Дело Дрейфуса: политический скандал во Франции (Delo Dreyfusa: politicheskiy skandal vo Frantsii)

Дело Дрейфуса: политический скандал во Франции (1894-1906). Обвинение, тюрьма, разоблачения и борьба за справедливость. История Альфреда Дрейфуса.

24 мин чтения

100%

Источник: Dreyfus affair — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

1894–1906 политический скандал во Франции
серия фильмов

Дело Дрейфуса (фр. Affaire Dreyfus, afɛːʁ dʁɛfys) — политический скандал, разделивший Третью Французскую Республику с 1894 по 1906 год, когда он был разрешен. Скандал начался в декабре 1894 года, когда капитан Альфред Дрейфус, 35-летний французский артиллерийский офицер еврейского происхождения из Эльзаса, был осужден за государственную измену за передачу французских военных секретов германскому посольству в Париже. Он был приговорен к пожизненному заключению и отправлен в колонию на острове Дьявола во Французской Гвиане, где провел следующие пять лет в крайне тяжелых условиях. В 1896 году появились доказательства — главным образом в результате расследований подполковника Жоржа Пикарта, начальника контрразведки, — которые указали на настоящего виновника, майора французской армии Фердинанда Вальсена Эстерхази. Высокопоставленные военные чиновники подавили эти новые доказательства, и военный суд единогласно оправдал Эстерхази после судебного процесса, длившегося всего два дня. Армия предъявила Дрейфусу дополнительные обвинения, основанные на сфабрикованных документах. Впоследствии открытое письмо писателя Эмиля Золя «J'Accuse!» в газете L'Aurore подстегнуло растущее движение политической поддержки Дрейфуса, оказав давление на правительство с целью возобновления дела. В 1899 году Дрейфуса вернули во Францию для нового судебного разбирательства. Последовавший за этим острый политический и судебный скандал разделил французское общество на сторонников Дрейфуса, «дрейфусаров», таких как Сара Бернар, Анатоль Франс, Шарль Пеги, Анри Пуанкаре и Жорж Клемансо, и тех, кто его осуждал, «антидрейфусаров», таких как Эдуард Друмон, директор и издатель антисемитской газеты La Libre Parole. Новый суд привел к повторному осуждению и десятилетнему сроку заключения, но Дрейфус был помилован и освобожден. В 1906 году Дрейфус был полностью оправдан. После восстановления в звании майора французской армии он служил на протяжении всей Первой мировой войны, закончив службу в звании подполковника. Он умер в 1935 году. Дело Дрейфуса стало символом современной несправедливости во франкоязычном мире и остается одним из наиболее известных примеров сложного судебного заблуждения и антисемитизма. Скандал разделил Францию на сторонников республики и антиклерикальных дрейфусаров и сторонников армии, преимущественно католических антидрейфусаров, обострив французскую политику и способствуя радикализации. Пресса сыграла решающую роль в раскрытии информации и формировании и выражении общественного мнения с обеих сторон конфликта.

The Dreyfus affair (, afɛːʁ dʁɛfys) was a political scandal that divided the Third French Republic from 1894 until its resolution in 1906. The scandal began in December 1894 when Captain Alfred Dreyfus, a 35 year old Alsatian French artillery officer of Jewish descent, was convicted of treason for communicating French military secrets to the German Embassy in Paris. He was sentenced to life imprisonment and sent overseas to the penal colony on Devil's Island in French Guiana, where he spent the following five years imprisoned in very harsh conditions. In 1896, evidence came to light—primarily through the investigations of Lieutenant Colonel Georges Picquart, head of counter espionage—which identified the real culprit as a French Army Major named Ferdinand Walsin Esterhazy. High ranking military officials suppressed the new evidence, and a military court unanimously acquitted Esterhazy after a trial lasting only two days. The Army laid additional charges against Dreyfus, based on forged documents. Subsequently, writer Émile Zola's open letter J'Accuse ! in the newspaper L'Aurore stoked a growing movement of political support for Dreyfus, putting pressure on the government to reopen the case. In 1899, Dreyfus was returned to France for another trial. The intense political and judicial scandal that ensued divided French society between those who supported Dreyfus, the "Dreyfusards" such as Sarah Bernhardt, Anatole France, Charles Péguy, Henri Poincaré and Georges Clemenceau; and those who condemned him, the "anti Dreyfusards" such as Édouard Drumont, the director and publisher of the antisemitic newspaper La Libre Parole. The new trial resulted in another conviction and a 10 year sentence, but Dreyfus was pardoned and released. In 1906, Dreyfus was exonerated. After being reinstated as a major in the French Army, he served during the whole of World War I, ending his service with the rank of lieutenant colonel. He died in 1935. The Dreyfus affair came to symbolise modern injustice in the Francophone world; it remains one of the most notable examples of a complex miscarriage of justice and antisemitism. The affair divided France into pro republican, anticlerical Dreyfusards and pro Army, mostly Catholic anti Dreyfusards, embittering French politics and encouraging radicalisation. The press played a crucial role in exposing information and in shaping and expressing public opinion on both sides of the conflict.

