Битва при Аллии: Нашествие Сененов на Рим (387 г. до н.э.)

Введение

Битва между галлами и Римской Республикой, ок. 387 г. до н.э.

Битва произошла при слиянии реки Тибр и ручья Аллия, в 11 римских милях (16 км, 10 миль) к северу от Рима. Римляне были разбиты, а впоследствии Рим был разграблен сенонами. По мнению ученого Пьеро Тревеса, «отсутствие каких-либо археологических свидетельств масштабных разрушений того времени позволяет предположить, что [это] разграбление Рима было лишь поверхностным». Дата битвы традиционно указывается как 390 г. до н.э. в варронской хронологии, основанной на описании битвы римским историком Ливием. Плутарх отметил, что битва произошла «сразу после летнего солнцестояния, когда луна была близка к полнолунию [ ] чуть более чем через триста шестьдесят лет после основания [Рима]», или вскоре после 393 г. до н.э. Греческий историк Полибий, используя греческую систему датирования, определил, что битва произошла в 387 г. до н.э., что представляется наиболее вероятным. Когда появились сеноны, клюзианцы почувствовали угрозу и обратились за помощью к Риму. Римляне отправили в качестве послов трех сыновей Марка Фабия Амбуста, одного из самых влиятельных аристократов Рима. Они потребовали от галлов не нападать на Клузию и предупредили, что в случае нападения римляне будут защищать город. Затем они предложили начать мирные переговоры. Сеноны согласились на мир, если клюзианцы уступят им часть земли. Возник спор, и началась битва. Римские послы приняли участие в сражении. Один из них убил вождя сенонов, что являлось нарушением правила о нейтралитете послов. Братья вступили в конфликт на стороне одной из сторон, и один из них также убил сенона. Галлы отступили, чтобы обсудить дальнейшие действия. По словам Дионисия Галикарнасского, Лукумо был царем этого города. Перед смертью он передал заботу о своем сыне Арунсу. Когда сын вырос, он влюбился в жену Арунса и совратил ее. Опечаленный Арунс отправился в Галлию, чтобы продавать вино, оливки и инжир. Галлы никогда раньше не видели подобных продуктов и спросили Арунса, где они произрастают. Он ответил, что они родом из большой и плодородной земли, населенной немногочисленным народом, не отличавшимся воинственностью. Он посоветовал им изгнать этих людей и присвоить их земли и плоды. Он убедил их прийти в Италию, направиться к Клузию и начать войну. В рассказе Дионисия подразумевается, что эти галлы ранее не вторгались в Италию и находились в Галлии. Когда Квинт Фабий, один из римских послов, убил галльского вождя, сеноны потребовали выдать братьев, чтобы они понесли наказание за совершенные убийства. Когда послы сенонов прибыли в Рим и потребовали выдать трех братьев Фабиев, Сенат, подвергаясь давлению из-за благосклонности к влиятельной семье Фабиев, не смог выразить несогласие. Чтобы избежать обвинений в возможном поражении в случае нападения галлов, они передали вопрос на рассмотрение народу. Ливий писал, что «те, чью судьбу предстояло решить, были избраны военными трибунами с консульскими полномочиями [главами государства] на следующий год».

The battle was fought at the confluence of the Tiber River and Allia brook, 11 Roman miles (16 km, 10 mi) north of Rome. The Romans were routed and subsequently Rome was sacked by the Senones. According to scholar Piero Treves, "the absence of any archaeological evidence for a destruction level of this date suggests that [this] sack of Rome was superficial only." The date of the battle has been traditionally given as 390 BC in the Varronian chronology, based on an account of the battle by the Roman historian Livy. Plutarch noted that the battle took place "just after the summer solstice when the moon was near the full [ ] a little more than three hundred and sixty years from the founding [of Rome]," or shortly after 393 BC. The Greek historian Polybius used a Greek dating system to derive the battle as having taken place in 387 BC, which is the most probable. When the Senones appeared, the Clusians felt threatened and asked Rome for help. The Romans sent the three sons of Marcus Fabius Ambustus, one of Rome's most powerful aristocrats, as ambassadors. They told the Gauls not to attack Clusium and that if they did, the Romans would fight to defend the town. They then asked to negotiate peace. The Senones accepted peace if the Clusians would give them some land. There was a quarrel and a battle broke out. The Roman ambassadors joined in. One of them killed a Senone chieftain. That was a violation of the rule that ambassadors had to be neutral. The brothers had taken sides and one of them had also killed a Senone. The Gauls withdrew to discuss what action to take. According to Dionysius of Halicarnassus, Lucumo was the king of the city. He assigned the guardianship of his son to Aruns before he died. When the son became a young man, he fell in love with the wife of Aruns and seduced her. The grieving Aruns went to Gaul to sell wine, olives, and figs. The Gauls had never seen such products and asked Aruns where they were produced. He replied that they came from a large and fertile land, inhabited by only a few people who were not good fighters. He advised them to drive the people out of their land and enjoy the fruit as their own. He persuaded them to come to Italy, go to Clusium, and make war. Dionysius' account presumes that those Gauls had not invaded Italy and were in Gaul. When Quintus Fabius, one of the Roman ambassadors, killed a Gallic leader, they wanted the brothers to be handed over to them to pay the penalty for the men they had killed. When the ambassadors of the Senones arrived in Rome and demanded the three Fabii brothers be handed over to them, the Senate was pressured by favouritism not to express opinions against the powerful Fabia family. To avoid being blamed for a possible defeat if the Gauls attacked, they referred the matter to the people. Livy wrote that "those whose punishment they were asked to decide were elected military tribunes with consular powers [heads of state] for the coming year."

Размер воюющих сил

Количество воинов, участвовавших в битве, точно неизвестно. Плутарх пишет, что римляне не уступали противнику в численности и насчитывали 40 000 человек, но большинство из них были необученными и не имели опыта обращения с оружием. У римлян также были дополнительные военные командиры: претор, учрежденный в 366 году до н.э., и проконсул, который являлся консулом, получившим продление срока военного командования (эта практика началась в 327 году до н.э.). Первые исторические упоминания о консулах, возглавлявших более одного легиона, относятся к 299 году до н.э. (во время войны с этрусками) и 297 году до н.э., во время Третьей Самнитской войны (298–290 гг. до н.э.). Первое прямое упоминание о консуле с двумя легионами датируется 296 годом до н.э. В 295 году до н.э. римляне выставили шесть легионов; четыре находились под командованием двух консулов и сразились с коалицией из четырех народов (самнитов, этрусков, умбрийцев и галлов сенонов) в крупном сражении при Сентинуме. Двумя легионами командовал претор на другом направлении. Битва при Аллии произошла в ранний период истории Рима, когда римская армия была значительно меньше, а структура командования – проще. Римская армия состояла всего из двух легионов, и двумя консулами были единственными военными командирами, каждый возглавлял один легион. Кроме того, битва произошла в ранней истории Римской республики, когда консульство чередовалось с годами, в которые Рим возглавляли военные трибуны с консульской властью, часто называемые консульскими трибунами, а 390 год до н.э. был годом, когда власть находилась в руках шести консульских трибунов. Следовательно, утверждение Берресфорда Эллиса о том, что римляне в битве при Аллии имели четыре легиона, по два для каждого из консулов, является двойным анахронизмом. Более того, римские легионы насчитывали 6000 человек лишь в нескольких исключительных случаях. В ранние дни республики, когда произошла битва при Аллии, их было 4200. Позже, в полном составе – 5200, что случалось не всегда. Таким образом, римские силы в битве, вероятно, были значительно меньше, чем предполагается. Необходимо также учитывать численность населения Рима. В первые дни своего существования Рим был еще городом-государством регионального значения, и его территория не простиралась дальше 50 км от города. Корнелий отмечает, что оценки населения Рима в конце VI века до н.э., основанные на размере его территории, колеблются от 25 000 до 50 000 человек, и считает, что более вероятная цифра – 25 000–40 000 человек. Основополагающая работа Фраккаро указывает на военный резерв в 9000 мужчин призывного возраста (от 17 до 47 лет), что требует минимального населения в 30 000 человек. Археологические данные свидетельствуют о том, что в V веке до н.э. произошел экономический спад, который препятствовал значительному росту населения. Территория Рима увеличилась на 75% к началу IV века, но большая часть этого увеличения была связана с недавним завоеванием города Вейи и его территории, а его население не имело римского гражданства, необходимого для службы в римской армии. Эти соображения делают маловероятным, что численность римских граждан была достаточно велика, чтобы обеспечить военный резерв в 24 000 или более солдат во время битвы при Аллии. Помимо вышеуказанных факторов, которые дают дополнительные основания сомневаться в данных о численности римских войск в битве при Аллии, следует отметить, что у римлян было мало времени на должную подготовку к битве, поскольку после того, как их посольство было отвергнуто, галлы немедленно двинулись на Рим, находясь всего в нескольких днях пути. Римская армия в то время была ополчением крестьян, призываемых на военную службу на время кампании, а затем возвращавшихся к своим хозяйствам. Не все мужчины призывного возраста призывались каждый год. Некоторые солдаты жили на расстоянии от Рима и нуждались во времени, чтобы добраться туда пешком, что было основным способом передвижения для крестьян. Не следует переоценивать и численность сил сенонов. Оценка Кэри и Скалларда в 30 000–70 000 человек (см. выше) представляется маловероятной. Берресфорд Эллис справедливо отмечает, что его оценка в 12 000 человек была бы довольно высокой для одного племени.

