Генерал Гух: Биография британского военачальника.

Генерал Гух: биография британского военачальника, участника Первой мировой войны. Командовал 5-й армией, сражался на Сомме и Пашендейле. История семьи Гух.

112 мин чтения

100%

Источник: Hubert Gough — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Генерал британской армии (1870–1963)

Генерал сэр Хьюберт де ла Пур Гоф (/ɡ//ɒ//f/ GOF; 12 августа 1870 – 18 марта 1963) был старшим офицером британской армии в годы Первой мировой войны. Эта противоречивая фигура пользовалась расположением главнокомандующего британским экспедиционным корпусом (BEF) на Западном фронте, фельдмаршала сэра Дугласа Хейга. Во время войны он стремительно продвигался по службе, в конечном итоге став командующим британской Пятой армией с 1916 по 1918 год, включая битву на Сомме в 1916 году, битву при Пашендейле в 1917 году и немецкое весеннее наступление 1918 года, после которого он был отстранен от командования.

Семейное происхождение

Название Гоуф, вероятно, происходит от валлийского слова *coch*, означающего «красный». До отъезда из Англии предки Гоуфа были священнослужителями и писцами в Уилтшире, а семья поселилась в Ирландии в начале XVII века, не как поселенцы, а занимая церковные должности. К XIX веку они стали англо-ирландской семьей землевладельцев, обосновавшейся в Гуртине, графство Уотерфорд, Ирландия. Гоуф описывал себя как «ирландец по крови и воспитанию». Гоуф был старшим сыном генерала сэра Чарльза Дж. С. Гоуфа, обладателя Креста Виктории (VC), рыцаря Большого креста Ордена Бани (GCB), племянником генерала сэра Хью Г. Гоуфа, обладателя Креста Виктории (VC), и братом бригадного генерала сэра Джона Эдмунда Гоуфа, обладателя Креста Виктории (VC). Семья Гоуфов – единственная, удостоенная Креста Виктории, высшей британской награды за храбрость, трижды. Мать Юбера, Харриетта Анастасия де ла Пуэр, была дочерью Джона Уильяма Пуэра, носившего титул 17-го барона де ла Пуэра из Гуртина, графство Уотерфорд, бывшего члена парламента от избирательного округа Уотерфорд. Мать Гоуфа была воспитана в католической вере, хотя её мать была протестанткой. Гоуф родился в Лондоне 12 августа 1870 года. Будучи младенцем, Гоуф отправился с семьей в Индию в конце 1870 года, а его брат Джон родился там в 1871 году, но в 1877 году мальчики и их мать вернулись в Англию, в то время как их отец находился на службе во Второй афганской войне; в это время младший брат и сестра умерли от скарлатины. Мать Гоуфа вернулась в Индию, когда ему было десять лет, оставив мальчиков в пансионе, и Гоуф вновь встретился с отцом лишь в шестнадцать лет.

Начало карьеры

Гоф получил образование в колледже Итон. Согласно его автобиографии «Soldiering On», он плохо давал латынь, но преуспевал в таких видах спорта, как футбол и регби. После окончания Итона в 1888 году Гоф поступил в Королевский военный колледж в Сандхерсте. 5 марта 1889 года он был произведен в звание второго лейтенанта в 16-й Лансерский полк. 23 июля 1890 года Гоф получил звание лейтенанта, а в сентябре 1890 года его полк отплыл в Бомбей, а затем на поезде прибыл в Лакхнау. Зимой 1893–94 годов он временно командовал эскадроном, пока другие офицеры находились в отпуске. 22 декабря 1894 года он был произведен в капитаны.

Он служил в составе Тирской полевой армии в 1897–98 годах. В июне 1898 года Гоф вернулся в Англию и в августе сдал экзамен в Колледж штаба. Осенью он был госпитализирован с малярией, а затем женился на Маргарет Луизе Норе Льюис (известной как «Дейзи») 22 декабря 1898 года (свадьба была перенесена с апреля). Он женился в необычно молодом возрасте для действующего офицера.

Бурская война

Гоф поступил в Колледж штаба, Камберли 9 января 1899 года, но не завершил курс обучения. Он был направлен в Наталь, где полковник Иэн Гамильтон первоначально приказал ему действовать в качестве инструктора в одной из стрелковых ассоциаций (местные формирования добровольческой конницы или лёгкой пехоты). Затем Гоф служил адъютантом (ADC) у лорда Дандональда, командовавшего конными войсками в Натале. В январе 1900 года он был повышен до бригадного офицера разведки, что требовало значительной разведывательной работы. В середине января его отправили на разведку переправы Потгитерс-Дрифт через реку Тугела с целью обхода буровских позиций у Коленсо – атакованных Буллером в декабре – с запада, чтобы попытаться снять осаду с Ледисмита. Однако медленное развертывание выдало британские намерения и дало бурам время подготовить оборону. Во время битвы при Спион-Копе (23–24 января) Гоф встретил Уинстона Черчилля, который в то время передавал сообщения, будучи офицером в Южноафриканской лёгкой коннице. 1 февраля Гоф был назначен, в качестве местного штабного майора без оплаты, командиром Композитного полка (эскадрон Имперской лёгкой конницы, эскадрон Натальских карабинеров и рота 60-го стрелкового конного полка). Он возглавил свой полк, чтобы помочь Буллеру в его третьей попытке (5–7 февраля) форсировать Тугелу, а также в четвёртой попытке (14–27 февраля). Он привёл первые британские войска в Ледисмит (28 февраля), вопреки письменному приказу Дандональда о том, что продвижение "слишком опасно", и там встретил своего брата Джонни, находившегося в осаде в городе. С мая 1900 года полк Гофа участвовал в активных боевых действиях, когда Буллер продвигался через перевалы Дракенсбергских гор к северо-западу от Ледисмита, в конечном итоге соединившись с основными британскими силами под командованием лорда Робертса. Регулярная фаза войны завершилась к концу 1900 года. В период последовавшей партизанской войны полк Гофа постепенно был усилен до 600 человек в четырёх ротах. Вместе со Смитом-Дорриеном и Алленби он служил под общим командованием генерал-лейтенанта Френча. В конце апреля 1901 года Гоф был рекомендован к званию подполковника, однако это повышение должно было вступить в силу только после того, как он станет штабным майором в своём полку. Генерал-майор Смит-Дорриен написал отцу Гофа, хваля его и выражая желание, чтобы его немедленно повысили. 17 сентября 1901 года он возглавил Композитный полк, после недостаточной разведки, для атаки на, казавшуюся привлекательной, цель – буров в районе порта Блад-Ривер, но был взят в плен со всем своим отрядом превосходящими силами буров, находившимися вне поля зрения. После побега, Китченер (главнокомандующий) выразил ему своё "глубочайшее сочувствие", и, возможно, он сохранил свою репутацию в значительной степени благодаря тому, что его излишняя самоуверенность контрастировала с робкостью, которая способствовала другим британским поражениям. По словам Гэри Шеффилда, Гоф подробно обсудил это событие в своих мемуарах "Soldiering On". Он вернулся к своему постоянному званию капитана. Он был упомянут в донесениях четыре раза (включая последнее донесение лорда Китченера от 23 июня 1902 года).

Gough started at Staff College, Camberley on 9 January 1899 but did not complete the course. He was deployed to Natal, and was initially ordered by Colonel Ian Hamilton to act as instructor to one of the Rifle Associations (locally raised units of volunteer mounted infantry or light cavalry). Gough then served as ADC to Lord Dundonald, who was commanding mounted troops in Natal. In January 1900 he was promoted to brigade intelligence officer, a role which required a great deal of scouting. In mid January he was sent to reconnoitre Potgeiter's Drift, a crossing of the Tugela River, with a view to outflanking the Boer position at Colenso – which Buller had assaulted in December – from the west in an attempt to relieve Ladysmith. However, slow deployment gave away the British intentions and allowed the Boers time to prepare their defence. During the resulting Battle of Spion Kop (23–24 January) Gough met Winston Churchill, then relaying messages whilst serving as an officer in the South African Light Horse. On 1 February Gough was appointed, as a local unpaid major, CO of a Composite Regiment (a squadron of Imperial Light Horse, a squadron of Natal Carbineers and a company of 60th Rifles Mounted Infantry). He led his regiment to assist Buller's third attempt (5–7 February) to cross the Tugela, and in the fourth attempt (14–27 February). He led the first British troops into Ladysmith (28 February), in defiance of written orders from Dundonald that it was "too dangerous" to proceed, and there met his brother Johnnie who had been besieged inside the town. From May 1900 Gough's regiment saw active service as Buller pushed into the passes of the Drakenberg Mountains northwest of Ladysmith, eventually linking up with the main British forces under Lord Roberts. The conventional phase of the war ended towards the end of 1900. During the period of guerrilla warfare which followed, Gough's Regiment was gradually reinforced to a strength of 600 men in four companies. Along with Smith Dorrien and Allenby, he served under the overall command of Lieutenant General French. Gough was marked for consideration for a brevet lieutenant colonelcy in late April 1901, although this promotion was not to take effect until he became a substantive major in his own regiment. Major General Smith Dorrien wrote to Gough's father praising him and expressing a wish that he could be promoted straightaway. On 17 September 1901 he led the Composite Regiment, after inadequate reconnaissance, to attack what appeared a tempting target of Boers near Blood River Port, only to be taken prisoner with his entire force by larger Boer forces which had been out of sight. After he escaped, Kitchener (the commander in chief) expressed his "deepest sympathy", and he may have survived with his reputation largely intact because his overconfidence was in favourable contrast to the timidity which had contributed to other British defeats. To his credit, according to Gary Sheffield, Gough discussed the matter at length in his memoirs Soldiering On. and reverted to his substantive rank of captain. He was mentioned in despatches four times (including the final despatch by Lord Kitchener dated 23 June 1902).

Эдвардская эпоха

После возвращения из Южной Африки он отказался от предложения занять место в Генеральном штабе, надеясь вернуться на действительную службу в Южной Африке. Однако он передумал после заключения Верингингского договора, завершившего войну (31 мая 1902 года), но в военном ведомстве уже не было вакансий. 23 августа 1902 года он вернулся в качестве капитана 16-го Лансерского полка, но уже в следующем месяце был назначен бригадным майором 1-й кавалерийской бригады в Алдершоте 24 сентября 1902 года, с повышением до постоянного звания майора 22 октября 1902 года. В его обязанности входило переоснащение регулярных частей по возвращении из Южной Африки. У него сложились напряженные отношения с его начальником, бригадным генералом Скобеллом, который отмечал его "неприятную привычку ставить под сомнение уставы. Он не научился владеть собой". Гоф был произведен в полковники (по старшинству) 11 июня 1906 года и в подполковники 18 июля 1906 года. По истечении срока командования 16-м Лансерским полком он ненадолго был отправлен на полузаработок 19 декабря 1910 года, сохранив звание подполковника и полковника по выбору службы. 1 января 1911 года ему было присвоено временное звание бригадного генерала и он был назначен командующим 3-й кавалерийской бригадой, в состав которой входил 16-й Лансерский полк, в Курраге. На маневрах 1913 года Гоуф незаметно перебросил свои силы между передовыми постами двух дивизий для атаки центра противника, что заставило некоторых его вышестоящих офицеров посчитать его "чрезмерно проницательным".

Инцидент в Карраге

Позже Гоф писал: "все наши родственники были против сторонников "домашнего правления"". Ричард Холмс утверждает, что Гофу следовало поступить так же, как Фергюсон на следующее утро: заверить своих офицеров в своих собственных юнионистских симпатиях, но призвать их подчиняться приказам. В тот же вечер Пейджет сообщил в военное ведомство по телеграфу, что 57 офицеров предпочли принять отставку (на самом деле их было 61, включая Гофа). Гоф был отстранен от исполнения обязанностей, а он и двое из трех его полковников (отношение третьего было неясно) были вызваны в военное ведомство для объяснений. Четвуд, который был кандидатом на замену Гофа в случае необходимости, описал его как "вспыльчивого и очень ирландского".

"Параграфы Пеканта"

Гоф отправил телеграмму пожилому фельдмаршалу Робертсу (который лоббировал короля и спорил с Джоном Френчем (CIGS) по телефону), якобы прося совета, хотя, возможно, это было сделано, чтобы спровоцировать его на дальнейшие действия. Робертс узнал из беседы с Сили, что Паджет превысил свои полномочия (говоря об "активных операциях" против Ольстера и предоставляя офицерам возможность обсуждать гипотетические приказы и угрожать отставкой) и оставил записку для Хьюберта Гофа с соответствующей информацией. Получив эту новость, Гоф, в сопровождении своего брата (который случайно открыл записку), подтвердил Эварту (утром в воскресенье 22 марта), что он бы подчинился прямому приказу о выступлении против Ольстера. Фрэнч угрожал уйти в отставку, если Гофа не восстановят в должности. На другом совещании в военном ведомстве (23 марта) Гоф потребовал от Френча и Эварта письменных гарантий, что армия не будет использована против Ольстера (возможно, под влиянием генерал-майора Генри Уилсона, который недавно предложил Дж. И. Б. Сили (государственному секретарю по военным делам) аналогичные условия, и с которым Гоф позавтракал тем утром). На другой встрече с Сили, который, по словам Гофа, безуспешно пытался запугать его пристальным взглядом, Сили поддержал предложение Френча о том, что письменный документ от Армейского совета может помочь убедить офицеров Гофа. Кабинет министров одобрил текст, в котором говорилось, что Армейский совет удовлетворен тем, что произошедшее было недоразумением, и что "долг каждого солдата – повиноваться законным приказам", к которому Сили добавил два абзаца, утверждающих, что правительство имеет право использовать "силы короны" в Ирландии или где-либо еще, но не намерено применять силу "для подавления оппозиции законопроекту о домашнем правлении". На другом совещании после 16:00 Гоф, по совету Генри Уилсона (также присутствовавшего), настоял на добавлении еще одного абзаца, уточняющего, что армия не будет использована для принудительного введения домашнего правления в Ольстере, с чем Фрэнч письменно согласился. Когда Х. Х. Асквит (премьер-министр) узнал об этом, он потребовал от Гофа вернуть документ, что тот отказался делать. Асквит публично отверг "неприемлемые абзацы" (25 марта). Фрэнч и Сили были вынуждены подать в отставку.

Gough sent a telegram to the elderly Field Marshal Roberts (who had been lobbying the King and arguing with John French (CIGS) on the telephone), purporting to ask for advice, although possibly designed to goad him into further action. Roberts learned from an interview with Seely that Paget had exceeded his instructions (in talking of "active operations" against Ulster and in giving officers a chance to discuss hypothetical orders and threaten to resign) and left a note for Hubert Gough to this effect. With this news, Gough, accompanied by his brother (who had opened the note in error), confirmed to Ewart (on the morning of Sunday 22 March) that he would have obeyed a direct order to move against Ulster. French threatened to resign if Gough were not reinstated. In another meeting at the War Office (23 March), Gough demanded a written guarantee from French and Ewart that the Army would not be used against Ulster (possibly influenced by Major General Henry Wilson, who had recently suggested similar terms to J. E. B. Seely (Secretary of State for War), and with whom Gough had breakfasted that morning). At another meeting with Seely, who – by Gough's account – attempted unsuccessfully to browbeat Gough by staring at him, Seely accepted French's suggestion that a written document from the Army Council might help to convince Gough's officers. The Cabinet approved a text, stating that the Army Council were satisfied that the incident had been a misunderstanding, and that it was "the duty of all soldiers to obey lawful commands", to which Seely added two paragraphs, stating that the Government had the right to use the "forces of the Crown" in Ireland or elsewhere, but had no intention of using force "to crush opposition to the Home Rule Bill". At another meeting after 4 pm Gough, on the advice of Henry Wilson (also present), insisted on adding a further paragraph clarifying that the Army would not be used to enforce Home Rule on Ulster, with which French concurred in writing. When H. H. Asquith (Prime Minister) learned of this he demanded that Gough return the document, which he refused to do. Asquith publicly repudiated the "peccant paragraphs" (25 March). French and Seely both had to resign.

Кавалерийская бригада: Монс до Марны

При начале войны в августе 1914 года Гоф привёл 3-ю кавалерийскую бригаду во Францию под командованием Алленби (командующий Кавалерийской дивизией). Они отплыли между 14 и 16 августа и переправились непосредственно из Ирландии в Гавр, после чего поездом добрались до Мобежа. Активные действия начались 21 августа, а бригада вступила в бой 22 августа, когда артиллерийская батарея под командованием Гофа стала первой британской батареей во Франции, открывшей огонь по немцам. Во время битвы при Монсе (23 августа) бригада Гофа, вместе с тремя другими британскими кавалерийскими бригадами, находилась на левом фланге (5-я бригада – на правом, поддерживая связь с 5-й армией Ланрезака). В последующие дни Гоф отделился от командования Алленби и соединился с I корпусом Хейга на правом фланге британских экспедиционных сил. По словам Гофа, он разочаровался в Алленби 24 августа после того, как его отступление подвергло 5-ю пехотную дивизию Фергюсона атаке немцев на левом фланге, потребовав, чтобы 2-я кавалерийская бригада предприняла атаку, а 3-я бригада Гофа, которая должна была составлять арьергард, сражалась спешившись. После отступления немцев Гоф смог возобновить запланированное отступление, но обнаружил, что Алленби отправил дивизионный транспорт, содержащий продовольствие, боеприпасы и карты, далеко в тыл. Позже Гоф утверждал (в книге «Пятая армия»), что Алленби был «заворожён» противником во время столкновения у Сольсмеса 25 августа. Гоф, возможно, также паниковал, сообщив другому офицеру, что британцы «окружены» и что немцы уже находятся в Амьене – к юго-западу от текущей позиции британских экспедиционных сил. Алленби публично высмеял этот эпизод как «всего лишь причуду Гофа», но в частном порядке был в ярости из-за поведения Гофа и терпимости к нему со стороны Фрэнча и Хейга. Отношения между Алленби и Гофом после этого были напряжёнными. Во время битвы при Ле-Като (26 августа) часть бригады Гофа снова оказала помощь 5-й пехотной дивизии. После битвы, не имея приказов или информации, ему удалось связаться с Уилсоном (заместителем начальника штаба британских экспедиционных сил) по гражданской телефонной сети, который, по словам Гофа, сказал: «Раз уж ты на месте, делай, как знаешь, старина». 27 августа, недалеко от Сен-Кентен, Гоф сумел получить некоторые карты от офицера Армейского снабжения, который случайно проезжал мимо, и снова, используя гражданскую телефонную сеть, связался с командирами корпусов Хейгом и Смитом-Дорриеном. 28 августа он отправил сообщение в штаб, сообщив, что потерял связь со штабом дивизии и не получал приказов в течение 4 дней, но, хотя он просил приказаний из штаба, их не последовало. 29 августа бригада услышала артиллерийский огонь битвы при Гизе вдалеке. К 1 сентября они были в Виллерс-Коттере, к югу от Эны, после отступления на 180 миль (100 миль по прямой) и, наконец, соединились с I корпусом, помогая арьергарду Ирландской гвардии в последнем крупном сражении отступления. Отступление закончилось к югу от Марны 5 сентября, и Гоф впервые соединился с британским транспортом и снабжением. К моменту битвы на Марне 3-я и 5-я кавалерийские бригады были объединены в «Командование Гофа» – временное кавалерийское соединение, отделённое от Кавалерийской дивизии Алленби. Один человек писал: «С Гофом всегда было движение, движение, движение. Но он подталкивал противника так же сильно, как и нас». Гоф продвинулся к Эне 12 сентября, хотя из-за того, что сэр Джон Френч не смог организовать временные авангарды, не было ни артиллерии для беспокойства немцев, ни инженеров для восстановления мостов, которые были взорваны всего час назад.

At the outbreak of war in August 1914, Gough took the 3rd Cavalry Brigade to France, under the command of Allenby (GOC Cavalry Division). They embarked between 14 and 16 August, and shipped directly from Ireland to Le Havre, before travelling by train to Maubeuge. Active operations began on 21 August, and the brigade saw action on 22 August, on which day an artillery battery under Gough's command was the first British battery in France to open fire on the Germans. During the Battle of Mons (23 August) Gough's brigade, along with three of the other British cavalry brigades, was on the left flank (the 5th was on the right, maintaining contact with Lanrezac's Fifth Army). During the following days Gough detached himself from Allenby's command and linked up with Haig's I Corps on the BEF's right. Gough's version of events was that he had become dissatisfied with Allenby on 24 August after his retreat exposed Fergusson’s 5th Infantry Division to German attack on its left flank, requiring 2nd Cavalry Brigade to mount a charge and Gough's 3rd Brigade, which was to have been the rearguard, to fight dismounted. After the Germans fell back, Gough was able to resume the planned retreat, only to find that Allenby had sent the division transport, containing food, ammunition and maps, far into the rear. Gough later claimed (in The Fifth Army) that Allenby had been "mesmerised" by the enemy during an engagement at Solesmes on 25 August. Gough may also have been panicking, telling another officer that the British were "surrounded" and that the Germans were already in Amiens – southwest of the BEF's present position. Allenby publicly laughed this episode off as "only Gough's little way" but was privately furious both at Gough's behaviour and at the way it was tolerated by French and Haig. Relations between Allenby and Gough were strained thereafter. During the Battle of Le Cateau (26 August) part of Gough's brigade again assisted 5th Infantry Division. After the battle, lacking orders or information, he managed to make contact with Wilson (sub chief of staff, BEF) on the civilian telephone system, who told him – by Gough's account – "As you are on the spot, do as you like, old boy." On 27 August, near St Quentin, Gough managed to obtain some maps from an Army Service Corps officer who happened to be driving past, and managed – again using the civilian telephone system – to make contact with the corps commanders Haig and Smith Dorrien. On 28 August he sent a message to GHQ stating that he had lost contact with Division HQ and had received no orders for 4 days, but although he asked for orders from GHQ he received none. On 29 August the brigade heard the artillery of the Battle of Guise in the far distance. By 1 September they were at Villers Cotterêts, south of the Aisne, after a retreat of 180 miles (100 miles as the crow flies), and at last linked up with I Corps, assisting a rearguard of Irish Guards in the last major action of the retreat. The retreat ended south of the Marne on 5 September and Gough for the first time linked up with British transport and supplies. By the time of the Battle of the Marne 3rd and 5th Cavalry Brigades had been formed into "Gough's Command", an ad hoc cavalry force separate from Allenby's Cavalry Division. One man wrote: "It was all push, push, push with Goughie. But he was pushing the enemy as much as he was pushing us." Gough advanced to the Aisne on 12 September, although owing to Sir John French's having failed to organise ad hoc advance guards there was neither artillery to harass the Germans nor engineers to repair the bridges, which had been blown only an hour previously.

Кавалерийская дивизия

15 сентября командование Гофа, с добавлением поддерживающих войск, было сформировано во 2-ю кавалерийскую дивизию, и 16 сентября он был назначен командующим. 2-я кавалерийская дивизия была западным флангом Британского экспедиционного корпуса, и после захвата Мон-де-Катс (12 октября) и допроса пленных, Гоф полагал, что у него есть шанс обойти немецкий западный фланг. Он отдал устные приказы (13 октября) захватить гору Кеммель (также к юго-западу от Ипра) и форсировать реку Лис к юго-востоку от Ипра, но Алленби запретил дальнейшее продвижение. Офицер штаба Филип Хауэлл в это время писал жене, что Гоф был "как кот на горячих углях" (14 октября 1914 года). 14 октября Гоф соединился с IV корпусом Роулинсона (3-я кавалерийская дивизия Бинга и 7-я пехотная дивизия Каппера), которые выдвигались с побережья – поскольку опасности окружения больше не было, Гоф приказал своей дивизии продвинуться вперед, в то время как Алленби (15 октября) наконец убедил сэра Джона Френча попытаться захватить Лилль и обойти немецкий западный фланг – вместо этого они столкнулись с новыми силами, переброшенными Фалькенхайном. 20 октября началась подготовка к обустройству позиций. Местных рабочих пришлось собирать, так как британская кавалерия не была оснащена инженерными лопатами. Дивизия Гофа, иногда насчитывавшая всего 2000 офицеров и солдат на передовой, обороняла район вокруг Мессин и Вытсхаете. В один момент ему пришлось скакать на передовую, чтобы приказать некоторым полкам удерживать свои позиции – это было вызвано путаницей в штабе, где его приказы о разработке "планов на случай отступления" были неверно истолкованы. 26 октября 1914 года Гоф был повышен до генерал-майора. В этот период Гоф выработал практику быстрой ротации подразделений через передовую, чтобы избежать выхода отдельных частей из строя, и удержание передовой тонким слоем, чтобы сохранить максимально возможный резерв. 27 октября Гоф предложил часть своих резервов I корпусу Хейга (предложение было сделано в частном порядке его брату Джонни, тогдашнему начальнику штаба Хейга), но Алленби отклонил его. 30 октября, 31 октября и следующей ночью дивизия Гофа (3250 офицеров и солдат, усиленная двумя ротами балучей, стрелковым батальоном Уайльда (индийский батальон) и территориальным батальоном Лондонских шотландцев) подверглась сильному нападению с юго-востока немецкими войсками под командованием фон Фабека, которые пытались захватить хребет Мессин-Вытсхаете. Он отразил атаку, при поддержке кавалерийской атаки 5-й кавалерийской бригады Четвуда к северу от него и контратаки двух батальонов резерва корпуса Алленби к юго-западу от него. Джонни Гоф был ранен и умер в феврале. Хейг специально попросил (10 марта 1915 года) прикрепить Гофа к своим войскам в случае успеха в "прорыве линии противника" у Нёв-Шапель (10–13 марта). В действительности дивизия Гофа находилась в резерве штаба во время битвы. Филип Хауэлл писал жене, что Гоф любил "сражаться со всеми вышестоящими, а также с немцами" (19 марта 1915 года). Дивизия входила в состав IV корпуса Роулинсона, который, в свою очередь, входил в состав Первой армии Хейга; при назначении его на новую должность Хейг сообщил ему (дневник Хейга от 18 апреля 1915 года) о том, как Роулинсон пытался добиться отстранения Джои Дэвиса от командования 8-й дивизией после Нёв-Шапель и о том, что Дэвис и его штаб не доверяли Роулинсону. Возможно, Гоф был назначен в качестве противовеса Роулинсону, с которым у Хейга были натянутые отношения. Гоф и его дивизия находились в резерве во время второго сражения при Ипре (22 апреля). Гоф командовал 7-й дивизией в битве при Оберс-Ридж в мае. 7-я дивизия находилась в резерве корпуса 9 мая и в ту ночь получила приказ сменить 8-ю дивизию на передовой, готовясь к возобновлению атаки на следующий день. После протестов бригадиров о непрактичности этого (вспомогательные траншеи были переполнены людьми – некоторые живыми, некоторые ранеными и некоторые мертвыми – в то время как передовые подразделения все еще реорганизовывались и эвакуировали раненых), Гоф отменил смену по собственной инициативе как "лицо на месте". Он ожидал дисциплинарного взыскания от Роулинсона, но вместо этого его дивизия была передислоцирована в сектор I корпуса Монро, где должны были быть проведены отвлекающие атаки для помощи французам. Монро предоставил Гофу большую свободу действий при планировании собственной атаки после консультаций с офицерами, участвовавшими в атаке на этот сектор 9 мая. Гоф и его артиллерийский офицер "Керли" Берч разработали план для нескольких минут артиллерийского обстрела, оставляя брешь, чтобы спровоцировать немцев выйти из укрытий (в качестве двойного блефа обстрел должен был повторяться несколько дней подряд), одновременно выдвигая часть артиллерии вперед на бесшумных колесах, чтобы застать немцев врасплох. Атака началась в 3:15 утра 16 мая. Правый фланг 7-й дивизии (1-й Королевский Уэльский фузилерский полк и 2-й Королевский полк) был единственной частью атаки I корпуса, которая увенчалась успехом. Атака была возобновлена на следующий день после поддержки почти всей артиллерии Первой армии в пределах досягаемости, но не смогла добиться значительного прогресса. 19 мая 7-я дивизия была выведена из линии, передав свой сектор Канадской дивизии. После Оберс-Ридж капитан описал Гофа как "невысокого человека, очень умного и энергичного. Он провел около 15 минут с моей ротой и очень легко разговаривал с солдатами – в конце он заставил нас всех посмеяться и почувствовать себя бодрыми". В конце июня Гоф вернулся домой и в августе был награжден орденом Бани за свои заслуги в августе и сентябре 1914 года.

