Битва в Би́смаркском мо́ре (1943)

Введение

1943 Союзный удар по японскому конвою

Битва в море Бисмарка (2–4 марта 1943 года) произошла в зоне Юго-Западной части Тихого океана (ЮЗТП) во время Второй мировой войны, когда самолеты Пятого воздушного флота США и Королевских военно-воздушных сил Австралии (КВВСА) атаковали японский конвой, перевозивший войска в Лэй, Новая Гвинея. Большая часть японской оперативной группы была уничтожена, а японские потери в личном составе были значительными. Японский конвой был результатом решения японского Имперского генерального штаба, принятого в декабре 1942 года, об усилении своих позиций в Юго-Западной части Тихого океана. Был разработан план переброски около 6900 солдат из Рабаула непосредственно в Лэй. Этот план считался рискованным, поскольку авиационная мощь союзников в этом районе была велика, но было решено действовать, так как в противном случае войскам пришлось бы высадиться на значительном удалении и совершить пеший марш через негостеприимные болота, горы и джунгли без дорог, прежде чем достичь пункта назначения. 28 февраля 1943 года конвой, состоявший из восьми эсминцев и восьми транспортных судов с эскортом из примерно 100 истребителей, вышел из гавани Симпсон в Рабауле. Союзники обнаружили подготовку к отправке конвоя, а военно-морские дешифровщики в Мельбурне (FRUMEL) и Вашингтоне, округ Колумбия, расшифровали и перевели сообщения, указывающие предполагаемое место назначения и дату прибытия конвоя. Военно-воздушные силы союзников разработали новые тактики, такие как глиссирующее бомбометание, в надежде повысить шансы на успешное поражение кораблей с воздуха. Они обнаружили и сопровождали конвой, который подвергся массированным воздушным атакам 2–3 марта 1943 года. Последующие атаки торпедными катерами и авиацией были предприняты 4 марта против спасательных шлюпок и плотов. Были потоплены все восемь транспортных судов и четыре эсминца сопровождения. Из 6900 солдат, которые остро нуждались в Новой Гвинее, только около 1200 достигли Лэя. Еще 2700 были спасены эсминцами и подводными лодками и возвращены в Рабаул. Японцы больше не предпринимали попыток усилить гарнизон Лэя морским путем, что серьезно затруднило их в конечном итоге безуспешные усилия по остановке наступления союзников в Новой Гвинее.

The Battle of the Bismarck Sea (2–4 March 1943) took place in the South West Pacific Area (SWPA) during World War II when aircraft of the U. S. Fifth Air Force and the Royal Australian Air Force (RAAF) attacked a Japanese convoy carrying troops to Lae, New Guinea. Most of the Japanese task force was destroyed, and Japanese troop losses were heavy. The Japanese convoy was a result of a Japanese Imperial General Headquarters decision in December 1942 to reinforce their position in the South West Pacific. A plan was devised to move some 6,900 troops from Rabaul directly to Lae. The plan was understood to be risky, because Allied air power in the area was strong, but it was decided to proceed because otherwise the troops would have to be landed a considerable distance away and march through inhospitable swamp, mountain and jungle terrain without roads before reaching their destination. On 28 February 1943, the convoy – comprising eight destroyers and eight troop transports with an escort of approximately 100 fighter aircraft – set out from Simpson Harbour in Rabaul. The Allies had detected preparations for the convoy, and naval codebreakers in Melbourne (FRUMEL) and Washington, D. C., had decrypted and translated messages indicating the convoy's intended destination and date of arrival. The Allied Air Forces had developed new techniques, such as skip bombing, that they hoped would improve the chances of successful air attack on ships. They detected and shadowed the convoy, which came under sustained air attack on 2–3 March 1943. Follow up attacks by PT boats and aircraft were made on 4 March on life boats and rafts. All eight transports and four of the escorting destroyers were sunk. Of 6,900 troops who were badly needed in New Guinea, only about 1,200 made it to Lae. Another 2,700 were rescued by destroyers and submarines and returned to Rabaul. The Japanese made no further attempts to reinforce Lae by ship, greatly hindering their ultimately unsuccessful efforts to stop Allied offensives in New Guinea.

Союзные наступления

Через шесть месяцев после нападения Имперской Японии на Перл-Харбор в декабре 1941 года, Соединенные Штаты одержали стратегическую победу в битве за Мидуэй в июне 1942 года. Захватив стратегическую инициативу, Соединенные Штаты и их союзники высадились на Гуадалканал в южной части Соломоновых островов в августе 1942 года, начав кампанию в Соломоновых островах. Битва за Гуадалканал завершилась победой союзников с отходом японских войск с острова в начале февраля 1943 года. Одновременно австралийские и американские войска в Новой Гвинее отразили японское наземное наступление вдоль Кокодской тропы. Перейдя в контрнаступление, союзные войска захватили Буна-Гону, уничтожив японские силы в этом районе. Главной целью контрнаступлений союзников в Новой Гвинее и Соломоновых островах был захват главной японской базы в Рабауле на Новой Британии, впоследствии получившей кодовое название "Операция Колесо", и открытие пути для последующей реконкисты Филиппин. Осознавая угрозу, японцы продолжали перебрасывать в этот район наземные, морские и воздушные подкрепления, пытаясь остановить продвижение союзников.

