Миссия Сан-Хуан-Капистрано: История и восстановление калифорнийской миссии XVIII века.

Введение

Испанская миссия в Калифорнии XVIII века. Миссия в Калифорнии.

Миссия Сан-Хуан Капистрано (исп. Mission San Juan Capistrano) — испанская миссия в Сан-Хуан Капистрано, округ Ориндж, Калифорния. Основана 1 ноября 1776 года в колониальных Лас-Калифорнияс испанскими католическими миссионерами францисканского ордена и названа в честь святого Иоанна Капистрано. Церковь в стиле испанского колониального барокко располагалась в провинции Альта-Калифорния Вице-королевства Новой Испании. Миссия была основана менее чем в 60 ярдах от поселения Акьяхеме. Миссия была секуляризована правительством Мексики в 1833 году и возвращена Римско-католической церкви правительством Соединенных Штатов в 1865 году. Миссия пострадала от ряда стихийных бедствий, но работы по реставрации и ремонту начались примерно в 1910 году. В настоящее время функционирует как музей.

Введение

Миссия была основана в 1776 году испанскими католиками из францисканского ордена. Названная в честь святого Иоанна Капистрано, теолога и "воинственного священника" XIV века, жившего в регионе Абруццо в Италии, Сан-Хуан Капистрано отличается тем, что здесь находится старейшее здание в Калифорнии, которое до сих пор используется – часовня, построенная в 1782 году. "Церковь отца Серры", также известная как "Капелла Серры", – единственное сохранившееся сооружение, где задокументировано совершение мессы Джуниперо Серрой. Миссия – одна из наиболее известных в Альта-Калифорнии и одна из немногих, которые были фактически основаны дважды – наряду с миссиями Сан-Габриэль-Арканджель и Ла Пурисима-Консепсьон. Участок был первоначально освящен 30 октября 1775 года Фермином Ласуэном, но вскоре был заброшен из-за волнений среди коренного населения Сан-Диего. Успех поселения подтверждается его историческими записями. До прибытия миссионеров в этой местности проживало около 550 представителей народа ацьяхем. К 1790 году число "обращенных" индейцев выросло до 700 миссионных индейцев, а всего через шесть лет около 1000 "неофитов" (недавних обращенных) жили в или вокруг комплекса миссии. В один только тот год было крещено 1649 человек, а всего между 1776 и 1847 годами было обращено 4639 человек. Более 69 бывших жителей, в основном индейцев Хуанено, покоятся на кладбище миссии (кампо-санто). Останки (впоследствии монсеньора) святого Джона О'Салливана, который признал историческую ценность этого места и неустанно работал над его сохранением и восстановлением, захоронены у входа на кладбище, на западной стороне участка, а статуя, воздвигнутая в его честь, стоит у входа в склеп. Сохранившаяся часовня также служит местом упокоения трех священников, скончавшихся во время службы в миссии: Хосе Барона, Висенте Фустера и Висенте Паскуаля Оливы, все они похоронены под полом святилища. Виноград сорта Криолла, или "миссионный виноград", впервые был посажен в Сан-Хуан Капистрано в 1779 году, а в 1783 году первое вино, произведенное в Альта-Калифорнии, было получено из винодельни миссии. После секуляризации мексиканского правительства в 1833 году миссия вступила в длительный период постепенного упадка. После получения статуса штата США в 1850 году в конце XIX века было предпринято множество попыток восстановить миссию в ее прежнем виде, но ни одна из них не увенчалась большим успехом до прибытия О'Салливана в 1910 году. Реставрационные работы продолжаются, и часовня, известная как "Церковь отца Серры", до сих пор используется для проведения богослужений. Ежегодно миссию посещает более 500 000 человек, в том числе 80 000 школьников. И хотя руины "Великой каменной церкви" (которая была почти разрушена землетрясением 1812 года) являются известным архитектурным чудом, миссия, возможно, наиболее известна ежегодным "Возвращением ласточек", которое традиционно отмечается 19 марта (в День святого Иосифа). Миссия Сан-Хуан Капистрано была любимой темой для многих известных художников и неоднократно была увековечена в литературе и кино, возможно, больше, чем любая другая миссия. В 1984 году к северу и западу от комплекса миссии был построен современный церковный комплекс, ныне известный как Миссионная базилика Сан-Хуан Капистрано. Сегодня комплекс миссии служит музеем, а часовня Серры в его пределах используется в качестве часовни для прихода миссии.

