Фрики: Запретная любовь и уродство судьбы

Введение

1932 американский фильм ужасов Тода Браунинга «Уродцы» (также переиздавался как «История монстров», «Запретная любовь» и «Ошибки природы»). Фильм прошёл тестовый показ в январе 1932 года, и многие зрители отреагировали отрицательно, посчитав его слишком гротескным. В ответ на это исполнительный директор MGM Ирвинг Тальберг, без согласия режиссёра Браунинга, отредактировал оригинальный 90-минутный фильм, который был значительно сокращён, с добавлением альтернативных кадров для увеличения хронометража. Окончательный сокращённый вариант фильма, выпущенный в феврале 1932 года, составлял 64 минуты; оригинальная версия больше не существует. Мировая премьера «Уродцев» состоялась в Fox Theatre в Сан-Диего 28 января, где фильм был показан в полном объёме, без последующих сокращений, и имел успешный прокат. Театр рекламировал тот факт, что это единственное место, где фильм можно увидеть в «оригинальной нецензурированной версии». Несмотря на негативную критику и провал в прокате при первом выпуске, в 1960-х годах «Уродцы» были переоценены публикой и критиками как давно забытая голливудская классика, особенно в Европе, и были показаны на Венецианском кинофестивале в 1962 году. Оглядываясь назад, многие кинокритики предположили, что фильм представляет собой сочувствующий портрет его персонажей, а не эксплуататорский, а Эндрю Саррис назвал «Уродцев» одним из «самых сострадательных» фильмов, когда-либо снятых. Тем не менее, критики продолжают отмечать элементы ужаса в фильме; в 2009 году Джо Моргенстерн заявил, что «Уродцы» содержат одни из самых страшных сцен в истории кино. Киноведы интерпретируют фильм как метафору классовой борьбы, отражающую Великую депрессию, и изучают его изображение людей с инвалидностью, утверждая, что он несёт антиевгеническое послание. Фильм оказал большое влияние, стал культовой классикой и в 1994 году был включён в Национальный реестр фильмов США для сохранения, который стремится сохранять фильмы, имеющие «культурное, историческое или эстетическое значение».

1932 American horror film by Tod Browning

Freaks (also re released as The Monster Story,Unreliable source: date=December 2023 Forbidden Love, and Nature's Mistakes The film had test screenings in January 1932, with many members of the audience reacting negatively, finding the film too grotesque. In response to this, MGM executive Irving Thalberg, without consent of director Browning, edited the original 90 minute feature, which was significantly cut, with additional alternate footage incorporated to help increase the running time. The final abridged cut of the film, released in February 1932, was 64 minutes; the original version no longer exists. Freaks made its world premiere at the Fox Theatre in San Diego, shown in full, without the subsequent cuts from January 28 and had a successful run. The theatre advertised the fact that it was the only place where the movie could be seen in the "original uncensored version". Though it received critical backlash and was a box office failure upon initial release, Freaks was subject to public and critical reappraisal in the 1960s, as a long forgotten Hollywood classic, particularly in Europe, and was screened at the 1962 Venice Film Festival. In retrospect, numerous film critics have suggested that the film presents a starkly sympathetic portrait of its sideshow characters rather than an exploitative one, with Andrew Sarris declaring Freaks one of the "most compassionate" films ever made. Nonetheless, critics have continued to take note of the film's horror elements; in 2009, Joe Morgenstern proclaimed that Freaks contains some of the most terrifying scenes in film history. Film scholars have interpreted the film as a metaphor for class conflict, reflecting the Great Depression, and it has been studied for its portrayal of people with disabilities, with theorists arguing that it presents an anti eugenics message. The film has been highly influential, has become a cult classic, and, in 1994, was selected for preservation by the United States National Film Registry, which seeks to preserve films that are "culturally, historically, or aesthetically significant".