Японские планы

Рассматривая ход битвы за Гуадалканал и битвы за Буна-Гону в декабре 1942 года, японцы столкнулись с тем, что ни одна из них не может быть удержана. Соответственно, Императорский штаб принял решение предпринять шаги по укреплению японских позиций в юго-западной части Тихого океана, отправив 20-ю дивизию генерал-лейтенанта Дзюсэя Аоки из Кореи на Гуадалканал и 41-ю дивизию генерал-лейтенанта Хэйсукэ Абэ из Китая в Рабаул. После принятия решения об эвакуации Гуадалканала 4 января, японцы переключили приоритеты с Соломоновых островов на Новую Гвинею и решили отправить 20-ю и 41-ю дивизии в Вейвак. 5 января 1943 года конвой, состоящий из пяти эсминцев и пяти транспортных судов, перевозивших войска Окабэ, вышел из Рабаула в Лаэ. Предупрежденные благодаря информации, полученной от "Ультра", самолеты ВВС США и Королевских ВВС Австралии обнаружили, преследовали и атаковали конвой, который был прикрыт низкими облаками и японскими истребителями. PBY Catalina ВВС Австралии потопил транспорт SS Nichiryu Maru. Хотя эсминцы спасли 739 из 1100 солдат, находившихся на борту, корабль унес с собой все медицинские запасы Окабэ. Другой транспорт, SS Myoko Maru, был настолько сильно поврежден в Лаэ американскими бомбардировщиками B-25 Mitchells, что его пришлось выбросить на берег. Тем не менее, конвою удалось достичь Лаэ 7 января и высадить войска, но Окабэ потерпел поражение в битве при Вау. Большая часть 20-й дивизии была высажена в Вейваке с помощью морских скоростных транспортов 19 января 1943 года. Основная часть 41-й дивизии последовала за ней 12 февраля. Имамура и вице-адмирал Гуничи Микава, командующий Юго-Восточным флотом, разработали план перемещения командного пункта штаба 18-й японской армии и основной части 51-й дивизии из Рабаула в Лаэ 3 марта, а затем перемещения остальной части 20-й дивизии в Маданг 10 марта. Этот план признавался рискованным, поскольку воздушная мощь союзников в этом районе была значительной. Штаб 18-й армии провел военные учения, которые предсказывали потерю четырех из десяти транспортов и от 30 до 40 самолетов. Они оценили шансы на успех операции как 50 на 50. С другой стороны, если бы войска были высажены в Маданге, им предстояло преодолеть более 225 километров по труднопроходимым болотам, горам и джунглям без дорог. Для усиления трех морских и двух армейских истребительных групп, которым было поручено защищать конвой, Императорский флот Японии временно отделил 18 истребителей из истребительной группы авианосца Zuihō, дислоцированной на Труке, и перебросил их в Кавиенг.

Reviewing the progress of the Battle of Guadalcanal and the Battle of Buna–Gona in December 1942, the Japanese faced the prospect that neither could be held. Accordingly, Imperial General Headquarters decided to take steps to strengthen the Japanese position in the South West Pacific by sending Lieutenant General Jusei Aoki's 20th Division from Korea to Guadalcanal and Lieutenant General Heisuke Abe's 41st Division from China to Rabaul. After deciding to evacuate Guadalcanal on 4 January, the Japanese switched priorities from the Solomon Islands to New Guinea, and opted to send the 20th and 41st Divisions to Wewak.|alt=A propellor aircraft on display in a museum. The wing tips are folded up.]] On 5 January 1943, the convoy, which consisted of five destroyers and five troop transports carrying Okabe's force, set out for Lae from Rabaul. Forewarned by Ultra, United States Army Air Forces (USAAF) and Royal Australian Air Force (RAAF) aircraft spotted, shadowed and attacked the convoy, which was shielded by low clouds and Japanese fighters. An RAAF Consolidated PBY Catalina sank the transport SS Nichiryu Maru. Although destroyers rescued 739 of the 1,100 troops on board, the ship took with it all of Okabe's medical supplies. Another transport, SS Myoko Maru, was so badly damaged at Lae by USAAF North American B 25 Mitchells that it had to be beached. Nonetheless, the convoy succeeded in reaching Lae on 7 January and landing its troops, but Okabe was defeated in the Battle of Wau. Most of the 20th Division was landed at Wewak from naval high speed transports on 19 January 1943. The bulk of the 41st Division followed on 12 February. Imamura and Vice Admiral Gunichi Mikawa, the commander of the South East Area Fleet, developed a plan to move the command post of the headquarters of the Japanese XVIII Army and the main body of the 51st Division from Rabaul to Lae on 3 March, followed by moving the remainder of the 20th Division to Madang on 10 March. This plan was acknowledged to be risky because Allied air power in the area was strong. The XVIII Army staff held war games that predicted losses of four out of ten transports, and between 30 and 40 aircraft. They gave the operation only a 50–50 chance of success. On the other hand, if the troops were landed at Madang, they faced a march of more than 140 mile (225 km) over inhospitable swamp, mountain and jungle terrain without roads. To augment the three naval and two army fighter groups in the area assigned to protect the convoy, the Imperial Japanese Navy temporarily detached 18 fighters from the aircraft carrier Japanese aircraft carrier Zuihō's fighter group from Truk to Kavieng.

