and draw on enough credit from other banks to repay the loan. So he stood ready to make new investments after the worst of the recession ended. Sometime after 1908, Jones organized the Texas Trust Company. By 1912, he had become president of Houston's National Bank of Commerce. This bank later merged with Texas National Bank in 1964 to become the Texas National Bank of Commerce, renamed to Texas Commerce Bank which grew into a major regional financial institution. It became part of JP Morgan Chase & Co. in 2008. In 1931 two local banks were in danger of failing. Public National Bank faced a clientele demanding cash and Houston National Bank had too many distressed loans. Public National Bank had barely enough cash on hand to last through Saturday, October 24. The next day, Jones hosted a meeting of local bankers at his office in the new Gulf Building. He urged his banking colleagues to assist in stabilizing the two distressed banks to prevent a general panic among local depositors. Jones proposed a bailout plan of $1.25 million to guarantee local deposits at risk, with the political support of a major local bank investor, James A. Baker. Despite a faction of bankers who wanted to let the two banks fail, Jones and Baker prevailed, with Jones buying out Public National Bank, Joseph Meyers Interests buying out Houston National Bank, and a consortium of banks and utility companies all contributing to the bailout fund. Customers of Public National Bank gained access to their accounts on October 26.

Издательство

Джонс приобрел свою пятидесятипроцентную долю в «Хьюстон Кроникл» у Марселла Эллиота Фостера в августе 1906 года. Хотя Фостер был редактором газеты, участие Джонса в формировании ее позиции было очевидно из переписки между ними. Например, Джонс поддержал публичную оппозицию Фостера Ку-клукс-клану, влияние которого росло в Техасе после Первой мировой войны. Фостер подчеркивал свою редакционную независимость, а Джонс заявил о готовности рисковать финансовыми потерями и личной безопасностью, чтобы выступить против ККК. Отношения между ними ухудшились в 1925 году, когда Джонс выразил несогласие с поддержкой Фостером Мириам Фергюсон на выборах губернатора Техаса. Они разделяли ее жесткую позицию против Клана, но Джонс отказался поддерживать ее кандидатуру из-за коррупции, связанной с ее мужем во время его пребывания на посту губернатора. В 1926 году Джонс стал единоличным владельцем «Хьюстон Кроникл» и назначил себя издателем. На момент покупки ежедневный тираж газеты составлял 75 000 экземпляров, а стоимость компании оценивалась в 2,5 миллиона долларов. В марте 1930 года Джонс приобрел радиостанцию и начал вещание в Хьюстоне из отеля Райс. Позывной сигнал станции, KTRH, представлял собой аббревиатуру от The Rice Hotel. KTRH транслировала часть программ Columbia Broadcasting System, став второй радиостанцией в Хьюстоне, вещавшей национальные передачи. Джонс основал станцию для поддержки «Хьюстон Кроникл», которая уже наблюдала, как «Хьюстон Пост» создала радиостанцию-партнера KPRC. Джонс принял это предложение после того, как в том же году отклонил несколько предложений от администрации Вудро Вильсона. Эдвард Манделл Хаус, который в прошлом году выступал за выдвижение Вильсона на пост президента от Демократической партии, предложил Джонсу службу новому президенту США. Администрация Вильсона предлагала Джонсу должности, такие как заместитель министра финансов, два посольства и, что особенно важно, пост министра торговли. Джонс вступил в конфликт с мэром Кэмпбеллом и другими заинтересованными сторонами по вопросу строительства причала в Манчестере, который в то время находился за пределами городской черты. Кэмпбелл предлагал выделить 300 000 долларов из доходов Хьюстонского портового района на строительство причала для местного производителя цемента. Джонс возражал против этих расходов и ушел из совета директоров вместе с другими директорами, когда город одобрил проект.

