Непереводимость: лингвистические лакуны и национальный гений.

Введение

Свойства языковых форм, которые невозможно точно перевести.

Непереводимость – это характеристика текста или речи, для которой невозможно найти адекватный эквивалент при переводе на другой (целевой) язык. Текст, который считается непереводимым, рассматривается как лакуна или лексическая неполнота. Этот термин возникает при описании сложности достижения так называемого идеального перевода. Он основывается на представлении о том, что существуют определенные понятия и слова, настолько тесно связанные, что точный перевод становится невыполнимой задачей. Некоторые исследователи полагают, что язык несет в себе сакральные представления или является неотъемлемой частью национальной идентичности. Брайан Джеймс Бэр утверждает, что непереводимость иногда воспринимается нациями как доказательство национального своеобразия. Он цитирует Александру Джаффе: "Когда переводчики говорят о непереводимом, они часто укрепляют представление о том, что каждый язык обладает своим 'гением', 'сущностью', которая естественно отличает его от всех остальных языков и отражает нечто из 'души' его культуры или народа". Однако переводчик может использовать различные стратегии перевода для компенсации лексической неполноты. С этой точки зрения, непереводимость не имеет глубоких лингвистических последствий, связанных с принципом относительности языка. Смысл можно перевести практически всегда, хотя и не всегда с абсолютной точностью.

Теории

Существует направление мысли, связанное с Вальтером Беньямином, которое отождествляет понятие "священного" с переводом, и это относится к тексту, который не поддается переводу, поскольку его смысл и форма неразделимы. Оно исходит из представления о том, что перевод должен реализовывать идеальную связь с исходным текстом. Эта теория подчеркивает парадоксальную природу перевода, в которой он – как процесс – одновременно принимает формы необходимости и невозможности. Это демонстрируется в анализе Жака Деррида мифа о Вавилоне, слово, которое он описал как имя, означающее смешение языков, и одновременно как имя собственное Бога. Более того, Деррида отметил, что, обрекая мир на многоязычие, Бог создал парадоксальную потребность и невозможность перевода. Брайан Джеймс Баэр утверждает, что непереводимость иногда рассматривается нациями как доказательство их национального гения. Литература, которую можно легко перевести, может считаться лишенной оригинальности, а переведенные произведения могут восприниматься лишь как имитации. Баэр цитирует Жан-Жака Руссо, определяющего истинный гений как "способность создавать все из ничего". Перефразируя замечание Роберта Фроста о поэзии ("Поэзия – это то, что теряется в переводе"), Баэр предлагает, что "национальную идентичность можно определить как то, что теряется в переводе". Далее он цитирует Александру Джаффе: "Когда переводчики говорят о непереводимом, они часто подкрепляют представление о том, что каждый язык обладает своим 'гением', 'сущностью', которая естественно отличает его от всех остальных языков и отражает нечто из 'души' его культуры или народа". Латинское consocer, испанское "consuegros" или португальское "consogros" – гендерно-нейтральное коллективное множественное число, подобное выражению "co in laws". Если Гарри женится на Салли, то на идише отец Гарри – "мехутн" отца Салли, а каждая мать – "махетейнэсте" другой. На румынском языке они – cuscri. В бенгальском языке оба отца – beayi, а мать – beyan. Бенгальский язык имеет dada/bhai для брата и jamai babu/bhagni pati для зятя; chhele для сына и jamai для зятя. Испанский и португальский противопоставляют "брата" и "свояка" ("hermano/irmão", "cuñado/cunhado"); "сына" и "свояка" ("hijo/filho", "yerno/genro"), и аналогично для женских родственников, таких как "свояченица" ("cuñada/cunhada") и "свояченица" ("nuera/nora"). Оба языка используют "concuño" (исп.) или "concuñado/concunhado" (в зависимости от диалекта) для обозначения отношений между двумя мужчинами, женившимися на сестрах (или двумя женщинами, используя женский род "concuñada/concunhada"). В английском языке эти отношения объединяются с "cuñado/cunhado" (мужем сестры или братом супруга) как просто "brother in law". Это различие отражается и в итальянском языке: fratello – брат, cognato – свояченик и т.д. В латинском языке также присутствует различие между детьми и детьми супруга, с filius для своего ребенка, privignus для ребенка супруга, не являющегося нашим, gener (и nurus в женском роде) для супруга своего ребенка. Сербский и боснийский языки имеют специальные термины для обозначения родственников по браку. Например, "свояченица" может быть "snaha/snaja" (жена брата, хотя также и жена члена семьи в целом), "zaova" (сестра мужа), "svastika" (сестра жены) или "jetrva" (жена брата мужа). "Свояк" может быть "zet" (мужем сестры или мужем члена семьи в целом), "djever/dever" (братом мужа), "šurak/šurjak" (братом жены) или "badžanak/pašenog" (мужем сестры жены). Также используется термин "prijatelj" (то же, что и "makhatunim" на идише, который также переводится как "друг"). В бенгальском языке существует множество слов для обозначения родственников по браку. Например, Boudi (жена старшего брата), Shaali (сестра жены), Shaala (младший брат жены), Sambandhi (старший брат жены/муж Shaali), Bhaasur (старший брат мужа), Deor (младший брат мужа), Nanad (сестра мужа), Jaa (жена брата мужа) и т.д. Это также верно для латыни, с такими словами, как levir (брат мужа), glos (сестра мужа), ianitrix (жена брата мужа), но нет слов для обозначения родственников жены. В русском языке пятнадцать различных слов охватывают отношения по браку, чего достаточно, чтобы запутать многих носителей языка. Например, как и в идише, есть такие слова, как "сват" и "сватья" для обозначения "со в законе". Чтобы еще больше усложнить работу переводчика, русские родственники по браку могут обращаться друг к другу по этим титулам на "ты". В отличие от всех вышеперечисленных тонкостей, в американском английском термин "my brother in law" охватывает "брата моей жены", "мужа моего брата" и "мужа брата моей жены". В британском английском последний из них не считается строго правильным.

