Абиссальные равнины Мирового океана

Введение

Плоская область на глубоком океаническом дне

Абиссальная равнина – это подводная равнина на дне глубокого океана, обычно встречающаяся на глубинах между. Она расположена, как правило, между основанием континентального склона и срединно-океаническим хребтом и покрывает более 50% поверхности Земли. Абиссальные равнины – одни из самых плоских, гладких и наименее изученных регионов на Земле. Они являются ключевыми геологическими элементами океанических бассейнов (другими элементами являются возвышенные срединно-океанические хребты и фланкирующие абиссальные холмы). Образование абиссальной равнины является результатом расхождения океанической коры (тектоника плит) и плавления нижней океанической коры. Магма поднимается из астеносферы (слоя верхней мантии), и по мере того как этот базальтовый материал достигает поверхности в срединно-океанических хребтах, он формирует новую океаническую кору, которая постоянно сдвигается в стороны в результате расхождения морского дна. Абиссальные равнины формируются в результате наслоения мелкозернистых отложений, в основном глины и ила, на первоначально неровную поверхность океанической коры. Большая часть этих отложений откладывается мутными потоками, поступающими с континентальных склонов по подводным каньонам в более глубокие воды. Остальное состоит главным образом из пелагических отложений. Металлические конкреции распространены в некоторых районах равнин, с различной концентрацией металлов, включая марганец, железо, никель, кобальт и медь. Также присутствуют углерод, азот, фосфор и кремний, благодаря материалу, опускающемуся и разлагающемуся. В силу своих огромных размеров, абиссальные равнины считаются крупными резервуарами биоразнообразия. Они также оказывают значительное влияние на круговорот углерода в океане, растворение карбоната кальция и концентрацию CO2 в атмосфере в масштабах времени от ста до тысячи лет. Структура абиссальных экосистем сильно зависит от скорости поступления пищи на морское дно и состава оседающего материала. Такие факторы, как изменение климата, рыболовство и удобрение океана, оказывают существенное влияние на закономерности первичной продукции в эвфотической зоне. Животные поглощают растворенный кислород из бескислородных вод. Большая часть растворенного кислорода в абиссальных равнинах происходит из полярных регионов, которые растаяли давно. Из-за дефицита кислорода абиссальные равнины неблагоприятны для организмов, которые процветают в обогащенных кислородом водах выше. Глубоководные коралловые рифы в основном встречаются на глубинах 3000 метров и глубже в абиссальных и гадальных зонах. Абиссальные равнины не были признаны как отдельные физиографические особенности морского дна до конца 1940-х годов, и до недавнего времени ни одна из них не изучалась систематически. Они плохо сохраняются в осадочных отложениях, поскольку, как правило, поглощаются процессом субдукции. Из-за темноты и давления воды, которое может достигать примерно 750 атмосфер (76 мегапаскалей), абиссальные равнины изучены недостаточно.

An abyssal plain is an underwater plain on the deep ocean floor, usually found at depths between Lying generally between the foot of a continental rise and a mid ocean ridge, abyssal plains cover more than 50% of the Earth's surface. They are among the flattest, smoothest, and least explored regions on Earth. Abyssal plains are key geologic elements of oceanic basins (the other elements being an elevated mid ocean ridge and flanking abyssal hills). The creation of the abyssal plain is the result of the spreading of the seafloor (plate tectonics) and the melting of the lower oceanic crust. Magma rises from above the asthenosphere (a layer of the upper mantle), and as this basaltic material reaches the surface at mid ocean ridges, it forms new oceanic crust, which is constantly pulled sideways by spreading of the seafloor. Abyssal plains result from the blanketing of an originally uneven surface of oceanic crust by fine grained sediments, mainly clay and silt. Much of this sediment is deposited by turbidity currents that have been channelled from the continental margins along submarine canyons into deeper water. The rest is composed chiefly of pelagic sediments. Metallic nodules are common in some areas of the plains, with varying concentrations of metals, including manganese, iron, nickel, cobalt, and copper. There are also amounts of carbon, nitrogen, phosphorus and silicon, due to material that comes down and decomposes. Owing in part to their vast size, abyssal plains are believed to be major reservoirs of biodiversity. They also exert significant influence upon ocean carbon cycling, dissolution of calcium carbonate, and atmospheric CO2 concentrations over time scales of a hundred to a thousand years. The structure of abyssal ecosystems is strongly influenced by the rate of flux of food to the seafloor and the composition of the material that settles. Factors such as climate change, fishing practices, and ocean fertilization have a substantial effect on patterns of primary production in the euphotic zone. Animals absorb dissolved oxygen from the oxygen poor waters. Much dissolved oxygen in abyssal plains came from polar regions that had melted long ago. Due to scarcity of oxygen, abyssal plains are inhospitable for organisms that would flourish in the oxygen enriched waters above. Deep sea coral reefs are mainly found in depths of 3,000 meters and deeper in the abyssal and hadal zones. Abyssal plains were not recognized as distinct physiographic features of the sea floor until the late 1940s and, until recently, none had been studied on a systematic basis. They are poorly preserved in the sedimentary record, because they tend to be consumed by the subduction process. Due to darkness and a water pressure that can reach about 750 times atmospheric pressure (76 megapascal), abyssal plains are not well explored.