The mission was founded in 1776, by the Spanish Catholics of the Franciscan Order. Named for Saint John of Capistrano, a 14th century theologian and "warrior priest" who resided in the Abruzzo region of Italy, San Juan Capistrano has the distinction of being home to the oldest building in California still in use, a chapel built in 1782. "Father Serra's Church", also known as "Serra's Chapel", is the only extant structure where it has been documented that Junipero Serra celebrated Mass. The mission is one of the best known in Alta California, and one of the few to have actually been founded twice – the others being Mission San Gabriel Arcángel and Mission La Purísima Concepción. The site was originally consecrated on October 30, 1775, by Fermín Lasuén, but was quickly abandoned due to unrest among the indigenous population in San Diego. The success of the settlement's population is evident in its historical records. Prior to the arrival of the missionaries, some 550 indigenous Acjachemen people lived in this area of their homeland. By 1790, the number of Indian reductions had grown to 700 Mission Indians, and just six years later nearly 1,000 "neophytes" (recent converts) lived in or around the Mission compound. Baptisms in that year alone numbered 1,649 out of the none total 4,639 people converted between 1776 and 1847. More than 69 former inhabitants, mostly Juaneño Indians, have marked graves in the Mission's cemetery (campo santo). The remains of (later Monsignor) St. John O'Sullivan, who recognized the property's historic value and working tirelessly to conserve and rebuild its structures, are buried at the entrance to the cemetery on west side of the property, and a statue raised in his honor stands at the head of the crypt. The surviving chapel also serves as the final resting place of three priests who passed on while serving at the Mission: José Barona, Vicente Fustér, and Vicente Pascual Oliva are all entombed beneath the sanctuary floor. The Criolla or "Mission grape," was first planted at San Juan Capistrano in 1779, and in 1783 the first wine produced in Alta California was from the Mission's winery. The Mission entered a long period of gradual decline after Mexican government secularization in 1833. After 1850 U. S. statehood, numerous efforts were made over the latter 19th century to restore the Mission to its former state, but none achieved much success until the arrival of O'Sullivan in 1910. Restoration efforts continue, and the chapel called "Father Serra Church" is still used for religious services. Over 500,000 visitors, including 80,000 school children, come to the Mission each year. And while the ruins of "The Great Stone Church" (which was all but leveled by an 1812 earthquake) are a renowned architectural wonder, the Mission is perhaps best known for the annual "Return of the Swallows" which is traditionally observed every March 19 (Saint Joseph's Day). Mission San Juan Capistrano has served as a favorite subject for many notable artists, and has been immortalized in literature and on film numerous times, perhaps more than any other mission. In 1984, a modern church complex was constructed just north and west of the Mission compound and is now known as Mission Basilica San Juan Capistrano. Today, the mission compound serves as a museum, with the Serra Chapel within the compound serving as a chapel for the mission parish.

