Введение

Итальянская оперная сопрано Франческа Куццони (2 апреля 1696 – 19 июня 1778) – итальянская оперная сопрано эпохи барокко.

Начало карьеры

Куццони родилась в Парме. Ее отец, Анджело, был профессиональным скрипачом, а ее учителем пения был Франческо Ланци. Она дебютировала в родном городе в 1714 году, исполнив партию в опере «La virtù coronata, o Il Fernando» неизвестного композитора. В 1716–17 годах она выступала в Болонье в операх Бассани, Бюини, Гаспарини и Джузеппе Мария Орландини. К сезону 1717–18 годов она была назначена виртуозой да камеры («камерным солистом») Виоланте Беатрис, великой принцессе Тосканской, и выступала во Флоренции, Сиене, Генуе, Мантуе и Реджо-нель-Эмилии в операх Орландини и Карло Франческо Поллароло, а также в опере Вивальди «Скандербег». Она также дебютировала в Венеции в 1718 году, исполнив роль Далинды в «Ариоданте» Поллароло, где впервые появилась на одной сцене с Фаустиной Бордони, которая впоследствии стала ее главной соперницей. В следующем году они также вместе пели в Венеции в опере «Il Lamano» Микеланджело Гаспарини и в опере «Il pentimento generoso» Стефано Андреа Фиоре, к знаменитому дуэту присоединился известный кастрато Антонио Мария Бернакки. После выступлений во Флоренции и Милане (1719), Болонье, Флоренции и Турине (1720) и Падуе (1721), она вернулась в Венецию на сезон 1721–22 годов, где исполнила партии в пяти операх, включая «Нерон» Орландини: она пела Поппею и Фаустину Октавию, а прекрасное контральто Диана Вико исполнила партию Агриппины.

Первый визит Куццони в Лондон

Прибытие Куццони в английскую столицу было с большим интересом освещено в прессе. Хотя в "Лондонском журнале" от 27 октября 1722 года сообщалось, что "госпожа Котсона [sic], выдающаяся итальянская певица, ожидается ежедневно", она, по-видимому, нашла время, чтобы выйти замуж за Пьетро Джузеппе Сандони во время своего путешествия и не дебютировала в Лондоне до 12 января 1723 года, исполнив партию Теофане в опере Генделя "Отон" в Королевском театре на Хеймаркете. С арией "Falsa immagine" из этой партии связана известная история, ярко иллюстрирующая как её характер, так и характер композитора. Поскольку эта партия изначально не предназначалась для неё (но, возможно, для Маддалены Сальвай), на репетиции она отказалась её исполнять, будучи своей первой арией. По словам историка Джона Мейнуаринга, Гендель ответил: "О, мадам, я хорошо знаю, что вы настоящая дьяволица, но уведомляю вас, что я – Веельзевул, глава дьяволов". Мейнуаринг продолжает: "С этими словами он подхватил её за талию и поклялся, что если она произнесёт ещё хоть слово, то выбросит её в окно". По словам Берни, исполнение этой арии "закрепило за ней репутацию выразительной и проникновенной певицы", а её успех был настолько велик, что цена билетов на оперу в полгинеи, по слухам, возросла до четырёх гиней. К моменту её благотворительного концерта, состоявшегося всего через два месяца, некоторые дворяне, как полагают, давали ей по пятьдесят гиней за билет. Её зарплата также была значительной: 2000 фунтов стерлингов за сезон. Внешность не была её достоинством: Берни описал её как "невысокую и коренастую, с округлым, тестоватым лицом, но хорошим цветом кожи; не очень хорошую актрису; плохо одевалась и была глупой и причудливой". Куццони состояла в Королевской академии музыки Генделя (1719) в течение оставшихся пяти лет. Он создал для неё девять партий, самыми известными из которых сегодня являются Клеопатра в "Юлии Цезаре" и заглавная роль в "Роделинде". В последней опере она носила коричневое шелковое платье, отделанное серебром, "с вульгарностью и непристойностью которого возмущались все дамы старого поколения, а молодые приняли его как моду, настолько повсеместно, что оно казалось национальной формой для юности и красоты" (Берни). Для этой труппы она также пела в семи операх Аттилио Ариости, четырёх операх Джованни Бонончини и двух пастиччио. Энтузиазм её поклонников приводил к ссорам с приверженцами Сенесино, а позже – с фанатами Фаустины Бордони, чьим лондонским дебютом стала опера Генделя "Алессандро" (1726). В этой опере важность партий двух дам должна была быть очень тщательно сбалансирована, что в определённый момент сюжета сделало Сенесино, исполнявшего главную роль, совершенно смешным. Её соперничество с Фаустиной, подогреваемое прессой, в конечном итоге приобрело скандальный характер, когда во время спектакля "Астианатты" Бонончини (6 июня 1727 года), который посещала принцесса Каролина, "с одной стороны слышались шикающие звуки, а с другой – аплодисменты", что вызвало "выкрики и другие вопиющие неприличия". Шум был настолько велик, что спектакль и остальная часть оперного сезона были отменены. Сатирические памфлетисты получили широкое поле для деятельности, изображая двух примадонн, обменивающихся оскорблениями и дёргающими друг друга за причёски, хотя недавние исследования показали, что причиной беспорядков были не сами певицы, а соперничающие сторонники дам. Они также были высмеяны в опере Джона Гэя "Нищий", премьера которой состоялась 29 января 1728 года. Несмотря на эти столкновения, они продолжали петь вместе для Генделя до роспуска его труппы в июне того же года.