Открытие

Знаковая научная экспедиция (декабрь 1872 – май 1876) британского корабля-разведчика Королевского флота HMS Challenger дала огромное количество батиметрических данных, большая часть которых была подтверждена последующими исследователями. Батиметрические данные, полученные в ходе экспедиции «Челленджер», позволили ученым составить карты, которые давали приблизительный очертания основных элементов рельефа морского дна, таких как край континентальных шельфов и Срединно-Атлантический хребет. Этот разрозненный набор точек данных был получен с помощью простого метода глубинного зондирования – опускания длинных лотов с корабля на морское дно. За экспедицией «Челленджер» последовала экспедиция «Джаннетт» 1879–1881 годов под руководством лейтенанта ВМС США Джорджа Вашингтона ДеЛонга. Команда прошла по Чукотскому морю, собирая метеорологические и астрономические данные, а также проводя глубинное зондирование. В сентябре 1879 года корабль застрял во льдах вблизи острова Врангеля и в конечном итоге был раздавлен и затонул в июне 1881 года. За экспедицией «Джаннетт» последовала арктическая экспедиция 1893–1896 годов норвежского исследователя Фридтйофа Нансена на борту корабля «Фрам», которая доказала, что Северный Ледовитый океан представляет собой глубокий океанический бассейн, не прерываемый значительными участками суши к северу от Евразийского континента. Начиная с 1916 года канадский физик Роберт Уильям Бойл и другие ученые из Комитета по исследованию обнаружения подводных лодок (ASDIC) проводили исследования, которые в конечном итоге привели к разработке технологии гидролокации (сонара). Было разработано акустическое оборудование для глубинного зондирования, которое могло работать значительно быстрее, чем лоты, что позволило немецкой экспедиции «Метеор» на борту немецкого исследовательского судна «Метеор» (1925–1927) проводить частые измерения глубины по атлантическим меридионам. Карты, созданные с использованием этих методов, отображают основные бассейны Атлантики, но точности этих ранних приборов было недостаточно для выявления плоских и однообразных абиссальных равнин. С улучшением технологий измерения глубины, широты и долготы становились все более точными, и появилась возможность собирать более или менее непрерывные наборы данных. Это позволило исследователям составлять точные и подробные карты обширных участков морского дна. Использование постоянно записывающего эхолота позволило Толстому и Юингу летом 1947 года идентифицировать и описать первую абиссальную равнину. Эта равнина, расположенная к югу от Ньюфаундленда, теперь известна как Равнина Сома. После этого открытия во всех океанах было обнаружено множество других подобных равнин. Глубина Челленджера – самая глубокая исследованная точка во всех океанах Земли; она находится в южной части Марианской впадины вблизи группы Марианских островов. Впадина названа в честь HMS Challenger, исследователи которого впервые зафиксировали ее глубину 23 марта 1875 года на станции 225. Заявленная глубина составляла 4475 фатомов (8184 метра) на основе двух отдельных измерений. 1 июня 2009 года сонарная картография Глубины Челленджера с помощью многолучевой системы гидролокации Simrad EM120, установленной на борту R/V Kilo Moana, показала максимальную глубину 10971 метр (6,82 мили). Система гидролокации использует фазовую и амплитудную детекцию дна с точностью лучше 0,2% от глубины воды (что соответствует погрешности около 22 метров на этой глубине).

