Введение
Парижское орудие (Paris Geschütz / Pariser Kanone) – название, данное типу немецкого дальнобойного осадного орудия, несколько экземпляров которого использовались для обстрела Парижа во время Первой мировой войны. Они находились на вооружении с марта по август 1918 года. Когда орудия впервые применили, парижане полагали, что город подвергся бомбардировке цеппелином на большой высоте, поскольку не было слышно ни звука самолета, ни выстрела пушки. Это были самые крупные артиллерийские орудия, использовавшиеся во время войны по длине ствола, и они соответствовали (позднейшей) формальной классификации крупнокалиберной артиллерии. Также известные как "Kaiser Wilhelm Geschütz" ("Пушка Кайзера Вильгельма"), их часто путали с Big Bertha, немецкой гаубицей, использованной против бельгийских фортов в битве при Льеже в 1914 году; фактически, французы также называли их этим именем. Их также путали с более компактными пушками "Langer Max" (Long Max), от которых они произошли. Хотя все эти орудия были произведены знаменитой семьей Круппов, сходство на этом заканчивалось. Как военное оружие, Парижские орудия не имели особого успеха: вес снаряда был невелик, ствол требовал частой замены, а точность орудий была достаточной лишь для поражения целей размером с город. Целью немцев было создание психологического оружия для подрыва морального духа парижан, а не уничтожение самого города.
Описание
Из-за очевидного полного уничтожения орудия немцами в ходе последних наступлений Антанты, его характеристики неизвестны с полной уверенностью. Данные о размере, дальности и эффективности орудия значительно различались в зависимости от источника – даже количество выпущенных снарядов остаётся неопределённым. В 1980-х годах была обнаружена и опубликована подробная записка об орудии, написанная доктором Фрицем Раузенбергером (на немецком языке), инженером компании Krupp, ответственным за его разработку, незадолго до его смерти в 1926 году. Благодаря этому удалось значительно уточнить детали конструкции и возможности орудия. Орудие было способно стрелять, а ствол был укреплён для компенсации прогиба, вызванного его длиной и весом, а также вибрации при выстреле. Оно устанавливалось на специальную железнодорожную транспортную платформу и велось огонь с подготовленной бетонной позиции с поворотным механизмом. Исходный затвор старого орудия не требовал модификации или усиления. Поскольку орудие было разработано на базе военно-морского, его обслуживал экипаж из 80 моряков Императорского флота под командованием вице-адмирала Максимилиана Рогге, начальника артиллерийского управления Адмиралтейства. Это снижало аэродинамическое сопротивление, позволяя снаряду достигать дальности свыше [указать дальность, если она известна]. Незавершённая пушка V-3 могла бы стрелять более крупными снарядами на большую дальность и с существенно более высокой скорострельностью. Незавершённая иракская суперпушка также была бы значительно больше.
The unfinished V 3 cannon would have been able to fire larger projectiles to a longer range, and with a substantially higher rate of fire. The unfinished Iraqi super gun would also have been substantially bigger.
Стрелковые снаряды
Снаряды парижской пушки весили…
Небольшое количество взрывчатого вещества – около 6,6% от веса снаряда – означало, что фугасный эффект был мал для размеров снаряда. Толщина стенок снаряда, необходимая для выдерживания сил при выстреле, приводила к тому, что снаряды разрывались на сравнительно небольшое количество крупных осколков, что ограничивало их разрушительное действие. Снаряды разгонялись до такой высокой скорости, что каждый последующий выстрел изнашивал значительное количество стали ствола. Каждый снаряд имел последовательный номер, соответствующий его увеличивающемуся диаметру, и должен был выстреливаться в числовом порядке, иначе снаряд мог застрять в стволе, что привело бы к взрыву пушки. Кроме того, при забивании снаряда в пушку камера точно измерялась для определения разницы в ее длине: отклонение всего на несколько дюймов приводило к значительному изменению скорости и, следовательно, дальности. После определения отклонения рассчитывалось дополнительное количество пороха, которое отмерялось из специального вагона и добавлялось к основному заряду. После 65 выстрелов, каждый из которых имел постепенно увеличивающийся калибр для компенсации износа, ствол отправлялся обратно на завод Крупа для переобработки и установки нового комплекта снарядов. Взрывчатое вещество снаряда содержалось в двух отделениях, разделенных перегородкой. Это усиливало прочность снаряда и поддерживало взрывчатый заряд при ускорении во время выстрела. Один из двух взрывателей был установлен в перегородке, а другой – в донце снаряда. Взрыватели оказались очень надежными: все 303 снаряда, упавшие в Париже и его окрестностях, успешно взорвались. Носовая часть снаряда была оснащена обтекаемым, легким баллистическим наконечником, а по бокам имелись канавки для зацепления с нарезами ствола, что заставляло снаряд вращаться во время выстрела, обеспечивая стабильность полета. Две медные ведущие полосы обеспечивали герметичное прилегание к стволу во время выстрела. Пушка вела огонь с лесистого холма (Le mont de Joie) недалеко от Крепи, и первый снаряд упал в 7:18 утра 23 марта 1918 года на набережной Сены, взрыв был слышен по всему городу. Снаряды продолжали падать с интервалом в 15 минут, в первый день было зафиксировано 21 попадание. В первый день погибло пятнадцать человек и тридцать шесть получили ранения. В течение нескольких часов было собрано достаточно фрагментов оболочки, чтобы установить, что взрывы были вызваны снарядами, а не бомбами. К концу дня военные власти узнали, что снаряды ведут огонь из-за немецких линий с помощью нового орудия большой дальности, хотя в прессе высказывались различные предположения об их происхождении. В том числе, что снаряды запускают немецкие агенты вблизи Парижа или даже внутри города, поэтому заброшенные карьеры вблизи города были обысканы в поисках скрытой пушки. Направление полета снарядов, упавших в Париже, было установлено французским летчиком-разведчиком Дидье Дора, что позволило определить район, откуда они велись. Ближайшая позиция была обстреляна 34-см железнодорожной пушкой, а две другие позиции были разбомблены авиацией, однако это не смогло остановить немецкий обстрел. Еще одна позиция, позже идентифицированная как специально предназначенная для парижской пушки, была обнаружена наступающими американскими войсками в начале августа на северном склоне лесистого холма у Куси-ле-Шато-Офрик, в нескольких километрах от Парижа. В августе 1918 года пушку вернули в Германию, так как наступление союзников угрожало ее безопасности. Союзникам так и не удалось захватить ни одной пушки. Считается, что в конце войны немцы полностью уничтожили их. Одна запасная станина была захвачена американскими войсками в Брюер-сюр-Фер, недалеко от Шато-Тьерри, но саму пушку так и не нашли; по-видимому, чертежи конструкции также были уничтожены.