Континентальная интермедия

Зиму 1728–1729 годов Куццони провела в Вене по приглашению графа Кинского (имперского посланника в Лондоне), но, несмотря на её большой успех, не была принята в оперу из-за слишком высоких требований к гонорару. Позже, в 1729 году, она выступала в Модене и Венеции, а осенью того же года импресарио Генделя Хайдеггер намеревался пригласить и её, и Фаустину для новой «Второй королевской академии». Однако Генделя обе певицы утомили, и Куццони вместо этого отправилась в Болонью, Неаполь, Пьяченцу и Венецию в 1730–1731 годах, а затем вновь в Болонью и Флоренцию в течение следующего сезона, где, в частности, исполняла партии в операх своего мужа (она никогда не выступала под его именем). Их сотрудничество продолжалось в карнавальные сезоны 1733 и 1734 годов, когда она выступала в Генуе.

Опять в Лондоне .

В 1733 году группа английских аристократов решила создать оперную труппу, чтобы соперничать с труппой Генделя, и Куццони была одной из первых певиц, к которой они обратились. Она вернулась в апреле 1734 года, присоединившись к составу оперы "Арианна на Нассо" Порпоры. Для этой труппы, известной как "Опера дворянства", она исполнила партии в четырех других операх Порпоры, а также в операх Сандони, Хассе, Орландини, Верачини, Чиампи, в пастиччио "Орфей" и даже в версии оперы Генделя "Оттон". Кажется, во время этого визита она произвела меньшее впечатление, отчасти из-за присутствия в той же труппе несравненного Фаринелли.

Поздняя карьера

Тем не менее, Куццони оставалась значительной фигурой. После краха оперы «Благородство» она вернулась на континент, выступая во Флоренции в 1737–1738 годах, а в Турине – в следующем году, где за один карнавальный сезон получила огромный гонорар в 8000 лир. Позже в том же году она пела в Вене и, по-видимому, дала свои последние оперные выступления в Гамбурге в 1740 году. 17 сентября 1741 года в «Лондонской ежедневной почте» сообщалось, что Куццони должна быть казнена за отравление мужа, однако, хотя они расстались к 1742 году, он умер только в 1748 году. В 1742 году она давала концерты в Амстердаме, а к декабрю 1745 года стала придворной певицей в Штутгарте. Будучи в долгах – состояние, которое часто преследовало ее в поздние годы – она бежала оттуда в Болонью в 1748 году. По-прежнему нуждаясь в выступлениях для погашения долгов, она вновь оказалась в Лондоне в 1750 году, где Берни услышал ее «тонкий, надтреснутый голос» на концерте 18 мая. 2 августа того же года Гораций Уолпол написал, что «старую Куццони» арестовали за долг в 30 фунтов стерлингов, и принц Уэльский выплатил за нее залог. 20 мая 1751 года «Общий рекламщик» объявил о последнем благотворительном концерте Куццони, сопроводив объявление письмом певицы, в котором она писала: «Я глубоко признательна за многочисленные знаки внимания, оказанные мне знатью и джентльменством этого королевства, и только крайняя необходимость и стремление к справедливости могли бы побудить меня снова обратиться к ним за помощью. Однако, к несчастью, будучи в долгах, я очень хочу сделать все возможное, чтобы расплатиться с ними, прежде чем покинуть Англию».

О ее последних годах известно немногое, кроме того, что она вновь вернулась на континент и жила в бедности, зарабатывая на жизнь, как говорят, изготовлением пуговиц. Она умерла в Болонье. О двух детях, которых она, по-видимому, родила от Сандони, ничего не известно – возможно, они умерли в младенчестве.

Куццони как художник

Очевидно, в расцвете сил Куццони была певицей и артисткой высочайшего класса. Известный теоретик вокального искусства Джованни Баттиста Манчини дал блестящую характеристику её таланту:

"Трудно сказать, в чем она превосходила больше – в медленных или быстрых ариях. Врожденная лёгкость позволяла ей исполнять колоратуры с такой виртуозностью, что их сложность оставалась незаметной. Её естественный тембр был настолько проникновенным и трогательным, что она делала печальными любые слова, когда могла раскрыть весь диапазон своего голоса. Умение филигранно управлять звуком, удерживать, усиливать и ослаблять ноты, принесло ей репутацию совершенной владелицы своего искусства. Её трель была безупречной: она обладала богатым воображением и мастерством темпо рубато. Её высокие ноты отличались непревзойденной чистотой и сладостью, а интонация была настолько точной, что казалось, она не способна фальшивить. Её диапазон составлял две октавы – от до первой до до пятой. Её стиль был естественным, простым и проникновенным." Кванц писал, что "её манера пения была невинной и трогательной", а её украшения "захватывали душу каждого слушателя благодаря нежному и выразительному исполнению".