The landmark scientific expedition (December 1872 – May 1876) of the British Royal Navy survey ship HMS Challenger yielded a tremendous amount of bathymetric data, much of which has been confirmed by subsequent researchers. Bathymetric data obtained during the course of the Challenger expedition enabled scientists to draw maps, which provided a rough outline of certain major submarine terrain features, such as the edge of the continental shelves and the Mid Atlantic Ridge. This discontinuous set of data points was obtained by the simple technique of taking soundings by lowering long lines from the ship to the seabed. The Challenger expedition was followed by the 1879–1881 expedition of the Jeannette, led by United States Navy Lieutenant George Washington DeLong. The team sailed across the Chukchi Sea and recorded meteorological and astronomical data in addition to taking soundings of the seabed. The ship became trapped in the ice pack near Wrangel Island in September 1879, and was ultimately crushed and sunk in June 1881. The Jeannette expedition was followed by the 1893–1896 Arctic expedition of Norwegian explorer Fridtjof Nansen aboard the Fram, which proved that the Arctic Ocean was a deep oceanic basin, uninterrupted by any significant land masses north of the Eurasian continent. Beginning in 1916, Canadian physicist Robert William Boyle and other scientists of the Anti Submarine Detection Investigation Committee (ASDIC) undertook research which ultimately led to the development of sonar technology. Acoustic sounding equipment was developed which could be operated much more rapidly than the sounding lines, thus enabling the German Meteor expedition aboard the German research vessel Meteor (1925–27) to take frequent soundings on east west Atlantic transects. Maps produced from these techniques show the major Atlantic basins, but the depth precision of these early instruments was not sufficient to reveal the flat featureless abyssal plains. As technology improved, measurement of depth, latitude and longitude became more precise and it became possible to collect more or less continuous sets of data points. This allowed researchers to draw accurate and detailed maps of large areas of the ocean floor. Use of a continuously recording fathometer enabled Tolstoy & Ewing in the summer of 1947 to identify and describe the first abyssal plain. This plain, south of Newfoundland, is now known as the Sohm Abyssal Plain. Following this discovery many other examples were found in all the oceans. The Challenger Deep is the deepest surveyed point of all of Earth's oceans; it is at the south end of the Mariana Trench near the Mariana Islands group. The depression is named after HMS Challenger, whose researchers made the first recordings of its depth on 23 March 1875 at station 225. The reported depth was 4,475 fathoms (8184 meters) based on two separate soundings. On 1 June 2009, sonar mapping of the Challenger Deep by the Simrad EM120 multibeam sonar bathymetry system aboard the R/V Kilo Moana indicated a maximum depth of 10971 meters (6.82 miles). The sonar system uses phase and amplitude bottom detection, with an accuracy of better than 0.2% of water depth (this is an error of about 22 meters at this depth).

Гидротермальные отверстия

Редкий, но важный элемент рельефа, встречающийся в батиальной, абиссальной и гадальной зонах, – это гидротермальный источник. В отличие от температуры окружающей воды, составляющей примерно 2 °C на этих глубинах, вода из этих источников выходит при температурах от 60 °C до 464 °C. С тех пор холодные просачивания были обнаружены во многих других районах Мирового океана, включая подводный каньон Монтерей у побережья залива Монтерей, Калифорния, Японское море, у тихоокеанского побережья Коста-Рики, у атлантического побережья Африки, у побережья Аляски и под ледниковым шельфом в Антарктиде.

