Введение
Врожденная гиперплазия надпочечников вследствие дефицита 21-гидроксилазы (CAH) – это генетическое заболевание, характеризующееся нарушением продукции кортизола в надпочечниках. Оно классифицируется как наследственное нарушение обмена веществ. CAH является аутосомно-рецессивным состоянием, поскольку возникает в результате наследования двух копий дефектного гена CYP21A2, ответственного за дефицит фермента 21-гидроксилазы. Наиболее распространенными формами CAH являются: классическая форма, обычно диагностируемая при рождении, и неклассическая, поздняя форма, которая обычно диагностируется в детстве или подростковом возрасте, хотя может быть выявлена и у взрослых при обращении за медицинской помощью по поводу проблем с фертильностью или других связанных состояний, таких как синдром поликистозных яичников (СПКЯ) или нарушения менструального цикла. Врожденная гиперплазия надпочечников вследствие дефицита 21-гидроксилазы во всех ее формах составляет более 95% диагностированных случаев всех типов врожденной гиперплазии надпочечников. Если не указан другой специфический фермент, CAH в большинстве случаев подразумевает дефицит 21-гидроксилазы, и различные мутации, связанные с нарушением функции фермента, картированы на белковых структурах этого фермента. Это одно из наиболее распространенных аутосомно-рецессивных генетических заболеваний у человека. Вследствие потери функции 21-гидроксилазы пациенты не способны эффективно синтезировать кортизол. В результате повышается уровень АКТГ, что приводит к гиперплазии надпочечников и избыточной продукции прекурсоров кортизола, которые используются в синтезе половых стероидов, что может вызывать признаки избытка андрогенов, включая неоднозначные гениталии у новорожденных девочек и ускоренный постнатальный рост у обоих полов. Дефицит активности этого фермента снижает эффективность синтеза кортизола, что приводит к гиперплазии коры надпочечников и повышению уровня АКТГ. АКТГ стимулирует захват холестерина и синтез прегненолона. Прекурсоры стероидов, включая прогестерон, 17α-гидроксипрегненолон и особенно 17OHP, накапливаются в коре надпочечников и в кровотоке. Уровень 17OHP в крови может достигать 10–1000-кратного превышения нормальной концентрации. Поскольку 21-гидроксилаза не участвует в синтезе андрогенов, значительная часть большого количества 17α-гидроксипрегненолона направляется на синтез ДГЭА, андростендиона и других андрогенов надпочечникового происхождения, начиная с третьего месяца внутриутробного развития у обоих полов. Синтез альдостерона также зависит от активности 21-гидроксилазы. Хотя внутриутробная продукция нарушена, это не вызывает пренатальных эффектов, поскольку плацентарная связь позволяет материнской крови "диализировать" плод и поддерживать как электролитный баланс, так и объем крови.
Презентация
КАГ может протекать в различных формах. Клиническая картина каждой формы различна и во многом зависит от характера основного дефекта фермента 21-гидроксилазы. Классические формы проявляются в младенчестве, а неклассические – в позднем детском возрасте. Клинические проявления у пациентов с классической ВДКН можно разделить на две формы: с потерей соли и просто вирилизирующую, в зависимости от наличия или отсутствия дефицита минералокортикоидов соответственно. Однако такое подтипирование часто не имеет существенного клинического значения, поскольку все пациенты с классической формой в той или иной степени теряют соль с мочой, а клинические проявления могут перекрываться.
