Введение

Французская революция – период в истории Франции, охватывающий годы с 1789 по 1799, в котором республиканцы свергли монархию Бурбонов, а Римско-католическая церковь была вынуждена подвергнуться радикальной реструктуризации. Данная статья охватывает период времени, немного превышающий год, с 14 июля 1790 года, первой годовщины взятия Бастилии, до образования Законодательного собрания 1 октября 1791 года. Эта статья является продолжением статьи об отмене феодализма во Франции, которая рассматривает период революции от отмены феодализма до принятия Гражданской конституции духовенства. Обратитесь к этой статье для получения справочной информации и исторического контекста.

Годовщина взятия Бастилии

Национальное учредительное собрание объявило о праздновании 14 июля 1790 года на Марсовом поле. В качестве прелюдии к этому патриотическому торжеству, 20 июня Ассамблея, по настоянию прогрессивно настроенных представителей дворянства, упразднила все титулы, гербы, ливреи и ордена, уничтожив символические атрибуты старого порядка. Это еще больше отдалило более консервативных дворян и пополнило ряды эмигрантов. 14-го числа Талейран совершил мессу; участники принесли клятву в "верности нации, закону и королю"; король и королевская семья активно участвовали в празднествах, которые продолжались несколько дней.

Учредительное собрание продолжается

Члены Генеральных штатов изначально избирались на один год. Клятвой в Зале для игры в мяч коммуны (представители Третьего сословия) обязались собираться непрерывно, пока Франция не получит конституцию, чего за год достигнуто не было. Представители правого толка, такие как аббат Жан Сифрен Мори, выступали за новые выборы – по каждому из трех сословий отдельно, – надеясь, что события прошедшего года приведут к избранию более консервативных представителей, по крайней мере, первых двух сословий. Исаак Ле Шаплье охарактеризовал это в то время как "надежду тех, кто желает гибели свободы и конституции". Мори ответил, назвав попытки избежать выборов "расчетом на ограничение прав народа на своих представителей". Однако Мирабо одержал победу, заявив, что статус Ассамблеи коренным образом изменился, и новых выборов до завершения работы над конституцией не будет: "Спрашивают, как долго депутаты народа являются Национальным собранием? Отвечаю: с того дня, когда, обнаружив дверь зала заседаний окруженной солдатами, они собрались там, где смогли, и поклялись погибнуть, нежели предать или отказаться от прав нации. Какими бы полномочиями мы ни обладали, наши усилия и труды сделали их легитимными."

Интриги

В конце 1790 года вспыхнуло несколько небольших контрреволюционных восстаний, и предпринимались попытки перетянуть армию на сторону контрреволюции, целиком или частично. Все они потерпели неудачу. Двор, как выразился Минье, "поощрял любые антиреволюционные начинания, но ни в одном из них не признавался", одновременно ведя переговоры с Мирабо о более выгодных условиях в рамках конституции, если предотвратить её принятие не удастся. К этому времени королевская семья проживала в Тюильри, находясь под в целом благосклонным покровительством Лафайета и его Национальной гвардии. Эти гвардейцы защищали их от спорадических проявлений народного гнева, а также отражали несколько попыток роялистов тайно вывезти их из Парижа.

Военные беспорядки

Армия столкнулась со значительными внутренними потрясениями: в августе 1790 года в Нанси три полка – Шатовьё, Мастер-де-Камп и Собственный королевский полк – взбунтовались против своих командиров. Генерал Буйе успешно подавил восстание, что укрепило его заслуженную репутацию сторонника контрреволюции. Согласно новому военному кодексу, продвижение по службе зависело от выслуги лет и доказанной компетентности, а не от знатности. Одной из негативных последствий этой в целом разумной политики стало то, что значительная часть существующего офицерского состава, осознав отсутствие перспектив для продвижения, покинула армию и даже страну, пытаясь спровоцировать международную дипломатическую и даже военную оппозицию новому, более демократическому порядку. Другие (например, Буйе) остались в армии, но оставались неискренними в своих присягах новому режиму и представляли собой контрреволюционную угрозу изнутри.