Коренные народы

Бывшее испанское поселение Саявит расположено в пределах территории, занятой в конце палеоиндийского периода и продолжающейся до наших дней обществом коренных американцев, обычно известным как Хуанено; это название обозначает людей, которым служили священники в миссии Сан-Хуан Капистрано. Многие современные Хуанено, идентифицирующие себя как потомки коренного населения, проживавшего в водосборных бассейнах Сан-Хуан и Сан-Матео-Крик, приняли исконное название Ачахемен. Их язык был родственным языку луисено, на котором говорило соседнее племя луисено. Территория ачахемен простиралась от Лас-Пульгас-Крик на севере округа Сан-Диего до холмов Сан-Хоакин вдоль центрального побережья округа Ориндж и вглубь от Тихого океана до гор Санта-Ана. Большая часть населения проживала в устьях двух крупных ручьев: Сан-Хуан-Крик (и его главного притока, Трабуко-Крик) и Сан-Матео-Крик (вместе с Арройо-Сан-Онофре, который впадал в океан в той же точке). Наибольшая концентрация деревень располагалась вдоль нижнего течения Сан-Хуан, где впоследствии была основана и сохранилась до наших дней миссия Сан-Хуан Капистрано. Ачахемены жили в постоянных, четко определенных деревнях и сезонных лагерях. Численность населения деревень варьировалась от 35 до 300 человек, состоящих из одной родословной в небольших деревнях и доминирующего клана, объединявшего другие семьи в крупных поселениях. Каждый клан имел свою ресурсную территорию и был «политически» независим; связи с другими деревнями поддерживались посредством экономических, религиозных и социальных сетей в непосредственной близости. Элитный класс (состоящий главным образом из знатных семей, глав родословных и других церемониальных специалистов), средний класс (устоявшиеся и успешные семьи) и люди из разобщенных или кочующих семей, а также военнопленные составляли три иерархических социальных класса. Руководство коренных жителей осуществлял нота, или вождь клана, который проводил общинные обряды и регулировал церемониальную жизнь совместно с советом старейшин (пууплем), состоявшим из глав родословных и церемониальных специалистов. Этот орган принимал решения по вопросам общины, которые затем выполнялись нотой и его подчиненными. Хотя размещение жилых хижин в деревне не регламентировалось, церемониальное ограждение (ванкеч) и дом вождя чаще всего располагались в центре. В последние столетия было сделано много открытий о коренных жителях, отчасти благодаря усилиям испанского исследователя Хуана Родригеса Кабрильо, который в октябре 1542 года задокументировал свои наблюдения за жизнью в прибрежных деревнях, которые он встретил вдоль побережья Южной Калифорнии. Фрай Геронимо Боскана, францисканский ученый, находившийся в Сан-Хуан-Капистрано более десяти лет, начиная с 1812 года, собрал то, что широко считается наиболее полным исследованием доисторических религиозных практик в долине Сан-Хуан-Капистрано. Религиозные знания были тайными, а преобладающая религия, известная как Чинигкинич, ставила вождей деревень в положение религиозных лидеров, что давало вождям широкую власть над своим народом. Боскана разделил ачахеменов на два класса: «плаянос» (жившие вдоль побережья) и «серранос» (обитавшие в горах, примерно в трех-четырех лигах от миссии). Религиозные верования этих двух групп относительно сотворения мира существенно различались. Плаянос считали, что всемогущее и невидимое существо по имени «Нокума» создало землю и море, а также все деревья, растения и животных, обитающих на небе, на суше и в воде. Серранос, с другой стороны, верили в два отдельных, но связанных между собой существования: «существование наверху» и «существование внизу». Эти состояния бытия были «вполне объяснимы и неопределенны» (как брат и сестра), и плодами союза этих двух сущностей были созданы «скалы и пески земли; затем деревья, кустарники, травы и трава; затем животные». В 1908 году известный антрополог Альфред Л. Кробер опубликовал следующие наблюдения относительно религиозных обрядов Хуанено:

The former Spanish settlement at Sajavit lies within that area occupied during the late Paleoindian period and continuing on into the present day by the Native American society commonly known as the Juaneño; the name denotes those people who were ministered by the priests at Mission San Juan Capistrano. Many contemporary Juaneño, who identify themselves as descendants of the indigenous society living in the local San Juan and San Mateo Creek drainage areas, have adopted the indigenous term Acjachemen. Their language was related to the Luiseño language spoken by the nearby Luiseño tribe. The Acjachemen territory extended from Las Pulgas Creek in northern San Diego County up into the San Joaquin Hills along Orange County's central coast, and inland from the Pacific Ocean up into the Santa Ana Mountains. The bulk of the population occupied the outlets of two large creeks, San Juan Creek (and its major tributary, Trabuco Creek) and San Mateo Creek (combined with Arroyo San Onofre, which drained into the ocean at the same point). The highest concentration of villages was along the lower San Juan, where Mission San Juan Capistrano was ultimately situated and is preserved today. The Acjachemen resided in permanent, well defined villages and seasonal camps. Village populations ranged from between 35 and 300 inhabitants, consisting of a single lineage in the smaller villages, and of a dominant clan joined with other families in the larger settlements. Each clan had its own resource territory and was "politically" independent; ties to other villages were maintained through economic, religious, and social networks in the immediate region. The elite class (composed chiefly families, lineage heads, and other ceremonial specialists), a middle class (established and successful families), and people of disconnected or wandering families and captives of war comprised the three hierarchical social classes. Native leadership consisted of the Nota, or clan chief, who conducted community rites and regulated ceremonial life in conjunction with the council of elders (Puuplem), which was made up of lineage heads and ceremonial specialists in their own right. This body decided upon matters of the community, which were then carried out by the Nota and his underlings. While the placement of residential huts in a village was not regulated, the ceremonial enclosure (Vanquech) and the chief's home were most often centrally located. Much has been discovered about the native inhabitants in recent centuries, thanks in part to the efforts of the Spanish explorer Juan Rodríguez Cabrillo, who documented his observations of life in the coastal villages he encountered along the Southern California coast in October 1542. Fray Gerónimo Boscana, a Franciscan scholar who was stationed at San Juan Capistrano for more than a decade beginning in 1812, compiled what is widely considered to be the most comprehensive study of prehistoric religious practices in the San Juan Capistrano valley. Religious knowledge was secret, and the prevalent religion, called Chinigchinich, placed village chiefs in the position of religious leaders, an arrangement that gave the chiefs broad power over their people. Boscana divided the Acjachemen into two classes: the "Playanos" (who lived along the coast) and the "Serranos" (who inhabited the mountains, some three to four leagues from the Mission). The religious beliefs of the two groups as related to creation differed quite profoundly. The Playanos held that an all powerful and unseen being called "Nocuma" brought about the earth and the sea, together with all of the trees, plants, and animals of sky, land, and water contained therein. The Serranos, on the other hand, believed in two separate but related existences: the "existence above" and the "existence below." These states of being were "altogether explicable and indefinite" (like brother and sister), and it was the fruits of the union of these two entities that created " the rocks and sands of the earth; then trees, shrubbery, herbs and grass; then animals". In 1908, noted cultural anthropologist Alfred L. Kroeber published the following observations with regard to the Juaneño religious observances:

«Мы знаем, что они поклоняются большой птице, похожей на воздушного змея, которую они с самого раннего возраста выращивают с большой заботой и придерживаются многих заблуждений относительно нее. Когда появляется новая луна, они издают громкий крик, который выражает их интерес ("нехосихо"). Если происходит затмение солнца или луны, они кричат еще громче, бьют палками по земле, шкурам или циновкам, что свидетельствует об их беспокойстве и тревоге».

Большая каменная церковь

Работы над "Великой каменной церковью" (единственным зданием часовни в Альте-Калифорнии, не построенным из Adobe) начались 2 февраля 1797 года. Она была выложена в форме креста размерами 180 футов (55 м) в длину и 40 футов (12 м) в ширину, со стенами высотой 50 футов (15 м), и включала в себя кампанилу (колокольню) высотой 120 футов (37 м), расположенную рядом с главным входом. По местной легенде, башню можно было видеть на расстоянии 10 миль (16 км) и более, а звон колоколов был слышен еще издалека. Здание из песчаника было возведено на фундаменте толщиной семь футов. Для строительства требовалось участие всего населения новообращенных. Камни добывались в оврагах и руслах рек на расстоянии до 6 миль (10 км) и транспортировались на телегах (carretas), запряженных волами, переносились вручную и даже волоклись к строительной площадке. Известняк измельчался в порошок на территории Миссии для создания раствора, более устойчивого к эрозии, чем сам камень. Днем 22 ноября 1800 года толчки землетрясения магнитудой 6,5 в Сан-Диего потрескали стены строящегося здания, потребовав проведения ремонтных работ. К сожалению, сеньор Агилар умер через шесть лет после начала проекта; его работу продолжили священники и их подопечные, которые старались повторить существующую конструкцию. Однако отсутствие квалифицированного каменщика привело к неровным стенам и необходимости добавления седьмого купола. Церковь была окончательно завершена в 1806 году и освящена Фраем Эстеваном Таписом вечером 7 сентября, после чего последовало двухдневное празднество. Землетрясение выбило двери церкви, заблокировав их. Когда толчки прекратились, большая часть нефа обрушилась, а колокольня была полностью разрушена. Сорок коренных жителей, находившихся на мессе, и два мальчика, звонивших в колокола в башне, оказались погребены под обломками и погибли, а затем были похоронены на кладбище Миссии. Это был второй серьезный удар, обрушившийся на форпост, после сильных штормов и наводнений, повредивших здания Миссии и уничтоживших урожай ранее в этом году. Священники немедленно возобновили богослужения в церкви Серры. В течение года между руинами каменной церкви и первой часовней Миссии была возведена кирпичная кампанарио ("колокольная стена") для поддержки четырех колоколов, спасенных из-под обломков колокольни. Поскольку трансепт, святилище и сакристия остались стоять, в 1815 году была предпринята попытка восстановить каменную церковь, которая провалилась из-за недостатка строительного опыта (последний элемент сохранился в целости и по сей день). Впоследствии все строительные работы на территории Миссии носили исключительно утилитарный характер. Хосе Барона и Боскана руководили строительством небольшого лазарета (больницы) (расположенного сразу за северо-западным углом квадрата) в 1814 году "для удобства больных". Здесь врачи из племени Хуаненьо использовали традиционные методы для лечения больных и раненых. Археологические раскопки, проведенные в 1937 и 1979 годах, обнаружили то, что, предположительно, является фундаментом этого здания.