The number of fighters involved in the battle is not known for sure. Plutarch writes that the Romans were not outnumbered and had 40,000 men but that most were untrained and unaccustomed to weapons. The Romans then also had additional military commanders: the praetor, who had been instituted in 366 BC, and the proconsul, who was a consul who received an extension of his term of military command (the practice started in 327 BC). The first historical hints of the consuls leading more than one legion were for 299 BC (during a war with the Etruscans) and 297 BC, during the Third Samnite War (298 290 BC). The first explicit mention of a consul with two legions is in 296 BC. In 295 BC, the Romans deployed six legions; four led by the two consuls, and fought a coalition of four peoples (the Samnites, Etruscans, Umbrians and Senone Gauls) in the huge Battle of Sentinum. Two were led to another front by a praetor. The battle of the Allia took place in the early days of Rome when the Roman army was much smaller and its command structure was much simpler. The Roman army had only two legions, and the two consuls were the sole military commanders, each heading one legion. In addition, the battle occurred in the early history of the Roman Republic, while the consulship alternated with years in which Rome was headed by military tribunes with consular power, often referred to as consular tribunes instead, and 390 BC was a year in which six consular tribunes were in charge. Therefore, Berresford Ellis's assertion that the Romans at the battle of Allia had four legions, two for each of the two consuls, is doubly anachronistic. Moreover, the Roman legions had 6,000 men on only a few exceptional occasions. In the early days of the Republic, when the Battle of the Allia took place, it was 4,200. Later, it was 5,200 when at full strength, which was often not the case. Accordingly, the Roman force at the battle was likely substantially smaller than estimated. The size of the population of Rome also needs to be considered. In its early days, Rome was still a city state of only regional significance, and its territory did not stretch beyond 50 km (30 mi) from the city. Cornell notes that the estimates of the population of Rome in the late 6th century BC, based on the size of its territory range between 25,000 and 50,000, and thinks that the more likely figure is 25,000 40,000. The seminal work by Fraccaro gives a pool of military manpower of 9,000 men of military age (aged between 17 and 47), which would require a minimum population of 30,000. Archaeological evidence shows that in the 5th century BC, there was an economic downturn that would have precluded considerable population growth. The territory of Rome had increased by 75% by the early 4th century, but the bulk of the increase was caused by the recent conquest of the city of Veii and its territory, and its population did not have Roman citizenship, a requirement to serve in the Roman army. Such considerations make it unlikely that the size of the population of Roman citizens would have been large enough to provide a military pool of 24,000 or more soldiers at the time of the Battle of the Allia. In addition to the above factors that give further reasons to doubt the figures given about the size of the Roman forces at the Battle of the Allia, it has to be noted that the Romans did not have much time to prepare for the battle properly since after their embassy was rebuffed by the Romans, the Gauls immediately marched on Rome, only a few days’ marches away. The Roman army was then a part time militia of peasant farmers levied for the military campaigning season and then returning to their farms. Not all men of military age were drafted every year. Some of the soldiers would have lived some distance from Rome and so needed time to walk there, the main means of travel for peasants. The size of the Senone force should not be overestimated, either. The estimate given by Cary and Scullard of 30,000 70,000 (see above) is highly unlikely. Berresford Ellis rightly points out that his figure of 12,000 would have been quite large for a single tribe.

Битва

Есть только два древних источника, которые содержат подробности о битве. Один из них – это сочинение Ливия, а другой – Диодора Сицилийского. По словам Ливия, в Риме не предпринималось никаких особых мер, и призыв в армию "не был больше, чем обычно в обычных походах". Римляне запаниковали. Левое крыло бросило оружие и обратилось в бегство к берегу Тибра. Галлы убивали солдат, мешавших друг другу в беспорядочном отступлении. Те, кто не умел плавать или были слабы, были утяжелены доспехами и утонули. Тем не менее, большинство из них добралось до Вейи, этруского города, недавно завоеванного Римом и расположенного недалеко от противоположного берега. Они даже не отправили гонца, чтобы предупредить Рим. Правое крыло, находившееся дальше от реки и ближе к холму, бежало в Рим. Галлы были удивлены легкостью своей победы. Древнегреческий историк Диодор Сицилийский утверждал, что римляне выступили и переправились через Тибр. Он – единственный древний историк, который помещает битву на правый берег реки. Римляне выстроили свои лучшие войска, численностью 24 000 человек, на равнине, а самые слабые – на холме. Кельты также выстроились в боевой порядок, разместив своих лучших воинов на холме, и легко одержали верх в столкновении. Основная масса римских солдат на равнине в беспорядке бежала к реке, создавая помехи друг другу. Кельты убивали отстающих. Некоторые римляне пытались переправиться через реку в доспехах, которые, по словам Диодора, они ценили больше жизни, но те тянули их ко дну. Одни утонули, а другим с большим трудом удалось добраться до берега ниже по течению. Когда галлы продолжали убивать римлян, солдаты бросали оружие и переплывали реку. Галлы обстреливали их копьями. Большинство выживших бежали в город Вейи. Некоторые вернулись в Рим и доложили об уничтожении армии. Плутарх писал, что галлы разбили лагерь недалеко от устья реки Аллия в Тибр, примерно в 18 км от Рима, и внезапно напали на римлян. Это была "беспорядочная и позорная битва". Левое крыло римлян было сброшено в реку и уничтожено, а правое крыло отступило перед атакой галлов с равнины на холмы, и большинство из них бежало в Рим. Остальные выжившие ночью бежали в Вейи. "Они полагали, что Рим потерян и все его жители погибли".

There are only two ancient accounts that provide details of the battle. One is by Livy, and the other is by Diodorus Siculus. According to Livy, no special measures were taken in Rome, and the levy "was not larger than had been usual in ordinary campaigns." The Romans panicked. The left wing threw their arms down and fled to the bank of the River Tiber. The Gauls killed the soldiers who were blocking one another's path in the disorderly flight. Those who could not swim or were weak were weighed down by their armour and drowned. Still, the majority of these men reached Veii, an Etruscan city that had recently been conquered by Rome and was near the other bank. They did not even send a messenger to warn Rome. The right wing, further from the river and closer to the hill, fled to Rome. The Gauls were surprised at how easy their victory had been. The ancient Greek historian Diodorus Siculus said the Romans marched and crossed the River Tiber. He is the only ancient historian who placed the battle on the right bank of the river. The Romans lined up their best troops, 24,000 men, in the plain and placed the weakest troops on the hill. The Celts also lined up, placed their best men on the hill, and easily won the clash. The bulk of the Roman soldiers in the plain fled to the river in a disorderly manner and impeded each other. The Celts killed the men in the rear. Some Romans tried to cross the river wearing their armour, which, according to Diodorus, they prized more than their lives, but that weighed them down. Some drowned and some managed to reach the bank further downstream with great effort. As the Gauls kept killing the Romans, the soldiers then threw their arms away and swam across the river. The Gauls threw javelins at them. Most of the survivors fled to the city of Veii. Some returned to Rome and reported that the army had been destroyed. Plutarch wrote that the Gauls encamped near the confluence of the Allia with the Tiber, some 18 km (11 mi) from Rome, and attacked the Romans suddenly. There was a "disorderly and shameful battle." The Roman left wing was pushed into the river and destroyed while the right wing withdrew before the Gauls' attack from the plain to the hills and most of them fled to Rome. The rest of the survivors escaped to Veii at night. "They thought that Rome was lost and all her people slain."