Резюме

В конце 1894 года французский армейский капитан Альфред Дрейфус, выпускник Политехнической школы и еврей эльзасского происхождения, был обвинен в передаче секретных документов имперской немецкой армии. После закрытого судебного процесса он был признан виновным в государственной измене и приговорен к пожизненному заключению. Его депортировали на остров Дьявола во Французской Гвиане. В то время мнение французской политической элиты было единодушно неблагоприятным по отношению к Дрейфусу. Семья Дрейфуса, особенно его брат Матье, оставалась убежденной в его невиновности и работала с журналистом Бернаром Лазаре, чтобы это доказать. В марте 1896 года полковник Жорж Пикар, начальник контрразведки, обнаружил доказательства того, что настоящим предателем был майор Фердинанд Вальсин Эстерхази. Генеральный штаб отказался пересмотреть свое решение и вместо этого перевел Пикара на должность в Северной Африке. В июле 1897 года семья Дрейфуса обратилась к президенту Сената Огюсту Шейреру-Кестнеру, чтобы привлечь внимание к слабости доказательств против Дрейфуса. Шейрер-Кестнер сообщил три месяца спустя, что убежден в невиновности Дрейфуса, и убедил Жоржа Клемансо, журналиста и бывшего члена Палаты депутатов, в том же. В том же месяце Матье Дрейфус подал жалобу на Эстерхази в Министерство Военное. В январе 1898 года два события привлекли к делу всеобщее внимание: Эстерхази был оправдан по обвинению в измене (впоследствии он побрил усы и бежал из Франции), а Эмиль Зола опубликовал свою статью «J’accuse…!», дрейфусарское заявление, которое объединило многих интеллектуалов вокруг дела Дрейфуса. Франция все больше поляризовалась из-за этого дела, и обсуждение продолжалось до конца века. В более чем двадцати французских городах вспыхнули антисемитские беспорядки, а в Алжире беспорядки привели к нескольким смертям. Несмотря на тайные попытки армии замять дело, первоначальный приговор был отменен Верховным судом после тщательного расследования. В 1899 году в Ренне состоялся новый военный суд. Дрейфус был признан виновным повторно и приговорен к десяти годам каторжных работ, хотя приговор был смягчен из-за смягчающих обстоятельств. Дрейфус принял президентское помилование, предоставленное президентом Эмилем Лубе. В 1906 году его невиновность была официально установлена окончательным и необратимым решением Верховного суда. Дрейфус был восстановлен в армии в звании майора и участвовал в Первой мировой войне. Он умер в 1935 году. Последствия этого дела были многочисленными и затронули все сферы французской общественной жизни. Оно было воспринято как оправдание Третьей Республики (и стало ее основополагающим мифом), но привело к возрождению национализма в армии. Оно замедлило реформу французского католицизма и республиканскую интеграцию католиков. Дело спровоцировало многочисленные антисемитские демонстрации, которые, в свою очередь, повлияли на настроения в еврейских общинах Центральной и Западной Европы. В то же время евреи в Российской империи подвергались давлению погромов в ответ на политическую нестабильность в черте черты оседлости. Эти факторы убедили Теодора Герцля, одного из основателей сионизма, в том, что евреям необходимо покинуть Европу и создать собственное государство.

At the end of 1894, French Army Captain Alfred Dreyfus, a graduate of the École Polytechnique and a Jew of Alsatian origin, was accused of handing secret documents to the Imperial German military. After a closed trial, he was found guilty of treason and sentenced to life imprisonment. He was deported to Devil's Island in French Guiana. At that time, the opinion of the French political class was unanimously unfavourable towards Dreyfus. The Dreyfus family, particularly his brother Mathieu, remained convinced of his innocence and worked with journalist Bernard Lazare to prove it. In March 1896, Colonel Georges Picquart, head of counter espionage, found evidence that the real traitor was Major Ferdinand Walsin Esterhazy. The General Staff refused to reconsider its judgment and instead transferred Picquart to a position in North Africa. In July 1897, Dreyfus's family contacted the President of the Senate Auguste Scheurer Kestner to draw attention to the weakness of the evidence against Dreyfus. Scheurer Kestner reported three months later that he was convinced Dreyfus was innocent, and persuaded Georges Clemenceau, a newspaper reporter and former member of the Chamber of Deputies, of the same. In the same month, Mathieu Dreyfus complained about Esterhazy to the Ministry of War. In January 1898 two events raised the case to national prominence: Esterhazy was acquitted of treason charges (subsequently shaving his moustache and fleeing France), and Émile Zola published his J'accuse !, a Dreyfusard declaration that rallied many intellectuals to Dreyfus's cause. France became increasingly divided over the case, and the issue continued to be hotly debated until the end of the century. Antisemitic riots erupted in more than twenty French cities, and riots in Algiers resulted in several deaths. Despite covert attempts by the army to quash the case, the initial conviction was annulled by the Supreme Court after a thorough investigation. A new court martial was held at Rennes in 1899. Dreyfus was convicted again and sentenced to ten years of hard labour, though the sentence was commuted due to extenuating circumstances. Dreyfus accepted the presidential pardon granted by President Émile Loubet. In 1906 his innocence was officially established by an irrevocable judgement of the Supreme Court. Dreyfus was reinstated in the army with the rank of Major and participated in the First World War. He died in 1935. The implications of this case were numerous and affected all aspects of French public life. It was regarded as a vindication of the Third Republic (and became a founding myth), but it led to a renewal of nationalism in the military. It slowed the reform of French Catholicism and republican integration of Catholics. The affair engendered numerous antisemitic demonstrations, which in turn affected sentiment within the Jewish communities of Central and Western Europe. At the same time, Jews in the Russian Empire were under pressure of pogroms in response to political instability within the Pale. These factors persuaded Theodor Herzl, one of the founding fathers of Zionism, that the Jews must leave Europe and establish their own state.

Политический

В 1894 году Третьей Республике исполнилось двадцать четыре года. Хотя кризис 16 мая 1877 года ослабил политическое влияние как бурбонских, так и орлеанских роялистов, министерства оставались недолговечными, поскольку страна катилась из кризиса в кризис: три года, непосредственно предшествовавшие делу Дрейфуса, ознаменовались почти государственным переворотом Жоржа Буланже в 1889 году, скандалами вокруг Панамы в 1892 году и анархистской угрозой (которая была снижена благодаря «злодейским законам» июля 1894 года). Выборы 1893 года были сосредоточены на «социальном вопросе» и привели к победе республиканцев (немного менее половины мест) над консервативной правой, а также к усилению радикалов (около 150 мест) и социалистов (около 50 мест). Оппозиция радикалов и социалистов привела к формированию центристского правительства, политика которого была ориентирована на экономический протекционизм, определенное равнодушие к социальным проблемам, стремление преодолеть международную изоляцию, заключение союза с Россией и развитие колониальной империи. Эта центристская политика привела к нестабильности кабинета министров: в пяти последовательных правительствах с 1893 по 1896 год некоторые республиканцы иногда объединялись с радикалами, а некоторые орлеанисты – с легитимистами. Эта нестабильность совпала с не менее нестабильным президентством: президент Сади Карно был убит 24 июня 1894 года; его умеренный преемник Жан Казимир Периер подал в отставку несколько месяцев спустя, 15 января 1895 года, и его сменил Феликс Форе. После провала радикального правительства Леона Буржуа в 1896 году президент назначил Жюля Мелина премьер-министром. Его правительство столкнулось с оппозицией со стороны левых и некоторых республиканцев (включая Прогрессивный союз) и стремилось сохранить поддержку правых. Он стремился смягчить религиозную, социальную и экономическую напряженность и проводил достаточно консервативную политику. Ему удалось добиться некоторой стабильности, и именно при этом стабильном правительстве развернулось дело Дрейфуса.

