Введение
Эдикт Сен-Жермена, также известный как январский эдикт (Édit de janvier), был важным указом о религиозной терпимости, изданным регентом Франции Екатериной Медичи в январе 1562 года. Указ предоставлял ограниченную терпимость протестантским гугенотам в католическом королевстве, однако сопровождался встречными ограничениями их деятельности. Этот акт стал итогом нескольких лет постепенной либерализации указов, начавшейся с Амбуазского эдикта 1560 года. Через два месяца Парижский парламент был вынужден зарегистрировать его из-за стремительно ухудшающейся обстановки в столице. Практическое влияние указа было существенно ограничено последующим началом первых французских религиозных войн, но он заложил основу для последующих эдиктов о терпимости, таких как Нантский эдикт 1598 года.
The Edict of Saint Germain , also known as the Edict of January (Édit de janvier), was a landmark decree of tolerance promulgated by the regent of France, Catherine de' Medici, in January 1562. The edict provided limited tolerance to the Protestant Huguenots in the Catholic realm, though with counterweighing restrictions on their behaviour. The act represented the culmination of several years of slowly liberalising edicts which had begun with the 1560 Edict of Amboise. After two months the Paris Parlement would be compelled to register it by the rapidly deteriorating situation in the capital. The practical impact of the edict would be highly limited by the subsequent outbreak of the first French Wars of Religion but it would form the foundation for subsequent toleration edicts as the Edict of Nantes of 1598.
Предыдущее законодательство
Во время правления короля Генриха II протестантизм подвергался преследованиям во Франции согласно эдиктам Шатобриана, Экуэна и Компьеня. Это законодательство было направлено на исправление того, что Генрих считал недостаточной строгостью в применении предыдущих законов об ереси местными судами, посредством восстановления Chambre Ardente и направления специальных комиссаров для ведения местных судебных дел. После неожиданной ранней смерти Генриха II на турнире в 1559 году эта новая программа преследований была приостановлена, поскольку королями стали сначала нездоровый Франциск II, а затем Карл IX. Уже при Франциске II начал формироваться новый подход, который нашел отражение в Эдикте Амбуаза 1560 года, помиловавшем осужденных за религиозные преступления при условии, что они будут вести благочестивую католическую жизнь. Последующее законодательство, Эдикт Роморантена, принятый в мае того же года, передало рассмотрение дел об ереси в ведение церковных судов, не имевших права выносить смертные приговоры.
Дорога в Сен-Жермен
После заговора в Амбоазе, неудачной попытки нескольких видных гугенотов захватить власть, острота необходимости религиозного мира возросла. С этой целью Карл, кардинал Лотарингский, объявил о планах созыва национального религиозного совета для примирения двух вероисповеданий. Позже в том же году на собрании нотаблей в Фонтенбло фракция Мойеннёров стремилась представить программу галликанских реформ, чтобы устранить злоупотребления католической церкви, вызвавшие гнев протестантов, и тем самым способствовать воссоединению церквей. Однако собрание смогло лишь одобрить планы национального совета для разрешения религиозного вопроса, что было утверждено королевским эдиктом от 31 августа 1560 года. 12 июня 1561 года было решено созвать национальный совет 20 июля. Тем не менее, его открытие было отложено до 9 сентября. Встреча, получившая название Колоквиум Пуасси, окончилась неудачей: кальвинисты во главе с Теодором Безой отказались подписать Аугсбургское исповедание, предложенное Лотарингским. Разочарованная провалом коллоквиума, Екатерина обратилась к Риму с просьбой о доктринальных уступках относительно причастия под обоими видами. И это не принесло результатов. Не смутившись этими неудачами, Екатерина организовала участие тщательно отобранных умеренных депутатов из различных парламентов Франции в конференции в Сен-Жермен-ан-Ле, где они в конечном итоге разработали эдикт от 17 января 1562 года. Парижский парламент направил знаменитого либерала де Ту и пожилого клирика Виоле.