Тяжелая, ранняя форма дефицита 21- гидроксилазы
Два наиболее серьезных неонатальных последствия дефицита 21-гидроксилазы следующие: угрожающие жизни кризы потери соли в течение первого месяца жизни (как у мальчиков, так и у девочек) и выраженная вирилизация девочек, которая может привести к неоднозначности половых органов. Разделение ранней формы врожденной надпочечниковой гиперплазии (ВНГ) на формы с потерей соли и простые вирилизирующие формы, основанное на способности надпочечников вырабатывать небольшое количество альдостерона при простых вирилизирующих формах, часто не имеет клинического значения, поскольку клинические проявления перекрываются, и все пациенты в той или иной степени теряют соль. Недостаточность альдостерона при потере соли приводит к значительной потере натрия с мочой. Концентрация натрия в моче может превышать 50 мЭкв/л. Из-за такой быстрой потери соли младенец не может поддерживать нормальный объем крови и к концу первой недели жизни начинает страдать от обезвоживания из-за гипонатриемии. Выделение калия и кислоты также нарушается при дефиците минералокортикоидной активности, что постепенно приводит к развитию гиперкалиемии и метаболического ацидоза. Недостаток кортизола при классической ВНГ затрудняет поддержание нормального кровообращения. Недостаточное кровообращение может вызывать такие проблемы, как срыгивания и трудности с набором веса у младенцев. Кроме того, у младенцев с ВНГ с потерей соли могут наблюдаться еще более тяжелые симптомы, такие как рвота, выраженное обезвоживание, и внезапная остановка кровообращения (циркуляторный шок) в течение двух-трех недель после рождения. При поступлении в медицинское учреждение младенец в возрасте от 1 до 3 недель демонстрирует признаки как недостаточного веса, так и обезвоживания. Несмотря на тяжесть состояния, пораженные младенцы быстро реагируют на лечение, включающее введение гидрокортизона в сочетании с внутривенной инфузией солевого раствора и добавлением декстрозы. В результате быстро восстанавливается нормальный объем крови, стабилизируется артериальное давление и восстанавливается адекватный уровень натрия в организме, что приводит к устранению гиперкалиемии. При своевременном и адекватном лечении большинство младенцев перестают быть в опасности в течение примерно 24 часов.
Вирилизация новорожденных девочек
CAH – это генетическое заболевание, характеризующееся нарушением продукции кортизола в надпочечниках. Фермент 21-гидроксилаза необходим для преобразования прогестерона и 17OHP в дезоксикортикостерон и дезоксикортизол соответственно. Этот процесс осуществляется путем гидроксилирования в положении С 21. Уже в 1953 году было описано, что нарушение стероидной гидроксиляции в положении C 21 происходит при врожденной гиперплазии надпочечников и сопровождается избыточным количеством 17OHP, что приводит к вирилизации. При недостаточности 21-гидроксилазы для участия в биосинтезе кортизола, гидроксилирование 21 в пучковой зоне коры надпочечников нарушается, поэтому 17OHP и прогестерон не будут должным образом преобразованы в дезоксикортизол и дезоксикортикостерон соответственно – предшественники кортизола и альдостерона. По мере снижения плазменной концентрации кортизола и альдостерона уровни АКТГ повышаются, что приводит к избыточной продукции и накоплению предшественников кортизола (особенно 17OHP), которые в конечном итоге превращаются в андростерон, являющийся субстратом для других андрогенов. Эти дополнительные андрогены производятся по так называемому "альтернативному пути" (см. красные стрелки на диаграмме). Например, в этом "альтернативном" пути 5α-дигидротестостерон образуется с участием тестостерона в качестве промежуточного продукта. Некоторые из андрогенов, производимых альтернативным путем, не могут быть преобразованы в эстрогены ароматазой, вызывая пренатальную вирилизацию и делая их доминирующими андрогенами при классической 21-гидроксилазной недостаточности. Вирилизация генетически женских (XX) младенцев обычно приводит к очевидной неоднозначности половых органов. Внутри таза яичники нормальны, и поскольку они не подвергались воздействию антимюллерова гормона (AMH) яичек, матка, фаллопиевы трубы, верхняя часть влагалища и другие мюллеровы структуры также формируются нормально. Однако высокий уровень тестостерона в крови может увеличить фаллус, частично или полностью закрыть вагинальное отверстие, сузить мочеиспускательный канал так, что он открывается в основании фаллоса, на стержне или даже на кончике, как у мальчика. Тестостерон может привести к тому, что кожа больших половых губ станет такой же тонкой и складчатой, как мошонка, но не приведет к формированию пальпируемых половых желез (т.