Военный

Дело Дрейфуса произошло в контексте немецкой аннексии Эльзаса и Мозели, событие, которое подпитывало крайний национализм. Трагическое поражение Франции в 1870 году казалось далеким, но дух мести сохранялся. Многие участники дела Дрейфуса были уроженцами Эльзаса. Военным требовались значительные ресурсы для подготовки к следующему конфликту, и в этом духе 27 августа 1892 года был подписан Франко-русский союз, хотя некоторые противники считали его «неестественным». Армия оправилась от поражения, но многие ее офицеры были аристократами и монархистами. В армии преобладали культ флага и презрение к парламентской республике. Республика восхваляла свою армию, а армия игнорировала Республику. За предыдущие десять лет армия претерпела значительные изменения, обусловленные двойной целью – демократизацией и модернизацией. Выпускники Политехнической школы теперь успешно конкурировали с офицерами, прошедшими традиционный путь через Сен-Сир, что вызывало трения, обиду и зависть среди младших офицеров, ожидающих продвижения по службе. Этот период также характеризовался гонкой вооружений, которая в первую очередь затронула артиллерию. Были усовершенствованы тяжелые артиллерийские орудия (120-мм и 155-мм пушки образца 1890 года Baquet, новые гидропневматические тормоза), но особенно велась разработка сверхсекретной 75-мм пушки. Следует отметить деятельность военной контрразведки, известной как «Статистический отдел» (СО). Шпионаж как инструмент тайной войны был новшеством, организованным правительственной деятельностью в конце XIX века. Статистический отдел был создан в 1871 году, но состоял всего из нескольких офицеров и гражданских лиц. Его начальником в 1894 году был подполковник Жан Сандерр, выпускник Сен-Сира, уроженец Эльзаса, города Мюлуз, и убежденный антисемит. Его военная задача была ясна: собирать информацию о потенциальных врагах Франции и дезинформировать их. Статистический отдел поддерживался «Секретными делами» Кэ-д’Орсе в Министерстве иностранных дел, которое возглавлял молодой дипломат Морис Палеолог. Гонка вооружений с 1890 года создала напряженную атмосферу интриг во французской контрразведке. Одной из задач отдела был шпионаж за немецким посольством на улице де Лилль в Париже, чтобы предотвратить любые попытки передачи французами важной информации немцам. Это было особенно важно, поскольку несколько случаев шпионажа уже попали на первые полосы газет, любивших сенсации. В 1890 году архивариус Бутонне был осужден за продажу чертежей снарядов, использующих мелинит. Немецким военным атташе в Париже в 1894 году был граф Максимилиан фон Шварцкоппен, который разработал политику проникновения, которая, по всей видимости, оказалась эффективной. В 1880-х годах Шварцкоппен завел роман с итальянским военным атташе, подполковником графом Алессандро Паниццарди. Хотя ни один из них не имел отношения к делу Дрейфуса, их интимная и эротическая переписка (например, «Не изнуряйте себя чрезмерными развратами»), попавшая в руки властей, придала правдоподобность другим документам, подделанным прокурорами для придания задним числом убедительности обвинению Дрейфуса в шпионаже. Некоторые из этих подделок ссылались на реальный роман между двумя офицерами; в одной из них Алессандро якобы сообщил своей возлюбленной, что если «Дрейфуса вызовут на допрос», они оба должны заявить, что «никогда не имели никаких связей с этим евреем. Очевидно, никто никогда не узнает, что с ним произошло». Письма, подлинные и поддельные, предоставили удобный предлог для засекречивания всего дела Дрейфуса, поскольку раскрытие связи могло бы «поставить под удар» военную и дипломатическую репутацию Германии и Италии. Поскольку гомосексуализм, как и иудаизм, часто воспринимался как признак национальной дегенерации, некоторые историки предполагают, что объединение этих факторов для раздувания скандала могло повлиять на стратегию преследования. С начала 1894 года Статистический отдел расследовал утечку чертежей Ниццы и Маза, осуществляемую офицером, которого немцы и итальянцы прозвали Дюбуа. Это привело к истокам дела Дрейфуса.

The Dreyfus affair occurred in the context of German annexation of Alsace and Moselle, an event that fed the most extreme nationalism. The traumatic defeat of France in 1870 seemed far away, but a vengeful spirit remained. Many participants in the Dreyfus affair were Alsatian. The military required considerable resources to prepare for the next conflict, and it was in this spirit that the Franco Russian Alliance of 27 August 1892 was signed, although some opponents thought it "against nature". The army had recovered from the defeat, but many of its officers were aristocrats and monarchists. Cult of the flag and contempt for the parliamentary republic prevailed in the army. The Republic celebrated its army; the army ignored the Republic. Over the previous ten years the army had undergone a significant shift resulting from its twofold aim to democratize and modernize. The graduates of the École Polytechnique now competed effectively with officers from the main career path of Saint Cyr, which caused strife, bitterness, and jealousy among junior officers expecting promotions. The period was also marked by an arms race that primarily affected artillery. There were improvements in heavy artillery (guns of 120 mm and 155 mm, Models 1890 Baquet, new hydropneumatic brakes), but also, and especially, development of the ultra secret 75mm gun. The operation of military counterintelligence, alias the "Statistics Section" (SR), should be noted. Spying as a tool for secret war was a novelty as an organised activity by governments in the late 19th century. The Statistics Section was created in 1871 but consisted of only a handful of officers and civilians. Its head in 1894 was Lieutenant Colonel Jean Sandherr, a graduate of Saint Cyr, an Alsatian from Mulhouse, and a convinced antisemite. Its military mission was clear: to retrieve information about potential enemies of France and to feed them false information. The Statistics Section was supported by the "Secret Affairs" of the Quai d'Orsay at the Ministry of Foreign Affairs, which was headed by a young diplomat, Maurice Paléologue. The arms race created an acute atmosphere of intrigue from 1890 in French counter espionage. One of the missions of the section was to spy on the German Embassy at Rue de Lille in Paris to thwart any attempt by the French to transmit important information to the Germans. This was especially critical since several cases of espionage had already been featured in the headlines of newspapers, which were fond of sensationalism. In 1890, the archivist Boutonnet was convicted for selling plans of shells that used melinite. The German military attaché in Paris in 1894 was Count Maximilian von Schwartzkoppen, who developed a policy of infiltration that appears to have been effective. In the 1880s Schwartzkoppen had begun an affair with an Italian military attaché, Lieutenant Colonel Count Alessandro Panizzardi While neither had anything to do with Dreyfus, their intimate and erotic correspondence (e. g. "Don't exhaust yourself with too much buggery. "), which was obtained by the authorities, lent an air of truth to other documents that were forged by prosecutors to lend retroactive credibility to Dreyfus's conviction as a spy. Some of these forgeries referred to the real affair between the two officers; in one, Alessandro supposedly informed his lover that if "Dreyfus is brought in for questioning", they must both claim that they "never had any dealings with that Jew. Clearly, no one can ever know what happened with him." The letters, real and fake, provided a convenient excuse for placing the entire Dreyfus dossier under seal, given that exposure of the liaison would have 'dishonoured' Germany and Italy's military and compromised diplomatic relations. As homosexuality was, like Judaism, then often perceived as a sign of national degeneration, recent historians have suggested that combining them to inflate the scandal may have shaped the prosecution strategy. Since early 1894, the Statistics Section had investigated traffic in master plans for Nice and the Meuse conducted by an officer whom the Germans and Italians nicknamed Dubois. This is what led to the origins of the Dreyfus affair.

