Введение
История истории науки. Историография науки, или историография истории науки – это изучение истории и методологии поддисциплины истории, известной как история науки, включая её дисциплинарные аспекты и практики (методы, теории, школы), а также исследование её собственного исторического развития («История истории науки», то есть история дисциплины, называемой Историей науки). Историографические дискуссии о надлежащем методе изучения истории науки иногда сложно отделить от исторических споров о ходе развития науки. Некоторые считают, что ранние споры последнего типа положили начало этой поддисциплине.
The historiography of science or the historiography of the history of science is the study of the history and methodology of the sub discipline of history, known as the history of science, including its disciplinary aspects and practices (methods, theories, schools) and the study of its own historical development ("History of History of Science", i. e., the history of the discipline called History of Science). Historiographical debates regarding the proper method for the study of the history of science are sometimes difficult to demarcate from historical controversies regarding the course of science. Early controversies of the latter kind are considered by some to be the inception of the sub discipline.
Любительская историография науки
Истории науки изначально писались практикующими и отошедшими от дел учеными, ярким ранним примером является "История индуктивных наук" Уильяма Уиуэлла (1837). Биографии естествоиспытателей (ранних ученых) также были популярны в девятнадцатом веке, способствуя созданию образа Исаака Ньютона как научного гения и национального героя в Великобритании. Г. Уэллс положил начало тенденции к написанию масштабных историй науки, представляющих собой своего рода эпопею цивилизации и прогресса, со своим трудом "Очерк истории" (1919/1920). Популярные изложения прошлого науки часто сочетались со спекуляциями о ее будущем, причем авторы научной фантастики, такие как Айзек Азимов и Л. Спраг де Камп, обращались к обеим темам.
Интернализм и экстернализм
В начале 1930-х годов доклад советского историка Бориса Гессена побудил многих историков изучить, каким образом научная практика связана с потребностями и мотивами своего контекста. Работа Гессена была сосредоточена на социополитических факторах, определяющих, что и как исследуется в науке. Этот метод изучения истории науки, получивший название экстернализм, рассматривает, как наука и ученые подвергаются влиянию и направляются своим контекстом и окружающим миром. Это подход, который отвергает представление о том, что история науки – это развитие чистой мысли во времени, когда одна идея вытекает из другой в изолированном контексте, который мог бы существовать в любом месте и в любое время, если бы только появились подходящие гении. Метод изучения истории науки, предшествовавший экстернализму, стал известен как интернализм. Интерналистские исследования науки часто сосредотачиваются на рациональной реконструкции научных идей и рассматривают их развитие исключительно в рамках научного мира. Хотя интерналистские исследования современной науки, как правило, подчеркивают нормы современной науки, они также могут учитывать различные системы мышления, лежащие в основе развития вавилонской астрономии или средневековой теории импульса. На практике граница между интернализмом и экстернализмом может быть крайне размытой. Мало историков тогда или сейчас настаивали бы на том, что какой-либо из этих подходов в своей крайней форме дает полностью исчерпывающую картину, да и практиковать один в отрыве от другого не всегда возможно. Однако в основе этих подходов лежит фундаментальный вопрос о природе науки: какова взаимосвязь между создателями и потребителями научных знаний? Ответ на этот вопрос должен в той или иной форме определять методологию изучения истории науки и техники; и наоборот, то, как изучается история науки и техники и к каким выводам она приходит, может влиять на ответ на этот вопрос. Сам вопрос порождает множество философских вопросов: какова природа научной истины? Что означает объективность в научном контексте? Как происходят изменения в научных теориях? Историк и социолог науки Роберт К. Мертон написал множество работ, развивающих тезис Гессена, которые можно рассматривать как реакцию на и уточнение аргументов Гессена. В своих работах о науке, технологиях и обществе в Англии XVII века Мертон стремился ввести дополнительную категорию – пуританство – для объяснения роста науки в этот период. Мертон разделил экономическую категорию Гессена на более мелкие подкатегории влияния, включая транспорт, горнодобывающую промышленность и военную технику. Мертон также попытался разработать эмпирические, количественные подходы к демонстрации влияния внешних факторов на науку. Несмотря на акцент на внешних факторах, Мертон отличался от Гессена в своей интерпретации: Мертон утверждал, что, хотя исследователи могут быть вдохновлены и заинтересованы проблемами, предложенными вненаучными факторами, в конечном итоге их интересы определялись «внутренней историей рассматриваемой науки». Мертон попытался разграничить экстернализм и интернализм по дисциплинарным границам, отнеся изучение контекста к социологии науки, а изучение содержания – к истории.