е. яичек) в складках. Таким образом, в зависимости от степени гиперандрогении, девочка может быть слабо затронута, явно иметь признаки интерсексуальности или настолько сильно вирилизована, что будет казаться мальчиком. Андреа Прадер разработала следующую шкалу Прадера для описания степени вирилизации. У младенца 1-й стадии клитор слегка увеличен, а размер вагинального отверстия немного уменьшен. Эта степень может остаться незамеченной или быть принятой за нормальную вариацию. Стадии 2 и 3 представляют собой прогрессивно более выраженные степени вирилизации. Гениталии явно аномальны, с фаллусом промежуточного размера и небольшим вагинальным отверстием. Стадия 4 выглядит более мужской, чем женской, с пустой мошонкой и фаллусом размером с нормальный пенис, но недостаточно свободным от промежности, чтобы его можно было оттянуть на живот к пупку (т.е. то, что называется хордой у мужчин). Одно небольшое уретральное/вагинальное отверстие в основании или на стержне фаллоса считается гипоспадией у мужчин. Рентгеновские снимки, сделанные после введения красителя в это отверстие, показывают внутреннюю связь с верхней частью влагалища и маткой. Это общее отверстие может предрасполагать к обструкции мочевыводящих путей и инфекциям. Стадия 5 обозначает полную мужскую вирилизацию, с нормально сформированным пенисом с уретральным отверстием на кончике или рядом с ним. Мошонка нормально сформирована, но пуста. Внутренние тазовые органы включают нормальные яичники и матку, а влагалище внутренне соединяется с уретрой, как на стадии 4. Эти младенцы не имеют очевидных признаков интерсексуальности и обычно считаются обычными мальчиками с неопустившимися яичками. В большинстве случаев диагноз ВГН не подозревается до появления признаков потери соли через неделю. Когда половые органы определяются как неоднозначные при рождении, ВГН является одной из ведущих диагностических возможностей. Обследование выявляет наличие матки, резкое повышение уровня 17OHP, но низкий уровень AMH. Кариотип типичной женщины: 46,XX. С этой информацией диагноз ВГН легко ставится и подтверждается женский пол. Оценка неоднозначных половых органов описана подробно в другом месте. В большинстве случаев возможно подтвердить и установить женский пол в течение 12–36 часов после рождения. Исключение составляют редкие случаи полностью вирилизованных генетических женщин (стадия 5 по Прадеру), которые представляют собой наиболее сложную задачу при определении пола и выборе хирургической тактики. Когда степень неоднозначности очевидна, обычно предлагается и выполняется корректирующая хирургия, но реконструктивная хирургия на гениталиях младенцев вызывает споры.
Опухоли яичек в области надпочечников
Бесплодие, наблюдаемое у взрослых мужчин с классической ВГКН, связано с опухолями надпочечникового остатка яичка (ТАРТ), которые могут формироваться в детстве. Задержка диагностики ВГКН ассоциировалась с повышенным риском развития ТАРТ, что, вероятно, обусловлено недостаточным контролем заболевания в раннем возрасте, подчеркивая важность раннего выявления и лечения ВГКН, а также, после установления диагноза ВГКН, выявления и лечения ТАРТ. У мальчиков в препубертатном возрасте с классической ВГКН ТАРТ могут быть обнаружены в детстве (в 20% случаев). Мартинес Агуайо и соавторы сообщили о различиях в маркерах функции гонад у подгруппы пациентов, особенно у тех, у кого наблюдался недостаточный контроль заболевания. Ранняя глюкокортикоидная терапия может способствовать уменьшению ТАРТ. Раннее выявление и лечение ТАРТ у пациентов с ВГКН важно для сохранения функции яичек и предотвращения долгосрочных осложнений, которые могут повлиять на фертильность. Впоследствии, у мужчин с неклассической ВГКН ТАРТ встречаются редко, и даже если эти опухоли не влияют на фертильность, регулярное ультразвуковое обследование мошонки не требуется.
Женская фертильность
У женщин с классической ВПН (врожденной надпочечниковой гиперплазией) статистически снижена фертильность, особенно у тех, у кого солепотеряющая форма. Показатель живорождаемости составляет 33–50% при простой вирилизирующей форме ВПН и 0–10% при наиболее тяжелой солепотеряющей форме. При неклассической форме ВПН живорождаемость составляет 63–90%, что сопоставимо с показателями контрольных групп, подобранных по возрасту.