Биоразнообразие

Хотя равнины когда-то считались огромными, пустынными средами обитания, исследования за последнее десятилетие или около того показывают, что они изобилуют разнообразной микробной жизнью. Однако структура и функционирование экосистем на дне океана исторически изучались недостаточно из-за размеров и удаленности бездны. Недавние океанографические экспедиции, проведенные международной группой ученых из Переписи разнообразия морской жизни в бездонных водах (CeDAMar), выявили чрезвычайно высокий уровень биоразнообразия на абиссальных равнинах, с до 2000 видов бактерий, 250 видов простейших и 500 видов беспозвоночных (червей, ракообразных и моллюсков), обычно встречающихся на отдельных абиссальных участках. Новые виды составляют более 80% от тысяч видов донных беспозвоночных, собранных на любой абиссальной станции, что подчеркивает наше до сих пор недостаточное понимание абиссального разнообразия и эволюции. Более высокое биоразнообразие связано с областями известного поступления фитодетрита и более высоким потоком органического углерода. Однако животное было мертво, когда прибыло на поверхность. В 2008 году в Японской впадине на глубине 7700 метров была замечена и зарегистрирована гадальная бычковая рыбка (Pseudoliparis amblystomopsis). В декабре 2014 года был снят фильм о рыбе-удильщике на глубине 8145 метров, а в мае 2017 года – о другой рыбе-паруснике на глубине 8178 метров. На сегодняшний день это самые глубоководные рыбы, когда-либо зарегистрированные. Другие рыбы абиссальной зоны включают рыб семейства Ipnopidae, в которое входят абиссальный паук (Bathypterois longipes), рыбы-триподы (Bathypterois grallator), рыбы-щупальцевидные (Bathypterois longifilis) и черная морская лисица (Bathysauropsis gracilis). Некоторые представители этого семейства были зарегистрированы на глубине более 6000 метров. Ученые CeDAMar показали, что некоторые абиссальные и гадальные виды имеют космополитическое распространение. Одним из примеров являются простейшие фораминиферы, некоторые виды которых распространены от Арктики до Антарктики. Другие группы фауны, такие как полихетные черви и изоподы, по-видимому, эндемичны для определенных равнин и бассейнов. Наибольшее количество моноплакофор встречается в восточной части Тихого океана вдоль океанических траншей. Однако абиссальные моноплакофоры еще не были обнаружены в западной части Тихого океана, и в Индийском океане был идентифицирован только один абиссальный вид. В 2000 году ученые экспедиции Diversity of the deep Atlantic benthos (DIVA 1) (круиз M48/1 немецкого исследовательского судна RV Meteor III) обнаружили и собрали три новых вида подпорядка бентосных изопод Asellota с абиссальных равнин бассейна Анголы в Южной Атлантике. В 2003 году De Broyer et al. собрали около 68 000 ракообразных из 62 видов, используя приманковые ловушки, установленные в море Уэдделла, море Скотия и у южных Шетландских островов. Они обнаружили, что около 98% образцов принадлежали к надотряду амфипод Lysianassoidea, а 2% – к семейству изопод Cirolanidae. Половина этих видов была собрана на глубине более 1000 метров. Фораминиферы – одноклеточные протисты, строящие раковины. По оценкам, существует около 4000 видов живых фораминифер. Из 432 собранных организмов подавляющее большинство образцов состояло из простых, мягкостенных фораминифер, а остальные представляли виды сложных, многокамерных родов Leptohalysis и Reophax. В целом, 85% образцов состояли из мягкостенных аллогромид. Это необычно по сравнению с образцами донных организмов из других глубоководных сред, где процент органических фораминифер варьируется от 5% до 20% от общего количества. Маленьким организмам с твердыми кальциевыми раковинами трудно расти на экстремальных глубинах, потому что вода на этой глубине сильно обеднена карбонатом кальция. Гигантские (5–20 см) фораминиферы, известные как ксенофиофоры, встречаются только на глубине 500–10 000 метров, где