Историографические подходы к теоретическим изменениям в науке
Основным предметом обеспокоенности и дискуссий в философии науки является природа смены парадигм или изменения теорий в науке. Карл Поппер утверждал, что научное знание прогрессивно и кумулятивно; Томас Кун – что научное знание развивается скачками, через "смены парадигм", и не обязательно является прогрессивным; а Пол Фейерабенд – что научное знание не кумулятивно и не прогрессивно, и что невозможно провести четкое разграничение между наукой и любой другой формой познания с точки зрения методологии.
Мыслительные коллективы
В 1935 году Людвик Флек, польский медицинский микробиолог, опубликовал книгу «Генезис и развитие научного факта». Книга Флека посвящена эпистемологическим и лингвистическим факторам, влияющим на научные открытия, инновации и прогресс. В качестве примера он использовал случай из области медицины – развитие концепции сифилиса – чтобы представить тезис о социальной природе знания, и в частности науки и научных «стилей мышления» (Denkstil), представляющих собой эпистемологические, концептуальные и лингвистические стили научных (а также не научных) «коллективов мыслителей» (Denkkollektiv). Книга Флека утверждает, что эпистемологически в любом научном факте нет ничего устойчивого или объективно истинного или ложного. Факт имеет «генезис», коренящийся в определенных теоретических основаниях и часто в других неопределенных и размытых представлениях, и он «развивается» по мере того, как подвергается обсуждению и дополнительным исследованиям других ученых. Монография Флека была опубликована почти одновременно с «Логикой научного исследования» Карла Поппера, но, в отличие от работы Поппера, не была замечена в рецензиях журнала Isis. Однако Томас С. Кун признал ее влияние на «Структуру научных революций». Кун также написал предисловие к английскому переводу книги Флека.
Поддельность
Поппер ввел термин "критический рационализм" для описания своей философии. Он разграничивал верификацию и фальсифицируемость и утверждал, что теория должна считаться научной тогда и только тогда, когда она фальсифицируема. Поппер стремился объяснить кажущийся прогресс научного знания в своей работе "Вся жизнь – решение проблем". Поппер предположил, что наше понимание Вселенной со временем, по-видимому, улучшается благодаря эволюционному процессу. Он предложил, что процесс "устранения ошибок" в науке аналогичен процессу естественного отбора в биологической эволюции, при котором теории, лучше выдерживающие опровержение, не обязательно более "истинны", но более "жизнеспособны" или применимы к конкретной проблемной ситуации. Поппер полагал, что эволюция теорий посредством научного метода может отражать определенный вид прогресса: движение к все более и более интересным проблемам. Поппер способствовал утверждению философии науки как самостоятельной дисциплины в рамках философии, как благодаря своим плодотворным и влиятельным трудам, так и благодаря своему влиянию на современников и учеников.