Сюжет

Красивая и коварная артистка трапеции по имени Клеопатра соблазняет карнавального карлика по имени Ганс, узнав о его большом наследстве. Это вызывает негодование у его невесты Фриды, тоже карлицы. Клеопатра также сговаривается с цирковым силачом Геркулесом, чтобы убить Ганса и унаследовать его богатство. Тем временем среди артистов балагана расцветают другие романы: бородатая женщина, влюбленная в Человеческий скелет, рожает их дочь. Новость распространяет Женщина-аист. Кроме того, Вайолет, сиамский близнец, чья сестра Дейзи замужем за Роско, заикающимся цирковым клоуном, обручается с владельцем цирка. Ганс, очарованный Клеопатрой, в итоге женится на ней. На их свадьбе Клеопатра начинает подсыпать яд в вино Ганса, но в пьяном угаре целует Геркулеса на глазах у Ганса, выдавая свою связь. Не замечая этого, другие "уродцы" объявляют, что принимают Клеопатру, несмотря на то, что она "нормальная" постороннее. Они проводят церемонию посвящения, во время которой передают по кругу чашу любви, скандируя: "Мы принимаем её, одну из нас. Мы принимаем её, одну из нас. Гуль-гуль, гуль-гуль". Однако злорадное веселье Клеопатры на этой церемонии вскоре сменяется страхом и гневом, когда Геркулес шутит, что остальные артисты планируют превратить её в одну из них. Она высмеивает их, бросает вино им в лица и прогоняет, после чего отчитывает Ганса и, будучи пьяной, носит его на плечах, как ребенка. Униженный Ганс понимает, что его обманули, и отвергает попытки Клеопатры извиниться, но вскоре заболевает от яда. Будучи прикованным к постели, Ганс "извиняется" перед Клеопатрой и также "принимает" отравленное лекарство, которое она ему дает, но тайно сговаривается с другими артистами, чтобы отомстить Клеопатре и Геркулесу. В кульминации фильма Ганс противостоит Клеопатре в присутствии троих артистов, выполняющих роль подручных. Однако во время шторма цирковой вагон Ганса переворачивается, давая Клеопатре шанс сбежать в лес, где её преследуют. В то же время Геркулес пытается убить дрессировщицу морских львов Венеру за то, что она знала о заговоре. Парень Венеры, клоун Фрозо, пытается остановить Геркулеса, но едва не погибает, прежде чем остальные вмешиваются и ранят Геркулеса, спасая Фрозо. Они преследуют раненого Геркулеса. Затем "уродцы" захватывают Клеопатру, и спустя некоторое время она предстает перед публикой в виде гротескной, каркающей "человеческой утки": ей вырвали язык, выкололи один глаз, плоть на руках расплавили и деформировали, придав ей вид утиных лап, отрезали ноги, а то, что осталось от туловища, навсегда покрыли дегтем и перьями. В оригинальной версии фильма раскрывается, что после поимки Геркулеса "уродцы" сделали из него певца-кастрата. В некоторых версиях фильм заканчивается сценой с Клеопатрой в образе человеческой утки, а в другой концовке показан Ганс, теперь живущий в особняке, доставшемся ему по наследству, и все еще униженный, к которому навещают Фрозо, Венера и Фрида. Фрида говорит Гансу, что знает, он хотел лишь потребовать у Клеопатры флакон с ядом, а не калечить её и не винить себя в произошедшем; и что она все еще любит его. Затем они обнимаются.

A beautiful and conniving trapeze artist named Cleopatra seduces a carnival sideshow dwarf named Hans after learning of his large inheritance. This is much to the chagrin of Frieda, his fiancée, also a dwarf. Cleopatra also conspires with circus strongman Hercules to kill Hans so she will inherit his wealth. Meanwhile, other romances flourish among the sideshow performers: the Bearded Lady, who is in love with the Human Skeleton, gives birth to their daughter. The news is spread among the friends by the Stork Woman. Additionally, Violet, a conjoined twin whose sister Daisy is married to Roscoe, the stuttering circus clown, becomes engaged to the circus's owner. Hans, enamored of Cleopatra, ultimately marries her. At their wedding, Cleopatra begins poisoning Hans's wine but drunkenly kisses Hercules in front of Hans, revealing her affair. Oblivious, the other "freaks" announce that they accept Cleopatra in spite of her being a "normal" outsider; they hold an initiation ceremony in which they pass a loving cup around the table while chanting, "We accept her, one of us. We accept her, one of us. Gooble gobble, gooble gobble." However, Cleopatra's mean spirited amusement at this ceremony soon turns into fear and anger after Hercules jokes that the rest of the entertainers plan to turn her into one of them. She mocks them, tosses the wine in their faces and drives them away before berating Hans and drunkenly parading him around on her shoulders like a child. The humiliated Hans realizes that he has been played for a fool and rejects Cleopatra's attempts to apologize, but then he falls ill from the poison. While bedridden, Hans "apologizes" to Cleopatra and also "takes" the poisoned medicine that she is giving him, but he secretly plots with the other entertainers to strike back at Cleopatra and Hercules. In the film's climax, Hans confronts Cleopatra with three of the entertainers as backup thugs. However, Hans's circus wagon is overturned in a storm, giving Cleopatra the chance to escape into the forest, closely pursued by them. At the same time Hercules goes to kill sea lion trainer Venus for knowing about the plot. Venus's boyfriend, Phroso the clown, attempts to stop Hercules but is nearly killed before the rest of them intervene and injure Hercules, saving Phroso. They all pursue an injured Hercules. The freaks then capture Cleopatra and sometime later, she is shown to be a grotesque, squawking "human duck" on display for carnival patrons; her tongue has been removed, one eye has been gouged out, the flesh of her hands has been melted and deformed to look like duck feet, her legs have been cut off, and what is left of her torso has been permanently tarred and feathered. In the original version of the film, it is revealed that after the freaks caught Hercules, they made him into a castrato singer. While some versions end on Cleopatra as the human duck, another ending shows Hans, now living in a mansion from his inheritance and still humiliated, visited by Phroso, Venus and Frieda. Frieda tells Hans she knows he just wanted to demand the bottle of poison from Cleopatra, not to mutilate her, and not to blame himself for what happened; and that she still loves him. The two then share a heartwarming hug.