On 15 September Gough's Command, with the addition of supporting troops, was formed into 2nd Cavalry Division and he was appointed GOC on 16 September. 2nd Cavalry Division was the western flank of the BEF, and after capturing Mont des Cats (12 October) and after interviews with prisoners, Gough believed that he had a chance to turn the German west flank. He gave verbal orders (13 October) to capture Mount Kemmel (also southwest of Ypres) and to cross the Lys southeast of Ypres, but was forbidden to advance further by Allenby. The staff officer Philip Howell wrote to his wife at this time that Gough was "like a cat on hot bricks" (14 October 1914). On 14 October Gough linked up with Rawlinson's IV Corps (Byng's 3rd Cavalry Division and Capper's 7th Infantry Division) which were moving down from the coast – as there was no longer any danger of being cut off Gough ordered his division to advance, while Allenby (15 October) at last persuaded Sir John French to try to take Lille and turn the German west flank – instead they clashed with new forces being brought up by Falkenhayn. Entrenchment began on 20 October – local workers had to be rounded up, as British cavalry were not equipped with entrenching tools. Gough's division, sometimes with as few as 2,000 officers and men in the front line, was defending an area around Messines and Wytschaete. At one point he had to gallop to the front lines to order certain regiments to hold their positions – this had been caused by confused staff work, in which Gough's orders to draw up "contingency plans" for retreat had been misunderstood. Gough was promoted major general on 26 October 1914. During this period Gough formed the practice of rotating units through the front lines as quickly as possible, to avoid any single unit being damaged beyond the point of effectiveness, and of holding the front lines thinly to maintain the largest possible reserve. On 27 October Gough offered some of his reserves to Haig's I Corps (he made the offer privately to his brother Johnnie, Haig's chief of staff at the time), but this was countermanded by Allenby. On 30 October, 31 October and the following night Gough's division (3,250 officers and men, assisted by two companies of Baluchis, Wilde's Rifles (an Indian battalion) and the London Scottish territorial battalion) was strongly attacked from the south east by German forces under von Fabeck, who were trying to capture Messines Wytschaete Ridge. He held off the assault, assisted by a cavalry charge by Chetwode's 5th Cavalry Brigade to his north and a counterattack by two battalions of Allenby's corps reserve to his south west. Johnnie Gough was wounded and died later in February. Haig specifically asked (10 March 1915) for Gough to be attached to his forces in case he succeeded in "breaking the enemy line" at Neuve Chapelle (10–13 March). In the event, Gough's division was in GHQ Reserve for the battle. Philip Howell wrote to his wife that Gough liked "to fight with everyone above him as well as with the Boches" (19 March 1915). The division was part of Rawlinson's IV Corps, itself part of Haig's First Army; on giving him his new appointment, Haig informed him (Haig diary 18 April 1915) about how Rawlinson had attempted to have Joey Davies sacked from command of 8th Division after Neuve Chapelle and how Davies and his staff did not trust Rawlinson. Gough may have been appointed as a counterbalance to Rawlinson, with whom Haig had a wary relationship. Gough and his division were in reserve at Second Ypres (22 April). Gough commanded 7th Division at the Battle of Aubers Ridge in May. 7th Division was in corps reserve on 9 May, and that night was ordered to relieve 8th Division in the line, ready to renew the attack the next day. After protests from the brigadiers that this was impractical (the support trenches were full of men – some alive, some wounded and some dead – while front line units were still reorganising and recovering their wounded) Gough cancelled the relief on his own authority as "the man on the spot". He expected to be disciplined by Rawlinson, but instead his division was redeployed to the sector of Monro's I Corps, where diversionary attacks were to be mounted to assist the French. Monro gave Gough great leeway to plan his own attack after consulting with officers who had been involved in the attack on that sector on 9 May. Gough and his artillery officer "Curly" Birch devised a plan for a few minutes’ bombardment, leaving a gap to tempt the Germans out of their shelters (as a double bluff the bombardment was to be repeated several times in preceding days), while bringing some guns forward on muffled wheels to take the Germans by surprise. The assault began at 3:15 am on 16 May. The right of 7th Division (1st Royal Welch Fusiliers and 2nd Queens) was the only part of I Corps attack to succeed. The attack was renewed the next day after assistance from almost every First Army gun in range, but was unable to make much further progress. On 19 May 7th Division was withdrawn from the line, handing over its sector to the Canadian Division. After Aubers Ridge a captain described Gough as "a little man, very smart and keen looking. He spent about 15 minutes with my company and spoke very easily to the soldiers he made us all laugh at the end and feel very cheery." At the end of June Gough returned home and was awarded the CB for his services in August and September 1914.

Планирование

После выздоровления Каппера и его стремления возобновить командование 7-й дивизией, а Монро был назначен командующим новой Третьей армией, Гоуф был назначен командующим I корпусом (2-й, 7-й и позднее также 9-й дивизии), оставаясь в составе Первой армии Хейга и получив 13 июля 1915 года временное звание генерал-лейтенанта. Практика Гоуфа посещать передовые части раздражала Хорна из 2-й дивизии и Каппера, который считал это угрозой своему восстановленному авторитету над 7-й дивизией. Гоуф, вместе с другими командирами корпусов Первой армии, присутствовал на встрече с Китченером 19 августа. После того как Китченер утверждал, что будет достаточно "исключений", чтобы сделать всеобщий призыв административно сложным, Гоуф, по его собственным словам, "вспылил" и заявил о его необходимости, в то время как Хейг призвал Китченера поддержать его введение (Хейг опустил эти моменты в своем дневнике о встрече). На встрече с командирами корпусов (13 августа) Хейг попросил Гоуфа разработать планы захвата редута Гогенцоллерна, а Роулинсону было поручено взять Лус и, возможно, высоту 70. Гоуф (22 августа) предложил 9-й шотландской дивизии "стремительно" атаковать немецкие позиции на его левом фланге (редут Гогенцоллерна, яма 8) незадолго до рассвета (4 утра) после артиллерийской подготовки и газовой атаки, а следующей ночью 7-я дивизия должна была продвинуться через каменоломни к Ситé-Сен-Эли. Хейг отметил (1 сентября 1915 года), насколько "активны и энергичны" были Гоуф и офицер артиллерии Ноэль Бирч, и настоял на том, чтобы Роулинсон (предлагавший ограниченную поэтапную операцию) также использовал газ при своей первоначальной атаке. Позже Гоуф (The Fifth Army, с. 101) назвал газ "двуликим союзником". Гоуф позже писал, что был обеспокоен недостатком орудий и боеприпасов. Ни у корпуса Гоуфа, ни у корпуса Роулинсона не было резервов – в случае Гоуфа лишь одна бригада от каждой из трех его дивизий. Хейг вновь встретился с Роулинсоном и Гоуфом (16 сентября) и приказал им разработать планы атаки, если потребуется, без использования газа. Гоуф предложил (17 сентября 1915 года) отказаться от атаки 2-й дивизии, но написал, что "есть умеренно хорошие шансы на успех, если будет элемент неожиданности. Эта атака, благодаря своей внезапности и масштабу задействованных сил, направлена на захват второй линии противника, а именно: Халлух-Стейли-Эннес, практически одним броском". Он также предложил более осторожный план Б – атаку в течение двух-семи дней, с отвлекающими артиллерийскими ударами, за которыми последуют последовательные атаки 9-й и 7-й дивизий. Хейг использовал эти и аналогичные предложения Роулинсона для лоббирования штаба (GHQ) с целью проведения атаки, которую он хотел.

With Capper now recovered and keen to resume command of 7th Division, and Monro being promoted to command the new Third Army, Gough was appointed GOC I Corps (2nd, 7th and later also 9th Division), still part of Haig's First Army, and promoted temporary lieutenant general on 13 July 1915. Gough's practice of visiting front line units irritated Horne of 2nd Division and Capper, who felt that this was a threat to his own renewed authority over 7th Division. Gough, along with the other corps commanders of First Army, was present at a meeting with Kitchener on 19 August. After Kitchener had argued that there would be enough "exceptions" to make conscription administratively difficult, Gough, by his own account, "flared up" and declared that it was needed, while Haig urged Kitchener to put his weight behind its introduction (Haig omitted the latter points from his own diary account of the meeting). At a meeting with his corps commanders (13 August) Haig asked Gough to draw up plans to take the Hohenzollern Redoubt, while Rawlinson was to take Loos and possibly Hill 70. Gough (22 August) proposed that 9th Scottish Division should "rush" the German positions on his left (Hohenzollern Redoubt, Fosse 8) just before dawn (4 am) after a barrage and gas attack, while the following night 7th Division would push through the Quarries to Citie St Elie. Haig recorded (1 September 1915) how "active and energetic" Gough and the artillery officer Noel Birch were, and insisted that Rawlinson (who proposed a limited stage by stage operation) also use gas for his initial attack. Gough would later (The Fifth Army p. 101) call gas "a boomerang ally" Gough later wrote that he had been dismayed at the lack of guns and ammunition. Neither Gough nor Rawlinson's corps had any reserve – in Gough's case only one brigade from each of his three divisions. Haig met Rawlinson and Gough again (16 September) and ordered them to draw up plans to attack if necessary without the use of gas. Gough proposed (17 September 1915) that the attack of 2nd Division be abandoned but wrote that "a moderately good chance of success if there is an element of surprise this attack, by its suddenness and the size of the force employed, is aimed at capturing the enemy's second line, viz. Hulluch Staelie Haisnes, in practically one rush." He also offered a more cautious Plan B, for an attack over the course of two to seven days, with diversionary artillery attacks followed by sequential attacks by 9th and 7th divisions. Haig used these, and Rawlinson's similar proposals, to lobby GHQ for the attack he wanted.

Первоначальные атаки

25 сентября поступил приказ об использовании газа, несмотря на неблагоприятный ветер (то есть, с высокой вероятностью он мог быть направлен обратно на британские войска). Хотя Эдмондс и Лидделл Гарт возлагали вину на капитана Эрнеста Голда (метеорологического офицера) и генерал-майора Хорна (командующего 2-й дивизией), Фолкс (офицер газовой службы) позже намекнул, что ответственность могла лежать на "еще более высокой инстанции", а офицер газовой службы, лейтенант Севилл, зафиксировал, что ему сообщили, будто приказ исходил из корпуса – то есть от Гоуфа. В 5:20 утра Гоуф доложил Хейгу, что отменить использование газа уже слишком поздно. Однако Ник Ллойд обвиняет Хейга в разработке слишком негибкого плана, основанного на применении газа. Гоуф уже вызвал недовольство офицеров 9-й дивизии чрезмерным контролем над приказами бригад. На левом фланге Гоуфа 2-я дивизия понесла тяжелые потери: командир 1-го Миддлсекского полка отметил, что атакующие волны "были уничтожены в течение десяти минут". На правом фланге Гоуфа 7-я дивизия захватила первую линию противника, хотя и с большими потерями. В центре Гоуфа 26-я бригада, входившая в состав 9-й дивизии, захватила редут Гогенцоллерн, но 28-я бригада была отброшена на левом фланге. Гоуф отсутствовал в штабе два часа утром, пытаясь выяснить, почему 28-я бригада не продвигается вперед. Вскоре после 9:10 утра, сразу после поступления донесений от 28-й бригады в штаб дивизии, из корпуса поступил приказ возобновить наступление в полдень. Командующий, генерал-майор Г. Х. Тезигер, четко дал понять, что приказ исходил от Гоуфа и "открестился" от него. Артиллерийская подготовка велась с 11:30 до 12:00, как и планировалось, но приказы дошли до двух передовых батальонов лишь незадолго до полудня, вынудив солдат атаковать в 12:15, имея минимальную подготовку и понеся предсказуемые потери от подготовленного противника. Гоуф мало упоминал об этом эпизоде в своих мемуарах, в то время как дивизионная история (1921 года) резко критиковала "безнадежную затею", назвав ее "нарушением общепринятого военного принципа", "бесполезной", "почти невероятным оптимизмом" и отмечая, что "настойчивость в лобовой атаке продемонстрировала серьезную негибкость высшего командования в использовании дивизии". Ник Ллойд утверждает, что Гоуф был слишком подвержен влиянию первоначальных благоприятных донесений, и что его поведение демонстрировало агрессию и нетерпение, которые впоследствии стали его отличительной чертой. Тезигер был относительно новым на своем посту, в отличие от Хорна (2-я дивизия), который был опытным командиром на участке, где в любом случае не ожидалось значительного прогресса. 26 сентября Гоуфу было приказано возобновить атаку в направлении Сити-Сент-Эли, но ночью немецкая контратака отбила у уставших британских войск каменоломни, и вместо этого им пришлось стабилизировать свои позиции вдоль прежней немецкой линии фронта (Гоуф позже записал "новые тревоги"). 26 сентября Гоуф отстранил от должности бригадного генерала У. А. Освальда, командующего 73-й бригадой, входившей в состав 24-й дивизии, когда она выдвигалась к передовой. Мало что подтверждает более поздние утверждения о том, что он "сломался психически"; скорее, Гоуф опасался, что бригада не сможет удержать свои позиции вокруг шахты №8 в случае немецких контратак. Хотя впоследствии Гоуф приобрел репутацию безжалостного увольняющего офицеров, он редко делал это во время боевых действий, и его неприязнь к офицерам индийской армии и пожилым "закопанцам" (отставным офицерам, призванным на службу – Освальд был и тем, и другим) могла сыграть свою роль. Поспешная атака 64-й бригады (в составе 21-й дивизии) в 1:45 дня того же дня, последовавшая за воодушевленным сообщением младшего штабного офицера, также свидетельствует о страхе увольнения, который испытывали бригадиры. Отказ I корпуса направить в бой резервные подразделения 26 сентября привел к тому, что эти атаки сошли на нет.

On 25 September the order came down to release the gas, despite the wind being unfavourable (i. e. likely to blow it back over British troops). Although Edmonds and Liddell Hart blamed Captain Ernest Gold (meteorological officer) and Maj Gen Horne (GOC 2nd Division), Foulkes (the gas officer) later hinted that "still higher authority" may have been responsible, and a gas officer Lt Sewill recorded being told that the order came from Corps – i. e. Gough. At 5:20 am Gough had advised Haig that it was too late to cancel the gas release. However, Nick Lloyd blames Haig for drawing up such an inflexible plan, dependent on gas, in the first place. Gough had already angered officers of 9th Division by micro managing brigade orders. On Gough's left 2nd Division met with heavy losses, the CO of 1st Middlesex recording that the attacking waves "were all shot down within ten minutes". On Gough's right 7th Division captured the enemy first line, albeit with heavy loss. In Gough's centre 26th Brigade, part of 9th Division, captured Hohenzollern Redoubt, but 28 Brigade were repulsed on the left. Gough was away from his headquarters for two hours that morning as he tried to discover why 28 Brigade were not making progress. Shortly after 9:10 am, just after 28 Brigade reports had reached division HQ, orders came from Corps to renew the assault at midday. The GOC, Major General G. H. Thesiger, made clear that the orders came from Gough and "dissociated" himself from them. The bombardment was from 11:30 am to 12 noon as planned, but orders only reached the two forward battalions just before noon, forcing the men to attack at 12:15 pm after very little preparation, suffering predictable loss from a prepared enemy. Gough made little mention of this episode in his memoirs, while the divisional history (1921) was scathing about "forlorn hope" "an offence against a well understood military principle" "futile" "an almost unbelievable optimism" "the persistence in a frontal attack showed a serious lack of flexibility in the Higher Command in making use of the division". Nick Lloyd argues that Gough was far too influenced by the initial favourable reports, and that his behaviour displayed the aggression and impatience for which he was later to become notorious. Thesiger was relatively new to his post, unlike Horne (2nd Division) who was an experienced commander on ground where little progress had been expected anyway. On 26 September Gough was ordered to renew his attack towards Citie St Elie, but during the night a German counterattack had retaken the Quarries off tired British troops, and instead they had to stabilise their position along the former German front line (Gough later recorded "fresh anxieties"). On 26 September Gough sacked Brigadier General W. A. Oswald, GOC of 73 Brigade, part of 24th Division, as it was moving up to the front. There is little evidence to support a later claim that he had "broken down mentally"; rather, Gough was concerned that the brigade might not hold its position around Fosse 8 against German counterattacks. Although Gough later acquired a reputation as a ruthless sacker of officers, he seldom did so while they were in action, and his dislike of Indian Army officers and elderly "dugouts" (retired officers recalled to service – Oswald was both) may have played a role. A hasty attack by 64 Brigade (part of 21st Division) at 1:45 pm that day, after an excited message from a junior staff officer, is also witness to the fear of sacking under which brigadiers worked. I Corps refusal to feed through reserve units on 26 September caused these attacks to die out.

Последующие нападения

Хейг, только что узнав о смерти Тезигера, посетил Гофа в 14:15 27 сентября. Гоф отметил, что Хейг был "заметно обеспокоен", "проницателен" и "раздражен", а позже признал, что, возможно, передал часть этого поведения своим подчиненным. Хотя 27 сентября в результате немецкой контратаки был потерян участок 8, 73-й бригаде удалось занять позицию на восточном склоне редукта Гогенцоллерн. После этого последовала еще одна неделя боев, в ходе которых Первая армия вводила в бой подкрепления, чтобы остановить дальнейшее продвижение немцев и вернуть утраченные позиции. Генерал-майор Эдвард Булфин (командующий 28-й дивизией) был направлен туда между 27 сентября и 5 октября и предпринял попытку отбить участок 8. Булфин рассказал официальному историку (в 1927 году): "У меня очень смутные воспоминания о битве при Луазе – какой-то ужасный кошмар. Я был под командованием Хью Гофа, и я больше никогда не хотел бы служить под его началом. Помню, он приказал мне атаковать участок, и, конечно, все было обречено на провал". Его коллега, бригадный генерал Перейра (85-я бригада), встретившийся с ним в Англии позже в октябре, вспоминал, что Гоф считал Булфина медлительным и постоянно отдавал приказы об атаках без достаточной артиллерийской поддержки. В книге "Пятая армия" Гоф отметил, что Булфин больше интересовался тем, как командовать корпусом (например, тем, что "пехота – это не кавалерия"), чем "решением серьезной проблемы, стоявшей перед его дивизией". 6 октября I корпус направил 28-й дивизии резкий выговор. В числе двенадцати пунктов были "вводящие в заблуждение и неточные донесения", "недостаток дисциплины и воинской выправки" в одном батальоне и "бесчестное" отступление другого, "грубая халатность", "чрезмерное попустительство", хотя в донесении также выражалось недовольство тем, что командование корпусом не имеет права командовать дивизией. На самом деле 28-я дивизия, подвергавшаяся резкой критике со стороны Хейга и Гофа, упорно сражалась в дождливую погоду против сильного немецкого сопротивления, заслужив при этом две награды Георгиевского креста.

Свержение сэра Джона Френча

Гоф начал расследование уроков битвы на уровне корпуса (10 октября), за которым после обсуждения с Хейгом последовало расследование на уровне армии (20 октября). Расследования Гофа после битвы показали, что британские атаки были сорваны из-за нехватки гранат, но были близки к прорыву в тех районах, где ветер перенес британский хлорный газ на немецкие позиции. Гоф был одним из нескольких старших офицеров, приглашенных к переписке с королем для информирования его о военных событиях. После битвы при Луазе, в связи с интригами, направленными на отстранение Френча от командования Британским экспедиционным корпусом, Гоф был одним из старших офицеров, которые выступили против Френча в беседе с лордом Халдейном (9 октября 1915 года) и Георгом V (24 октября 1915 года). Он сказал королю: "Я не стану утверждать, что сэр Джон был способен справиться с возложенными на него обязанностями, и король был удивлен примерам, которые я привел, демонстрирующим недостатки главнокомандующего". Хейг согласился с Гофом (14 ноября), что во время своего визита в Лондон он должен рассказать Милнеру о "неэффективной работе военной машины во Франции". Вскоре Френчу пришлось "пойти на отставку" с поста главнокомандующего.

Военные идеи

Позже Гоф прокомментировал проект "Официальной истории" (1926), отметив, что ограниченное наступление у Луа было бы более целесообразным, поскольку его всегда можно было бы усилить в случае успеха наступления Жоффра, и критиковал Хейга за то, что тот, как это часто бывало, стремился к достижению решающей победы недостаточными силами. Записи конференции, проведенной Гоуфом 20 декабря 1915 года, свидетельствуют о том, что в то время он по-прежнему мыслил в рамках принципов ведения войны, которым обучали в штабном колледже: он все еще рассчитывал, что "передовой отряд" будет продвигаться до тех пор, пока через два-три дня не будет принято решение о развертывании основных сил британской армии, в то время как на практике к 1917 году первый день часто оказывался самым результативным во всей операции. Подобно многим британским генералам того времени, он по-прежнему считал, что неудачи того года были вызваны ошибками в применении принципов ведения войны, а не необходимостью концентрации артиллерии, освоения новых тактик и предоставления старшим офицерам возможности получить опыт.

Обучение кавалерии

Первоначально Хейг планировал начать наступление во Фландрии и приказал Гоуфу быть готовым перебросить туда I корпус для этой операции. Гоуф отправил Пола Мэйза, члена своего штаба, для составления эскизов местности. Хейг не отказался полностью от идеи наступления во Фландрии, и 30 июня 1916 года Айлмер Халдейн записал в своем дневнике, что несколько командиров корпусов, старших по званию, чем Гоуф (Хью Фэншоу из V корпуса, Фергюсон из II корпуса), были отстранены от командования, и предположил, что это было сделано для того, чтобы Гоуф мог командовать Второй армией во Фландрии. 4 апреля 1916 года Гоуф был назначен командующим Резервным корпусом, которому предстояло прорвать оборону противника и развить успех на Сомме. Большую часть следующих двух месяцев Гоуф посвятил руководству подготовкой кавалерийских дивизий, включая штабные тренировки и тактические учения. У него запрашивали мнение об условиях на поле боя, необходимых для маневра крупных кавалерийских соединений, а также об организации управления такой силой как в тылу, так и после прорыва. Его штаб, первоначально возглавляемый Эдвардом "Моисеем" Беддингтоном, изначально являлся частью штаба Хейга. Беддингтону пришлось координировать работу с XIII и XV корпусами (на правом фланге Роулинсона) для разработки планов на случай, если "все пойдет по плану", и с Якобом, которому предстояло командовать II корпусом, хотя состав этого корпуса еще не был определен. Один офицер отметил, что "Гоуф чувствовал себя как рыба в воде, отдавая приказы кавалерийским бригадам", а один майор считал его "ослепленным властью" за увольнение множества некомпетентных офицеров, "но начальник [то есть Хейг] не видит в нем никаких недостатков". К середине июня он также руководил подготовкой 1-й и 2-й индийских кавалерийских дивизий.

Планы эксплуатации

В мае, после обсуждения с Роулинсоном, Гоф предложил использовать две кавалерийские бригады – одну на севере и одну на юге – для поддержки пехоты в случае прорыва немецких войск. Он также предложил (письмо начальнику штаба BEF Киггелю, 1 мая 1916 года), задействовать на севере целую кавалерийскую дивизию для окружения второй линии противника, но Хейг наложил вето на это предложение, написав на полях документа, что [высокая] местность не подходит для "массового применения кавалерии", и приказал Гоуфу ограничиться по одной бригаде в долине Анкр и у Монтаубана (соответственно, к северу и югу от британских позиций). 22 мая 1916 года Корпус резерва был переименован в Армию резерва, хотя формально оставался в составе Четвертой армии Роулинсона. Хейг (мемо Роулинсону от 16 июня, дневник Хейга от 21 июня) теперь писал, что после взятия хребта Пуазер, "следует приложить усилия для прорыва кавалерии", и ожидал, что Гоф будет развивать наступление в северо-восточном направлении к Бапом, а затем, после прибытия подкреплений, повернет на север к Монши, чтобы обойти немецкие позиции в районе Арраса "с фланга и в тыл". (Аррас находится примерно в 24 км от Бапама). Второй корпус Джейкоба должен был находиться либо под командованием Гофа, либо непосредственно поддерживать Третью армию Алленби (напротив Арраса). Хейг сказал Гоуфу (дневник от 27 июня), что тот "слишком склонен к стремлению дать сражение у Бапама", но вместо этого должен быть готов к наступлению, прежде чем немцы получат возможность атаковать его с севера. Он также упрекнул Роулинсона за желание дать своим войскам закрепиться на немецкой последней линии на час или около того, вместо того чтобы продолжать наступление, и за то, что он не определил, какие части должны перейти под командование Гофа. Хейг предпочел бы, чтобы Гоф немедленно (то есть до начала атаки пехоты) принял командование двумя левофланговыми корпусами (VIII и X корпусами), но вместо этого вечером одобрил план Роулинсона о создании Гофом штаба в Альберте сразу после взятия Пуазерских высот и прорыве с Армией резерва. К этому времени в Армии резерва насчитывалось три пехотные и три кавалерийские дивизии. Исследования Стивена Бадси сохранившихся документов позволяют предположить, что окончательный план, вероятно, заключался в том, чтобы Гоф ввел в бой 25-ю дивизию, за которой последовали две из трех кавалерийских дивизий, а затем II корпус (три дивизии) для развития прорыва, достигнутого в ходе первоначальной атаки. Позже Уинн написал официальному историку Джеймсу Эдвардсу Эдмондсу (в 1930 году), что даже после катастрофы на северном участке британского фронта, в первый день на Сомме Гоф был "чрезмерно (sic) оптимистичен" и продвигал "масштабные" планы.

In May, after discussions with Rawlinson, Gough proposed that two brigades of cavalry should be used, one in the north and one in the south, to assist the infantry in the event of a German collapse. He also suggested (letter to the BEF Chief of Staff, Kiggell, 1 May 1916) that a further entire cavalry division should be used in the north to help roll up the enemy second line, but this was vetoed by Haig, who wrote in the margin of the document that the [high] ground was unsuitable for "masses of cavalry", and who ordered Gough to restrict himself to a brigade each in the Ancre Valley and at Montauban (near the north and south of the British positions respectively). Reserve Corps was renamed Reserve Army on 22 May 1916, although technically still part of Rawlinson's Fourth Army. Haig (memo to Rawlinson 16 June, Haig diary 21 June) now wrote that once Pozières Ridge was taken, "an effort should be made to push the cavalry through" and anticipated that Gough was to exploit northeast to Bapaume and then, once further reinforcements had moved up, turn north to Monchy to take the German Arras positions in "flank and reverse". (Arras is around 15 mile (24 km) from Bapaume). Jacob's II Corps was either to be under Gough or else to reinforce Allenby's Third Army (opposite Arras) directly. Haig told Gough (diary 27 June) he was "too inclined to aim at fighting a battle at Bapaume" but should instead be ready to push on, before the Germans had a chance to attack him from the North. He also rebuked Rawlinson for wanting his men to consolidate for an hour or so on the German last line rather than pushing on, and for not having decided which units Gough was to take command of. Haig would have preferred Gough to take command of the two left hand corps (VIII Corps and X Corps) at once (i. e. prior to the infantry attack) but instead, that evening, approved Rawlinson's plan for Gough to set up HQ at Albert as soon as the Pozières Heights had fallen and to push through with the Reserve Army. By now Reserve Army had three infantry and three cavalry divisions. Research by Stephen Badsey among the surviving evidence suggests that the final plan was probably for Gough to commit 25th Division, followed by two of the three cavalry divisions, then the II Corps (three divisions) to exploit any breakthrough achieved in the initial attack. Wynne later wrote to the Official Historian James Edward Edmonds (in 1930) that even after the disaster on the northern part of the British front, on the First Day of the Somme Gough was "ultro (sic) optimistic" and promoted "far reaching" plans.