Социальные

[[Файл:Музей ужасов 35.jpg|thumb|No. 35 «Амнистия» Музея ужасов изображает повешенный труп антисемитской карикатуры на Альфреда Дрейфуса. Однако, хотя подобные предубеждения, несомненно, существовали в среде Генерального штаба, французская армия в целом была довольно открыта для проявления талантов. Во время дела Дрейфуса в армии насчитывалось около 300 еврейских офицеров (примерно 3% от общей численности), из которых десять были генералами. Популярность дуэлей на шпагах или пистолетах, иногда заканчивавшихся смертью, свидетельствовала о напряженности того времени. Когда серия статей в газете La Libre Parole обвинила еврейских офицеров в «предательстве своего происхождения», офицеры вызвали редакторов на дуэль. Капитан Кремиу Фоа, еврей из Эльзаса, выпускник Политехнической школы, безуспешно сражался против Дрюмона и против г-на де Ламаса, автора этих статей. Капитан Майер, еще один еврейский офицер, был убит маркизом де Моресом, другом Дрюмона, на другой дуэли. Ненависть к евреям стала открытой и жестокой, подогреваемая подстрекателем (Дрюмоном), который демонизировал еврейское присутствие во Франции. В 1895 году в столичной Франции проживало около 80 000 евреев (40 000 только в Париже), которые были хорошо интегрированы в общество; еще 45 000 евреев жили в Алжире. Запуск газеты La Libre Parole с тиражом около 200 000 экземпляров в 1892 году позволил Дрюмону расширить свою аудиторию до широких слоев населения, уже увлеченных боланжистским движением. Антисемитизм, распространяемый La Libre Parole, а также L'Éclair, Le Petit Journal, La Patrie, L'Intransigeant и La Croix, опирался на антисемитские корни в определенных католических кругах. Публикации, посвященные делу Дрейфуса, часто усиливали антисемитские настроения, язык и образы. Музей ужасов представлял собой коллекцию антидрейфусских плакатов, иллюстрированных Виктором Ленепву во время дела Дрейфуса. Ленепву карикатурировал «видных евреев, сторонников Дрейфуса и республиканских деятелей». No. 35 «Амнистия популяра» изображает труп самого Дрейфуса, висящего на петле. Большие носы, изображения денег и общая склонность Ленепву изображать персонажей с телами животных, вероятно, способствовали распространению антисемитизма во французской популярной культуре.

[[File:Amnistie populaire Musée des Horreurs 35. jpg|thumb|No. 35 Amnistie populaire of the Musée des Horreurs depicts the hanged corpse of an antisemitic caricature of Alfred Dreyfus. However, while prejudices of this nature undoubtedly existed within the confines of the General Staff, the French Army as a whole was relatively open to individual talent. At the time of the Dreyfus affair there were an estimated 300 Jewish officers in the army (about 3 per cent of the total), of whom ten were generals. The popularity of the duel using sword or small pistol, sometimes causing death, bore witness to the tensions of the period. When a series of press articles in La Libre Parole accused Jewish officers of "betraying their birth", the officers challenged the editors. Captain Crémieu Foa, a Jewish Alsatian graduated from the Ecole Polytechnique, fought unsuccessfully against Drumont and against M. de Lamase, who was the author of the articles. Captain Mayer, another Jewish officer, was killed by the Marquis de Morès, a friend of Drumont, in another duel. Hatred of Jews was now public and violent, driven by a firebrand (Drumont) who demonized the Jewish presence in France. Jews in metropolitan France in 1895 numbered about 80,000 (40,000 in Paris alone), who were highly integrated into society; an additional 45,000 Jews lived in Algeria. The launch of La Libre Parole with a circulation estimated at 200,000 copies in 1892, allowed Drumont to expand his audience to a popular readership already enticed by the boulangiste adventure in the past. The antisemitism circulated by La Libre Parole, as well as by L'Éclair, Le Petit Journal, La Patrie, L'Intransigeant and La Croix, drew on antisemitic roots in certain Catholic circles. Publications remarking on the Dreyfus affair often reinforced antisemitic sentiments, language and imagery. The Musée des Horreurs was a collection of anti Dreyfus posters illustrated by Victor Lenepveu during the Dreyfus affair. Lenepveu caricatured "prominent Jews, Dreyfus supporters, and Republican statesman". No. 35 Amnistie populaire depicts the corpse of Dreyfus himself as it dangles from a noose. Large noses, money, and Lenepveu's general tendency to illustrate subjects with bodies of animals likely contributed to the dissemination of antisemitism in French popular culture.

Истоки дела и судебный процесс 1894 года

Фотография бордеро, датированная 13 октября 1894 года. Оригинал утерян в 1940 году.

Открытие "бордеро"

Сотрудники Службы военной разведки (СР) работали круглосуточно, чтобы вести наблюдение за посольством Германии в Париже. Им удалось устроиться на работу во здание французской горничной по имени "Мадам Бастиан", чтобы она шпионила за немцами. В сентябре 1894 года она обнаружила разорванную записку и передала её своим кураторам в Службе военной разведки. Эта записка впоследствии стала известна как "бордеро". Этот клочок бумаги, разорванный на шесть крупных фрагментов, без подписи и даты, был адресован немецкому военному атташе при немецком посольстве, Максимилиану фон Шварцкоппену. В ней сообщалось, что секретные французские военные документы, касающиеся недавно разработанного "гидравлического тормоза для 120-мм орудия и принципа его работы", должны быть переданы иностранной державе.