Jones acquired his fifty percent interest in the Houston Chronicle from Marcellus Elliot Foster in August 1906. Though Foster was the paper's editor, Jones's engagement in the paper's positions was evident by the letters between the two men. For example, Jones supported Foster's public opposition to the Ku Klux Klan, which had been a growing movement in Texas after World War I. Foster stressed his editorial independence, while Jones vowed that he was willing to risk financial loss and personal safety to side against the KKK. This relationship became strained in 1925 when Jones voiced his opposition to Foster's support of Miriam Ferguson for governor of Texas. They were in agreement with her strong stance against the Klan, but Jones refused to support her candidacy because of the corruption of her husband during his tenure as governor. In 1926, Jones became the sole owner of the Houston Chronicle and named himself as publisher. At the time of the purchase, the paper had a daily readership of 75,000 and the company was valued at $2.5 million In March 1930, Jones acquired a radio station and began broadcasting in Houston from the Rice Hotel. The call letters of the station, KTRH, used three letters as an acronym for The Rice Hotel. KTRH broadcast some content of the Columbia Broadcasting System, making it the second radio station in Houston to air national programs. Jones established the station to support the Houston Chronicle, which had already seen the Houston Post establish a radio affiliate, KPRC. Jones accepted this post after rejecting several offers from the Woodrow Wilson Administration the same year. Edward Mandell House, who advocated Wilson's nomination for the Democratic Party the previous year, suggested Jones for service to the new US President. The Wilson Administration offered positions to Jones such as the undersecretary of the treasury, two ambassadorships, and most notably, secretary of commerce. Jones confronted Mayor Campbell and other interests in regard to a wharf at Manchester, which was at that time outside the city limits. Campbell advocated spending $300,000 of Houston Harbor District revenue to construct a wharf for a local cement manufacturer. Jones opposed this expenditure, and resigned from the board with other directors when the city approved the project.

Американский Красный Крест

С 1917 года и до конца Второй мировой войны Джонс посвятил свою деятельность служению стране, проводя больше времени в федеральной столице, чем в родном городе. Он откликнулся на нужды Первой мировой войны, возглавив кампанию по сбору средств для Американского Красного Креста в Хьюстоне. Шестнадцать его друзей приняли его вызов и пожертвовали по 5000 долларов каждый, что дало импульс местным усилиям по достижению и превышению плана сбора средств. Президент Уилсон попросил Джонса стать генеральным директором по оказанию военной помощи Американского Красного Креста во время Первой мировой войны, и он занимал эту должность до 1919 года. Джонс работал в офисном здании напротив Белого дома и в конечном итоге получил личный доступ к президенту. Во время организации парадов Красного Креста в различных городах США он попросил президента выступить с речью в день парада в Нью-Йорке в поддержку сбора средств. Уилсон проявил нерешительность, поскольку после объявления войны Германии он не выступал с публичными речами. По просьбе Уилсона Джонс назначил Кливленда Доджа председателем мероприятия, но также поручил Доджу выбрать площадку, подходящую для выступления президента. В день парада президент Уилсон произнес импровизированную речь в переполненном Метрополитен-опере, в которой обосновал войну против Германии, высоко оценил работу Американского Красного Креста, предостерег банкиров с Уолл-стрит от спекуляций во время войны и призвал американцев сделать пожертвования Красному Кресту.

Национальный конгресс Демократической партии 1928 года

По собственной инициативе Джонс предложил сумму в 200 000 долларов, чтобы принять Национальный съезд Демократической партии 1928 года в Хьюстоне. Другие города предложили аналогичные или даже более высокие суммы, но Джонс заверил, что Хьюстон превзойдет конкурентов по гостеприимству. Когда Джонс вернулся в Техас из Вашингтона, где он проводил переговоры, его встретили толпы на железнодорожных станциях в Маршале и Конро, некоторые держали плакаты "Джесси Джонс – в президенты!". На вокзале Юнион 50 000 жителей Хьюстона устроили торжественную встречу для Джонса, с участием марширующих оркестров, флагов и транспарантов. Они организовали парад от вокзала Юнион до дома Джонса в отеле Ламар. Этот героический прием состоялся до того, как Демократический съезд принял решение о месте проведения, хотя Уолтер Липпман и New York Evening Post предсказывали победу Хьюстона.