Битва при Альберте

1 июля Гоф дважды посетил Роллинсона утром. Во второй половине дня Хейг, еще не зная о тяжелых потерях в северном секторе и полагая, что Роулинсон сможет продвинуть резервы, посетил Гофа и приказал ему "наступать" вечером. Гоф в третий раз посетил Роулинсона днем, но ему сообщили об отсутствии прорыва, после чего он отдал приказ кавалерии вернуться в бивуаки с указанием "быть готовыми к новому выдвижению". Рано утром 3 июля Роулинсон приказал Гофу возобновить атаку на его участке, но Хейг отменил этот приказ. Гофу было приказано атаковать в направлении Швабенского редукта (где, как считалось, укрылись выжившие британцы после атаки 1 июля). Однако, несмотря на пожелания Хейга и Роулинсона "ослабить активность до минимума" (по словам начальника штаба BEF Киггелла), Гоф получил разрешение атаковать выступ противника к юго-востоку от Типевала силами элементов 32-й и 49-й дивизий. Он приказал атаковать 14-й и 75-й бригадам (в составе 32-й дивизии, являвшейся частью X корпуса). Фактически, он атаковал шестью батальонами (меньше двух бригад), хотя и считал атаку рискованной, но с "достаточными шансами на успех, чтобы оправдать попытку". Наступающим подразделениям не дали времени на подготовку, передача приказов была задержана, 32-й дивизии было приказано атаковать на участке, меньшем запланированного, а время атаки было перенесено с 03:15 на 06:00, чтобы синхронизировать ее с атакой Четвертой армии у Овиллеров. Артиллерия, из-за проблем со связью, уже израсходовала половину боекомплекта (хотя в Официальной истории, противореча себе, также утверждается, что Гоф согласился на это намеренно). Шеффилд описывает атаку как "полный провал", хотя отмечает, что Гоф не был полностью виноват, и что это отражало "хаос" британских операций на тот момент. Гоф наблюдал за атакой и позже выразил сожаление о ее начале. Во второй половине дня 3 июля Резервная армия была официально отделена от Четвертой армии. В последующие месяцы большая часть артиллерии и тяжелых орудий поддерживала усилия Роулинсона, и хотя Гофу позже выделили дополнительные орудия, их количество никогда не достигало уровня Четвертой армии. В июле Резервной армии выделялось ежедневно 14 000 снарядов калибра 18 фунтов и 880 гаубиц калибра 6 дюймов, а Четвертой армии – соответственно 56 000 и 4920. Приказы Хейга Гофу заключались в "подрыве" – то есть в попытках совершить небольшие прорывы в немецких позициях для организации фланговых атак. Киггелл отправил Гофу меморандум (4 июля), в котором четко указал, что роль Резервной армии заключается в поддержке атак Роулинсона путем сковывания немецких резервов, и что Гоф должен придерживаться выделенного ему количества снарядов. В июле Гоф полагал, что частые атаки "небольшими силами" позволят снизить потери, дезориентируя немцев и исключая необходимость в новой "массивной атаке", подобной той, что была предпринята 1 июля – это было ошибочное мнение, поскольку узкофронтальные атаки позволяли немцам концентрировать огонь, что привело к значительным британским потерям в течение месяца. 7 июля 1916 года Гоф был произведен во временные генералы. В июле II корпус Джейкоба сменил X корпус на передовой, поскольку Гоф считал Томаса Морланда (командующего X корпусом) медлительным и излишне осторожным.

On 1 July Gough visited Rawlinson twice in the morning. In the afternoon Haig, not yet aware of how badly the attack had gone in the northern sector and believing that Rawlinson was about to be able to push his reserves through, visited Gough and ordered him to "move up" in the evening. Gough visited Rawlinson for the third time in the afternoon but was told that there would be no breakthrough that day, so he ordered cavalry to return to billets. with orders to "push them on again". In the early hours of 3 July, Rawlinson ordered Gough to renew the attack on his sector, orders which Haig then countermanded. Gough was ordered to attack towards Schwaben Redoubt (where British survivors of the assault on 1 July were believed to be holding out). However, despite the wishes of Haig and Rawlinson that he (in the words of the BEF chief of Staff Kiggell) "damp down his operations to the lowest level", Gough obtained permission to attack an enemy salient south east of Thiepval, with elements of the 32nd Division and 49th Division. He ordered an attack by 14th and 75th brigades (under 32nd Division, part of X Corps). In the event he attacked with six battalions (fewer than two brigades), even though he thought the attack only a gamble with "prospects good enough to justify the attempt". The attacking units were not given time to prepare, orders were delayed in transmission, 32nd Division was ordered to attack over a frontage of rather than the planned, and the attack was delayed from 0315 to 0600, to coincide with a Fourth Army attack at Ovillers. The artillery, owing to communications difficulties, had already fired off half its stock of ammunition (although the Official History, contradicting itself, also states that Gough had agreed that this would be done deliberately). Sheffield describes the attack as "a complete shambles", although he comments that Gough was not entirely to blame and that it typified the "chaos" of British operations at that stage. Gough observed the attack and later claimed to have regretted having launched it. In the afternoon of 3 July, Reserve Army was formally made independent of Fourth Army. Over the following months most of the shells and heavy artillery would be supporting Rawlinson's efforts, and although Gough was given extra guns later, he never had as many as Fourth Army. Whereas Reserve Army was allocated 14,000 18 pounder and 880 6 inch howitzer rounds daily in July, Fourth Army had 56,000 and 4,920 respectively. Haig's orders to Gough were to "sap", i. e. try to make small penetrations into the German lines to open them up to flanking attacks. Kiggell wrote Gough a memo (4 July) making plain that Reserve Army's role was to assist Rawlinson's attacks, by pinning down German reserves and that he was to keep within the quantity of shells which he was given. In July Gough believed that frequent attacks "in modest numbers" would keep casualties low, by keeping the Germans "off balance" and so ruling out the need or another "massive assault" on the lines of 1 July – this was a mistaken view, as small narrow front attacks allowed the Germans to concentrate their fire, so contributing to the massive British losses of that month. Gough was promoted temporary general on 7 July 1916. In July Jacob's II Corps replaced X Corps in the line as Gough thought Thomas Morland (X Corps) slow and overly cautious.

Позиер

События 1 июля показали, что немецкие позиции на участке VIII корпуса и на большей части участка X корпуса были слишком сильны для фронтальной атаки. Усилия Гофа до начала сентября сводились к атакам двух дивизий X корпуса, которым впоследствии помогал недавно прибывший II корпус, поддерживая левый фланг Роулинсона. Лишь дважды до 3 сентября усилия были скоординированы с Четвертой армией, причем один раз (22/23 июля) – случайно. Когда атаки Четвертой армии вновь иссякли, Хейг приказал Гоуфу (18 июля) подготовиться к "методическим операциям против Позьера с как можно меньшей задержкой", чтобы захватить вершину хребта Типваль и обеспечить прикрытие левого фланга наступления Четвертой армии. Хейг направил в X корпус несколько свежих дивизий, а также развернул 1-й корпус ANZAC, недавно прибывший на Западный фронт, напротив Позьера. Это была самая важная атака, которую ожидали от Гофа. Позже (в 1928 году) Уокер написал, что произошедшее было "наиболее вопиющим проявлением командования армией за всю кампанию, хотя, бог свидетель, 5-я армия [как позже была обозначена резервная армия] была трагедией на протяжении всей кампании". Позже Гоф утверждал (в письме Эдмондсу в 1939 году), что не оставил Уокеру выбора, а сам приказал изменить направление атаки. Атака была отложена до 12:30 ночи 22/23 июля, и Позьер был взят, отчасти благодаря планированию, отчасти – из-за того, что уставшие немецкие войска находились в процессе смены свежими силами. Падение Позьера 22/23 июля стало самым успешным эпизодом Большого наступления, в котором участвовали восемь дивизий, рассредоточенных по пяти корпусам – от Позьера слева до Гийемона справа от Роулинсона (Роулинсон решил продвигаться вперед без французов после того, как те попросили отложить свою часть наступления). После того, как немецкие контратаки провалились, немцы подвергли деревню нескольким неделям интенсивного обстрела. Гоф не желал предоставлять корпусам их обычную роль в управлении артиллерией (он централизовал артиллерию на уровне армии под командованием бригадного генерала Танкреда) и в планировании операций. В меморандуме от 16 июля предписывалось, что все цели для обстрела тяжелыми гаубицами должны выбираться на уровне корпуса, а четыре дня спустя он приказал, чтобы после любого обстрела, независимо от уровня, с которого он был запрошен, ежедневно представлялись доклады в штаб армии. Нилл Малкольм (начальник штаба резервной армии) зафиксировал в своем дневнике несколько случаев (6 июля, 13 июля, 18 июля), когда командиры корпусов выражали недовольство его "вмешательством". До того, как попасть под командование Гофа, Хантер Уэстон (командующий VIII корпусом) написал своей жене (1 июля) о своей личной симпатии к Гофу, но к 3 августа сообщил ей, что его штаб рад передислокации во Вторую армию в Ипре, что работа в штабе резервной армии шла не гладко и что, хотя он любит Гофа и считает его "хорошим солдатом, он вряд ли обладает достаточной широтой взглядов, чтобы стать действительно хорошим командующим армией". Он также жаловался на "импульсивность" и "оптимизм" Гофа. Гоф также серьезно конфликтовал с Филипом Хауэллом, начальником штаба II корпуса. Хауэлл считал Гофа "во многих отношениях очень приятным человеком", возможно, не совсем вменяемым, и "действительно довольно ребенком, которым можно управлять, если относиться к нему как к ребенку и потакать ему". К 24 июля 1916 года Хауэлл писал, что Гоф и Малкольм "умудрились рассердить всех", и в течение августа 1916 года неоднократно жаловался на микроменеджмент на уровне армии, утверждая, что резервная армия даже взяла под прямой контроль четыре пулемета 12-й дивизии во время атаки 2 августа. Филип Хауэлл утверждал (29 августа 1916 года), что Джейкоб (II корпус), Персиваль (49-я дивизия) и даже Нилл Малкольм (!) боялись Гофа. Гоф считал Хауэлла "большой занозой", который тратил много времени на "споры", уклонялся от боя и не подчинялся приказам. Хауэлл погиб от вражеского обстрела в сентябре. Гоф также конфликтовал с Каваном (XIV корпус) (3 августа).

The events of 1 July had shown that the German positions on VIII Corps sector and much of X Corps sector as well, were too strong to attack frontally. Gough's efforts until early September consisted of attacks by two divisions of X Corps, later assisted by the newly arrived II Corps, assisting Rawlinson's left flank. On only two occasions before 3 September, were efforts coordinated with that of the Fourth Army and one of those (22/23 July) by accident. When Fourth Army's attacks again ran out of steam, Haig ordered Gough (18 July) to prepare for "methodical operations against Pozières with as little delay as possible", to capture the summit of Thiepval Ridge and cover the left flank of Fourth Army's advance. Haig sent some fresh divisions to X Corps and also deployed 1 ANZAC Corps, newly arrived on the Western Front, opposite Pozières. This was the most important attack yet expected of Gough. Walker later wrote (in 1928) that the incident was "the very worst exhibition of Army commandship that occurred during the whole campaign, though God knows the 5th Army [as Reserve Army was later designated] was a tragedy throughout". Gough later claimed (letter to Edmonds in 1939) he had given Walker no choice but had himself ordered the change in the direction of the attack. The attack was delayed until 12:30 am on the night of 22/23 July and Pozières was taken, partly as a result of planning and partly as tired German troops were in the process of being relieved by fresh troops. The fall of Pozières on 22/23 July was the most successful part of a Big Push involving eight divisions, spread across five corps, from Pozières on the left to Guillemont on Rawlinson's right (Rawlinson had decided to push ahead without the French after they had requested a postponement of their part of the offensive). After German counterattacks had failed, the Germans then subjected the village to several weeks of severe shelling. Gough was reluctant to allow corps their normal role of control of artillery (he centralised artillery at Army level under Brigadier General Tancred) and in planning operations. A memo of 16 July ordered that all points for bombardment by heavy howitzers must be selected at corps level, and then, four days later, he ordered that after any bombardment, at whatever level it had been requested, daily reports were to be submitted to Army HQ. Neill Malcolm (Chief of Staff Reserve Army) recorded several instances in his diary (6 July, 13 July, 18 July) of corps commanders chafing at his "interference". Before coming under Gough's command, Hunter Weston (GOC VIII Corps) wrote to his wife (1 July) of his personal liking for Gough – by 3 August he wrote to her that his staff were glad to be moving to the Second Army at Ypres, that Reserve Army staff had not run smoothly and that although he liked Gough and thought him "a good soldier he is hardly a big minded enough man to make a really good Army Commander". He also complained of Gough's "impetuosity" and "optimism". Gough also clashed badly with Philip Howell, Chief of Staff of II Corps. Howell thought Gough "very loveable in many ways", if perhaps not quite sane, and "really quite a child & can be managed like one if treated as such & humoured". By 24 July 1916 Howell was writing that Gough and Malcolm had "managed to put everybody's back up" and throughout August 1916 complained repeatedly about Army level micromanagement, with Reserve Army allegedly even taking direct control of four of 12th Division machine guns during an attack on 2 August. Philip Howell claimed (29 August 1916) that Jacob (II Corps), Percival (49th Division) and even Neill Malcolm (!) were terrified of Gough. Gough thought Howell a "great thorn" who spent much time "trying to argue", avoiding fighting and disobeying orders. Howell was killed by shellfire in September. Gough also clashed with Cavan (XIV Corps) (3 August).

Ферма Муке

Гоф приказал провести дальнейшие атаки с целью захвата немецких траншей OG1 и OG2 к северу от Позьера и фермы Муке (расположенной примерно между Позьерами и Типвалем). Первая атака, предпринятая уставшими войсками в темноте, провалилась. 1-я австралийская дивизия была выведена 25 июля и заменена 2-й австралийской дивизией. Шеффилд и Тодман утверждают, что "прямой оперативный контроль" Гофа над 2-й австралийской дивизией 29 июля способствовал неудаче этой атаки, поскольку Гоф оказывал давление на генерал-майора Легге, требуя начать наступление до завершения подготовки. Немецкие позиции находились на обратном склоне, из-за чего проволочные заграждения и пулеметные точки не могли быть уничтожены артиллерийским огнем. Бин обвинил Легге в недостаточной твердости по отношению к Гофу и отметил, что Бруденелл Уайт винил себя за то, что не вмешался, хотя Шеффилд считает это несправедливым, поскольку Легге, будучи представителем "колонии", должен был получить больше поддержки от командования корпуса. К концу июля стало очевидно, что немцы не собираются рушиться, как надеялся Хейг, и 2 августа он приказал резервной армии провести методичные атаки в районе от Позьера до фермы Муке и Овиллеров, максимально экономно расходуя личный состав и боеприпасы, чтобы сковать немецкие резервы и тем самым помочь атакам Роулинсона на правом фланге Гофа. Хейг записал в дневнике (3 августа), что Гоф потребовал от Легге "письменных объяснений" после провала австралийского наступления. Гоф написал Бёрдвуду (командующему 1-м корпусом АНЗАК) с требованием предоставить объяснения и спросил, удалось бы наступление, если бы "высшие командиры проявили больше энергии и дальновидности". Бёрдвуд отказался передавать эту записку Легге, полагая, что "необходимо дать ему возможность оправдаться". Второе наступление Легге на ферму Муке было лучше спланировано и увенчалось успехом 4 августа. Гоф почти довел генерал-майора Роберта Фэншоу (48-я дивизия) (25 августа) до отставки. За более чем месяц боев II корпус и I корпус АНЗАК продвинулись на 0,5 мили (1 км) в направлении фермы Муке и Типваля. В ходе этих атак с 7 августа по 12 сентября британские экспедиционные силы (включая не только войска АНЗАК, но и 12-ю, 25-ю, 48-ю дивизии и канадский корпус) понесли около 20 000 потерь. Войска АНЗАК потеряли 23 000 человек за шесть недель, что сопоставимо с потерями, понесенными ими за восемь месяцев в Галлиполи. Prior и Wilson подвергли критике Гофа за его ответственность за то, что они назвали "провалом на ферме Муке", в частности, потому что в какой-то момент в сентябре (точная дата документально не подтверждена) Гоф изменил свое решение и решил атаковать Типваль исключительно с фронта, вместо того чтобы пытаться обойти его через ферму Муке. В августе, все еще надеясь на достижение решающей победы на Сомме, Гоф написал одному из своих племянников: "Мы продвигаемся постепенно, и мы не должны останавливаться, пока не прорвем фронт. Было бы ужасно просить наших людей начинать атаки снова на новых укреплениях в следующем году".

Gough ordered further attacks to seize the German OG1 and OG2 trenches north of Pozières, and to take Mouquet Farm (which lies approximately between Pozières and Thiepval). The first attack, by tired troops in the dark, failed. 1st Australian Division were withdrawn on 25 July and replaced by 2nd Australian Division. Sheffield & Todman argue that Gough's "direct operational control" of 2nd Australian Division on 29 July contributed to the failure of that attack, as Gough pressured Maj Gen Legge to attack before preparations were complete. The German positions were on a reverse slope, so wire and machine gun positions could not be destroyed by bombardment. Bean blamed Legge for not standing up to Gough, and wrote that Brudenell White blamed himself for not doing so, although Sheffield argues that this is not entirely fair, as Legge, a "colonial", should have had more support from Corps level. By the end of July it was clear that the Germans were not about to crumble as Haig had hoped, and on 2 August he ordered Reserve Army to conduct methodical attacks in the area from Pozières to Mouquet Farm and Ovillers, as economically with men and munitions as possible, so as to draw in German reserves and thus assist with Rawlinson's attacks on Gough's right flank. Haig recorded (diary 3 August) that Gough had demanded "reasons in writing" from Legge, after the failure of the Australian attack. Gough had written to Birdwood (1 ANZAC Corps Commander) demanding an explanation and asking if the attack would have succeeded given "greater energy and foresight on the part of the higher commanders". Birdwood refused to pass this note on to Legge as he thought it was "essential to give (him) a fair trial". Legge's second attack on Mouquet Farm, was better planned and succeeded on 4 August. Gough almost pushed Maj Gen Robert Fanshawe (48th Division) (25 August) to the point of resignation. In over a month of fighting II Corps and I ANZAC Corps advanced 0.5 mile (1 km) towards Mouquet Farm and Thiepval. The BEF (not just ANZACs but also the 12th, 25th, 48th divisions and the Canadian Corps) suffered approximately 20,000 casualties in these attacks from 7 August to 12 September. The ANZACs had suffered 23,000 casualties in six weeks, a similar loss to what they had endured in eight months at Gallipoli. Prior & Wilson criticised Gough for his responsibility for what they called "the Mouquet Farm fiasco", not least because at some point in September (documentary evidence of the exact date has not been found) Gough had changed his mind and decided to attack Thiepval solely from the front, rather than trying to outflank it via Mouquet Farm. In August, clearly still hopeful that decisive victory could be attained on the Somme, Gough wrote to one of his nephews: "We are breaking in bit by bit and we must not stop until we have made the gap. It would be terrible to ask our men to begin their attacks all over again on fresh defences next year."

Первоначальное нападение на Типвал

23 августа была проведена конференция для планирования атаки на Типваль, а начальник штаба V корпуса (бригген Бойд) позднее отклонил возражения командующего 6-й дивизии о нецелесообразности атаки во второй половине дня. На следующий день подробные планы атаки каждой дивизии были изданы не на уровне корпуса, а резервной армией. V корпус, впервые расширив операции резервной армии в долине реки Анкр, атаковал в направлении Сен-Пьер-Дивион и Швабенского редута (к северу от Типваля), чтобы атаковать Типваль с севера. II корпус (48-я и 25-я дивизии, передислоцированные в середине августа) атаковал Типваль. Эти атаки не увенчались успехом. 4-я австралийская дивизия захватила часть редута Фабек-Грабен к северу от фермы Муке, которая затем была потеряна канадским корпусом при смене 1-го Австралийско-Новозеландского корпуса на передовой. Атака 39-й и 49-й дивизий (в составе II корпуса) провалилась, при этом некоторые батальоны понесли потери от 30% до 50% личного состава. Гоф объяснил неудачу недостатком "боевых качеств", отсутствием "дисциплины и мотивации", "некомпетентностью командиров" и "низким боевым духом", к чему командующий II корпусом Клод Джейкоб добавил "отсутствие руководства", "сценический испуг" и трусость со стороны бригадира, а также негативно высказался о малом количестве потерь среди командиров. По настоянию резервной армии V корпус направил в 39-ю дивизию подробную критику операции.

Помощь в наступлении Роулинсона

Гоф представил (28 августа) амбициозный план захвата Курслетта с правого фланга. Этот план был отклонен Киггелом, который приказал ему продолжать проведение ограниченных операций для поддержки Роулинсона в битве при Флерсе и Курслетте – следующей атаке Четвертой армии, которая, в случае успеха, позволила бы Роулинсону атаковать Типваль (на фронте Гофа) с тыла. В случае, если Хейг изменит свое решение в последний момент, II и V корпуса также должны были провести демонстративные атаки на Типваль. Канадское наступление на Курслетт увенчалось большим успехом. Гоф писал (вдове своего брата Джонни, Доротее, 23 сентября 1916 года), что многие командиры корпусов и дивизий были "некомпетентны" и что для обеспечения их подчинения приказам требовалось "решительное вмешательство". План Гофа предусматривал захват Типваля и Швабенского редута 18-й дивизией, фермы Муке, Золерна и Редута Штаффа (примерно к северу от фермы Муке) – 11-й дивизией, а справа 1-я и 2-я канадские дивизии должны были атаковать от Курслетта до Регина-Тренча, расположенного сразу за грядой. Гоф выделил канадцам все семь своих танков (пять из которых вышли из строя до достижения линии фронта). Это был самый мощный артиллерийский обстрел, когда-либо осуществлявшийся резервной армией, усиленный непрямым пулеметным огнем по немецким тылам. В распоряжении Гофа находилось 570 полевых орудий и 270 гаубиц для атаки на фронте (примерно вдвое большая концентрация, чем 1 июля, но лишь половина от концентрации в битве при Базентинском хребте 14 июля и примерно такая же, как в битве при Флерсе и Курслетте 15 сентября). Третья армия Алленби должна была взаимодействовать с атакой на левый фланг Гофа (дневник Хейга, 24 сентября, 30 сентября). Плохая погода привела к отсрочке атаки до раннего дня 25 сентября. Поскольку Гоф планировал использовать несколько танков для поддержки наступления, Хейг приказал ему отложить атаку до следующего утра, когда их можно будет скрыть в утреннем тумане, но дальнейшие задержки, причины которых неясны, привели к тому, что Гоф начал атаку в 12:35 26 сентября, ровно через день после Роулинсона и Фоша. Эти бои показали, что британская добровольная пехота может сражаться не хуже немцев, будь то при атаке немецких позиций с надлежащей артиллерийской поддержкой или в рукопашном бою, где артиллерийская поддержка имела меньшее значение. То же самое подтвердилось и в ноябре. Захват Типваля Гофом (первоначальная цель 1 июля) сохранил его положение при главнокомандующем. Он рекомендовал стремиться к глубокому продвижению в позиции противника, с войсками, атакующими до пяти последовательных заранее определенных целей, волнами, нацеленными на заранее определенные рубежи по принципу конвейера. Каждая бригада должна была атаковать в составе до восьми "волн": два батальона, составляющие первые четыре волны, должны были захватить первую цель, а затем два других батальона, возможно, развернутые в колонны для скорости продвижения, – вторую, без батальонов в резерве на уровне бригады (поскольку считалось, что приказы не дойдут до них вовремя). Он рекомендовал, чтобы каждая дивизия атаковала двумя бригадами и держала третью в резерве, готовую захватить третью цель, к тому времени первые две бригады будут реорганизованы для захвата четвертой. Для захвата пятой цели потребуются свежие силы. Гоф согласился с предложением Хейга (дневник Хейга, 8 октября), что "снижение боеспособности противника" означает, что британским войскам не требуется артиллерийская поддержка после захвата вражеской позиции, поскольку это затруднит продвижение резервов к следующей цели. Генерал Бриджес позже писал (в "Тревогах и экскурсиях"), что "с истинно кавалерийским духом (Гоф) всегда был за дальнейшее продвижение". Роулинсон (дневник, 9 октября) записал свои опасения по поводу "безрассудной тактики Гофа и отсутствия резервов, что неразумно". Бои за Типваль продолжались до ноября и впоследствии были подвергнуты критике официального историка за недостаток координации и чрезмерную зависимость от боевого духа пехоты. Хейг издал приказы (29 сентября) о дальнейшем наступлении резервной и четвертой армий. Гоф должен был атаковать Лопарский лес с юга и Бомонт-Амель с запада. План предусматривал продвижение резервной армии на 8 километров и захват большего количества территории в одном сражении, чем за три месяца кампании. 8 октября 1-я и 3-я канадские дивизии, на правом фланге Гофа, оказали поддержку очередному наступлению Роулинсона, безуспешно атаковав в направлении Ле-Сар и Регина-Тренча, где их остановила немецкая колючая проволока. В беседе с Хейгом в тот же день Гоф обвинил 3-ю канадскую дивизию, заявив, что в некоторых случаях они даже не покинули свои окопы. Редут Штаффа пал (9 октября) под натиском батальона 25-й дивизии. Швабенский редут был атакован безуспешно (9 октября) в ночной внезапной атаке без артиллерийской подготовки, а затем успешно 14 октября после двухдневной бомбардировки. Эти дорогостоящие локальные атаки иногда сводились к участию всего одного батальона. После двух недель дождей, сделавших планы по эксплуатации нереалистичными, Гоф издал новый, более осторожный план (15 октября), в котором предполагалось использование 45 танков, хотя он все еще испытывал давление со стороны Хейга с целью продвижения на север и северо-восток. Редут Штаффа и Регина-Тренч (которые проходили примерно с запада на восток к северу от линии Типваль – Курслетт) были затем захвачены в крупной атаке 35-й, 25-й, 18-й и 4-й канадской дивизий, завершив захват высот Анкры. Сражение свидетельствовало о возрождении немецкой обороны после паники в сентябре. Уилсон, которого Гоф не любил со времен инцидента в Карраге, командовал IV корпусом сначала рядом с Гофом, а затем под его командованием в 1916 году. Уилсон отметил в своем дневнике (21 октября) сообщения о микроменеджменте Гофом дивизий и даже бригад. Осенью лорд Лох сказал Уилсону: "Гофи – самый ненавидимый, бесполезный и опасный генерал, который у нас есть". После успеха 21 октября Гоф вновь представил более амбициозные планы, на что Хейг предложил (24 октября) предоставить ему в распоряжение дополнительные две кавалерийские дивизии (в общей сложности три), в то время как даже незначительные атаки пехоты на секторе Четвертой армии приходилось отменять из-за грязи. Гоф жаловался, что бригадный генерал Радклиф (начальник штаба Канадского корпуса) "создавал ненужные трудности" (дневник Хейга, 30 октября 1916 года). После непрерывных дождей между 24 октября и 3 ноября Пятой армии было приказано (5 ноября) проводить только "ограниченную" атаку и разрешено ждать, пока погода не улучшится. Хейг отправил Киггела (начальника штаба БЭФ) в штаб Гофа (8 ноября), чтобы объяснить мотивацию атаки, хотя Киггел подчеркнул, что Хейг не хочет, чтобы атака состоялась, если нет хороших перспектив на успех. Целью было сковать немецкие войска, которые могли быть отправлены в Румынию, произвести впечатление на русских, что БЭФ все еще сражается, а также укрепить позиции Хейга на межсоюзнической конференции, которая должна была начаться в Шантильи 15 ноября, на которой обсуждался возможный перевод войск западных союзников в Салоники. Гоф позже записал, что первые робкие голоса против руководства Хейга начали звучать в Лондоне. Затем Гоф проконсультировался со своими командирами корпусов (10 ноября): Джейкоб (II корпус) был убежден попытаться захватить более глубокие цели, как и Фэншоу (V корпус) и Конгрив (XIII корпус). Атака была согласована на 13 ноября. Штабные офицеры и патрули осмотрели местность, и Гоф (10–11 ноября) посетил шесть командиров дивизий и десять бригадиров, а также двух командиров батальонов в каждом штабе бригады. Он попросил командиров своих корпусов провести аналогичные исследования. Он не обнаружил единого мнения о том, достаточно ли сухая земля. Время начала было установлено на 5:45 утра после дальнейших консультаций с Джейкобом, Фэншоу и командирами дивизий. Шеффилд отмечает, что эта последовательность событий указывает на то, что Хейг поддерживал более теплые отношения с…