они могут встречаться в большом количестве и значительно увеличивать разнообразие животных благодаря своей биотурбации и обеспечению среды обитания для мелких животных. Хотя подобные формы жизни известны в более мелких океанических траншеях (>7000 м) и на абиссальных равнинах, формы жизни, обнаруженные в Challenger Deep, могут представлять собой независимые таксоны от этих более мелких экосистем. Преобладание мягкостенных организмов в Challenger Deep может быть результатом селекционного давления. Миллионы лет назад Challenger Deep был мельче, чем сейчас. За последние шесть-девять миллионов лет, по мере того как Challenger Deep достигал своей нынешней глубины, многие виды, присутствовавшие в отложениях той древней биосферы, не смогли адаптироваться к возрастающему давлению воды и меняющейся среде. Виды, которые смогли адаптироваться, могли быть предками организмов, в настоящее время эндемичных для Challenger Deep. Существует более 10 000 описанных видов полихет; их можно найти почти в любой морской среде. Некоторые виды живут в самых холодных океанических температурах гадальной зоны, в то время как другие встречаются в экстремально горячих водах, прилегающих к гидротермальным источникам. В абиссальных и гадальных зонах области вокруг подводных гидротермальных источников и холодных просачиваний имеют, безусловно, наибольшую биомассу и биоразнообразие на единицу площади. Подпитываемые химическими веществами, растворенными в жидкостях из источников, эти области часто являются домом для больших и разнообразных сообществ термофильных, галофильных и других экстремофильных прокариотических микроорганизмов (таких как Beggiatoa, окисляющие сульфиды), часто расположенных в больших бактериальных матах возле холодных просачиваний. В этих местах хемосинтезирующие археи и бактерии обычно составляют основу пищевой цепи. Хотя процесс хемосинтеза полностью микробный, эти хемосинтезирующие микроорганизмы часто поддерживают обширные экосистемы, состоящие из сложных многоклеточных организмов посредством симбиоза. Эти сообщества характеризуются такими видами, как мидии Vesicomyidae, мидии Mytilidae, лимпеты, изоподы, гигантские трубчатые черви, мягкие кораллы, бычки, крабы Galatheidae и креветки Alvinocarid. Самое глубокое сообщество просачиваний, обнаруженное на сегодняшний день, находится в Японской впадине на глубине 7700 метров. Большая часть органического потока поступает в виде ослабленного дождя из мелких частиц (обычно только 0,5–2% первичной продукции в эвфотической зоне), который уменьшается обратно пропорционально глубине воды. По мере истощения рыбных запасов в верхнем океане все чаще разрабатываются глубоководные рыболовство для эксплуатации. Поскольку глубоководные рыбы долгоживущие и медленно растущие, считается, что эти глубоководные рыболовства не являются устойчивыми в долгосрочной перспективе, учитывая текущие методы управления. Тем не менее, это иллюстрирует тот вид экологической катастрофы, которая может произойти в результате происшествий, связанных с морским бурением нефти и газа. Отложения некоторых абиссальных равнин содержат обильные минеральные ресурсы, в частности, полиметаллические конкреции. Эти картофелевидные конкреции марганца, железа, никеля, кобальта и меди распределены по дну океана на глубине более 4000 метров. Абиссальная зона разлома Кларион-Клиппертон (CCFZ) – это область в Тихом океане, богатая узловыми образованиями, которая в настоящее время исследуется на предмет ее минерального потенциала. В настоящее время восемь коммерческих подрядчиков имеют лицензию Международного управления морским дном (межправительственной организации, созданной для организации и контроля всей деятельности, связанной с минеральными ресурсами на международном морском дне за пределами пределов национальной юрисдикции) на разведку узловых ресурсов и испытание методов добычи на восьми участках, каждый из которых покрывает 150 000 км2.