Письменная экспертиза

Майор дю Пати де Клем, глава следствия, арестовал капитана Дрейфуса. Чтобы осудить Дрейфуса, почерк на бордеро необходимо было сравнить с почерком капитана. В Генеральном штабе не было никого, компетентного для анализа почерка. Тогда на сцену вышел майор дю Пати де Клем – эксцентричный человек, гордившийся своей экспертностью в графологии. 5 октября ему показали письма Дрейфуса и бордеро, и он немедленно определил, кто написал оба текста. После дня дополнительной работы он представил доклад, в котором, несмотря на некоторые различия, сходства были признаны достаточными для начала расследования. Таким образом, в глазах Генерального штаба Дрейфус являлся «вероятным автором» бордеро. Альфонс Бертильон не был экспертом по почерку, но он разработал теорию «автоподделки». Генерал Мерсье считал, что нашел виновного, и преувеличил значимость дела, которое за неделю до ареста Дрейфуса приобрело статус государственного. Министр консультировался и информировал все государственные органы, однако, несмотря на благоразумные советы и смелые возражения Габриэля Ганото, высказанные в Совете министров, он решил продолжить дело. Дю Пати де Клем был назначен офицером судебной полиции для проведения официального расследования. Параллельно открывались различные источники информации – одни касались личности Дрейфуса, другие – установления подлинности авторства бордеро. Эксперт Гоберт не был убежден и обнаружил множество расхождений. Он даже писал, что «характер почерка на бордеро исключает замаскированный почерк». Разочарованный Мерсье обратился к Альфонсу Бертильону, изобретателю судебной антропометрии, но не эксперту по почерку. Он поначалу был не более склонен к обвинению Дрейфуса, чем Гоберт, но не исключал этой возможности. Позднее, под давлением военных, он заявил, что Дрейфус сделал автокопию, и развил свою теорию «автоподделки».

thumb|left|upright|Major du Paty de Clam, head of investigation, arrested Captain Dreyfus. To condemn Dreyfus, the writing on the bordereau had to be compared to that of the Captain. There was nobody competent to analyse the writing on the General Staff. Then Major du Paty de Clam entered the scene: an eccentric man who prided himself on being an expert in graphology. On being shown some letters by Dreyfus and the bordereau on 5 October, du Paty concluded immediately who had written the two writings. After a day of additional work he provided a report that, despite some differences, the similarities were sufficient to warrant an investigation. Dreyfus was therefore "the probable author" of the bordereau in the eyes of the General Staff. thumb|upright|Alphonse Bertillon was not a handwriting expert, but he invented the theory of "autoforgery". General Mercier believed he had the guilty party, but he exaggerated the value of the affair, which took on the status of an affair of state during the week preceding the arrest of Dreyfus. The Minister did consult and inform all the authorities of the State, yet despite prudent counsel and courageous objections expressed by Gabriel Hanotaux in the Council of Ministers he decided to pursue it. Du Paty de Clam was appointed Judicial Police Officer to lead an official investigation. Meanwhile, several parallel sources of information were opening up, some on the personality of Dreyfus, others to ensure the truth of the identity of the author of the bordereau. The expert Gobert was not convinced and found many differences. He even wrote that "the nature of the writing on the bordereau excludes disguised handwriting". Disappointed, Mercier then called in Alphonse Bertillon, the inventor of forensic anthropometry but no handwriting expert. He was initially no more positive than Gobert but he did not exclude the possibility of its being the writing of Dreyfus. Later, under pressure from the military, he argued that Dreyfus had autocopied it and developed his theory of "autoforgery".

Арест

13 октября 1894 года, не имея никаких веских доказательств и располагая пустым делом, генерал Мерсье вызвал капитана Дрейфуса на общую инспекцию в "буржуазной одежде", то есть в гражданском одеянии. Целью Генерального штаба было получить безупречное доказательство в соответствии с французским законодательством: признание. Это признание планировалось получить неожиданно – путем диктовки письма, основанного на бордеро, чтобы раскрыть его вину. Утром 15 октября 1894 года капитан Дрейфус подвергся этому испытанию, но ничего не признал. Дю Пати даже попытался подтолкнуть Дрейфуса к самоубийству, положив перед ним револьвер, но он отказался от этого, заявив, что "хочет жить, чтобы доказать свою невиновность". Надежды военных рухнули. Тем не менее, Дю Пати де Клам все равно арестовал капитана, обвинив его в сговоре с врагом, и сообщил ему, что он предстанет перед военным трибуналом. Дрейфуса заключили в тюрьму Шерш-Миди в Париже.

Расследование

3 ноября 1894 года генерал Соссье, военный губернатор Парижа, с неохотой отдал приказ о проведении расследования. Он располагал полномочиями остановить процесс, но не сделал этого, возможно, из-за излишней уверенности в справедливости военного суда. Майор Бессон д’Ормешевиль, секретарь военного суда, составил обвинительный акт, в котором "моральные аспекты" обвинения (сплетни о привычках Дрейфуса, его предполагаемых посещениях "игорных заведений", знании немецкого языка и "необычайной памяти") были разработаны более подробно, чем "материальные доказательства", которые в обвинении практически отсутствовали:

"Это является доказательством вины, поскольку Дрейфус уничтожил все улики". Полное отсутствие беспристрастности в обвинительном акте побудило Эмиля Золя назвать его "монументом предвзятости". После сообщения об аресте Дрейфуса множество журналистов ринулись к освещению этой истории, наполнив ее спекуляциями и обвинениями. Известный журналист и антисемитский агитатор Эдуард Дрюмон опубликовал 3 ноября 1894 года следующее: "Какой страшный урок преподносит эта гнусная измена еврея Дрейфуса". 4 декабря 1894 года Дрейфус был передан на рассмотрение первого военного суда вместе с этим делом. Снятие секретности позволило Деманжу впервые ознакомиться с материалами дела. Изучив их, адвокат обрел полную уверенность, убедившись в необоснованности обвинения. Обвинение целиком основывалось на тексте, написанном на единственном клочке бумаги – бордеро, относительно которого эксперты не пришли к согласию, и на расплывчатых косвенных показаниях.

