Введение
Дневник леди Мурасаки (紫式部日記) – название, данное коллекции фрагментов дневника, написанного японской придворной дамой и писательницей Мурасаки Шикибу в XI веке. Он написан на кана – недавно разработанной системе письма для разговорного японского языка, более распространенной среди женщин, которые обычно не были обучены китайскому языку. В отличие от современных дневников, дневники эпохи Хэйан X века склонны уделять больше внимания важным событиям, чем обычной повседневной жизни, и не придерживаются строгой хронологии. В произведении содержатся зарисовки, стихи вака (поэзия) и эпистолярный раздел, написанный в форме длинного письма. Дневник, вероятно, был написан между 1008 и 1010 годами, когда Мурасаки находилась на службе при императорском дворе. Большая часть посвящена рождению детей императрицы Сёси (Акико). Более короткие зарисовки описывают взаимодействие между придворными дамами и другими придворными писателями, такими как Идзуми Шикибу, Акадзомэ Эмон и Сэй Сёнагон. Мурасаки включает в работу свои наблюдения и мнения, передавая ощущение жизни при дворе Хэйан в начале XI века, которого нет в других литературных произведениях или хрониках той эпохи. Японский иллюстрированный свиток «Мурасаки Шикибу Никки Эмаки» был создан в период Камакура (1185–1333), а фрагменты дневника послужили основой для трех важных переводов на английский язык в XX веке.
The Diary of Lady Murasaki (紫式部日記) is the title given to a collection of diary fragments written by the 11th century Japanese Heian era lady in waiting and writer Murasaki Shikibu. It is written in kana, then a newly developed writing system for vernacular Japanese, more common among women, who were generally unschooled in Chinese. Unlike modern diaries or journals, 10th century Heian diaries tend to emphasize important events more than ordinary day to day life and do not follow a strict chronological order. The work includes vignettes, [[Waka (poetry) poems, and an epistolary section written in the form of a long letter. The diary was probably written between 1008 and 1010 when Murasaki was in service at the imperial court. The largest portion details the birth of Empress Shōshi's (Akiko) children. Shorter vignettes describe interactions among imperial ladies in waiting and other court writers, such as Izumi Shikibu, Akazome Emon and Sei Shōnagon. Murasaki includes her observations and opinions throughout, bringing to the work a sense of life at the early 11th century Heian court, lacking in other literature or chronicles of the era. A Japanese picture scroll, the Murasaki Shikibu Nikki Emaki, was produced during the Kamakura period (1185–1333), and the fragments of the diary serve as the basis for three important translations to English in the 20th century.
Династия Фудзивара
В отличие от воображаемых дворов в романтическом романе Мурасаки «Повесть о Гэндзи», описания в дневнике императорской придворной жизни поразительно реалистичны. Идеальный «сияющий принц» Гэндзи из ее романа резко контрастирует с Мичинагой и его грубыми манерами; он ставит в неловкое положение свою жену и дочь своим пьянством, а его ухаживания за Мурасаки вызывают у нее дискомфорт. Был ли между ними роман – вопрос, на который ученые до сих пор не нашли ответа. Рождение ребенка и его подробное описание «ознаменовали окончательное укрепление железной хватки Мичинаги на императорскую преемственность посредством его умелой манипуляции брачной политикой». Мичинага доминировал над отцом ребенка и присутствующими священниками во время родов. После рождения он посещал младенца дважды в день, в то время как император совершил лишь один короткий визит к своему сыну. Мурасаки подробно описывает каждый церемониальный визит Мичинаги, а также роскошную церемонию, состоявшуюся через 16 дней после рождения. Эти описания включают в себя сложные детали о дамах и их придворных нарядах: Шоши, по-видимому, была серьезной и прилежной особой, которая ожидала соблюдения приличий от своих фрейлин – что часто создавало трудности в неспокойном дворе. Когда она попросила Мурасаки преподавать ей китайский язык, она настояла на том, чтобы уроки проводились втайне. Мурасаки объяснила: «Поскольку [Шоши] проявила желание узнать больше об этом, чтобы сохранить это в секрете, мы тщательно выбирали время, когда другие женщины отсутствовали, и с прошлого лета я начала давать ей неформальные уроки по двум томам «Новых баллад». Я скрывала это от других, как и Ее Величество». Существуют анекдоты о пьяных пирах и придворных скандалах, связанных с женщинами, которые из-за поведения или возраста были вынуждены покинуть императорскую службу. Женщины жили в полуизоляции, в помещениях, отделенных занавесками или ширмами, лишенными приватности. Мужчинам разрешалось входить в женские покои в любое время. Когда императорский дворец сгорел в 1005 году, двор в течение нескольких лет был кочующим, зависящим от Мичинаги в вопросах жилья. Мурасаки жила в его поместье Бива, поместье Цутимикадо или поместье императора Итидзё, где места было мало. Фрейлины должны были спать на тонких футонах, расстеленных на голых деревянных полах в комнатах, часто создаваемых путем отгораживания пространства занавесками. Помещения были слегка приподняты над землей и открывались в японский сад, не обеспечивая особой уединенности. Боуринг объясняет, насколько уязвимыми были женщины перед взглядами мужчин: «Мужчина, стоящий снаружи в саду и смотрящий внутрь, находился бы примерно на уровне юбки женщины». Описание одежды, которую носили фрейлины на имперском мероприятии, демонстрирует важность моды, расположение слоев одежды, а также наблюдательность Мурасаки: сочетание слоев одежды, каждый из которых имеет несколько подкладков, для достижения гармоничных цветовых сочетаний, известных как *касане но ироме*, вызывало у женщин почти ритуальное очарование. Это требовало внимания, и достижение индивидуального стилистического облика было важно.