Разведка союзников

Союзники вскоре начали обнаруживать признаки подготовки нового конвоя. Японский гидросамолет типа, обычно используемого для противолодочного патрулирования перед конвоями, был замечен 7 февраля 1943 года. Командующий воздушными силами союзников в зоне Юго-Западной части Тихого океана – генерал-лейтенант Джордж Кенни – приказал увеличить количество разведывательных патрулей над Рабаулом. 14 февраля были сделаны аэрофотоснимки, на которых было зафиксировано 79 судов в порту, включая 45 торговых судов и шесть транспортных. Стало ясно, что готовится еще один конвой, но пункт его назначения оставался неизвестным. 16 февраля военно-морские дешифровщики в Мельбурне (FRUMEL) и Вашингтоне, округ Колумбия, завершили расшифровку и перевод зашифрованного сообщения, раскрывшего японское намерение высадить конвои в Вэваке, Маданге и Лэ. Впоследствии дешифровщики расшифровали сообщение от японского 11-го воздушного флота, согласно которому эсминцы и шесть транспортных судов должны были прибыть в Лэ примерно 5 марта. Другой отчет указывал, что они достигнут Лэ к 12 марта. 22 февраля самолеты-разведчики доложили о 59 торговых судах в гавани Рабаула. Кенни ознакомился с этими данными разведки Ultra в кабинете Верховного главнокомандующего союзными войсками в зоне Юго-Западной части Тихого океана – генерала Дугласа Макартура – 25 февраля. Перспектива появления дополнительных 6900 японских солдат в районе Лэ серьезно обеспокоила Макартура, поскольку это могло существенно повлиять на его планы по захвату и развитию этого района. Кенни подготовил приказы, которые были отправлены курьером бригадному генералу Эннису Уайтхеду, заместителю командира Пятых ВВС и командиру его передового эшелона (ADVON) в Новой Гвинее. Это включало в себя подразделения ВВС Австралии (RAAF), объединенные в 9-ю оперативную группу RAAF под командованием коммодора Джо Хьюитта. Кенни проинформировал Уайтхеда о предполагаемой дате отправки конвоя и предупредил о типичной для японцев авиационной атаке, предшествующей отправке конвоя. Он также настоятельно рекомендовал сократить летные часы, чтобы обеспечить возможность нанесения мощного удара по конвою, и приказал перебросить как можно больше самолетов ближе к захваченным аэродромам в районе Дободуры, где они не будут подвергаться влиянию неблагоприятных погодных условий в горном хребте Оуэн-Стэнли. 26 февраля Кенни вылетел в Порт-Морсби, где встретился с Уайтхедом. Оба генерала осмотрели истребительные и бомбардировочные части в этом районе и договорились атаковать японский конвой в проливе Витиаз. 28 февраля Кенни вернулся в Брисбен.

The Allies soon began detecting signs of preparations for a new convoy. A Japanese floatplane of the type normally used for anti submarine patrols in advance of convoys was sighted on 7 February 1943. The Allied Air Forces South West Pacific Area commander – Lieutenant General George Kenney – ordered an increase in reconnaissance patrols over Rabaul. On 14 February, aerial photographs were taken that showed 79 vessels in port, including 45 merchant ships and six transports. It was clear that another convoy was being prepared, but its destination was unknown. On 16 February, naval codebreakers in Melbourne (FRUMEL) and Washington, D. C., finished decrypting and translating a coded message revealing the Japanese intention to land convoys at Wewak, Madang and Lae. Subsequently, codebreakers decrypted a message from the Japanese 11th Air Fleet to the effect that destroyers and six transports would reach Lae about 5 March. Another report indicated that they would reach Lae by 12 March. On 22 February, reconnaissance aircraft reported 59 merchant vessels in the harbour at Rabaul. Kenney read this Ultra intelligence in the office of the Supreme Allied Commander, South West Pacific Area – General Douglas MacArthur – on 25 February. The prospect of an additional 6,900 Japanese troops in the Lae area greatly disturbed MacArthur, as they might seriously affect his plans to capture and develop the area. Kenney wrote out orders, which were sent by courier, for Brigadier General Ennis Whitehead, the deputy commander of the Fifth Air Force, and the commander of its Advance Echelon (ADVON) in New Guinea. This included the RAAF units there, which were grouped as No. 9 Operational Group RAAF, under the command of Air Commodore Joe Hewitt. Kenney informed Whitehead of the proposed convoy date, and warned him about the usual Japanese pre convoy air attack. He also urged that flying hours be cut back so as to allow for a large strike on the convoy, and instructed him to move forward as many aircraft as possible so that they could be close to the nearby captured airfields around Dobodura, where they would not be subject to the vagaries of weather over the Owen Stanley Range. Kenney flew up to Port Moresby on 26 February, where he met with Whitehead. The two generals inspected fighter and bomber units in the area, and agreed to attack the Japanese convoy in the Vitiaz Strait. Kenney returned to Brisbane on 28 February.