Инвалидность и евгеника

Изображение людей с инвалидностью в фильме стало важным предметом анализа среди кинокритиков и исследователей. В своей книге «Подрывная киножуть: контркультурные послания фильмов от «Франкенштейна» до наших дней» (2014) критик Джон Таулсон утверждает, что фильм «Фрики» воплощает антиевгенические настроения. Развивая эту мысль, Таулсон приводит в качестве примера виньетированные сцены, составляющие начало фильма, в основном показывающие фриков в контексте их циркового аттракциона, прежде чем Браунинг «начинает подрывать вуайеристические аспекты традиционного шоу уродов, показывая фриков, занятых повседневной жизнью, рассеивая первоначальный шок и отвращение и побуждая зрителя видеть в фриках личностей, преодолевших свои ограничения». Таулсон также отмечает, что повседневное взаимодействие фриков с физически здоровыми артистами, такими как Фрозо, Роско и Венера, которые относятся к ним как к равным и друзьям, еще больше размывает грань между здоровыми и людьми с инвалидностью в цирке, и что физически привлекательные персонажи, такие как трапецистка Клеопатра, отличаются мстительностью, высокомерием и аморальностью. Он далее утверждает, что подразумеваемая сексуальность в фильме – например, предположение о том, что сиамские близнецы Дейзи и Вайолет Хилтон ведут отдельную сексуальную жизнь – является вызовом евгенической установке, запрещающей размножение и сексуальную активность среди «физически неполноценных». Таулсон приходит к выводу, что это ниспровержение стереотипов демонстрирует резкое противопоставление ключевому принципу евгеники, согласно которому внешность отождествляется с внутренней ценностью. Анжела Смит, исследователь кино и инвалидности, также отмечает, что в фильме «Фрики» представлено множество сцен, в которых фрики занимаются обычной домашней деятельностью. Среди них Смит приводит празднование рождения ребенка бородатой женщины и ключевую сцену ужина, в которой Клеопатра приходит в ярость, когда фрики поют «Мы принимаем ее, мы принимаем ее, одна из нас, одна из нас» в качестве приветственной песни. Однако киноведы Мартин Норден и Мадлен Кахилл ставят под сомнение намерения Браунинга в финальной сцене мести, где фрики калечат физически здоровую и морально жестокую Клеопатру. «Последствия насилия над [Клеопатрой] далеко не очевидны», – пишут они. «Члены традиционно угнетенного меньшинства используют свою коллективную силу, чтобы лишить силы представителя большинства – фактически превратить ее в одну из них, что заставляет нас задуматься, действительно ли она лишена силы или обрела ее в новом качестве. Неоднозначность Браунинга в этом вопросе лишь усиливает тревожность фильма».

The film's depiction of people with disabilities has been a significant point of analysis amongst film critics and scholars. In his book Subversive Horror Cinema: Countercultural Messages of Films from Frankenstein to the Present (2014), critic Jon Towlson proposes that Freaks exemplifies an anti eugenics sentiment. In presenting this idea, Towlson cites vignette sequences that make up the beginning of the film, largely consisting of the freaks in the context of their sideshow, before Browning "begins to undercut the voyeuristic aspects of the traditional freakshow by showing the freaks engaged in the activities of everyday life, dispelling the initial shock and revulsion, and encouraging the viewer to see the freaks as individuals who have overcome their disabilities." Towlson also notes that the freaks' everyday interactions with the able bodied sideshow performers, such as Phroso, Roscoe, and Venus, who treat the freaks as equals and friends, further blurs the distinction between the able bodied and disabled members of the circus, and that the physically beautiful characters—such as trapeze artist Cleopatra—are the ones who are vindictive, supremacist, and immoral. He further argues that the implied sexuality in the film—such as the implication that the conjoined twin sisters (played by Daisy and Violet Hilton) carry on their own separate sex lives—is an affront to the eugenic stance against reproduction and sexual activity among the "physically unfit." Towlson ultimately concludes that this subversion of character exemplifies a stark opposition to the core belief of eugenics, which is that physical appearance is equated with internal worth. Angela Smith, a scholar of film and disability, similarly notes that Freaks presents numerous scenes in which the freaks engage in routine and ordinary domestic behavior. Among them, Smith cites the freaks' celebration of the birth of the Bearded Lady's baby, and the film's key dinner party sequence in which Cleopatra grows enraged when the freaks sing "We accept her, we accept her, one of us, one of us" as a welcoming song. Film scholars Martin Norden and Madeleine Cahill, however, question Browning's intention of the film's final revenge sequence, in which the freaks mutilate the able bodied, morally cruel Cleopatra. "The implications of the violence against [Cleopatra] are far from clear," they write. "Members of a traditionally disempowered minority use their collective force to disempower a majority member—turn her into one of them, in effect—leading us to wonder if she is truly disempowered or empowered in a new way. Browning's ambiguity on this point only enhances the film's unsettling properties."

