Эммелин Панкхёрст: Борец за права женщин в Великобритании

Введение

Британская суфражистка (1858–1928)

Эммелин Панкхерст (урождённая Голден; 15 июля 1858 – 14 июня 1928) – британская политическая активистка, организовавшая движение суфражисток в Великобритании и способствовавшая получению женщинами права голоса в Великобритании и Ирландии в 1918 году. В 1999 году журнал Time назвал её одной из 100 самых влиятельных людей XX века, отметив, что "она сформировала представления о ценностях своего времени" и "встряхнула общество, создав новую модель, от которой было невозможно вернуться к прежнему укладу". Она подвергалась широкой критике за свою радикальную тактику, и историки расходятся во мнениях относительно её эффективности, однако её вклад в достижение женского избирательного права в Соединенном Королевстве признаётся решающим. Группа позиционировала себя как независимую от – и часто находящуюся в оппозиции к – политическим партиям. Она стала известна своими прямыми действиями: её члены разбивали окна и нападали на полицейских. Панкхерст, её дочери и другие активистки WSPU неоднократно подвергались тюремному заключению, где они объявляли голодовки в знак протеста против условий содержания и часто подвергались насильственному кормлению. Когда старшая дочь Панкхерст, Кристабель, возглавила WSPU, напряжённость между группой и правительством возросла. В конечном итоге группа прибегла к взрывам и поджогам, что вызвало осуждение со стороны более умеренных организаций. В 1913 году несколько видных членов покинули WSPU, в том числе младшие дочери Панкхерст, Адела и Сильвия. Эммелин была настолько разгневана, что "дала [Аделе] билет, 20 фунтов стерлингов и рекомендательное письмо к суфражистке в Австралии, настояв на её эмиграции". Адела подчинилась, и семейный разрыв так и не был преодолен. Сильвия стала социалисткой. С началом Первой мировой войны Эммелин и Кристабель призвали немедленно прекратить радикальные действия в поддержку позиции британского правительства против "немецкой угрозы". Эммелин организовала и возглавила масштабную демонстрацию под названием "Право женщин на участие", чтобы продемонстрировать вклад женщин в военные усилия. Эммелин и Кристабель призывали женщин поддерживать промышленное производство и побуждали молодых людей идти на фронт. Некоторые предполагают, что существует идеологическая связь между феминистским движением и движением "белого пера". В 1918 году Закон о представительстве народа предоставил право голоса всем мужчинам старше 21 года и женщинам старше 30 лет. Это различие было обусловлено стремлением предотвратить ситуацию, когда мужчины станут меньшинством избирателей из-за огромных потерь, понесенных во время Первой мировой войны. Она преобразовала структуру WSPU в Женскую партию, целью которой было продвижение равенства женщин в общественной жизни. В последние годы жизни она стала обеспокоена тем, что она считала угрозой со стороны большевизма, и вступила в Консервативную партию. В 1927 году она была избрана консервативным кандидатом в округах Уайтчепел и Сент-Джордж. Она умерла 14 июня 1928 года, всего за несколько недель до того, как Закон о представительстве народа (равноправие) 1928 года, принятый консервативным правительством, 2 июля 1928 года распространил право голоса на всех женщин старше 21 года. Два года спустя ей был установлен памятник в садах Виктория-Тауэр, рядом со зданием парламента.

Emmeline Pankhurst (née Goulden; 15 July 1858 – 14 June 1928) was a British political activist who organised the British suffragette movement and helped women to win in 1918 the right to vote in Great Britain and Ireland. In 1999, Time named her as one of the 100 Most Important People of the 20th Century, stating that "she shaped an idea of objects for our time" and "shook society into a new pattern from which there could be no going back". She was widely criticised for her militant tactics, and historians disagree about their effectiveness, but her work is recognised as a crucial element in achieving women's suffrage in the United Kingdom. The group identified as independent from – and often in opposition to – political parties. It became known for physical confrontations: its members smashed windows and assaulted police officers. Pankhurst, her daughters, and other WSPU activists received repeated prison sentences, where they staged hunger strikes to secure better conditions, and were often force fed. As Pankhurst's eldest daughter Christabel took leadership of the WSPU, antagonism between the group and the government grew. Eventually, the group adopted bombings and arson as a tactic, and more moderate organisations spoke out against the Pankhurst family. In 1913, several prominent individuals left the WSPU, among them Pankhurst's younger daughters, Adela and Sylvia. Emmeline was so furious that she "gave [Adela] a ticket, £20, and a letter of introduction to a suffragette in Australia, and firmly insisted that she emigrate". Adela complied and the family rift was never healed. Sylvia became a socialist. With the advent of the First World War, Emmeline and Christabel called an immediate halt to the militant terrorism in support of the British government's stand against the "German Peril". Emmeline organised and led a massive procession called the Women's Right to Serve demonstration to illustrate women's contribution to the war effort. Emmeline and Christabel urged women to aid industrial production and encouraged young men to fight. Some have suggested there is an ideological link between the feminist movement and the white feather movement. In 1918, the Representation of the People Act granted votes to all men over the age of 21 and women over the age of 30. This discrepancy was intended to ensure that men did not become minority voters as a consequence of the huge number of deaths suffered during the First World War. She transformed the WSPU machinery into the Women's Party, which was dedicated to promoting women's equality in public life. In her later years, she became concerned with what she perceived as the menace posed by Bolshevism and joined the Conservative Party. She was selected as the Conservative candidate for Whitechapel and St Georges in 1927. She died on 14 June 1928, only weeks before the Conservative government's Representation of the People (Equal Franchise) Act 1928 extended the vote to all women over 21 years of age on 2 July 1928. She was commemorated two years later with a statue in Victoria Tower Gardens, next to the Houses of Parliament.

Ранние годы

Эммелин Гулден родилась на улице Слоан в районе Мосс-Сайд Манчестера 15 июля 1858 года. В школе учителя называли ее Эмили, имя, которое она предпочитала. Хотя в ее свидетельстве о рождении указано другое, она верила и позже утверждала, что ее день рождения был на день раньше, в День взятия Бастилии (14 июля). Большинство биографий, включая написанные ее дочерьми, повторяют это утверждение. Чувствуя родство с женщинами-революционерками, штурмовавшими Бастилию, она сказала в 1908 году: "Я всегда считала, что тот факт, что я родилась в этот день, оказал определенное влияние на мою жизнь". Семья, в которой она родилась, на протяжении поколений была вовлечена в политическую борьбу; ее мать, София, была уроженкой острова Мэн, происходившей из рода людей, обвинявшихся в социальных волнениях и клевете. В 1881 году остров Мэн стал первым местом на Британских островах, предоставившим женщинам право голоса на национальных выборах на острове (остров не посылает представителей в парламент Великобритании). Ее отец, Роберт Гулден, был самоучкой, сделавшим карьеру от посыльного до фабриканта, выходцем из небогатой семьи Манчестера, также имевшей опыт политической деятельности. Мать Роберта, фюстианщица, сотрудничала с Антикорновой лигой, а его отец был насильно завербован в Королевский флот и присутствовал на Питерлооской резне, когда кавалерия разогнала толпу, требовавшую парламентской реформы. Первый сын Гулденов умер в возрасте трех лет, но у них было еще 10 детей; Эммелин была старшей из пяти дочерей. Вскоре после ее рождения семья переехала в Сидли, где ее отец основал небольшое предприятие. Он также активно участвовал в местной политике, несколько лет работая в городском совете Солфорда. Он был энтузиастом и сторонником драматических организаций, включая Манчестерский Афинеум и Общество драматического чтения. Несколько лет он владел театром в Солфорде, где исполнял главные роли в нескольких пьесах Шекспира. Гулден переняла от отца любовь к драме и театральному искусству, которую позже использовала в общественной деятельности. Гулдены вовлекали своих детей в общественную деятельность. В рамках движения за отмену рабства в США Роберт приветствовал американского аболициониста Генри Уорда Бичера, когда тот посетил Манчестер. София использовала роман "Хижина дяди Тома", написанный сестрой Бичера Гарриет Бичер-Стоу, в качестве регулярного источника сказок на ночь для своих сыновей и дочерей. В своей автобиографии 1914 года "Моя собственная история" Гулден вспоминает, как в юном возрасте посетила базар, чтобы собрать деньги для недавно освобожденных рабов в США. Эммелин начала читать книги в очень раннем возрасте, и один источник утверждает, что она читала уже в возрасте трех лет. Она прочитала "Одиссею" в девять лет и наслаждалась произведениями Джона Буньяна, особенно его рассказом 1678 года "Путешествие пилигрима". Еще одной из ее любимых книг был трехтомный труд Томаса Карлайла "Французская революция: история", и позже она сказала, что эта работа "оставалась источником вдохновения на протяжении всей [ее] жизни". Гулдены тщательно обдумывали планы на будущее образование своих сыновей, но ожидали, что их дочери выйдут замуж в молодом возрасте и не будут заниматься оплачиваемой работой. Хотя они поддерживали избирательное право женщин и общее продвижение женщин в обществе, Гулдены считали, что их дочери не способны достичь целей своих сверстников-мужчин. Однажды вечером, притворяясь спящей, когда ее отец вошел в ее спальню, Гулден услышала, как он остановился и пробормотал себе под нос: "Как жаль, что она не родилась мальчиком". В четырнадцать лет она вернулась из школы и обнаружила, что ее мать направляется на публичное собрание, посвященное вопросу о праве женщин на голосование. Узнав, что будет выступать Беккер, она настояла на том, чтобы присутствовать. Гулден была очарована выступлением Беккера и позже написала: "Я покинула собрание сознательным и убежденным суфражистом". Год спустя она прибыла в Париж, чтобы учиться в École Normale de Neuilly. Школа предоставляла своим ученицам занятия по химии и бухгалтерскому учету, в дополнение к традиционно женским искусствам, таким как вышивка. Ее соседкой по комнате была Ноэми, дочь Виктора Анри Рошфора, который был заключен в тюрьму в Новой Каледонии за поддержку Парижской коммуны. Девушки делились историями о политических подвигах своих родителей и оставались хорошими друзьями на протяжении многих лет. Гулден так любила Ноэми и школу, что вернулась туда со своей сестрой Мэри Джейн в качестве пансионерки после окончания учебы. Ноэми вышла замуж за швейцарского художника и вскоре нашла подходящего французского мужа для своей английской подруги. Когда Роберт отказался предоставить приданое своей дочери, мужчина отказался от предложения руки и сердца, и Гулден, в отчаянии, вернулась в Манчестер.