Work was begun on "The Great Stone Church" (the only chapel building in Alta California not constructed out of adobe) on February 2, 1797. It was laid out in the shape of a cross, measuring 180 feet (55 m) long by 40 feet (12 m) wide with 50 feet (15 m) high walls, and included a 120 feet (37 m) tall campanile (bell tower) located adjacent to the main entrance. Local legend has it that the tower could be seen for 10 mile (16 km) or more, and that the bells could be heard from even farther away. The sandstone building sat on a foundation seven feet thick. Construction efforts required the participation of the entire neophyte population. Stones were quarried from gullies and creek beds up to 6 mile (10 km) away and transported in carts (carretas) drawn by oxen, carried by hand, and even dragged to the building site. Limestone was crushed into a powder on the Mission grounds to create a mortar that was more erosion resistant than the actual stones. On the afternoon of November 22, 1800, tremors from the 6.5 magnitude San Diego earthquake cracked the walls of the rising edifice, necessitating that repair work be performed. Unfortunately, Señor Aguilár died six years into the project; his work was carried on by the priests and their charges, who made their best attempts to emulate the existing construction. Lacking the skills of a master mason, however, led to irregular walls and necessitated the addition of a seventh roof dome. The church was finally completed in 1806, and blessed by Fray Estévan Tapís on the evening of September 7; a two day long fiesta followed. racked the doors to the church, pinning them shut. When the ground finally stopped shaking, the bulk of the nave had come crashing down, and the bell tower was obliterated. Forty native worshipers who were attending Mass and two boys who had been ringing the bells in the tower were buried under the rubble and lost their lives, and were subsequently interred in the Mission cemetery. This was the second major setback the outpost had suffered, and followed severe storms and flooding that had damaged Mission buildings and ruined crops earlier in the year. The priests immediately resumed holding services in Serra's Church. Within a year a brick campanario ("bell wall") had been erected between the ruins of the stone church and the Mission's first chapel to support the four bells salvaged from the rubble of the campanile. As the transept, sanctuary (re do's), and sacristia (sacristy) were all left standing, an attempt was made to rebuild the stone church in 1815 which failed due to a lack of construction expertise (the latter is the only element that is completely intact today). Consequently, all of the construction work undertaken at the Mission grounds thereafter was of a strictly utilitarian nature. José Barona and Boscana oversaw the construction of a small infirmary (hospital) building (located just outside the northwestern corner of the quadrangle) in 1814, "for the convenience of the sick." It is here that Juaneño medicine men used traditional methods to heal the sick and injured. Archaeological excavations in 1937 and 1979 unearthed what are believed to be the building's foundations.

День, когда пираты захватили миссию

14 декабря 1818 года французский капер Иполито Бушар, плававший под флагом "Объединенных провинций Рио-де-ла-Плата" (Аргентина), привел свои корабли "Ла Аргентина" и "Санта-Роза" в поле зрения Миссии. Зная, что Бушар (ныне известный как "единственный пират Калифорнии") недавно совершил набеги на поселения Монтерея и Санта-Барбары, Команданте Руис отправил отряд из тридцати человек (под руководством молодого испанского лейтенанта Сантьяго Аргуэлло) для защиты Миссии при первых известиях о приближении 13-го числа. Два человека из отряда Бушара вступили в контакт с солдатами гарнизона и потребовали продовольствия, но их просьба была отклонена с угрозами: лейтенант Аргуэлло ответил, что если корабли не покинут это место, гарнизон с удовольствием обеспечит "немедленную поставку ядер и гранат". В ответ "Пират Бухар" (как его называли калифорнийцы) приказал атаковать Миссию, направив около 140 человек и два или три *виолентоса* (легкие гаубицы) для захвата необходимых припасов силой. Охрана Миссии вступила в бой с нападавшими, но была подавлена; мародеры разграбили склады Миссии, нанесли незначительные повреждения нескольким зданиям Миссии и, по сообщениям, подожгли несколько удаленных соломенных хижин. Подкрепление из Санта-Барбары и Лос-Анджелеса во главе с Командантом Герра из Эль Президио Реал де Санта-Барбара прибыло на следующий день, но было уже поздно, так как корабли уже отплыли. Хотя Миссию удалось спасти, все боеприпасы, припасы и ценности в этом районе были разграблены. Сегодня это событие считается одним из самых ярких в истории Миссии, и ежегодно проводится празднование в память о "Дне, когда пираты разграбили Миссию".