Возникновение клубов

В этот же период во французской политике возросло значение политических "клубов". Главным среди них был клуб якобинцев. Пока Ассамблея заседала в Версале, именно безымянная группа бретонских депутатов выдвигала законопроекты. С переездом в Париж группа получила название и расширила свой состав, сначала за счет других единомышленников из Ассамблеи, затем за счет представителей парижской общественности, а позднее – по всей Франции. Согласно Encyclopædia Britannica 1911 года, к 10 августа 1790 года уже существовало сто пятьдесят два аффилированных клуба. Несмотря на последующую известность якобинцев во время эпохи террора, летом и осенью 1790 года они все еще оставались в русле популярной или национальной партии. По мере того как якобинцы превращались в широкую общественную организацию, некоторые из ее основателей покинули ее, чтобы создать альтернативный Клуб 1789 года. Ключевыми членами этого клуба были аббат Сийес, Шаплье, Лафайет и Ларошфуко. Мирабо был активен как в клубе якобинцев, так и в Клубе 1789 года. Роялисты сначала основали недолговечный Клуб беспристрастных (Club des Impartiaux), а затем – Монархический клуб (Club Monarchique). Они безуспешно пытались завоевать общественное расположение, раздавая хлеб; тем не менее, они часто становились объектом протестов и даже беспорядков и были окончательно закрыты парижскими муниципальными властями в январе 1791 года.

Работа над конституцией продолжается

В разгар этих интриг Ассамблея продолжала работу над разработкой конституции. Новая судебная организация сделала все должности магистратов временными и независимыми от трона. Законодатели упразднили наследственные должности, за исключением самой монархии. Судебные процессы с участием присяжных начались по уголовным делам. Король сохранил исключительное право предлагать объявить войну, окончательное решение о ее объявлении оставалось за законодательным органом. 31 октября 1790 года Ассамблея отменила все внутренние торговые барьеры. До этой даты товары, перевозимые по Франции, должны были проходить через многочисленные таможенные посты, часто отражавшие историю присоединения территорий к французской короне. После этой даты вся Франция образовала единое таможенное пространство. Закон д’Алларда от 2 марта 1791 года упразднил гильдии и цеха, предоставив каждому право заниматься торговлей при условии приобретения лицензии. Закон Ле Шапье от 14 июня 1791 года запретил рабочие организации и стачки: восходящий класс профессионалов, купцов и промышленников сверг власть аристократии в своих интересах, а не в интересах своих рабочих.

Смерть Мирабо

Мирабо умер 2 апреля 1791 года. По словам Мигнета, "никто не занял его место ни во власти, ни в популярности". Историки спорят о том, стала ли его смерть важным фактором в росте фракционности и ослаблении единства среди революционеров, или же она просто совпала с этими событиями, но разрушение этого единства столь же очевидно, как и смерть самого человека. Незадолго до смерти Мирабо Ассамблея впервые рассмотрела законопроекты против эмигрантов. Поскольку дворяне покидали Францию и плели интриги против государства, некоторые депутаты предлагали объявить "гражданской смертью" всех, кто покинет Францию. В ходе дебатов столкнулись безопасность государства и свобода личности покидать страну. Мирабо одержал победу над этим предложением, назвав его "достойным места в кодексе Дракона". Однако до конца года новое французское Законодательное собрание приняло эту "драконовскую" меру.

Полет в Варен

Некоторое время революционеры опасались, что королевская семья попытается бежать из Парижа. Когда Людовик попытался покинуть Тюильри и отправиться в Сен-Клу на Пасху 1791 года, чтобы принять исповедь у священника, не присягнувшего на верность, им не позволили уехать. Подстрекаемые эмигрантами, которые верили, что у революционной Франции нет эффективных средств для обороны, представители Австрии, Швейцарии, Сардинии и Испании встретились в Мантуе и 20 мая 1791 года заключили тайное соглашение о войне против Франции, якобы от имени короля Людовика. Однако, когда этот план был доведен до короля, он отверг этот потенциально вероломный источник помощи, предпочтя генерала Буйе, который осуждал как эмиграцию, так и Ассамблею, и обещал ему убежище и поддержку в своем лагере в Монмеди. В ночь на 20 июня 1791 года королевская семья бежала из Тюильри. Карета повезла их по дороге в Шалон, направляясь к Монмеди. Утром их отсутствие было обнаружено. Несмотря на гнев толпы, Ассамблея быстро взяла ситуацию под контроль, захватив исполнительную власть и получив от войск присягу на верность Ассамблее, а не королю. Чрезмерно уверенный в себе король проявил неблагоразумие, показавшись на людях, и был опознан и арестован в Варенне поздно вечером 21-го числа, после чего его доставили обратно в Париж под охраной. Петион, Латур-Мабур и Барнав, представлявшие Ассамблею, встретили королевскую семью в Эперне и вернулись с ними. С этого момента Барнав стал советником и сторонником королевской семьи. Когда они прибыли в Париж, толпа замолчала. Ассамблея временно отстранила короля от власти и поместила его и королеву Марию-Антуанетту под охрану.