Проблемы и противоречия в отношении определения пола
Классическая ВГК (врожденная гиперплазия надпочечников) приводит к женскому псевдогермафродитизму при рождении и является наиболее распространенной причиной неопределенности пола, второй по частоте – смешанная гонадальная дисгенезия. Чаще всего при рождении фаллус увеличен, поэтому он больше, чем у обычной девочки, но меньше, чем у обычного мальчика. Вместо отдельных отверстий мочеиспускательного канала и влагалища имеется урогенитальный синус, который часто покрыт тканью, образовавшейся в результате заднего слияния лабиоскротальных гребней. В результате могут наблюдаться различные степени аномалий внешних половых органов – от нормальной промежности до мочеиспускательного канала полового члена. До 1950-х годов некоторых вирилизованных девочек с хромосомным набором XX назначали и воспитывали как девочек, а некоторых – как мальчиков. У большинства сформировалась гендерная идентичность, соответствующая полу воспитания. В нескольких случаях, когда ребенка воспитывали как мальчика, в среднем детстве предпринимались попытки смены пола, когда вновь проведенный кариотипинг выявил «женские» хромосомы. Эти смены пола редко оказывались успешными, что побудило новозеландского американского психолога Джона Мани и других влиятельных психологов и врачей прийти к выводу, что гендерная идентичность (1) не связана с хромосомами, (2) в основном является результатом социального научения и (3) не может быть легко изменена после младенчества. Первые вопросы о назначении пола были подняты в начале 1980-х годов, когда Мани и другие сообщили о неожиданно высоком проценте неудач в установлении нормальных зрелых сексуальных отношений (то есть гетеросексуальной ориентации, брака и рождения детей) у взрослых женщин с ВГК (хотя у всех была женская гендерная идентичность). Однако выборка была небольшой, и результаты можно было интерпретировать по-разному: предвзятость отбора, раннее влияние гормонов на ориентацию или сексуальная дисфункция, вызванная остаточными аномалиями тела или самой операцией на половых органах. Спустя два десятилетия этот отчет стал одним из первых свидетельств того, что стандартная схема лечения не всегда дает желаемые результаты. Несмотря на эти опасения, значительное противодействие стандартному лечению не возникло до середины 1990-х годов, когда совокупность данных и мнений из различных источников привела к пересмотру результатов. Несколько групп поддержки и защиты прав интерсекс-людей (например, Общество интерсекс Северной Америки) начали публично критиковать операции на половых органах младенцев, основываясь на неудовлетворительных результатах у некоторых взрослых, которым эти операции были проведены в детстве. Они жаловались на то, что у них снизилась способность получать удовольствие от сексуальных отношений или что они обижены тем, что не имели возможности выбора пола или хирургической реконструкции до достижения возраста, когда они могли бы принимать участие в принятии решения. В 1997 году в влиятельных статьях Рейнера, Даймонда и Зигмундсона было высказано предложение рассмотреть возможность (1) назначения мужского пола однозначно мужским младенцам с хромосомным набором XX (большинство из которых считаются мальчиками до момента диагностики ВГК в возрасте 1–2 недель) и (2) отсрочки реконструктивной хирургии до тех пор, пока пациент не достигнет возраста, позволяющего ему участвовать в принятии решения.
КАГ с поздним началом (неклассическая)
В более мягкой, неклассической форме ВДН (врожденной дисфункции надпочечников), избыток андрогенов настолько незначителен, что вирилизация может быть неочевидной или не распознаваться при рождении и в раннем детстве. Однако уровень андрогенов выше нормы и медленно повышается в детстве, вызывая заметные эффекты в возрасте от 2 до 9 лет. Появление лобковых волос в середине детства – наиболее распространенный признак, приводящий к обследованию и диагностике поздней (неклассической) формы ВДН. Другими сопутствующими признаками могут быть высокий рост и ускоренное созревание костей (часто на 3–5 лет опережающее). Часто наблюдаются увеличение мышечной массы, акне и запах взрослого тела. У мальчиков может быть увеличена половой член. У девочек возможно незначительное увеличение клитора, а иногда отмечается степень пренатальной вирилизации, которая могла остаться незамеченной в младенчестве. Основные цели лечения неклассической ВДН – максимально сохранить рост и предотвратить центральное преждевременное половое созревание, если оно еще не началось. Это более сложные задачи, чем при ВДН, выявленной в младенчестве, поскольку умеренные уровни андрогенов успевают в течение нескольких лет ускорить созревание костей и спровоцировать центральное половое созревание до постановки диагноза. Повышенный уровень 17-ОГП может активировать "задний ход" андрогенного синтеза, приводя к избытку 5α-дигидротестостерона и других мощных андрогенов. Основным методом лечения симптомов гиперандрогении является подавление выработки андрогенов надпочечниками глюкокортикоидом, например, гидрокортизоном. Минералокортикоид добавляется только в случаях высокой активности плазменного ренина. Точная степень нарушения синтеза кортизола зависит от генотипа. Как