Рассказ Ливия

Ливий дает подробный отчет о разграблении Рима. Галлы были поражены своей внезапной и необычайной победой и не сдвинулись с места битвы, словно в замешательстве. Они опасались засады и обыскали тела убитых, как было у них в обычае. Не встретив сопротивления, они двинулись в путь и достигли Рима к заходу солнца. Они увидели, что городские ворота открыты, а стены беззащитны. Это стало для них еще одним сюрпризом. Решив избежать ночного боя в незнакомом городе, они разбили лагерь между Римом и рекой Анио. Жители Рима были в панике и не знали, что большинство их солдат бежали в Вейи, а не в Рим, полагая, что выжили лишь те, кто вернулся в город, и что их силы ничтожно малы. Осознав свою беззащитность, они решили отправить на Капитолийский холм с оружием и провизией мужчин призывного возраста, способных сенаторов и их семьи, чтобы защитить крепость. Фламен Квирина и Весталки, жрицы, должны были унести "священные предметы государства" и продолжить совершать свои священные обряды. Ситуация была настолько тяжелой, что пожилых оставили в городе, а бывшие консулы остались с ними, чтобы утешить их в их горе. Однако многие последовали за своими сыновьями на Капитолий. Никто не посмел их остановить. Многие бежали на Яникул, расположенный недалеко от города, а затем рассеялись по сельской местности и другим городам. Фламен Квирина и Весталки смогли взять лишь часть священных предметов и решили похоронить остальные под часовней рядом с домом Фламена. Они отправились на Яникул с тем, что могли унести. Луций Альбин, покидавший город на повозке, увидел их. Он приказал жене и детям выйти и подвез их вместе со священными сосудами Рима в Каэру, этрусский город на побережье, союзный Риму. Те, кто занимал государственные должности, решили встретить свою судьбу в церемониальных одеждах и "с символами своего прежнего ранга, чести и достоинства". Они сидели на слоновых креслах перед своими домами. На следующий день сеноны вошли в город. Они прошли через открытые Коллинские ворота и направились к Римскому форуму. Оставив небольшой отряд для охраны от возможного нападения с Капитолия, они отправились грабить улицы. Они никого не встретили. Люди укрылись в других домах. Галлы вернулись в район Форума. Ливий запоминающимся образом описал встречу галлов со старыми патрициями: дома плебеев были забаррикадированы, залы патрициев стояли открытыми, но они испытывали больше колебаний входить в открытые дома, чем в закрытые. Они смотрели на сидящих на портиках своих особняков с истинным благоговением, не только из-за сверхъестественного великолепия их одежд и манер, но и из-за величественного выражения их лиц, напоминающих лики богов. Они стояли, глядя на них, как на статуи, пока, как утверждается, один из патрициев, Марк Папирий, не вызвал гнев галла, который начал гладить его длинную бороду – в те времена бороды носили повсеместно – ударив его по голове слоновой костью. Он был первым убитым, остальные были перебиты на своих креслах. После этой резни знати ни одна жизнь не была пощажена; дома были разграблены, а затем подожжены. Несмотря на это заявление, Ливий писал, что пожары не были столь масштабными, как можно было бы ожидать при взятии города, и предположил, что галлы хотели не уничтожить город, а лишь запугать защитников Капитолия, чтобы заставить их сдаться и спасти свои дома. Несмотря на ужас от "криков врагов, воплей женщин и детей, рева пламени и грохота рушащихся домов", они были полны решимости продолжать оборону холма. День за днем, "они закалялись в страданиях". Через несколько дней, увидев, что, несмотря на то, что от города остались лишь "пепел и руины", капитуляции не последовало, сеноны на рассвете напали на Капитолийский холм. Защитники позволили врагу подняться на крутой склон и сбросили его вниз. Галлы остановились на полпути. Римляне бросились в контратаку и нанесли врагу такие потери, что тот больше не пытался захватить холм. Вместо этого они приступили к осаде. Они разделили свои силы на две части. Одна дивизия осаждала холм, а другая отправилась на поиски продовольствия в окрестностях соседних городов, поскольку все зерно вокруг Рима было перевезено в Вейи бежавшими туда римскими солдатами. Некоторые галлы прибыли в Ардею, где находился Марк Фурий Камилл, выдающийся римский полководец, захвативший Вейи несколько лет назад, изгнанный из-за обвинений в растрате. Камилл призвал жителей Ардеи к борьбе. Он выступил ночью, застал лагерь галлов врасплох и перебил врага во сне. Некоторые бежавшие галлы добрались до Антиума и были окружены его жителями. Тем временем в Риме обе стороны соблюдали тишину. Сеноны вели осаду "с большой небрежностью" и сосредоточились на том, чтобы не дать римлянам прорваться сквозь их ряды. Патрицианский род Фабиев ежегодно совершал жертвоприношение на Квиринальском холме. Гай Фабий Дорсуо спустился с Капитолия, неся священные сосуды, прошел через вражеские пикеты и направился к Квириналу. Он надлежащим образом совершил священные обряды и вернулся на Капитолий. Ливий заметил: "Либо галлы были ошеломлены его необычайной смелостью, либо их сдержали религиозные чувства, поскольку они, как народ, вовсе не безразличны к требованиям религии". В это время выжившие после битвы, бежавшие в Вейи, начали собираться. Возглавляемые Квинтом Цедицием, которого они избрали своим вождем, они разбили отряд этруссков, грабивших территорию Вейи и намеревавшихся напасть на город. Они взяли в плен нескольких пленных, которые провели их к другому этрусскому отряду, находившемуся у соляных копей, и нанесли ему еще большие потери. Силы Цедиция росли, и к нему присоединились некоторые римляне, бежавшие из города. К ним также присоединились добровольцы из Лация. Цедиций решил призвать Камилла к командованию, но для этого требовалось одобрение Сената. Они отправили Комминия Понтия, воина, в Рим в качестве посланника. Он спустился по реке Тибр на пробковом плоту и достиг Рима. Он добрался до Капитолия, вскарабкавшись по "крутой скале, которую враг оставил без охраны из-за ее крутизны". Сенат постановил, что народное собрание должно принять закон, отменяющий изгнание Камилла и назначивший его диктатором (главнокомандующим). Камилла сопровождали из Ардеи в Вейи. Сеноны либо обнаружили следы Комминия Понтия, либо нашли относительно легкий подъем на скалу. Они взобрались на нее и ночью достигли вершины Капитолия. Их не услышали ни стражники, ни собаки, но разбудили священные гуси богини Юноны, которые подняли на ноги римлян. Марк Манлий Капитолинус, бывший консул, сбил галла, достигшего вершины. Он упал на тех, кто был позади него. Манлий также убил нескольких галлов, которые отложили оружие, чтобы удержаться за скалы. К нему присоединились другие солдаты, и враг был отброшен. Манлию выразили благодарность за его храбрость. Квинт Сульпиций хотел предать страстительному суду стражников, которые не заметили врага, но солдаты помешали ему это сделать. Было решено обвинить одного человека, которого сбросили со скалы. Голод начал терзать обе армии. Галлы также пострадали от чумы. Они находились в низине между холмами, которые были выжжены пожарами, и там была малярия. Многие из них умерли от болезни и жары. Они начали...

Livy provides a detailed account of the sack of Rome. The Gauls were dumbfounded by their sudden and extraordinary victory and did not move from the place of the battle, as if they were puzzled. They feared a surprise and despoiled the dead, as was customary for them. When they did not see any hostile action, they set off and reached Rome before sunset. They saw that the city gates were open and that the walls were unmanned. That was another surprise. They decided to avoid a night battle in an unknown town and encamped between Rome and the River Anio. The inhabitants of Rome were in panic and did not know that most of their soldiers had fled to Veii, instead of Rome, and thought that the only survivors were those who fled back to Rome and that they had only a tiny force. Realising that they were defenceless, they decided to send the men of military age, the able bodied senators and their families to the Capitoline Hill with weapons and provisions to defend the fortress. The Flamen of Quirinus and the Vestal Virgins, who were priests, were to take "the sacred things of the State" away and continue to perform their sacred cults. The situation was so dire that the elderly were left behind in the city and former consuls stayed with them to reconcile them with their fate. However, many of them followed their sons to the Capitoline. No one had the heart to stop them. Many people fled to the Janiculum Hill just outside the city and then dispersed to the countryside and other towns. The Flamen of Quirinus and the Vestal Virgins could take only some of the sacred objects and decided to bury the rest under the chapel next to the Flamen's house. They set off to the Janiculum with what they could carry. Lucius Albinus, who was leaving the city on a wagon, saw them walking. He ordered his wife and children to get off and gave them and the sacred vessels of Rome a lift to Caere, an Etruscan city on the coast that was an ally of Rome. Those who had been officers of state decided to meet their fate wearing their ceremonial dresses and "the insignia of their former rank and honour and distinctions". They sat on their ivory chairs in front of their houses. The next day, the Senones entered the city. They passed through the open Colline Gate and went to the Roman Forum. They left a small body to guard there against any attack from the Capitoline and went through the streets for plunder. They did not meet anybody. People moved to other houses. The Gauls returned to the area of the Forum. Livy memorably described Gauls' encounter with the elderly patricians:

text=The houses of the plebeians were barricaded, the halls of the patricians stood open, but they felt greater hesitation about entering the open houses than those which were closed. They gazed with feelings of real veneration upon the men who were seated in the porticoes of their mansions, not only because of the superhuman magnificence of their apparel and their whole bearing and demeanour but also because of the majestic expression of their countenances, wearing the very aspect of gods. So they stood, gazing at them as if they were statues, till, as it is asserted, one of the patricians, M. Papirius, roused the passion of a Gaul, who began to stroke his beard – which in those days was universally worn long – by smiting him on the head with his ivory staff. He was the first to be killed, the others were butchered in their chairs. After this slaughter of the magnates, no living being was thenceforth spared; the houses were rifled, and then set on fire. Despite the above statement, Livy wrote that the fires were not as widespread as one could expect on the first day of the capture of a city and speculated that the Gauls wanted not to destroy the city but only to intimidate the men on the Capitoline Hill into surrender to save their homes. Despite the anguish at hearing "the shouts of the enemy, the shrieks of the women and boys, the roar of the flames, and the crash of houses falling in", the men were resolved to continue to defend the hill. As that continued day after day, "they became as it was hardened to misery". After a few days, seeing that even though nothing survived "amidst the ashes and ruin" of the city, there was no sign of surrender, the Senones attacked Capitoline Hill at dawn. The defenders let the enemy climb up the steep hill and flung them down the slope. The Gauls stopped halfway up the hill. The Romans charged and inflicted such high casualties that the enemy never tried to take the hill again. Instead, they prepared a siege. They divided their forces into two. One division besieged the hill, and the other went foraging in the territories of the neighbouring cities because all the grain around Rome had been taken to Veii by the Roman soldiers who had fled there. Some Gauls arrived at Ardea, where Marcus Furius Camillus, a great Roman military commander who had seized Veii a few years earlier, had gone when he was exiled because of accusations of embezzlement. Camillus rallied the people of Ardea to fight. He marched at night, caught the camp of the Gauls by surprise, and massacred the enemy in their sleep. Some Gallic fugitives got near Antium and were surrounded by its townsmen. Meanwhile, in Rome, both sides were quiet. The Senones conducted the siege "with great slackness" and concentrated on preventing the Romans from slipping through their lines. The patrician clan of the Fabii held an annual sacrifice on the Quirinal Hill. Gaius Fabius Dorsuo came down the Capitoline carrying the sacred vessels, passed through the enemy pickets and went to the Quirinal. He duly performed the sacred rites and returned the Capitoline. Livy commented, "Either the Gauls were stupefied at his extraordinary boldness, or else they were restrained by religious feelings, for as a nation they are by no means inattentive to the claims of religion". In the meantime, the survivors of the battle who had fled to Veii began to regroup. Led by Quintus Caedicius, the centurion they chose as their leader, they routed a force of Etruscans who looted the territory of Veii and intended to attack this city. They made some prisoners lead them to another Etruscan force, which was at the salt works, and inflicted even greater losses on that force. Caedicius' forces grew, and some Romans who had fled the city went to Veii. Volunteers from Latium also joined them. Caedicius decided to summon Camillus to take the command, but that required approval of the Senate. They sent Cominius Pontius, a soldier, to Rome as a messenger. He went down the River Tiber on a cork float and reached Rome. He reached the Capitoline by scaling "a precipitous rock which, owing to its steepness, the enemy had left unguarded". The Senate decreed that the popular assembly was to pass a law that annulled the banishment of Camillus and appointed him dictator (commander in chief). Camillus was escorted from Ardea to Veii. The Senones either found footprints left by Cominius Pontius or discovered a relatively easy ascent up the cliff. They climbed it and reached the summit of the Capitoline at night. They were heard not by the guards and the dogs but by the geese sacred to the goddess Juno, which woke up the Romans. Marcus Manlius Capitolinus, a former consul, knocked down a Gaul who had reached the top. He fell on those behind him. Manlius also killed some Gauls who had laid aside their weapons to cling to the rocks. He was joined by the other soldiers and the enemy was repulsed. Manlius was commended for his bravery. Quintus Sulpicius wanted to court martial the guards who had failed to notice the enemy, but the soldiers prevented him from doing so. It was agreed to blame one man, who was thrown down the cliff. Famine began to afflict both armies. The Gauls were also affected by pestilence. They were on low ground between the hills, which had been scorched by the fires and there was malaria. Many of them died because of disease and the heat. They started to pile the dead bodies and burn them, instead of burying them, started negotiations with the Romans and called on them to surrender because of the famine. They also hinted that they could be bought off. The Roman leaders, who were waiting for Camillus to arrive with an army from Veii, refused. Eventually, the starving soldiers called for surrender or an agreement on a ransom on the best terms that they could. Quintus Sulpicius and Brennus, the leader of the Senones, held talks. They agreed on a ransom of a thousand pounds of gold. The Senones cheated, using heavier weights to weigh the gold. When the Romans protested, 'Brennus tossed his sword on the scale, uttering words intolerable to the Roman ears, namely 'Vae victis,' or ‘Woe to the vanquished!'" Paying off the Senones to leave the city was a humiliation for the Romans. However, as Livy put it, "god and man forbade the Romans to be a ransomed people". Before the weighing of the gold had been completed, Camillus reached Rome and ordered the gold not to be taken away. The Gauls said that an agreement had been made, but Camillus said that since it had been struck by an official of lesser status than he was, it was invalid. Camillus then offered battle, and the Senones were easily defeated. They were defeated again 13 km (8 mi) east of Rome. Livy wrote the "slaughter was total: their camp was captured and not even the messenger survived to report the disaster".

Рассказ Диодора Сицилийского

В рассказе Диодора Сицилийского, который гораздо менее подробен, сеноны провели первый день после битвы при Альлии, отрубая головы мертвых – по его словам, это был их обычай, – а затем расположились лагерем у города на два дня. Тем временем отчаявшиеся жители Рима полагали, что вся армия уничтожена и сопротивление невозможно. Многие бежали в другие города. Городские власти приказали перенести на Капитолийский холм, который к тому времени был укреплен, запасы продовольствия, золото, серебро и другое имущество. Сеноны решили, что шум в городе указывает на подготовку к ловушке. Однако на четвертый день они взломали городские ворота и принялись грабить город. Каждый день они атаковали Капитолий, но не причиняли вреда гражданскому населению. Они понесли большие потери. Поняв, что взять холм силой не удастся, они решили начать осаду. В это время этруски совершили набег на римскую территорию в районе Вейи, захватив пленных и добычу. Римские солдаты, укрывшиеся в Вейях, устроили им засаду, обратили в бегство, захватили их лагерь, вернули добычу и взяли большое количество оружия. Римляне вновь сформировали армию, собрали разрозненных людей, бежавших из Рима в сельскую местность, и решили снять осаду с Капитолийского холма. Комний Понтий был отправлен в качестве посланника на Капитолийский холм, чтобы сообщить осажденным о плане и о том, что войска в Вейях ждут подходящего момента для атаки. Диодор Сицилийский не упоминает Камилла. Понтий переплыл Тибр и поднялся на крутой, труднодоступный утес. Передав сообщение, он вернулся в Вейи. Галлы заметили след, оставленный Понтием, и поднялись по тому же утесу. Римские стражи проявили беспечность, и галлы остались незамеченными. Когда гуси подняли тревогу, стража бросилась на нападавших. Диодор называл Манлия Капитолина Марком Маллием и писал, что тот отрубил мечём руку первому сенону, пытавшемуся взобраться на холм, и сбросил его вниз. Из-за крутизны склона все вражеские солдаты падали и погибали. Затем римляне заключили мир, убедив галлов «после получения тысячи фунтов золота покинуть город и уйти с римской территории».

In the account of Diodorus Siculus, which is much less detailed, the Senones spent the first day after the battle by the Allia cutting off the heads of the dead, which he claimed was their custom, and then encamped by the city for two days. Meanwhile, the despairing inhabitants of Rome thought that the whole army had been wiped out and that there was no chance of resistance. Many of them fled to other towns. The leaders of the city ordered food, gold, silver and other possessions to be taken to Capitoline Hill, which was then fortified. The Senones thought that the noise in the city meant that a trap was being prepared. However, on the fourth day, they broke down the city gates and pillaged the city. They made daily attacks on the Capitoline but did not hurt any civilians. They suffered many casualties. Finding that they could not take it by force, they decided to lay siege. Meanwhile, the Etruscans raided the Roman territory around Veii, capturing prisoners and booty. The Roman soldiers who had fled to Veii ambushed them, put them to flight, seized their camp, regained the booty, and took a large number of weapons. The Romans reconstituted an army, gathered men who had dispersed in the countryside when they fled Rome and then decided to relieve the siege of the Capitoline Hill. Cominius Pontius was sent as a messenger to the Capitoline Hill to tell the besieged about the plan and that the men at Veii were waiting for an opportunity to attack. There is no mention of Camillus in the account of Diodorus Siculus. Pontius swam across the River Tiber and went up a cliff, which was difficult to climb. After giving his message, he returned to Veii. The Gauls noticed the track left by Pontius and ascended the same cliff. The Roman guards were neglectful of their watch and the Gauls escaped detection. When the geese made a noise, the guards rushed against the attackers. Diodorus called Manlius Capitolinus Marcus Mallius and wrote that he cut off the hand of the first Senone climber with his sword and pushed him down the hill. Since the hill was steep, all enemy soldiers fell and died. Then, the Romans negotiated peace and persuaded the Gauls "upon receipt of one thousand pounds of gold, to leave the city and to withdraw from Roman territory".