Статус фильма ужасов

Некоторые критики, такие как Джон Томас и Раймонд Дургнат, отметили, что фильм «Freaks» не полностью соответствует жанру. Томас писал в журнале Film Quarterly, что «Freaks» «не разочарует никого, кроме бессмысленных детей, поглощающих большинство фильмов ужасов. Безусловно, он жуткий. Но суть в том, что «Freaks» вообще не является фильмом ужасов, хотя и содержит некоторые ужасающие эпизоды». Дургнат сделал схожее замечание, написав, что, подобно фильмам Луиса Бунюэля, его шокирующий эффект «смешивается с моментами, кажущимися поверхностными, но к концу фильма начинаешь улавливать их настроение – спокойное, холодное сочетание гиньоля и зловещей отстраненности». Исследователь кино Джоан Хокинс описывает эволюцию восприятия жанра фильма, отмечая, что он «начался как мейнстримный фильм ужасов, затем перешел в сферу эксплуатационного кино, прежде чем окончательно был переосмыслен как авангардный или арт-проект». Хокинс отмечает, что Браунинг переворачивает ожидания зрителей, показывая, что «именно обычное, кажущееся нормальным, прекрасное вызывает ужас, а чудовищное и искаженное – заставляет нас испытывать уважение, сочувствие и, в конечном итоге, любовь». Смит пишет, что включение «Freaks» в жанр ужасов «заставляет нас пересмотреть статус жанра [и] бросает вызов интерпретациям, в которых все фильмы ужасов используют монструозные тела для достижения одного и того же эффекта». Теоретик кино Эуджини Бринкема предполагает, что «Freaks» функционирует как фильм ужасов «не потому, что Клео изуродована, а Геркулес убит, с использованием молний и мрачных теней – нет, «Freaks» – это фильм ужасов, потому что сам взгляд ужасен, потому что поиск этого взгляда – это работа, исполненная страхом».

Разработка

Metro Goldwyn Mayer (MGM) приобрела права на рассказ Тода Роббинса «Спорсы» в середине 1920-х годов по настоянию Тода Браунинга за 8000 долларов. Гарри Эрлс, карлик, который снимался в фильме Браунинга «Нечестивая тройка» (1925) и который впоследствии исполнил роль Ханса в фильме «Фрики», изначально предложил Браунингу идею экранизации «Спорсов». Студия согласилась нанять Браунинга в качестве режиссера проекта, основываясь на его прошлых успехах в Universal Pictures с фильмом «Дракула» (1931) и его сотрудничестве с Лон Чейни. В июне 1931 года супервайзер производства MGM Ирвинг Тальберг предложил Браунингу снять фильм «Арсен Люпен» с Джоном Бэрримором. Браунинг отказался, предпочтя развивать проект «Фрики», над которым он начал работать еще в 1927 году; до того, как стать режиссером, Браунинг работал в передвижном цирке. По просьбе Браунинга к работе над проектом были привлечены сценаристы Уиллис Голдбек и Эллиот Клоусон. Леон Гордон, Эдгар Аллан Вульф, Ал Боасберг и не указанный в титрах Чарльз Макартур также внесли вклад в сценарий. Над сценарием работали пять месяцев. От оригинального рассказа сохранилось немногое, кроме брака между карликом и женщиной нормального роста, их свадебного пира и места действия, которое было перенесено из Франции в Соединенные Штаты. И Тальберг, и Гарри Рапф были не указанными в титрах сопродюсерами фильма.

