Введение

Раввинский ученый Хайм Йосеф Давид Азулай бен Ицхак Зерахия (1724 – 1 марта 1806), более известный как Хида (также пишется Хида, акроним его имени, חיד"א), был раввином, уроженцем Иерусалима, известным библиофилом и пионером в области публикации еврейских религиозных текстов. Существуют предположения, что его фамилия, Азулай, является акронимом, основанным на его происхождении от когена: אשה זנה וחללה לא יקחו (Левит, 21:7) – библейское ограничение, касающееся браков когенов.

Его ранняя стипендия

Будучи строгим талмудистом и верующим в Каббалу, его усердие в учении и исключительная память пробудили в нем интерес к истории раввинистической литературы. Поэтому он в раннем возрасте начал составлять сборник отрывков из раввинистической литературы, в которых авторы-диалектики пытались разрешить вопросы, основанные на хронологических неточностях. Этот сборник, который он завершил в 16 лет, он назвал העלם דבר (Некоторые недочеты); он так и не был опубликован. Ученость Азулая принесла ему такую известность, что в 1755 году он был избран месхулахом (посланником) – честью, которой удостаивались лишь те, кто своим образованием был достоин представлять Святую Землю в Европе, где раввин из земли Израиля считался образцом учености и благочестия. Литературная деятельность Азулая поражает своим размахом. Она охватывает все сферы раввинистической литературы: экзегетику, гомилетику, казуистику, Каббалу, литургику и историю литературы. Страстный читатель, он фиксировал все исторические упоминания, а во время своих путешествий посещал знаменитые библиотеки Италии и Франции, где изучал еврейские рукописи.

Его работы

Азулай был плодовитым писателем. Его труды варьируются от молитвенника, который он редактировал и упорядочил ("Тефилат Йешарим"), до обширного спектра халахической литературы, включая комментарий к "Шулхан Аруху" под названием "Биркеи Йосеф", который присутствует в большинстве изданий. Живя и путешествуя по Италии, он издавал множество работ, главным образом в Ливорно и Пизе, но также и в Мантуе. Список его трудов, составленный Исааком бен Яковом, насчитывает семьдесят один пункт; однако некоторые из них указаны дважды, поскольку имеют два названия, а другие представляют собой лишь небольшие трактаты. Его современники почитали его как святого. Он сообщает в своем дневнике, что, узнав в Тунисе о смерти своей первой жены, он сохранил это в тайне, так как люди настояли бы на его немедленном женитьбе. Легенды, опубликованные в приложении к его дневнику, и другие, найденные в книге Аарона Вальдена "Шем Ха-Гдолим ха-Хадаш" (сравните также "Маасе Нора", стр. 7–16, Подгорица, 1899), свидетельствуют о глубоком уважении, которым он пользовался. Многие его работы сохранились до наших дней и продолжают изучаться. Его сфера интересов была исключительно широка – от халахи ("Биркеи Йосеф") и Мидраша до его основного исторического труда "Шем Ха-Гдолим". Несмотря на свое сефардское происхождение, он, по-видимому, особенно ценил хасидеев Ашкеназа (группу средневековых немецких раввинов, в частности, Иуду ха-Хасида).

Шем Хагедолим

Его записи были опубликованы в четырех брошюрах, состоящих из двух разделов, под названиями Shem HaGedolim (Имя великих), содержащих имена авторов, и Va'ad la Ḥakhamim (Собрание мудрецов), содержащих названия трудов. Этот труд обеспечил Азулаю прочное место в еврейской литературе. Он содержит сведения, которые иначе могли бы быть утрачены, и демонстрирует критический склад ума автора. С помощью строгих научных методов он исследовал вопрос об аутентичности комментариев Раши к Книге Паралипоменон или к некоторым талмудическим трактатам (см. "Раши" в Shem HaGedolim). Однако он утверждает, что Раши действительно является автором комментариев к Невиим и Кетувим, вопреки мнению других. Тем не менее, он был твердо убежден, что Хайим Виталь пил воду из колодца Мириам, и что это позволило ему получить всю Каббалу из уст Исаака Лурии менее чем за два года (см. "Хайим Виталь" в Shem HaGedolim). Азулай часто указывает, где лично видел сохранившиеся различные версии определенных рукописей.

Его роль в роли Шадара

Хида выполнял роль шадара (шалиах-дерабанан), или посланника, еврейской общины Хеврона. Он дважды покидал Израиль, отправляясь в пятилетние миссии по сбору средств, которые привели его на запад до Туниса и на север до Великобритании и Амстердама. Хида собирал пожертвования от имени еврейских общин Израиля, страдавших от бедности и преследований. Хида, как и многие посланники, был компетентным и уважаемым человеком, избранным представлять свою общину. Шадар часто должен был выступать в качестве арбитра в вопросах еврейского закона для местных еврейских общин. В идеале, посланники владели несколькими языками, чтобы иметь возможность общаться как с евреями, так и с неевреями. Посланники должны были быть готовы к опасным путешествиям, которые надолго разлучали их с семьями. Каждый десятый посланник, отправленный за границу с этими миссиями по сбору средств, не возвращался живым. Часто, перед отъездом, посланники разводились со своими женами, чтобы, в случае их смерти в пути и невозможности подтвердить факт смерти, жены могли законно повторно вступить в брак. В случае благополучного возвращения, они вновь вступали в брак со своими женами, которые порой ждали возвращения мужей до пяти лет. Более того, Хида зафиксировал множество случаев чудесного спасения и опасностей того времени, включая столкновения с российским флотом во время его поддержки восстания Али-бея против турок, угрозу захвата и худшего со стороны рыцарей Мальты, враждебность английских чиновников по отношению к прибывающим из Франции или Испании, а также гнев этих стран по отношению к тем, кто возвращался из ненавидимой Англии, и повседневную опасность столкнуться с антисемитски настроенными местными жителями и дворянами по всей континентальной Европе (особенно в Германии). Сохранившиеся и опубликованные дневники путешествий Хиды, подобно дневникам Бенджамина Тудельского, предоставляют подробный отчет из первых рук о жизни и исторических событиях евреев в Европе и на Ближнем Востоке его времени.