Финансовая корпорация реконструкции

После того, как президент Гувер подписал законопроект о Реконструкционной финансовой корпорации (RFC) в 1932 году, республиканцы выбрали Джонса одним из трех членов первого совета директоров и назначили руководителем Корпорации оборонных заводов. Когда Гувер обратился за советом к влиятельным демократам относительно кандидатур в совет директоров, Джонс был единственным кандидатом, рекомендованным спикером Палаты представителей Джоном Нэнсом Гарнером. RFC, созданная Гувером, была амбициозной программой. При открытии RFC располагала 300 штатных должностями. Вскоре корпорация выдала сотни миллионов долларов в виде займов, включая 300 миллионов долларов железным дорогам, 90 миллионов долларов для поддержки Чикагского банка Чарльза Доуза и 65 миллионов долларов Банку Америки. Однако Гувер представлял RFC как программу помощи небольшим учреждениям. Банк Америки погасил свой заем, полученный в RFC, выплатив проценты и основную сумму в течение двух лет. Другие займы оказались неудачными. Джонс возражал против предоставления займа компании Missouri Pacific, опасаясь, что налогоплательщики останутся с их долгами. Без поддержки Джонса совет директоров RFC одобрил выделение 23 миллионов долларов железной дороге, но это не предотвратило ее банкротства в следующем году. В 1933 году президент Франклин Делано Рузвельт назначил его председателем RFC, одновременно расширив полномочия RFC по выдаче займов и спасению банков. Это привело к тому, что некоторых стали называть Джонса «четвертой ветвью власти». В следующем году Конгресс выделил дополнительные 850 миллионов долларов в виде займов, после чего президент Рузвельт намекнул Джонсу, что тот получит право инвестировать новые ассигнования и реинвестировать доходы от погашения займов. Джонс критиковал реализацию RFC Гувером, считая ее недостаточной и запоздалой. Конгресс и новый президент, Франклин Д. Рузвельт, приняли новый Закон о чрезвычайных банковских мерах 9 марта 1933 года. Президент Рузвельт объявил «банковские каникулы» – мораторий на банковскую деятельность, пока федеральные банковские инспекторы не проверят финансовое состояние учреждений, чтобы определить их жизнеспособность. После окончания «банковских каникул» все финансово устойчивые банки должны были возобновить работу. Для тех, кто не мог получить доступ к своим счетам, закон также уполномочил исполнительную власть реорганизовать обанкротившиеся банки для разблокировки замороженных активов. RFC получила право инвестировать в финансовые учреждения через привилегированные акции. Спустя всего шесть дней возобновили работу 70% банков Америки. Задача Джонса, как нового председателя RFC, заключалась в возобновлении деятельности еще 2000 банков. Он начал с реорганизации двух крупнейших банков Детройта, сотрудничая с Альфредом П. Слоаном из General Motors. Они создали новый банк с сопоставимыми инвестициями от RFC и General Motors, но что более важно, RFC покрыла депозиты 800 000 замороженных счетов из обоих обанкротившихся банков, предоставив заем в размере 230 миллионов долларов. В первые три года администрации Рузвельта RFC выдала займы на сумму 8 миллиардов долларов; однако эти оттоки были компенсированы доходами в размере 3,5 миллиардов долларов, включая процентные платежи и погашение основной суммы. В 1939 году Рузвельт назначил Джонса новым федеральным администратором по кредитам, лишив его должности председателя RFC.

After President Hoover signed the Reconstruction Finance Corporation (RFC) bill in 1932, the Republican chose Jones as one of the three to serve on its first board of directors, and managed Defense Plant Corporation. When Hoover sought advice from ranking Democrats about candidates for the board, Jones was the sole recommendation of House Speaker John Nance Garner. The Hoover RFC was an ambitious program. Upon opening, the RFC had 300 staff positions available. Soon it conveyed hundreds of millions in loans, including $300 million to the railroads, $90 million to prop up the Chicago bank of Charles Dawes, and $65 million to Bank of America. However, Hoover sold the RFC as a program to assist smaller institutions. Bank of America retired its loan with the RFC, paying interest and principal within two years. Other loans were not successful. Jones opposed a loan to the Missouri Pacific, concerned that the taxpayers would be stuck with their bill. Without Jones's support, the RFC board approved $23 million for the railroad, but it did not prevent the company from failing the next year. In 1933, President Franklin Delano Roosevelt made him the Chairman of the RFC, while also expanding the RFC's powers to make loans and bail out banks. This led some to refer to Jones as "the fourth branch of government." The next year, Congress issued an additional $850 in loans, after which President Roosevelt intimated to Jones that he would have the authority to invest the new appropriations and reinvest revenue from loan repayments. Jones criticized Hoover's execution of the RFC as too little and too late. Congress and the new president, Franklin D. Roosevelt, created a new Emergency Banking Act on March 9, 1933. President Roosevelt announced a "bank holiday," a moratorium on banking activity while federal bank inspectors examined the books in order to determine which financial institutions were viable. After the bank holiday, all financially sound banks would resume business. For persons who were unable to access their accounts, another part of the act authorized the executive branch to reorganize failed banks in order to free up frozen assets. The RFC was empowered to invest financial institution through their preferred stocks. Seventy percent of America's banks reopened after just six days. Jones's task as the new chair of the RFC was to reopen another 2,000 banks. He began with the reorganization of two of Detroit's largest banks by collaborating with Alfred P. Sloan of General Motors. They formed a new bank with matching investments from the RFC and General Motors, but more significantly, the RFC covered the deposits of the 800,000 frozen accounts from both failed banks with a loan of $230 million
In the first three years of the Roosevelt Administration, the RFC had issued $8 billion in loans; however, these outflows were offset by $3.5 billion in revenues, including interest payments and repayments of principal. In 1939, Roosevelt appointed Jones to be the new Federal Loan Administrator while taking away his title as RFC chair.