Передача секретного досье судьям

Макс фон Шварцкоппен всегда утверждал, что никогда не знал Дрейфуса. Военные свидетели на суде предупредили высшее командование о риске оправдательного приговора. На случай такой возможности Статистический отдел подготовил дело, содержащее, по сути, четыре "неопровержимых" доказательства вины капитана Дрейфуса, сопровождаемые пояснительной запиской. Содержание этого секретного дела оставалось неизвестным до 2013 года, когда оно было обнародовано Министерством обороны Франции. Недавние исследования указывают на наличие нумерации, что позволяет предположить наличие дюжины документов. Среди этих писем были некоторые эротического гомосексуального характера (включая письмо Давиньона), что ставит вопрос о сомнительных методах Статистического отдела и цели их выбора документов. Секретное дело было незаконно представлено в начале совещаний председателем военного суда, полковником Эмилиеном Маурелем, по приказу военного министра, генерала Мерсье. Позже, в ходе реннского процесса 1899 года, генерал Мерсье объяснил характер запрещенного раскрытия документов, представленных в зале суда. В этом деле, помимо не представляющих особого интереса писем, некоторые из которых были сфальсифицированы, содержалась запись, известная как "Подлец Д". Это было письмо от немецкого военного атташе Максимилиана фон Шварцкоппена к итальянскому военному атташе, подполковнику Алессандро Паниццарди, перехваченное СР. Письмо должно было окончательно обвинить Дрейфуса, поскольку, по утверждению его обвинителей, оно было подписано инициалом его имени. Однако Статистический отдел знал, что письмо не может быть приписано Дрейфусу, и если это и было сделано, то с преступным умыслом. Полковник Маурель подтвердил во время второго процесса над Дрейфусом, что секретные документы не использовались для завоевания поддержки судей военного суда. Тем не менее, он противоречил себе, заявив, что прочитал только один документ, "которого было достаточно".

Семья Дрейфуса разоблачает эту связь и принимает меры.

Матье Дрейфус, старший брат Альфреда, был убежден в его невиновности. Он стал главным архитектором реабилитации брата и потратил время, энергию и состояние на создание все более влиятельного движения за пересмотр дела в декабре 1894 года, несмотря на сложность задачи:

После унижения вокруг нас воцарилась пустота. Казалось, мы перестали быть людьми, как все остальные, мы были оторваны от мира живых.

Матье испробовал все пути, даже самые невероятные. Благодаря доктору Гиберту, другу президента Феликса Форе, он познакомился в Гавре с женщиной, которая впервые под гипнозом рассказала о "секретном деле". Президент Республики подтвердил этот факт доктору Гиберту в частной беседе. Постепенно, несмотря на угрозы ареста за соучастие, интриги и провокации со стороны военных, ему удалось убедить ряд умеренных. Так, анархистский журналист Бернар Лазарь принялся изучать материалы дела. В 1896 году Лазарь опубликовал первый памфлет в защиту Дрейфуса в Брюсселе. Эта публикация не оказала значительного влияния на политические и интеллектуальные круги, но содержала столько деталей, что Генеральный штаб заподозрил Пиккара, нового начальника SR, в утечке информации. Кампания за пересмотр дела, постепенно подхваченная левой антивоенной прессой, спровоцировала возрождение жестокого, но расплывчатого антисемитизма. Франция была подавляющим большинством против Дрейфуса; майор Анри из Статистического отдела, в свою очередь, понимал, насколько шаткими были доказательства обвинения. По требованию начальства, генерала Бойсдеффра, начальника Генерального штаба, и генерал-майора Гонсе, ему было поручено усилить дело, чтобы предотвратить любые попытки пересмотра. Не сумев найти никаких улик, он решил сфабриковать их задним числом.

Кризис и перестройка политического ландшафта

Генрих был мертв, Бойсдеффр подал в отставку, Гонс лишился влияния, а Эстерхази серьезно скомпрометировал дю Пати: для заговорщиков это был полный крах. Правительство оказалось между двух огней: националистического давления на улице и высшего командования. Кавиньяк, ушедший в отставку за продолжение распространения своих антидрейфусарских взглядов на дело, выдвинулся в качестве лидера антиревизионистов. Генерал Зурлинден, сменивший его и находившийся под влиянием Генерального штаба, 10 сентября 1898 года высказал отрицательное заключение по итогам рассмотрения дела, успокоив экстремистскую прессу словами, что "рассмотрение дела означает войну". Упорство правительства, проголосовавшего 26 сентября 1898 года за возвращение к рассмотрению дела в Верховном суде, привело к отставке Зурлиндена, которого вскоре сменил генерал Шануэн. Когда Шануэна допрашивали в Палате депутатов, он подал в отставку; Бриссону было отказано в доверии, и он также был вынужден уйти. Нестабильность в министерстве вызвала некоторую нестабильность в правительстве. 1 ноября 1898 года на место Бриссона был назначен прогрессивный Шарль Дюпюи. В 1894 году он покрывал действия генерала Мерсье в начале дела Дрейфуса, а четыре года спустя объявил, что будет следовать решению Верховного суда, тем самым преграждая путь тем, кто хотел заблокировать пересмотр дела и лишить Суд полномочий. 5 декабря 1898 года, в тени дебатов в Палате депутатов о передаче "секретного дела" в Верховный суд, напряженность достигла нового пика. Оскорбления, брань и другие проявления националистического насилия переросли в угрозы восстания. Поль Дерулед заявил: "Если потребуется гражданская война, пусть она будет". Одновременно возник новый кризис в самом сердце Верховного суда, поскольку Кесней де Борепар, президент гражданской палаты, обвинил в прессе уголовную палату в дрейфусизме. Он подал в отставку 8 января 1899 года как герой националистического движения. Этот кризис привел к передаче уголовного отдела в ведение совместных палат. Это стало узким местом в процессе пересмотра дела. В 1899 году дело Дрейфуса все больше доминировало в политической жизни. 16 февраля 1899 года президент Франции Феликс Фор умер от сердечного приступа. Эмиль Лубе был избран, что стало продвижением для дела пересмотра, поскольку предыдущий президент был ярым противником. 23 февраля 1899 года на похоронах Фор Поль Дерулед попытался совершить государственный переворот в Елисейском дворце. Попытка провалилась из-за отсутствия поддержки со стороны военных. 4 июня 1899 года на ипподроме Лоншам было совершено нападение на Лубе. Эти провокации, а также постоянные демонстрации крайне правых, хотя и не ставили Республику под угрозу, вызвали всплеск республиканских настроений, что привело к формированию "правительства республиканской обороны" во главе с Вальдеком Руссо 22 июня 1899 года. Центр французской политики, включая Раймона Пуанкаре, встал на сторону ревизионистов. Прогрессивные антидрейфусары, такие как Жюль Мелин, были полностью отвергнуты. Дело Дрейфуса привело к четкой реорганизации французского политического ландшафта.