Emmeline Goulden was born on Sloan Street in the Moss Side district of Manchester on 15 July 1858. At school, her teachers called her Emily, a name she preferred. Although her birth certificate says otherwise, she believed and later claimed her birthday was a day earlier, on Bastille Day (14 July). Most biographies, including those written by her daughters, repeat this claim. Feeling a kinship with the female revolutionaries who stormed the Bastille, she said in 1908: "I have always thought that the fact that I was born on that day had some kind of influence over my life." The family into which she was born had been steeped in political agitation for generations; her mother, Sophia, was a Manx woman from the Isle of Man who was descended from men who were charged with social unrest and slander. In 1881, the Isle of Man became the first place in the British Isles to grant women the right to vote in Manx national elections (the Isle does not return members to the UK Parliament). Her father, Robert Goulden, was a self made manworking his way from errand boy to manufacturerfrom a humble Manchester family with its own background of political activity. Robert's mother, a fustian cutter, worked with the Anti Corn Law League, and his father was press ganged into the Royal Navy and present at the Peterloo massacre, when cavalry charged and broke up a crowd demanding parliamentary reform. The Gouldens' first son died at the age of three, but they had 10 other children; Emmeline was the eldest of five daughters. Soon after her birth, the family moved to Seedley, where her father had co founded a small business. He was also active in local politics, serving for several years on the Salford town council. He was an enthusiastic supporter of dramatic organisations including the Manchester Athenaeum and the Dramatic Reading Society. He owned a theatre in Salford for several years, where he played the leads in several Shakespeare plays. Goulden absorbed an appreciation of drama and theatrics from her father, which she used later in social activism. The Gouldens included their children in social activism. As part of the movement to end U. S. slavery, Robert welcomed American abolitionist Henry Ward Beecher when he visited Manchester. Sophia used the novel Uncle Tom's Cabin, written by Beecher's sister Harriet Beecher Stowe, as a regular source of bedtime stories for her sons and daughters. In her 1914 autobiography My Own Story, Goulden recalls visiting a bazaar at a young age to collect money for newly freed slaves in the U. S.

Emmeline began to read books when she was very young, with one source claiming that she was reading as early as the age of three. She read the Odyssey at the age of nine and enjoyed the works of John Bunyan, especially his 1678 story The Pilgrim's Progress. Another of her favourite books was Thomas Carlyle's three volume treatise The French Revolution: A History, and she later said the work "remained all [her] life a source of inspiration". The Gouldens deliberated carefully about future plans for their sons' education, but they expected their daughters to marry young and avoid paid work. Although they supported women's suffrage and the general advancement of women in society, the Gouldens believed their daughters incapable of the goals of their male peers. Feigning sleep one evening as her father came into her bedroom, Goulden heard him pause and say to himself, "What a pity she wasn't born a lad." At the age of 14, she returned home from school one day to find her mother on her way to a public meeting about women's voting rights. After learning that Becker would be speaking, she insisted on attending. Goulden was enthralled by Becker's address and later wrote, "I left the meeting a conscious and confirmed suffragist." A year later, she arrived in Paris to attend the École Normale de Neuilly. The school provided its female pupils with classes in chemistry and bookkeeping, in addition to traditionally feminine arts such as embroidery. Her roommate was Noémie, the daughter of Victor Henri Rochefort, who had been imprisoned in New Caledonia for his support of the Paris Commune. The girls shared tales of their parents' political exploits and remained good friends for years. Goulden was so fond of Noémie and the school that she returned with her sister Mary Jane as a parlour boarder after graduating. Noémie had married a Swiss painter and quickly found a suitable French husband for her English friend. When Robert refused to provide a dowry for his daughter, the man withdrew his offer of marriage and Goulden returned, miserable, to Manchester.

Брак и семья

Осенью 1878 года, в возрасте 20 лет, Гулден встретила и начала отношения с Ричардом Панкхерстом, адвокатом, который на протяжении многих лет выступал за избирательное право женщин и другие цели, включая свободу слова и реформу образования. Ричард, которому было 44 года на момент их знакомства, ранее решил остаться холостяком, чтобы лучше служить обществу. Их взаимная привязанность была сильной, но счастье пары было омрачено смертью его матери в следующем году. София Джейн Голден упрекала свою дочь за то, что та "набрасывается" на Ричарда, и безуспешно советовала ей проявлять больше сдержанности. Эммелин предложила Ричарду избежать юридических формальностей брака, заключив свободный союз; он возразил, поскольку это лишило бы ее возможности участвовать в политической жизни как незамужней женщине. Он отметил, что его коллега Элизабет Вольстенхолм Элми столкнулась с общественным осуждением до официального заключения брака с Беном Элми. Эммелин Гоулден согласилась, и они поженились в церкви Святого Луки в Пендлтоне 18 декабря 1879 года. В 1880-х годах, живя в коттедже Голден со своими родителями в Сидли, а затем в доме № 1 по Дрейтон Террас, Честер Роуд, Олд Траффорд (перепись 1881 года, Стретфорд) напротив дома родителей Ричарда, Эммелин Панкхерст заботилась о муже и детях, но при этом находила время для политической деятельности. Несмотря на то, что за десять лет она родила пятерых детей, и она, и Ричард считали, что она не должна быть "домохозяйкой". Поэтому был нанят дворецкий, чтобы помогать с детьми, пока Панкхерст участвовала в деятельности Женского общества за избирательное право. Их дочь Кристабель родилась 22 сентября 1880 года, менее чем через год после свадьбы. В 1882 году у Панкхерст родилась еще одна дочь, Эстель Сильвия, а в 1884 году – сын Генри Фрэнсис Роберт, которого прозвали Фрэнком. Вскоре после этого Ричард Панкхерст покинул Либеральную партию. Он начал выражать более радикальные социалистические взгляды и выступал в суде против нескольких богатых бизнесменов. Эти действия вызвали гнев Роберта Голдена, и в доме воцарилась напряженная атмосфера. В 1885 году Панкхерсты переехали в Чорлтон-он-Медлок, и родилась их дочь Адела. В следующем году они переехали в Лондон, где Ричард безуспешно баллотировался в члены парламента, а Панкхерст вместе со своей сестрой Мэри Джейн открыла небольшой магазин тканей под названием Emerson and Company. В 1888 году у сына Панкхерст, Фрэнка, развилась дифтерия. Он умер 11 сентября. Потрясенная горем, Панкхерст заказала два портрета умершего мальчика, но не смогла на них смотреть и спрятала их в шкафу спальни. Семья пришла к выводу, что болезнь сына была вызвана неисправной дренажной системой в задней части их дома. Панкхерст обвиняла в плохих условиях района, и семья переехала в более благополучный район среднего класса на площади Рассела. Вскоре она снова забеременела и заявила, что ребенок – это "Фрэнк, вернувшийся снова". 7 июля 1889 года у нее родился сын, которого она назвала Генри Фрэнсисом в честь своего покойного брата. Она с удовольствием украшала дом – особенно азиатской мебелью – и одевала семью со вкусом. Ее дочь Сильвия позже писала: "Красота и уместность в ее одежде и домашнем убранстве всегда казались ей необходимым условием для общественной деятельности". Первое собрание Женской франчайзинговой лиги (WFL) состоялось 25 июля 1889 года в доме Панкхерст на площади Рассела. В числе первых членов WFL были Джозефина Батлер, лидер Национальной ассоциации женщин за отмену закона о заразных заболеваниях; подруга Панкхерстов Элизабет Кларк Вольстенхолм Элми; и Харриот Итон Стэнтон Блатч, дочь американской суфражистки Элизабет Кэди Стэнтон. WFL считалась радикальной организацией, поскольку, помимо избирательного права женщин, она поддерживала равные права женщин в вопросах развода и наследования. Она также выступала за профсоюзы и стремилась к союзу с социалистическими организациями. Более консервативная группа, отколовшаяся от НСДС, выступила против того, что они назвали "крайне левым" крылом движения. WFL ответила, высмеяв "партию незамужних суфражисток" и настаивая на необходимости более широкого наступления на социальное неравенство. Радикализм группы заставил некоторых членов покинуть ее; и Блатч, и Элми ушли из WFL. Группа распалась через год.

In the autumn of 1878, at the age of 20, Goulden met and began a relationship with Richard Pankhurst, a barrister who had advocated women's suffrage – and other causes, including freedom of speech and education reform – for years. Richard, 44 years old when they met, had earlier resolved to remain a bachelor to better serve the public. Their mutual affection was powerful, but the couple's happiness was diminished by the death of his mother the following year. Sophia Jane Goulden chastised her daughter for "throwing herself" at Richard and advised her without success to exhibit more aloofness. Emmeline suggested to Richard that they avoid the legal formalities of marriage by entering into a free union; he objected on the grounds that she would be excluded from political life as an unmarried woman. He noted that his colleague Elizabeth Wolstenholme Elmy had faced social condemnation before she formalised her marriage to Ben Elmy. Emmeline Goulden agreed, and they had their wedding in St Luke's Church, Pendleton on 18 December 1879. During the 1880s, living at the Goulden cottage with her parents in Seedley, then at 1 Drayton Terrace Chester Rd Old Trafford (1881 census Stretford) opposite Richards parents home, Emmeline Pankhurst tended to her husband and children, but still devoted time to political activities. Although she gave birth to five children in ten years, both she and Richard believed that she should not be "a household machine". Thus a butler was hired to help with the children as Pankhurst involved herself with the Women's Suffrage Society. Their daughter Christabel was born on 22 September 1880, less than a year after the wedding. Pankhurst gave birth to another daughter, Estelle Sylvia, in 1882, and their son Henry Francis Robert, nicknamed Frank, in 1884. Soon afterwards Richard Pankhurst left the Liberal Party. He began expressing more radical socialist views and argued a case in court against several wealthy businessmen. These actions roused Robert Goulden's ire and the mood in the house became tense. In 1885, the Pankhursts moved to Chorlton on Medlock, and their daughter Adela was born. They moved to London the following year, where Richard ran unsuccessfully for election as a Member of Parliament and Pankhurst opened a small fabric shop called Emerson and Company, together with her sister Mary Jane. In 1888, Pankhurst's son Frank developed diphtheria. He died on 11 September. Overwhelmed with grief, Pankhurst commissioned two portraits of the dead boy but was unable to look at them and hid them in a bedroom cupboard. The family concluded that a faulty drainage system at the back of their house had caused their son's illness. Pankhurst blamed the poor conditions of the neighbourhood, and the family moved to a more affluent middle class district at Russell Square. She was soon pregnant once more and declared that the child was "Frank coming again". She gave birth to a son on 7 July 1889 and named him Henry Francis in honour of his deceased brother. She took pleasure in decorating the house – especially with furnishings from Asia – and clothing the family in tasteful apparel. Her daughter Sylvia later wrote: "Beauty and appropriateness in her dress and household appointments seemed to her at all times an indispensable setting to public work." The inaugural meeting of the Women's Franchise League (WFL) was held on 25 July 1889, at the Pankhurst home in Russell Square. Early members of the WFL included Josephine Butler, leader of the Ladies National Association for the Repeal of the Contagious Diseases Acts; the Pankhursts' friend Elizabeth Clarke Wolstenholme Elmy; and Harriot Eaton Stanton Blatch, daughter of US suffragist Elizabeth Cady Stanton. The WFL was considered a radical organisation, since in addition to women's suffrage it supported equal rights for women in the areas of divorce and inheritance. It also advocated trade unionism and sought alliances with socialist organisations. The more conservative group that emerged from the NSWS split spoke out against what they called the "extreme left" wing of the movement. The WFL reacted by ridiculing the "Spinster Suffrage party" and insisting that a wider assault on social inequity was required. The group's radicalism caused some members to leave; both Blatch and Elmy resigned from the WFL. The group fell apart one year later.