Независимость Мексики

Мексика обрела независимость от Испании в 1821 году. В 1820-х и 30-х годах статус Миссии постепенно приходил в упадок. Болезни поредели когда-то многочисленные стада скота, а внезапное распространение горчицы затрудняло возделывание посевов. Наносили ущерб также наводнения и засухи. Но самой серьезной угрозой стабильности Миссии стало присутствие испанских поселенцев, стремившихся захватить плодородные земли Капистрано. Со временем разочарованное индейское население постепенно покидало Миссию, и без регулярного ухода ее физическое состояние ухудшалось все быстрее. Тем не менее, активность вдоль Эль-Камино-Реал была достаточной, чтобы оправдать строительство Лас-Флорес-Ассистенсия в 1823 году. Это учреждение, расположенное на полпути между Сан-Хуан-Капистрано и миссией Сан-Луис-Рей, предназначалось главным образом как место отдыха для путешествующих священнослужителей. Около 1820 года в нескольких милях к северу, на берегах реки Санта-Ана, была основана эстансия (постоялый двор) для размещения значительного стада крупного рогатого скота Миссии. Adobe-строение, построенное для майордомо и вакерос (ковбоев), ухаживавших за стадами Миссии, известно сегодня как Adobe Диего Сепульведы. После смерти в 1825 году Дон Хосе Антонио Йорба I (видный испанский землевладелец и член экспедиции Портола) был похоронен на кладбище Миссии в безымянной могиле; позже в честь Йорбы был установлен кенотаф. Хосе Мария де Эчеандия, первый уроженец Мексики, избранный губернатором Альта-Калифорнии, издал свою «Прокламацию об освобождении» (или «Prevenciónes de Emancipacion») 25 июля 1826 года. Все индейцы в военных округах Сан-Диего, Санта-Барбары и Монтерея, признанные соответствующими требованиям, были освобождены от миссионерского правления и получили право стать гражданами Мексики; тем, кто желал остаться под опекой миссии, было предоставлено освобождение от большинства видов телесных наказаний. Католический историк Зефирин Энгельгардт называл Эчеандию «явным врагом религиозных орденов». Несмотря на то, что план эмансипации Эчеандии не встретил особого одобрения со стороны неофитов, населявших южные миссии, он, тем не менее, был полон решимости испытать эту схему в большом масштабе в Миссии Сан-Хуан-Капистрано. С этой целью он назначил совет комисионеров (комиссариос) для надзора за освобождением индейцев. В ответ на провозглашение Барона отказался присягнуть на верность тому, что он считал «ложной республикой Мексики», хотя он, вместе со всеми, кроме двух других испанских миссионеров, ранее присягал на верность независимости Мексики. 20 декабря 1827 года мексиканское правительство приняло закон, предписывающий выдворение всех испанцев моложе шестидесяти лет с мексиканских территорий; тем не менее, губернатор Эчеандия вмешался в пользу Бароны, чтобы предотвратить его депортацию после вступления закона в силу в Калифорнии. Еще до того, как Мексика обрела независимость, Миссия начала приходить в упадок. Хотя губернатор Хосе Фигероа (вступивший в должность в 1833 году) первоначально пытался сохранить миссионерскую систему нетронутой, мексиканский Конгресс принял Закон о секуляризации миссий Калифорнии 17 августа 1833 года. Закон также предусматривал колонизацию как Альта-Калифорнии, так и Нижней Калифорнии, расходы на последний шаг должны были быть покрыты доходами от продажи миссионерской собственности частным лицам. Миссия Сан-Хуан-Капистрано первой ощутила последствия этого закона на следующий год, когда 9 августа 1834 года губернатор Фигероа издал свой «Декрет о конфискации».