Henry was dead, Boisdeffre had resigned, Gonse had no more authority, and du Paty had been severely compromised by Esterhazy: for the conspirators it was a débâcle. The government was now caught between two fires: the nationalist pressure on the street and the higher command. Cavaignac, having resigned for continuing to spread his anti Dreyfusard vision of the affair, arose as an anti revisionist leader. General Zurlinden who succeeded him and was influenced by the General Staff, delivered a negative opinion at the review on 10 September 1898 comforting the extremist press by saying that, "a review means war". The obstinacy of the government, who voted to revert to the Supreme Court on 26 September 1898, led to the resignation of Zurlinden who was soon replaced by General Chanoine. When Chanoine was questioned in the House he handed in his resignation; trust was denied to Brisson and he was also forced to resign. Ministerial instability caused some governmental instability. On 1 November 1898, the Progressive Charles Dupuy was appointed in place of Brisson. In 1894 he had covered the actions of General Mercier at the beginning of the Dreyfus affair, and four years later he announced that he would follow the judgment of the Supreme Court, thus blocking the road for those who wanted to stifle the review and divest the Court. On 5 December 1898 in the shadow of a debate in the House on the transmission of the "secret file" to the Supreme Court the tension rose another notch. Insults, invective, and other nationalistic violence gave way to threats of an uprising. Paul Déroulède declared: "If there has to be a civil war so be it." A new crisis arose at the same time in the heart of the Supreme Court, since Quesnay de Beaurepaire, president of the Civil Chamber, accused the Criminal Chamber of Dreyfusism in the press. He resigned on 8 January 1899 as a hero of the nationalist cause. This crisis led to the divestiture of the Criminal Division in favour of joint chambers. This was the point of blockage for the review. In 1899, the Dreyfus affair took up more and more of the political scene. On 16 February 1899, Félix Faure, the President of France, died of a heart attack. Émile Loubet was elected, which was an advance for the cause of the review as the previous president had been a fierce opponent. On 23 February 1899 at the funeral for Faure, Paul Déroulède attempted to force a coup at the Élysée Palace. It was a failure as it was not supported by the military. On 4 June 1899 Loubet was assaulted at the Longchamp Racecourse. These provocations plus permanent demonstrations from the extreme right, although it never actually put the Republic in danger, created a burst of Republicanism leading to the formation of a "government of republican defence" around Waldeck Rousseau on 22 June 1899. The center of French politics, including Raymond Poincaré, had aligned itself with the pro revisionists. The progressive anti Dreyfusard Republicans such as Jules Méline, were rejected outright. The Dreyfus affair led to a clear reorganization of the French political landscape.

Страх бойкота

Ханна Арендт пишет, что страх международного бойкота Парижской выставки 1900 года стал тем, что "объединило раздробленную страну, склонило парламент к повторному рассмотрению дела и в конечном итоге примирило различные группы" во Франции, в отличие от того, чего не смогли добиться "ежедневные редакционные статьи Клемансо, пафос Золя, речи Жареса и народная ненависть к духовенству и аристократии".

Реабилитация, 1900-1906

Предпочитая избежать третьего суда, правительство решило помиловать Дрейфуса указом, подписанным президентом Эмилем Лубе 19 сентября 1899 года после долгих колебаний. Дрейфус не был признан невиновным. Процесс реабилитации завершился лишь шесть лет спустя, когда страсти утихли. В этот период появилось множество книг. Помимо мемуаров Альфреда Дрейфуса, Рейнах опубликовал свою "Историю дела Дрейфуса", а Жорес – "Доказательства". Золя же написал третье из своих "Евангелий" – "Правду". Даже Эстерхази воспользовался своими секретами и продал несколько различных версий текста своего заявления французскому консулу.

Последствия дела Дрейфуса

Для некоторых дело Дрейфуса навсегда запечатлело французское общество как измученное. Все слои общества были затронуты; некоторые были раздавлены. По словам современного историка Катрин Шультеис:
"Неизменное значение дела Дрейфуса заключается в его явном воплощении множества нарративов и различных линий исторической причинности. Оно показывает, как укоренившиеся убеждения и противоречия могут превратиться в неудержимую силу, которая на десятилетия меняет политический и культурный ландшафт. Чтобы углубить наше понимание, сложности этой трансформации следует признавать и анализировать, а не упрощать для моральной или политической выгоды."

Социальные последствия

thumb|left|upright|«Дома», гравюра Феликса Валлотона из «Крика Парижа». Дело Дрейфуса навсегда раскололо Францию надвое, даже внутри семей. В обществе был широко распространен антисемитизм. Существовавший и до дела Дрейфуса, он проявился во время дела Буланжизма и скандалов вокруг Панамы, но ограничивался интеллектуальной элитой. Дело Дрейфуса распространило ненависть к евреям по всем слоям общества, движение, которое, несомненно, началось с успеха книги Эдуарда Друмона «Еврейская Франция» в 1886 году. Впоследствии оно было значительно усилено различными судебными эпизодами и пресс-кампаниями на протяжении почти пятнадцати лет. С тех пор антисемитизм стал официальной идеологией и поддерживался в различных кругах, включая рабочий класс. Кандидаты на выборах в законодательные собрания использовали антисемитизм как лозунг на парламентских выборах. Этот антисемитизм был усилен кризисом, связанным с отделением церкви от государства в 1905 году, что, вероятно, привело к его пику во Франции. Антисемитские действия были разрешены с приходом к власти режима Виши, который допустил свободное и ничем не стесненное выражение расовой ненависти. Другим социальным последствием стала возросшая роль прессы. Впервые она оказала значительное влияние на политическую жизнь Франции. Можно было говорить о «четвертой власти», поскольку она могла выполнять функции всех государственных органов. Особенно это было связано с высоким качеством редакционного состава прессы, которое во многом было обусловлено работой писателей и романистов, использовавших газеты как революционный способ самовыражения. Влияние прессы, безусловно, побуждало политиков к действиям, примером чего является Мерсье, который, по-видимому, оказывал давление на суде над Дрейфусом в 1894 году, чтобы угодить газете La Libre Parole, яростно нападавшей на Дрейфуса. Тем не менее, роль прессы была ограничена тиражом, оказывавшим влияние в Париже, но в меньшей степени по всей стране. Общий тираж национальной прессы составлял около четырех с половиной миллионов экземпляров, влияние которых было относительно велико. Поддержку оказало и издание в 1899 году специальной газеты, предназначенной для координации борьбы (в лагере дрейфузистов), – «Народной газеты» Себастьяна Форе.