Независимая лейбористская партия

Магазин Панкхерста так и не принес успеха, и ему было трудно привлечь клиентов в Лондоне. С ухудшающимся финансовым положением семьи Ричард регулярно ездил на северо-запад Англии, где находилось большинство его клиентов. В 1893 году Панкхёрсты закрыли магазин и вернулись в Манчестер. Они провели несколько месяцев в приморском городе Саутпорт, затем ненадолго переехали в деревню Дисли и, наконец, обосновались в доме в парке Виктория в Манчестере. Девочек определили в Манчестерскую женскую среднюю школу, где они чувствовали себя стесненными из-за большого количества учеников и строгого распорядка дня. Панкхерст начала сотрудничать с различными политическими организациями, впервые проявив себя как активистка и завоевав уважение в обществе. Один из биографов описывает этот период как ее «выход из-под влияния Ричарда». Помимо работы в поддержку женского избирательного права, она активно участвовала в деятельности Женской либеральной федерации (WLF) – организации, связанной с Либеральной партией. Однако она быстро разочаровалась в умеренных позициях группы, особенно в ее нежелании поддерживать ирландское самоуправление и аристократическом руководстве Арчибальда Примроуза. В 1888 году Панкхёрст познакомилась и подружилась с Кеиром Харди, шотландским социалистом. В 1891 году он был избран в парламент, а два года спустя помог создать Независимую лейбористскую партию (НЛП). Воодушевленная широким кругом вопросов, которые НЛП обещала решать, Панкхерст вышла из WFL и подала заявление о вступлении в НЛП. Местное отделение отказало ей в приеме из-за ее пола, но в конечном итоге она вступила в НЛП на национальном уровне. Позже Кристабель написала об энтузиазме своей матери по отношению к партии и ее организационной работе: «В этом движении она надеялась найти средства для исправления всех политических и социальных несправедливостей». Одной из первых ее активностей в НЛП стала раздача продовольствия бедным мужчинам и женщинам через Комитет помощи безработным. В декабре 1894 года она была избрана опекуном по делам бедных в Чорлтоне-на-Медлоке. Она была потрясена условиями, которые увидела своими глазами в Манчестерском работном доме: текст=В первый раз, когда я вошла туда, я была ужаснута, увидев маленьких девочек семи и восьми лет, скребущих на коленях холодные камни длинных коридоров. У большинства из них была эпидемия бронхита. Я обнаружила, что в этом работном доме находятся беременные женщины, которые скребут полы, выполняют самую тяжелую работу, почти до родов. Конечно, за младенцами очень плохо присматривают. Эти бедные, беззащитные матери и их дети, я уверена, сыграли важную роль в моем становлении как сторонницы активных действий. Панкхерст немедленно начала менять эти условия и зарекомендовала себя как успешный сторонник реформ в Совете опекунов. Ее главным оппонентом был страстный человек по имени Мейнваринг, известный своей грубостью. Понимая, что его гневный тон снижает его шансы убедить сторонников Панкхерст, он держал под рукой записку во время заседаний: «Сохраняйте хладнокровие!». После помощи мужу в очередной неудачной парламентской кампании Панкхерст столкнулась с юридическими проблемами в 1896 году, когда она и двое мужчин нарушили судебный запрет на собрания НЛП в Богарте Холе Клау. Ричард вызвался быть их адвокатом, и они отказались платить штрафы, в результате чего оба мужчины провели месяц в тюрьме. Однако Панкхерст не был вынесен приговор, возможно, потому, что магистрат опасался общественной реакции на заключение в тюрьму женщины, пользующейся таким уважением в обществе. На вопрос репортера НЛП, готова ли она провести время в тюрьме, Панкхерст ответила: «О, да, конечно. Это не было бы так уж ужасно, знаете ли, и это был бы ценный опыт». Хотя в конечном итоге собрания НЛП были разрешены, этот эпизод подорвал здоровье Панкхерст и привел к потере дохода для их семьи.

Pankhurst's shop never succeeded and he had trouble attracting business in London. With the family's finances in jeopardy, Richard travelled regularly to northwest England, where most of his clients were. In 1893 the Pankhursts closed the store and returned to Manchester. They stayed for several months in the seaside town of Southport, then moved briefly to the village of Disley and finally settled into a house in Manchester's Victoria Park. The girls were enrolled in Manchester Girls' High School, where they felt confined by the large student population and strictly regimented schedule. Pankhurst began to work with several political organisations, distinguishing herself for the first time as an activist in her own right and gaining respect in the community. One biographer describes this period as her "emergence from Richard's shadow." In addition to her work on behalf of women's suffrage, she became active with the Women's Liberal Federation (WLF), an auxiliary of the Liberal Party. She quickly grew disenchanted with the group's moderate positions, however, especially its unwillingness to support Irish Home Rule and the aristocratic leadership of Archibald Primrose. In 1888 Pankhurst had met and befriended Keir Hardie, a socialist from Scotland. He was elected to parliament in 1891 and two years later helped to create the Independent Labour Party (ILP). Excited about the range of issues which the ILP pledged to confront, Pankhurst resigned from the WFL and applied to join the ILP. The local branch refused her admission on the grounds of her sex, but she eventually joined the ILP nationally. Christabel later wrote of her mother's enthusiasm for the party and its organising efforts: "In this movement she hoped there might be the means of righting every political and social wrong." One of her first activities with the ILP found Pankhurst distributing food to poor men and women through the Committee for the Relief of the Unemployed. In December 1894 she was elected to the position of Poor Law Guardian in Chorlton on Medlock. She was appalled by the conditions she witnessed first hand in the Manchester workhouse:text=The first time I went into the place I was horrified to see little girls seven and eight years old on their knees scrubbing the cold stones of the long corridors bronchitis was epidemic among them most of the time I found that there were pregnant women in that workhouse, scrubbing floors, doing the hardest kind of work, almost until their babies came into the world Of course the babies are very badly protected These poor, unprotected mothers and their babies I am sure were potent factors in my education as a militant. Pankhurst immediately began to change these conditions, and established herself as a successful voice of reform on the Board of Guardians. Her chief opponent was a passionate man named Mainwaring, known for his rudeness. Recognising that his loud anger was hurting his chances of persuading those aligned with Pankhurst, he kept a note nearby during meetings: "Keep your temper!" After helping her husband with another unsuccessful parliamentary campaign, Pankhurst faced legal troubles in 1896 when she and two men violated a court order against ILP meetings at Boggart Hole Clough. With Richard's volunteering his time as legal counsel, they refused to pay fines, and the two men spent a month in prison. The punishment was never ordered for Pankhurst, however, possibly because the magistrate feared public backlash against the imprisonment of a woman so respected in the community. Asked by an ILP reporter if she were prepared to spend time in prison, Pankhurst replied: "Oh, yes, quite. It wouldn't be so very dreadful, you know, and it would be a valuable experience." Although ILP meetings were eventually permitted, the episode was a strain on Pankhurst's health and caused loss of income for their family.

Смерть Ричарда

Во время столкновений у Боггарт Хоул Кло, Ричард Панкхёрст начал испытывать сильные боли в животе. У него развилась язва желудка, и в 1897 году его здоровье ухудшилось. Семья ненадолго переехала в Мобберли, в надежде, что свежий воздух поможет его состоянию. Вскоре он почувствовал себя лучше, и семья вернулась в Манчестер осенью. Летом 1898 года у него произошел внезапный рецидив. Эммелин Панкхёрст взяла свою старшую дочь Кристабель в Корсье, Швейцария, чтобы навестить свою старую подругу Ноэми. От Ричарда пришла телеграмма: "Мне нездоровится. Пожалуйста, вернись домой, любимая". Оставив Кристабель с Ноэми, Панкхёрст немедленно вернулась в Англию. 5 июля, находясь в поезде из Лондона в Манчестер, она увидела в газете объявление о смерти Ричарда Панкхёрста. Потеря мужа возложила на Панкхёрст новые обязанности и значительный долг. Она переехала с семьей в меньший дом по адресу Нельсон-стрит, 62, ушла в отставку из Совета опекунов и получила оплачиваемую должность регистратора рождений и смертей в Чорлтоне. Эта работа дала ей более глубокое понимание положения женщин в регионе. Она писала в своей автобиографии: "Они рассказывали мне свои истории, порой ужасные, но все они были пронизаны печальной и терпеливой скорбью бедности". Ее наблюдения за различиями в жизни мужчин и женщин, например, в отношении внебрачных детей, укрепили ее убеждение в том, что женщинам необходимо избирательное право, прежде чем их положение сможет улучшиться. В 1900 году она была избрана в школьный совет Манчестера и стала свидетелем новых примеров несправедливого обращения и ограниченных возможностей для женщин. В то же время она вновь открыла свой магазин, надеясь, что он обеспечит семье дополнительный доход. Индивидуальные характеры детей Панкхёрст начали проявляться примерно в период смерти их отца. Вскоре все они оказались вовлечены в борьбу за избирательное право женщин. Кристабель пользовалась особым положением среди дочерей, о чем Сильвия отметила в 1931 году: "Она была любимицей нашей матери; мы все это знали, и я, по крайней мере, никогда этого не упрекала". Однако Кристабель не разделяла энтузиазма матери в отношении политической деятельности, пока не подружилась с суфражистками Эстер Ропер и Евой Гор Бут. Вскоре она присоединилась к движению за избирательное право и стала выступать на публике вместе с матерью. Сильвия брала уроки у уважаемого местного художника и вскоре получила стипендию в Манчестерскую школу искусств. Она продолжила обучение искусству во Флоренции и Венеции. Младшим детям, Аделе и Гарри, было трудно выбрать путь для учебы. Адела была отправлена в местную школу-интернат, где ей запретили общаться с друзьями, и она заразилась вшами. У Гарри также были трудности в школе: он перенес корь и страдал от проблем со зрением.