Gough had submitted (28 August) an ambitious plan for the capture of Courcelette on his right flank. This was rejected by Kiggell, who told him that he was to continue to conduct limited operations to assist Rawlinson with the Battle of Flers–Courcelette the next Fourth Army attack, which, if successful, would enable Rawlinson to attack Thiepval (on Gough's front) from the rear. In the event Haig changed his mind at the last moment. II and V Corps were also to make feint attacks at Thiepval. The Canadian assault on Courcelette was a great success. Gough wrote (to his brother Johnnie's widow Dorothea, 23 September 1916) that many corps and division commanders were "incompetent" and that "considerable exercise of firmness" was needed to get them to obey orders. Gough's plan was for 18th Division to capture Thiepval and Schwaben Redoubt, 11th Division to capture Mouquet Farm and Zollern and Stuff Redoubts (roughly north of Mouquet Farm) while on the right 1st and 2nd Canadian divisions were to attack from Courcelette to Regina Trench which lay just beyond the ridge line. Gough allocated all seven of his tanks (five of which broke down before reaching the lines) to the Canadians. This was the heaviest barrage yet fired by Reserve Army, assisted by an indirect machine gun barrage into the German rear areas. Gough had 570 field guns and 270 howitzers to attack along a front (roughly twice the concentration of 1 July, but only half that of the Battle of Bazentin Ridge on 14 July and much the same as that of the Battle of Flers–Courcelette on15 September. Allenby's Third Army was to co operate with an attack on Gough's left flank (Haig diary 24 September 30 September). In the event poor weather delayed the attacks until the early afternoon of 25 September. As Gough planned to use a few tanks to assist his attack, Haig ordered him to delay until the following morning when they could be concealed in the morning mist but in the event further delays, for which the reason is unclear, meant that Gough attacked at 12:35 pm on 26 September, exactly a day after Rawlinson and Foch. This fighting demonstrated that, either attacking German positions with proper artillery support, or in hand to hand fighting in which artillery support mattered little, British volunteer infantry could fight as well as the Germans. The same would prove true in November. Gough's capture of Thiepval (an original objective for 1 July) preserved his status with Commander in Chief. He recommended aiming for deep advances into enemy positions, with troops attacking up to five consecutive preassigned objectives, with waves aiming for predetermined objectives in a conveyor belt approach. Each brigade was to attack in up to eight "waves": two battalions, making up the first four waves, were to take the first objective and another two battalions, perhaps deployed in columns for speed of movement, would then take the second, with no battalions held in brigade level reserve (the argument being that orders would never reach them in time). He recommended that each division attack with two brigades and hold a third brigade in reserve, ready to take the third objective, by which time the first two brigades would have been reorganised to take the fourth objective. The fifth objective would require fresh troops. Gough agreed with Haig's suggestion (Haig diary 8 October) that "the deterioration of the Enemy's fighting qualities" meant that it was not necessary for British troops to be protected by a barrage once they had captured an enemy position, as this would hamper reserves from pushing on to the next objective. General Bridges later wrote (in "Alarms and Excursions") that "With the true cavalry spirit, (Gough) was always for pushing on". Rawlinson (diary 9 October) recorded his concerns at Gough's "hourush tactics and no reserves, as they are not sound". The fighting at Thiepval went on until November and was later criticised by the Official Historian for lack of co ordination and excessive reliance on infantry elan. Haig issued orders (29 September) for further advances by Reserve and Fourth Armies. Gough was to attack Loupart Wood from the south and Beaumont Hamel from the west. The plan was for Reserve Army to advance 5 mile (8 km) and capture more ground in one battle than in three months of campaigning. On 8 October, the 1st and 3rd Canadian divisions, on Gough's right flank, assisted another of Rawlinson's offensives by attacking unsuccessfully towards Le Sars and Regina Trench, only to be held up by German wire. Speaking to Haig that afternoon, Gough blamed the 3rd Canadian Division, claiming that in some cases they had not even left their trenches. Stuff Redoubt fell (9 October) to a battalion of 25th Division. Schwaben Redoubt was attacked unsuccessfully (9 October) in a surprise night attack with no barrage, then successfully on 14 October after a two day bombardment. These costly penny packet attacks sometimes involved little more than a single battalion. After two weeks of rain had rendered plans for exploitation unrealistic, Gough issued a new, more cautious plan (15 October), in which 45 tanks were to be used, although he was still under pressure from Haig to exploit to the north and north east. Stuff and Regina Trenches (which ran approximately west–east north of a line from Thiepval to Courcelette) were then captured in a major attack by 35th, 25th, 18th and 4th Canadian divisions, completing the capture of the Ancre Heights. The battle testified to the revived German defence after their panic of September. Wilson, whom Gough had disliked since the Curragh incident, commanded IV Corps first alongside then under Gough in 1916. Wilson commented in his diary (21 October) on reports of Gough micro managing divisions and even brigades. That autumn Lord Loch told Wilson "Goughie is the best hated & most useless & most dangerous General we have got". After the success of 21 October, Gough once again presented more ambitious plans, with Haig offering (24 October) to place an extra two cavalry divisions (for three in total) at his disposal – this at a time when even quite minor infantry attacks on Fourth Army sector were having to be cancelled because of mud. Gough complained that Brigadier General Radcliffe (chief of staff, Canadian Corps) "made unnecessary difficulties" (Haig Diary 30 October 1916). After continuous rain between 24 October and 3 November, Fifth Army was ordered (5 November) to conduct only a "limited" attack and authorised to wait until the weather was good enough. Haig sent Kiggell (Chief of Staff BEF) to Gough's HQ (8 November) to explain the motivation for the attack, although Kiggell stressed that Haig did not want the attack to proceed unless there were good prospects of success. The aim was to pin down German troops which might otherwise have been sent to Romania, to impress on the Russians that the BEF was still fighting, as well as strengthening Haig's hand in the inter Allied conference due to start at Chantilly on 15 November, at which the possible transfer of Western Allied troops to Salonika was to be discussed. Gough later recorded that the first murmurings against Haig's leadership were beginning to be heard in London. Gough then consulted his corps commanders (10 November): Jacob (II Corps) was persuaded to try for deeper objectives as Fanshawe (V Corps) and Congreve (XIII Corps) wanted. The attack was agreed for 13 November. Staff officers and patrols inspected the ground and Gough (10–11 November) visited six divisional commanders and ten brigadiers, also seeing two battalion commanders at each brigade headquarters. He had asked his corps commanders to make similar inquiries. He found no consensus as to whether or not the ground was dry enough. The start time was set for 5:45 am after further consultations with Jacob, Fanshawe and divisional commanders. Sheffield comments that this sequence of events indicates that Haig enjoyed warmer relations with Gough than with, say, Rawlinson, but also suggests that he felt the need to supervise him closely. He also comments that although Gough consulted his subordinates, it is unclear that he took their advice: Simon Robbins quotes evidence of warnings from some corps, division and brigade staffs that troops were exhausted and conditions too poor to attack. Neill Malcolm's Memorandum on Operations (13 November 1916) recorded the political reasons for the attack.

Первоначальный успех

В атаке на Анкре было задействовано 282 тяжелых орудия и использовался ползучий артиллерийский заградительный огонь над территорией, которая до этого момента не подвергалась ожесточенным боям, что облегчило перемещение личного состава и артиллерии по относительно неповрежденной местности. Объем выпущенных снарядов превысил количество, примененное по всей линии противника 1 июля. Из предыдущих сражений были извлечены уроки: мина была взорвана в Бомон-Амеле одновременно с началом артиллерийской подготовки, что оказалось гораздо более успешным, чем подрыв мины в том же районе за 10 минут до пехотного наступления 1 июля. Атака началась в 5:45 утра под прикрытием эффективного ползучего заградительного огня, при этом немецкие пулеметы на высоте за Бомон-Амелем были полностью подавлены 40 орудиями, выделенными для этой цели. Атака увенчалась успехом в южном секторе, где 63-я королевская морская дивизия к 10:45 утра захватила Бокур, хотя некоторые атакующие батальоны понесли потери в 40–50%, а 51-я горнострелковая дивизия взяла Бомон-Амель и Сен-Пьер-Дивион, где была применена французская практика – назначение 4,5-дюймовой гаубицы для обстрела входа в каждый немецкий дзот до подхода "зачищающих" взводов. Однако, севернее, в секторе V корпуса, атака на Серр оказалась менее удачной из-за грязи и непересеченной проволоки, несмотря на визит Гофа в сектор в 14:00 с приказом о возобновлении атак. Участники боев за Бомон-Амель считали, что операция была хорошо спланирована. Хейг записал в своем дневнике (13 ноября): «Успех наступил в самый подходящий момент». Бригадный генерал Хоум из кавалерийского корпуса отметил (15 ноября), что слухи о возможном назначении Гофа главнокомандующим вместо Хейга были «нелепы, поскольку я не думаю, что им когда-либо удастся заставить его делать то, что они хотят».

Заключительные этапы

После первой попытки захвата траншей Мюнхена и Франкфурта (15 ноября) не увенчавшейся успехом, командиры 2-й и 51-й дивизий были запрошены для предоставления подробных докладов. Генерал-майор Джордж Харпер (командующий 51-й дивизией) возложил вину на медлительность артиллерийской подготовки, из-за которой его "стремящиеся к атаке" солдаты понесли потери от огня своих же, а также на то, что атака не осуществлялась под единым командованием. Генерал-майор У.Г. Уокер (командующий 2-й дивизией) отметил, что атака была предпринята слишком поспешно, поскольку его войска недостаточно хорошо знали местность, и что Фэншоу (командующий V корпусом) отклонил его просьбы о задержке и проведении атаки в светлое время суток. Гоф заставил 2-ю дивизию атаковать два дня подряд, несмотря на протесты командующего (Уокера) и начальника штаба, указывавших на непроходимость местности. Малкольм разослал конфиденциальную записку командирам корпусов (16 ноября), выражая недовольство их склонностью к сомнениям и спорам относительно приказов. Атаки 18 ноября привели к примерно 10 000 потерям. Один офицер II корпуса позже писал Эдмондсу (в 1936 году), что это была "жестокая и бессмысленная жертва жизней", с солдатами, умирающими от изнеможения, пытаясь выбраться из грязи, и что, учитывая погодные условия, было очевидно "даже самому недалекому уму, что успеха достичь невозможно". Хейг отменил сражение. Киггелл позже писал Эдмондсу (в 1938 году): "поздние этапы сражения едва ли были оправданы, но Гоф был настолько полон энтузиазма и уверенности, что главнокомандующий решил разрешить их". Гоф в письменной форме отчитал Фэншоу (21 ноября) за отсутствие твердости и за то, что тот не издал подробные письменные приказы артиллерии во время атаки 15 ноября. На своей копии доклада, напротив замечания о том, что копии замечаний Гофа должны быть отправлены командирам двух дивизий, Фэншоу написал "Надеюсь, не всем" и выразил протест на полях, заявив, что он находился в телефонном контакте с дивизиями на протяжении всего времени. Симпсон критиковал Гофа за его "слабое логическое мышление и безразличие к мнению людей на местах", хотя он также критиковал Фэншоу за попытку переложить вину на своих подчиненных. Шеффилд пишет: "Некоторые замечания Гофа были справедливыми, хотя и выражены резко, но другие – нет; некоторые основывались на фактических неточностях. Все это говорит о командире, который не до конца понимал реальность происходящего на поле боя". Он также отмечает преднамеренное унижение Гофом Фэншоу в присутствии его подчиненных. Уокер был освобожден от командования 2-й дивизией 27 декабря. Майкл Говард привел любовь Гофа к микроменеджменту дивизий в качестве доказательства того, что он был переоценен, а Гэри Шеффилд признает, что репутация Гофа, посещавшего окопы для проверки чистоты винтовок, говорит о том, что ему было трудно адаптироваться к своим возросшим обязанностям. Шеффилд утверждает, что поведение Гофа в некоторой степени было попыткой ответить на дилемму, отмеченную Малкольмом (дневник от 29 июня 1916 года). BEF недавно вырос с 7 до 70 дивизий – армия не предвидела и не была готова к вызовам, связанным с командованием крупными соединениями, ни к позиционной войне, ни к трудностям в связи (которые сохранялись до появления полевых радиостанций). Личность офицеров и их взаимоотношения играли важную роль в управлении этими изменениями. Некоторые идеи Гофа были приняты в других армиях: документ Четвертой армии "Артиллерийские уроки битвы на Сомме" (18 ноября) отражал предписывающий подход Гофа, а не делегирование полномочий, поощряемое в Полевом уставе, или практикуемое Роулинсоном во время битвы на Сомме. Предполагается, что эта история может быть связана с казнью сублитейнанта Эдвина Дайетта в январе 1917 года за предполагаемое дезертирство во время службы в Королевском военно-морском дивизионе в Бокур 13 ноября 1916 года. Гоф, отклонив рекомендацию командующего дивизией о помиловании, рекомендовал произвести казнь.

After the first attempt to take Munich and Frankfort trenches (15 November) failed, the commanders of 2nd and 51st Divisions were asked for detailed reports. Maj Gen George Harper (GOC 51st Division) blamed the slowness of the creeping barrage, which caused his "impetuous" men to suffer casualties from friendly fire, and the fact that the attack had not been "under one command". Maj Gen W. G. Walker (GOC 2nd Division) commented that the attack had been too hurried, as his troops had not been familiar with the ground, and that Fanshawe (GOC V Corps) had rejected his requests for a delay and for a daylight attack. Gough forced 2nd Division to attack for two consecutive days despite protests from its commander (Walker) and chief of staff that the ground was impassable. Malcolm issued a confidential memo to Corps Commanders (16 November) complaining about their tendency to query and argue about orders. The attacks on 18 November suffered around 10,000 casualties. One officer of II Corps later wrote to Edmonds (in 1936) that it had been a "cruel useless sacrifice of life" with men dead from exhaustion in trying to crawl out of the mud, and that given the weather it was obvious "to the very stupidest brain that no success could possibly result". Haig called off the battle. Kiggell later wrote to Edmonds (in 1938) "the later stages of the fight were hardly justified, but Gough was so keen and confident the C in C decided to permit them". Gough rebuked Fanshawe in writing (21 November) for lack of grip, and for failing to issue detailed written artillery orders, during 15 November attack. On his copy of the report, against the comment that copies of Gough's remarks were to be sent to the two divisional commanders, Fanshawe wrote "I hope not all of them" and protested in the margin that he had been in telephone contact with divisions throughout. Simpson criticises Gough for his "poor reasoning and indifference to the views of the men on the spot", although he is also critical of Fanshawe for attempting to blame his own subordinates. Sheffield writes "Some of Gough's points were fair, if harshly expressed, but others were not; some were based on factual inaccuracies. All this suggests a commander who had an incomplete grasp of the realities of the battle." He also remarks on Gough's deliberate humiliation of Fanshawe in front of the latter's subordinates. Walker was relieved of command of 2nd Division on 27 December. Michael Howard cited Gough's love of micro managing divisions as evidence that he had been overpromoted, and Gary Sheffield concedes that Gough's reputation for touring the trenches to spot dirty rifles suggests that he had found it hard to adapt to his greater responsibilities. Sheffield argues that Gough's behaviour was to some extent an attempt to answer the dilemma noted by Malcolm (diary 29 June 1916). The BEF had recently grown from 7 divisions to 70 – the Army had not anticipated or trained for the challenges of officers having to command large formations, nor for trench warfare, nor for the difficulties in communication (which would remain until battlefield radios came into use) involved. Officers' personalities, and how they related with one another, mattered a great deal in how they managed these changes. Some of Gough's ideas were adopted in other armies: Fourth Army's document Artillery Lessons of the Battle of the Somme (18 November) reflected Gough's prescriptive approach rather than the delegation encouraged under Field Service Regulations, or practised by Rawlinson during the Somme. It has been suggested that this story may relate to the execution of Sub Lt Edwin Dyett in January 1917, for alleged desertion while serving with the Royal Naval Division at Beaucourt on 13 November 1916. Gough, overruling the Divisional Commander's recommendation for clemency, recommended that the execution proceed.

Наступаем на якоре

1 января 1917 года Гоф был произведен в постоянные генерал-лейтенанты, продолжая при этом носить временное звание полного генерала. В 1917 году он был награжден орденом GCVO. Ограниченные операции проводились с 10 января по 13 февраля (когда наступили сильные морозы) с целью захвата господствующих высот у противника. В середине февраля, получив сведения о слабой обороне немецких траншей напротив, Гоф приказал командирам дивизий готовиться к общему наступлению. Разведка затруднялась превосходством немецкой авиации. Начиная с ночи 23/24 февраля немцы провели ограниченное отступление на Анкрских высотах, что позволило активизировать действия 63-й, 18-й и 2-й дивизий, а также 1-го Австралийско-Новозеландского корпуса. Пятая армия заняла Мирамон, Серр и Пи. Бригадный генерал Камминг позднее (в 1922 году) вспоминал визит Гофа в штаб 91-й бригады в феврале 1917 года. Требования Гофа о немедленном наступлении были невыполнимы из-за состояния местности и усталости войск, и лишь его отъезд позволил штабу продолжить подготовку к операциям следующего дня. На фоне растущей напряженности в отношениях между французским главнокомандующим Нивелем и британскими генералами, Нивель обратился к британскому правительству (7 марта 1917 года) с просьбой отстранить Хейга и назначить на его место Гофа. Хейг открыто обсудил с Гофом слухи (записанные лордом Эшером в своем дневнике 9 марта). Гоф, к своему же вреду (и в отличие от Хейга), не стремился налаживать связи с прессой. Гоф считал, что план о подчинении Британского экспедиционного корпуса Нивелю превратит Британию в марионетку Франции, подобно тому, как Сербия и Румыния зависели от России, а Австро-Венгрия – от Германии, и, следовательно, она, вероятно, будет обманута на мирной конференции после войны. 10 марта Пятая армия штурмом взяла немецкую промежуточную линию обороны, к которой войска подошли к концу февраля.

Наступление на линию Гинденбурга, Аррас и Буллекорт

Хейг приказал Гоуфу подготовить крупное наступление, осуществляемое «рывками», но с целью «прорвать фронт противника и привлечь как можно больше его резервов», чтобы оно совпало с наступлением Алленби, которое должно было начаться 15 марта или позднее. 14 марта V корпус был отбит от Буккуа на северном участке сектора Гоуфа; позднее Гоуф утверждал, что считал оборонительные сооружения противника слишком сильными, но разрешил атаку по просьбе командира корпуса. Опираясь на свой опыт на Эне в сентябре 1914 года, Гоуф сформировал смешанные бригады из пехоты, кавалерии, артиллерии и инженеров во время отхода немцев к линии Гинденбурга в середине марта. 2–9 апреля шли кровопролитные бои на подступах к линии Гинденбурга. Симкинс пишет, что «Хейг вновь потакал склонности Гоуфа к поспешным и непродуманным атакам», в то время как Прайор и Уилсон описывают атаку как «исключительно бесплодную». Буллекур стал известен как «Кровавая ванна». Гоуфу было приказано (дневник Хейга от 14 апреля) подготовиться к «прорыву» линии Гинденбурга «между дорогами Бапом – Камбре», если основная атака Алленби достигнет достаточного прогресса. 16 апреля Гоуф принял участие в конференции командующих армиями. Поскольку наступление на Аррасе зашло в тупик, он впоследствии отказался проводить дальнейшие пехотные атаки в рамках наступления 23 апреля, ограничивая свои усилия только артиллерией. На конференции командующих армиями 30 апреля 1917 года Хейг, которому только что сообщили об отставке Нивеля, все еще ожидал наступлений итальянских и (вопреки мнению военного ведомства) русских войск в этом году. Он сообщил командующим армиями, что не совсем ясно, чем будет заниматься БЭФ до конца года, но хотел «перенести центр тяжести на Вторую армию». Во второй половине дня после конференции он сказал Гоуфу, что тот должен командовать планируемым Фландрским наступлением, и приказал ему поговорить с полковником Макмулленом (представившим планы, впоследствии отклоненные, для танкового штурма в Ипре) и посетить мастерскую в Эрине, где танки готовились к операции «Хаш», планируемой десантной высадке на бельгийское побережье. Сандерс Марбл пишет: «Результаты можно было в значительной степени предсказать до того, как было потеряно столько жизней. Поспешные атаки проваливались с большими потерями. После того, как было предоставлено достаточно времени для подготовки, деревня, наконец, была отвоевана у немцев – это был не лучший час БЭФ». Буллекур «не снискал большой похвалы» и еще больше подорвал репутацию Гоуфа в глазах австралийцев. Восхищавшийся Хейгом биограф Джон Террейн позднее написал, что назначение Гоуфа руководителем начальных этапов Третьей битвы при Ипре было «самой большой и роковой ошибкой Хейга». Военный корреспондент Репингтон и генерал-квартирмейстер Робертсон еще 5 июля 1917 года пришли к согласию, что Плюмер должен был быть выбран из-за его знания Ипрского выступа, и сам Гоуф впоследствии согласился с этим. Позднее Гоуф высоко оценил Макса (XVIII корпус), Джейкоба (II корпус) и Конгрева (XIII корпус), командиров его корпусов в 1917 году, но не Уоттса (XIX корпус). Однако Саймон Роббинс предполагает, что «атмосфера страха» все еще сохранялась в Пятой армии в 1917 году и даже в 1918 году. Гоуф провел свою первую конференцию командиров корпусов 24 мая 1917 года, до того, как перенес свой штаб в сектор Ипр – состав дивизий и корпусов для Третьей битвы при Ипре к этому моменту уже был определен. Симпсон утверждает, что к этому времени, возможно, из-за того, что штабные офицеры стали более опытными, подход Пятой армии, по-видимому, стал «более сдержанным и консультативным», чем в 1916 году, например, предлагая каждому корпусу иметь две дивизии на передовой и две в резерве. 30 мая Гоуф перенес свой штаб в замок Лови, расположенный в двух милях от Поперинге, и к 2 июня штаб был полностью развернут. Большая часть тактических дискуссий касалась того, насколько реалистично можно ожидать продвижения британской пехоты. Непосредственными целями были Черная линия, расположенная менее чем в 1 миле (2 км) вперед, Зеленая линия – дальше и Красная линия – еще дальше. Гоуф согласился с предложением Макса (31 мая) атаковать незадолго до захода солнца (чтобы дать войскам больше времени на отдых перед атакой и меньше времени немцам на контратаку) и продвинуться дальше Черной линии к реке Штенбек. Гоуф согласился, что возможности были упущены в Аррасе (9 апреля), поскольку первоначальная атака не была достаточно развита. На следующей конференции командиров корпусов (6 июня) Гоуф заявил, что «если враг будет полностью деморализован во время первоначальной атаки, возможно, удастся захватить участки Красной линии (на тот момент все еще цель второго дня) в течение первых 24 часов», хотя он стремился разграничить смелую атаку против разваливающегося противника и «организованную атаку против организованного сопротивления». Документ, распространенный 7 июня, подчеркивал, что командирам взводов, рот и батальонов следует настоятельно рекомендовать проявлять инициативу при захвате территории, в надежде повторить успехи 1 июля 1916 года (Первый день на Сомме, на южной части британской линии), 13 ноября 1916 года (первый день на Анкре) или 9 апреля 1917 года (первый день на Аррасе). Симпсон отмечает, что поскольку адекватная артиллерийская поддержка в первый день будет распространяться только до Зеленой линии в некоторых местах, «отступление было почти неизбежно» для тех подразделений, которые продвинулись дальше, и что Гоуф, по-видимому, все еще не осознавал, что наступление может затормозиться из-за более сильного немецкого сопротивления и контратак, а не из-за недостатка инициативы у младших офицеров.

Haig had ordered Gough to prepare a major offensive, in "bites" but with "the object of breaking the enemy's front and attracting as many of his reserves as possible" to coincide with Allenby's offensive, originally due to start on or after 15 March. On 14 March V Corps was repulsed from Bucquoy on the north of Gough's sector; Gough later claimed that he had thought the enemy defences too strong but had permitted the attack at the request of the corps commander. Building on his experiences on the Aisne in September 1914, Gough formed mixed brigades of infantry, cavalry, artillery and engineers during the German withdrawal to the Hindenburg Line in mid March. 2–9 April saw costly fighting on the outskirts of the Hindenburg Line. Simkins writes that "(Haig) yet again indulged Gough's tendency to launch precipitate and ill considered attacks", while Prior & Wilson describe the attack as "singularly barren". Bullecourt became known as the "Blood Tub". Gough was ordered (Haig diary 14 April) to prepare to "pierce" the Hindenburg Line "astride the Bapaume–Cambrai Road" if Allenby's main attack made sufficient progress. Gough attended an Army commanders' conference on 16 April. With the Arras offensive bogging down, he later declined to conduct further infantry attacks as part of the 23 April push, restricting his efforts to artillery only. At the Army Commanders' Conference on 30 April 1917 Haig, who had just been told that Nivelle was to be sacked, still expected Italian and (contrary to the War Office view) Russian offensives to take place that year. He told the Army commanders that he was not entirely clear what the BEF would be doing for the rest of the year but that he wanted to "shift the centre of gravity up to the Second Army". In the afternoon after the conference he told Gough that he was to command the proposed Flanders Offensive, and ordered him to speak to Colonel Macmullen (who had presented plans, later abandoned, for a tank led assault at Ypres) and visit the workshop at Erin, where tanks were being prepared for Operation Hush, a proposed amphibious landing on the Belgian Coast. Sanders Marble writes: "The results could largely have been predicted before so many lives were lost. Hasty attacks failed with heavy losses. Once adequate time was allowed for preparations the village was finally wrested from the Germans it was not the BEF's finest hour" Bullecourt "did not win many plaudits" and further worsened Gough's reputation in the eyes of the Australians. Haig's admiring biographer John Terraine later wrote that putting Gough in charge of the early stages of Third Ypres was "Haig's greatest and most fatal error". The war correspondent Repington and the CIGS, General Robertson, agreed with one another as early as 5 July 1917 that Plumer should have been chosen because of his knowledge of the Ypres Salient, and Gough himself later came to agree. Gough later wrote highly of Maxse (XVIII Corps), Jacob (II Corps) and Congreve (XIII Corps), his corps commanders in 1917, although not of Watts (XIX Corps). However, Simon Robbins suggests that the "climate of fear" still pervaded throughout Fifth Army in 1917 and even into 1918. Gough held his first corps commanders' conference on 24 May 1917, before he had moved his HQ to the Ypres sector – the composition of divisions and corps for Third Ypres had already been chosen by this point. Simpson argues that by this time, possibly because staff officers had become more experienced at their jobs, Fifth Army's approach appears to have become "more hands off and consultative" than in 1916, e. g. suggesting that each corps hold two divisions in the front and two in reserve. On 30 May Gough moved his HQ to Lovie Chateau two miles outside Poperinghe, and the HQ was up and running by 2 June. Much of the tactical discussion concerned how far the British infantry should realistically be expected to push. The immediate targets were the Black Line, just under 1 mile (2 km) forward, the Green Line further on and the Red Line further. Gough agreed with Maxse's proposal (31 May) for attacks just before sunset (giving troops more rest prior to the attack, and the Germans less time to counterattack) and advancing further than the Black Line to the River Steenbeck. Gough agreed that opportunities had gone to waste at Arras (9 April) as the initial attack had not been pressed hard enough. At the next corps commanders' conference (6 June) Gough declared that "should the enemy be thoroughly demoralised during the initial attack, it might be possible to gain portions of the Red Line (at that stage still a second day's objective) during the first 24 hours," although he was keen to distinguish between a bold attack against a crumbling enemy and "an organized attack against organized resistance". A document circulated on 7 June stressed that platoon, company and battalion commanders were to be urged to act with initiative to seize ground, in the hope of repeating the successes of 1 July 1916 (the First Day of the Somme, on the southern part of the British line), 13 November 1916 (the first day of the Ancre) or 9 April 1917 (the first day of Arras). Simpson comments that as adequate field artillery support on the first day would only extend as far as the Green Line in places, "a repulse was almost inevitable" for those units which pushed on further, and that Gough still did not appear to realise that an offensive might stall because of stronger German resistance and counter attacks, rather than from lack of initiative among junior officers.

Неиспользование мессинов

После победы при Мессине и в соответствии с ранее разработанными планами, Плюмер приказал II и VIII корпусам воспользоваться дезорганизацией немецких войск, атаковав плато Гелувельд. Когда их патрули столкнулись с сопротивлением (8 июня), Хейг попросил Плюмера немедленно начать эту атаку, вместо того чтобы ждать три дня для передислокации шестидесяти тяжелых и средних орудий, как и было запланировано. Когда Плюмер, после консультаций с командирами корпусов, отказался от такой спешки, Хейг передал командование II и VIII корпусами Гоуфу, приказав ему подготовиться к захвату района вокруг замка Стирлинг. Гоуф, несмотря на получение плана Плюмера (9 июня), не предпринял такой атаки, и на следующей конференции командующих армиями (14 июня) заявил, что не хотел вводить свои войска в небольшой выступ, которого могла бы достичь эта атака, и что он хотел атаковать плато Гелувельд одновременно с его основным наступлением (Гоуф позже описал это как "небольшое изменение плана" и также утверждал, что не хотел спешить с наступлением из-за своего опыта в Булькуре). Хейг одобрил это и заявил на конференции, что надеется захватить Passchendaele–Staden–Klerken Ridge 25 июля. Неудача в захвате плато Гелувельд (командующий немецкой группой армий, кронпринц Руппрехт, записал в своем дневнике 9 июня, что этот район, возможно, придется оставить) имела серьезные последствия. Помимо четырех дивизий II и VIII корпусов (VIII корпус, все еще под командованием Хантера Уэстона, вскоре был выведен из этого сектора), Гоуфу в конце июня также передали еще четыре дивизии Плюмера, а также две из резерва штаба. Еще шесть дивизий были переведены из Первой армии Хорна. (В общей сложности это составляет 16 дивизий: Фаррар Хокли утверждает, что у Гоуфа также была дивизия в армейском резерве и еще одна в резерве GHQ поблизости). Плюмер, которому осталось всего 12 дивизий, также должен был передать Гоуфу половину своей артиллерии и все свои танки.