Mexico gained its independence from Spain in 1821. The 1820s and 30s saw a gradual decline in the Mission's status. Disease thinned out the once ample cattle herds, and a sudden infestation of mustard weed made it increasingly difficult to cultivate crops. Floods and droughts took their toll as well. But the biggest threat to the Mission's stability came from the presence of Spanish settlers who sought to take over Capistrano's fertile lands. Over time the disillusioned Indian population gradually left the Mission, and without regular maintenance its physical deterioration continued at an accelerated rate. Nevertheless, there was sufficient activity along El Camino Real to justify the construction of the Las Flores Asistencia in 1823. This facility, situated halfway between San Juan Capistrano and the Mission at San Luis Rey, was intended to act primarily as a rest stop for traveling clergy. Around 1820 an estancia (station) was established a few miles north on the banks of the Santa Ana River to accommodate the Mission's sizeable cattle herd. The adobe structure built to house the mayordomo and vaqueros (cowboys) who tended the Mission herds is known today as the Diego Sepúlveda Adobe. Upon his death in 1825, Don José Antonio Yorba I (a prominent Spanish land owner and member of the Portolà Expedition), was buried in the Mission's cemetery in an unmarked grave; a cenotaph was later placed in Yorba's honor. José María de Echeandía, the first native Mexican to be elected Governor of Alta California, issued his "Proclamation of Emancipation" (or "Prevenciónes de Emancipacion") on July 25, 1826. All Indians within the military districts of San Diego, Santa Barbara, and Monterey who were found qualified were freed from missionary rule and made eligible to become Mexican citizens; those who wished to remain under mission tutelage were exempted from most forms of corporal punishment. Catholic historian Zephyrin Engelhardt referred to Echeandía as " an avowed enemy of the religious orders." Despite the fact that Echeandía's emancipation plan was met with little encouragement from the neophytes who populated the southern missions, he was nonetheless determined to test the scheme on a large scale at Mission San Juan Capistrano. To that end, he appointed a board of comisianados (commissioners) to oversee the emancipation of the Indians. In response to the proclamation, Barona refused to take the oath of allegiance to what he saw as the "bogus republic of Mexico" despite the fact that he, along with all but two of the other Spanish missionaries, had previously sworn to the Independence of Mexico. The Mexican government passed legislation on December 20, 1827, that mandated the expulsion of all Spaniards younger than sixty years of age from Mexican territories; Governor Echeandía nevertheless intervened on Barona's behalf in order to prevent his deportation once the law of took effect in California. Even before Mexico had gained its independence, the Mission had begun its decline. Although Governor José Figueroa (who took office in 1833) initially attempted to keep the mission system intact, the Mexican Congress passed An Act for the Secularization of the Missions of California on August 17, 1833. The Act also provided for the colonization of both Alta and Baja California, the expenses of this latter move to be borne by the proceeds gained from the sale of the mission property to private interests. Mission San Juan Capistrano was the very first to feel the effects of this legislation the following year when, on August 9, 1834, Governor Figueroa issued his "Decree of Confiscation."

Миссионные колокола

Вид на "Священный сад" миссии Сан-Хуан Капистрано, созданный в 1920 году. Четыре колокола были установлены через год после того, как колокольня "Великой каменной церкви" была разрушена землетрясением 1812 года. Это прекрасный маленький колокол! Этикетка для ящиков с фруктами марки Mission Bells изображает звучание колоколов миссии Сан-Хуан Капистрано. Колокола имели жизненно важное значение для повседневной жизни в любой миссии. В них звонили во время трапез, чтобы призвать жителей миссии к работе и богослужениям, при рождении и погребении, чтобы сигнализировать о приближении корабля или возвращающегося миссионера, и в других случаях; послушникам преподавали сложные ритуалы, связанные с звоном в миссионские колокола. Первоначальные колокола висели на большом дереве около пятнадцати лет, пока в 1791 году не была завершена колокольня часовни. Что случилось с оригинальными колоколами, неизвестно. Новые колокола были отлиты в Чили для установки в колокольню "Великой каменной церкви". Все четыре колокола миссии Сан-Хуан Капистрано имеют имена и несут надписи (от самого большого до самого маленького; надписи переведены с латыни): "Хвала Иисусу, Сан-Висенте. В честь достопочтенных отцов, служителей миссии Фрай Висенте Фустера и Фрай Хуана Сантьяго, 1796 год". "Радуйся, Мария, Пречистейшая. Руэлас создал меня, и меня зовут Сан-Хуан, 1796 год". "Радуйся, Мария, Пречистейшая, Сан-Антонио, 1804 год". "Радуйся, Мария, Пречистейшая, Сан-Рафаэль, 1804 год". После землетрясения 1812 года два самых больших колокола треснули и раскололись. Из-за этого повреждения они не издавали чистого звука. Тем не менее, их повесили в колокольню, которая была возведена в следующем году. В период расцвета миссии одинокий колокол также висел в западной части переднего коридора, рядом с воротами, которые давно разрушились. Одним из спутников О'Салливана во время его пребывания в Сан-Хуан Капистрано был Хосе де Грасия Крус, более известный как Аку, который рассказывал множество историй и легенд о миссии. Будучи потомком индейцев Хуанено, он служил звонарем миссии до своей смерти в 1924 году. 22 марта 1969 года президент Ричард М. Никсон и первая леди Пэт Никсон посетили миссию и позвонили в колокол Сан-Рафаэля. Бронзовая табличка, посвященная этому событию, установлена на колокольной стене. В ознаменование возведения новой церкви миссии в статус малой базилики в 2000 году, компания Royal Bellfoundry Petit & Fritsen b. v. из Арле Рикстел, Нидерланды, отлила точные дубликаты поврежденных колоколов, используя формы, изготовленные по оригинальным колоколам. Замененные колокола были установлены на колокольной стене, а старые выставлены в пределах фундамента разрушенной колокольни миссии.