отмечалось выше, к современным методам лечения для сохранения роста относится ингибирование ароматазы для замедления созревания костей путем снижения количества тестостерона, превращаемого в эстрадиол, и применение блокаторов эстрогенов с той же целью. После достижения подавления функции надпочечников пациенту необходима заместительная терапия стероидами при значительных заболеваниях или травмах, как описано выше. Различные варианты гена CYP21A2 приводят к разной степени гиперандрогении, некоторые из которых могут быть настолько легкими, что не вызывают проблем у мужчин и могут не быть распознаны до подросткового возраста или позже у женщин. Легкие андрогенные эффекты у молодых женщин могут включать гирсутизм, акне или ановуляцию (которая, в свою очередь, может привести к бесплодию). Уровень тестостерона у этих женщин может быть незначительно повышен или просто выше среднего. Несмотря на распространенное мнение о том, что тестостерон и 5α-дигидротестостерон (ДГТ) являются основными андрогенами человека, это утверждение справедливо только для здоровых мужчин. Хотя тестостерон традиционно используется в качестве биомаркера гиперандрогении, он плохо коррелирует с клиническими проявлениями избытка андрогенов. Возможно, что 11-кетотестостерон является основным андрогеном у женщин, поскольку его концентрация в крови сопоставима с концентрацией тестостерона и может снижаться с возрастом, как и тестостерон. В то время как 11-кетодигидротестостерон (11КДГТ) обладает эквивалентной активностью ДГТ, его концентрация в крови ниже, чем у ДГТ. Эти клинические проявления характерны для синдрома поликистозных яичников (СПКЯ), и у небольшого процента женщин с СПКЯ при обследовании выявляется поздняя форма ВДН. ВДН позднего начала часто ошибочно диагностируется как СПКЯ. ВДН позднего начала часто диагностируется в рамках обследования по поводу бесплодия у женщин. О подозрении на позднюю форму ВДН может свидетельствовать высокий уровень 17-ОГП, но в некоторых случаях повышение выявляется только после стимуляции косинтропином. Лечение может включать комбинацию очень низкой дозы глюкокортикоидов для снижения выработки андрогенов надпочечниками и различных препаратов для блокирования андрогенных эффектов и/или индукции овуляции. В течение фолликулярной фазы менструального цикла вместе с 17-ОГП накапливается прогестерон, который может истончать эндометрий и изменять цервикальную слизь аналогично эффекту прогестогенных контрацептивов, нарушая нормальный менструальный цикл, что может привести к олигоменорее или аменорее. Аномальное развитие эндометрия приводит к снижению восприимчивости матки, что также способствует бесплодию. После начала попыток забеременеть большинство женщин с поздней формой ВДН беременеют в течение года, с или без лечения, но у них повышен риск выкидыша. Связь с легкой формой дефицита 21-гидроксилазы, называемой неклассической формой дефицита 21-гидроксилазы, характеризующейся разнообразными гиперандрогенными симптомами, проявляющимися после рождения у мужчин и женщин, впервые была описана в 1979 году Марией Нью. Нью с тех пор изучала способы снижения избытка андрогенов и обнаружила, что лечение дексаметазоном 0,25 мг перорально каждый вечер устраняло акне и нерегулярные менструации в течение 3 месяцев, но для устранения гирсутизма требовалось до 30 месяцев. Дексаметазон обладает глюкокортикоидной активностью и мощными свойствами подавления АКТГ в гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системе. Снижение уровня АКТГ приводит к уменьшению выработки всех стероидов, включая андрогены. Согласно клиническим рекомендациям 2018 года, лечение глюкокортикоидами не рекомендуется бессимптомным пациентам, однако, если симптомы избытка андрогенов достаточно выражены, лечение дексаметазоном может быть назначено.
Обследование новорожденных
Среди условий, оправдывающих проведение неонатального скрининга на любое заболевание, выделяют: 1) простой тест с приемлемой чувствительностью и специфичностью; 2) серьезные последствия при несвоевременной диагностике; 3) эффективное лечение при установленном диагнозе; 4) достаточно высокая распространенность в популяции, чтобы оправдать затраты. За последнее десятилетие все больше штатов и стран внедряют неонатальный скрининг на врожденную гиперплазию надпочечников с потерей соли, обусловленную дефицитом 21-гидроксилазы, которая приводит к смерти в течение первого месяца жизни при отсутствии диагностики. Для неонатального скрининга обычно измеряют уровень 17α-гидроксипрогестерона (17OHP) по отношению к заранее установленному пороговому значению, которое зависит от метода измерения. Это приводит к более высокой частоте ложноположительных результатов, чем при скрининге многих других врожденных метаболических заболеваний. При получении положительного результата младенца необходимо направить к педиатру-эндокринологу для подтверждения или исключения диагноза. Поскольку большинство младенцев с врожденной гиперплазией надпочечников с потерей соли становятся критически больными к 2 неделям жизни, обследование должно быть проведено оперативно, несмотря на высокий уровень ложноположительных результатов. Уровни 17OHP, андростендиона и кортизола могут быть использованы в скрининге.