Кастинг

Виктор МакЛаглен рассматривался на роль Геркулеса, а Мирна Лой изначально планировалась на роль Клеопатры, при этом Жан Харлоу должна была сыграть Венеру. В конечном итоге Тальберг решил не приглашать на съемки крупных звезд. Вместо этого на роль Клеопатры была выбрана российская актриса Ольга Бакланова, основываясь на ее успехе в лос-анджелесской театральной постановке «Тихий свидетель». Гарри Эрлз был утвержден на роль Ханса, артиста цирка-шапито, которого Клеопатра пытается убить ради его состояния. Реальная сестра Эрлса, Дейзи, сыграла его возлюбленную-карлицу Фриду. Среди второстепенных персонажей, изображающих «уродцев», агент по кастингу Бен Пьяцца более месяца прочесывал Восточное побережье, размещая объявления о прослушиваниях и прося присылать фотографии и видеопробы, а также посещал цирки и шапито в поисках актеров для Браунинга. Среди тех, кто не прошел отбор, были девушка с «кожей слона», «мальчик с ногами, как у собаки», «великан», «группа пигмеев» и легендарный артист-карлик «Мега-Майт». В актерский состав вошли Питер Робинсон («Человеческий скелет»), Ольга Родерик («Бородатая леди»), Франсис О’Коннор и Марта Моррис («Безрукие чудеса»), а также сиамские близнецы Дейзи и Вайолет Хилтон. Среди персонажей с микроцефалией, появляющихся в фильме (и называемых «пиноглазыми»), были Зип и Пип (Эльвира и Дженни Ли Сноу) и Шлитци, мужчина по имени Саймон Метц, который носил платье. Также в фильме снялись интерсекс Джозефина Джозеф, с разделением половых признаков, Джонни Эк, безногий человек, которого заметили во время выступления в Монреале, полностью лишенный конечностей Принц Рэндиан (также известный как «Человеческое туловище» и ошибочно указанный как «Рардион»), Элизабет Грин, «Женщина-аист», и Ку Ку, «Девушка-птица», страдавшая синдромом Вирхова-Секкеля или птичьей головой карликовостью, и наиболее запомнившаяся сценой, где она танцует на столе.

Съемки

"Уродцы" начали основные съёмки в ноябре 1931 года, с 24-дневным графиком. К моменту начала производства бюджет фильма составлял приблизительно 209 000 долларов, однако в конечном итоге он превысил 300 000 долларов. Съёмки проходили на студии MGM в Калвер-Сити, Калифорния. Бакланова вспоминала свою первую встречу с коллегами по фильму на съёмочной площадке:

Во время съёмок фильм уже начал вызывать чувство отвращения, из-за чего MGM изолировала актёрский состав и съёмочную группу в отдельный буфет, чтобы "люди могли спокойно поесть в столовой, не испытывая тошноты". Съёмки были завершены 16 декабря 1931 года, а Браунинг приступил к пересъёмкам 23 декабря.

Цензура

В январе 1932 года MGM провела тестовые показы фильма, которые оказались катастрофическими: арт-директор Меррил Пай вспоминал, что «на середине показа многие люди встали и выбежали. Они не просто уходили, они бежали». По сообщениям, другие заболели или потеряли сознание; одна женщина, посетившая показ, угрожала подать в суд на MGM, утверждая, что фильм стал причиной её выкидыша. Из-за крайне негативной реакции студия сократила фильм с первоначальных 90 минут до чуть более часа. Была удалена большая часть сцены, где цирковые артисты нападают на Клеопатру, лежащую под деревом, поражённым молнией, а также сцена кастрации Геркулеса и превращения его в кастрата, ряд комедийных эпизодов и большая часть оригинального эпилога, в котором Геркулес пел фальцетом (отсылка к его кастрации), а Клеопатра подпевала ему, квакая. Чтобы увеличить хронометраж после этих сокращений, был добавлен новый пролог с зазывалой на карнавале, а также альтернативный эпилог с примирением влюблённых карликов. Премьера укороченной версии – всего 64 минуты – состоялась 12 февраля 1932 года в кинотеатре Fox Criterion в Лос-Анджелесе. Впоследствии фильм вышел в прокат в Нью-Йорке этим летом, премьера состоялась 8 июля 1932 года. В региональном масштабе фильм вызвал споры после выхода в прокат и был снят с показа в Атланте. В Великобритании фильм был запрещён британской цензурой и оставался под запретом более 30 лет, прежде чем в августе 1963 года ему был присвоен рейтинг X. The Hollywood Reporter назвал фильм «вопиющим посягательством на чувства, органы чувств, разум и желудки зрителей». Variety также опубликовал негативный отзыв, написав, что фильм был «роскошно поставлен, мастерски срежиссирован, и расходы не жалелись, но руководители Metro не поняли, что даже с другим сюжетом история всё равно важна. Здесь история недостаточно сильна, чтобы привлечь и удержать интерес, отчасти потому, что слишком фантастический роман не может легко заинтересовать». В рецензии также говорилось, что история «не захватывает и в то же время не доставляет удовольствия, поскольку нормальному мужчине или женщине невозможно сочувствовать честолюбивому карлику. И только в этом случае история может быть привлекательной». Несмотря на большое количество негативных отзывов, фильм был хорошо принят некоторыми: The New York Times назвала его «иногда великолепным и ужасным, в строгом смысле этого слова, в других случаях», а также «фильмом, который нелегко забыть». The New York Herald Tribune писала, что это «очевидно нездоровая и в целом неприятная работа», но что «каким-то странным образом фильм не только захватывает, но иногда даже трогает».