Министр торговли

Президент Вудро Вильсон предложил Джонсу должность министра торговли Соединенных Штатов, но Джонс решил остаться в Хьюстоне и сосредоточиться на своих делах. Джонс также входил в число кандидатов на пост вице-президента в 1940 году. Хотя ранее кандидатуры на пост вице-президента определялись делегатами съезда Демократической партии, решения на съезде 1940 года в Чикаго подвергались манипуляциям со стороны президента. Рузвельт отклонил кандидатуру Джонса на пост вице-президента, поскольку считал его слишком консервативным для эффективной реализации своей политики.

Выход из Вашингтона

Генри Уоллес был исключен из предвыборного списка на пост вице-президента в 1944 году. Рузвельт был переизбран и попросил Джонса уйти в отставку с поста секретаря торговли, что тот и сделал 21 января 1945 года. На следующий день он подал в отставку из RFC и со всех остальных государственных должностей. Джонс передал оба письма нескольким газетам, включая The New York Times. В письмах содержалась критика решения Рузвельта назначить Уоллеса секретарем торговли. Сенатор Джозиа Бейли из Северной Каролины вызвал Джонса и Уоллеса для дачи показаний перед Комитетом Сената по торговле, каждый из них выступал в течение двух последовательных дней. Джонс в первый день заявил, что не считает Уоллеса подходящей кандидатурой. Он охарактеризовал Уоллеса как человека с видением, но лишенного делового опыта. В какой-то момент во время пятичасовых показаний на следующий день Уоллес похвалился своим деловым опытом, но при этом стремился ограничить полномочия Министерства торговли и Корпорации финансирования восстановления, которые, по его утверждению, использовались в интересах бизнеса. Стивен Фенберг, автор самой последней биографии Джонса, охарактеризовал его как второго по влиятельности человека в Америке после Франклина Делано Рузвельта, который иногда называл его "Иисусом Джонсом".

Защитник зонирования

Джонс вернулся в Хьюстон в начале 1948 года. Уже в январе он нашел новый политический проект и использовал свою газету «Хьюстон Кроникл» в качестве платформы. Он выразил обеспокоенность по поводу «нежелательных [коммерческих] посягательств» и выступал за зонирование территории как метод защиты жилых районов. Хью Рой Каллен возглавил усилия по предотвращению введения новых правил зонирования для застройки земель в городе Хьюстон. Это было ответом на действия Джонса и других сторонников зонирования в Хьюстоне. Каллен считал правила зонирования социалистическими и антиамериканскими. Хотя Джонс привлек внимание к вопросу зонирования, его участие началось очень поздно, поскольку он опубликовал свое первое мнение в «Хьюстон Кроникл» менее чем за две недели до голосования. Джонс опубликовал мнение Каллена, выступающее против зонирования в Хьюстоне. Каллен обвинил Джонса в том, что он чужак, поскольку Джонс прожил вдали от Хьюстона двадцать пять или тридцать лет. Кроме того, он обвинил Джонса в попытке управлять городом с «помощью нью-йоркских евреев» и пообещал уйти в отставку с поста председателя Совета регентов Университета Хьюстона. Джонс опубликовал комментарий Каллена и свой ответ на него в «Хьюстон Кроникл» за два дня до голосования по вопросу зонирования. Джонс написал, что во многих других американских городах существует зонирование, опровергая утверждение Каллена о том, что зонирование является «неамериканским и немецким». Хьюстон проголосовал против зонирования, а Каллен так и не выполнил своей угрозы уйти с руководящих должностей в некоммерческих организациях.