Рассказ Плутарха

Плутарх изобразил разрушения и убийства более масштабно, чем Ливий. Галлы пришли в Рим на третий день после битвы, где ворота оказались открытыми, а стены – без охраны. Они вошли через Коллинские ворота. Бренн окружил Капитолийский холм и направился на Форум. Он был поражен, увидев, как мужчины сидят на улице и спокойно молчат, не проявляя страха при приближении врагов, "опираясь на посохи и глядя друг другу в лица". Галлы колебались, не решаясь подойти к ним и прикоснуться, считая их существами более высокого порядка. Однако один галл набрался храбрости и погладил длинную бороду Папирия Марка, который ударил его посохом по голове. После этого галлы убили всех мужчин и в течение многих дней грабили и сжигали дома. Защитники Капитолия не сдались и отбили атаку. Галлы убивали всех пленников, включая женщин, детей и стариков. Плутарх также отмечает, что некоторые галлы добрались до Ардеи, и Камилл сплотил город для защиты и атаковал их. Узнав об этом, соседние города призвали на военную службу мужчин призывного возраста, особенно римлян, бежавших в Вейи. Они хотели, чтобы Камилл стал их военачальником, но отказались утверждать его до проведения законных выборов. Затем Плутарх пересказывает историю о Понтии Коминии и его миссии на Капитолийский холм. Камилл не мог перейти мост через Тибр, так как он охранялся галлами, и поэтому переплыл реку, поддерживаясь кусками пробки, и направился к Карментальским воротам. Достигнув вершины Капитолия, Сенат назначил Камилла диктатором. Камилл собрал войска из числа союзников и отправился в Вейи, где находилось 20 000 солдат. После эпизода с гусями Юноны галлы утратили надежду. Они испытывали недостаток продовольствия, но не отправлялись на поиски, опасаясь Камилла. Их также поразила болезнь, поскольку они расположились лагерем среди руин, где повсюду валялись трупы. Ветер разносил пепел, затрудняя дыхание. Они страдали также от средиземноморской жары, к которой не привыкли. Галлы "завершали седьмой месяц осады. По всем этим причинам смертность в их лагере была велика; так много было погибших, что их уже не могли хоронить". Защитники Капитолия, в свою очередь, не могли получить известия от Камилла, поскольку город был плотно оцеплен врагом. Голод усиливался, и город впал в уныние, согласившись выплатить выкуп. Когда Камилл прибыл в Рим, он поднял золото с весов и сказал, что римский обычай – освобождать город железом, а не золотом. Затем он заявил, что соглашение о выкупе не имеет законной силы, поскольку оно было заключено без его участия, а он был назначен законным правителем, и поэтому не является обязательным. Теперь галлы должны были заявить о своих требованиях, поскольку "он [прибыл] с законной властью, чтобы даровать прощение просящим и наказывать виновных, если они не раскаются". Бренн начал стычку. Обе стороны не могли вступить в полноценное сражение, поскольку в сердце разрушенного города невозможно было построить боевой строй. Бренн отвел своих людей в лагерь, а затем ночью покинул город. На рассвете Камилл настиг их и разгромил их: "[из] беглецов одних сразу же преследовали и убивали, а большинство разбежалось, где их настигали и уничтожали жители окрестных деревень и городов". Весть о галльском разграблении достигла Греции. Плутарх упоминает неточную историю, рассказанную Гераклидом Понтийским, и то, что Аристотель писал о захвате Рима галлами, утверждая, что спасителем города был "некий Луций", а не Камилл.

Plutarch painted a greater picture of destruction and killings than Livy. The Gauls went to Rome on the third day after the battle, where the gates were open, and the walls were unguarded. They marched through the Colline gate. Brennus had the Capitoline Hill surrounded and went to the Forum. He was surprised to see the men sitting outdoors and remaining quiet without fear when they were approached, "leaning on their staves and gazing into one another's faces". The Gauls hesitated to get close to them and touch them and regarded them as superior beings. However, a Gaul plucked up his courage and stroked the long beard of Papirius Marcus, who hit him hard on the head with his staff. The Gauls then killed all men and sacked and burned the houses for many days. The defenders of Capitoline Hill did not surrender and repulsed an attack. The Gauls killed everyone they captured, including women, children and the elderly. Plutarch also notes that some Gauls reached Ardea and that Camillus rallied the city against them and attacked them. On hearing the news, the neighbouring cities called to arms the men of military age, especially the Romans who had fled to Veii. They wanted Camillus to be their commander but refused to do so before he was legally elected. Plutarch then relayed the story of Pontius Cominius and his mission to Capitoline Hill. Camillus could not cross the bridge over the Tiber because the Gauls were guarding it and so he swam across supported by pieces of cork and went to the Carmental Gate. When he reached the top of the Capitoline, the Senate appointed Camillus as dictator. Camillus gathered soldiers from the allies and went to Veii, where there were 20,000 soldiers. After the episode of the geese of Juno, the Gauls were less hopeful. They were short of provisions but did not go foraging because they feared Camillus. They were also affected by the disease because they were encamped amid ruins, and there were dead bodies scattered everywhere. The wind scattered ash, which made breathing difficult. They were also suffering from the Mediterranean heat to which they were not accustomed. The Gauls "were now whiling away the seventh month in its siege. For all these reasons the mortality was great in their camp; so many were the dead that they could no longer be buried". The defenders of the Capitoline, in turn, could not get news from Camillus because the city was closely guarded by the enemy. Famine worsened, and the city became dejected and agreed to pay a ransom. When Camillus arrived in Rome, he lifted the gold from the scales and said that it was the Roman custom to deliver the city with iron, not gold. He then said that the agreement to pay a ransom had not been made legally since it was made without him, who had been made the legal ruler, and so it was not binding. The Gauls now had to say what they wanted because "he [had] come with legal authority to grant pardon to those who asked it, and to inflict punishment on the guilty, unless they showed repentance". Brennus began a skirmish. The two sides could not fight a battle because no battle array was possible "in the heart of the ruined city". Brennus led his men to their camp and then left the city during the night. At dawn, Camillus caught up with them and routed them "[of] the fugitives, some were at once pursued and cut down, but most of them scattered abroad, only to be fallen upon and slain by the people of the surrounding villages and cities". News of the Gallic sack reached Greece. Plutarch mentions an inaccurate story by Heracleides Ponticus and that Aristotle wrote about the capture of Rome by the Gauls and said that the saviour of the city was "a certain Lucius", not Camillus.

Оценка Августина

Августин обсуждает причины в «О граде Божьем», часть I, книга III.

Современная оценка счетов

Рассказы о битве на Альлии и разграблении Рима были написаны спустя столетия после этих событий, и их достоверность вызывает сомнения. Это также может объяснить расхождения между Ливием и Диодором Сицилийским в отношении разграбления города. Спасение города Камиллом многими современными историками рассматривается как дополнение к истории, поскольку он не упоминается ни Диодором Сицилийским, ни Полибием, другим древнегреческим историком. Диодор утверждал, что галлы были разбиты в Траузийской равнине – местонахождении, которое не удалось установить – этрусской армией, когда они возвращались из южной Италии. Страбон писал, что их разгромили жители Кере (этрусского города, союзника Рима, куда бежали весталки), и что кериты вернули выкупленное Римом золото. Это противоречит утверждению, что Камилл остановил выплату выкупа сенонам. Как уже отмечалось, Плутарх писал, что Аристотель утверждал, что Рим был спасен «неким Луцием». Это мог быть Луций Альбин, который, по преданию, подвез жриц в Каэре. Роль Кере в саге о галльском разграблении неясна, и вполне возможно, что она была более значительной, чем это представлено в римской традиции. Остается также вопрос о том, что делали сеноны в центральной Италии. Диодор Сицилийский писал, что сеноны были «в стесненном положении и стремились к переселению», поскольку поселились в слишком жарком месте (агер Галликус). Они вооружили своих юношей и отправили их на поиски территории для поселения. Поэтому они вторглись в Этрурию, и тридцатитысячная армия разграбила земли Клузия. Однако Корнелл считает это неправдоподобным. На протяжении всего повествования сеноны предстают как воинский отряд. Ни в одном из источников не упоминаются жены и дети, которые обязательно были бы с ними, если бы галлы были мигрирующим народом в поисках земли. Корнелл полагает, что они были наемниками. Спустя несколько месяцев после разграбления Рима Дионисий I Сиракузский, тиран греческого города Сиракузы на Сицилии, нанял галльских наемников для войны на юге Италии. Вполне возможно, что именно поэтому сеноны направлялись на юг. Рассказ об их поражении на обратном пути с юга согласуется с этой гипотезой. Также возможно, что сеноны отправились в Клузий, потому что были наняты одной из двух враждующих политических группировок для вмешательства в политическую борьбу в городе, а не из-за романтизированной истории о мести Арунса за свою жену.