In January 1932, MGM held test screenings of the film, which proved disastrous: Art director Merrill Pye recalled that "Halfway through the preview, a lot of people got up and ran out. They didn't walk out. They ran out." Others reportedly became ill, or fainted; one woman who attended the screening threatened to sue MGM, claiming the film had caused her to suffer a miscarriage. Due to the extremely unfavorable response, the studio cut the picture down from its original 90 minute running time to just over an hour. Much of the sequence of the circus entertainers attacking Cleopatra as she lies under a lightning struck tree was removed, as well as a sequence showing Hercules being castrated and made into a castrato, a number of comedy sequences, and most of the film's original epilogue, which included Hercules singing in a falsetto (a reference to his castration) with Cleopatra quacking along. In order to pad the running time after these cuts, a new prologue featuring a carnival barker was added, as was the alternate epilogue featuring the reconciliation of the dwarf lovers. The truncated version—now only 64 minutes long—had its premiere at the Fox Criterion in Los Angeles on February 12, 1932. It subsequently opened in New York City that summer, premiering on July 8, 1932. Regionally, the film attracted controversy upon its theatrical release, and was pulled from screenings in Atlanta. In the United Kingdom, the film was banned by the British censors, and remained as so for more than 30 years before being passed with an X rating in August 1963. The Hollywood Reporter called the film an "outrageous onslaught upon the feelings, the senses, the brains and the stomachs of an audience." Variety also published an unfavorable review, writing that the film was "sumptuously produced, admirably directed, and no cost was spared, but Metro heads failed to realize that even with a different sort of offering the story is still important. Here the story is not sufficiently strong to get and hold the interest, partly because interest cannot easily be gained for too fantastic a romance." The review went on to state that the story "does not thrill and at the same time does not please, since it is impossible for the normal man or woman to sympathize with the aspiring midget. And only in such a case will the story appeal." While a significant number of reviews were unfavorable, the film was well received by some: The New York Times called it "excellent at times and horrible, in the strict meaning of the word, at others" as well as "a picture not to be easily forgotten." The New York Herald Tribune wrote that it was "obviously an unhealthy and generally disagreeable work," but that "in some strange way, the picture is not only exciting, but even occasionally touching."

Ретроспективный

Файл: Джо Моргенстерн. Критик Джо Моргенстерн считает, что фильм «Уродцы» содержит одни из самых ужасающих сцен в истории кинематографа. Растущая популярность фильма за рубежом привела к возрождению интереса к нему среди американской аудитории, и в 1964 году Джон Томас опубликовал ретроспективный обзор в журнале Film Quarterly, в котором назвал его «малым шедевром». Критик Ким Ньюман предполагает, что более тёплый приём фильма зрителями в середине и конце XX века был частично обусловлен тем, что термин «урод» (freak) стал приобретать более позитивный оттенок, воспринимаясь как нечто, достойное восхищения, а не презрения; Ньюман также добавляет, что фильм «очевидно полон симпатии к своим артистам цирка». В 2002 году Джейми Расселл из BBC также отметил: «Легко понять, почему реакция на этот фильм была такой сильной — это каталог аномалий, странностей и гротеска, который до сих пор так же тревожен, как и 70 лет назад». Кинокритик Марк Кермод оценил фильм в четыре звезды из пяти в своём обзоре 2015 года, отметив, что «сегодня симпатии Браунинга очевидны; если здесь и есть «уродцы», то это не разносторонние артисты, на которых, кажется, намекает название». Фильмтеоретик и критик Эндрю Саррис поддержал это мнение, назвав «Уродцев» «одним из самых сострадательных фильмов, когда-либо созданных». Эд Гонсалес из Slant Magazine в ретроспективной статье 2003 года писал, что моральное значение фильма часто заслоняется критическим вниманием к его более шокирующим элементам, отмечая, что это «серьёзно недооценивает глубокую человечность фильма и смелые эстетические и философские поиски Браунинга, направленные на то, чтобы бросить вызов нашему пониманию красоты и аномальности». По состоянию на 2021 год фильм «Уродцы» имеет рейтинг одобрения 94% на сайте-агрегаторе рецензий Rotten Tomatoes, основанный на 53 отзывах, и средний рейтинг 8,48/10. В консенсусе отмечается: «Время было благосклонно к этой легенде ужасов: «Уродцы» способны напугать, шокировать и даже тронуть зрителей способами, которые не были замечены современниками».