Тактика союзников

В юго-западной части Тихого океана обычная кампания стратегических бомбардировок была невозможна, поскольку промышленные цели в Японии находились за пределами досягаемости даже самых крупных стратегических бомбардировщиков, базировавшихся в Австралии и Новой Гвинее. Поэтому основной задачей бомбардировочной авиации союзников была дезорганизация японских линий снабжения, особенно морских коммуникаций. Результаты операции против японского конвоя в январе оказались крайне неудовлетворительными;

Военно-воздушные силы союзников приняли ряд инновационных тактик. В феврале 1942 года ВВС Австралии начали экспериментировать с рикошетным бомбометанием – техникой борьбы с кораблями, используемой британцами и немцами. Бомбардировщики, летя на высоте всего нескольких десятков футов над поверхностью моря к цели, сбрасывали бомбы, которые, в идеале, отскакивали от воды и взрывались сбоку, под или над бортом целевого судна. Обе техники не исключали друг друга: бомбардировщик мог сбросить две бомбы, используя рикошет для первой и нацеливая вторую на высоту мачты. Кроме того, поскольку обычные взрыватели были сконструированы для немедленной детонации при ударе, что могло привести к поражению атакующего самолета при низковысотных атаках, экипажи разработали взрыватели замедленного действия. Для выполнения рикошетного или высотного бомбометания необходимо было сначала подавить зенитную артиллерию целевого корабля огнем на подавление. Были добавлены два топливных бака, увеличившие дальность полета самолета. В декабре 1942 года была предпринята попытка создать самолет-ударник увеличенной дальности, аналогичным образом модифицировав средний бомбардировщик B-25, чтобы превратить его в "охотник за торговыми судами", но это оказалось несколько сложнее. Получившийся самолет был перетяжелен носовой частью, несмотря на добавленный свинцовый балласт в хвостовой части, а вибрации, вызванные стрельбой из пулеметов, приводили к вырыванию заклепок обшивки. Были удалены хвостовые пушки и нижняя турель, последняя была малоэффективна при низковысотных полетах. Новая тактика использования B-25 для штурмовки кораблей была опробована в этой битве. Пятая воздушная армия располагала двумя группами тяжелых бомбардировщиков. 43-я бомбардировочная группа была оснащена примерно 55 бомбардировщиками Boeing B-17 Flying Fortress. Большинство из них прошли тяжелые боевые действия за предыдущие шесть месяцев, и их налет был низким. Недавно прибывшая 90-я бомбардировочная группа была оснащена бомбардировщиками Consolidated B-24 Liberator, но и у них были проблемы с техническим обслуживанием. Было две средние группы: 38-я бомбардировочная группа, оснащенная B-25 Mitchells, и 22-я бомбардировочная группа, оснащенная Martin B-26 Marauders, но две из четырех эскадрилий первой были перенаправлены в район Южной части Тихого океана, а вторая понесла такие потери, что была выведена в Австралию для восстановления. В этой группе не хватало не только самолетов, но и критически не хватало летного состава. Чтобы восполнить нехватку, ВВС США обратились за помощью к ВВС Австралии. Австралийские летчики были назначены в большинство самолетов группы, выполняя все функции, кроме командира экипажа. Помимо экипажей ВВС Австралии в составе эскадрилий ВВС США, в районе Порт-Морсби находились подразделения ВВС Австралии. 30-я эскадрилья ВВС Австралии, прибывшая в Порт-Морсби в сентябре 1942 года, была оснащена Bristol Beaufighter. И самолет, и эскадрилья проявили себя хорошо при низковысотных атаках. Также в районе Порт-Морсби находились 35-я и 49-я истребительные группы, обе оснащенные истребителями Bell P-39, Curtiss P-40 Warhawk и Lockheed P-38 Lightning, но только последние подходили для сопровождения на большие расстояния. Японцы назвали конвой "Операция 81". Разрушители перевозили 958 солдат, а транспорты – 5954. Все корабли были загружены боеприпасами для ускорения разгрузки в Лэ. Командующий 18-й японской армией – генерал-лейтенант Хатадзо Адачи – находился на эсминце "Токицуказе", а командующий 51-й дивизией – генерал-лейтенант Хидемицу Накано – на эсминце "Юкиказе". Командир эскорта – контр-адмирал Масатоми Кимура из 3-й флотилии эсминцев – поднял свой флаг на эсминце "Сираюки". Другими пятью эсминцами были "Арасио", "Асасио", "Асагумо", "Сикинами" и "Уранами". Они сопровождали семь армейских транспортов: "Айо Мару" (2716 тонн валовой вместимости), "Кембу Мару" (950 тонн), "Кёкусей Мару" (5493 тонны), "Оигава Мару" (6494 тонны), "Синъай Мару" (3793 тонны), "Таймей Мару" (2883 тонны) и "Тейё Мару" (6870 тонн). Завершающим элементом сил был одиночный военно-морской транспорт "Нодзима Мару" (8125 тонн). Все корабли перевозили войска, оборудование и боеприпасы, за исключением "Кембу Мару", который перевозил 1000 барабанов авиационного бензина и 650 барабанов другого топлива. Конвой, двигавшийся со скоростью, долгое время оставался незамеченным из-за двух тропических штормов, обрушившихся на Соломоново и Бисморкское моря между 27 февраля и 1 марта, но около 15:00 1 марта экипаж патрульного тяжелого бомбардировщика B-24 Liberator обнаружил конвой. К месту были направлены восемь бомбардировщиков B-17 Flying Fortress, но они не смогли обнаружить корабли. На рассвете 2 марта группа из шести бомбардировщиков A-20 Boston ВВС Австралии атаковала Лэ, чтобы снизить его способность оказывать поддержку. Около 10:00 другой Liberator обнаружил конвой. В воздух поднялись восемь B-17 для атаки кораблей, а через час – еще 20. Предполагалось, что B-17 встретятся с истребителями P-38 из 9-й истребительной эскадрильи, однако B-17 прибыли раньше и вступили в бой с японскими истребителями самостоятельно, до прибытия P-38. Они обнаружили конвой и атаковали бомбами с высоты 5000 футов (1524 м). Они заявили, что потопили до трех торговых судов. "Кёкусей Мару" затонул, перевозя 1200 солдат, а два других транспорта, "Тейё Мару" и "Нодзима", были повреждены. В ходе дневных боев было уничтожено восемь японских истребителей и повреждено 13. Девять B-17 получили повреждения. Разрушители "Юкиказе" и "Асагумо" подняли 950 выживших с "Кёкусей Мару" из воды. Эти два разрушителя, будучи быстрее конвоя, поскольку его скорость определялась более медленными транспортами, отделились от группы, чтобы высадить выживших в Лэ. Разрушители возобновили сопровождение на следующий день. Корабли повернулись лицом к ним, стандартная процедура для представления меньшей цели торпедным катерам, что позволило Beaufighter максимально увеличить ущерб, нанесенный орудиям, надстройкам и экипажам кораблей в ходе штурмовых атак четырьмя носовыми пушками и шестью пулеметами, установленными на крыльях. Сразу после этого семь B-25 из 71-й бомбардировочной эскадрильи 38-й бомбардировочной группы сбросили бомбы с высоты, а шесть из 405-й бомбардировочной эскадрильи атаковали на высоте мачт. Согласно официальному сообщению ВВС Австралии об атаке Beaufighter, "вражеские экипажи гибли рядом со своими орудиями, палубный груз загорался, надстройки рушились и горели". Первым кораблем, получившим попадание, был "Сираюки", в результате сочетания штурмовых и бомбовых атак. Почти все люди на мостике стали жертвами, включая Кимуру, который был ранен. Одно из попаданий бомбы вызвало взрыв боезапаса, в результате чего корма оторвалась, и корабль затонул. Его экипаж был переведен на "Сикинами", а "Сираюки" был затоплен. Разрушитель "Токицуказе" также получил попадание и был смертельно поврежден. Его экипаж был эвакуирован на "Юкиказе". Разрушитель "Арасио" получил попадание и столкнулся с транспортом "Нодзима", что привело к его обездвиживанию. Оба корабля были заброшены, а "Нодзима" позже был потоплен в результате воздушной атаки. Четырнадцать B-25 вернулись в тот день, заявив о 17 попаданиях или близких промахах. К этому времени треть транспортов была потоплена или тонула. Поскольку Beaufighter и B-25 израсходовали свой боезапас, к ним присоединились некоторые A-20 Havoc ВВС США из 3-й штурмовой группы. Еще пять попаданий было заявлено B-17 из 43-й бомбардировочной группы с больших высот. В течение дня последовали дальнейшие атаки B-25 ВВС США...