During the struggle at Boggart Hole Clough, Richard Pankhurst began to experience severe stomach pains. He had developed a gastric ulcer, and his health deteriorated in 1897. The family moved briefly to Mobberley, with the hope that country air would help his condition. He soon felt well again, and the family returned to Manchester in the autumn. In the summer of 1898, he suffered a sudden relapse. Emmeline Pankhurst had taken their oldest daughter Christabel to Corsier, Switzerland, to visit her old friend Noémie. A telegram arrived from Richard, reading: "I am not well. Please come home, my love." Leaving Christabel with Noémie, Pankhurst returned immediately to England. On 5 July, while on a train from London to Manchester, she noticed a newspaper announcing the death of Richard Pankhurst. The loss of her husband left Pankhurst with new responsibilities and a significant amount of debt. She moved the family to a smaller house at 62 Nelson Street, resigned from the Board of Guardians, and was given a paid position as Registrar of Births and Deaths in Chorlton. This work gave her more insight into the conditions of women in the region. She wrote in her autobiography: "They used to tell me their stories, dreadful stories some of them, and all of them pathetic with that patient and uncomplaining pathos of poverty." Her observations of the differences between the lives of men and women, for example in relation to illegitimacy, reinforced her conviction that women needed the right to vote before their conditions could improve. In 1900 she was elected to the Manchester School Board and saw new examples of women suffering unequal treatment and limited opportunities. During this time she also re opened her store, with the hope that it would provide additional income for the family. The individual identities of the Pankhurst children began to emerge around the time of their father's death. Before long they were all involved in the struggle for women's suffrage. Christabel enjoyed a privileged status among the daughters, as Sylvia noted in 1931: "She was our mother's favourite; we all knew it, and I, for one, never resented the fact." Christabel did not share her mother's fervour for political work, however, until she befriended the suffrage activists Esther Roper and Eva Gore Booth. She soon became involved with the suffrage movement and joined her mother at speaking events. Sylvia took lessons from a respected local artist and soon received a scholarship to the Manchester School of Art. She went on to study art in Florence and Venice. The younger children, Adela and Harry, had difficulty finding a path for their studies. Adela was sent to a local boarding school, where she was cut off from her friends and contracted head lice. Harry also had difficulty at school; he suffered from measles and vision problems.

Социально-политический союз женщин/WSPU

К 1903 году Панкхёрст считала, что годы умеренных речей и обещаний о предоставлении женщинам избирательного права, поступавших от членов парламента (парламентариев), не принесли никаких результатов. Хотя законопроекты о женском избирательном праве 1870, 1886 и 1897 годов казались многообещающими, каждый из них был отклонен. Она сомневалась, что политические партии, с их многочисленными пунктами в повестке дня, когда-либо сделают женское избирательное право приоритетом. Она даже порвала с Независимой лейбористской партией (ILP), когда та отказалась сосредоточиться на борьбе за избирательное право для женщин. Она полагала, что необходимо отказаться от терпеливой тактики существующих организаций, выступающих за права женщин, в пользу более решительных действий. Так, 10 октября 1903 года Панкхёрст и несколько коллег основали Женский социальный и политический союз (WSPU) – организацию, открытую только для женщин и сосредоточенную на прямых действиях для достижения избирательного права. «Дела, а не слова, – написала она позже, – должны были стать нашим постоянным девизом». Первоначальная решительность группы проявлялась в ненасильственных формах. Помимо выступлений и сбора подписей под петициями, WSPU организовывала митинги и издавала бюллетень под названием «Голоса за женщин». Группа также проводила серию «Женских парламентов», например, в зале Кэкстон, чтобы они совпадали с официальными заседаниями правительства. Когда 12 мая 1905 года законопроект о предоставлении женщинам избирательного права был заблокирован процедурной тягомотиной, Панкхёрст и другие члены WSPU начали громкий протест у здания парламента. Полиция немедленно отогнала их от здания, где они перегруппировались и потребовали принятия законопроекта. Хотя законопроект так и не был возобновлен, Панкхёрст сочла это успешной демонстрацией силы решительных действий в привлечении внимания. В 1906 году Панкхёрст заявила: «Мы наконец признаны политической партией; мы теперь в гуще политики и являемся политической силой». Вскоре все три ее дочери стали активными участницами WSPU. Кристабель была арестована после того, как плюнула в полицейского во время собрания Либеральной партии в октябре 1905 года; Адела и Сильвия были арестованы годом позже во время протеста у парламента. Панкхёрст впервые была арестована в феврале 1908 года, когда попыталась войти в парламент, чтобы передать премьер-министру Х. Х. Асквиту резолюцию протеста. Ей предъявили обвинение в воспрепятствовании деятельности полиции и приговорили к шести неделям тюремного заключения. Она выступила против условий своего заключения, включая грызунов, скудную пищу и «цивилизованные пытки одиночного заключения и абсолютной тишины», которым подвергались она и другие заключенные. Панкхёрст рассматривала тюремное заключение как средство привлечения внимания к неотложности женского избирательного права; в июне 1909 года она дважды ударила полицейского по лицу, чтобы обеспечить свой арест. До утверждения женского избирательного права Панкхёрст была арестована семь раз. Во время судебного процесса 21 октября 1908 года она заявила суду: «Мы здесь не потому, что мы нарушители закона; мы здесь в наших усилиях стать законодателями». По мере внесения последующих законопроектов о примирении лидеры WSPU выступали за прекращение решительных действий. В апреле 1911 года Айлин Престон была назначена водителем Панкхёрст, чтобы возить ее по стране и помогать распространять идеи о женском избирательном праве. В марте 1912 года второй законопроект оказался под угрозой, и Панкхёрст присоединилась к новой волне разбивания окон. Обширный ущерб имуществу привел к тому, что полиция совершила обыск в офисах WSPU. Панкхёрст и Эммелин Петик Лоуренс были осуждены в Старом Бейли за сговор с целью нанесения ущерба имуществу. Кристабель, которая к 1912 году была главным координатором организации, также находилась в розыске. Она бежала в Париж, где руководила стратегией WSPU в изгнании. В тюрьме Холлоуэй Эммелин Панкхёрст начала свою первую голодовку, чтобы улучшить условия для других суфражисток в соседних камерах; к ней быстро присоединились Петик Лоуренс и другие члены WSPU. В своей автобиографии она описала травму, вызванную принудительным кормлением во время голодовки: «Холлоуэй превратился в место ужаса и мучений. Ужасающие сцены насилия происходили почти каждый час дня, когда врачи ходили из камеры в камеру, выполняя свою отвратительную работу». Когда тюремные надзиратели попытались войти в ее камеру, Панкхёрст подняла глиняный кувшин над головой и объявила: «Если кто-нибудь из вас осмелится сделать хоть шаг внутрь этой камеры, я буду защищаться». После этого инцидента Панкхёрст избежала дальнейших попыток принудительного кормления, но продолжала нарушать закон и – будучи в тюрьме – голодать в знак протеста. В течение следующих двух лет она была арестована много раз, но часто освобождалась через несколько дней из-за ухудшения здоровья. Позже правительство Асквита приняло «Закон о кошке и мыши», который позволял проводить аналогичные освобождения для других суфражисток, чье здоровье ухудшалось из-за голодовок. Тюремные чиновники осознавали потенциальный кризис в области связей с общественностью, который мог возникнуть, если бы популярного лидера WSPU подвергли принудительному кормлению или позволили бы ей страдать в тюрьме. Тем не менее, полицейские арестовывали ее во время переговоров и во время маршей. Она пыталась избежать преследований полиции, переодеваясь, и в конечном итоге WSPU создала отряд телохранителей-женщин, обученных дзюдо, для физической защиты от полиции. Она и другие телохранители подвергались нападениям полиции, что приводило к ожесточенным столкновениям, когда офицеры пытались задержать Панкхёрст. В 1912 году члены WSPU приняли поджоги как еще одну тактику для достижения избирательного права. После посещения премьер-министром Асквитом Королевского театра в Дублине суфражистки Глэдис Эванс, Лиззи Бейкер, Мэри Ли и Мейбл Кэппер попытались устроить взрыв с использованием пороха и бензина, что привело к незначительному ущербу. В тот же вечер Мэри Ли бросила топор в карету, в которой находились Джон Редмонд (лидер Ирландской парламентской партии), лорд-мэр и Асквит. В течение следующих двух лет женщины подожгли буфет в Риджентс-парке, оранжерею в Кью-Гарденс, почтовые ящики и вагон поезда. Эмили Дэвисон бросилась под лошадь короля на Эпсомском Дерби в 1913 году. На ее похоронах собралось 55 000 человек вдоль улиц и на кладбище. Это привлекло значительное внимание к движению. Хотя Панкхёрст подтвердила, что эти женщины не получали от нее или Кристабель приказов, они обе заверили общественность в своей поддержке суфражисток-поджигательниц. По всей стране произошли подобные инциденты. Например, один член WSPU воткнул небольшой топор в карету премьер-министра с надписью: «Голоса для женщин», а другие суфражистки использовали кислоту, чтобы выжечь тот же лозунг на полях для гольфа, используемых парламентариями. В 1914 году Мэри Ричардсон разрезала картину Веласкеса «Венера Рокоби», чтобы выразить протест против тюремного заключения Панкхёрст.