Though the plains were once assumed to be vast, desert like habitats, research over the past decade or so shows that they teem with a wide variety of microbial life. However, ecosystem structure and function at the deep seafloor have historically been poorly studied because of the size and remoteness of the abyss. Recent oceanographic expeditions conducted by an international group of scientists from the Census of Diversity of Abyssal Marine Life (CeDAMar) have found an extremely high level of biodiversity on abyssal plains, with up to 2000 species of bacteria, 250 species of protozoans, and 500 species of invertebrates (worms, crustaceans and molluscs), typically found at single abyssal sites. New species make up more than 80% of the thousands of seafloor invertebrate species collected at any abyssal station, highlighting our heretofore poor understanding of abyssal diversity and evolution. Richer biodiversity is associated with areas of known phytodetritus input and higher organic carbon flux. The animal was dead, however, upon arrival at the surface. In 2008, the hadal snailfish (Pseudoliparis amblystomopsis) was observed and recorded at a depth of 7700 meters in the Japan Trench. In December 2014 a type of snailfish was filmed at a depth of 8145 meters, followed in May 2017 by another sailfish filmed at 8178 meters. These are, to date, the deepest living fish ever recorded. Other fish of the abyssal zone include the fishes of the family Ipnopidae, which includes the abyssal spiderfish (Bathypterois longipes), tripodfish (Bathypterois grallator), feeler fish (Bathypterois longifilis), and the black lizardfish (Bathysauropsis gracilis). Some members of this family have been recorded from depths of more than 6000 meters. CeDAMar scientists have demonstrated that some abyssal and hadal species have a cosmopolitan distribution. One example of this would be protozoan foraminiferans, certain species of which are distributed from the Arctic to the Antarctic. Other faunal groups, such as the polychaete worms and isopod crustaceans, appear to be endemic to certain specific plains and basins. The greatest number of monoplacophorans are from the eastern Pacific Ocean along the oceanic trenches. However, no abyssal monoplacophorans have yet been found in the Western Pacific and only one abyssal species has been identified in the Indian Ocean. In 2000, scientists of the Diversity of the deep Atlantic benthos (DIVA 1) expedition (cruise M48/1 of the German research vessel RV Meteor III) discovered and collected three new species of the Asellota suborder of benthic isopods from the abyssal plains of the Angola Basin in the South Atlantic Ocean. In 2003, De Broyer et al. collected some 68,000 peracarid crustaceans from 62 species from baited traps deployed in the Weddell Sea, Scotia Sea, and off the South Shetland Islands. They found that about 98% of the specimens belonged to the amphipod superfamily Lysianassoidea, and 2% to the isopod family Cirolanidae. Half of these species were collected from depths of greater than 1000 meters. Foraminifera are single celled protists that construct shells. There are an estimated 4,000 species of living foraminifera. Out of the 432 organisms collected, the overwhelming majority of the sample consisted of simple, soft shelled foraminifera, with others representing species of the complex, multi chambered genera Leptohalysis and Reophax. Overall, 85% of the specimens consisted of soft shelled allogromiids. This is unusual compared to samples of sediment dwelling organisms from other deep sea environments, where the percentage of organic walled foraminifera ranges from 5% to 20% of the total. Small organisms with hard calciferous shells have trouble growing at extreme depths because the water at that depth is severely lacking in calcium carbonate. The giant (5–20 cm) foraminifera known as xenophyophores are only found at depths of 500 10,000 metres, where they can occur in great numbers and greatly increase animal diversity due to their bioturbation and provision of living habitat for small animals. While similar lifeforms have been known to exist in shallower oceanic trenches (>7,000 m) and on the abyssal plain, the lifeforms discovered in the Challenger Deep may represent independent taxa from those shallower ecosystems. This preponderance of soft shelled organisms at the Challenger Deep may be a result of selection pressure. Millions of years ago, the Challenger Deep was shallower than it is now. Over the past six to nine million years, as the Challenger Deep grew to its present depth, many of the species present in the sediment of that ancient biosphere were unable to adapt to the increasing water pressure and changing environment. Those species that were able to adapt may have been the ancestors of the organisms currently endemic to the Challenger Deep. There are more than 10,000 described species of polychaetes; they can be found in nearly every marine environment. Some species live in the coldest ocean temperatures of the hadal zone, while others can be found in the extremely hot waters adjacent to hydrothermal vents. Within the abyssal and hadal zones, the areas around submarine hydrothermal vents and cold seeps have by far the greatest biomass and biodiversity per unit area. Fueled by the chemicals dissolved in the vent fluids, these areas are often home to large and diverse communities of thermophilic, halophilic and other extremophilic prokaryotic microorganisms (such as those of the sulfide oxidizing genus Beggiatoa), often arranged in large bacterial mats near cold seeps. In these locations, chemosynthetic archaea and bacteria typically form the base of the food chain. Although the process of chemosynthesis is entirely microbial, these chemosynthetic microorganisms often support vast ecosystems consisting of complex multicellular organisms through symbiosis. These communities are characterized by species such as vesicomyid clams, mytilid mussels, limpets, isopods, giant tube worms, soft corals, eelpouts, galatheid crabs, and alvinocarid shrimp. The deepest seep community discovered thus far is in the Japan Trench, at a depth of 7700 meters. Most of the organic flux arrives as an attenuated rain of small particles (typically, only 0.5–2% of net primary production in the euphotic zone), which decreases inversely with water depth. As fish stocks dwindle in the upper ocean, deep sea fisheries are increasingly being targeted for exploitation. Because deep sea fish are long lived and slow growing, these deep sea fisheries are not thought to be sustainable in the long term given current management practices. it nevertheless illustrates the kind of environmental disaster that can result from mishaps related to offshore drilling for oil and gas. Sediments of certain abyssal plains contain abundant mineral resources, notably polymetallic nodules. These potato sized concretions of manganese, iron, nickel, cobalt, and copper, distributed on the seafloor at depths of greater than 4000 meters, The abyssal Clarion Clipperton Fracture Zone (CCFZ) is an area within the Pacific nodule province that is currently under exploration for its mineral potential. Eight commercial contractors are currently licensed by the International Seabed Authority (an intergovernmental organization established to organize and control all mineral related activities in the international seabed area beyond the limits of national jurisdiction) to explore nodule resources and to test mining techniques in eight claim areas, each covering 150,000 km2.