The Allied Air Forces adopted some innovative tactics. In February 1942, the RAAF began experimenting with skip bombing, an anti shipping technique used by the British and Germans. Flying only a few dozen feet above the sea toward their targets, bombers would release their bombs which would then, ideally, ricochet across the surface of the water and explode at the side of the target ship, under it, or just over it. The two techniques were not mutually exclusive: a bomber could drop two bombs, skipping the first and launching the second at mast height. In addition, as regular bomb fuses were designed to detonate immediately on impact, which would catch the attacking aircraft in its own bomb blast at low altitude attacks, crews developed a delayed action fuse. In order for bombers to conduct skip or mast height bombing, the target ship's antiaircraft artillery would first have to be neutralized by strafing runs. Two fuel tanks were added, giving the aircraft more range. An attempt was then made in December 1942 to create a longer range attack aircraft by doing the same thing to a B 25 medium bomber to convert it to a "commerce destroyer", but this proved to be somewhat more difficult. The resulting aircraft was nose heavy despite added lead ballast in the tail, and the vibrations caused by firing the machine guns were enough to make rivets pop out of the skin of the aircraft. The tail guns and belly turrets were removed, the latter being of little use if the aircraft was flying low. The new tactic of having the B 25 strafe ships would be tried in this battle. The Fifth Air Force had two heavy bomber groups. The 43rd Bombardment Group was equipped with about 55 Boeing B 17 Flying Fortresses. Most of these had seen hard war service over the previous six months and the availability rate was low. The recently arrived 90th Bombardment Group was equipped with Consolidated B 24 Liberators, but they too had maintenance problems. There were two medium groups: the 38th Bombardment Group, equipped with B 25 Mitchells, and the 22nd Bombardment Group, equipped with Martin B 26 Marauders, but two of the former's four squadrons had been diverted to the South Pacific Area, and the latter had taken so many losses that it had been withdrawn to Australia to be rebuilt. This group was not just short of aircraft; it was critically short of aircrew as well. To make up the numbers the USAAF turned to the RAAF for help. Australian aircrew were assigned to most of the group's aircraft, serving in every role except aircraft commander. In addition to the RAAF aircrew with the USAAF squadrons, there were RAAF units in the Port Moresby area. No. 30 Squadron RAAF, which had arrived in Port Moresby in September 1942, was equipped with the Bristol Beaufighter. Both the aircraft and the squadron proved adept at low level attacks. Also in the Port Moresby area were the 35th and 49th Fighter Groups, both equipped with Bell P 39, Curtiss P 40 Warhawk and Lockheed P 38 Lightning fighters, but only the last were suitable for long range escort missions. The Japanese named the convoy "Operation 81." The destroyers carried 958 troops while the transports took 5,954. All the ships were combat loaded to expedite unloading at Lae. The commander of the Japanese XVIII Army – Lieutenant General Hatazō Adachi – travelled on the destroyer Japanese destroyer Tokitsukaze, while that of the 51st Division – Lieutenant General Hidemitsu Nakano – was on board the destroyer Japanese destroyer Yukikaze. The escort commander – Rear Admiral Masatomi Kimura of the 3rd Destroyer Flotilla – flew his flag from the destroyer Japanese destroyer Shirayuki. The other five destroyers were Japanese destroyer Arashio, Japanese destroyer Asashio, Japanese destroyer Asagumo, Japanese destroyer Shikinami and Japanese destroyer Uranami. They escorted seven Army transports: Japanese transport Aiyo Maru (2,716 gross register tons), Japanese transport Kembu Maru (950 tons), SS Kyokusei Maru (5,493 tons), Japanese transport Oigawa Maru (6,494 tons), SS Sin ai Maru (3,793 tons), SS Taimei Maru (2,883 tons) and SS Teiyo Maru (6,870 tons). Rounding out the force was the lone Navy transport SS Nojima Maru (8,125 tons). All the ships carried troops, equipment and ammunition, except for the Kembu Maru, which carried 1,000 drums of avgas and 650 drums of other fuel. The convoy, moving at , was not detected for some time, because of two tropical storms that struck the Solomon and Bismarck Seas between 27 February and 1 March, but at about 15:00 on 1 March, the crew of a patrolling B 24 Liberator heavy bomber spotted the convoy. Eight B 17 Flying Fortresses were sent to the location but failed to locate the ships. At dawn on 2 March, a force of six RAAF A 20 Bostons attacked Lae to reduce its ability to provide support. At about 10:00, another Liberator found the convoy. Eight B 17s took off to attack the ships, followed an hour later by another 20. The B 17s were planned to rendezvous with P 38 fighters from the 9th Fighter Squadron, however the B 17s arrived early and faced the Japanese fighters on their own for the initial air battle until the P 38s arrived. They found the convoy and attacked with bombs from 5000 feet (1524 m). They claimed to have sunk up to three merchant ships. Kyokusei Maru had sunk carrying 1,200 army troops, and two other transports, Teiyo Maru and Nojima, were damaged. Eight Japanese fighters were destroyed and 13 damaged in the day's action, while nine B 17s were damaged. The destroyers Yukikaze and Asagumo plucked 950 survivors of Kyokusei Maru from the water. These two destroyers, being faster than the convoy since its speed was dictated by the slower transports, broke away from the group to disembark the survivors at Lae. The destroyers resumed their escort duties the next day. The ships turned to face them, the standard procedure to present a smaller target to torpedo bombers, allowing the Beaufighters to maximise the damage they inflicted on the ships' anti aircraft guns, bridges and crews in strafing runs with their four nose cannons and six wing mounted machine guns. Immediately afterward, seven B 25s of the 38th Bombardment Group's 71st Bombardment Squadron bombed from about , while six from the 405th Bombardment Squadron attacked at mast height. According to the official RAAF release on the Beaufighter attack, "enemy crews were slain beside their guns, deck cargo burst into flame, superstructures toppled and burned". Shirayuki was the first ship to be hit, by a combination of strafing and bombing attacks. Almost all the men on the bridge became casualties, including Kimura, who was wounded. One bomb hit started a magazine explosion that caused the stern to break off, and the ship to sink. Her crew was transferred to Shikinami, and Shirayuki was scuttled. The destroyer Tokitsukaze was also hit and fatally damaged. Its crew was taken off by Yukikaze. The destroyer Arashio was hit, and collided with the transport Nojima, disabling her. Both the destroyer and the transport were abandoned, and Nojima was later sunk by an air attack. Fourteen B 25s returned that afternoon, reportedly claiming 17 hits or near misses. By this time, a third of the transports were sunk or sinking. As the Beaufighters and B 25s had expended their munitions, some USAAF A 20 Havocs of the 3rd Attack Group joined in. Another five hits were claimed by B 17s of the 43rd Bombardment Group from higher altitudes. During the afternoon, further attacks from USAAF B 25s and Bostons of No. 22 Squadron RAAF followed. All seven of the transports were hit and most were burning or sinking about south east of Finschhafen, along with the destroyers Shirayuki, Tokitsukaze and Arashio. Four of the destroyers – Shikinami, Yukikaze, Uranami and Asagumo – picked up as many survivors as possible and then retired to Rabaul, accompanied by the destroyer Japanese destroyer Hatsuyuki, which had come from Rabaul to assist. Only one destroyer, Yukikaze, was undamaged among the four surviving destroyers. Some 2,700 survivors were taken to Rabaul by the destroyers. On 4 March, another 1,000 or so survivors were adrift on rafts. as well as being retaliation for the Japanese fighter planes attacking survivors of the downed B 17 bomber. On 4 March the Japanese mounted a retaliatory raid on the Buna airfield, the site of a base that the Allies had captured back in January, though the fighters did little damage. Kenney wrote in his memoir that the Japanese reprisal occurred "after the horse had been stolen from the barn. It was a good thing that the Nip air commander was stupid. Those hundred airplanes would have made our job awfully hard if they had taken part in the big fight over the convoy on March 3rd."