The small amount of explosive – around 6.6% of the weight of the shell – meant that the effect of its shellburst was small for the shell's size. The thickness of the shell casing, to withstand the forces of firing, meant that shells would explode into a comparatively small number of large fragments, limiting their destructive effect. The shells were propelled at such a high velocity that each successive shot wore away a considerable amount of steel from the rifled bore. Each shell was sequentially numbered according to its increasing diameter, and had to be fired in numeric order, lest the projectile lodge in the bore and the gun explode. Also, when the shell was rammed into the gun, the chamber was precisely measured to determine the difference in its length: a few inches off would cause a great variance in the velocity, and with it, the range. Then, with the variance determined, the additional quantity of propellant was calculated, and its measure taken from a special car and added to the regular charge. After 65 rounds had been fired, each of progressively larger caliber to allow for wear, the barrel was sent back to Krupp and rebored with a new set of shells. The shell's explosive was contained in two compartments, separated by a wall. This strengthened the shell and supported the explosive charge under the acceleration of firing. One of the shell's two fuzes was mounted in the wall, with the other in the base of the shell. The fuzes proved very reliable as every single one of the 303 shells that landed in and around Paris successfully detonated. The shell's nose was fitted with a streamlined, lightweight, ballistic cap and the side had grooves that engaged with the rifling of the gun barrel, spinning the shell as it was fired so its flight was stable. Two copper driving bands provided a gas tight seal against the gun barrel during firing. The gun was fired from a wooded hill (Le mont de Joie) near Crépy, and the first shell landed at 7:18 a. m. on 23 March 1918 on the Quai de la Seine, the explosion being heard across the city. Shells continued to land at 15 minute intervals, with 21 counted on the first day. On the first day, fifteen people were killed and thirty six wounded. Within a few hours, sufficient casing fragments had been collected to show that the explosions were the result of shells, not bombs. By the end of the day, military authorities were aware the shells were being fired from behind German lines by a new long range gun, although there was initial press speculation on the origin of the shells. This included the theory they were being fired by German agents close by Paris, or even within the city itself, so abandoned quarries close to the city were searched for a hidden gun. by the French reconnaissance pilot Didier Daurat, the path of the shells which landed in Paris having revealed the direction from which they were being fired. The closest emplacement was engaged by a 34 cm railway gun while the other two sites were bombed by aircraft, although this failed to interrupt the German bombardment. A further emplacement, later identified as specifically designed for the Paris Gun, was found by advancing US troops at the beginning of August, on the north side of the wooded hill at Coucy le Château Auffrique, some from Paris. The gun was taken back to Germany in August 1918 as Allied advances threatened its security. No guns were ever captured by the Allies. It is believed that near the end of the war they were completely destroyed by the Germans. One spare mounting was captured by American troops in Bruyères sur Fère, near Château Thierry, but the gun was never found; the construction plans seem to have been destroyed as well.
После Первой мировой войны
По условиям Версальского договора, немцы должны были передать союзникам полностью сохранившееся Парижское орудие, но так и не выполнили это требование. В 1930-х годах немецкая армия проявила интерес к ракетам для артиллерии большой дальности как к замене Парижскому орудию, которое Версальский договор специально запрещал. Эта работа в конечном итоге привела к созданию ракеты V-2, использовавшейся во Второй мировой войне. Несмотря на запрет, компания Krupp продолжала теоретические разработки в области пушек большой дальности. Экспериментальные работы начались после того, как нацистское правительство начало финансировать проект, придя к власти в 1933 году. Эти исследования привели к созданию 21 см K 12 (E) – усовершенствованной конструкции, основанной на концепции Парижского орудия. Хотя K 12 была в целом сопоставима по размерам и дальности с предшественником, инженерам Krupp удалось значительно снизить проблему износа ствола. Они также повысили мобильность по сравнению со стационарным Парижским орудием, сделав K 12 железнодорожной пушкой. Первый K 12 был поставлен немецкой армии в 1939 году, а второй – в 1940 году. Во время Второй мировой войны орудия были развернуты в регионе Нор-Па-де-Кале во Франции и использовались для обстрела графства Кент на юге Англии с конца 1940 по начало 1941 года. Одно из орудий было захвачено союзными войсками в Нидерландах в 1945 году.
В популярной культуре
Пародия на Парижскую пушку появляется в фильме Чарли Чаплина «Великий диктатор». Стреляя по собору Нотр-Дам, «томанцы» (вымышленная страна, представлявшая Германию) умудряются взорвать небольшой туалет. Разрушение церкви Сен-Жерве и Сен-Проте вдохновило Ромена Роллана на написание его романа «Пьер и Люс».