Введение

Золотое рукопожатие – это пункт в трудовом договоре топ-менеджера, предусматривающий выплату значительного компенсационного пакета в случае увольнения, реструктуризации или даже планового выхода на пенсию. Этот пакет может включать денежные выплаты, акции и другие льготы, часто сопровождаемые ускоренным переходом прав на акции к владельцу. Согласно Investopedia, золотое рукопожатие аналогично, но более щедро, чем золотой парашют, поскольку оно обеспечивает не только денежную компенсацию и/или опционы на акции при прекращении трудовых отношений, но и те же компенсационные пакеты, которые топ-менеджеры получают при выходе на пенсию. Термин возник в Великобритании в середине 1960-х годов и был придуман редактором отдела экономики Daily Express Фредериком Эллисом. Позже он получил распространение в Новой Зеландии в конце 1990-х годов в связи со скандальными увольнениями ряда руководителей государственного сектора. "Золотые рукопожатия" обычно предлагаются только высокопоставленным руководителям крупных корпораций и могут оцениваться в миллионы долларов. Они предоставляются для компенсации рисков, связанных с новой должностью, поскольку топ-менеджеры подвержены высокому риску увольнения, а компания, привлекающая руководителя извне на высокий уровень, может находиться в непрочном финансовом положении. Использование таких пакетов вызывает обеспокоенность у некоторых инвесторов, поскольку они не предусматривают требования к результатам работы топ-менеджера. В ряде известных случаев руководители реализовывали свои опционы на акции, в то время как под их руководством компании теряли миллионы долларов, а тысячи работников оказывались уволенными.

Неправильные стимулы

Золотое рукопожатие может создавать извращенные стимулы для топ-менеджеров, побуждающие их облегчить продажу компании, которой они управляют, искусственно занижая цену ее акций. Высокопоставленному руководителю довольно легко снизить цену акций компании из-за асимметрии информации. Руководитель может ускорить признание ожидаемых расходов, отложить признание ожидаемых доходов, прибегать к операциям вне баланса, чтобы временно ухудшить показатели прибыльности компании, или просто продвигать и публиковать крайне консервативные (например, пессимистичные) прогнозы будущей прибыли. Подобные, на первый взгляд, негативные новости о доходах, вероятно, приведут к снижению цены акций (по крайней мере, временно). (Это вновь связано с информационной асимметрией, поскольку топ-менеджеры чаще стремятся всячески приукрасить прогнозы прибыли своей компании). Снижение цены акций делает компанию более легкой целью для поглощения. Когда компания выкупается (или становится частной) по значительно более низкой цене, инициатор поглощения получает непредвиденную выгоду от действий бывшего топ-менеджера, тайно снизившего цену акций. Это может представлять собой десятки миллиардов долларов (что вызывает вопросы) перераспределенных от прежних акционеров к инициатору поглощения. Затем бывший топ-менеджер получает вознаграждение в виде золотого рукопожатия за руководство распродажей, которое иногда может достигать сотен миллионов долларов за один-два года работы. (Тем не менее, это очень выгодная сделка для инициатора поглощения, который стремится создать репутацию щедрого партнера для уходящих топ-менеджеров). Это лишь один пример проблем, связанных с принципалом и агентом, а также извращенными стимулами, возникающими при выплате золотых рукопожатий и золотых парашютов. Аналогичные проблемы возникают при приватизации государственных активов или некоммерческих организаций. Топ-менеджеры часто получают значительные денежные выгоды, когда государственное или некоммерческое предприятие продается в частные руки. Как и в приведенном выше примере, они могут способствовать этому процессу, создавая впечатление о финансовом кризисе предприятия, что снижает цену продажи (в пользу покупателя) и повышает вероятность продажи некоммерческих организаций и государственных активов. По иронии судьбы, это также может способствовать формированию общественного мнения о том, что частные предприятия управляются более эффективно, тем самым укрепляя политическую волю к продаже государственных активов. Опять же, из-за асимметричной информации, политики и широкая общественность видят государственное предприятие, которое было финансовой "катастрофой", – чудесным образом преобразованное частным сектором (и обычно перепроданное) в течение нескольких лет.