Последствия

Битва стала катастрофой для японцев. Из 6900 солдат, которые были крайне нужны в Новой Гвинее, только около 1200 добрались до Лаэ. Еще 2700 человек были спасены эсминцами и подводными лодками и возвращены в Рабаул. Было убито около 2890 японских солдат и моряков. Союзники потеряли 13 членов экипажа, 10 из которых погибли в бою, а трое других – в авиакатастрофе. Еще восемь были ранены. Потери в авиации составили один B-17 и три P-38 в бою, а также один B-25 и один Beaufighter в результате аварий. 7 марта генерал МакАртур опубликовал коммюнике, в котором сообщалось о потоплении 22 кораблей, включая двенадцать транспортов, три крейсера и семь эсминцев, вместе с 12 792 солдатами. Штаб-квартира ВВС в Вашингтоне, округ Колумбия, изучила этот вопрос в середине 1943 года и пришла к выводу, что в операции участвовало всего 16 кораблей, однако штаб GHQ SWPA посчитал первоначальный отчет точным. Победа стала пропагандистским успехом для союзников: один из американских новостных журналов заявил, что японцы потеряли 22 корабля, 15 000 солдат и 102 самолета. Газета "Нью-Йорк Таймс" на первой странице от 4 марта 1943 года сообщила о потере японцами 22 кораблей, 15 000 солдат и 55 самолетов. Военно-воздушные силы союзников использовали 233 847 патронов и сбросили 261 бомбу калибра 500 фунтов и 253 бомбы калибра 1000 фунтов. Они заявили о 19 прямых попаданиях и 42 близких разрывах от первых и 59 прямых попаданиях и 39 близких разрывах от вторых. Из 137 бомб, сброшенных при атаках с низкой высоты, 48 (35 процентов) предположительно достигли цели, но только 29 (7,5 процента) из 387 бомб, сброшенных с средней высоты, поразили цель. Это было значительно лучше, чем в августе и сентябре 1942 года, когда, как утверждалось, только 3 процента сброшенных бомб достигли цели. Отмечалось, что атаки с большой и средней высоты нанесли немного попаданий, но рассеяли конвой, а штурмовки с самолетов Beaufighter вывели из строя многие зенитные орудия кораблей. Атаки с нескольких направлений одновременно дезориентировали и подавили японскую оборону, что привело к меньшим потерям и более точной бомбардировке. Результаты подтвердили не только тактику атаки с минимальной высоты, но и эффективность скоординированных атак с нескольких направлений. Это было значительным улучшением по сравнению с битвой при Вау в январе, когда самолеты союзников атаковали японский конвой, состоявший из пяти эсминцев и пяти транспортов, следовавших из Рабаула в Лаэ, но им удалось потопить только один транспорт и выбросить на мель другой. Потери, понесенные в море Бисмарка, вызвали серьезную обеспокоенность по поводу безопасности Лаэ и Рабаула и привели к изменению стратегии. 25 марта было подписано совместное армейско-флотское центральное соглашение об операциях в Юго-Западной зоне, в соответствии с которым операциям в Новой Гвинее был отдан приоритет перед операциями в кампании на Соломоновых островах. XVIII армии были выделены дополнительные корабли, боеприпасы и зенитные подразделения, которые были отправлены в Вейвак или Ханса-Бей. Транспорты достигли залива Ханса невредимыми 12 марта, и войска двинулись в Маданг пешком или на баржах. 20-я дивизия затем приступила к попытке построить дорогу из Маданга в Лаэ через долины Раму и Маркхэм. В течение следующих нескольких месяцев велись работы на дороге, но усилия японцев были в конечном итоге сорваны погодными условиями в Новой Гвинее и пересеченной местностью горного хребта Финистерре. Необходимость доставки войск и припасов на фронт таким образом создавала огромные трудности для японцев в их попытках остановить дальнейшее продвижение союзников. После войны японские офицеры в Рабауле оценили, что около 20 000 солдат были потеряны при переброске из Рабаула в Новую Гвинею, что стало важным фактором в конечном поражении Японии в кампании в Новой Гвинее. В апреле адмирал Исороку Ямамото использовал дополнительные воздушные ресурсы, выделенные Рабаулу, в рамках операции I Go – воздушного наступления, направленного на исправление ситуации путем уничтожения кораблей и самолетов союзников в Новой Гвинее и на Соломоновых островах. Операция оказалась безрезультатной, и Ямамото стал жертвой разведки и авиации союзников на Соломоновых островах 18 апреля 1943 года.

