Введение

Персонажи греческой мифологии

Древние греки почитали множество водных божеств. Философ Платон однажды заметил, что греки были подобны лягушкам, сидящим вокруг пруда — их многочисленные города тесно прилегали к побережью Средиземного моря от греческой родины до Малой Азии, Ливии, Сицилии и южной Италии. Таким образом, они преклонялись перед богатым разнообразием водных божеств. Спектр греческих водных божеств классической эпохи простирается от изначальных сил и олимпийцев с одной стороны, до обожествлённых смертных, хтонических нимф, обманщиков и чудовищ с другой.

Первобытные полномочия

Океан и Тетида — отец и мать богов в «Илиаде», а в VII веке до нашей эры спартанский поэт Алкман представил нереиду Тетиду как демиурга. Песнь Орфея в первой книге «Аргонавтики» воспевает Евриному, дочь Океана, как первую царицу богов и жену Офиона, первого царя богов. Досократическая космогония Фалеса, который считал воду первым элементом, может рассматриваться как естественное продолжение этого поэтического мышления. Первенство водных божеств напоминает и, возможно, даже было подвержено влиянию древнеближневосточной мифологии, где Тиамат (солёная вода) и Апсу (пресная вода) являются первыми богами в «Энума Элиш», а в Книге Бытия говорится, что Дух Божий «парил над водой». Понт — изначальное божество моря.

Посейдон

Посейдон, как бог моря, был могущественной олимпийской силой; он был главным покровителем Коринфа, многих городов Великой Греции, а также легендарной Атлантиды Платона. Он повелевал океанами и морями и создал лошадей. В связи с этим он был тесно связан с доисторической должностью царя, основным символом власти и главным жертвенным животным которого была лошадь. Так, на микенских табличках Линейного Б, найденных в Пилосе, имя Посейдона часто встречается в связи с вана́ксом ("царь"), чья власть и богатство все больше опирались на морское могущество, а не на конницу. Удивительно, но имя Посейдона встречается чаще, чем имя Зевса, и обычно соотносится (часто во второстепенной роли) с Деметрой. Посейдон – брат Зевса и Аида, а их отцом был Кронос, вождь титанов. Когда должность вана́кса исчезла в период греческих Тёмных веков, связь между Посейдоном и царской властью была в значительной степени, хотя и не полностью, забыта. В классических Афинах Посейдон запомнился как противник и двойник Эрехтея, первого царя Афин. Эрехтею воздали культ героя на его могиле под именем Посейдон Эрехтей. В другом возможном отголоске этой архаичной связи, главным ритуалом Атлантиды, согласно Платону в «Критиасе», был ночной жертвоприношение коня, приносимый Посейдону царями мифической островной державы. В соответствии с мифическим отождествлением конного дела и мореплавания, морские герои Кастор и Поллукс призывались моряками для защиты от кораблекрушения. Древние греки интерпретировали явление, известное сегодня как огонь Святого Эльма, как видимое присутствие этих двух братьев.

Другой мир и корабли

Так мыс Танаэрум, самая выступающая в Средиземное море точка материковой Греции, был одновременно важным ориентиром для моряков, святилищем Посейдона и местом, где, по преданию, Орфей и Геракл спускались в царство Аида. Этот мотив проявляется в парадоксальных празднествах теневого морского божества Левкофеи («белой богини»), отмечавшихся во многих городах греческого мира. Почитатели, отождествляя её с утонувшей героиней Ино, совершали жертвоприношения, погружаясь в безумное горе. Философ Ксенофан однажды заметил: если Левкофея – богиня, её не следует оплакивать; если же смертная – ей не следует приносить жертвы. В то же время, (всегда неполное) господство человека над опасным морем являлось одним из самых ярких свидетельств человеческого умения и достижений. Эта тема находит отражение во второй хоровой оде трагедии Софокла «Антигона»:

Много чудес, но нет чудеснее человека. Эта сила покоряет море, даже когда оно пенится перед южными ветрами, и прокладывает путь под волнами, грозящими его поглотить. (строки 332–338)

Таким образом, определённые морские божества тесно связаны с человеческим мастерством. Например, тельхины – это раса полулюдей-полурыб или дельфинов, водных демонов, считавшихся первыми обитателями Родоса. Эти существа почитались за мастерство в металлообработке, но в то же время презирались за смертоносную силу «сглаза». В трагедии Эсхила «Оковы Прометея» заточенному мастеру помогают дочери Океана, а Гефест разместил свою кузницу на «омываемом морем Лемносе». Связь моря, иного мира и ремесла наиболее ярко воплощена в Каберах Самофракийских, которые одновременно покровительствовали спасению от кораблекрушений, металлообработке и таинственным обрядам.

Искусство

В классическом искусстве русалка с рыбьим хвостом и спиральным хвостом была популярным сюжетом, обычно изображаемым в извивающихся объятиях Геракла. Похожая сцена борьбы изображает Пелея и Фетиду, часто сопровождаемых множеством небольших изображений животных, символизирующих её метаморфозы. В эллинистическом искусстве тема морского тиаса, или "собрания морских богов", стала излюбленной у скульпторов, позволяя им демонстрировать своё мастерство в изображении плавного движения и изящества, недостижимых в земных сюжетах. В римскую эпоху, с распространением бань по всей империи, мозаичное искусство стало основным способом изображения водных божеств. Прежде всего это были сцены Триумфа Посейдона (или Нептуна), едущего на колеснице, запряжённой гиппокампами, в окружении множества водных богов и рыбьехвостых существ. На больших мозаиках также изображались ряды морских богов и нимф, выстроенные в спиральную процессию переплетённых рыбьих хвостов. Другие сцены изображают рождение Афродиты, часто поднимаемой в раковине парой морских кентавров и сопровождаемой рыбачащими эротами (крылатыми богами любви). Именно в этой технике большинство малоизвестных морских богов Гомера и Гесиода получили окончательное стандартизированное изображение и атрибуты.