Филантропия и некоммерческие организации

До 1937 года Джесси и Мэри Джонс пожертвовали около миллиона долларов на благотворительные цели. В 1937 году они учредили Хьюстонский фонд (Houston Endowment) для организации своей благотворительной деятельности. Их компания Commerce Company уже была создана как конгломерат большинства семейных бизнес-интересов. Они передали около трети акций компании Хьюстонскому фонду, назначив Милтона Бэклюнда, Фреда Хейна и В. В. Мура первыми попечителями. В течение первых семи лет Хьюстонский фонд сосредоточил свои пожертвования на образовании. С 1932 года Джонс не обналичивал заработную плату, полученную на различных должностях в федеральном правительстве, до 1945 года. В 1946 году он передал все эти средства Хьюстонскому фонду. Одновременно Джонс и его жена, через Хьюстонский фонд, распределяли эти деньги, значительная часть которых была направлена на поддержку образования. Через Хьюстонский фонд они выделили грант в размере 300 000 долларов Университету Вирджинии в память о Вудро Вильсоне. Они учредили стипендиальные фонды для Техасского женского университета, Университета Прери-Вью A&M, Университета Теннесси и Техасского университета A&M. Позже они учредили инженерную стипендию в Массачусетском технологическом институте в честь Билла Кнудсена и стипендию по экономике в Остинском колледже в честь брата Джесси, Джона. Десятилетние программы стипендий финансировали обучение студентов в Университете Райса и Техасском университете A&M, и некоторые из получателей были ветеранами Второй мировой войны. Другая программа поддерживала кандидатов на обучение по специальности «медсестра» в Университете Хьюстона. Они также сделали крупные пожертвования Американскому Красному Кресту, Хьюстонскому общественному фонду (Houston Community Chest), Хьюстонскому музею изящных искусств и Объединенному еврейскому фонду помощи (United Jewish Appeal). В 1946 году Джонс вошел в состав Совета попечителей Техасского медицинского центра. В 1956 году в Спрингфилде, штат Теннесси, была построена больница имени Джесси Холмана Джонса, заменившая прежнюю больницу. Джонс пожертвовал 1 миллион долларов Университету Райса на создание колледжа Джонса, который открылся в 1957 году. Женское общежитие было названо в честь Мэри Гиббс Джонс.

Prior to 1937, Jesse and Mary Jones had given about $1 million to charitable causes. In 1937, they established the Houston Endowment to organize their philanthropic endeavors. Their Commerce Company was already established as a conglomeration of most of the family business interests. They granted about a third of the company's shares to the Houston Endowment, while appointing Milton Backlund, Fred Heyne, and W. W. Moore as the first trustees. During the first seven years, Houston Endowment focused its donations on education. From 1932, Jones had not cashed any paychecks he earned through his various federal government positions through 1945. In 1946, he signed them all over to the Houston Endowment. At the same time Jones and his wife worked through the Houston Endowment to give this money away, much of it with a focus on education. Through the Houston Endowment, they made a $300,000 grant to the University of Virginia in honor of Woodrow Wilson. They established scholarship funds for the Texas State College for Women, Prairie View A & M University, the University of Tennessee, and Texas A & M University. Later they created an engineering scholarship at Massachusetts Institute of Technology honoring Bill Knudsen and an economics scholarship at Austin College honoring Jesse's brother, John. More ten year scholarship programs funded students attending Rice University and Texas A & M, and several of the individual recipients were veterans of World War II. Another program supported nursing candidates at the University of Houston. They also made large gifts to the American Red Cross, the Houston Community Chest, the Houston Museum of Fine Arts, and the United Jewish Appeal. In 1946, Jones joined the Board of Trustees of the Texas Medical Center. In 1956, the Jesse Holman Jones Hospital was built in Springfield, Tennessee to replace the original hospital there. Jones made a gift of $1 million to Rice University to establish Jones College, which opened in 1957. The name for the all women's dormitories honored Mary Gibbs Jones.