The battle was a disaster for the Japanese. Out of 6,900 troops who were badly needed in New Guinea, only about 1,200 made it to Lae. Another 2,700 were saved by destroyers and submarines and returned to Rabaul. About 2,890 Japanese soldiers and sailors were killed. The Allies lost 13 aircrew, 10 of whom were lost in combat while three others died in an accident. There were also eight wounded. Aircraft losses were one B 17 and three P 38s in combat, and one B 25 and one Beaufighter in accidents. MacArthur issued a communiqué on 7 March stating that 22 ships, including twelve transports, three cruisers and seven destroyers, had been sunk along with 12,792 troops. Army Air Force Headquarters in Washington, D. C., looked into the matter in mid 1943 and concluded that there were only 16 ships involved, but GHQ SWPA considered the original account accurate. The victory was a propaganda boon for the Allies, with one United States newsreel claiming the Japanese had lost 22 ships, 15,000 troops, and 102 aircraft. The New York Times, on its front page on March 4, 1943, cited the loss by the Japanese of 22 ships, 15,000 troops and 55 aircraft. The Allied Air Forces had used 233,847 rounds of ammunition, and dropped two hundred and sixty one 500 pound and two hundred and fifty three 1,000 pound bombs. They claimed 19 hits and 42 near misses with the former and 59 hits and 39 near misses from the latter. Of the 137 bombs dropped in low level attacks, 48 (35 percent) were claimed to have hit but only 29 (7.5 percent) of the 387 bombs dropped from medium altitude. This compared favourably with efforts in August and September 1942 when only 3 percent of bombs dropped were claimed to have scored hits. It was noted that the high and medium altitude attacks scored few hits but dispersed the convoy, while the strafing runs from the Beaufighters had knocked out many of the ships' anti aircraft defences. Aircraft attacking from several directions at once had confused and overwhelmed the Japanese defences, resulting in lower casualties and more accurate bombing. The results therefore vindicated not just the tactics of mast height attack but of mounting coordinated attacks from several directions. This was a big improvement over the Battle of Wau back in January, when Allied aircraft attacked a Japanese convoy consisting of five destroyers and five troop transports travelling from Rabaul to Lae, but managed to sink just one transport and beach another. The losses incurred in the Bismarck Sea caused grave concern for the security of Lae and Rabaul and resulted in a change of strategy. On 25 March a joint Army Navy Central Agreement on South West Area Operations gave operations in New Guinea priority over those in the Solomon Islands campaign. The XVIII Army was allocated additional shipping, ordnance and anti aircraft units, which were sent to Wewak or Hansa Bay. The transports reached Hansa Bay unscathed on 12 March and the troops made their way down to Madang on foot or in barges. The 20th Division then became involved in an attempt to construct a road from Madang to Lae through the Ramu and Markham Valleys. It toiled on the road for the next few months but its efforts were ultimately frustrated by the New Guinea weather and the rugged terrain of the Finisterre Range. The necessity of delivering troops and supplies to the front in this manner caused immense difficulties for the Japanese in their attempts to halt further Allied advances. After the war, Japanese officers at Rabaul estimated that around 20,000 troops were lost in transit to New Guinea from Rabaul, a significant factor in Japan's ultimate defeat in the New Guinea campaign. In April, Admiral Isoroku Yamamoto used the additional air resources allocated to Rabaul in Operation I Go, an air offensive designed to redress the situation by destroying Allied ships and aircraft in New Guinea and the Solomon Islands. The operation was indecisive and Yamamoto became a casualty of Allied intelligence and air power in the Solomon Islands on 18 April 1943.

Теория игр

В 1954 году О. Г. Хейвуд-младший опубликовал статью в журнале Американского общества исследований операций, в которой использовалась теория игр для моделирования процесса принятия решений в ходе сражения. С тех пор название этого сражения стало применяться к подобному типу двухсторонней игры с нулевой суммой.