By 1903, Pankhurst believed that years of moderate speeches and promises about women's suffrage from members of parliament (MPs) had yielded no progress. Although suffrage bills in 1870, 1886, and 1897 had shown promise, each was defeated. She doubted that political parties, with their many agenda items, would ever make women's suffrage a priority. She even broke with the ILP when it refused to focus on Votes for Women. It was necessary to abandon the patient tactics of existing advocacy groups, she believed, in favour of more militant actions. Thus on 10 October 1903 Pankhurst and several colleagues founded the Women's Social and Political Union (WSPU), an organisation open only to women and focused on direct action to win the vote. "Deeds," she wrote later, "not words, was to be our permanent motto." The group's early militancy took non violent forms. In addition to making speeches and gathering petition signatures, the WSPU organised rallies and published a newsletter called Votes for Women. The group also convened a series of "Women's Parliaments" for example, in Caxton Hall, to coincide with official government sessions. When a bill for women's suffrage was filibustered on 12 May 1905, Pankhurst and other WSPU members began a loud protest outside the Parliament building. Police immediately forced them away from the building, where they regrouped and demanded passage of the bill. Although the bill was never resurrected, Pankhurst considered it a successful demonstration of militancy's power to capture attention. Pankhurst declared in 1906: "We are at last recognized as a political party; we are now in the swim of politics, and are a political force." Before long, all three of her daughters became active with the WSPU. Christabel was arrested after spitting at a policeman during a meeting of the Liberal Party in October 1905; Adela and Sylvia were arrested a year later during a protest outside Parliament. Pankhurst was arrested for the first time in February 1908, when she tried to enter Parliament to deliver a protest resolution to Prime Minister H. H. Asquith. She was charged with obstruction and sentenced to six weeks in prison. She spoke out against the conditions of her confinement, including vermin, meagre food, and the "civilised torture of solitary confinement and absolute silence" to which she and others were ordered. Pankhurst saw imprisonment as a means to publicise the urgency of women's suffrage; in June 1909 she struck a police officer twice in the face to ensure she would be arrested. Pankhurst was arrested seven times before women's suffrage was approved. During her trial on 21 October 1908 she told the court: "We are here not because we are law breakers; we are here in our efforts to become law makers." As subsequent Conciliation Bills were introduced, WSPU leaders advocated a halt to militant tactics. Aileen Preston was appointed as Pankhurst's driver in April 1911, to drive her around the country to help spread the suffrage message. In March 1912, the second bill was in jeopardy and Pankhurst joined a fresh outbreak of window smashing. Extensive property damage led police to raid the WSPU offices. Pankhurst and Emmeline Pethick Lawrence were tried at the Old Bailey and convicted of conspiracy to commit property damage. Christabel, who by 1912 was the chief coordinator for the organisation, was also wanted by police. She fled to Paris, where she directed WSPU strategy in exile. Inside Holloway Prison, Emmeline Pankhurst staged her first hunger strike to improve conditions for other suffragettes in nearby cells; she was quickly joined by Pethick Lawrence and other WSPU members. She described in her autobiography the trauma caused by force feeding during the strike: "Holloway became a place of horror and torment. Sickening scenes of violence took place almost every hour of the day, as the doctors went from cell to cell performing their hideous office." When prison officials tried to enter her cell, Pankhurst raised a clay jug over her head and announced: "If any of you dares so much as to take one step inside this cell I shall defend myself." Pankhurst was spared further force feeding attempts after this incident, but she continued to violate the law and – when imprisoned – starve herself in protest. During the following two years she was arrested numerous times but was frequently released after several days because of her ill health. Later, the Asquith government enacted the Cat and Mouse Act, which allowed similar releases for other suffragettes facing ill health due to hunger strikes. Prison officials recognised the potential public relations disaster that would erupt if the popular WSPU leader were force fed or allowed to suffer extensively in jail. Still, police officers arrested her during talks and as she marched. She tried to evade police harassment by wearing disguises and eventually the WSPU established a jujutsu trained female bodyguard squad to physically protect her against the police. She and other escorts were targeted by police, resulting in violent scuffles as officers tried to detain Pankhurst. In 1912, WSPU members adopted arson as another tactic to win the vote. After Prime Minister Asquith had visited the Theatre Royal in Dublin, suffragette activists Gladys Evans, Lizzie Baker, Mary Leigh, and Mabel Capper attempted to cause an explosion using gunpowder and benzine, which resulted in minimal damage. During the same evening, Mary Leigh threw an axe at the carriage containing John Redmond (leader of the Irish Parliamentary Party), the Lord Mayor, and Asquith. Over the next two years women set fire to a refreshments building in Regent's Park, an orchid house at Kew Gardens, pillar boxes, and a railway carriage. Emily Davison threw herself under the Kings Horse at the Epsom Derby in 1913. Her funeral drew 55,000 attendees along the streets and at the funeral. This gave significant publicity to the movement. Although Pankhurst confirmed that these women had not been commanded by her or Christabel, they both assured the public that they supported the arsonist suffragettes. There were similar incidents around the country. One WSPU member, for example, put a small hatchet into the Prime Minister's carriage inscribed with the words: "Votes for Women," and other suffragettes used acid to burn the same slogan into golf courses used by MPs. In 1914, Mary Richardson slashed the Velasquez painting Rokeby Venus to protest against Pankhurst's imprisonment.

Отступление и увольнение

Одобрение WSPU актов вандализма привело к уходу нескольких важных членов. Первыми были Эммелин Петик-Лоуренс и ее муж Фредерик. Они долгое время были ключевыми членами руководства организации, но оказались в конфликте с Кристабель относительно целесообразности столь радикальных тактик. Вернувшись из отпуска в Канаде, они обнаружили, что Панкхерст исключила их из WSPU. Пара сочла это решение возмутительным, но чтобы избежать раскола в движении, продолжала публично восхвалять Панкхерст и организацию. Примерно в то же время группу покинула дочь Эммелин, Адела. Она не одобряла поддержку WSPU актов вандализма и считала необходимым уделять больше внимания социализму. Отношения Адели с семьей, особенно с Кристабель, также оказались натянутыми. Самый глубокий раскол в семье Панкхерст произошел в ноябре 1913 года, когда Сильвия выступила на собрании социалистов и профсоюзных деятелей в поддержку профсоюзного организатора Джима Ларкина. Она сотрудничала с Восточно-Лондонской федерацией суфражисток (ELFS) – местным отделением WSPU, которое поддерживало тесные связи с социалистами и организованным рабочим движением. Близкая связь с рабочими группами и появление Сильвии на сцене вместе с Фредериком Петик-Лоуренсом, также обращавшимся к аудитории, убедили Кристабель в том, что ее сестра организует группу, способную бросить вызов WSPU в борьбе за избирательное право. Конфликт стал достоянием общественности, и члены организаций, включая WSPU, ILP и ELFS, готовились к столкновению. После исключения из WSPU Сильвия почувствовала себя "уязвленной, как это бывает, когда сражаешься с врагом снаружи и получаешь удар от друга изнутри". В январе Сильвию вызвали в Париж, где ее ждали Эммелин и Кристабель. Их мать только что вернулась из очередного турне по США, а Сильвия только что вышла из тюрьмы. Все три женщины были измотаны и находились в состоянии стресса, что значительно усилило напряженность. В своей книге 1931 года «Движение за избирательное право» Сильвия описывает Кристабель как неразумного человека, упрекая ее в нежелании следовать линии WSPU: «Она повернулась ко мне. "У тебя свои идеи. Нам это не нужно; мы хотим, чтобы все наши женщины выполняли приказы и шли в ногу, как армия!" Слишком уставшая и больная, чтобы спорить, я промолчала. Меня охватило чувство трагедии, я была опечалена ее жестокостью. Ее восхваление самодержавия казалось мне крайне далеким от той борьбы, которую мы вели, от той мрачной битвы, которая даже сейчас продолжалась в тюремных камерах. Я вспомнила многих других, которых отстраняли из-за незначительных разногласий. С благословения матери Кристабель приказала группе Сильвии дистанцироваться от WSPU. Панкхерст пыталась убедить ELFS исключить слово «суфражистки» из своего названия, поскольку оно неразрывно связано с WSPU. Когда Сильвия отказалась, ее мать в письме перешла к резкой критике: «Ты неразумна, всегда была и, боюсь, всегда будешь. Наверное, так и должно было быть! Если бы ты выбрала имя, которое мы могли бы одобрить, мы могли бы многое сделать для того, чтобы представить тебя и рекламировать твое общество. Теперь тебе придется искать свой собственный путь. Мне жаль, но ты сама создаешь себе трудности, не умея смотреть на ситуацию с точки зрения других людей, а не только со своей собственной. Возможно, со временем ты усвоишь уроки, которые нам всем предстоит усвоить в жизни». Адела, оставшаяся без работы и не уверенная в своем будущем, также стала источником беспокойства для Панкхерст. Она решила, что Аделе следует переехать в Австралию, и оплатила ее переезд. Они больше никогда не виделись.

The WSPU's approval of property destruction led to the departure of several important members. The first were Emmeline Pethick Lawrence and her husband Frederick. They had long been integral members of the group's leadership but found themselves in conflict with Christabel about the wisdom of such volatile tactics. After returning from a vacation in Canada they found that Pankhurst had expelled them from the WSPU. The pair found the decision appalling, but to avoid a schism in the movement they continued to praise Pankhurst and the organisation in public. Around the same time, Emmeline's daughter Adela left the group. She disapproved of WSPU endorsement of property destruction and felt that a heavier emphasis on socialism was necessary. Adela's relationship with her family – especially Christabel – was also strained as a result. The deepest rift in the Pankhurst family came in November 1913 when Sylvia spoke at a meeting of socialists and trade unionists in support of trade union organiser Jim Larkin. She had been working with the East London Federation of Suffragettes (ELFS), a local branch of the WSPU which had a close relationship with socialists and organised labour. The close connection to labour groups and Sylvia's appearance on stage with Frederick Pethick Lawrence – who also addressed the crowd – convinced Christabel that her sister was organising a group that might challenge the WSPU in the suffrage movement. The dispute became public, and members of groups including the WSPU, ILP, and ELFS braced themselves for a showdown. After being dismissed from the WSPU, Sylvia felt "bruised, as one does, when fighting the foe without, one is struck by the friend within." In January Sylvia was summoned to Paris, where Emmeline and Christabel were waiting. Their mother had just returned from another tour of the US, and Sylvia had just been released from prison. All three women were exhausted and stressed, which added considerably to the tension. In her 1931 book The Suffrage Movement Sylvia describes Christabel as an unreasonable figure, haranguing her for refusing to toe the WSPU line:She turned to me. "You have your own ideas. We do not want that; we want all our women to take their instructions and walk in step like an army!" Too tired, too ill to argue, I made no reply. I was oppressed by a sense of tragedy, grieved by her ruthlessness. Her glorification of autocracy seemed to me remote indeed from the struggle we were waging, the grim fight even now proceeding in the cells. I thought of many others who had been thrust aside for some minor difference. With their mother's blessing, Christabel ordered Sylvia's group to dissociate from the WSPU. Pankhurst tried to persuade the ELFS to remove the word "suffragettes" from its name, since it was inextricably linked to the WSPU. When Sylvia refused, her mother switched to fierce anger in a letter:You are unreasonable, always have been & I fear always will be. I suppose you were made so! Had you chosen a name which we could approve we could have done much to launch you & advertise your society by name. Now you must take your own way of doing so. I am sorry but you make your own difficulties by an incapacity to look at situations from other people's point of view as well as your own. Perhaps in time you will learn the lessons that we all have to learn in life. Adela, unemployed and unsure of her future, had become a worry for Pankhurst as well. She decided that Adela should move to Australia, and paid for her relocation. They never saw one another again.

Женская партия

В ноябре 1917 года еженедельная газета WSPU объявила о преобразовании WSPU в Женскую партию. Двенадцать месяцев спустя, во вторник 19 ноября, в Королевском зале в Лондоне Эммелин Панкхерст заявила, что ее дочь Кристабель будет кандидатом от партии на предстоящих всеобщих выборах – первых, на которых женщины получили право баллотироваться. Они не уточнили, в каком избирательном округе планируют бороться, но через несколько дней было определено, что это будет Уэстбери в Уилтшире. Эммелин лоббировала премьер-министра Дэвида Ллойда Джорджа, чтобы добиться коалиционной поддержки для Кристабель. Однако, пока шли эти переговоры, Панкхерсты переключили свое внимание на Сметвик в Стаффордшире. Коалиция уже выдвинула местного кандидата, майора Сэмюэля Нока Томпсона, но Бонар Лоу, лидер консерваторов, убедил его сняться с выборов. Важно отметить, что Кристабель не получила официального письма поддержки от лидеров коалиции – так называемого «Коалиционного купона». В итоге Кристабель соревновалась напрямую с кандидатом от Лейбористской партии, Джоном Дэвисоном, и проиграла с разницей в 775 голосов. Женская партия больше не участвовала в выборах и вскоре прекратила свое существование.