Почести

В 1902 году на фестивале Notsuoh (Хьюстон, написанный в обратном порядке) Джонс был избран королем Nottoc (хлопок, написанный в обратном порядке). Его обязанностью было управлять рынком Tekram в Саксете (Техас). Эта шутка повторялась в Хьюстоне с 1899 по 1915 год, и недельный фестиваль включал в себя танцы и парады. Коронование Джонса королем Nottoc после всего четырех лет жизни в Хьюстоне символизировало быстрое принятие в местное общество. В 1925 году Джонс получил почетную степень доктора права в Юго-Западном университете, а в 1941 году – в Университете Оглеторпа. Хьюстон чествовал Джонса "Днем Джесси Х. Джонса" 26 декабря 1934 года. Об этом объявил мэр Хьюстона Оскар Холкомб. Храм шотландского обряда предоставил площадку для церемонии, где впервые публике был представлен бронзовый бюст Джонса работы Энрико Серраккьо. В 1939 году племя Алабама-Кушатта присвоило Джонсу имя вождя Cue ya la na, приняв его в свою общину. Это имя переводится как "Желтая сосна", символизируя самое высокое существо в их местности и того, кто служит всем членам их общины.

Личная жизнь

Джонс жил в отеле Райс в Хьюстоне, но также останавливался в "Пансионном доме" – доме своей тёти Луизы Джонс. Её дом находился на углу улиц Анита и Мейн-стрит, к югу от центра Хьюстона. Джонс управлял наследством своего дяди М. Т. Джонса и ещё много лет оставался бизнес-менеджером для своей тёти и двоюродных братьев. Значительная часть его общественной жизни также была связана с ними. Его будущая жена, Мэри Гиббс Джонс, сначала была замужем за его кузеном Уиллом Джонсом. Джонс женился на Мэри Гиббс 15 декабря 1920 года. Они жили в отеле Райс до 1926 года, когда переехали в свой пентхаус в новом отеле Lamar. Альфред С. Финн спроектировал здание и руководил его строительством, но Джонс нанял Джона Стауба для разработки дизайна интерьера их квартиры. С ними жила Одри Джонс, одна из внучек Мэри. Другие члены его большой семьи также снимали квартиры в отеле Lamar. Его отношения с некоторыми деловыми партнёрами строились на близкой дружбе, поэтому Джонс называл эту сеть деловых связей своей "деловой семьёй".

Смерть и наследие

Джонс сохранил титул издателя газеты Houston Chronicle до своей смерти 1 июня 1956 года в возрасте 82 лет. Его останки были захоронены на кладбище Forest Park в Хьюстоне. Техасский южный университет основал Школу бизнеса имени Джесси Х. Джонса в 1955 году. После смерти Джонса Houston Endowment сделал пожертвования Университету Райса. Они учредили кафедру менеджмента имени Джесси Х. Джонса, а в 1970-х годах выделили 10 миллионов долларов на создание Высшей школы менеджмента имени Джесси Х. Джонса. Центр студенческой жизни имени Джесси Х. Джонса, являющийся рекреационным центром при Университете Хьюстона – Даунтаун, был полностью профинансирован Houston Endowment. Центральные библиотеки Университета Бейлора включают в себя библиотеку имени Джесси Х. Джонса. Комплекс физической культуры имени Джесси Х. Джонса на территории Техасского лютеранского университета в Сегуине носит его имя. Джонс пожертвовал средства Медицинской академии Хьюстона / Медицинскому центру Техаса на строительство нового здания для библиотеки. Это здание известно как здание библиотеки имени Джесси Х. Джонса. Павильон имени Джесси Х. и Мэри Гиббс Джонс (1977) соединяет больницу Memorial Hermann с медицинской школой Техасского университета. Среди других зданий, построенных при поддержке Джонса, – здание Центральной библиотеки Хьюстонской публичной библиотеки и здание Great Jones, ранее принадлежавшее компании Texaco и некоторое время служившее офисом Джонса. Помимо зданий, можно посетить парк имени Джесси Х. Джонса и Центр природы в Хэмбл. С 1998 года Совет по международным делам Большого Хьюстона вручает премию имени Джесси Х. Джонса.