thumb|right|A view of Mission San Juan Capistrano's "Sacred Garden" that was developed in 1920. The four bell campanario was erected a year after the bell tower at "The Great Stone Church" was toppled in the 1812 earthquake. It is a great little bell! thumb|A crate label for Mission Bells Brand fruit depicts the ringing of the bells at Mission San Juan Capistrano. Bells were vitally important to daily life at any mission. The bells were rung at mealtimes, to call the Mission residents to work and to religious services, during births and funerals, to signal the approach of a ship or returning missionary, and at other times; novices were instructed in the intricate rituals associated with the ringing the mission bells. The original bells were hung from a large nearby tree for some fifteen years, until the chapel bell tower was completed in 1791. What ultimately became of the original bells is not known. New bells were cast in Chile for inclusion in the belfry of "The Great Stone Church." All four of Mission San Juan Capistrano's bells are named and all bear inscriptions as follows (from the largest to the smallest; inscriptions are translated from Latin):
"Praised by Jesus, San Vicente. In honor of the Reverend Fathers, Ministers (of the Mission) Fray Vicente Fustér, and Fray Juan Santiago, 1796." "Hail Mary most pure. Ruelas made me, and I am called San Juan, 1796." "Hail Mary most pure, San Antonio, 1804." "Hail Mary most pure, San Rafael, 1804." In the aftermath of the 1812 earthquake, the two largest bells cracked and split open. Due to this damage neither produced clear tones. Regardless, they were hung in the campanario that went up the following year. During the Mission's heyday, a lone bell also hung at the west end of the front corridor, next to an entrance gate which has long since eroded away. One of O' Sullivan's companions during his tenure at San Juan Capistrano was José de Gracia Cruz, better known as Acú, who related many stories and legends of the Mission. A descendant of the Juaneño Indians, he served as the Mission's bell ringer until his death in 1924. On March 22, 1969, President Richard M. Nixon and First Lady Pat Nixon visited the Mission and rang the Bell of San Rafael. A bronze plaque commemorating the event is set in the bell wall. In celebration of the new Mission church being elevated to minor basilica status in 2000, exact duplicates of the damaged bells were cast by Royal Bellfoundry Petit & Fritsen b. v. of Aarle Rixtel, the Netherlands using molds made from the originals. The replacement bells were placed in the bell wall and the old ones put on display within the footprint of the destroyed Mission campanile ("bell tower").

Легенды

Трагедия "Великой каменной церкви" породила ее любимую легенду о молодой местной девушке по имени Магдалена, погибшей при обрушении. Магдалена жила на территории Миссии и влюбилась в художника по имени Теофило. Однако их старейшины сочли их слишком юными для брака и они были вынуждены поддерживать свои отношения в тайне. В то ужасное декабрьское утро, когда произошло землетрясение, раскаявшаяся Магдалена шла впереди процессии верующих, неся свечу покаяния. Теофило бросился в церковь, когда стены и крыша рухнули, пытаясь тщетно спасти свою возлюбленную. Когда обломки были расчищены, пара была найдена среди погибших, в последнем объятии. Говорят, что в лунные ночи иногда можно различить лицо молодой девушки, словно освещенное светом свечи, высоко в руинах. Другие, менее известные легенды включают историю о безликом монахе, преследовавшем коридоры первоначального квадрата, и о безголовом солдате, которого часто видели стоящим на посту у главного входа.

Калифорнийский перчик

Крупнейшее калифорнийское перцовое дерево (Schinus molle) в Соединенных Штатах росло в Миссии Сан-Хуан Капистрано до 2005 года, когда его свалили из-за болезни. Этот образец высотой 57 футов (17 м), посаженный в 1870-х годах, был типичен для раннего калифорнийского ландшафта и также был занесен в Национальный реестр старых больших деревьев. Самое старое перцовое дерево в Калифорнии растет во дворе Миссии Сан-Луис-Рей-де-Франция.