Революции
В середине 20-го века был проведен ряд исследований, изучающих роль науки в социальном контексте. Социология науки сосредоточилась на способах работы ученых, внимательно изучая, как они "производят" и "конструируют" научные знания. Особенно влиятельной считается работа Томаса Куна «Структура научных революций» (1962). Она открыла изучение науки для новых дисциплин, предположив, что эволюция науки была отчасти социально обусловлена, и что позитивизм не объясняет реальные взаимодействия и стратегии участников научного процесса. Как выразился Кун, историю науки можно рассматривать в более нюансированных терминах, например, как соревнование парадигм или концептуальных систем в более широкой матрице, включающей интеллектуальные, культурные, экономические и политические аспекты, выходящие за рамки самой науки. "Отчасти благодаря отбору и отчасти благодаря искажению, ученые прошлых эпох неявно представляются работающими над одним и тем же набором неизменных проблем и в соответствии с одним и тем же набором неизменных канонов, которые последняя революция в научной теории и методологии сделала научными". В 1965 году Герд Бухдаль написал «Революция в историографии науки», ссылаясь на исследования Томаса Куна и Джозефа Агасси. Он предположил, что эти два автора положили начало новой субдисциплине, чётко разграничив историю и историографию науки, поскольку они утверждали, что историографические взгляды оказывают значительное влияние на написание истории науки. Последующие исследования, такие как «Научные знания и их социальные проблемы» Джерома Равеца (1971), касались роли научного сообщества, как социального конструкта, в принятии или отклонении (объективных) научных знаний. С 1960-х годов общей тенденцией в науковедении (изучении социологии и истории науки) стало подчеркивание «человеческого фактора» в научном знании и снижение внимания к представлению о том, что научные данные являются самоочевидными, свободными от ценностей и контекста. Область исследований науки и технологий, которая пересекается и часто дополняет исторические исследования науки, фокусируется на социальном контексте науки как в современный, так и в исторический периоды. Параллельно с ростом экологического движения и общей потерей оптимизма в отношении неограниченной силы науки и техники в решении мировых проблем, эта новая история побудила многих критиков заявить о необходимости свержения доминирования науки.
Научные войны
Научные войны 1990-х годов касались влияния, прежде всего французских философов, которые отрицали объективность науки в целом или, по крайней мере, создавали такое впечатление. Они также описывали разницу между идеализированной моделью науки и реальной научной практикой; в то время как наукоцентризм, возрождение позитивизма, видел в точных измерениях и строгих вычислениях основу для окончательного разрешения давних метафизических и моральных споров.
История науки в XXI веке
Сегодня эта дисциплина охватывает широкий спектр областей академических исследований, от традиционных, таких как история, социология и философия, до множества других, включая право, архитектуру и литературу. Наблюдается тенденция к интеграции с глобальной историей, а также к применению новых методологических подходов, таких как изучение межкультурного обмена. Историки науки также тесно сотрудничают с исследователями из смежных дисциплин, например, истории медицины и исследований в области науки и технологий.
Вопрос о постмодернизме
Некоторые критические теоретики впоследствии утверждали, что их постмодернистские деконструкции порой оказывались неэффективными и предоставляли интеллектуальный арсенал реакционным силам. Бруно Латур заметил, что "опасные экстремисты используют тот же самый аргумент о социальной сконструированности, чтобы уничтожить тщательно добытые доказательства, которые могли бы спасти наши жизни. Не ошибся ли я, участвуя в создании этой области знаний, известной как науковедение? Достаточно ли просто сказать, что мы не совсем понимали, что имеем в виду?"
Евроцентризм в историографии науки
Евроцентризм в истории науки — это исторические описания развития современной науки, которые приписывают все научные, технологические и философские достижения исключительно Европе, принижая вклад других культур. До публикации серии книг Джозефа Нидхэма «Наука и цивилизация в Китае», начатой в 1954 году, многие историки рассматривали современную науку исключительно как европейское достижение, не признавая значительного вклада цивилизаций, отличных от греческой. Современные исторические исследования показывают, что существенное влияние на астрономию и математику оказали египетская, месопотамская, арабская, индийская и китайская науки. Применение концепций межкультурного обмена в изучении истории науки способствует переходу этой дисциплины к неевроцентрическому и нелинейному подходу.