The accounts of the battle of the Allia and the sack of Rome were written centuries after the events, and their reliability is questionable. That may also account for the discrepancies between Livy and Diodorus Siculus concerning the sack of the city. The rescue of the city by Camillus is seen by many modern historians as an addition to the story since he was not mentioned by Diodorus Siculus and Polybius, another ancient Greek historian. Diodorus said that the Gauls were defeated at the Trausian Plain, an unidentified location, by an Etruscan army when they were on the way back from southern Italy. Strabo wrote that they were defeated by Caere (the Etruscan city, allied to Rome, to which the Vestal priestesses had fled) and that the Caerites recovered Rome's ransomed gold. That runs counter to the notion that Camillus stopped the payment of a ransom to the Senones. As has been noted, Plutarch wrote that Aristotle said that Rome was saved by "a certain Lucius". That could be Lucius Albinus, who was said to have given the priestesses a lift to Caere. The role of Caere in the saga of the Gallic sack is unclear, and it may be that it played a more important role than in the Roman tradition. There is also the question of what the Senones were doing in central Italy. Diodorus Siculus wrote that the Senones were "distressed and eager to move" because they had settled to a place (the ager Gallicus) that was too hot. They armed their younger men and sent them out to seek a territory where they might settle. Therefore, they invaded Etruria, the 30,000 sacked the territory of Clusium. However, Cornell finds that to be unconvincing. Throughout the story, the Senones appear to be a warrior band. There is no mention in any of the accounts of wives and children, who would have been present if the Gauls had been a migrating people in search of land. Cornell thinks that they were mercenaries. A few months after the sack of Rome, Dionysius I of Syracuse, the tyrant of the Greek city of Syracuse, in Sicily, hired Gallic mercenaries for a war in the south of Italy. It may well be that was why the Senones were on their way to the south. The story of their defeat on their way back from the south seems to fit with that hypothesis. It could also be that the Senones went to Clusium because they had been hired by one of two political factions at loggerheads to intervene in political struggles in the city, rather than the romanticised story of Aruns's revenge for his wife.

389366 до н. э.: Ухудшение отношений с Латинской лигой и Герниками

Галльский разгром был унижением для Рима и послужил началом серии войн против соседних народов. Рим, совместно с Латинским союзом – коалицией других латинских городов – и герниками, большую часть V века провёл в сражениях против волсков и эквов, обитавших на юге, в ответ на их набеги на их территорию. Сразу после разгрома последовали нападения волсков и этрусских городов-государств в южной Этрурии. Рим отреагировал агрессивно. Это привело к разрыву союзов с Латинским союзом и герниками, а также к восстаниям нескольких латинских городов. Следующие 32 года Рим воевал с волсками, этрусками и восставшими латинскими городами. В 389 году до н.э. волски подняли оружие и разбили лагерь близ латинского города Ланувий. Камилл разгромил их и «разорил всю волсскую сельскую местность, вынудив волсков сдаться». Ливий писал, что благодаря этому Рим «приобрёл неоспоримый контроль» над Помпейскими болотами в южной части волсской территории. Однако волски впоследствии продолжили борьбу. Камилл затем выступил против эквов, готовившихся к войне, и также одержал над ними победу. Этруски захватили римскую колонию Сутрий в южной Этрурии, но Камилл отбил её. В 388 году до н.э. римляне разорили территорию эквов, чтобы ослабить их, и совершили набеги на территорию этрусского города-государства Тарквинии, захватив и разрушив Кортуозу и Кобру. В 386 году до н.э. волски из города Антий собрали армию, в которую вошли герники и латины, недалеко от Антия. Битва с римлянами была прервана дождём, после чего латины и герники вернулись домой. Волски отступили к Сатрикуму, который был взят штурмом. В 386 году до н.э. этруски захватили Сутрий и Непет, две римские колонии в южной Этрурии. Римляне спросили латинов и герников, почему они не предоставляют Риму солдат, как того требовали их союзы. Оба ответили, что это из-за «постоянного страха перед волсками». Они также заявили, что их люди, сражавшиеся с волсками, делали это по собственной воле, а не по приказу своих советов. Однако было очевидно, что агрессивные действия Рима заставили их отступить и стать враждебными. В 385 году до н.э. разразилась новая война с волсками, которых поддерживали восставшие латины и герники, а также римская колония Цирцеи и римские колонисты из Велитры. Силы противника были разбиты, и большинство пленных оказались латинами и герниками. Римляне основали колонию в Сатрикуме, насчитывающую 2000 колонистов. В 383 году до н.э. латинский город Ланувий восстал. Римский сенат решил основать колонию в Непете в южной Этрурии и выделить землю в Помпейских болотах римским беднякам, чтобы заручиться народной поддержкой для войны. Однако эпидемия помешала началу войны. Это побудило римлян в Велитре и Цирцеях просить о помиловании, но их отговорили мятежники, которые также поощряли грабежи на римской территории. Латинский город Пренесте также восстал и напал на территории латинских городов Тускулум, Габии и Лабики, которые были союзниками Рима. В 382 году до н.э. римляне атаковали и разбили повстанческие силы, в которых пренестинцев было почти столько же, сколько римских колонистов, недалеко от Левитры. Римляне не стали атаковать город, поскольку не были уверены в успехе и не считали правильным уничтожать римскую колонию. Тем не менее, в 382 году до н.э. Рим объявил войну Пренесте, который присоединился к волскам. Объединённые силы захватили римскую колонию Сатрикум, несмотря на ожесточённое сопротивление римских колонистов. В 381 году до н.э. римляне набрали четыре легиона и выступили на Сатрикум. Произошла ожесточённая битва, в которой победили римляне. Среди пленных были жители Тускулума. После того как Тускулум разорвал союз с римлянами, Рим объявил ему войну. Однако, когда римляне вошли на его территорию, Тускулум не стал сражаться и получил мир. В 380 году до н.э. пренестинцы вторглись на территорию Габии и двинулись к стенам Рима у Коллинских ворот и разбили лагерь возле реки Аллия, где галлы разбили Рим. Римляне разбили их и вторглись на территорию Пренесте, захватив восемь городов под его юрисдикцией, а затем и Левитру. Наконец, они столкнулись с Пренесте, центром восстания, который сдался. В 378 году до н.э. волски разорили границы римской территории. Римляне отправили армию в Антий на побережье и другую в Электру и горы, применив тактику выжженной земли. В 377 году до н.э. совместные латино-вольские силы разбили лагерь около Сатрикума. Римляне собрали три армии: один был резервным легионом, один защищал город, а третий, самый крупный, выступил на Сатрикум. Противник был разгромлен и бежал в Антий. Теперь между инициатами и латинами вспыхнул спор. Первые склонялись к тому, чтобы сдаться, но вторые не согласились и ушли. Инициаты сдали свой город и земли. Латины сожгли Сатрикум в отместку. Затем они напали на Тускулум, который был спасён римлянами. В 370 году до н.э. римские колонисты из Велитры совершили несколько набегов на римскую территорию и осадили Тускулум, зная, что у Рима нет армии, поскольку плебейские трибуны парализовали римское государство. Впоследствии трибуны разрешили выборы глав государства и набор армии, которая изгнала мятежников из Тускулума и осадила Левитру. Ливий не указал, когда осада закончилась, но, вероятно, это произошло в 366 году до н.э. В 367 году до н.э. мятежники прибыли в Лацио. Стареющий Камилл разбил их у Альбанских холмов, и большинство мятежников затем бежали в Апулию.

The Gallic sack was a humiliation for Rome and set in motion a series of wars against nearby peoples. Rome, in conjunction with the Latin League, a coalition of other Latin cities, and the Hernici, had spent much of the 5th century fighting against the Volsci and Aequi, who lived to the south, in response to the latter's attacks on their territory. Immediately after the sack, there were attacks by the Volsci and the Etruscan city states in southern Etruria. Rome responded aggressively. That led to a breakdown of her alliances with the Latin League and the Hernici and rebellions by several Latin cities. Rome spent the next 32 years fighting the Volsci, the Etruscans and the rebel Latin cities. In 389 BC, the Volsci took up arms and encamped near the Latin city of Lanuvium. Camillus defeated them and laid "waste all the Volscian countryside, which forced the Volsci to surrender." Livy wrote that with this Rome "acquired undisputed control" of the Pomptine Marshes in the southern part of the Volscian territory. However, the Volsci subsequently continued to fight. Camillus then moved against the Aequi who were preparing for war and defeated them, too. The Etruscans captured the Roman colony of Sutrium in southern Etruria and Camillus repelled them. In 388 BC, the Romans laid waste the territory of the Aequi to weaken them and carried out incursions into the territory of the Etruscan city state of Tarquinii, capturing and destroying Cortuosa and Cobra. In 386 BC the Volscian of the town of Antium gathered an army which included Hernici and Latin forces near Satricum, not far from Antium. A battle with the Romans was stopped by rain, and the Latins and Hernici then returned home. The Volsci retreated to Satricum, which was taken by storm. In 386 BC, the Etruscans seized Sutrium and Nepet, two Roman colonies in southern Etruria. The Romans asked the Latins and Hernici why they did not provide Rome with soldiers, as they were supposed to, under their alliances. Both replied that it was because of "their constant fear of the Volsci." They also said that their men who had fought with the Volsci had done so of their own volition and not under the orders of their councils. However, it was clear that Rome's aggressive actions had caused them to defect and become hostile. In 385 BC, there was another war with the Volsci, who were supported by the rebelling Latins and Hernici as well as the Roman colony of Circeii and Roman colonists from Velitrae. The force was defeated, and most of the prisoners were Latins and Hernici. The Romans planted a colony with 2000 colonists at Satricum. In 383 BC, the Latin city of Lanuvium rebelled. The Roman senate decided to found a colony at Nepet in southern Etruria and allot land in the Pomptine Marshes to the Roman poor to gain popular support for a war. An epidemic, however, prevented any war. That prompted the Romans at Velitrae and Circeii to sue for pardon, but they were dissuaded by the rebels, who also encouraged pillaging in Roman territory. The Latin city of Praeneste also became rebellious and attacked the territories of the Latin towns of Tusculum, Gabii, and Labici, which were Roman allies. In 382 BC, the Romans attacked and defeated a rebel force in which men from Praeneste almost outnumbered the force of the Roman colonists, near Levitra. The Romans did not attack the town because they were unsure about their success and did not think it was right to exterminate the Roman colony. Still, in 382 BC, Rome declared war on Praeneste, which joined the Volsci. The joint force took the Roman colony of Satricum despite strong resistance by the Roman colonists. In 381 BC, the Romans levied four legions and marched on Satricum. There was a fierce battle that the Romans won. There were men from Tusculum among the prisoners. After Tusculum broke its alliance with the Romans, Rome declared war on it. However, when the Romans entered its territory, Tusculum did not fight and was granted peace. In 380 BC, the Praenestines marched into the territory of Gabii and advanced against Rome's walls at the Colline Gate and encamped near the River Allia, where the Gauls had defeated Rome. The Romans defeated them and marched into the territory of Praeneste, seizing eight towns under its jurisdiction and then Levitra. Finally, they confronted Praeneste, the heart of the rebellion, which surrendered. In 378 BC, the Volsci ravaged the borders of Roman territory. The Romans sent an army to Antium on the coast and another to Electra and the mountains and applied a scorched earth policy. In 377 BC, a joint Latin and Volscian force encamped near Satricum. The Romans levied three armies: one was a reserve legion, one defended the city and the third, the largest, marched on Satricum. The enemy was routed and fled to Antium. A quarrel now broke out between the Initiates and the Latins. The former were inclined to give up, but the latter did not and left. The Initiates surrendered their city and lands. The Latins burned Satricum in revenge. Then, they attacked Tusculum, which was rescued by the Romans. In 370 BC, the Roman colonists of Velitrae made several incursions into Roman territory and besieged Tusculum, knowing that Rome did not have an army because the plebeian tribunes had paralysed the Roman state. Thereafter, the tribunes allowed the election of heads of state and the levy on an army, which drove the rebels from the Tusculum and laid a protracted siege on Levitra. Livy did not state when it ended, but it must have been in 366 BC. In 367 BC, the rebels arrived in Latium. An ageing Camillus defeated them near the Alban Hills, and most of the rebels then fled to Apulia.