Окончательные планы

У немцев было от пяти до семи (на плато Гелувельд) оборонительных линий, и их позиции были укреплены с середины июня полковником фон Лоссбергом. Четвертая позиция, Фландрия I, находилась в стороне. Разведывательные донесения, ошибочно приложенные к операциям у Мессин в Австралийском военном мемориале, показывают, что Пятая армия в значительной степени знала о рытье немецких укреплений в течение июня. После очередной конференции командиров корпусов 26 июня результаты обсуждений были опубликованы в виде приказов. Гоф планировал четырехфазное наступление на фронте шириной 8 миль (13 км): «серия организованных сражений». Сначала необходимо было захватить передовую линию противника (гребень хребта Пилькем и окраину леса Шрусбери на плато Гелувельд), затем вторую линию после 30-минутной паузы. После четырехчасовой паузы следовало атаковать третью цель – продвигаясь к реке Стинбек, входя в Полигон Вуд и занимая немецкую третью линию, перед которой располагалась их полевая (в отличие от тяжелой) артиллерия и резервы для контратак – для запланированного продвижения в общей сложности до Зеленой линии. Армия должна была первоначально контролировать артиллерию, которая затем передавалась корпусам через час после захвата третьей цели. Затем, «без установленных пауз» и «немедленно или в течение нескольких часов», должна была начаться четвертая фаза: дополнительное наступление, выводящее атакующих к самому гребню Пашендейл у Бродсайнде, с левым флангом вдоль отрога Грейвенштафель до Грейвенштафель и Лангемарка (Красная линия). Хотя сила четвертого наступления оставалась на усмотрение командиров дивизий, Гоф, по словам официального историка, «вместо того чтобы ограничивать операцию первого дня коротким фиксированным продвижением, выступал за продвижение настолько далеко, насколько это возможно», и более чем в два раза глубже, чем рекомендовали Раулинсон и Пламер. Вся доступная тяжелая артиллерия должна была быть готова для создания защитного артиллерийского заграждения перед четвертой целью, где Гоф ожидал встретить сопротивление немецких резервов. Однако, если сопротивление было незначительным, в тот же день после обеда планировалось дальнейшее продвижение к самой деревне Пашендейл (технически пятая цель, хотя и не имела отдельного номера), цель, которую Гоф более реалистично надеялся достичь на третий или четвертый день. Хейг не вмешивался, и Гоф позже рассказал официальному историку, что Хейг надеялся достичь бельгийского побережья в течение нескольких недель. Бригадный генерал «Тавиш» Дэвидсон, директор военных операций в штабе, теперь (25 июня) предложил Гофу совершать рывки «не менее и не более », а также рекомендовал рывки всего около мили. Это позволило бы более эффективно концентрировать артиллерийский огонь, в то время как атакующие войска были бы менее дезорганизованы и менее уязвимы для контратак, а также лучше сохраняли бы боевой дух и могли быть заменены свежими силами, готовыми к наступлению на Красную линию через три дня. Хотя Дэвидсон позже писал, что Хейг ознакомился с его меморандумом и одобрил его, в дневнике Хейга об этом нет упоминания. В своем ответе на меморандум Гоф заявил о своем «согласии» с «общими принципами» «непрерывной последовательности организованных атак», но раскритиковал предложение Дэвидсона о том, что крупные атаки можно проводить каждые три дня, считая, что более реалистичным интервалом будет десять дней. Гоф и Макс (который написал «BALLS!» на своей копии работы Дэвидсона) согласились с тем, что следует использовать возможности для дальнейшего продвижения, и возлагали вину за неудачи у Арраса после 11 апреля на возобновление атак без достаточной артиллерийской подготовки. По более позднему отчету Дэвидсона, на конференции 28 июня Пламер также высказался за предоставление местным командирам возможности предпринять более глубокое наступление. Позже Гоф утверждал (в 1940-х годах), что хотел более мелкого продвижения, но был отвергнут Хейгом и Пламмером – это, по-видимому, в лучшем случае ложное воспоминание, если не ложь. Симпсон писал, что стремление Гофа позволить пехоте продвигаться вперед было «более осторожным, чем обычно предполагается». Роулинсон не участвовал в этих дискуссиях, и его мнение о том, что Гоф хотел идти вперед «с напором», вполне может быть скорее комментарием к его знанию темперамента Гофа, чем строго точным описанием планов Гофа на этом этапе.

The Germans had between five and seven (on the Gheluveld Plateau) defensive lines, and their positions had been strengthened since mid June by Colonel von Lossberg. The fourth position, Flandern I, was away. Intelligence reports, filed mistakenly with the Messines operations in the Australian War Memorial, show that Fifth Army was largely aware of the digging of the German defences throughout June. After another corps commanders' conference on 26 June, results of the discussions were published as orders. Gough planned a four phase attack across a front of 8 mile (13 km): "a series of organised battles". First the enemy's front system (the crest of Pilckem Ridge and the edge of Shrewsbury forest on the Gheluveld Plateau) was to be taken, then the second line after a pause of 30 minutes. After a pause of four hours the third objective was to be attacked – advancing to the River Steenbeek, entering Polygon Wood and taking the German third line, in front of which lay their field (as opposed to heavy) artillery and counterattack reserves – for a planned advance of in total, i. e. up to the Green Line. Army was to control artillery initially, which would then be delegated to corps an hour after the third objective had been taken. There would then, "without any settled pause" and "either immediately or within a few hours" be a fourth phase: an extra , taking the attackers to Passchendaele Ridge itself at Broodseinde, with the left flank along Gravenstafel spur to Gravenstafel and Langemarck (the Red Line). Although the strength of the fourth advance was to be left to the discretion of divisional commanders, Gough, in the words of the Official Historian, "instead of confining his first day’s operation to a short fixed advance, was in favour of going as far as he could", and more than twice as deep than Rawlinson and Plumer had earlier recommended. All available heavy artillery was to be ready to lay a protective barrage in front of the fourth objective, where Gough expected that resistance by German reserves would be met. However, if little opposition was met, a further advance was to be made that same afternoon to Passchendaele Village itself (technically a fifth objective, although not specifically numbered as such), an objective which Gough more realistically hoped to attain on the third or fourth day. Haig did not interfere, and Gough would later tell the Official Historian that Haig had hoped to reach the Belgian coast within a matter of weeks. Brigadier General "Tavish" Davidson, Director of Military Operations at GHQ, now (25 June) proposed that Gough make jumps of "not less than and not more than ", while also recommending jumps of only about a mile This would enable greater concentration of artillery fire, while attacking troops would be less disorganised and less vulnerable to counterattack, as well as being better able to maintain their morale and to be relieved by fresh troops, ready for an advance to the Red Line three days later. Although Davidson later wrote that Haig had seen and approved his memorandum, Haig's diary makes no mention of it. Gough's response to the memorandum declared himself "in agreement" with the "broad principles" of "a continuous succession of organised attacks" but criticised Davidson's suggestion that major attack could be mounted every three days, Gough thinking ten days a more realistic interval. Gough and Maxse (who wrote "BALLS!" on his copy of Davidson's paper) agreed with one another that opportunities for further advance should be taken, and blamed the failures at Arras after 11 April, on renewed attacks without adequate artillery preparation. By Davidson's later account, at a conference on 28 June, Plumer also favoured permitting local commanders to attempt a deeper advance. Gough would later claim (in the 1940s) that he had wanted a shallower advance but had been overruled by Haig and Plumer – this appears to be at best a false recollection, if not a lie. Simpson wrote that Gough's wish to allow infantry to push forward was "more cautious than is usually supposed". Rawlinson was not involved in these discussions and his view that Gough wanted to go forward at the "Hurroosh" may well be more a comment on his knowledge of Gough's temperament than a strictly accurate description of Gough's plans by this stage.

В канун наступления

Хейг проинформировал Гофа (дневник 28 июня), что "основное наступление" следует ограничить до тех пор, пока плато Гелувельд не будет обеспечено до Бродсейнда. Хейг был в основном обеспокоен тем, что Гоф не уделял достаточного внимания атаке на плато Гелувельд. Приор и Уилсон пишут: "Неясно, что Гоф позволил этим соображениям существенно повлиять на дислокацию своих войск". В меморандуме XIV корпуса указывается, что у них было достаточно фугасных снарядов, но недостаточно тяжелой артиллерии для столь интенсивной бомбардировки, как они планировали. Приор и Уилсон отмечают, что если бы Гоф последовал совету Хейга сосредоточить больше усилий против плато Гелувельд, это снизило бы эффективность атаки на его левом фланге и в центре, но также утверждают, что больше тяжелой артиллерии можно было бы получить от войск Роулинсона (угрожая отвлекающим ударом вдоль бельгийского побережья) и Второй армии Плумера (часть которой атаковала плато Гелувельд, а часть проводила в основном бесплодные отвлекающие атаки южнее). Роулинсон настоятельно рекомендовал начальнику Генерального штаба Робертсону (29 июня) "держаться за Гофа и приказывать ему выполнять лишь ограниченную задачу, не выходя за пределы досягаемости его артиллерии". Он повторил этот совет Хейгу за ужином (3 июля), хотя опасался, что Хейг не будет настаивать достаточно настойчиво. Эйлмер Холдейн записал в своем дневнике (30 июня 1917) отсутствие желания переходить в Пятую армию и отметил, что Гоф был "очень импульсивным и с ним трудно найти общий язык", а также "взволнованным, беспечным и нетерпеливым". В другом меморандуме Гофа (30 июня) была поднята возможность перехода к маневренной войне через 36 часов, хотя "это результат, на который мы едва ли можем рассчитывать, пока враг не будет разбит в двух-трех крупных сражениях". Хейг сделал пометку на этом меморандуме, настаивая на том, что целью наступления должен быть захват хребта Пашендейль-Штаден, а не просто поражение немецких войск. Как и Плумер, Гоф полагал, что Хейгу предоставляют преувеличенную информацию о слабости немцев его разведывательным советником Чартерисом. В своем приказе от 5 июля Хейг распорядился захватить хребет Пашендейль-Штаден в течение нескольких недель, а затем появится возможность "массового применения кавалерии" при продвижении к Брюгге, Руле и Остенде. Хейг надеялся достичь Руле к 7-8 августа, чтобы Четвертая армия успела воспользоваться приливом для своих прибрежных операций.

Haig briefed Gough (diary 28 June) that "the main advance" should be limited until the Gheluveld Plateau had been secured as far as Broodseinde. Haig was principally concerned that Gough was not giving sufficient weight to the attack on Gheluveld Plateau. Prior & Wilson write: "It is not evident that Gough allowed these views greatly to influence the disposition of his forces". A XIV Corps memorandum states that they had sufficient high explosive shell but insufficient heavy guns to bombard as thoroughly as they would have liked. Prior & Wilson point out that, had Gough followed Haig's advice to concentrate more weight against the Gheluveld Plateau, that would have reduced the effectiveness of the attack on his left and centre, but also argue that more heavy guns could have been obtained from Rawlinson's forces (threatening a diversionary attack along the Belgian Coast) and Plumer's Second Army (some of which was attacking the Gheluveld Plateau, but some of which was mounting largely fruitless diversionary attacks further south). Rawlinson urged the CIGS Robertson (29 June) of "the desirability of holding on to Goughy's coat tails and ordering him only to undertake the limited objective and not going beyond the range of his guns". He repeated this advice to Haig over dinner (3 July) although he was concerned that Haig would not insist hard enough. Aylmer Haldane recorded in his diary (30 June 1917) his lack of keenness at going to Fifth Army and wrote that Gough was "very impetuous and difficult to get on with" as well as "excitable and thoughtless and impatient". Another memo by Gough (30 June) raised the possibility that open warfare might be attained after 36 hours, although "this is a result which we can hardly hope to attain until the enemy has been beaten in two or three heavy battles." Haig annotated this to insist that the capture of Passchendaele–Staden Ridge, not just the defeat of the German forces, must be the object of the offensive. Like Plumer, Gough believed that Haig was being fed an exaggerated picture of German weakness by his intelligence advisor Charteris. In his instruction of 5 July, Haig ordered that Passchendaele–Staden Ridge was to be taken within weeks, and that thereafter a chance for the "employment of cavalry in masses is likely to occur" as they exploited towards Bruges, Roulers and Ostend. Haig hoped to reach Roulers by 7–8 August, in time for Fourth Army to catch the high tides for their coastal operations.

Хребет Пилкема

Бомбардировки начались 16 июля. Битва должна была начаться 25 июля. Гоуфу было предоставлено три дополнительных дня для артиллерийской подготовки, так как на развертывание тяжелой артиллерии потребовалось больше времени, чем ожидалось. Дальнейшая задержка была предоставлена генералу Антуану (командующему французской армией на левом фланге Гоуфа), поскольку плохая погода мешала его контрбатарейной борьбе. Хейг отметил в своем дневнике (23 июля), что три из четырех британских командиров корпусов (но не Джейкоб из II корпуса) приветствовали задержку по той же причине (Чартерис позже описал конференцию как "безусловно напряженную", а Хейг как "очень угрюмого", после того как ему пришлось уступить их требованиям о дальнейшей отсрочке). Разведка Пятой армии в то время отмечала погодные условия как "плохие" и "неблагоприятные" на протяжении большей части периода, предшествовавшего 31 июля (что затрудняло обнаружение немецких батарей за хребтом Пашендейль и плато Гелувельд с воздуха, а также работу акустической разведки при господствующем западном ветре). Уолтер Гиннесс писал о небрежном планировании, инженерном обеспечении и организации связи в штабе Пятой армии в 1917 году: "Кажется, не был усвоен ни один урок успеха Плюмера". Эдмондс позже подчеркнул в "Официальной истории", что после четырех дней войска Гоуфа продвинулись менее чем на половину пути к своим целям первого дня и потеряли 30–60% своей боеспособности. Приор и Уилсон отмечают, что в ходе наступления было захвачено 18 квадратных миль, включая две линии немецкой обороны на левом фланге, ценой в 27 000 потерь, и нанесены примерно сопоставимые потери противнику (в отличие от первого дня битвы на Сомме, где было захвачено 3,5 квадратных мили при 57 000 британских потерях и незначительных потерях немцев). Ипр был практически полностью выведен из-под вражеского наблюдения. Однако захватить плато Гелувельд не удалось, а пехота, слишком увлекшись наступлением, оказалась уязвимой для контратак. Фаррар Хокли пишет, что в то время "результаты не считались неудовлетворительными". Джон Ли пишет, что результаты 31 июля были "неоднозначными", и большая часть захваченных позиций была потеряна уже в первый день из-за "грандиозных" контратак, а попытки продвинуться вперед после первоначального успеха привели к "не слишком удачным последствиям". Энди Симпсон пишет о "незначительном и спорном успехе". 31 июля начался дождь.

The bombardment began on 16 July. The battle was to have commenced on 25 July. Gough was granted three extra days for bombardment as it had taken longer than expected to get heavy artillery into place. A further delay was granted for General Anthoine (commanding the French Army on Gough's left flank) as bad weather was hampering his counter battery programme. Haig noted in his diary (23 July) that three of the four British corps commanders (but not Jacob of II Corps) welcomed the delay for the same reason (Charteris later described the conference as "definitely heated" and Haig as "very moody" after he had to bow to their wishes for a further delay). Fifth Army intelligence at the time recorded weather conditions as "bad" and "poor" for much of the pre 31 July period (making it difficult for aircraft to spot German batteries behind Passchendaele Ridge and the Gheluveld Plateau, or for sound ranging to operate in the prevailing westerly wind). Walter Guinness wrote of the slipshod staff planning, engineering and signalling arrangements of Fifth Army in 1917: "None of the lessons taught by Plumer's success seem to have been learned." Edmonds later stressed in the Official History that after four days Gough's men were less than halfway to their first day objectives and had lost 30–60% of their fighting strength. Prior & Wilson point out that the attack had captured 18 square miles, including two of the German defensive lines on the left, at a cost of 27,000 casualties and inflicted approximately equal German casualties (as opposed to the First Day of the Somme, which had captured 3.5 square miles, for a cost of 57,000 British casualties, with minimal German losses). Ypres had been almost entirely removed from enemy observation. However, the attack had failed to capture the Gheluveld Plateau, and infantry pushing too far ahead had been vulnerable to counterattack. Farrar Hockley writes that at the time "the results were not considered disappointing." John Lee writes that the results on 31 July were "mixed", with much of the ground taken lost, even on the first day, to "stupendous" counterattacks and that attempts to push forward after initial success led to "less than happy results". Andy Simpson writes of "the limited nature of the debatable success". It came on to rain on 31 July.

В начале августа

Гоф отдал приказ 2-му корпусу захватить третью цель (Tower Hamlets и Polygon Wood) на плато Гелувельд, но на совещании командиров корпусов вечером 31 июля Джейкоб сообщил ему, что это невозможно, поскольку 30-я дивизия была оттеснена к первой цели или сразу за нее. Гоф приказал 2-му корпусу провести ограниченное наступление на плато Гелувельд, чтобы достичь Чёрной линии (первоначальная вторая цель) 2 августа, в то время как остальные три корпуса должны были вернуть территорию, утраченную в результате контратак 31 июля, и выйти к Зелёной линии (первоначальная третья цель) 4 августа, а также захватить Лангемарк. Красная линия (предел, за который не следовало выходить при оппортунистической эксплуатации) должна была быть взята позднее. Хейг согласился. Хейг настоятельно рекомендовал Гофу (дневник Хейга от 31 июля) придерживаться «первоначального плана», закрепить занятые позиции и готовиться к следующему наступлению «только после достаточной артиллерийской подготовки и после подавления вражеской артиллерии». Дэвидсон (1 августа) возражал против спешной подготовки, использования «истощённых» войск и рекомендовал Гофу дождаться двух-трёх дней хорошей погоды для обеспечения «тщательной и точной артиллерийской стрельбы». Хейг согласился с Дэвидсоном, настоятельно призывая Гофа (который, по его словам, «полностью согласился») сосредоточиться на плато Гелувельд и дождаться двух-трёх дней сухой погоды для эффективных действий артиллерии и пехоты (дневник Хейга от 2 августа). Во время обеда с Гофом 5 августа, через шесть дней после начала Третьей битвы при Ипре, Роулинсон записал, что «он отказался от тактики "рывком" и теперь считает ограниченную цель нормальной тактикой». Хейг призвал Гофа (8 августа), учитывая состояние земли, ограничить глубину наступления примерно на 300 метров, чтобы его войска сохранили силы для отражения немецких контратак. В августе было всего три дня (7, 19, 22) без дождя; количество осадков за месяц почти вдвое превысило среднее августовское значение. Значительная часть поля боя превратилась в трясину, в которой люди и животные иногда тонули, что затрудняло передвижение войск и снабжения и серьёзно снижало точность и эффективность артиллерии.

Gough had issued orders for II Corps to capture the Third objective (Tower Hamlets and Polygon Wood) on the Gheluveld Plateau, but at a Corps Commanders' conference on the evening of 31 July Jacob told him that this was not on, as the 30th Division had been pushed back to or just behind the first objective. Gough ordered II Corps to make a limited advance on the Gheluveld Plateau to reach the Black Line (the original second objective) on 2 August, while the other three corps were to retake the ground lost to counterattacks on 31 July and to reach the Green Line (the original third objective) on 4 August, and to take Langemarck, with the Red Line (the limit beyond which opportunist exploitation was not to pass) to be taken at a later date. Haig agreed. Haig urged Gough (Haig diary 31 July) to stick to "the original plan" and consolidate the ground gained and prepare for the next advance "only after adequate bombardment and after dominating the enemy artillery". Davidson (1 August) objected to hurried preparations, the use of "part worn" troops, and recommended Gough wait for two or three days of good flying weather to allow "careful and accurate (artillery) shooting". Haig now agreed with Davidson, urging Gough (who, he claimed, "quite agreed") that he should concentrate on the Gheluveld Plateau and that he should wait for two or three days of dry weather for artillery and infantry to operate effectively (Haig diary 2 August). Lunching with Gough on 5 August, six days after Third Ypres began, Rawlinson recorded that "he is converted from the "huroosh" and now accepts the limited objective as the normal tactics". Haig urged Gough (8 August), given the bad state of the ground, to limit the depth of his advance to about , so that his men would still be fresh to defeat German counterattacks. In August there were only three days (7, 19, 22) in which no rain was recorded; rainfall for the month was almost double the August average. Much of the battlefield turned into a quagmire in which men and animals sometimes drowned, making movement of men and supplies difficult and severely reducing the accuracy and effectiveness of artillery.

Битва при Лангемарке

Гоф отложил запланированные атаки на неделю. В период с 2 по 10 августа резервы корпусов были использованы для смены измотанных подразделений на передовой, вместо того чтобы сохранять их для развития наступления. Атака 10 августа проводилась в хорошую погоду, но после дождей двухдневной давности почва не успела просохнуть. 18-я и 25-я дивизии атаковали плато Гелувельд 10 августа, стремясь захватить вторую цель, намеченную на 31 июля. Они подверглись массированному артиллерийскому обстрелу, и после первоначального успеха встретили контратаки, понеся 2200 потерь при незначительном продвижении слева и полном отсутствии прогресса справа. Частично причиной неудачи атаки на Вестхук, направленной на удержание позиций к востоку от деревни, было то, что Гоф рассредоточил свою артиллерию вдоль всего фронта в преддверии следующего крупного наступления. Атака 16 августа первоначально планировалась на 14 августа, но, как утверждает Фаррар-Хокли, под давлением Хейга, стремившегося к быстрому продвижению для соединения с планируемой морской десантной операцией, Гоф разрешил Джейкобу отложить ее всего на один день. Гроза вынудила к еще одной отсрочке. Хотя артиллерия Второй армии оказывала некоторую поддержку на плато Гелувельд, большая часть ее сил была направлена на помощь в битве за Холм 70 – наступлении Первой армии канадским корпусом у Ланса. Фаррар-Хокли описывает атаки 16 августа как "в целом неудачу". Позже Гоф в своих мемуарах утверждал, что посетил Хейга в его железнодорожном вагоне в двадцати милях от Ипра и посоветовал ему, что "тактический успех невозможен или будет слишком дорогостоящим в таких условиях, и рекомендовал отказаться от атаки". Хейг ответил ему, что с выходом России из войны необходимо, чтобы БЭФ, сильнейшая на тот момент армия союзников, истощала немецкие силы, чтобы предотвратить поражение Франции или Италии, а также захватить базы подводных лодок и авиабазы, где базировались бомбардировщики Gotha, и о трудностях убеждения Ллойда Джорджа увидеть "реальную ситуацию". В центре 16-я (ирландская) и 36-я (ульстерская) дивизии, входившие в XIX корпус Уоттса, должны были атаковать укрепленные немецкие фермы на хребте Зоннебеке, ни одна из которых не была подавлена артиллерийским огнем. Когда Гоф обвинил войска в неспособности удержать захваченные позиции, заявив, что они "ирландцы и не любят вражеский обстрел", Хейг был недоволен тем, что Гоф "играет ирландскую карту", и отметил, что солдаты были измотаны, а бомбардировка неэффективна. Позже Гоф пожалел о своих словах об "ирландской карте", когда узнал правду. В конце августа он сказал одному из своих капелланов, что дух покинул часть Пятой армии. Хейг отметил в дневнике (18 августа), что "неудача в наступлении на правом центре" была вызвана "чрезмерной спешкой командиров" и что следовало дать артиллерии еще три дня для достижения превосходства – тот же совет, который он давал перед битвой, но не был реализован. Он потребовал, чтобы Гоф выяснил факты и затем "обсудил этот вопрос с ним". Нет никаких доказательств того, что Гоф придерживался того же мнения: на конференции командиров корпусов (17 августа) он отметил склонность своих солдат отступать под ударами контратак, намереваясь отдать некоторых офицеров и унтер-офицеров под военный трибунал за "вопиющие случаи" этого, а также пожаловался на слишком быструю ротацию дивизий на передовой, что могло привести к "нехватке людей" в Пятой армии. Гоф предложил серию локальных операций: XVIII корпус должен был атаковать 19 августа, XIX корпус – 21 августа, а затем II корпус – 22 августа, в каждом случае с целью захвата целей, которые не были достигнуты 16 августа. XIV, XVIII и XIX корпуса должны были атаковать 25 августа, а затем II корпус – позже в тот же день. В дальнейшем планировалось общее наступление в неопределенный срок. Этот план был отменен, поскольку XIX и II корпуса не имели достаточного количества свежих войск для атаки. Вместо этого было решено, что XVIII корпус Макса атакует 19 августа, а затем XIV и II корпуса – 22 августа. Первая атака оказалась успешной, захватив укрепленные фермы возле Сен-Жюльена, которые представляли трудности 16 августа (поскольку фермы находились на сухой земле, Макс смог использовать двенадцать танков, прикрытых дымовой завесой). Атака 22 августа была неудачной из-за неэффективности артиллерийской подготовки и немецких контратак, и на плато Гелувельд не было достигнуто никакого продвижения. Дождь возобновился 23 августа. 24 августа разведывательный отдел Гофа сообщил ему, что немецкая оборона не была линейной, а состояла из сильных опорных пунктов, расположенных шахматным порядком, при этом многие немецкие подразделения были сохранены для контратак. Гоф выпустил новый документ "Необходимые изменения в наших формациях атаки для противодействия текущей системе обороны противника" (24 августа) – с увеличенным процентом "зачистчиков" для уничтожения обойденных вражеских опорных пунктов, а также с использованием большего числа войск для отражения контратак. Эти тактики ("волны", за которыми следуют "черви") были продемонстрированы Третьей армии 14 сентября, хотя, по мнению Симпсона, Гоф, по-видимому, не осознавал, что для их эффективного применения необходимо превосходство в артиллерии.

Gough delayed his planned attacks for a week. During the 2–10 August delay, corps reserves had to be used to relieve exhausted units in the line, instead of being kept to exploit the attack. The 10 August attack was in good weather but after rain two days earlier, not giving the ground enough time to dry. The 18th and 25th divisions attacked the Gheluveld Plateau on 10 August, aiming to capture the second objective from 31 July. They were heavily shelled by unsubdued German guns, and after initial progress were subjected to counterattacks, suffering 2,200 casualties for a gain of on the left and no progress on the right. Part of the reason for the failure of the attack on Westhoek to hold ground east of the village, was that Gough had dispersed his artillery along the rest of his front in readiness for the next big push. The 16 August attack was originally scheduled for 14 August but Gough, Farrar Hockley claims under pressure from Haig to make rapid progress to link up with the planned seaborne landing, allowed Jacob a postponement of only one day. A thunderstorm forced another. Although Second Army artillery were providing some assistance on the Gheluveld plateau, much of their strength was being dissipated assisting the Battle of Hill 70, a First Army attack by the Canadian Corps at Lens. Farrar Hockley describes the 16 August attacks as "on balance a failure". Gough later claimed in his memoirs that he had visited Haig in his railway carriage twenty miles from Ypres and had advised him that "tactical success was not possible, or would be too costly under such conditions, and advised that the attack should now be abandoned" and that Haig had told him that with Russia dropping out of the war it was necessary for the BEF, the strongest Allied army at the moment, to wear down German strength, to prevent the Germans defeating France or Italy, as well as capturing the submarine bases and Gotha bomber bases and of the difficulties of persuading Lloyd George to see "the realities of the situation". In the centre, the 16th (Irish) Division and 36th (Ulster) Division, both part of Watts' XIX Corps, had to attack fortified German farmhouses on Zonnebecke Ridge, not one of which had been subdued by artillery fire. When Gough accused the troops in question of not being able to hold onto their gains because they "were Irish and did not like the enemy's shelling", Haig was not impressed by Gough "playing the Irish Card" and noted that the men had been exhausted and that the bombardment had been ineffective. Gough later came to regret the "Irish card" comments when he learned the facts. He told one of his chaplains in late August that the heart had gone out of a part of Fifth Army. Haig noted (diary 18 August) that "Failure to advance on the right centre" was caused by "Commanders being in too great a hurry" and that three more days should have been allowed to allow artillery to gain the upper hand – the same advice he had given before the battle but had not enforced. He demanded Gough get the facts and then "talk the matter over with him". There is no evidence of Gough thinking the same way: at a conference of his corps commanders (17 August), he noted the tendency of his men to be driven back by counterattacks, wanting to court martial some officers and NCOs for "glaring instances" of this, and also complained that divisions were being rotated too quickly through the line, which might risk Fifth Army "running out of men". Gough proposed a series of piecemeal operations: XVIII Corps were to attack on 19 August, XIX Corps on 21 August, then II Corps on 22 August, in each case to seize the objectives which they had failed to achieve on 16 August. XIV, XVIII and XIX Corps were then to attack on 25 August, followed by II Corps later on the same day. There would then be a general advance at some unspecified future date. This plan was then abandoned as XIX and II Corps did not have enough fresh troops to attack. It was decided instead that Maxse's XVIII Corps would attack on 19 August, then XIV and II Corps on 22 August. The former attack was successful, capturing fortified farmhouses near St Julien which had caused difficulty on 16 August (as the farmhouses were on dry ground, Maxse was able to use twelve tanks, protected by a smoke barrage). The attack on 22 August was unsuccessful owing to the ineffectiveness of the bombardment and German counterattacks, with no ground at all being gained on the Gheluveld Plateau. Rain began again on 23 August. On 24 August Gough's intelligence branch informed him that the German defences were not linear but consisted of strongpoints in a chequerboard formation, with many German units held back for counterattack. Gough issued a new paper Modifications Required in Our Attack Formations to Meet the Enemy's Present System of Defence (24 August) –with a greater percentage of "moppers up" to deal with bypassed enemy strongpoints, while larger numbers of troops were employed to withstand counterattacks. These tactics ("waves" followed by "worms") were later demonstrated to Third Army on 14 September, although in Simpson's view Gough did not appear to have realised that artillery superiority was needed to use them effectively.