Введение
Эдикт задумывался лишь как временное решение религиозной проблемы, в ожидании, как надеялись, примирительного исхода Вселенского собора в Тренто. В эдикте четко указывалось, что он не должен рассматриваться как одобрение "новой веры", а лишь как вынужденная мера, пока царь сочтет это необходимым.
Параметры поклонения
В нем были определены места и время, где разрешалось проводить протестантские богослужения: не в городах, не во время вооружений и не ночью. Дополнительные службы могли проводиться в домах в городах, но только для членов семьи. Порицающие высказывания в адрес католической церкви приравнивались к правонарушению.
Парижский парламент
Парижский парламент воспротивился регистрации эдикта, необходимого условия для его вступления в силу, и выразил протест против королевской власти. Городской совет, духовенство и Сорбонна поддержали их в этом несогласии. Для разъяснения ситуации де Тю и Вайоле были отправлены обратно к короне. Однако даже с умеренными на своей стороне силы короны не смогли получить большинство в парламенте, и законопроект был отклонен вновь 18 февраля.
Противопредложение
Члены парламента, выступавшие против эдикта, предложили запретить все протестантские богослужения, изгнать пасторов, запретить все сделки с недвижимостью, совершаемые некатоликами, и обязать всех королевских чиновников подписать исповедание веры. 5 марта было достигнуто соглашение зарегистрировать эдикт на следующий день. Пять членов, включая Ле Мастра и Сен-Андре, возглавлявших ультраправое крыло судов, не явились на окончательную регистрацию. Парламент Дижона отказался зарегистрировать эдикт и не был к этому принужден до начала гражданской войны, что фактически сделало его недействительным. Парламент Экс-ан-Прованс проявил особое сопротивление регистрации эдикта, и после продолжения этого сопротивления после Амбуаза, его наиболее упрямые члены были отстранены от работы в Парламенте.
Применение и сопротивление
Большинство принцев королевства выступили против эдикта, за исключением принца Конде, Антуана III де Крой, графа де Порсьен, и Карла, принца де Ла-Рош-сюр-Йон. Антуан Наваррский, занимавший должность генерал-лейтенанта королевства, проголосовал против эдикта на совете и призвал Гизов вернуться в Париж для поддержки его оппозиции. Для достижения этой цели им были предоставлены широкие полномочия, и после принятия Эдикта Сен-Жермен им было поручено обеспечить его регистрацию и исполнение на вверенных им территориях. Им оказывали поддержку вице-губернаторы соответствующих провинций, а также предоставлялась возможность передавать сложные дела в суд для рассмотрения.
Прованс
В Провансе комиссары Фуме и Поннат столкнулись с мятежным первым консулом Флассансом, который поднял оружие и терроризировал протестантов в регионе. Духовенство капитулировало и встретилось с ним 5 февраля. Гугеноты из Нима и Монпелье просили комиссаров разрешить им продолжать отправлять богослужения в частном порядке в городах, которые они занимали. Бордоский парламент попытался вмешаться, утверждая, что обладает достаточными местными знаниями для более эффективного и экономичного отправления правосудия в регионе, хотя комиссары как раз и стремились этого избежать. Возмущенный звуком протестантского колокола в городе, он и его отряд дворян решили войти, сославшись на желание послушать мессу. В городе он пришел в еще большее негодование, обнаружив, что протестанты собрались в замковой части города, которая принадлежала ему. Позже возникли споры о законности богослужения, свидетелем которого стал Гиз. Хотя эта встреча произошла после издания Сен-Жерменского эдикта, она состоялась до того, как Парижский парламент был вынужден его зарегистрировать. Гиз послал вперед одного дворянина, который вступил в перепалку у двери амбара, где молились протестанты. Последовало насилие, и когда отряд Гиза бросился вперед, началась резня, в результате которой погибло 50 прихожан. В городе находились Конде и его люди, что создавало взрывоопасную ситуацию в случае их столкновения с Гизом. Осознавая это, Екатерина приказала обоим покинуть город, но подчинился только Конде, отправившись в Орлеан, где 2 апреля поднял знамя восстания, положив начало первой французской религиозной войне.