Республиканство и резня на Марсовом поле

С этого момента в политическую дискуссию вошла возможность не только принудительного отречения от престола этого короля, но и установления республики. Чтобы предотвратить это, был достигнут компромисс, однако он превратил Людовика XVI лишь в формального главу государства: он был вынужден принести присягу на верность конституции, и было постановлено, что он будет считаться отрекшимся от престола де-факто, если откажется от присяги или возглавит армию для ведения войны против нации, либо позволит кому-либо делать это от его имени. В случае такой де-факто абдикации он станет простым гражданином, лишенным иммунитета от судебного преследования. Жак Пьер Брисо подготовил петицию, оспаривающую компетенцию Ассамблеи и апеллирующую к суверенитету нации, утверждая, что в глазах народа Людовик XVI был свергнут после бегства, и требуя, чтобы в случае сохранения монархии она была передана другому монарху. 17 июля огромная толпа собралась у алтаря Отечества на Марсовом поле, чтобы подписать петицию. Ассамблея призвала городские власти «обеспечить общественное спокойствие». Под командованием Лафайета Национальная гвардия сначала разогнала толпу без кровопролития, но она вновь собралась, и Жорж Дантон и Камиль Демулен произнесли пылкие речи. На этот раз, когда Лафайет и мэр Жан Сильвен Бейли приказали толпе разойтись, в ответ по ним полетели камни. Лафайет приказал своим людям стрелять в воздух; толпа не отступила; Лафайет приказал открыть огонь по толпе. Сообщения о количестве погибших расходятся, но, возможно, погибло до пятидесяти человек. Это вызывает споры, но многие полагают, что король спровоцировал эту резню. Записка, написанная его рукой, сообщала Лафайету: «Если выступят граждане, подавите их». После резни власти закрыли многие патриотические клубы, а также радикальные газеты, такие как «Друг народа» Жана Поля Марата. Дантон бежал в Англию, Демулен и Марат ушли в подполье.

Возобновление внешней угрозы

Леопольд II, император Священной Римской империи, Фридрих Вильгельм II Прусский и брат короля Карл Филипп, граф д’Артуа, встретились в замке Пиллниц под Дрезденом, где 27 августа 1791 года опубликовали декларацию, в которой рассматривали судьбу Людовика XVI как свою собственную, потребовали его полной свободы и роспуска Национального собрания, а также пообещали вторжение во Францию в его поддержку в случае отказа от выполнения их условий. Однако Декларация из Пиллница лишь усугубила положение Людовика. Французы не собирались подчиняться указаниям иностранных монархов, и угроза силой привела лишь к усилению военной готовности на границах. Король Людовик был спасен на тот момент тем, что члены Национального собрания, сторонники конституционной монархии, а не республики, отчаянно нуждались в его сохранении на троне.

Конституция 1791 года

Еще до бегства в Варенн Ассамблея определила, что сама будет исключена из законодательного органа, который должен был сменить ее – Законодательного собрания. Мирабо возражал против этого ограничения, и Адриен Дюпор запомнился вопросом: "Пока все докучают нам новыми принципами всякого рода, как упускается из виду, что стабильность также является принципом управления?" Но их мнение не возобладало. Ассамблея собрала различные принятые ею конституционные законы в единую конституцию – Конституцию 1791 года. Проявив замечательное мужество, не воспользовавшись этим случаем для серьезных пересмотров, Ассамблея представила конституцию недавно восстановленному Людовику XVI, который принял ее, заявив: "Я обязуюсь соблюдать ее внутри страны, защищать от всех нападений извне и обеспечивать ее исполнение всеми средствами, предоставленными мне ею". Вновь казалось, что король и Ассамблея примирились. Письмо короля вызвало всеобщее одобрение. Лафайет потребовал и добился амнистии для тех, кто подвергался преследованиям за поддержку бегства короля или за действия против революции. Король обратился к Ассамблее и был встречен восторженными аплодисментами ее членов и зрителей. Закрытие Ассамблеи было назначено на 29 сентября 1791 года. Минье писал: "Конституция 1791 года была делом среднего класса, тогда самого влиятельного; ведь, как известно, господствующая сила всегда овладевает институтами. В этой конституции народ являлся источником всей власти, но не осуществлял ее; ему было доверено лишь проведение выборов на первом этапе, а его магистраты избирались людьми, выбранными из числа наиболее просвещенных слоев общества."