thumb|left|upright|At Home, woodcut by Félix Vallotton in Le Cri de Paris. The Dreyfus affair lastingly cut France in two, even within families. Socially, antisemitism was prominent. Existing prior to the Dreyfus affair, it had expressed itself during the Boulangisme affair and the Panama scandals but was limited to an intellectual elite. The Dreyfus affair spread hatred of Jews through all strata of society, a movement that certainly began with the success of Jewish France by Édouard Drumont in 1886. It was then greatly amplified by various legal episodes and press campaigns for nearly fifteen years. Antisemitism was from then on official and was espoused in numerous settings including the working classes. Candidates for the legislative elections took advantage of antisemitism as a watchword in parliamentary elections. This antisemitism was reinforced by the crisis of the separation of church and state in 1905, which probably led to its height in France. Antisemitic actions were permitted on the advent of the Vichy regime, which allowed free and unrestrained expression of racial hatred. Another social consequence was the enhanced role of the press. For the first time it exerted an important influence on French political life. It was possible to speak of a fourth estate since it could act the part of all state organs. Especially as the high editorial quality of the press was mainly derived from the work of writers and novelists who used newspapers as a revolutionary way of expression. The power of the press certainly brought politicians to action, an example of which was Mercier, who appeared to have pushed at the Dreyfus trial in 1894 to please La Libre Parole who attacked ferociously. This being said the role of the press was limited by the size of circulation, influential in Paris but to a lesser extent nationwide. The entire run of the national press appeared to revolve around four and a half million copies whose real influence was relatively strong. There was also assistance through the publication in 1899 of a specific newspaper intended to coordinate the fight (in the dreyfusist camp), with the People's Daily of Sébastien Faure.

Празднование столетия

12 июля 2006 года президент Жак Ширак провел официальную государственную церемонию, посвященную столетию официальной реабилитации Дрейфуса. Церемония состоялась в присутствии живых потомков Эмиля Золы и Альфреда Дрейфуса. Мероприятие проходило в том же мощеном дворе парижской Военной школы, где капитан Дрейфус был публично лишен офицерского звания. Ширак заявил, что "борьба с темными силами нетерпимости и ненависти никогда не бывает окончательно выиграна", и назвал Дрейфуса "образцовым офицером" и "патриотом, страстно любившим Францию". Французская Национальная ассамблея также провела памятную церемонию, посвященную столетию завершения дела Дрейфуса, в память о законах 1906 года, которые восстановили в правах и произвели в звание как Дрейфуса, так и Пиккара после окончания дела Дрейфуса.

Анти-Дрейфусардские работы

1909 Анри Дютрейт Крозон, Краткое изложение дела Дрейфуса, Париж, Новая национальная библиотека, Первое издание, Окончательное издание 1924 года.

Театр

1895 Сеймур Хикс написал драму под названием «Один из лучших», основанную на судебном процессе над Дрейфусом, с Уильямом Террисом в главной роли. Она шла в театре «Адельфи» в Лондоне в 1895 году. Идею Хиксу предложил У. С. Гилберт. 1893 Якоб Гордин написал драму на идише под названием «Капитан Дрейфус; Погром», основанную на деле Дрейфуса. Перевод был переиздан в сборнике «Девять одноактных пьес на идише» Бесси Ф. Уайт, опубликованном в 1932 году. 1992 AJIOM/«Капитан Дрейфус», мюзикл. Музыка и текст Джорджа Уайта. 1994 (De En) Трилогия Дрейфуса Джорджа Уайта (в сотрудничестве с Лучано Берио, Джостом Мейером и Альфредом Шнитке), состоящая из оперы «Дрейфус: Дело» (Deutsche Oper Berlin, 8 мая 1994; Theater Basel, 16 октября 1994; The Dreyfus Affair New York City Opera, апрель 1996); танцевальной драмы «Дрейфус: Я обвиняю» (Oper der Stadt Bonn, 4 сентября 1994) и музыкальной сатиры «Rage et Outrage» (Arte, апрель 1994; Zorn und Schande, Arte 1994; Rage and Outrage, Channel 4, май 1994). 1998 «Дрейфус: Пленник острова Дьявола» – музыкально-театральная постановка – музыка и тексты Брайана Кесселмана, Сент-Джайлс-Крипплгейт, Лондон, ноябрь 1998 года; часть 9-го Лондонского международного еврейского музыкального фестиваля. 2008 «Дрейфус In time» Джорджа Уайта, Opernhaus Zurich, декабрь 2008; Jüdisches Museum Berlin, май 2009. Также на немецком, английском, французском, венгерском, иврите и чешском языках.

Радио

1995 Дело Дрейфуса, интервью с Джорджем Уайтом, France Culture, 25 марта 1995 г. 1998 J'accuse, Джордж Уайт, Канадская радиовещательная корпорация (CBS), 10 октября 1998 г. 2005 Дело Дрейфуса, интервью с Джорджем Уайтом, BBC Radio 3. Джон Пилигрим, 28 октября 2005 г. 2009 BBC Radio, J'Accuse, Великобритания, Хэтти Нейлор. Радиопостановка, вдохновленная газетной статьей Эмиля Золя, написанной в ответ на дело Дрейфуса 1890-х годов. BBC Radio 4, трансляция состоялась 13 июня 2009 г. 2009 "В наше время. Дело Дрейфуса" – скачиваемая дискуссия на BBC Radio 4. Мелвин Брэгг; Роберт Гильдеа, профессор современной истории Оксфордского университета; Рут Харрис, преподаватель современной истории Оксфордского университета; Роберт Томбс, профессор французской истории Кембриджского университета. 2010 Интервью с Рут Харрис о ее книге «Дрейфус: политика, эмоции и скандал века» (2010).