Пламер берет на себя роль

Затем Хейг встретился с Плумером (25 августа), на следующий день после немецких контратак, в ходе которых был отвоёван Инвернесс Копсе, и сообщил ему, что II корпус вскоре вернётся под его командование, а его Вторая армия возглавит наступление, чтобы захватить плато Гелувельд более осторожным и методичным подходом. Позже в тот же день он встретился с Гофом и сообщил ему, что тот должен провести вспомогательные атаки для поддержки Плумера. К 26 августа дождь усилился до ливня. Атаки XVIII корпуса на выступ Сен-Жюльен не увенчались успехом (27 августа), а в тот же день Инвернесс Копсе (на плато Гелувельд) выдержал четвёртую атаку. Симпсон пишет, что крупные атаки 27 августа, как и 22 августа, «не имели большего успеха, чем предыдущие». В «Официальной истории» говорится, что атака привела к «значительным дальнейшим потерям и незначительному продвижению». Биограф Плумера описывает это как «кровавое фиаско», в котором некоторые солдаты Гофа простояли по колено в воде до десяти часов до начала атаки. Приор и Уилсон пишут, что войска Гофа были измотаны повторными атаками. Гоф приказал провести ещё одну атаку 31 августа. Хейг приказал Гофу (28 августа) передать командование II корпусом в начале сентября, хотя первоначально разрешил ему провести дополнительные ограниченные атаки в районе Инвернесс Копсе до тех пор, чтобы облегчить предстоящее крупное наступление, но в остальном тренировать и давать отдых своим дивизиям, готовя их к поддержке Плумера. Однако, когда Гоф предложил (30 августа) захватить этот район 3 сентября, Хейг отказал в разрешении, поскольку погодные условия были неблагоприятными. Роулинсон, который крайне скептически относился к перспективам успеха кампании, сказал Уилсону, что смена командования произошла потому, что «даже он (Хейг) начал понимать, что Гоф совершенно не способен справиться с задачей» (дневник Уилсона от 29 августа и 5 сентября). Хейг записал в дневнике (7 сентября): «Я решил остановить Гофа от проведения мелких атак», которые он считал «бесполезной тратой времени». В начале сентября Гоф приказал XIX корпусу провести небольшие атаки в районе Сен-Жюльена. Ни один из укреплённых фермерских домов захвачен не был, и после четвёртой атаки Хейг выразил недовольство Гофу. Однако Гоф возразил (дневник Хейга, 9 сентября), что две дивизии скоро покинут выступ, и что ради их «подготовки и морального духа» их следует заставить вернуть территорию, недавно потерянную в результате контратак. Хейг разрешил четвёртую, столь же безуспешную атаку 10 сентября. Киггелл (дневник Хейга, 10 сентября) сообщил, что «некоторые подчинённые Гофа» не дали честного ответа относительно вероятного успеха атак и заметил Нилу Малкольму по поводу приказа проводить только ограниченные атаки: «Мы не ожидали, что вы будете так настойчиво добиваться этого». Фэншоу, командующий V корпусом, который недавно заменил XIX корпус Уоттса на передовой, выступал против дальнейших атак, в то время как другой командир корпуса, Маккензи, возможно, подстрекаемый Гофом, был за них. Затем Хейг опросил командиров дивизий и призвал Гофа отказаться от дальнейших действий, на что Гоф согласился. Эйлмер Холдейн записал в своём дневнике (10 сентября) нежелание Лэмбтона переходить в Пятую армию.

Haig then saw Plumer (25 August), the day after the German counterattacks which recaptured Inverness Copse, and informed him that II Corps would soon be returned to his command, and that his Second Army was to take the lead in the offensive, to take the Gheluveld Plateau with a more cautious and methodical approach. He saw Gough later the same day and informed him that he was to undertake subsidiary attacks to assist Plumer. By 26 August the rain had become torrential. XVIII Corps attacks on the St Julien spur failed (27 August), while that day Inverness Copse (on the Gheluveld Plateau) resisted its fourth assault. Simpson writes that the large attacks on 27 August were, like those on 22 August, "no more successful than those before". The Official History writes that the attack resulted in "considerable further casualties and very little gain in ground". Plumer's biographer describes it as "a bloody fiasco" in which some of Gough's men were left standing up to their knees in water for up to ten hours before zero hour. Prior & Wilson write that Gough's troops were exhausted by now after repeated attacks. Gough ordered another attack for 31 August. Haig ordered Gough (28 August) to hand over command of II Corps effective early September, although he initially permitted him to make further limited attacks in the region of Inverness Copse until then which would facilitate the upcoming big push, but otherwise to train and rest his divisions ready to assist Plumer. However, when Gough proposed (30 August) to take this region on 3 September, Haig withheld permission as the weather conditions were not suitable. Rawlinson, who was highly sceptical about the likelihood of the campaign succeeding, told Wilson that the command change was being made because "even he (Haig) began to see that Goughie was quite unable to do the job" (Wilson diary 29 August and 5 September). Haig wrote (diary 7 September) "I decided to stop Gough from going on with little attacks" which Haig thought "wasteful". In early September Gough ordered XIX Corps to make small scale attacks in the St Julien area. Not one of the fortified farmhouses was captured, and after the fourth attack Haig remonstrated with Gough. However, Gough protested (Haig diary, 9 September) that two of the divisions were soon to leave the salient, and that for the sake of their "training and morale" they should be made to retake ground which they had recently lost to counterattacks. Haig permitted a fourth, equally unsuccessful attack on 10 September. Kiggell (Haig diary 10 September) reported that "some of Gough's subordinates" did not give an honest answer as to the likely success of attacks and remarked to Neil Malcolm of the order to make only limited attacks: "We did not expect you to pursue the matter so vigorously". Fanshawe – GOC V Corps, which had recently replaced Watts' XIX Corps in the line – was opposed to further attacks, while the other corps commander McKenzie, possibly put up to it by Gough, was in favour. Haig then interviewed the divisional commanders, then urged Gough to desist, which Gough agreed to do. Aylmer Haldane recorded in his diary (10 September) Lambton's lack of keenness at going to Fifth Army.

Отстраненный

Начиная с 20 сентября и вплоть до начала октября Плюмер захватил плато Гелувельд в более сухую погоду и под прикрытием интенсивного артиллерийского огня (он перебросил орудия из Первой, Третьей и Четвертой армий и имел вдвое больше орудий для контрбатарейной борьбы, чем у Гога до 31 июля). Пятая армия сыграла вспомогательную роль в победе Плюмера на Менен-роуд, применяя новые тактики: "сеть огня" (которая начиналась позади немецкой линии фронта и затем откатывалась к ней, деморализуя защитников), используя миномёт Стокса как часть огневой завесы, небольшие колонны пехоты, следовавшие за цепью разведчиков, и более широкое использование винтовки (в отличие от ручных гранат) для отражения контратак. Макс также считал, что, иронично, учитывая тактические дебаты конца июня, ограничение глубины атаки было оправданным. Участок атаки Пятой армии был возложен на 9-ю (шотландскую) и 55-ю дивизии (в составе V корпуса), 20-ю (лёгкую) дивизию (в составе XIV корпуса) и 51-ю (горную) и 58-ю дивизии (в составе XVIII корпуса). Джон Ли отмечает, что 9-я шотландская и 58-я лондонская, недавно прибывшие в Пятую армию, достигли своих целей, в то время как остальные – нет, что позволяет предположить, что солдаты, вероятно, были измотаны из-за длительного пребывания в траншеях и выполнения трудовых задач, добавляя, что "нельзя игнорировать многочисленные свидетельства солдат, предпочитавших служить во Второй или любой другой армии, а не в Пятой". Считая прорыв близким, Хейг приказал (26 сентября) подготовить силы для развития успеха, включая кавалерию, к 10 октября, чтобы продвинуться к Рулеру и соединиться с долго откладывавшимся прибрежным наступлением и морским десантом. Гоф возражал, что 16 октября – более реалистичная дата (предложение Плюмера – 13-14 октября), но Хейг отклонил его доводы. Похоже, Гоф ожидал стремительного развития успеха с использованием конной кавалерии, однако пометки Хейга на записке Нилла Малкольма (1 октября) указывают на то, что он неверно понял намерения главнокомандующего. Хейг предполагал, что кавалерия будет использоваться более осторожно, сначала в спешенном порядке, в случае прорыва немецкого сопротивления, что сильно отличалось от того стремительного развития, которое ожидалось на Сомме. Вскоре после этого возобщился дождь. Эдмондс позже утверждал в "Официальной истории", что на конференции 7 октября Гоф и Плюмер настаивали на "сворачивании" кампании, но были отклонены Хейгом, который отменил планы по использованию кавалерии, но приказал захватить хребет Пашендейл. Приор и Уилсон отмечают, что нет никаких документальных подтверждений существования этой конференции ни в современных документах, ни в дневнике Хейга, и Гоф не упоминал об этом в своих мемуарах, хотя это могло бы быть в его интересах. 6 октября Гоф написал Х. А. Гвинну, редактору The Morning Post, выразив надежду, что погода, хотя и "зимняя и довольно влажная", продержится достаточно долго, чтобы позволить продолжить атаки. В ночь перед Первым Пашендейлом (12 октября) Гоф позвонил Плюмеру с предложением отложить наступление из-за неблагоприятных погодных условий, но Плюмер, посоветовавшись с командирами корпусов, решил продолжать. Гоф рекомендовал Киггелю отложить финальную операцию (Второй Пашендейл, в которой канадцы сыграли ключевую роль) до тех пор, пока мороз не подсушит землю, но Хейг отклонил предложение Киггеля о проведении конференции с Гофом и Плюмером и потребовал (запись в дневнике от 26 октября), чтобы Гоф и Плюмер осмотрели передовую и доложили ему. Наступление началось по плану. Роулинсон записал, что "все шло не очень гладко" в штабе Пятой армии (дневники от 11 и 13 октября 1917 года). В ноябре Киггелл предупредил Хейга "о сильном нежелании дивизий быть отправленными в армию Гофа".

Beginning on 20 September and into early October Plumer captured the Gheluveld Plateau, in drier weather and under cover of intense artillery fire (he had guns brought in from First, Third and Fourth Armies, and had twice as many guns for counter battery alone as Gough had had for all purposes prior to 31 July), Fifth Army played a supporting role in Plumer's victory at Menin Road, making more use of new tactics: the "draw net barrage" (which began behind the German front line then drew back towards it, demoralising the defenders), using the Stokes Mortar as part of the creeping barrage, small columns of infantry following a wave of skirmishers and greater use of the rifle (as opposed to hand grenades) to repel counterattacks. Maxse also felt, ironically in view of the tactical debates of late June, that limiting the depth of the attack to had been worthwhile. The Fifth Army portion of the attack was conducted by 9th (Scottish) Division and 55th Division (under V Corps); 20th (Light) Division (under XIV Corps), and 51st (Highland) Division & 58th Division (under XVIII Corps). John Lee observes that 9th Scottish and 58th London, which were new to Fifth Army, reached their objectives, whereas the others did not, suggesting that the men had probably been worn out by excessive time spent on trench duty and labouring tasks, adding that "the anecdotal evidence of soldiers preferring service in Second, or any other, Army than Fifth is hard to ignore." With a breakthrough apparently imminent, Haig ordered (26 September) that forces for exploitation, including cavalry, be ready to exploit to Roulers by 10 October, ready to link up with the long postponed coastal advance and seaborne landing. Gough protested that 16 October was a more realistic date (Plumer's suggestion was 13–14 October) but was over ruled by Haig. Gough appears to have anticipated a dramatic exploitation by mounted cavalry, but marginal notes by Haig on a memo from Neill Malcolm (1 October) indicate that he had misunderstood the Commander in Chief's intent – Haig envisaged cavalry being used more cautiously at first, in a dismounted role, in the event of German resistance breaking, a far cry from the dramatic exploitation which had been anticipated at the Somme. The rain then resumed. Edmonds later claimed in the Official History, that at a conference on 7 October Gough and Plumer urged "a closing down" of the campaign, but were over ruled by Haig, who cancelled the plans for cavalry exploitation but ordered that Passchendaele Ridge be taken. Prior & Wilson point out that there is no documentary evidence for the existence of this conference, either in contemporary records or in Haig's diary, nor did Gough make any such claim in his memoirs, although it would have been in his interests to do so. Gough had written to H. A. Gwynne, editor of The Morning Post, on 6 October that he hoped the weather, although "wintry and rather wet", would hold long enough to permit further attacks. During the night before First Passchendaele (12 October) Gough telephoned Plumer to suggest a postponement because of the foul weather, but Plumer, after consulting his corps commanders, decided to push on. Gough recommended to Kiggell that the final operation (Second Passchendaele, in which the Canadians played a key role) be delayed until frost had dried out the ground, but Haig vetoed Kiggell's suggestion of a conference with Gough and Plumer and demanded (diary 26 October) that Gough and Plumer inspect the front lines and then report back to him. The offensive went ahead as planned. Rawlinson recorded "things had not been running at all smoothly" in Fifth Army Staff (Diary 11 and 13 October 1917). In November Kiggell warned Haig "of the strong wish of divisions not to be sent to Gough's Army".

Подготовка защиты

В середине декабря 1917 года Гоф перенес свой штаб в Несле (12 миль к югу от Перонны). В январе 1918 года подполковник Армитаж отметил, что на встрече со Сматсом и Хэнки (которые проводили собеседования с высокопоставленными британскими генералами для оценки их кандидатур на замену Хейга на посту главнокомандующего) "Гоф, в сравнении с другими командующими армиями, не произвел убедительного впечатления на собеседовании, поскольку его взгляды были несколько узкими и он не смог донести до Сматса критическое положение на своем участке фронта". Однако в своем отчете о встрече Сматс указал, что узнал больше об обстановке на фронте от Гофа, чем от других генералов, а Хэнки отметил, что Гоф был "выдающимся человеком, полным характера и ирландского юмора". Хейг, стремясь защитить порты на канале, сосредоточил свои резервы севернее, оставив Пятую армию – передислоцированную обратно к Сомме, на южный участок линии BEF – принять на себя основной удар немецкого наступления "Михаэль". Гофу было приказано подготовить "боевую зону" глубиной в 1 милю (2 км) за линией фронта и "тыловую зону" за боевой зоной. Единственным заметным оборонительным рубежом была река Сомма (протекающая примерно с севера на юг к югу от Перонны) в его тылу и канал Крозат, соединяющий Сомму с Уазой. В его распоряжении было всего одиннадцать дивизий (и 3 кавалерийских, эквивалентных по огневой мощи одной пехотной дивизии), тогда как он запрашивал семнадцать. Дивизии 39-й и 20-й (легкой) дивизии, находившиеся в резерве штаба, были размещены в его тылу. В середине января Гофу пришлось принять под контроль еще два участка фронта протяженностью 12 миль (19 км) и 18 миль (29 км) соответственно.

На конференции командиров корпусов 3 февраля Гоф предупредил их, что разведданные указывали на то, что против них находится фон Хутьер, недавно захвативший Ригу в сентябре 1917 года. Эдвард Беддингтон исполнял обязанности начальника штаба 5-й армии до 10 февраля 1917 года, когда его сменил бригадный генерал Джоселин Перси, пришедший на замену Ниллу Малкольму. Беддингтон впоследствии высоко оценил деятельный ум Гофа, "полный идей, некоторые из которых были отличными, а другие – наоборот". Гоф также настойчиво обращался к Хейгу и Петану (Антуан, его старый коллега из битвы при Третьем Ипре, теперь был начальником штаба французской штаб-квартиры) и получил заверения, что французская Третья армия Гумбера в Клермоне была выделена для его усиления.

Прошу подкрепления.

В меморандуме (4 февраля 1918 года) от генерал-майора Дэвидсона (начальника операций в штабе) обсуждалась возможность того, что Гофу придется отойти к позициям, обороняющим переправы через Сомму, хотя он подчеркнул, что такое отступление негативно скажется на моральном духе, но не упомянул о недостатке людских ресурсов у Гофа. Дэвидсон предложил создать укрепленный плацдарм вокруг переправ через Сомму в Бри и Перонне и хотел, чтобы Гоф укрепил реку Тортиль, протекающую примерно с северо-востока от Перонна до Канала дю Нор. Последующий запрос на подкрепление привел к официальным приказам (9 февраля 1918 года) от генерал-лейтенанта Герберта Лоуренса (начальника штаба БЭФ), предписывающим Гофу быть готовым к отступлению с последующими контратаками. Хотя немецкое наступление ожидалось, предполагалось, что оно будет вспомогательным перед атакой на французов в Шампани. Были выделены дополнительные рабочие. Общее количество рабочих в секторе Пятой армии возросло с 17 400 (30 декабря) до 24 217 (начало февраля) и до 48 154 к середине марта (из 354 577 во всей БЭФ), однако в неделю было доступно не более 8 830 человек. Большинство из них использовались для строительства дорог, железных дорог, складов, госпиталей, водохранилищ – а не укреплений. Дерби написал Хейгу (5 марта), что Гоф "не пользуется доверием войск, которыми он командует", что Ллойд Джордж "говорил с (Хейгом) по этому поводу" и что его письмо было "неопределенным приказом", который Хейг мог использовать как "лазейку" для отстранения Гофа. Вряд ли Дерби, консерватор, сильно подвергся влиянию либеральных депутатов, помнивших инцидент в Карре, но он вполне мог быть под влиянием Генри Уилсона. Во время посещения штаба 16-й ирландской дивизии 14 марта генерал-майор Халл предложил укрепить боевую (вторую) зону, но Гоф ответил: "Немцы не прорвут мою линию". Хейг осмотрел фронт вместе с Гофом (7 марта). С севера на юг Пятая армия состояла из VII корпуса Конгрева, XIX корпуса Уоттса (включавшего 66-ю дивизию, которой теперь командовал Нилл Малкольм), XVIII корпуса Макса и III корпуса. Последним командовал Батлер, недавно отстраненный от должности заместителя начальника штаба БЭФ, который никогда ранее не командовал крупным соединением в бою, но теперь удерживал самый слабый участок фронта. Ни у одного из этих корпусов не было дивизий в резерве. После этой инспекции Хейг передал 39-ю дивизию (к северу от Перонна) в распоряжение Пятой армии и перебросил 50-ю дивизию, все еще находившуюся в резерве штаба, из Фландрии в точку в 30 милях (48 км) к западу от Сен-Кентен. Учитывая необходимое 24-часовое уведомление, для достижения фронта потребовалось бы два с половиной дня. Гоф также запросил использование людей из 20-й (все еще в резерве штаба) и 50-й дивизий для помощи в рытье оборонительных сооружений, но штаб наложил на это вето. Гоф имел достаточно точное представление о масштабах и сроках немецкого наступления, основанное на воздушной разведке и допросах пленных, хотя многие в штабе считали, что наступление произойдет лишь через несколько дней или недель. Лоуренс привык называть Гофа "молодым Гофи", хотя последний был старше его по званию. Фаррар Хокли утверждает, что Лоуренс и Дэвидсон лично не испытывали симпатии к Гофу и в начале 1918 года фактически лишили его подкреплений, которые Хейг, возможно, согласился бы отправить по просьбе. Он утверждает, что Гоф должен был потребовать личной встречи с Хейгом, что было его правом, но не соответствовало этикету того времени. Вечером во вторник, 19 марта, Лоуренс ("мурлыкал по телефону, как проклятый котенок") вновь отказал в разрешении на переброску 20-й и 50-й дивизий.

A memorandum (4 Feb 1918) from Maj Gen Davidson (Chief of Operations at GHQ) discussed the possibility of Gough having to fall back to positions defending the Somme Crossings, although he stressed that such a retreat would be bad for morale, but made no mention of Gough's lack of manpower. Davidson proposed building a fortified bridgehead around the Somme crossings at Brie and Peronne, and wanted Gough to fortify the River Tortille, which runs roughly northeast from Peronne to the Canal du Nord. A further request for reinforcements resulted in formal orders (9 February 1918) from Lt Gen Herbert Lawrence (Chief of Staff BEF), ordering Gough to be prepared to conduct a fighting retreat and then conduct counterattacks – it may well be that although the German attack was expected it was thought it would be a subsidiary attack prior to an attack on the French in Champagne. Some extra labourers were made available. The total number of labourers in Fifth Army sector rose from 17,400 (30 December) to 24,217 (early February) to 48,154 by mid March (out of 354,577 in the BEF as a whole) but no more than 8,830 were ever available per week. Most of them were used to build roads, railways, depots, hospitals, water reservoirs – not fortifications. Derby wrote to Haig (5 March) that Gough did "not have the confidence of the troops he commands", that Lloyd George had "spoken to (Haig) on the subject" and that his letter was an "indefinite order" which Haig could use as "a loophole" to remove Gough. It is unlikely that Derby, a Conservative, was much influenced by Liberal MPs who remembered the Curragh Incident, but he may well have been influenced by Henry Wilson. When he visited Divisional HQ of 16th Irish Division on 14 March Maj Gen Hull suggested strengthening the battle (second) zone, but Gough replied "The Germans are not going to break my line". Haig inspected the front with Gough (7 March). From north to south Fifth Army then consisted of Congreve's VII Corps, Watts' XIX Corps (containing 66th Division now commanded by Neill Malcolm), Maxse's XVIII Corps and III Corps. The latter was commanded by Butler, recently removed as Deputy Chief of Staff BEF, and who had never before commanded a large formation in battle but was now holding the weakest part of the front. None of these corps had any division in reserve. After this inspection Haig released 39th Division (north of Peronne) to control of Fifth Army, and brought 50th Division, still in GHQ Reserve, down from Flanders to a point 30 mile (48 km) west of St Quentin – given the 24 hours' notice required, it would take two and a half days to reach the front when needed. Gough also requested that men from 20th (still in GHQ Reserve behind his front) and 50th Divisions be used to help dig defences, but this was vetoed by GHQ. Gough had a reasonable idea of the size and timing of the German attack from air reconnaissance and interrogation of prisoners, although many at GHQ believed the attack would not be until a few days or weeks. Lawrence was in the habit of referring to Gough as "young Goughie", although the latter was his senior in rank Farrar Hockley argues that Lawrence and Davidson were personally unsympathetic to Gough and in early 1918 effectively starved him of reinforcements which Haig might, if asked, have agreed to send. He argues that Gough ought to have demanded to speak to Haig personally, which was his right but not the etiquette of the time. On the evening of Tuesday 19 March Lawrence ("purring on the telephone like a damned pussycat") once again refused permission to move up the 20th and 50th Divisions.

21 марта

Немецкая атака началась в 4:40 утра 21 марта; Гоф, Беддингтон и другие офицеры тыла были разбужены около 5:10 утра, когда британская артиллерия, затрудненная туманом, начала ответный огонь. У немцев было свыше 8000 орудий и минометов. Большая часть немецкой бомбардировки (описанная очевидцами как «стена оранжевого пламени» и «море огня») была сосредоточена на британских штабах и линиях связи, при этом в бомбардировке британских передовых позиций делались паузы, чтобы выманить защитников из укрытий. Также применялись отравляющие газы, однако иприт не использовался в районах, через которые должны были проходить немецкие войска. 19 немецких дивизий атаковали шесть дивизий Третьей армии Бинга, а 43 немецкие дивизии – Пятую армию (13 дивизий и 2 в резерве командования). Многие британские дивизии были укомплектованы менее чем наполовину, и ни одна – более чем на две трети, что обеспечивало немцам численное превосходство 4:1 на фронте Бинга и более 8:1 на фронте Гофа. В 8:30 утра Гоф приказал 20-й и 50-й дивизиям быть готовыми к выдвижению на передовую и получил одобрение командования задним числом. Гоф провел утро в своем штабе, заслушивая доклады: к 10 утра поступило сообщение о том, что передовая зона III корпуса уже была захвачена, а также читал доклады о формировании из рабочих и пионеров импровизированных боевых подразделений, поскольку он понимал, что потеряет связь, если попытается объехать фронт. Около 13:00 прибыл генерал Юмбер, сообщив Гофу, что у него есть лишь небольшой штаб, но нет войск для отправки («je n'ai que mon fanion» – «У меня только флаг на машине»), и пообещав добиться от GQG отправки французских дивизий. В 14:00, изучив данные воздушной разведки (к 12:30 туман рассеялся настолько, что можно было поднять британские самолеты), Гоф приказал командирам корпусов начать организованное отступление, которое Беддингтон назвал «правильным и смелым решением, принятым очень быстро». Он не желал снова разговаривать с Лоуренсом или Дэвидсоном и был разочарован тем, что в тот день не услышал напрямую от самого Хейга. Во второй половине дня он посетил командиров корпусов поочередно. Официальные приказы об отступлении были изданы в 21:45. Хейг (дневник от 21 марта) одобрил отвод войск Гофа. Хейг (дневник от 21 марта) полагал, что результаты первого дня боевых действий были неплохими, учитывая, что первый день часто является самым успешным в любом наступлении, а командование (согласно оценке от 2 марта) считало, что основной удар немцев придется где-то в другом месте, возможно, против французов в Шампани. Мартин Китчен придерживается иного мнения, утверждая, что Хейг был введен в заблуждение излишне оптимистичным докладом Гофа. Поэтому Хейг запросил подкрепления у французов только после полуночи 21/22 марта, и попросил всего три дивизии – половину от согласованного по «Гипотезе А» количества, которые прибыли к британским позициям 23 марта. По просьбе Хейга, Петан согласился отправить две дивизии и часть кавалерии под командованием генерала Пелле для прикрытия французского левого фланга. Эта новость дошла до Гофа на следующее утро. Вечером 21 марта Петан, узнав, что III корпус Батлера не смог удержать линию канала Крозат накануне вечером, наконец, согласился на развертывание французской 125-й дивизии в секторе III корпуса.

The German attack began at 4:40 am on 21 March; Gough, Beddington and other rear echelon officers recorded being awakened at around 5:10 am, when British artillery, hampered by the fog, began to return fire. The Germans had over 8,000 guns and trench mortars. Much of the German bombardment (described by eyewitnesses as "a wall of orange flame" and "a sea of fire") concentrated on British headquarters and communications, while pauses were left in the bombardment of the British front lines to tempt the defenders out of their shelters. Gas was also used, although mustard gas was not used in areas through which German troops were to pass. 19 German divisions assaulted six of Byng's Third Army, while 43 German divisions attacked Fifth Army (13 divisions plus 2 in GHQ Reserve). Many British divisions were at little more than half strength, and none more than two thirds, giving the Germans a 4:1 numerical superiority on Byng's front and over 8:1 on Gough's. At 8:30 am Gough ordered the 20th and 50th Divisions to be ready to move up to the front, and obtained retrospective permission from GHQ. Gough spent the morning at his own headquarters listening to reports as they came in – III Corps forward zone was already reported overrun by 10 am – and reading reports of the rounding up of labourers and pioneers into ad hoc fighting units, as he would have been putting himself out of communication had he attempted to tour the front. At around 1 pm General Humbert arrived, telling Gough that he had only a skeleton staff but no troops to send (je n'ai que mon fanion – "I've only the pennant on my car"), and promising to lobby GQG to send French divisions. At 2 pm, after studying aerial reconnaissance reports (the fog had cleared enough by 12:30 pm for British planes to be launched), Gough ordered the corps commanders to begin a fighting retreat, described by Beddington as "a right and brave decision arrived at very quickly". He was disinclined to speak to Lawrence or Davidson again, and disappointed not to hear directly from Haig himself that day. In the afternoon he visited his corps commanders one by one. Formal orders to fall back were issued at 9:45 pm. Haig (diary 21 March) approved Gough's withdrawal. Haig (diary 21 March) appears to have regarded the initial day's fighting as a creditable result, knowing as he did that the first day was often the most successful of any offensive, and GHQ (from their 2 March appraisal) appear to have believed that the main German effort would fall somewhere else, perhaps against the French in Champagne. Martin Kitchen takes a rather different point of view, arguing that Haig was misled by Gough's overly favourable report. Haig therefore did not ask the French for reinforcements until after midnight of 21/22 March, and then asked for only three divisions – half what had been agreed under "Hypothesis A" – which reached the British line on 23 March. Following Haig's request, Pétain agreed to send two divisions and some dismounted cavalry under General Pelle to cover the French left flank. This news reached Gough the following morning. On the evening of 21 March Pétain, having heard that Butler's III Corps had been unable to hold the line of the Crozat Canal the previous evening, had also at last agreed that French 125th Division be deployed to III Corps sector.