There is a school of thought identified with Walter Benjamin that identifies the concept of "sacred" in relation to translation and this pertains to the text that is untranslatable because its meaning and letter cannot be disassociated. It stems from the view that translation should realize the imagined perfect relationship with the original text. This theory highlights the paradoxical nature of translation wherein it—as a process—assumes the forms of necessity and impossibility at the same time. This is demonstrated in Jacques Derrida's analysis of the myth of Babel, a word which he described as a name that means confusion and also a proper name of God. Furthermore, Derrida noted that when God condemned the world to a multiplicity of tongues, he created a paradoxical need and impossibility of translation. Brian James Baer posits that untranslatability is sometimes seen by nations as proof of their national genius. Literature that can be easily translated may be considered as lacking originality, while translated works themselves may be regarded merely as imitations. Baer quotes Jean Jacques Rousseau defining true genius as "the kind that creates and makes everything out of nothing". Paraphrasing Robert Frost's remark about poetry ("Poetry is what gets lost in translation"), Baer suggests that "one could define national identity as that which is lost in translation". He further quotes Alexandra Jaffe: "When translators talk about untranslatable, they often reinforce the notion that each language has its own 'genius', an 'essence' that naturally sets it apart from all other languages and reflects something of the 'soul' of its culture or people". Latin consocer, Spanish "consuegros" or Portuguese "consogros": a gender neutral collective plural like "co in laws". If Harry marries Sally, then in Yiddish, Harry's father is the "mekhutn" of Sally's father; each mother is the "makheteyneste" of the other. In Romanian, they are “cuscri”. In Bengali, both fathers are beayi and mothers, beyan. Bengali has dada/bhai for brother and jamai babu/bhagni pati for brother in law; chhele for son and jamai for son in law. Spanish and Portuguese contrast "brother" with "brother in law" ("hermano/irmão", "cuñado/cunhado"); "son" with "son in law" ("hijo/filho", "yerno/genro"), and similarly for female relatives like "sister in law" ("cuñada/cunhada") and "daughter in law" ("nuera/nora"). Both languages use "concuño" (Sp.) or "concuñado/concunhado" (varying by dialect), as the relationship between two men that marry siblings (or two women, using the feminine "concuñada/concunhada" instead). In the English language this relationship would be lumped in with "cuñado/cunhado" (sibling's husband or spouse's brother) as simply "brother in law". This distinction is reflected also in Italian, with fratello for a brother, cognato for a brother in law; etc. In Latin, the distinction between children and children in law is also present, with filius for one's child, privignus for one's spouse's child that is not ours, gener (and nurus in feminine) for one's child's spouse. Serbian and Bosnian have specific terms for relations by marriage. For example, a "sister in law" can be a "snaha/snaja" (brother's wife, though also family member's wife in general), "zaova" (husband's sister), "svastika" (wife's sister) or "jetrva" (husband's brother's wife). A "brother in law" can be a "zet" (sister's husband, or family member's husband in general), "djever/dever" (husband's brother), "šurak/šurjak" (wife's brother) or "badžanak/pašenog" (wife's sister's husband). Likewise, the term "prijatelj" (same as "makhatunim" in Yiddish, which also translates as "friend") is also used. Bengali has a number of in law words. For example, Boudi (elder brother's wife), Shaali (wife's sister), Shaala (wife's younger brother), Sambandhi (wife's elder brother/Shaali's husband), Bhaasur (husband's elder brother), Deor (husband's younger brother) Nanad (husband's sister), Jaa (husband's brother's wife), etc. This is also true for Latin, with words such as levir (husband's brother), glos (husband's sister), ianitrix (husband's brother's wife), yet none for the wife's part of the family tree. In Russian, fifteen different words cover relations by marriage, enough to confuse many native speakers There are for example, as in Yiddish, words like "сват" and "сватья" for "co in laws". To further complicate the translator's job, Russian in laws may choose to address each other familiarly by these titles. In contrast to all of the above fine distinctions, in American English the term "my brother in law" covers "my spouse's brother", "my sibling's husband", and "my spouse's sibling's husband". In British English, the last of these is not considered strictly correct.