366358 до н. э.: Конец военных действий с латинянами и герниками

В 366 году появились сообщения о переходе герников на сторону врага. В 362 году Рим объявил им войну. Римляне попали в засаду и были разбиты. Консул, командовавший армией, погиб в бою, и герники окружили римский лагерь. Римляне отправили подкрепление, и герники были побеждены в ожесточённом сражении. В 361 году римляне захватили Ферентинум, город герников. На обратном пути жители латинского города Тибур захлопнули перед ними городские ворота. В 360 году галлы разбили лагерь у реки Анио. После нескольких стычек конфликт был разрешён поединком между Титом Манлием и галлом, в котором победил первый. Галлы ушли, направились в Тибур и заключили с ним союз, получая от города снабжение. Затем галлы двинулись в Кампанию. В 360 году до н.э. римляне напали на Тибур, что вынудило галлов вернуться на помощь. После этого они разорили земли Лабика, Тускулума и Альбы Лонги. Римляне удерживали армию в Тускулуме и сражались с галлами другой армией неподалёку от Коллинских ворот Рима. После тяжёлой битвы галлы вновь ушли в Тибур. Оба союзника были разбиты двумя римскими армиями. Третья римская армия одержала крупную победу над герниками. В 359 году небольшой отряд из Тибура подошёл к стенам Рима, но был легко отброшен. В 358 году этрусский город Тарквинии был разграблен на территории Этрурии. Римляне собрали армию против них и другую – против герников. В том году закончилась война с латинянами и герниками. Мир с латинянами был заключён из-за слухов о галльской войне. Латинский союз возобновил союз с Римом, заключённый в 493 году (Foedus Cassianum), который прекратил своё действие вскоре после галльского разграбления Рима и последовавших за этим восстаний нескольких латинских городов. Латинский союз предоставлял Риму солдат. Таким образом, галлы стали причиной и раздора между этими двумя сторонами после разграбления Рима, и их примирения в 358 году. Галлы направились в Пренесте и разбили лагерь у Педума. Римский полководец Гай Сульпиций намеренно затягивал сражение, чтобы измотать врага, не имевшего запасов продовольствия на враждебной территории, и "чья сила и храбрость заключались исключительно в наступлении, и ослабевали при малейшей задержке". В конце концов галлы спровоцировали битву, в которой победили римляне. Другая римская армия разгромила герников и подчинила их. Тем временем третью римскую армию разбили тарквинийцы, принеся в жертву 307 пленных римских солдат. Город Фалерии встал на сторону Тарквинийцев, но отказался выдать римских солдат, которые бежали туда после битвы. Велитра и город Привернум, принадлежавший вольскам, совершили внезапные набеги и опустошили римские поля.

In 366, there were reports of defection of the Hernici. In 362, Rome declared war on them. The Romans were ambushed and routed. The consul who led the army died in the battle, and the Hernici surrounded the Roman camp. The Romans sent a relief force and the Hernici were defeated in a tough battle. In 361, the Romans seized Ferentinum, a town of the Hernici. When they were on their way back, the people of the Latin city of Tibur shut the city gates on them. In 360, the Gauls encamped near the River Anio. After some skirmishes, the conflict was resolved by single combat between Titus Manlius and a Gaul, which the former won. The Gauls left, went to Tibur, and allied with it, receiving supplies from the city. Then, the Gauls went on to Campania. In 360 BC the Romans attacked Tibur, prompting the Gauls to return to render aid. They then ravaged the territories of Labici, Tusculum, and Alba Longa. The Romans kept an army at Tusculum and fought the Gauls with another one, not far from Rome's Colline gate. After a tough battle, the Gauls went to Tibur again. The two allies were defeated by the two Roman armies. A third Roman army defeated the Hernici in a major battle. In 359, a small force from Tibur arrived at the walls of Rome, but it was repelled easily. In 358, the Etruscan city of Tarquinii was plundered by Roman territory by Etruria. The Romans levied an army against them and one against the Hernici. That year, the war with the Latins and Hernici ended. Peace with the Latins was prompted by rumours of a Gallic war. The Latin League renewed the alliance with Rome they had made in 493 (the foedus Cassianum), which had lapsed shortly after the Gallic sack of Rome and the subsequent rebellions by several Latin cities. The Latin League provided Rome with soldiers. Thus, the Gauls were the cause of both the falling out between these two parties after the sack of Rome and their reconciliation in 358. The Gauls went to Praeneste and encamped near Pedum. The Roman commander, Gaius Sulpicius, delayed engaging in battle to wear down an enemy which had no food supplies in unfriendly territory and "whose strength and courage lay wholly in attacking, and languished as soon as there came a slight delay." Eventually, the Gauls provoked a battle, which the Romans won. Another Roman army defeated the Hernici and reduced them to subjection. Meanwhile, a third Roman army was defeated by Tarquinii, which killed 307 captured Roman soldiers as a sacrifice. The city of Falerii had sided with Tarquinii but refused to hand over Roman soldiers who had fled there from the battle. Velitrae and the Volscian city of Privernum devastated the Roman fields with sudden raids.