Первая мировая война

Когда в августе 1914 года началась Первая мировая война, Эммелин и Кристабель считали, что угроза, исходящая от Германии, представляет опасность для всего человечества, и что британскому правительству необходима поддержка всех мужчин. Они убедили WSPU приостановить всю воинственную деятельность суфражисток до окончания боевых действий на европейском континенте. Это было не время для разногласий или агитации; позже Кристабель написала: «Это был национальный порыв. Как суфражистки, мы не могли быть пацифистками ни при каких условиях». Было заключено перемирие с правительством, все заключенные WSPU были освобождены, и Кристабель вернулась в Лондон. Эммелин и Кристабель направили деятельность WSPU на поддержку военных усилий. В своей первой речи после возвращения в Британию Кристабель предупредила о «немецкой опасности». Она призвала собравшихся женщин последовать примеру их французских сестер, которые, пока мужчины сражались, «способны поддерживать жизнь страны, собирать урожай и продолжать работу промышленности». Сильвия и Адела, тем временем, не разделяли энтузиазма своей матери по поводу войны. Как убежденные пацифистки, они отвергли поддержку правительства со стороны WSPU. Социалистические взгляды Сильвии убедили ее в том, что война – это еще один пример эксплуатации бедных солдат и рабочих капиталистической олигархией. Адела, в свою очередь, выступала против войны в Австралии и публично выражала свое несогласие с призывом на военную службу. В коротком письме Эммелин написала Сильвии: «Мне стыдно знать вашу с Аделой позицию». Некоторые члены WSPU были возмущены этой внезапной и безоговорочной преданностью правительству, кажущимся отказом руководства от борьбы за избирательное право для женщин и вопросами о том, как расходуются средства, собранные на нужды суфражистского движения, в связи с новым направлением деятельности организации. Две группы отделились от WSPU: Суфражистки Женского социального и политического союза (SWSPU) и Независимый женский социальный и политический союз (IWSPU), каждая из которых была посвящена продолжению борьбы за избирательное право для женщин. Панкхерст приложила ту же энергию и решимость, которые она ранее направляла на борьбу за избирательное право для женщин, к патриотической поддержке военных усилий. Она организовывала митинги, постоянно выступала с речами и лоббировала правительство, чтобы помочь женщинам получить доступ к работе, пока мужчины находились на фронте. Еще одной проблемой, которая ее глубоко беспокоила в то время, было положение так называемых «военных детей» – детей, рожденных от одиноких матерей, чьи отцы воевали на передовой. Панкхерст основала приемный дом в Кэмпден-Хилл, который должен был использовать метод Монтессори в обучении детей. Некоторые женщины критиковали Панкхерст за оказание помощи родителям детей, рожденных вне брака, но она возмущенно заявила, что благополучие детей – страдания которых она видела своими глазами, работая опекуном по законам о бедных – является ее единственной заботой. Однако из-за нехватки средств дом вскоре был передан принцессе Алисе. Сама Панкхерст усыновила четырех детей, которых она назвала Кэтлин Кинг, Флора Мэри Гордон, Джоан Пембридж и Элизабет Тюдор. Они жили в Лондоне, где у нее впервые за много лет появился постоянный дом в Голланд-парке. На вопрос о том, как она, в возрасте 57 лет и не имея постоянного дохода, может взять на себя бремя воспитания еще четырех детей, Панкхерст ответила: «Дорогая, я удивляюсь, почему я не взяла сорок».

When the First World War began in August 1914, Emmeline and Christabel considered that the threat posed by Germany was a danger to all humanity, and that the British government needed the support of all men. They persuaded the WSPU to halt all militant suffrage activities until fighting on the European mainland ended. It was no time for dissent or agitation; Christabel wrote later: "This was national militancy. As Suffragists we could not be pacifists at any price." A truce with the government was established, all WSPU prisoners were released, and Christabel returned to London. Emmeline and Christabel set the WSPU into motion on behalf of the war effort. In her first speech after returning to Britain, Christabel warned of the "German Peril". She urged the gathered women to follow the example of their French sisters, who – while the men fought – "are able to keep the country going, to get in the harvest, to carry on the industries". Sylvia and Adela, meanwhile, did not share their mother's enthusiasm for the war. As committed pacifists, they rejected the WSPU's support for the government. Sylvia's socialist perspective convinced her that the war was another example of capitalist oligarchs exploiting poor soldiers and workers. Adela, meanwhile, spoke against the war in Australia and made public her opposition to conscription. In a short letter, Emmeline told Sylvia: "I am ashamed to know where you and Adela stand." Some WSPU members were outraged by this sudden rigid devotion to the government, the leadership's perceived abandonment of efforts to win the vote for women, and questions about how funds collected on behalf of suffrage were being managed with regard to the organisation's new focus. Two groups split from the WSPU: The Suffragettes of the Women's Social and Political Union (SWSPU) and the Independent Women's Social and Political Union (IWSPU), each dedicated to maintaining pressure toward women's suffrage. Pankhurst put the same energy and determination she had previously applied to women's suffrage into patriotic advocacy of the war effort. She organised rallies, toured constantly delivering speeches, and lobbied the government to help women enter the work force while men were overseas fighting. Another issue which concerned her greatly at the time was the plight of so called war babies, children born to single mothers whose fathers were on the front lines. Pankhurst established an adoption home at Campden Hill designed to employ the Montessori method of childhood education. Some women criticised Pankhurst for offering relief to parents of children born out of wedlock, but she declared indignantly that the welfare of children–whose suffering she had seen firsthand as a Poor Law Guardian–was her only concern. Due to lack of funds, however, the home was soon turned over to Princess Alice. Pankhurst herself adopted four children, whom she renamed Kathleen King, Flora Mary Gordon, Joan Pembridge and Elizabeth Tudor. They lived in London, where–for the first time in many years–she had a permanent home, at Holland Park. Asked how, at the age of 57 and with no steady income, she could take on the burden of bringing up four more children, Pankhurst replied: "My dear, I wonder I didn't take forty."

Российская делегация

Панкхерст посетила Северную Америку в 1916 году вместе с бывшим государственным секретарем Сербии Чедомилем Миятовичем, чья страна оказалась в центре боевых действий в начале войны. Они совершили турне по Соединенным Штатам и Канаде, собирая средства и призывая правительство США поддержать Великобританию и ее канадских и других союзников. Два года спустя, после вступления США в войну, Панкхерст вернулась в Соединенные Штаты, побуждая суфражисток, не прекративших свою активную борьбу, поддержать военные усилия, отложив деятельность, связанную с избирательным правом. Она также высказала опасения по поводу коммунистического мятежа, который считала серьезной угрозой для российской демократии. К июню 1917 года русская революция укрепила позиции большевиков, призывавших к прекращению войны. Автобиография Панкхерст в переводе получила широкое распространение в России, и она увидела возможность оказать давление на российский народ. Она надеялась убедить их не принимать мирные условия Германии, которые она рассматривала как возможное поражение для Великобритании и России. Премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж согласился спонсировать ее поездку в Россию, состоявшуюся в июне. Она обратилась к собравшимся: "Я пришла в Петроград с молитвой от английской нации к русской, чтобы вы продолжали войну, от которой зависит судьба цивилизации и свободы". Реакция прессы разделилась между левыми и правыми силами: первые изображали ее как орудие капитализма, а вторые восхваляли ее непоколебимый патриотизм. В августе она встретилась с Александром Керенским, премьер-министром России. Хотя в прошлом она активно сотрудничала с социалистически ориентированной ILP, Панкхерст стала относиться к левой политике с неприязнью, и это отношение усилилось во время ее пребывания в России. Встреча была неловкой для обеих сторон: Керенский считал, что она не способна понять классовую борьбу, определявшую российскую политику в то время. В заключение он заявил ей, что английским женщинам нечего учить женщин в России. Позже она заявила New York Times, что Керенский был "крупнейшим аферистом современности", а его правительство могло "уничтожить цивилизацию".

Pankhurst visited North America in 1916 together with the former Secretary of State for Serbia, Čedomilj Mijatović, whose nation had been at the centre of fighting at the start of the war. They toured the United States and Canada, raising money and urging the US government to support Britain and its Canadian and other allies. Two years later, after the US entered the war, Pankhurst returned to the United States, encouraging suffragettes there – who had not suspended their militancy – to support the war effort by sidelining activities related to the vote. She also spoke about her fears of communist insurgency, which she considered a grave threat to Russian democracy. By June 1917 the Russian Revolution had strengthened the Bolsheviks, who urged an end to the war. Pankhurst's translated autobiography had been read widely in Russia, and she saw an opportunity to put pressure on the Russian people. She hoped to convince them not to accept Germany's conditions for peace, which she saw as a potential defeat for Britain and Russia. UK Prime Minister David Lloyd George agreed to sponsor her trip to Russia, which she took in June. She told one crowd: "I came to Petrograd with a prayer from the English nation to the Russian nation, that you may continue the war on which depends the face of civilisation and freedom." Press response was divided between left and right wings; the former depicted her as a tool of capitalism, while the latter praised her devout patriotism. In August she met with Alexander Kerensky, the Russian Prime Minister. Although she had been active with the socialist leaning ILP in years past, Pankhurst had begun to see leftist politics as disagreeable, an attitude which intensified while she was in Russia. The meeting was uncomfortable for both parties; he felt that she was unable to appreciate the class based conflict driving Russian policy at the time. He concluded by telling her that English women had nothing to teach women in Russia. She later told the New York Times that Kerensky was the "biggest fraud of modern times" and that his government could "destroy civilisation."

Достижение избирательного права (1918)

Когда Панкхёрст вернулась из России, она была рада узнать, что право женщин на голосование, наконец, стало реальностью. Закон о представительстве народа 1918 года отменил имущественные требования для участия мужчин в выборах и предоставил право голоса женщинам старше 30 лет (с рядом ограничений). Пока суфражистки и суфражетки праздновали и готовились к неизбежному принятию закона, возник новый раскол: следует ли женским политическим организациям объединяться с созданными мужчинами? Многие социалисты и умеренные выступали за единство полов в политике, но Эммелин и Кристабель Панкхёрст видели больше надежд в сохранении независимости. Они преобразовали WSPU в Женскую партию, которая оставалась открытой только для женщин. По их мнению, женщины "могут наилучшим образом служить нации, оставаясь в стороне от мужских партийных политических механизмов и традиций, которые, как все признают, оставляют желать лучшего". Партия выступала за равные законы о браке, равную оплату за равный труд и равные возможности трудоустройства для женщин. Однако эти вопросы были актуальны для послевоенного времени. Пока продолжались боевые действия, Женская партия требовала бескомпромиссного поражения Германии, отстранения от власти всех, кто имел семейные связи с Германией или пацифистские взгляды, а также сокращения рабочего дня для предотвращения рабочих забастовок. Эта последняя часть партийной программы была направлена на то, чтобы удержать от возможного интереса к большевизму, который все больше беспокоил Панкхёрст.