[[File:Joe Morgenstern. jpg|thumb|left|upright|Critic Joe Morgenstern considers Freaks to feature some of the most terrifying scenes in film history. The film's growing popularity abroad led to a renewed interest in it among American audiences, and it was subject of a retrospective review in Film Quarterly by John Thomas in 1964, in which he deemed it "a minor masterpiece." Critic Kim Newman suggests that the film's warmer reception amongst mid/late 20th century audiences was partly due to the term "freak" having taken on a more positive connotation, as something to be celebrated rather than reviled; Newman also adds that the film "shows obvious fondness for its carny cast." Jamie Russell of the BBC similarly observed in 2002: "It's easy to see why reactions to the film have been so strong—it's a catalogue of the abnormal, the bizarre, and the grotesque that's still as unsettling today as it was 70 years ago." Film critic Mark Kermode awarded the film four out of five stars in a 2015 review, noting that, "today, Browning's sympathies are clear; if there are 'freaks' on display here, they are not the versatile performers to whom the title seems to allude." Film theorist and critic Andrew Sarris echoed this sentiment, proclaiming Freaks "one of the most compassionate films ever made." Ed Gonzalez of Slant Magazine wrote in a 2003 retrospective that the film's moral significance has often been obscured by critical attention to its more shocking elements, noting that this "seriously underplay[s] the film's blistering humanity and the audacious aesthetic and philosophical lengths to which Browning goes to challenge the way we define beauty and abnormality." as of 2021, Freaks holds an approval rating of 94% on the internet review aggregator Rotten Tomatoes, based on 53 reviews, and boasts an average rating of 8.48/10. Its consensus reads, "Time has been kind to this horror legend: Freaks manages to frighten, shock, and even touch viewers in ways that contemporary viewers missed."

Домашние медиа

Фильм «Freaks» впервые вышел на Beta, VHS и LaserDisc от MGM/UA Home Video в 1986 году, а затем был переиздан на VHS компанией MGM/UA Home Video в 1990 году. В 1993 году MGM/UA выпустила ремастированную версию на LaserDisc. В 2004 году Warner впервые выпустила фильм на DVD. Дэвид Дж. Скаль записал новую аудиокомментарий к этому изданию «Freaks».

Наследие

"Уродливые" сейчас широко признаны одним из лучших фильмов режиссера Браунинга. Возрастающее признание фильма среди критиков восходит к началу 1960-х годов, когда он был заново открыт как культовый фильм контркультуры, особенно среди европейской публики. Фильм был показан на Венецианском кинофестивале в 1962 году, а вскоре после этого впервые продемонстрирован в Великобритании, где он был запрещен с 1932 года. На протяжении 1970-х и 1980-х годов фильм регулярно демонстрировался на полуночных показах в США. В этот же период он получил высокую оценку критиков во Франции, поскольку, по мнению Хокинса, Браунинг достиг "определенного статуса, сопоставимого с По, среди французских интеллектуалов". В 1999 году критик Дерек Малкольм отметил, что фильм является "одним из шедевров барочного кино" и "язвительным противоядием культу физического совершенства, а также необыкновенной данью уважения сообществу так называемых фриков, составлявших актерский состав". В 1994 году "Уродливые" были включены в Национальный реестр фильмов США для сохранения, который включает в себя фильмы, имеющие "культурное, историческое или эстетическое значение". Киноисследователь Дженнифер Петерсон называет "Уродливые" одним из 50 самых важных американских фильмов, когда-либо созданных. В ретроспективе 2018 года, посвященной карьере Браунинга, Мартин Контерио из Британского института кино оценивает фильм как "лучше всего воспринимаемый при более глубоком понимании творчества Браунинга, в частности, его эмоционально сложного интереса к человеческой аномалии и тяжелым формам инвалидности", и считает его одним из фильмов Браунинга, которые "являются новаторскими и расширяют границы, представляя собой неоднократные атаки на стандартизированные голливудские образы красоты и гламура". Фильм также включен в справочник "1001 фильм, которые нужно посмотреть, прежде чем умереть", где говорится: "Никакое краткое изложение сюжета не сможет передать всю силу этого тревожного, но глубокого фильма, который действительно нужно увидеть, чтобы поверить. Это абсолютная странность мирового кинематографа, который многие считают самым выдающимся фильмом в карьере режиссера, чьи работы включают оригинальную версию "Дракулы" (1931)". Несколько сцен фильма получили признание за их долгосрочное культурное влияние, особенно кульминационная сцена мести фриков, занявшая 15-е место в списке 100 самых страшных моментов в кино, составленном телеканалом Bravo. Также была отмечена сцена банкета, где фрики скандируют "Мы принимаем ее, мы принимаем ее, одна из нас", которую Майк Д'Анджело из The A. V. Club описывает как "величайшее культурное наследие фильма". Фраза "Одна из нас, одна из нас, одна из нас" часто используется в ситуациях, когда человека вынуждают соответствовать общественным нормам. Я помню, как видел отсылки к ней в "Симпсонах" и "Южном парке", и, вероятно, существует еще множество других примеров". "Уродливые" послужили основой для двух неофициальных ремейков: "Она-фрик" (1967) и "Шоу уродов" (2007). В 1992 году "Уродливые" были адаптированы в серию комиксов, изданную Fantagraphics, написанную Джимом Вудрингом и проиллюстрированную Франсиско Солано Лопесом.