22-25 марта

В 10:45 утра 22 марта, после телефонного запроса Конгрева о разъяснении его предыдущих устных инструкций, Гоф издал письменные приказы командирам корпусов отступить "в случае серьезных враждебных атак" на передовую линию тыловой зоны ("Зеленая линия" перед Соммой – на практике не более чем линия указателей и проволоки). Штаб Пятой армии также проинформировал командиров корпусов о надвигающемся французском подкреплении и о надеждах Гофа вывести III корпус для формирования резерва. Получив эти сообщения около полудня, Макс приказал XVIII корпусу немедленно отступить без прикрытия артиллерийского огня, и они отступили за Сомму к вечеру того же дня. Гоф попытался остановить отступление Макса, когда узнал о нем, но было слишком поздно. Поспешное отступление Макса позволило немецким войскам проникнуть в Бетенкур на его левом фланге, вынудив XIX корпус Уоттса на его левом фланге также отступить. Отступление Уоттса, в свою очередь, поставило под угрозу V корпус (часть Третьей армии Бинга), все еще удерживающий выступ Флескьер. Лондон вскоре был наводнен преувеличенными слухами, основанными в основном на рассказах отставших и царящем хаосе в тылу, о том, что Пятая армия прорвана. 23 марта Хейг наконец посетил Гофа, отвечая на его просьбы о подкреплении лаконичным "что ж, Хьюберт, без людей воевать не получится", но записал в своем дневнике о своем разочаровании, что Пятая армия "отошла так далеко, не оказав какого-либо сопротивления". В 16:00 23 марта Хейг и Петен встретились в Дюри. Петен согласился развернуть свою Резервную группу армий (GAR – две армии под командованием Файоля) для действий в долине Соммы. Гофу было приказано удержать линию Соммы (примерно с севера на юг к югу от Перонны) "любой ценой. Отступления не будет", и ему сообщили, что с 23:00 в воскресенье 24 марта Пятая армия будет подчинена Файолю, а Сомма (примерно с востока на запад между Амьеном и Перонной) станет англо-французской границей. VII корпус, расположенный к северу от излучины Соммы, был передан под командование Третьей армии в конце 24 марта. Берти записал (24 марта), что Хейг спас должность Гофа. Подкрепления (1-я кавалерийская дивизия слева от Гофа для поддержания связи с Третьей армией, 35-я дивизия из Фландрии в сектор VII корпуса и II французский кавалерийский корпус Робильо (формирования которого на самом деле состояли в основном из пехоты) в сектор XVIII корпуса) начали занимать свои позиции в линии Гофа. Справа от Гофа III корпус находился под командованием генерала Пелле, но его части перемежались с французскими, поскольку Батлер пытался их вывести и потерял контроль над ситуацией. Герберт Лоуренс посетил Пятую армию 24 марта (Хейг в тот день посещал Третью армию Бинга) и сообщил, что у нее "все еще есть боевой дух", несмотря на нехватку личного состава, и что Гоф планирует контратаку четырьмя британскими бригадами и 22-й французской дивизией против плацдарма, захваченного немцами на Сомме у Парни (угрожая прорывом между корпусами Уоттса и Макса). Планируемая контратака не состоялась, поскольку генерал Робильо отказался сотрудничать, несмотря на личный визит Макса утром 25 марта, и корпусу Уоттса пришлось отступить от линии Соммы. Гоф провел большую часть дня, посещая Макса и Уоттса, и разведывая местность к востоку от Амьена, которую его войска должны были удерживать в дальнейшем. Гоф приказал 2000 военнослужащих тыловых эшелонов – в основном инженеров (включая 500 американцев), туннелеров и связистов – сформировать подразделение под временным командованием генерал-майора П.Г. Гранта, главного инженера Пятой армии, для работы над укреплениями и ведения боя в случае необходимости. Бригадный генерал Кэри, который должен был вернуться из отпуска днем 26-го, чтобы принять командование дивизией, был уведомлен о том, что вместо этого он должен принять командование этой силой, которая будет известна как "Группа Кэри".

At 10:45 am on 22 March, following a telephone request from Congreve for clarification of his previous verbal instructions, Gough issued written orders to corps commanders to retreat "in the event of serious hostile attacks" the forward line of the Rear Zone ("the Green Line" in front of the Somme – in practice little more than a line of signposts and wire). Fifth Army staff also informed corps commanders of the impending French reinforcement and Gough's hopes to withdraw III Corps to form a reserve. On receiving these messages at around noon, Maxse ordered XVIII Corps to withdraw immediately, without cover of artillery fire, and they fell back behind the Somme altogether that evening. Gough attempted to halt Maxse's withdrawal when he heard of it, but it was too late. Maxse's precipitate retreat allowed a German penetration at Bethencourt on his left flank, forcing Watts XIX Corps on his left to fall back also. Watts' falling back in turn jeopardised V Corps (part of Byng's Third Army) still holding the Flesquières Salient. London was soon awash with exaggerated rumours, based largely on accounts of stragglers and chaos in rear areas, that Fifth Army had broken. Haig at last visited Gough on 23 March, meeting his requests for reinforcements with a laconic "well, Hubert, you can't fight without men," but wrote in his diary of his dismay that Fifth Army had "gone so far back without making some kind of stand". At 4 pm on 23 March Haig and Pétain met at Dury. Pétain agreed to deploy his Reserve Army Group (GAR – two armies under Fayolle) to operate in the Somme Valley. Gough was ordered to hold the line of the Somme (roughly north–south south of Peronne) " at all costs. There will be no withdrawal " and informed that as of 11 pm on Sunday 24 March Fifth Army would be placed under Fayolle's orders, making the Somme (roughly east–west between Amiens and Peronne) the Anglo French boundary. VII Corps, north of the bend in the Somme, was placed under Third Army's orders at the end of 24 March. Bertie recorded (24 March), somewhat prematurely, that Haig had saved Gough's job. Reinforcements (1st Cavalry Division on Gough's left to maintain contact with Third Army, 35th Division down from Flanders into VII Corps sector, and Robillot's II French Cavalry Corps (whose formations were in fact mainly infantry) in XVIII Corps sector) were beginning to take their place in Gough's line. On Gough's right III Corps were now under the command of General Pelle, but its units were becoming interspersed with French units as Butler had been attempting to withdraw them, and had lost control of the situation. Herbert Lawrence visited Fifth Army on 24 March (Haig was visiting Byng's Third Army that day) and reported that it had "still plenty of life" despite shortage of numbers, and that Gough was planning a counterattack by four British brigades and 22nd French Division against a bridgehead which the Germans had made over the Somme at Pargny (threatening a breach between Watts' and Maxse's Corps). The planned counterattack did not take place as General Robillot refused to co operate, despite a personal visit from Maxse on the morning of 25 March, and Watts' Corps had to fall back from the line of the Somme. Gough spent much of that day visiting Maxse and Watts, and reconnoitring the ground east of Amiens which his troops would have to hold next. Gough ordered 2,000 rear echelon troops – mainly engineers (including 500 Americans), tunnellers, and signallers – to be formed into a unit under temporary command of Maj Gen PG Grant, Fifth Army Chief Engineer, to work on the defences and fight if necessary. Brigadier General Carey, due to return from leave on the afternoon of the 26th to take command of a division, was notified that he was instead to take command of this force, to be known as "Carey's Force".

26 марта

Гоуф не был приглашен на совещание командующих армией в 11 часов утра 26 марта, на котором Хейг сообщил Плюмеру, Хорну и Бингу, что Амиен необходимо удерживать «любой ценой», пока французы не смогут оказать большую поддержку. Бригадный генерал Джеймс Уолтер Сэндилендс позже отметил, что, возвращаясь из отпуска, в царившем хаосе он не смог обнаружить свою бригаду (104-я бригада, входившая в состав 35-й дивизии) и даже выяснить, в каком корпусе она сейчас находится. 26 марта он добрался до штаба Пятой армии, попросив знакомого, узнавшего его, подвезти его, и обнаружил, что у Гоуфа осматривают зубы, но решил, что «осторожность – лучше храбрости», и поспешно покинул комнату. Около 11 утра подъехала машина с Мильнером и Уилсоном, ставшим начальником Генерального штаба, который спросил, безопасно ли ехать в Амиен. Сэндилендс указал, что Гоуф находится в здании, предполагая, что они захотят с ним поговорить, но Уилсон ответил: «А, он здесь? Ну, доброе утро» и уехал. Сэндлиндс подумал, что это конец Гоуфа. Позже он понял, что они направлялись на конференцию в Дулене, где Фоша назначили главнокомандующим. На конференции в Дулене в тот же день Уилсон предложил Хейгу, чтобы Роулинсон и его штаб, находившиеся в Версале, могли заменить Гоуфа. Петан (который, по словам Хейга, «выглядел ужасно. Он напоминал командира, потерявшего самообладание») сказал о Пятой армии Гоуфа: «Увы, она больше практически не существует. С самого начала они отказывались вступать в бой с противником, они бежали, как итальянцы при Капоретто». Это было преувеличением и возмутило даже франкофила Генри Уилсона. Петан сообщил на встрече, что 24 французские дивизии (на другой встрече в Компьене накануне он называл цифру в 15 дивизий) направляются для предотвращения немецкого прорыва к Амиену. К 26 марта Гоуф получил британскую пехотную дивизию из Италии, а также три австралийские и одну новозеландскую дивизии. Макс сохранял свои позиции на линии фронта, несмотря на давление со стороны французов с целью присоединиться к их отступлению на юго-запад. Гоуфу пришлось отправить курьера, Пола Мейза, в штаб-квартиру Юмбера с приказом вернуть артиллерию XVIII корпуса, временно переданную французам, с указанием не уходить, пока он не получит письменный приказ о ее возврате. Гоуф провел большую часть дня с Уоттсом, сектора которого также подвергались сильным атакам. Гоуф вернулся в свою штаб-квартиру, перенесенную из Виллер-Бретонне в Дюри, на встречу с Фошем (который также обустраивал свою штаб-квартиру в Дюри) и Вейгандом в 4 часа дня. Говоря по-французски, Фош потребовал узнать, почему Гоуф сам не находится на передовой, почему Пятая армия отступает и почему нет обороны, как при Первом Ипре в 1914 году. Гоуф посчитал его «высокомерным, грубым и взволнованным», но подобное поведение было обычным для французских генералов, чьи подчиненные иногда отвечали в том же духе. Гоуф позвонил Хейгу с жалобой, добавив, что французские войска отступают гораздо быстрее, чем его собственные. Хейг записал, что Гоуф жаловался на «крайнюю дерзость» Фоша по отношению к нему. После встречи с Гоуфом Фош встретился с Файолем (командующим группой армий резерва) и был к нему более вежлив. В 5 часов вечера, после конференции в Дулене, Хейг встретился с Мильнером и Уилсоном – он записал, что сказал им, что независимо от того, что думают дома, или что только что сказал Фош, он считает, что Гоуф «очень хорошо справился с чрезвычайно сложной ситуацией. Он никогда не терял самообладания, всегда был бодрым и упорно сражался».

Gough was not invited to the Army Commanders' meeting 11 am on 26 March, at which Haig told Plumer, Horne and Byng that Amiens was to be held "at all costs" until the French were in a position to give more support. Brigadier General James Walter Sandilands later recorded that, returning from leave, in the chaos he was unable to locate his brigade (104th Brigade, part of 35th Division), or even find out which corps it was currently part of. Making his way to Fifth Army Headquarters on 26 March by asking a lift from a man who knew him by sight, he found Gough having his teeth examined, but decided "discretion was the better part of valour" and beat a hasty retreat from the room. At about 11am a car drew up containing Milner and Wilson, now CIGS, who asked whether it was safe to drive into Amiens. Sandilands pointed out that Gough was in the building, assuming that they would wish to speak to him, but Wilson replied "Oh he is here is he? Well good morning" and drove off. Sandilands thought "that's the end of Gough". He later realised that they had been on their way to the Doullens Conference at which Foch was appointed generalissimo. At the Doullens Conference that afternoon Wilson suggested to Haig that Rawlinson and his staff, currently at Versailles, could replace Gough). Pétain (who, according to Haig had "a terrible look. He had the appearance of a commander who had lost his nerve") said of Gough's Fifth Army "Alas it no longer really exists From the first they have refused to engage the enemy they have run like the Italians at Caporetto". This was an exaggeration, and angered even the Francophile Henry Wilson. Pétain told the meeting that 24 French divisions (at another meeting at Compiegne the previous day he had given the figure as 15 divisions) were en route to prevent a German breakthrough to Amiens. By 26 March Gough had received a British infantry division from Italy, as well as three Australian and one New Zealand Divisions. Maxse was maintaining his place in the line, despite pressure from the French to join them in retreating south westwards. Gough had to send a messenger, Paul Maze, to Humbert's headquarters, with orders to get back XVIII Corps artillery which had been lent temporarily to the French, with orders not to leave until he had obtained written orders for its return. Gough spent much of the afternoon with Watts, whose sector was also being strongly attacked. Gough returned to his headquarters, now moved back from Villers Bretonneux to Dury, for a meeting with Foch (who was also establishing his own headquarters at Dury) and Weygand at 4 pm. Speaking in French, Foch demanded to know why Gough was not in the front line himself, why Fifth Army was falling back, and why there was no defence as at First Ypres in 1914. Gough thought him "peremptory, rude and excited", but such a manner was common in French generals, whose subordinates also sometimes answered back in similar vein. Gough telephoned Haig to complain, adding that French troops were falling back at a much faster rate than his own. Haig recorded that Gough complained that Foch had been "most impertinent" to him. After meeting with Gough, Foch saw Fayolle (Reserve Army Group commander) and was rather more civil to him. At 5 pm, after the Doullens conference, Haig met Milner and Wilson – he recorded that he told them that no matter what opinion at home might think, or what Foch had just said, he thought Gough "had dealt with a most difficult situation very well. He had never lost his head, was always cheery and fought hard."

Отстранен

Берти записал (27 марта), что Хейга могли уволить вместо Гофа. Гоф передал командование Роулинсону в 16:30 28 марта. Беддингтон и другие штабные офицеры остались, чтобы облегчить переход власти. За ужином (29 марта) Хейг сказал Гофу, что хочет вывести его из подчинения вместе со штабом резервной армии для подготовки линии восточно-западной обороны вдоль Соммы от Амьена до моря (на случай прорыва немцев и необходимости формирования оборонительного периметра вокруг портов на Ла-Манше). 3 апреля Гоф разместил штаб резервной армии в Креси, который впоследствии стал ядром восстановленной Пятой армии под командованием Бердвуда (остатки прежней армии Гофа были переименованы в Четвертую и переданы под командование Роулинсона). Во время поездки на автомобиле (3 апреля) Хейг защищал Гофа перед Ллойдом Джорджем, записав, что Ллойд Джордж искал виновного в проблеме с людскими ресурсами и в своих попытках перебросить дивизии на Ближний Восток вопреки совету Робертсона, и что Ллойд Джордж потребовал увольнения Гофа, утверждая, что тот не удержал и не уничтожил мосты через Сомму. Хейг, по его собственным словам, ответил, что "не может осудить офицера, не выслушав его", и отказался уволить его без прямого приказа. На следующий день (4 апреля) Хейг получил телеграмму от лорда Дерби с приказом об увольнении Гофа на основании "потери доверия войск". 5 апреля Хейг устроил прощальный обед для Гофа. Мартин Китчен придерживается более критичной точки зрения, указывая на то, что войскам изначально было приказано не отступать из передовой зоны, что между корпусами отсутствовали надлежащие линии связи, и что Гоф создал дополнительные проблемы, отдавая приказы непосредственно подчиненным соединениям, вплоть до уровня бригады. Гоф "выкручивался, насколько позволяли его весьма скромные возможности".

Погребательный козл

Лорд Дерби (государственный секретарь по делам войны) сообщил военному кабинету (4 апреля), что требует полного доклада о недавнем поражении, нанесенном Пятой армией. Гоф посетил Дерби (8 апреля), чтобы узнать о расследовании. Он отметил, что Дерби был "вполне приятен, почти обходителен", но, казалось, был рад, когда собеседование закончилось. В Палате общин Ллойд Джордж (9 апреля) отказался исключить возможность военного трибунала для Гофа, похвалил генерала Кэри за формирование оперативной группы для сдерживания противника на участке Пятой армии, не подозревая, что инициатива исходила от Гофа, когда Кэри находился в отпуске, и похвалил Бинга (командующего Третьей армией) за то, что он отступил только тогда, когда был вынужден отступлением Пятой армии, не осознавая опрометчивости Бинга в удержании Флескьерского выступа. Бинг написал редактору Daily Express (19 апреля), что Гоф "слишком много говорит и ему лучше молчать". Ллойд Джордж сообщил военному кабинету (11 апреля), что Либеральный военный комитет (комитет рядовых депутатов) выразил ему "крайне серьезные протесты" в тот же день против сохранения "некомпетентных" офицеров, таких как Гоф и Хэйкинг. В июне разгневанный Гоф написал другу, что ни один другой командующий армией не смог бы выдержать такую массированную немецкую атаку, и что он "больше никогда не захочет носить форму Англии". Он устоял перед искушением нарушить Королевские уставы, публично высказывая свои взгляды, как это сделал Морис, или информируя депутатов оппозиции. Хайг фактически написал своей жене (16 июня), утверждая, что "некоторые приказы (Гофа) и его действия были глупыми" (неясно, что имел в виду Хайг), и заявил, что он "будет защищать его, как он делал и прежде", хотя фактически он не сделал этого в своем докладе от 12 мая, в котором он возложил вину за переправу немцев через Уаз на туман и низкий уровень воды из-за недавней засухи. Хайг также (письмо от 6 июля, с запоздалым ответом на письмо Гофа от 21 июня) утверждал, что он защищал Гофа от политической критики в течение зимы 1917–18 годов и советовал ему молчать, чтобы его можно было восстановить в активном командовании, когда память об этом поблекнет. В августе, задетый письмом от вдовы лорда Робертса о том, что он обязан защищать репутацию солдат Пятой армии, Гоф встретился с лордом Мильнером, который обвинил в событиях марта плохую оборону, некомпетентное руководство и нежелание войск сражаться и прямо отказался помочь.

Lord Derby (Secretary of State for War) informed the War Cabinet (4 April) that he was demanding a full report on the recent reverse suffered by Fifth Army. Gough visited Derby (8 April) to ask about an inquiry – he recorded that Derby was "pleasant enough, almost genial", but appeared glad when the interview was over. In the House of Commons Lloyd George (9 April) refused to rule out a court martial for Gough, praised General Carey for forming an ad hoc force to hold back the enemy in the Fifth Army sector, apparently unaware that the initiative had come from Gough when Carey was still on leave, and praised Byng (GOC Third Army) for only retreating when forced to do so by Fifth Army's retreat, apparently unaware of Byng's folly in clinging to the Flesquières Salient. Byng wrote to the editor of the Daily Express (19 April) that Gough was "talking too much and had better keep quiet". Lloyd George told the War Cabinet (11 April) that the Liberal War Committee (a committee of backbench MPs) had made "very serious protests" to him that afternoon against the retention of "incompetent" officers like Gough and Haking. A furious Gough wrote to a friend in June that none of the other Army Commanders would have had the resilience to handle such a massive German attack, and that he "never wanted to wear the uniform of England again". He resisted the temptation to breach King's Regulations by airing his views in public as Maurice had done or to brief Opposition MPs. Haig in fact wrote to his wife (16 June) claiming that "some orders (Gough) issued and things he did were stupid" (it is unclear to what Haig was referring) and claiming that he would "stick up for him as I have hitherto done" although he had not in fact specifically done so in his report of 12 May, in which he had blamed the German crossing of the Oise on the fog and the low level of the water owing to the recent dry weather. Haig also (letter of 6 July, replying belatedly to a letter of Gough's of 21 June) claimed that he had defended Gough from political criticism throughout the winter of 1917–18 and advised him to keep quiet so that he could be restored to an active command when memories had faded. In August, stung by a letter from Lord Roberts' widow that he owed a duty to protect the reputation of the men of Fifth Army, Gough had an interview with Lord Milner, who blamed the events of March on poor defence, incompetent leadership and the reluctance of the troops to fight, and bluntly refused to help.

Реабилитация

Пресс-репортажи о событиях марта 1918 года появились в National Review и Illustrated Sunday Herald в октябре 1918 года, а офицеры и солдаты, возвращавшиеся после перемирия, смогли оспорить утверждения о том, что Пятая армия потерпела поражение из-за низкого морального духа и недостатка уверенности солдат в руководстве Гофа (хотя на практике мало кто из солдат на передовой знал имя своего командующего армией). На ужине в феврале 1919 года, во время поездки на поезде, Хейг признался Эдварду Беддингтону, что согласен с тем, что с Гофом обошлись "жестко и незаслуженно", но "общественное мнение дома, будь оно право или неправо, требовало козла отпущения", и он был "достаточно честолюбив, чтобы полагать, что армия не могла позволить себе потерять" его, а не Гофа. Беддингтон согласился, что в тот момент это было верное решение. Позже Беддингтон пожаловался Хейгу на то, что он дал Гофу лишь "слабую похвалу" в своем итоговом донесении, и что ему "отказали" в повышении до фельдмаршала и денежном вознаграждении, ограничившись орденом GCMG. Хейг разгневался, но впоследствии пригласил Гофа в свой дом в Бемерсайде, чтобы наладить их отношения. Гоф не присутствовал в Лондоне на мирных церемониях (он находился в командировке в Баку), и неясно, знал ли он, что он был одним из высших офицеров (вместе с Робертсоном и Гамильтоном), которых Ллойд Джордж намеренно не пригласил.

Балтийская миссия

19 мая 1919 года он был назначен начальником Союзной военной миссии в Прибалтике (см. Объединенное Балтийское герцогство). Гоф был одним из подписавших совместное заявление, опубликованное вместе с другими офицерами и советниками, служившими в России, в котором 23 февраля 1920 года выражалась поддержка мира между Великобританией и большевистской Россией. 26 октября 1922 года Гоф вышел в отставку из армии в звании генерала, хотя из-за административной ошибки ему первоначально сообщили, что он будет получать пенсию полковника, соответствующую его воинскому званию на август 1914 года.

Возможная политическая карьера

Поскольку он теперь был убежден в преимуществах домашнего правления, он отказался от предложения баллотироваться в качестве представителя Ульстерского юнионистского союза на выборах в Белфасте в ноябре 1918 года, несмотря на беседу с Карсоном, которого он нашел более рассудительным в частной обстановке, чем в его бескомпромиссных публичных выступлениях. Имя Гофа было предложено кабинету министров в начале 1921 года Уильямом О’Брайеном на должность лорда-лейтенанта Ирландии (в преемственность Френчу). Однако это не привело ни к чему, но он безуспешно баллотировался в качестве либерала Асквита (то есть против коалиционного правительства Ллойда Джорджа) на дополнительных выборах в Чертси в 1922 году. Во время кампании он подчеркнул свою оппозицию политике ответных мер, применяемой в Ирландии. Позже Гоф отклонил дальнейшие попытки убедить его баллотироваться в парламент на всеобщих выборах 1922 года. После всеобщих выборов в мае 1929 года он выразил свое неприятие к "свирепым старым дамам, которые поддерживают и в значительной степени составляют партию тори", а также к "высокомерной наглости", с которой они присвоили флаг Союза в качестве партийного символа. Однако в марте 1931 года он отказался от еще одного предложения баллотироваться в парламент как либерал, отчасти из-за своей неприязни к Ллойду Джорджу, который к тому времени стал лидером либералов.

Карьера в сельском хозяйстве и бизнесе

Гоф изначально (август 1918 года) полагал, что его недавние "трудности" во Франции затруднят ему получение должностей в советах директоров компаний. В 1925–1926 годах он приобрел землю в Кении с намерением переехать туда, но затем отказался от этой идеи, отчасти из-за того, что значительную часть времени занимали дела ветеранов Пятой армии, а также потому, что его ферма в Суррее не приносила ожидаемого успеха. Он продал поместье Бэрроуз Ли в 1927 году. Репутация, завоеванная Гофом во время его коммерческой поездки в Баку в 1919 году, позволила ему получить несколько мест в советах директоров, включая Siemens Brothers и Caxton Electrical Development Company. После экономического спада, усугубленного неудовлетворительной работой младших менеджеров, приведшего к банкротству нескольких небольших компаний, в которых он был директором, он стал проявлять гораздо больше участия в оперативном управлении, чем это было принято для директоров. Его деловые интересы включали сланцевые карьеры в Уэльсе и поставку электрооборудования в Варшаву. Он также принимал участие в управлении и привлечении средств для больницы Королевского колледжа и больницы Святой Марии в Лондоне. Вплоть до 1950 года, в возрасте восьмидесяти лет, он оставался председателем Siemens Brothers, а также председателем или директором девяти других компаний.

Битва воспоминаний

Военный корреспондент Филипп Гиббс, освобожденный от ограничений военной цензуры, написал в книге «Реалии войны» (1920) о некомпетентности британских генералов и их штабов, у которых, по его словам, «мозг как у канарейки и манеры, как в Потсдаме». Его основной мишенью была Пятая армия Гофа, хотя он высоко оценивал руководство Плумера и Харрингтона во Второй армии. Книга Уолтера Шоу Спарроу «Пятая армия во Франции в 1918 году» (1921) дала некоторое представление о тяжести испытаний, выпавших на Пятую армию, хотя, написанная во время Ирландской войны за независимость, книга имела тенденцию к дискредитации 16-й (ирландской) дивизии в пользу 36-й (Ульстерской) дивизии. Гоф считал Спарроу «отличным бойцом». Вторая часть «Мирового кризиса» Черчилля вышла в 1927 году и высоко оценила роль Гофа в марте 1918 года. В марте 1930 года лорд Биркенхед обратился к Гофу с просьбой помочь в написании главы о кризисе марта 1918 года для его готовящейся книги «Поворотные моменты истории». За ужином Биркенхед обсудил, как Хейг «полностью потерял доверие» британского военного кабинета к концу 1917 года, и как, по мнению Биркенхеда (с чем Гоф не соглашался), предполагаемые просьбы Петена были «ложью и блефом» со стороны «проклятых французов», что не оправдывало продолжения Третьего ипрского наступления. Книга была опубликована в октябре 1930 года (после смерти Биркенхеда), и похвалы Гофу за руководство наступлением в марте 1918 года широко цитировались в газетных рецензиях. Поведение Гофа на Сомме и во время Третьего Ипра подверглось резкой критике со стороны австралийского официального историка Бина (1929 и 1933). После публикации эссе Биркенхеда и известия о том, что его старый коллега генерал-майор сэр Джордж Астон хорошо зарабатывает в качестве военного корреспондента, Гоф написал свой собственный рассказ «Пятая армия» (1931). Он обратился к советнику короля лорду Стемфордхему с вопросом, не пожелает ли Его Величество отметить годовщину марта 1918 года публичной данью уважения Пятой армии, но получил отказ от другого королевского советника, Клайва Виграма, с сообщением о том, что король предпочел бы, чтобы Гоф, как и Хейг, не писал мемуары. В итоге книга имела большой успех. Гофу отказали в отправке экземпляра королю, но он отправил его принцу Уэльскому, получив в ответ рукописную записку. Книга была написана при участии романиста Бернарда Ньюмана. Он не упомянул о своем споре с Уокером 18 июля 1916 года, хотя демонстративно исключил его из списка офицеров, командующих австралийскими формированиями, которым он выражал благодарность. Гоф утверждал, что часто накладывал вето на атаки подчиненных, если считал их недостаточно подготовленными, развернутыми на слишком узком фронте или имеющими недостаточную численность, – Шеффилд и Тодман утверждают, что это был сознательный ответ на обвинения Бина. Гоф также утверждал, что задержка с началом Третьего Ипра (с 25 июля на 31 июля 1917 года) привела к потере хорошей погоды и «стала роковой для наших надежд», – что является неправдой. В томе, посвященном Сомме, в «Британской официальной истории» (1932) содержалась некоторая сдержанная критика Гофа. В 1936 году Гоф пожаловался Лидделлу Гарту на то, что Хейг доминировал над своими командующими армиями, вместо того чтобы делиться с ними информацией и обсуждать вопросы, что позже было подчеркнуто канадским ученым Тимом Трэверсом. Шеффилд отмечает, что с этим мнением следует относиться с осторожностью (Хейг на самом деле регулярно проводил конференции), и оно не согласуется с данными о привычках Гофа к командованию. Присвоение ему титула GCB рассматривалось как официальная реабилитация. Летом 1938 года Гоф получил приглашение от Гитлера посетить Нюрнбергский митинг, но отказался, поскольку Министерство иностранных дел отказалось дать ему официальное одобрение и рекомендации (генерал Ян Гамильтон принял аналогичное приглашение во время посещения Берлина от имени Британского легиона). В 1939 году, незадолго до начала войны, Гоф был первоначально назначен «офицером по проведению операций» для надзора за эвакуацией женщин и детей в Кент и Сассекс, но его попросили уйти в отставку после того, как было указано, что использование выдающегося генерала в этой роли стало бы подарком для немецкой пропаганды. Позже он вернулся в организацию в качестве «дежурного офицера» (административная должность в Лондоне), а также служил членом «аварийного отряда», готового оказать помощь в случае воздушных налетов, продолжая писать статьи для газет. В марте 1940 года он посетил французскую армию, где встретился с генералом Гамеленом и осмотрел часть линии Мажино. Он не был впечатлен французскими войсками, которые он видел, и считал, что усилия были потрачены впустую на укрепления, которые можно было бы использовать для обучения. В мае 1940 года Гоф вступил в LDV (Домашнюю гвардию) и был назначен командующим Челси-Домашней гвардией, которую он организовал с нуля. Известие об его эффективной работе дошло до ушей Черчилля, и в июне 1940 года он вскоре был повышен до командира зоны Фулхэм и Челси, командуя частями Фулхэма и Виктории, но отказался от дальнейшего продвижения, поскольку хотел насладиться последней возможностью непосредственного руководства военным подразделением. На возраст Гофа (официальный предел возраста составлял 65 лет) закрывали глаза до августа 1942 года, когда его наконец попросили уйти в отставку. К тому времени он страдал от артрита, который в конечном итоге заставил его ходить с тростями, а затем пользоваться инвалидным креслом.