Shōshi appears to have been serious and studious, a royal who expected decorum from her ladies in waiting – which often created difficulties at a fractious court. When she asked Murasaki for lessons in Chinese, she insisted they be conducted in secret. Murasaki explained that "because [Shōshi] evinced a desire to know more about such things, to keep it secret we carefully chose times when the other women would not be present, and, from the summer before last, I started giving her informal lessons on the two volumes of 'New Ballads'. I hid this fact from others, as did Her Majesty". There are anecdotes about drunken revelries and courtly scandals concerning women who, because of behavior or age, were forced to leave imperial service. The women lived in semi seclusion in curtained areas or screened spaces without privacy. Men were allowed to enter the women's space at any time. When the Imperial palace burned down in 1005 the court was itinerant for the following years, depending on Michinaga for housing. Murasaki lived at his Biwa mansion, the Tsuchimikado mansion, or Emperor Ichijō's mansion, where there was little space. Ladies in waiting had to sleep on thin futons rolled out on bare wood floors in a room often created by curtaining off a space. The dwellings were slightly raised and opened to the Japanese garden, affording little privacy. Bowring explains how vulnerable the women were to men watching them: "A man standing outside in the garden looking in[ ] his eyes would have been roughly level with the skirts of the woman inside." The description of the clothing the ladies in waiting wore at an imperial event shows the importance of fashions, the arrangement of their layers, as well as Murasaki's keen observational eye:
Combining layers of garments, each with multiple linings, to arrive at harmonic color combinations known as kasane no irome assumed an almost ritual fascination to the women. It required attention, and achieving an individual stylistic aesthetic was important.
Дамы в прихожей
Мурасаки страдала от гнетущего одиночества, её беспокоил собственный возраст. Кин предполагает, что как писатель, нуждавшийся в уединении, одиночество Мурасаки могло быть «одиночеством художника, который жаждет общения, но в то же время отвергает его». В дневнике содержатся описания других фрейлин, занимавшихся писательством, в особенности Сэй Шонагон, служившей сопернице и соправительнице Шоси, императрице Тейси (Садако). Оба двора соперничали; каждый из них привлекал образованных фрейлин в свои круги и поощрял конкуренцию между женщинами-писательницами. Шонагон, вероятно, покинула двор после смерти императрицы Тейси в 1006 году, и возможно, они никогда не встречались, однако Мурасаки хорошо знала стиль письма Шонагон и её характер. Она пренебрежительно отзывается о Шонагон в своем дневнике:
Мурасаки также критикует двух других писательниц при дворе Шоси – поэтессу Идзуми Шикибу и Акадзомэ Эмон, автора моногатари. О произведениях и поэзии Идзуми она говорит:
Дневник и "История Гендзи"
В дневнике "Повесть о Гэндзи" Мурасаки упоминается лишь вскользь. Она пишет, что император велел прочесть ему эту повесть, и что для переписывания рукописи были отобраны цветная бумага и каллиграфы – работу выполняли придворные дамы. В одном эпизоде она рассказывает о том, как Мичинага тайком пробрался в её комнату, чтобы взять копию рукописи. Между поздними главами "Гэндзи" и дневником прослеживаются параллели. По мнению исследователя "Гэндзи" Ширане, сцена в дневнике, описывающая императорскую процессию Ичидзё к особняку Мичинаги в 1008 году, тесно соотносится с императорской процессией в 33-й главе ("Листья глицинии") "Повести о Гэндзи". Ширане полагает, что эти сходства указывают на то, что некоторые части "Гэндзи" могли быть написаны в период, когда Мурасаки служила при дворе и вела дневник.