Дополнительные маркеры
Хотя 17OHP с или без стимуляции АКТГ является основным маркером дефицита 21-гидроксилазы, были предложены и другие маркеры с различной степенью признания. Однако, он не повышается у недоношенных детей или при других формах врожденной гиперплазии надпочечников. В отличие от 17OHP, 21-дезоксикортизол не производится в половых железах и является исключительно продуктом надпочечников. Тем не менее, 21-дезоксикортизол может служить ключевым скрининговым маркером дефицита 21-гидроксилазы при неонатальном скрининге. 21-Дезоксикортикостерон, также известный как 11β-гидроксипрогестерон (11β OHP), был предложен в качестве маркера еще в 1987 году. Исследование 2017 года показало, что у пациентов с дефицитом 21-гидроксилазы концентрация 11β OHP в сыворотке крови варьирует от 0,012 до 3,37 нг/мл, в то время как в контрольной группе она была ниже предела обнаружения 0,012 нг/мл. Этот маркер не получил широкого распространения из-за того, что определение уровня этого стероида не является стандартной процедурой в диагностических лабораториях. Уровни прогестерона повышены у пациентов с ВГН. Исследование показало, что концентрация прогестерона в сыворотке у мальчиков (от 10 дней до 18 лет) с дефицитом 21-гидроксилазы достигала 10,14 нг/мл, то есть сопоставима с уровнями в лютеиновую фазу менструального цикла у женщин, в то время как в контрольной группе мальчиков средний уровень составлял 0,07 нг/мл (0,22 нмоль/л), с диапазоном от 0,05 до 0,40 нг/мл. Кортизол является одним из двух основных конечных продуктов 21-гидроксилазы, и дефицит этого фермента может приводить к определенной степени недостаточности кортизола. Уровни кортизола в среднем ниже у пациентов с ВГН. Высокая селективность, обеспечиваемая жидкостной хромато-тандемной масс-спектрометрией (ЖХ-МС/МС), во многом преодолела эти ограничения. В результате, использование ЖХ-МС/МС вместо иммуноанализа для измерения кортизола направлено на повышение специфичности. 11-Дезоксикортизол является прямым продуктом 17α-гидроксипрогестерона, реакция которого катализируется 21-гидроксилазой, и промежуточным продуктом в пути синтеза кортизола. Снижение активности 21-гидроксилазы приводит к снижению уровня 11-дезоксикортизола, но не все лаборатории указывают минимальное референсное значение, поскольку он в основном используется в качестве биомаркера дефицита 11β-гидроксилазы, при котором уровни 11-дезоксикортизола резко возрастают, поэтому лаборатории могут указывать только максимальное референсное значение. Наиболее важные аспекты вирилизации (сращение половых органов и формирование фаллической уретры) происходят между 8 и 12 неделями беременности. Теоретически, если плоду можно обеспечить достаточное количество глюкокортикоидов для снижения синтеза андрогенов надпочечниками к 9-й неделе, можно предотвратить вирилизацию и избежать сложного решения о сроках хирургического вмешательства. Задача предотвращения тяжелой вирилизации у девочек двойственна: ранняя диагностика ВГН во время беременности и обеспечение эффективной доставки глюкокортикоидов плоду без вреда для матери. Первая проблема еще не полностью решена, но было показано, что дексаметазон, принимаемый беременной женщиной, способен проникать через плаценту и подавлять функцию надпочечников плода. В настоящее время не существует программ скрининга риска в семьях, у которых еще не было ребенка с ВГН. Для семей, желающих избежать вирилизации второго ребенка, текущая стратегия заключается в начале приема дексаметазона сразу после подтверждения беременности, хотя к этому моменту вероятность того, что беременность – это девочка с ВГН, составляет всего 12,5%. Дексаметазон принимается матерью ежедневно до тех пор, пока не будет безопасно установлено, является ли она носителем девочки с ВГН. Пол плода и наличие ВГН можно определить с помощью биопсии хориона на 9–11 неделе беременности или амниоцентеза на 15–18 неделе беременности. В каждом случае пол плода можно определить быстро, и если плод мужского пола, прием дексаметазона можно прекратить. Если плод женского пола, анализируется ДНК плода для выявления известных мутаций гена CYP21. В этом случае дексаметазон продолжают принимать до конца беременности в дозе около 1 мг в день. Применение пренатального дексаметазона вызвало споры в связи с вопросами информированного согласия и тем, что лечение должно предшествовать клиническому диагнозу ВГН у плода женского пола, особенно потому, что дексаметазон в утробе матери может вызывать метаболические проблемы, которые не проявляются до более позднего возраста; шведские клиники прекратили набор пациентов для исследований в 2010 году. Лечение также вызвало обеспокоенность в ЛГБТ-сообществе и в области биоэтики после публикации эссе, размещенного на форуме Центра Гастингса, и исследования, опубликованного