357345 до н.э.: Дальнейший конфликт в регионе

Хотя конфликт с Латинской лигой и герниками закончился, сохранялись проблемы с волсками, Тибуром и этрусками. В 357 году римляне разорили территорию Привернума, а затем осадили город, который и сдался. В 356 году римская армия вошла в Тибур и разграбила его поля. Другая армия была разбита войсками Тарквиний и Фалерий. Коалиция этрусских городов-государств, возглавляемая этими двумя городами, двинулась к соляным копям. Римляне переправились через Тибр на плотах и внезапно захватили вражеский лагерь, взяв 8000 пленных и изгнав этрусков с римской территории. В 354 году римляне захватили Эмпулум, находившийся на территории Тибура, и разорили земли, принадлежавшие Таркиниям. В 353 году они взяли Сасулу, также принадлежавшую Тибуру, которая сдалась. Они также разгромили армию Тарквиний, взяв множество пленных. Из числа пленных было выбрано 158 знатных, которых увезли в Рим, подвергли бичеванию и казнили через обезглавливание в отместку за римлян, принесенных в жертву таркинийцами. В 353 году этрусский город Кэре, оказавший помощь Риму во время галльского разграбления, заключил союз с Таркиниями. Этруски разграбили окрестности соляных копней и унесли добычу на территорию Кэре. Волски напали на римскую территорию. Кэре отправил послов в Рим с просьбой о прощении, утверждая, что к разграблению примкнули лишь отдельные крестьяне, а город не был готов к войне. Рим принял мир и заключил столетний перемирие. Римляне обратили внимание на Фалерии. Они не встретили сопротивления и разграбили сельскую местность, пощадив города. В 350 году возникли проблемы с галлами и греческим флотом. Огромная галльская армия расположилась в Лации. Римляне набрали армию из четырех легионов под командованием консула и претора. Они разбили лагерь на возвышенности рядом с галльским лагерем и затем одержали победу. Раненый римский консул не преследовал бегущих, которые укрылись в Альбанских горах. В 349 году галлы спустились с гор и разорили прибрежную равнину. Греки совершали морские набеги на побережье от устья Тибра до Антиума. Галлы и греки случайно столкнулись, произошла битва, после чего галлы отступили в свой лагерь, а греки – к кораблям. Латинская лига отказалась предоставить Риму войска. Римляне нанимали людей по всей своей территории, включая сельскую местность, и набрали десять легионов по 4200 пехотинцев в каждом. Один из двух консулов умер, и второй консул единолично возглавил войну. Он оставил два легиона в городе для его защиты и поделил командование над остальными восемью с претором, которому было поручено не допустить высадки греков. Консул расположился в Помпейских болотах, стремясь лишить галлов возможности добывать продовольствие путем грабежей. Произошел поединок между галлом и римлянином, в котором победил последний. За этим последовала битва, в которой римляне одержали верх. Галлы рассеялись среди волсков, часть из них ушла в Этрурию, а часть – в Апулию. Консулы объединились с остальными легионами для борьбы с греческим флотом. Битвы не произошло, и греки держались у берега. В конце концов, у греков закончилась вода, и они ушли. В 348 и 347 годах был мир. В 346 году волски из Антиума отправили послов в латинские города, чтобы подстрекать к войне. Римляне напали на Сатрикум, который волски восстановили два года назад. Они разбили армию посвященных и других волсков, собранную заранее, и те бежали в Сатрикум. Римляне осадили город, 4000 врагов сдались, а победительная армия сожгла город. В 345 году аурунцы совершили неожиданный набег. Опасались, что это был сговор с Латинской лигой. Римляне разбили аурунцев в одной битве, внезапно атаковали волсков и захватили город Сора.

Although the conflict with the Latin league and the Hernici had ended, there were still troubles with the Volsci, Tibur, and the Etruscans. In 357, Rome ravaged the territory of Privernum and then attacked the city, which surrendered. In 356, a Roman army pushed a force from Tibur into their city and pillaged its fields. Another army was routed by Tarquinii and Falerii. A coalition of Etruscan city states, led by the two cities, advanced to the salt works. The Romans crossed the River Tiber on rafts and seized the enemy camp by surprise, captured 8000 prisoners, and drove the Etruscans out of the Roman territory. In 354, the Romans seized Empulum which was in the territory of Tibur and ravaged lands that belonged to Tarquinii. In 353, they took Sassula, which also belonged to Tibur and surrendered. They also routed the army of Tarquinii, taking many prisoners. They picked 158 noblemen among them, took them to Rome, scourged them, and beheaded them in revenge for the Romans who had been sacrificed by the Tarquinenses. In 353, the Etruscan city of Caere, which had helped Rome during the Gallic sack of Rome, allied with Tarquinii. The Etruscans pillaged the area near the salt works and took their booty in the territory of Caere. The Volsci attacked Roman territory. Caere sent envoys to Rome to beg forgiveness, claiming that it was some country people who joined the pillaging and that the city had not prepared for war. Rome accepted peace and granted a hundred year truce. The Romans turned their attention to Falerii. They did not encounter any armies and pillaged the countryside, sparing the towns. In 350, there were troubles with the Gauls and a Greek fleet. A huge army of Gauls had encamped in Latium. The Romans levied an army of four legions led by a consul and a praetor. They encamped at a height close to the Gallic camp and then defeated them. The Roman consul, who was wounded, did not pursue the fugitives, who fled to the Alban Hills. In 349, the Gauls came down from the hills and ravaged the coastal plain. The Greeks carried out naval attacks on the coast from the mouth of the Tiber to Antium. The Gauls and the Greeks happened to encounter one another and a battle ensued, and the former then withdrew to their camp and the latter to their ships. The Latin League refused to provide Rome with soldiers. The Romans enlisted men everywhere in their territory, including the countryside, and levied ten legions with 4200 infantry each. One of the two consuls died, and the other consul took sole charge of the war. He left two legions in the city to defend it and shared the command of the other eight with a praetor, who was put in charge of preventing the Greeks from landing. The consul encamped in the Pomptine Marshes. He aimed to prevent the Gauls from obtaining their sustenance through plunder. There was single combat between a Gaul and a Roman, which the latter won. That was followed by a battle, which the Romans won. The Gauls scattered among the Volsci, and some of them went to Etruria and others to Apulia. The consuls then joined the other legions to deal with the Greek fleet. There was no battle, and the Greeks were kept offshore. Eventually, the Greeks ran out of water and left. In 348 and 347, there was peace. In 346, the Volsci of the city of Antium sent envoys to the cities of the Latins to try to stir up a war. The Romans attacked Satricum, which the Volsci had rebuilt two years earlier. They defeated an army of Initiates and other Volsci, which had been levied in advance, and fled to Satricum. The Romans besieged the town, 4000 of the enemy surrendered, and the victorious army burned down the town. In 345, the Aurunci carried out an unexpected raid. It was feared that it was a joint design with the Latin League. The Romans defeated the Aurunci in a single battle, made a surprise attack on the Volsci, and seized the town of Sora.

Современные оценки конфликтов

Некоторые современные историки придерживаются точки зрения Карла Юлия Белоха, который ставил под сомнение римские победы, последовавшие сразу за разграблением города. Одна из причин – то, что эти победы не упоминаются греческими историками Диодором Сицилийским и Полибием. Другая – предположение о том, что Рим был слишком сильно разрушен, чтобы добиться таких военных успехов. Ливий утверждал, что город был сожжен и впоследствии приобрел беспорядочную планировку из-за поспешного восстановления. Однако Корнелл отмечает, что Диодор Сицилийский и Полибий лишь скупо упоминают этот период. Он также оспаривает степень разрушений, нанесенных Риму. Он указывает на отсутствие археологических свидетельств, подтверждающих ущерб от разграбления. Следы пожара, которые ранее датировались этим событием, впоследствии были отнесены к восстанию, положившему конец римской монархии более чем за столетие до этого. Корнелл полагает, что сеноны разграбили город, но интересовались лишь добычей, оставили большую часть зданий нетронутыми и ушли после получения выкупа. Беспорядочная планировка была обычной для древних городов. Он добавляет, что восстановлению Рима способствовало укрепление контроля над недавно завоеванной территорией Вейи путем предоставления ее жителям гражданства без права голоса, а также укрепление союза с Каэрой, оказавшей Риму помощь во время галльского разграбления. После первоначального отступления и атак Рим возобновил свою экспансию, характерную для конца V и начала IV веков.

Рим восстанавливает городские стены

Через несколько лет после разграбления Рима, город начал возводить новые городские стены, используя тесаный камень из карьера на территории Вейи. Это была колоссальная задача, учитывая протяженность стены в 11 км (7 миль). Первоначальная стена была построена из местного туфа Каппелаччо, камня довольно низкого качества из-за его рыхлости. При перестройке использовался желтый туф типа Grotta Oscura (названный по имени основного карьера), который был значительно прочнее и также добывался на территории Вейи. Таким образом, захват Вейи обеспечил Рим более качественным камнем для строительства. Однако, новая порода была более твердой и, следовательно, более сложной в обработке.

Страх перед галлами

Галльский разгром привёл к долгосрочному и глубокому страху перед галлами в Риме. В 350 и 349 годах до н.э. неустановленные галльские племена напали на Лаций. Вероятно, это были грабительские набеги. Во второй раз Марк Валерий Корв, по преданию, сразился на поединке с галльским воином-чемпионом. Полибий утверждал, что Рим заключил мир с галлами, которые не возвращались в течение 30 лет. Несмотря на победу Рима над сенонами в битве при Сентинуме (295 г. до н.э.) во время Третьей Самнитской войны (298–290 гг. до н.э.), народный страх перед галлами сохранялся. В 228, 216 и 114 годах, опасаясь галльских нападений, римляне прибегли к человеческим жертвоприношениям, заживо погребая по паре галлов и греков, хотя человеческие жертвоприношения не были римским обычаем. Вероятно, это было сделано для предотвращения угрозы новой галльской катастрофы.

Легенда о Бренне

В "Historia Regum Britanniae", средневековом художественном произведении, написанном около 1136 года Джеффрием Монмутом о легендарных королях Британии, Бренн изображен предводителем как бриттов, так и галлов. Он осаждает Рим в течение трех дней, пока не приходит его брат, чтобы помочь во вторжении. Римляне обороняют город в течение многих дней и успешно отражают захватчиков. Наконец, два консула надевают доспехи и присоединяются к защитникам города. Они оттесняют захватчиков, но Белинус восстанавливает строй и останавливает атаки. Бренн и Белин продолжают наступление, пока стены не оказываются пробиты, и бритты с галлами не вторгаются в город. Согласно преданию, Бренн остался в Риме и правил жестоко до конца своих дней.