Роберт Филлипсон: Исследования лингвистического империализма и языковой политики.

Введение

Британский лингвист Роберт Генри Лоуренс Филлипсон (родился 18 марта 1942 года в Гороке, Шотландия) — заслуженный профессор кафедры менеджмента, общества и коммуникации Копенгагенской бизнес-школы в Дании. Он наиболее известен своими основополагающими работами в области лингвистического империализма и языковой политики в Европе.

Образование и карьера

Филиппсон родился в Шотландии в 1942 году. Он получил степень бакалавра в 1964 году и степень магистра в 1967 году, обе – по современным языкам (французский и немецкий) и праву, в Кембриджском университете. Он получил вторую степень магистра в области лингвистики и методики преподавания английского языка в Лидском университете в 1969 году. В 1990 году он защитил диссертацию на степень доктора философии (Ph. D.) с отличием в области образования в Амстердамском университете. С 1964 по 1973 год он работал в Британском совете. С 1973 по 2000 год он был доцентом кафедры языков и культуры в университете Роскильде в Дании. С 2000 года он преподает в Копенгагенской школе бизнеса. Он также преподавал в Копенгагенском университете (1973–1984). Он был приглашенным исследователем в Институте образования Лондонского университета (1983), Университете Мельбурна в Австралии (1994), Центральном институте индийских языков в Майсоре (1995), Университете Печ в Венгрии (1996) и Центре исследований в области искусств, социальных и гуманитарных наук в Кембриджском университете (2005). В настоящее время он живет со своей женой, Тове Скутнабб-Кангас, в Швеции.

Признание

21 февраля 2010 года Филипсон был удостоен премии Linguapax совместно с Микелем Сигуаном и Солером. Институт Linguapax характеризует их как "выдающихся защитников многоязычного образования как фактора мира и языковых прав в противовес процессам культурной и языковой унификации".

Языковой империализм

В своей книге 1992 года Филиппсон предпринял первую серьезную и систематическую попытку теоретизировать лингвистический империализм в связи с преподаванием английского языка. Он предложил следующее рабочее определение английского лингвистического империализма: «Доминирование английского языка утверждается и поддерживается посредством установления и непрерывного воспроизводства структурного и культурного неравенства между английским и другими языками». В своей статье 1997 года Филиппсон определил лингвистический империализм как «теоретический конструкт, разработанный для объяснения лингвистической иерархизации, для рассмотрения вопросов о том, почему одни языки используются чаще, а другие – реже, какие структуры и идеологии способствуют этим процессам и какова роль специалистов в области языка». Недавно он выделил семь конститутивных признаков лингвистического империализма: (1) взаимосвязанность, (2) эксплуатация, (3) структурность, (4) идеологичность, (5) гегемония, (6) вычитание и (7) неравенство. Лингвистический империализм взаимосвязан со структурой империализма в культуре, образовании, средствах массовой информации, коммуникациях, экономике, политике и военной сфере. По сути, он заключается в эксплуатации, несправедливости, неравенстве и иерархии, которые предоставляют привилегии тем, кто владеет доминирующим языком. Он структурный: больше материальных ресурсов и инфраструктуры выделяется доминирующему языку, чем другим. Он идеологический: убеждения, установки и образы прославляют доминирующий язык, стигматизируют другие и оправдывают лингвистическую иерархию. Доминирование является гегемоническим: оно интернализируется и воспринимается как «нормальное». Владение имперским языком и его изучение в образовании способствует его укреплению за счет других языков: таким образом, использование языка служит вычитающим целям. Это подразумевает неравные права для носителей разных языков. С теоретической точки зрения лингвистического империализма Филиппсон подверг критике пять заблуждений в преподавании английского языка: (1) заблуждение монолингвизма; (2) заблуждение о носителях языка; (3) заблуждение о раннем начале обучения; (4) заблуждение о максимальном погружении; и (5) вычитающее заблуждение. На протяжении последних трех десятилетий он продолжал проводить исследования в области лингвистического империализма. В сборнике своих ранее опубликованных эссе 2009 года он объяснил масштаб и значимость этих исследований:

In his 1992 book, Phillipson made the first serious and systematic attempt to theorize linguistic imperialism in relation to English language teaching. He offered the following working definition of English linguistic imperialism: “[T]he dominance of English is asserted and maintained by the establishment and continuous reconstitution of structural and cultural inequalities between English and other languages”. In his 1997 article, Phillipson defined linguistic imperialism as "a theoretical construct, devised to account for linguistic hierarchisation, to address issues of why some languages come to be used more and others less, what structures and ideologies facilitate such processes, and the role of language professionals". He recently listed seven constitutive traits of linguistic imperialism: (1) interlocking, (2) exploitative, (3) structural, (4) ideological, (5) hegemonic, (6) subtractive, and (7) unequal. Linguistic imperialism interlocks with a structure of imperialism in culture, education, the media, communication, the economy, politics, and military activities. In essence it is about exploitation, injustice, inequality, and hierarchy that privileges those able to use the dominant language. It is structural: more material resources and infrastructure are accorded to the dominant language than to others. It is ideological: beliefs, attitudes, and imagery glorify the dominant language, stigmatize others, and rationalize the linguistic hierarchy. The dominance is hegemonic: it is internalized and naturalized as being “normal.” Proficiency in the imperial language and in learning it in education involves its consolidation at the expense of other languages: language use thereby serves subtractive purposes. This entails unequal rights for speakers of different languages. From the theoretical perspective of linguistic imperialism, Phillipson problematized five fallacies of English language teaching: (1) the monolingual fallacy; (2) the native speaker fallacy; (3) the early start fallacy; (4) the maximum exposure fallacy; and (5) the subtractive fallacy. For the past three decades, he has continued to do research on linguistic imperialism. In the 2009 collection of his previously published essays, he explained the scope and significance of such research:

«Изучение лингвистического империализма фокусируется на том, как и почему определенные языки доминируют на международном уровне, и на попытках объяснить такое доминирование в явной, теоретически обоснованной форме. Язык – одно из самых устойчивых наследий европейской колониальной и имперской экспансии. Английский, испанский и португальский языки являются доминирующими языками Америки. В Африке языки некоторых колонизирующих держав – Англии, Франции и Португалии – укрепились как никогда, как и английский в ряде азиатских стран. Изучение лингвистического империализма может помочь выяснить, привело ли обретение политической независимости к лингвистическому освобождению стран третьего мира и, если нет, то почему».

Статьи

Филиппсон, Р. (1997). Реальность и мифы лингвистического империализма. Журнал многоязычного и многокультурного развития, 18(3), 238–248.
Филиппсон, Р. (1998). Глобализация английского языка: являются ли лингвистические права человека альтернативой лингвистическому империализму? Языковые науки, 20(1), 101–112.
Филиппсон, Р. (2001). Английский язык для глобализации или для народов мира? Международный обзор образования, 47(3), 185–200.
Филиппсон, Р. (2002). Глобальный английский язык и местная языковая политика. В А. Киркпатрике (ред.), "Английские языки в Азии: коммуникация, идентичность, власть и образование" (с. 7–28). Мельбурн, Австралия: Language Australia.
Филиппсон, Р. (2008). Лингвистический империализм неолиберальной империи. Критические исследования в области языкознания, 5(1), 1–43.
Филиппсон, Р. (2017). Мифы и реальность "глобального" английского языка. Языковая политика, 16(3), 313–331.
Филиппсон, Р. (2022). Личный рассказ о многоязычной эволюции. В Р. Сачдева и Р. К. Агнихотри (ред.), "Быть и становиться многоязычным: некоторые истории" (с. 63–83). Orient Blackswan.
Филиппсон, Р., & Скутнабб-Кангас, Т. (1996). Только английский язык во всем мире или языковая экология? TESOL Quarterly, 30(3), 429–452.
Филиппсон, Р., & Скутнабб-Кангас, Т. (2017). Лингвистический империализм и его последствия для языковой экологии. В А. Ф. Филь и Х. Пенц (ред.), "Руководство по эколингвистике Routledge" (с. 121–134). Routledge.
Филиппсон, Р., & Скутнабб-Кангас, Т. (2022). Общение на "глобальном" английском языке: продвижение лингвистических прав человека или соучастие в лингвицизме и лингвистическом империализме. В Й. Миике и Дж. Инь (ред.), "Руководство по глобальным вмешательствам в теорию коммуникации" (с. 425–439). Routledge.