в Journal of Bioethical Inquiry, в котором было показано, что пренатальное лечение плодов женского пола предлагалось для предотвращения развития у них лесбийской ориентации после рождения, повышения вероятности проявления "традиционно" женских интересов и карьеры, а также интереса к рождению и воспитанию детей. Ссылаясь на известный случай, когда мужчина, используя свои знания о фратриальном эффекте рождения, попытался избежать рождения гомосексуального сына с помощью суррогатной матери, авторы эссе (профессор Алиса Дрегер из Медицинской школы Фейнберга Северо-Западного университета, профессор Эллен Федер из Американского университета и адвокат Энн Тамар Мэттис) предполагают, что пренатальное лечение дексаметазоном является первой известной попыткой использовать внутриутробные протоколы для снижения распространенности гомо- и бисексуальности у людей. Поскольку ВГН является рецессивным заболеванием, оба родителя должны быть носителями рецессивного гена ВГН, чтобы у ребенка развилась ВГН. Благодаря достижениям современной медицины, пары с рецессивными генами ВГН имеют возможность предотвратить развитие ВГН у своих потомков с помощью преимплантационной генетической диагностики (ПГД). При ПГД яйцеклетка оплодотворяется вне тела женщины в чашке Петри (ЭКО). На 3-й день, когда эмбрион развивается от одной клетки до примерно 4–6 клеток, одна из этих клеток удаляется из эмбриона без его повреждения. Эмбрион продолжает расти до 5-го дня, когда он замораживается или имплантируется в матку. Тем временем удаленная клетка анализируется для определения наличия у эмбриона ВГН. Если у эмбриона обнаружена ВГН, родители принимают решение о том, имплантировать его в матку или нет. Мета-анализ исследований, подтверждающих использование дексаметазона у плодов, находящихся в группе риска по ВГН, показал, что "менее чем у половины одного процента опубликованных "исследований" этого вмешательства качество было признано достаточно высоким для предоставления значимых данных для мета-анализа". Даже эти четыре исследования были низкого качества "таким небрежным образом, что нарушали профессиональные стандарты медицинской этики" и "не было данных о долгосрочном наблюдении за физическим и метаболическим состоянием детей, подвергшихся воздействию дексаметазона".
Страхование от стресса, предотвращение кризисов, воспитание детей
Даже после постановки диагноза и начала лечения небольшой процент детей и взрослых с врожденной надпочечниковой недостаточностью (ВНН), начавшейся в младенчестве или детстве, умирает от надпочечникового криза. Чтобы предотвратить это, всем пациентам, принимающим заместительные глюкокортикоиды, объясняют необходимость увеличения дозы при заболевании, операции, серьезной травме или сильном истощении. И что еще более важно, их учат, что при рвоте требуется введение гидрокортизона (например, SoluCortef) или другого глюкокортикоида в течение нескольких часов. Эта рекомендация распространяется как на детей, так и на взрослых. Поскольку маленькие дети более склонны к рвоте, чем взрослые, педиатры-эндокринологи обычно обучают родителей технике инъекций гидрокортизона.
Оптимизация роста в CAH
Неясно, какая концентрация андрогенов надпочечников является оптимальной для нормального роста, полового созревания и здоровья костей. Одной из сложных задач долгосрочного лечения является оптимизация роста, чтобы ребенок с ВГК достиг своего потенциала роста, поскольку как недостаточная, так и избыточная терапия могут снизить рост или оставшееся время для роста. Хотя глюкокортикоиды необходимы для здоровья, их дозировка всегда является приблизительной. Даже в умеренно избыточных количествах глюкокортикоиды замедляют рост. С другой стороны, андрогены надпочечников легко превращаются в эстрадиол, который ускоряет созревание костей и может привести к преждевременному закрытию эпифизарных зон роста. Достичь этой узкой цели оптимальной дозы затруднено из-за неточного воспроизведения нормальных суточных уровней кортизола в плазме крови при применении 2 или 3 пероральных доз гидрокортизона. В результате, при традиционном лечении сообщалось о потере в среднем около 10 см роста. В последние годы изучаются и начинают применяться новые подходы к оптимизации роста. Возможно уменьшить влияние андрогенов на организм, блокируя их рецепторы антиандрогеном, таким как флутамид, и снижая превращение тестостерона в эстрадиол. Это превращение опосредовано ароматазой и может быть ингибировано блокаторами ароматазы, такими как тестолактон. Блокирование эффектов и превращения эстрогенов позволит использовать более низкие дозы глюкокортикоидов с меньшим риском ускорения созревания костей. Другие предлагаемые вмешательства включают двустороннюю адреналектомию для устранения источников андрогенов или терапию гормоном роста для стимуляции роста.