Послевоенная деятельность

В годы после перемирия 1918 года Панкхерст продолжала продвигать свое националистическое видение британского единства. Она сохраняла фокус на расширении прав и возможностей женщин, но ее дни борьбы с представителями власти были позади. Она защищала присутствие и влияние Британской империи: «Некоторые говорят об Империи и империализме так, будто это то, что следует осуждать и стыдиться. Это великое дело – быть наследниками такой империи, как наша, великой по территории, великой по потенциальному богатству. Если мы только сможем осознать и использовать это потенциальное богатство, мы сможем искоренить бедность, мы сможем устранить и уничтожить невежество». В течение многих лет она путешествовала по Англии и Северной Америке, собирая поддержку Британской империи и предупреждая аудиторию об опасностях большевизма. После войны она жила на Бермудских островах и в Америке пару лет. Эммелин Панкхёрст вновь активизировалась в политических кампаниях, когда был принят законопроект, позволяющий женщинам баллотироваться в Палату общин. Многие члены Женской партии призывали Панкхерст баллотироваться, но она настаивала, что Кристабель – лучший выбор. Она неустанно агитировала за свою дочь, лоббировала премьер-министра Ллойда Джорджа в поддержку ее кандидатуры и однажды произнесла страстную речь под дождем. Кристабель проиграла кандидату от Лейбористской партии с незначительным перевесом – всего 775 голосов. Один из биографов назвал это «самым горьким разочарованием в жизни Эммелин». Вскоре после этого Женская партия прекратила свое существование. В результате многочисленных поездок в Северную Америку Панкхёрст полюбила Канаду, заявив в интервью, что «там, кажется, больше равенства между мужчинами и женщинами, чем в любой другой стране, которую я знаю». В 1922 году она подала заявление на получение канадского «разрешения на въезд» (предварительное условие для получения статуса «британского подданного, проживающего в Канаде») и арендовала дом в Торонто, куда переехала с четырьмя усыновленными детьми. Она стала активным членом Канадского национального совета по борьбе с венерическими заболеваниями (CNCCVD), который боролся с сексуальными двойными стандартами, которые Панкхёрст считала особенно вредными для женщин. Во многих своих публичных лекциях по всей Канаде она также продвигала евгенические феминистские идеи «улучшения расы» и часто выступала вместе с Эмили Мерфи, известным сторонником принудительной стерилизации для «слабоумных». Во время тура по Батерсту мэр показал ей новое здание, которое должно было стать Домом для падших женщин. Панкхерст ответила: «Ах! А где ваш Дом для падших мужчин?» Вскоре, однако, она устала от долгих канадских зим и у нее закончились деньги. Она вернулась в Англию в конце 1925 года. В Лондоне Эммелин навестила Сильвия, которую не видела много лет. Их политические взгляды сильно разошлись, и Сильвия жила незамужней с итальянским анархистом. Сильвия описала момент семейной привязанности во время встречи, за которым последовала печальная отстраненность. Однако приемная дочь Эммелин, Мэри, вспоминала встречу иначе. По ее словам, Эммелин поставила чашку чая и молча вышла из комнаты, оставив Сильвию в слезах. Кристабель тем временем стала последовательницей адвентизма и посвятила большую часть своего времени церкви. Британская пресса иногда высмеивала разные пути, по которым пошла когда-то неразделимая семья. В 1926 году Панкхерст вступила в Консервативную партию, а два года спустя баллотировалась в парламент в округах Уайтчепел и Сент-Джорджес. Ее трансформация из ярой сторонницы ИЛП и радикалки, разбивающей окна, в официального члена Консервативной партии удивила многих. Она ответила кратко: «Мой опыт войны и опыт, полученный на другой стороне Атлантики, значительно изменили мои взгляды». Ее биографы утверждают, что этот шаг был более сложным; она была предана программе расширения прав и возможностей женщин и антикоммунизму. Либеральная и лейбористская партии хранили обиду за ее работу против них в WSPU, а Консервативная партия имела успешный послужной список после войны и значительное большинство. Панкхерст, возможно, присоединилась к Консервативной партии не только для обеспечения избирательного права для женщин, но и из-за идеологической близости.

In the years after the 1918 Armistice, Pankhurst continued to promote her nationalist vision of British unity. She maintained a focus on women's empowerment, but her days of fighting with government officialdom were over. She defended the presence and reach of the British Empire: "Some talk about the Empire and Imperialism as if it were something to decry and something to be ashamed of. [I]t is a great thing to be the inheritors of an Empire like ours great in territory, great in potential wealth. If we can only realise and use that potential wealth we can destroy thereby poverty, we can remove and destroy ignorance." For years she travelled around England and North America, rallying support for the British Empire and warning audiences about the dangers of Bolshevism. After the war she lived in Bermuda and America for a couple of years. Emmeline Pankhurst also became active in political campaigning again when a bill was passed allowing women to run for the House of Commons. Many Women's Party members urged Pankhurst to stand for election, but she insisted that Christabel was a better choice. She campaigned tirelessly for her daughter, lobbying Prime Minister Lloyd George for his support and at one point delivering a passionate speech in the rain. Christabel lost by a very slim margin to the Labour Party candidate, and the recount showed a difference of 775 votes. One biographer called it "the bitterest disappointment of Emmeline's life." The Women's Party withered from existence soon afterward. As a result of her many trips to North America, Pankhurst became fond of Canada, stating in an interview that "there seems to be more equality between men and women [there] than in any other country I know." In 1922 she applied for Canadian "permission to land" (a prerequisite to status as a "British Subject with Canadian Domicile") and rented a house in Toronto, where she moved with her four adopted children. She became active with the Canadian National Council for Combating Venereal Diseases (CNCCVD), which worked against the sexual double standard which Pankhurst considered particularly harmful to women. In many of her public lectures across Canada, she also promoted eugenic feminist notions of "race betterment" and often gave speeches together with Emily Murphy, a prominent proponent compulsory sterilization for the "feeble minded." During a tour of Bathurst, the mayor showed her a new building which would become the Home for Fallen Women. Pankhurst replied: "Ah! Where is your Home for Fallen Men?" Before long, however, she grew tired of long Canadian winters, and she ran out of money. She returned to England in late 1925. Back in London Emmeline was visited by Sylvia, who had not seen her mother in years. Their politics were by now very different, and Sylvia was living, unmarried, with an Italian anarchist. Sylvia described a moment of familial affection when they met, followed by a sad distance between them. Emmeline's adopted daughter Mary, however, remembered the meeting differently. According to her version, Emmeline set her teacup down and walked silently out of the room, leaving Sylvia in tears. Christabel, meanwhile, had become a convert to Adventism and devoted much of her time to the church. The British press sometimes made light of the varied paths followed by the once indivisible family. In 1926 Pankhurst joined the Conservative Party and two years later ran as a candidate for Parliament in Whitechapel and St George's. Her transformation from a fiery supporter of the ILP and window smashing radical to an official Conservative Party member surprised many people. She replied succinctly: "My war experience and my experience on the other side of the Atlantic have changed my views considerably." Her biographers insist that the move was more complex; she was devoted to a programme of women's empowerment and anti communism. Both the Liberal and Labour parties bore grudges for her work against them in the WSPU, and the Conservative Party had a victorious record after the war and a significant majority. Pankhurst may have joined the Conservative Party as much to secure the vote for women as from ideological affinity.