The war correspondent Philip Gibbs, freed of the constraints of wartime censorship, wrote in Realities of War (1920) of the incompetence of British generals and of their staffs, the latter having "the brains of canaries and the manners of Potsdam". His main target was Gough's Fifth Army, although he wrote highly of Plumer and Harington's leadership of Second Army. The Fifth Army in France in 1918 by Walter Shaw Sparrow (1921) gave some indication of the strain of the battle which Fifth Army had borne, although the book, written at the time of the Irish War of Independence, tended to denigrate the 16th (Irish) Division at the expense of the 36th (Ulster) Division. Gough thought Sparrow "a fine old fighter". Part II of Churchill's World Crisis appeared in 1927, and praised Gough's role in March 1918. In March 1930 Gough was approached by Lord Birkenhead to assist with the writing of a chapter on the March 1918 crisis in his forthcoming book Turning Points in History. Over dinner Birkenhead discussed how Haig had "completely lost the confidence" of the British War Cabinet by the end of 1917, and how in Birkenhead's opinion – which Gough did not share – Pétain's alleged entreaties had been "lie(s) and bluff" by the "d d French" which did not justify a continuation of the Third Ypres Offensive. The book was published in October 1930 (after Birkenhead's death) and the book's praise of Gough's handling of the March 1918 Offensive was widely quoted in newspaper reviews. Gough's conduct of the Somme and Third Ypres was strongly criticised by the Australian Official Historian Bean (1929 and 1933). After the publication of Birkenhead's essay, and the news that his old colleague Maj Gen Sir George Aston was earning good money as a newspaper correspondent, Gough wrote his own account The Fifth Army (1931). He approached the King's adviser Lord Stamfordham as to whether His Majesty would be willing to mark the anniversary of March 1918 with a public tribute to the Fifth Army, only to be brushed aside by another Royal adviser Clive Wigram with the news that the King would prefer Gough, like Haig, not to write his memoirs. In the end the book was a great success. Gough was dissuaded from sending a copy to the King, but sent a copy to the Prince of Wales, receiving a handwritten note in reply. The book was ghosted by the novelist Bernard Newman. He made no mention of his dispute with Walker on 18 July 1916, although he pointedly omitted him from a list praising officers commanding Australian formations. Gough claimed that he had often vetoed attacks by subordinates if he thought them under prepared, on too narrow a front, or in inadequate strength – Sheffield & Todman argue that this was a deliberate answer to Bean's charges. Gough also claimed that the delay in launching Third Ypres (from 25 July to 31 July 1917) wasted good weather and "was fatal to our hopes" – this is untrue. The Somme volume of the British Official History (1932) contained some guarded criticism of Gough. In 1936 Gough complained to Liddell Hart that Haig had dominated his Army Commanders instead of taking them into his confidence and discussing matters, a view later made much of by the Canadian academic Tim Travers – Sheffield points out that this view not only needs to be treated with caution (Haig in fact held regular conferences) but sits ill with the evidence of Gough’s own command habits. His GCB was seen as official rehabilitation. In the summer of 1938 Gough was invited by Hitler to visit a Nuremberg Rally, but declined as the Foreign Office refused to give him formal approval and advice (General Ian Hamilton accepted a similar invitation while visiting Berlin on behalf of the British Legion). In 1939, prior to the outbreak of war, Gough was initially appointed a "conducting officer" to supervise the evacuation of women and children to Kent and Sussex, but was asked to resign after it was pointed out that to use a distinguished general in this role was a gift to German propaganda. He later rejoined the organisation as a "duty officer" (an administrative role in London) and also served as a member of an "emergency squad" standing by to give assistance in the event of air raids, while continuing to write newspaper articles. In March 1940 he visited the French Army, where he met General Gamelin and inspected part of the Maginot Line – he was unimpressed by the French troops he saw, and thought effort had been wasted on fortifications which could have been used on training. In May 1940 Gough joined the LDV (Home Guard) and was put in command of the Chelsea Home Guard, which he organised from scratch. News of his efficient performance reached Churchill's ears, and in June 1940 he was soon promoted to Zone Commander Fulham & Chelsea, in command of parts of Fulham and Victoria, but declined further promotion as he wished to enjoy his last chance of hands on leadership of a military unit. A blind eye was turned to Gough's age (the official upper age limit was 65) until August 1942, when he was at last asked to retire. By now he was suffering from arthritis, which would eventually see him walk with sticks and then become a wheelchair user.

Третий Ипр и официальная история

Объем официальной истории, посвященной Третьему Ипру, прошел через несколько редакций и не был опубликован до 1948 года, когда официальный историк Эдмондс был почти девянолетним. Гоф, которому тогда было около семидесяти, и вспоминавший события тридцатилетней давности при ограниченном доступе к документам, активно добивался того, чтобы его представили в более выгодном свете, утверждая, что Хейг оказывал на него вербальное давление с целью добиться прорыва в направлении Руле. Эдмондс написал Уинну, автору соответствующего тома (17 февраля 1944 г.): «Гоф стремился к бою и продвижению вперед. Он не знал, как провести операцию, которую требовал Хейг, и не прислушивался к советам. Я слышал, как он жаловался, что у войск нет «жажды крови», а у офицеров – «духа наступления». В том же письме Эдмондс повторил историю о том, как Гоф однажды вошел в офицерскую столовую штаба Пятой армии и потребовал расстрелять двух офицеров в назидание. В этом проекте Уинн предположил, что Гоф был чрезмерно амбициозен в стремлении к прорыву на широком фронте, несмотря на приказы Хейга, данные на Дуленской конференции (7 мая 1917 г.) «измотать противника и иметь цель» (в данном случае целями были Пашендейль – хребет Штаден и затем побережье), и Хейг сдержал его. Уинн согласился, что Хейг изначально планировал прорыв, но написал, что узнал от Дэвидсона, что Хейг передумал после встречи с политиками (25 июня), после чего он издал обновленные приказы (30 июня) Гофу «измотать противника», но «иметь цель». Уинн утверждал, что Гоф придавал слишком большое значение «цели», а не «изматыванию». Гоф возразил против этого утверждения и заявил, что Хейг на конференции 28 июня приказал ему стремиться к прорыву. Он также указал, что грунтовая дорога, предназначенная для использования кавалерии, была подготовлена задолго до его назначения командующим наступлением, и что назначение его («энергичного командира») было свидетельством стремления Хейга к амбициозным целям. Ознакомившись с проектом Уинна, Гоф (в переписке с Эдмондсом, 1944 г.) заявил, что Хейг несёт ответственность за слишком узкий и слабый первоначальный удар, и что «личные разъяснения» Хейга в то время побуждали Гофа «захватить хребет Пашендейль и продвигаться как можно быстрее к Руле (если возможно, в первый день)», которая находилась в 64 км за немецкой линией фронта [фактически 23 км], а затем к Остенде, где Четвертая армия на побережье должна была прикрывать его левый фланг, и это «безусловно была попытка прорыва, и, насколько мне известно, Хейг никогда не менял этого мнения до начала атаки. Он неоднократно подтверждал эту общую идею». Гоф также высмеял намек на то, что Хейг не одобрял его попытку прорыва, но ничего не сделал, чтобы остановить ее, и что даже командиры корпусов предупреждали о ошибках Гофа. Эдмондс обвинил влияние Тавиша Дэвидсона на Уинна. Нил Малкольм, бывший начальник штаба Гофа, назвал проект 1943 года «сборной солянки из злонамеренного вздора» (он особенно возражал против предложения Уинна о том, что Гофу разрешалось осуществлять свои атаки по своему усмотрению и отдавать приказы командирам корпусов без вмешательства Хейга) и написал, что «Хейг решил, что ему нужен прорыв, и Чартерис постоянно говорил ему, что немцы вот-вот рухнут. Прорыв был политикой». Он также обвинил Кавана в том, что он придумал утверждение о том, что он умолял Гофа позволить II корпусу «прорваться на правом фланге», и сноска об этом была удалена из истории, хотя утверждение Кавана подтверждается письмами того времени; Перси Беддингтон, тогдашний GSO1 дивизии, а затем начальник штаба Пятой армии, позже считал, что Гоф должен был выделить еще две дивизии для атаки плато Гелувельд. Гоф утверждал, что именно он осознал ошибку. Гоф также критиковал Хейга за неудачный выбор поля боя, «худший из возможных для наступательной операции», – он сказал, что Хейгу следовало атаковать в Камбре (Эдмондс признал, что атаки какого-то рода были необходимы, и считал, что Фландрия была лучшим местом, вопреки мнению Гофа), за плохую команду вокруг него (Чартерис, Дэвидсон, Лоуренс, Киггелл) и за его авторитарный стиль управления, утверждая, что Хейг отдавал приказы вместо того, чтобы собирать командиров и штабных офицеров для обсуждения проблем за столом. Гоф также утверждал, что любые записи в дневнике Хейга, призывающие к постепенному наступлению, были «написаны задним числом». Когда ему рассказали о критике Гофа, Уинн написал, что «как Пилькем, так и Лангемарк были совершенно неудачными в своем планировании, и даже в официальной истории это следует признать – и Гофу придется с этим смириться. Его следовало уволить без пенсии». Однако Уинн похвалил «учтивое» признание Гофа, что Хейг ошибся, назначив его командующим наступлением, и это признание в конечном итоге появилось в официальной истории. Другой участник авторской группы, В. Б. Вуд, написал (письмо без даты, но, вероятно, в декабре 1944 г.), что Гоф «наконец-то получил по заслугам» за то, что вызвал «катастрофы», «придерживаясь своих планов прорыва немецких линий по всему фронту Пятой армии вместо взглядов Хейга». Затем последовала дальнейшая редакция под влиянием Тавиша Дэвидсона, подчеркивающая участие Хейга в планировании атак 31 июля. Эдмондс распорядился провести дальнейшую редакцию, после чего Норман Брук (будущий кабинет-секретарь) вмешался и созвал совещание, поскольку считал, что Эдмондс проявляет слишком большую свободу действий в определении тона истории. В своих «Размышлениях» Эдмондс обвиняет Гофа в «дальних целях» и игнорировании совета Хейга сначала зачистить плато Гелувельд. Окончательная версия официальной истории предполагает, что Эдмондс пришел к согласию с Гофом в том, что Хейг настаивал на прорыве, а не на ограниченном наступлении, согласованном с Военным кабинетом. Эдмондс неоднократно упоминает о том, что на протяжении периодов командования Гофа и Плюмера Хейг надеялся, что следующий крупный удар может привести к развалу немецкого сопротивления. Майртл вышла замуж за майора Эрика Адхельма Торлога Даттона, CMG, CBE, в 1936 году. Как и многие генералы того времени, Гоф был человеком глубокой религиозной веры. Еще 5 марта 1951 года Гоф писал Эдмондсу, обвиняя Тавиша Дэвидсона и Герберта Лоуренса в отсутствии влияния на принятие решений Хейгом и утверждая, что ему следовало потребовать встречи с Хейгом перед мартовским наступлением 1918 года и потребовать оставить большую часть своих сил за линией фронта, хотя он сомневался, что Хейг согласится добровольно отказаться от территории. В марте 1963 года, незадолго до своей смерти, Гоф дал интервью по телевидению (программа Tonight), воспользовавшись возможностью раскритиковать своего старого врага Уилсона.

The volume of the Official History covering Third Ypres went through several drafts and did not appear until 1948, by which time the Official Historian Edmonds was in his late eighties. Gough, then in his mid seventies, and remembering events of thirty years earlier with limited access to documents, lobbied hard to have himself shown in a better light, arguing that Haig had put verbal pressure on him to achieve a breakthrough towards Roulers. Edmonds wrote to Wynne, the author of the relevant volume, (17 February 1944) "Gough was out to fight and get forward. He had no idea how to conduct the action Haig required and would not take advice. I heard him complain that the troops had no "blood lust", the officers no "spirit of the offensive". In the same letter Edmonds repeated the story of how Gough had once come into the officers' mess at Fifth Army HQ and demanded that two officers be shot as an example. In this draft Wynne suggested Gough had been overly ambitious to break through over a wide front, despite Haig's orders at the Doullens Conference (7 May 1917) to "wear down the enemy and have an objective" (the objectives in this case being Passchendaele–Staden Ridge and then the coast) and Haig restrained him. Wynne agreed that Haig had originally intended a breakthrough, but wrote that he had learned from Davidson that Haig had changed his mind after his meeting with the politicians (25 June), after which he had issued renewed orders (30 June) for Gough to "wear down the enemy" but "have an objective". Wynne argued that Gough had placed too much emphasis on the "objective" rather than the "wearing down". Gough objected to this claim and said that Haig had told him to aim for a breakthrough at the 28 June conference. He also pointed out that a sleeper roadway earmarked for exploiting cavalry had been prepared long before he had been appointed to command the offensive and that appointing him (a "thruster") was evidence of Haig's desire for ambitious objectives. After seeing Wynne's draft Gough (correspondence with Edmonds, 1944) claimed that Haig had been responsible for too narrow and weak an initial thrust and that Haig's "personal explanations" at the time urged Gough "to capture the Passchendaele Ridge and advance as rapidly as possible on Roulers (if possible on the first day)", which lay 40 mile (64 km) behind the German front line [actually 14 mile (23 km)] and thereafter on Ostend with the Fourth Army on the coast covering his left and "very definitely an attempt to break through and moreover Haig never altered this opinion until the attack was launched as far as I know. He confirmed this general idea on several occasions." Gough also scoffed at the implication that Haig had disapproved of his breakthrough attempt but had done nothing to stop it, and that even the corps commanders had warned of Gough's mistakes. Edmonds blamed the influence of Tavish Davidson on Wynne. Neill Malcolm, formerly Gough's chief of staff, called the 1943 draft "a farrago of malicious nonsense" (he objected particularly to Wynne's suggestion that Gough was allowed both to execute his attacks as he saw fit and to dictate to his corps commanders, without interference from Haig) and wrote that "Haig decided that he wanted a breakthrough and Charteris was always telling him that the Germans were on the verge of cracking. The breakthrough was the policy." He also accused Cavan of inventing a claim that he had begged Gough to let II Corps "bang through on the right" and a footnote to that effect was deleted from the History, although Cavan's claim is in fact confirmed by letters at the time; Percy Beddington, then GSO1 of a division, later chief of staff Fifth Army, later felt that Gough should have devoted a further two divisions to attacking the Gheluveld Plateau. Gough claimed that it was he who had realised the mistake. Gough also criticised Haig for a poor choice of battlefield, "the worst possible for an offensive operation" – he said Haig should have attacked at Cambrai (Edmonds accepted that attacks of some kind were necessary and felt that Flanders was the best spot, contrary to Gough's opinion), for having a poor team around him (Charteris, Davidson, Lawrence, Kiggell) and for his top down management style, claiming that Haig issued orders instead of gathering commanders and staff officers to thrash out the issues around a table. Gough also claimed that any entries in Haig's diary urging a step by step advance had been "written up after the event". When told of Gough's criticisms Wynne wrote that "both Pilckem and Langemarck were thoroughly bad in their planning, and even the Official History should admit as much – and Gough must lump it. He should have been sacked for them without a pension." However, Wynne praised Gough's "gracious" admission that Haig had been wrong to select him to command the offensive, an admission which eventually appeared in the Official History. Another of the writing team, W. B. Wood, wrote (letter undated but probably in December 1944) that Gough "was at last getting his deserts" for having caused "disasters" by "adhering to his own plans for breaking the German lines over the whole of the Fifth Army front in preference to Haig's views". There was then a further rewrite under the influence of Tavish Davidson, stressing Haig's involvement in the planning of the 31 July attacks. Edmonds ordered a further rewrite, at which point Norman Brook (future Cabinet Secretary) intervened and called a meeting as he felt Edmonds was exercising too much unfettered discretion over the tone of the History. Edmonds' "Reflections" blame Gough for "distant objectives" and ignoring Haig's advice to clear the Gheluveld Plateau first. The final version of the Official History suggests that Edmonds came to agree with Gough that Haig had been pushing for a breakthrough, rather than the limited offensive agreed by the War Cabinet. Edmonds repeatedly mentions how, throughout the Gough and Plumer periods, Haig hoped that the next major blow might cause the disintegration of the German opposition. Myrtle married Major Eric Adlhelm Torlogh Dutton, CMG, CBE, in 1936. In common with many generals of the era, Gough was a man of strong religious faith. As late as 5 March 1951 Gough was writing to Edmonds to blame Tavish Davidson and Herbert Lawrence for their lack of influence over Haig's decision making and claiming that he should have requested an interview with Haig prior to the March 1918 attack, and demanded to hold the bulk of his forces back from the front line, although he doubted that Haig would have agreed to give up ground voluntarily. In March 1963, shortly before his death, Gough was interviewed on television (the Tonight Programme), using the opportunity to criticise his old nemesis Wilson.

Смерть

Гоф умер в Лондоне 18 марта 1963 года в возрасте 92 лет. За месяц до смерти он страдал от бронхиальной пневмонии. Его тело было кремировано в крематории Голдерс Грин, и местонахождение его праха остается неизвестным для общественности.

Оценки

Гоф был человеком, о котором сложились резко противоположные мнения; он был единственным генералом высокого ранга, регулярно посещавшим передовые позиции. Однако капитан Чарльз Кэррингтон (Soldiers From the Wars Returning, с. 104) отметил, что Гоф проявил к нему большую любезность, когда они встретились во время верховой прогулки.

Современные взгляды

Борастон в своей работе, посвященной Хейгу (1922), писал, что действия Гофа на Сомме «в полной мере оправдали выбор этого молодого, но блестящего генерала», и высоко оценил его командование во время полуоткрытых боев в начале 1917 года, во время отступления немцев к линии Гинденбурга. Сэр Чарльз Бонэм Картер, начальник управления подготовки штаба GHQ в 1917–18 годах, утверждал, что Гоф «обладал большими качествами, чем любой другой командующий армией», и имел потенциал стать выдающимся генералом, но его подвели некомпетентный штаб и излишняя нетерпеливость, не позволившая понять, что для подготовки к пехотным атакам требуется «время». Фаррар Хокли также отмечал, что у Гофа было недостаточно артиллерии для успеха в Ипре в августе 1917 года, и утверждал, что ограниченные наступления, предложенные Дэвидсоном, известным как «Тавиш», не стоили дешевле жизней и не имели шансов на прорыв или захват немецких орудий. Симкинс полагает, что Гоф мог бы добиться большего успеха в полуоткрытых боях Стодневной кампании. По мнению Филпотта, Гоф был, «вероятно, самым обсуждаемым и критикуемым британским генералом на Западном фронте (по крайней мере, после Хейга) – умным, находчивым и обаятельным, популярным человеком в армии, уверенным и храбрым», хотя и не пользовался популярностью у подчиненных, и «все еще учился военному делу» в июле 1916 года. Приор и Уилсон пишут о его результатах командования на Сомме: «Его понимание тактической обстановки всегда было ограниченным, его нерешительность в отношении наилучшего способа захвата Типвала была катастрофической для его войск, а его «победа» при Бомон-Амеле сильно преувеличена. Его действия на Сомме должны были обречь его на заслуженное забвение. Однако, вопреки ожиданиям, в 1917 году произошло обратное». Историки в целом придерживаются столь же негативного мнения о действиях Гофа в Третьем сражении при Ипре. Симпсон пишет, что после «более или менее неудачных» операций 10 и 16 августа Гоф «в конечном итоге решил действовать более или менее поэтапно, сначала атакуя одним корпусом, а затем другим, что спровоцировало ту же реакцию, которую немцы проявили в отношении частями проводимых атак Четвертой армии в прошлом году. На протяжении всего сражения, хотя и скованный погодными условиями, он не придерживался принципов тщательной подготовки, которые определил в начале планирования наступления. Хотя приказы корпусов были столь же продуманными, как и прежде, операции были обречены на провал». Иэн Беккет (1999), опираясь на концепцию «вакуума командования», предложенную Тимом Траверсом (1987), утверждает, что неудачи Гофа частично объясняются структурными недостатками в системе командования BEF, поскольку офицеры сталкивались с проблемами командования крупными соединениями в условиях позиционной войны и степенью свободы действий, предоставляемой подчиненным. Гэри Шеффилд не согласен с этим и утверждает, что до 1918 года «неудачи Гофа в Третьем сражении при Ипре» замаскировали «тактические и оперативные улучшения», которые происходили. Шеффилд утверждает, что властное поведение Гофа, особенно в 1916 году, могло быть попыткой компенсировать быстрое продвижение по службе в молодом возрасте, обойдя ревнивых коллег (Гоф признал (в книге «Пятая армия», с. 94), что его быстрое продвижение создало «особые трудности» в Луасе), многие из которых не доверяли ему из-за инцидента в Каррахе. Он также утверждает, что Гоф «проявил немало мастерства во время мартовского отступления (1918)» и мог бы проявить себя во время наступлений Стодневной кампании, но его «военные недостатки перевешивали достоинства» и «он не был тем человеком, который должен был командовать армией на Сомме», хотя он в некоторой степени винит в этом Хейга за недостаточный контроль. По мнению Шеффилда, более позднее наблюдение Арчибальда Уэвелла о том, что операции на Западном фронте часто проводились как «открытые бои на месте» (то есть, стремление ввести резервы для «прорыва линии противника», а не осторожные осадные операции), безусловно, применимо к командованию Гофа на Сомме. «Хейг продвигал и поддерживал (Гофа) за пределами его компетенции», хотя «возможно, хотя он заслуживал увольнения за действия на Сомме, Буллекуре и в Третьем сражении при Ипре, Гоф был уволен за единственное крупное сражение, в котором он командовал Пятой армией с определенной компетентностью». Лес Карлион согласен с тем, что с Гофом обошлись несправедливо в 1918 году, но также оценивает его действия во время Первой мировой войны в целом неблагоприятно, ссылаясь на задокументированные и повторяющиеся неудачи в планировании, подготовке, понимании обстановки и отсутствие сочувствия к простому солдату.

Boraston, in his strongly pro Haig account (1922), wrote that Gough's performance on the Somme "amply justified the selection of this young but brilliant general" and wrote highly of Gough's performance during the semi open warfare of early 1917, during the German withdrawal to the Hindenburg Line. Sir Charles Bonham Carter, head of GHQ Training in 1917–18, argued that Gough "had greater qualities than any of the other Army Commanders" and had had the potential to be a great general, but was let down by a poor staff, and was too impatient to realise that infantry attacks needed "time to prepare". Farrar Hockley also pointed out that not only did Gough not have enough artillery to succeed at Ypres in August 1917, but also argues that the limited advances advocated by "Tavish" Davidson were no cheaper in lives and did not stand any chance of achieving breakthrough or capturing German guns. Simkins argues that Gough might have been more successful in the semi open warfare of the Hundred Days. Gough was, in Philpott's view "probably the most discussed and vilified British Western Front general (after Haig at least) intelligent, quick witted and charming, a popular man in the army, both confident and courageous" although not popular with subordinates, and was "still learning his trade" in July 1916. Prior & Wilson write of his command record on the Somme: "His grasp of the tactical situation seemed always limited, his dithering over the best way to capture Thiepval was disastrous for his troops, and his 'victory' at Beaumont Hamel much over rated. His performance at the Somme should have seen him sink into a well deserved obscurity. Perversely, in 1917, the opposite was to happen." Historians tend to take an equally dim view of Gough's record at Third Ypres. Simpson writes that after the "more or less unsuccessful" operations on 10 and 16 August, Gough "in the end decided upon a more or less staggered approach, first one corps attacking and then another, which invited the sort of treatment the Germans had meted out to Fourth Army's piecemeal attacks the previous year. Throughout, though admittedly crippled by the weather, he failed to stick to the principles of careful preparation he had defined at the start of the planning for the offensive. While corps orders were as careful as before, the operations were doomed to fail". Ian Beckett (1999), building on Tim Travers' (1987) concept of a "command vacuum", argues that Gough's failings can in part be attributed to structural failings in the BEF chain of command, as officers grappled with the problems of commanding large formations under stalemate conditions, and the degree of initiative which should be permitted to subordinates. Gary Sheffield does not agree, and argues that before 1918 Gough's "poor performance at Third Ypres" masked the "tactical and operational improvements" which were being made. Sheffield argues that Gough's overbearing behaviour, especially in 1916, may well have been a need to overcompensate for having been promoted at such a young age, over the heads of jealous colleagues (Gough admitted (The Fifth Army p. 94) that his rapid promotion brought "special difficulties" at Loos), many of whom mistrusted him because of the Curragh Incident. He also argues that Gough "demonstrated a good deal of skill during the March (1918) retreat" and might have come into his own during the advances of the Hundred Days but that his "military vices outweighed his virtues" and "he was not the right man to command an Army on the Somme," although he blames Haig to some extent for not supervising him properly. In Sheffield's view, Archibald Wavell's later observation that Western Front operations were often conducted as "open warfare at the halt" (i. e. seeking to commit reserves to "break the enemy line" as opposed to careful siege operations) certainly applied to Gough's command at the Somme. "Haig promoted and sustained (Gough) beyond his level of competence" although "arguably, while he deserved dismissal for his handling of the Somme, Bullecourt and Third Ypres, Gough was sacked for the one major battle in which he commanded Fifth Army with some competence". Les Carlyon concurs that Gough was unfairly dealt with in 1918 but also regards his performance during the Great War in generally unflattering terms, citing documented and repeated failings in planning, preparation, comprehension of the battle space and a lack of empathy with the common soldier.

"Бедствие" Пятой армии

Некоторые возлагают вину за результаты Пятой армии на начальника штаба Гофа, Нилла Малкольма, хотя его властное поведение по отношению к подчиненным Гофа, возможно, было, даже по мнению современников, лишь вариацией тактики "добрый следователь/злой следователь". Эдмондс также писал в своих мемуарах (которые несколько менее надежны, чем Официальная история), что Малкольм "усиливал и поощрял причуды Гофа, вместо того чтобы сглаживать их", и утверждал, что в конце 1917 года Пейтон (военный секретарь) трижды предупредил Хейга о том, что, удерживая Гофа на командном посту, он наносит ущерб не только себе, но и общему делу, однако Хейг был "полностью очарован им". Уоттс из XIX корпуса был главной жертвой Малкольма. Фаррар Хокли утверждает, что Гоф пользовался популярностью до Буллекора. Академический биограф Уилсона, Кит Джеффри, характеризует аргументы Фаррара Хокли как "неубедительную защиту" Гофа. Гоф был печально известен своими "конфликтами" с подчиненными (бригадный генерал Сэндилендс, по словам Эдмондса, 1923 год).