Прогноз
Результаты и прогноз при ВГН (врожденной гиперплазии надпочечников) могут варьироваться в зависимости от нескольких факторов, таких как конкретный тип ВГН, степень ее тяжести, ранняя диагностика и адекватное лечение. При надлежащей медицинской помощи и постоянном лечении люди с ВГН могут вести полноценную жизнь. Непрерывный мониторинг и соблюдение режима лечения имеют решающее значение для достижения оптимальных результатов. Распространенность неклассических форм ВГН, по различным оценкам, составляет от 1:200 до 1:1000, и она выше в группах населения с высоким уровнем браков между родственниками, достигая 1:50. Неклассическая ВГН может быть выявлена случайно при обследовании женщин с олигоменореей, аменореей или бесплодием. Однако значительная доля, около 90%, женщин с неклассической ВГН остается недиагностированной. Что касается мужчин с неклассической ВГН, их бессимптомное течение часто приводит к поздней диагностике. За прошедшие годы достигнут значительный прогресс в понимании и лечении этого состояния. В начале XX века было выделено множество стероидов надпочечников, а биоанализы впоследствии позволили различить глюкокортикоиды, минералокортикоиды и андрогены. В 1957 году Альфред Бонгиованни обнаружил дефект 21-гидроксилирования при ВГН, за которым последовали открытия дефектов 3β-гидроксистероиддегидрогеназы и 11β-гидроксилазы. Дискуссии об интерсекс-вариациях развивались со временем по мере расширения общественного понимания. Существует консенсус относительно того, что классическая ВГН является интерсекс-вариацией. Однако в отношении неклассической ВГН ведутся споры о том, можно ли ее считать таковой. Энн Фаусто Стерлинг, американский сексолог, в своей книге 2000 года «Сексинг тела» оценила, что люди с интерсекс-вариациями составляют 1,7% от общей численности населения. Эту оценку приводят многие авторитетные организации, занимающиеся защитой прав интерсекс-людей. По данным Фаусто Стерлинг, 88% этих людей имеют неклассическую ВГН. Включение неклассической ВГН в оценки распространенности интерсекс-вариаций было приведено Джоэлем Бестом, профессором социологии и уголовного правосудия, в его книге 2013 года «Stat Spotting: A Field Guide to Identifying Dubious Data» в качестве примера вводящей в заблуждение статистической практики. Различные культурные контексты могут влиять на взгляды на гендерную идентичность, сексуальность и медицинские вмешательства при интерсекс-вариациях. Люди с видимыми отличиями или особыми потребностями в здоровье, связанными с ВГН, могут столкнуться с социальной стигматизацией из-за недостатка осведомленности, предрассудков или устоявшихся представлений об интерсекс-вариациях. Активисты, такие как Хида Вилория, родившаяся с одной из форм ВГН, выступают за гуманное отношение к людям, рожденным с интерсекс-вариациями.
Направления исследований
Генная терапия – это экспериментальный терапевтический подход, направленный на исправление лежащего в основе генетического дефекта, ответственного за конкретное заболевание. В контексте ВДН (врожденной гиперплазии надпочечников), вызванной мутациями в гене CYP21A2, генная заместительная терапия предполагает введение функциональной копии этого гена в клетки, где он экспрессируется. Цель – нормализовать продукцию 21-гидроксилазы, фермента, кодируемого CYP21A2. Обеспечение рабочей копии этого гена может улучшить синтез гормонов надпочечников и, как следствие, нормализовать выработку кортизола и альдостерона. В настоящее время генная заместительная терапия ВДН все еще находится на ранней стадии исследований и разработок. Исследуются различные подходы, включая использование вирусных векторов, несущих здоровую копию гена CYP21A2, для доставки его в клетки-мишени. Другой подход основан на использовании эмбриональных стволовых клеток человека (hESC) или индуцированных плюрипотентных стволовых клеток (iPSC) для генерации клеток, продуцирующих стероиды, которые потенциально могут заменить или дополнить дисфункциональную ткань надпочечников у пациентов с ВДН. Однако остается неясным, как можно будет тестировать новые подходы, поскольку даже для генной терапии этого заболевания пока не создано экспериментальных моделей.