Болезнь и смерть

Кампания Панкхерст за выход в парламент была прервана её ухудшающимся здоровьем и последним скандалом с Сильвией. Годы поездок, лекций, тюремного заключения и голодовок сказались на ней; усталость и болезни стали постоянными спутниками жизни Панкхерст. Еще более болезненной новостью, полученной в апреле 1928 года, стало известие о рождении Сильвией ребенка вне брака. Она назвала его Ричардом Киром Пэтиком Панкхерстом, в память о своем отце, соратнике по Независимой лейбористской партии, и коллегах из WSPU. Эммелин была еще больше потрясена сообщением в американской газете, где "мисс Панкхёрст" – титул, обычно зарезервированный для Кристабель – хвалилась тем, что ее ребенок является триумфом "евгеники", поскольку оба родителя были здоровы и умны. В статье Сильвия также высказала мнение, что "брак без официального оформления" – наиболее разумный выбор для освобожденных женщин. Эти оскорбления социального достоинства, которое Панкхерст всегда ценила, сокрушили пожилую женщину. Усугубляло ситуацию то, что многие считали, что "мисс Панкхёрст" в газетных заголовках относится к Кристабель. Услышав эту новость, Эммелин провела целый день в слезах; ее кампания за выход в парламент завершилась скандалом. По мере ухудшения здоровья Панкхерст переехала в дом престарелых в Хэмпстеде. Она попросила, чтобы ее лечил врач, который наблюдал за ней во время голодовок. Использование желудочного зонда помогало ей чувствовать себя лучше в тюрьме; ее медсестры были уверены, что шок от такой процедуры серьезно навредит ей, но Кристабель чувствовала себя обязанной выполнить просьбу матери. Однако до проведения процедуры она впала в критическое состояние, из которого, как все считали, не оправится. В четверг, 14 июня 1928 года, Панкхерст умерла в возрасте 69 лет. Она была похоронена на Бромптонском кладбище в Лондоне. Известие о смерти Эммелин Панкхерст было объявлено по всей стране и широко освещалось в Северной Америке. Ее похороны 18 июня 1928 года собрали ее бывших коллег из WSPU и тех, кто работал с ней в различных должностях. "Дейли мейл" описала процессию как "похоронного генерала в окружении скорбящей армии". Женщины носили ленты и повязки WSPU, а флаг организации несли рядом с флагом Союза. Кристабель и Сильвия появились вместе на церемонии, последняя – с ребенком на руках. Адела не присутствовала. Пресса по всему миру признала ее неустанную работу в борьбе за избирательное право женщин, даже если не соглашалась с оценкой ее вклада. "Нью-Йорк геральд трибюн" назвала ее "самым выдающимся политическим и социальным агитатором начала двадцатого века и главной борцом за избирательное право женщин". Вскоре после похорон одна из телохранительниц Панкхерст времен WSPU, Кэтрин Маршалл, начала сбор средств на мемориальную статую. Весной 1930 года ее усилия увенчались успехом, и 6 марта была открыта статуя в садах Виктории Тауэр, рядом с зданиями парламента. Толпа радикалов, бывших суфражисток и видных деятелей собралась, когда бывший премьер-министр Стэнли Болдуин представил мемориал публике. В своей речи Болдуин заявил: "Я говорю без страха противоречия, что, каким бы ни было мнение потомков, миссис Панкхерст навсегда заслужила себе место в Храме славы". Сильвия была единственной дочерью Панкхерст, присутствовавшей на церемонии; Кристабель, находившаяся в турне по Северной Америке, прислала телеграмму, которую зачитали вслух. При планировании программы дня Маршалл намеренно исключила Сильвию, которую, по ее мнению, ускорила смерть Панкхерст. 5 февраля 1970 года статуя была внесена в список памятников архитектуры II степени. В июле 2018 года бывший консервативный депутат сэр Нил Торн представил в Департамент планирования Вестминстерского городского совета предложение о переносе статуи Панкхерст из здания парламента в частный Регентский университет в Лондоне, расположенный в Регентском парке. Это предложение было отозвано в сентябре 2018 года после широкого возмущения и общественной кампании против него. На заявление о строительстве поступило 896 комментариев, 887 из которых были возражениями. Петиция на сайте 38 Degrees против удаления статуи собрала 180 839 подписей. Управление куратора Вестминстерского дворца заказало доклад о плане удаления статуи. В опубликованном 22 августа 2018 года заключении говорилось: "Мемориал Эммелин и Кристабель Панкхёрст имеет большое значение, которое недостаточно признается при его отнесении к памятникам архитектуры II степени. Было подано заявление в Historic England о повышении статуса мемориала до II*. Это основано на том, что он имеет "более чем особую ценность" с точки зрения его уникальной истории, художественного качества и важности его расположения рядом со зданиями парламента. Перенос мемориала из садов Виктории Тауэр в Регентский парк нанесет существенный вред значимости мемориала, а также вред охранной зоне Вестминстерского аббатства и площади Парламента. Поэтому предложение о переносе мемориала не должно быть одобрено ни в качестве разрешения на строительство, ни в качестве согласия на изменение памятника архитектуры. В течение двадцатого века ценность Эммелин Панкхерст для движения за избирательное право женщин вызывала горячие споры, и консенсуса достигнуто не было. Ее дочери, Сильвия и Кристабель, опубликовали книги, соответственно критические и хвалебные, о своем времени в борьбе. Книга Сильвии 1931 года "Движение за избирательное право" описывает политический поворот ее матери в начале Первой мировой войны как начало предательства своей семьи (особенно своего отца) и движения. Она задала тон многим социалистическим и активистским историческим работам о WSPU и особенно укрепила репутацию Эммелин Панкхерст как неразумной автократки. Книга Кристабель "Освобожденные: История о том, как мы завоевали право голоса", выпущенная в 1959 году, изображает ее мать щедрой и бескорыстной до крайности, полностью посвятившей себя самым благородным целям. Она предоставила сочувствующий ответ на нападки Сильвии и продолжила поляризованную дискуссию; отстраненная и объективная оценка редко встречается в исследованиях Панкхерст. Недавние биографии показывают, что историки расходятся во мнениях о том, помогла или навредила движению воинственность Эммелин Панкхерст. В 2002 году Панкхерст заняла 27-е место в опросе BBC "100 величайших британцев". В 2006 году English Heritage установила синюю табличку в память о Панкхерст и ее дочери Кристабель по адресу 50 Clarendon Road, Notting Hill, Лондон W11 3AD, Королевский боро Кенсингтон и Челси, где они жили. В январе 2016 года, по результатам общественного голосования, было объявлено, что статуя Эммелин Панкхерст работы Хейзел Ривз под названием "Восстаньте, женщины" будет открыта в Манчестере в 2019 году, что сделает ее первой женщиной, удостоенной статуи в городе более чем за 100 лет после королевы Виктории. Статуя была открыта 14 декабря 2018 года, ровно через сто лет после того, как британские женщины впервые получили право голоса на всеобщих выборах в Великобритании в 1918 году. Имена и изображения Панкхерст и 58 других сторонниц избирательного права женщин, включая ее дочерей, выгравированы на постаменте статуи Миллисент Фосетт на площади Парламента в Лондоне, которая была открыта в 2018 году. Один из "домов" в Академии Уэллэйкр в Манчестере назван в ее честь. Хелен Панкхерст, праправнучка Эммелин Панкхерст и внучка Сильвии Панкхерст, работает за права женщин. Вместе со своей дочерью она основала Olympic Suffragettes, которая занимается рядом вопросов прав женщин. Панкхерст появлялась в нескольких произведениях популярной культуры. В мини-сериале BBC 1974 года "Плечом к плечу" Панкхерст играет Сиан Филлипс. В фильме 2015 года "Суфражистка" Панкхерст играет Мерил Стрип.

Pankhurst's campaign for Parliament was preempted by her ill health and a final scandal involving Sylvia. The years of touring, lectures, imprisonment and hunger strikes had taken their toll; fatigue and illness became a regular part of Pankhurst's life. Even more painful, however, was the news in April 1928 that Sylvia had given birth out of wedlock. She had named the child Richard Keir Pethick Pankhurst, in memory of her father, her ILP comrade, and her colleagues from the WSPU respectively. Emmeline was further shocked to see a report from a newspaper in the US that declared that "Miss Pankhurst" – a title usually reserved for Christabel – boasted of her child being a triumph of "eugenics", since both parents were healthy and intelligent. In the article, Sylvia also spoke of her belief that "marriage without legal union" was the most sensible option for liberated women. These offences against the social dignity which Pankhurst had always valued devastated the elderly woman; to make matters worse, many people believed the "Miss Pankhurst" in newspaper headlines referred to Christabel. After hearing the news, Emmeline spent an entire day crying; her campaign for Parliament ended with the scandal. As her health deteriorated, Pankhurst moved into a nursing home in Hampstead. She requested that she be treated by the doctor who attended to her during her hunger strikes. His use of the stomach pump had helped her feel better while in prison; her nurses were sure that the shock of such treatment would severely wound her, but Christabel felt obliged to carry out her mother's request. Before the procedure could be carried out, however, she fell into a critical condition from which none expected her to recover. On Thursday, 14 June 1928, Pankhurst died at the age of 69. She was interred in Brompton Cemetery in London.]] News of Emmeline Pankhurst's death was announced around the country, and extensively in North America. Her funeral service on 18 June 1928 was filled with her former WSPU colleagues and those who had worked beside her in various capacities. The Daily Mail described the procession as "like a dead general in the midst of a mourning army". Women wore WSPU sashes and ribbons, and the organisation's flag was carried alongside the Union Flag. Christabel and Sylvia appeared together at the service, the latter with her child. Adela did not attend. Press coverage around the world recognised her tireless work on behalf of women's right to vote – even if they did not agree on the value of her contributions. The New York Herald Tribune called her "the most remarkable political and social agitator of the early part of the twentieth century and the supreme protagonist of the campaign for the electoral enfranchisement of women." Shortly after the funeral, one of Pankhurst's bodyguards from her WSPU days, Catherine Marshall, began raising funds for a memorial statue. In spring 1930 her efforts bore fruit, and on 6 March her statue in Victoria Tower Gardens, next to and gesturing towards the Houses of Parliament, was unveiled. A crowd of radicals, former suffragettes, and national dignitaries gathered as former Prime Minister Stanley Baldwin presented the memorial to the public. In his address, Baldwin declared: "I say with no fear of contradiction, that whatever view posterity may take, Mrs. Pankhurst has won for herself a niche in the Temple of Fame which will last for all time." Sylvia was the only Pankhurst daughter in attendance; Christabel, touring North America, sent a telegram which was read aloud. While planning the agenda for the day, Marshall had intentionally excluded Sylvia, who in her opinion had hastened Pankhurst's death. Historic England listed the statue as Grade II on 5 February 1970. A proposal to move the statue of Pankhurst away from the Houses of Parliament to the private Regent's University London in Regent's Park was submitted to Westminster City Council planning department in July 2018 by former Conservative MP Sir Neil Thorne. This proposal was withdrawn in September 2018 after widespread anger and a public campaign against it. The planning application received 896 comments, 887 of them objections. A 38 Degrees petition against the removal of the statue attracted 180,839 signatures. The Curator's Office at the Palace of Westminster commissioned a report into the plan to remove the statue. Published on 22 August 2018, it concluded 'The Memorial to Emmeline and Christabel Pankhurst is of high significance, which is not fully recognised through its listing at Grade II. An application has been made to Historic England to upgrade the memorial to Grade II*. This is based on it having 'more than special interest', in terms of its unique history, its artistic quality and the importance of its setting next to the Houses of Parliament. This proposal to move the memorial from Victoria Tower Gardens to Regent's Park would cause substantial harm to the significance of the memorial, as well has harm to the Westminster Abbey and Parliament Square Conservation Area The proposal to move the memorial, therefore, should not be granted planning permission or listed building consent. During the twentieth century Emmeline Pankhurst's value to the movement for women's suffrage was debated passionately, and no consensus was achieved. Her daughters Sylvia and Christabel weighed in with books, scornful and laudatory respectively, about their time in the struggle. Sylvia's 1931 book The Suffrage Movement describes her mother's political shift at the start of the First World War as the beginning of a betrayal of her family (especially her father) and the movement. It set the tone for much of the socialist and activist history written about the WSPU and particularly solidified Emmeline Pankhurst's reputation as an unreasonable autocrat. Christabel's "Unshackled: The Story of How We Won the Vote," released in 1959, paints her mother as generous and selfless to a fault, offering herself completely to the most noble causes. It provided a sympathetic counterpart to Sylvia's attacks and continued the polarised discussion; detached and objective assessment has rarely been a part of Pankhurst scholarship. Recent biographies show that historians differ about whether Emmeline Pankhurst's militancy helped or hurt the movement; In 2002, Pankhurst was placed at number 27 in the BBC's poll of the 100 Greatest Britons. In 2006, a blue plaque for Pankhurst and her daughter, Christabel was placed by English Heritage at 50 Clarendon Road, Notting Hill, London W11 3AD, Royal Borough of Kensington and Chelsea, where they had lived. In January 2016, following a public vote, it was announced that Rise up, Women, a statue of Emmeline Pankhurst by Hazel Reeves, would be unveiled in Manchester in 2019, making her the first woman to be honoured with a statue in the city since Queen Victoria more than 100 years ago. The statue was unveiled on 14 December 2018, one hundred years after British women were first able to vote in the 1918 United Kingdom general election. Her name and image and those of 58 other women's suffrage supporters including her daughters are etched on the plinth of the statue of Millicent Fawcett in Parliament Square, London that was unveiled in 2018. One of the 'houses' at Wellacre Academy in Manchester is named after her. Helen Pankhurst, the great granddaughter of Emmeline Pankhurst and the granddaughter of Sylvia Pankhurst, works for women's rights. Along with her daughter, she founded Olympic Suffragettes, which campaigns on a number of women's rights issues. Pankhurst has appeared in several works of popular culture. In the 1974 BBC television miniseries Shoulder to Shoulder, Pankhurst is played by Siân Phillips. In the 2015 film Suffragette, Pankhurst is played by Meryl Streep.