Freaks is now widely considered among director Browning's best films. The film's growing esteem among critics traces back to the early 1960s, when it was rediscovered as a counterculture cult film, particularly among European audiences. It was screened at the 1962 Venice Film Festival, and shortly after was shown for the first time in the United Kingdom, having been banned there since 1932. Throughout the 1970s and 1980s, the film was regularly shown at midnight movie screenings in the United States. It also enjoyed a critical reappraisal in France during this period, as, according to Hawkins, Browning had achieved a "certain Poe esque stature among French intellectuals." Critic Derek Malcolm noted in 1999 that the film is "one of the masterpieces of baroque cinema," and a "damning antidote to the cult of physical perfection and an extraordinary tribute to the community of so called freaks who made up its cast." In 1994, Freaks was selected for preservation in the United States National Film Registry, which preserves "culturally, historically, or aesthetically significant" films. Film scholar Jennifer Peterson cites Freaks as one of the 50 most important American films ever made. In a 2018 retrospective on Browning's career, Martyn Conterio of the British Film Institute assesses the film as "best approached with a fuller understanding of Browning's work, specifically, the director's emotionally complicated interest in human abnormality and the severely disabled," and considers it among Browning's films that "are pioneering and boundary pushing, amounting to repeat attacks on Hollywood's standardised images of beauty and glamour." It is also listed in the film reference book 1001 Movies You Must See Before You Die, which says "No mere plot summary can do justice to this alarming yet profound movie, which truly must be seen to be believed. It is a supreme oddity (freak?) of world cinema considered by many to be the most remarkable film in the career of a director whose credits include the original version of Dracula (1931)." Several sequences in the film have been noted for their lasting cultural impact, particularly the freaks' climactic revenge sequence, which was ranked 15th on Bravo TV's list of the 100 Scariest Movie Moments. The banquet sequence in which the freaks chant "We accept her, we accept her, one of us" has also been noted, with Mike D'Angelo of The A. V. Club describing it as "the film's greatest cultural legacy "One of us, one of us, one of us" reliably gets trotted out in situations involving an individual being forced to conform by the masses—I can recall seeing homages on both The Simpsons and South Park, and there are probably dozens of others out there." Freaks has inspired two unofficial remakes: She Freak (1967) and Freakshow (2007). Freaks was adapted into a 1992 comic book series, published by Fantagraphics, written by Jim Woodring and illustrated by Francisco Solano Lopez.

В популярной культуре

Браунинг и фильм упоминаются в песне Дэвида Боуи "Diamond Dogs" 1974 года. Песня "Pinhead" (1977) панк-рок-группы Ramones была вдохновлена фильмом "Freaks", который группа увидела в Кливленде, штат Огайо, после отмены своего концерта. Брат Джои Рамона, Микки Ли, рассказал, что строка "Gabba Gabba, we accept you, we accept you one of us" была взята непосредственно из сцены, где "жених-карлик танцует на банкетном столе и поет "Gooble gobble, we accept you, one of us" своей невесте". Эта песня предполагает участие публики, и во время живых выступлений Ли выбегал на сцену с большим плакатом с надписью "Gabba Gabba, Hey" и передавал его Джои, который поднимал его, призывая зрителей подпевать. Песня вошла в их альбом Leave Home. В фильме "Волк с Уолл-стрит" Джордан Белфорт и его сообщники скандируют "Gooble gobble, we accept you, one of us", планируя турнир по дартсу, где в качестве мишеней используются люди маленького роста. Фильм упоминается в третьей серии третьего сезона сериала "Клан Сопрано" ("University"), когда персонаж Кейтлин выражает отвращение к бесчувственной реакции своих одноклассников на героев фильма.