Отношения между работой и школой

У японцев есть понятие "амаэ", описывающее тесную связь между родителем и ребенком, которое, как считается, уникально для этого языка и культуры и распространяется на отношения между начальниками и подчиненными. В японском, китайском и корейском языках существуют слова для обозначения одноклассников и коллег разного стажа и/или пола. Наиболее известный пример для носителей английского языка – это, вероятно, японское слово 先輩 (сенпай), обозначающее старшего одноклассника или коллегу. Иногда одна и та же концепция существует, но реализация отличается, как, например, домашнее обучение в испаноязычных странах и его практика в Соединенных Штатах, Пуэрто-Рико и странах Латинской Америки. Переводчикам необходимо определить, передают ли используемые термины одинаковые понятия.

Инородные предметы

Объекты, неизвестные культуре, могут быть легко переведены. Например, в японском языке васаби わさび – это растение (Wasabia japonica), используемое в качестве острой японской приправы. Традиционно это растение растет только в Японии. Вряд ли кто-то из такой страны, как Ангола, сможет четко представить, что это такое. Однако, проще всего перевести это слово – заимствовать его. Или можно использовать название похожего овоща для его описания. В английском языке это слово переводится как wasabi или японский хрен. В китайском языке люди все еще могут называть его васаби, используя японское произношение, или произносить его по иероглифам 山葵 (пиньинь: shān kuí). Однако в Китае и на Тайване васаби чаще называют 芥末 (jiè mò) или 绿芥 (lǜ jiè), что означает горчица. Чтобы избежать путаницы, можно уточнить, что речь идет о желтой или зеленой горчице. Другой способ – использовать описание вместо одного слова. Например, русский и украинский языки заимствовали слова курага и урюк из тюркских языков. Хотя оба этих фрукта теперь известны в западном мире, в английском языке для них до сих пор нет устоявшихся терминов. Англоговорящим приходится использовать описания "сушеный абрикос без косточки" и "сушеный абрикос с косточкой". Особую сложность представляет перевод имен собственных. В качестве примера рассмотрим случай, описанный Дугласом Хофштадтером в одной из его колонок "Метамагические темы" в журнале Scientific American. Он задавался вопросом: "Кто первая леди Великобритании? Что ж, первые леди обычно проживают по адресу премьер-министра, и в то время на Даунинг-стрит, 10 жила Маргарет Тэтчер. Но еще один признак первой леди – это то, что она замужем за главой правительства, поэтому, возможно, более точным ответом был бы Денис Тэтчер, хотя он, вероятно, не был бы рад такому титулу".

Понятия

Понятия, неизвестные или малознакомые культуре, трудно перевести из-за отсутствия соответствующих лексем. При переводе специфически американских концепций, таких как мобильный дом и приёмные дети, переводчики не могут просто использовать калькирование, а должны найти способы адаптации перевода, например, прибегая к описательным фразам. – работа, посвящённая вопросам и проблемам перевода, с особым упором на перевод поэзии. Другой пример, приведённый Хофштадтером, – это перевод поэмы «Джаббервоки» Льюиса Кэрролла, изобилующей неологизмами и словами-чемоданами, на ряд иностранных языков. Существует известная ирландская шутка о том, что слово «mañana» невозможно перевести на ирландский язык, так как в ирландском языке "нет слова, передающего такую степень безотлагательности".

Знаковость

По словам Гиляда Цукермана, "иконообразность может быть причиной того, что "Аллилуйя" и "Аминь" так редко переводят на другие языки, как будто звуки этих основополагающих религиозных понятий связаны с самими объектами, которые они обозначают, – как будто потеря звука означает потерю смысла. Это можно сравнить с кабалистической силой букв, например, в случае гематрии, метода интерпретации еврейских Писаний путем подмены слов, буквы которых при сложении дают одинаковое числовое значение. Простым примером гематрической силы может служить известная пословица נכנס יין יצא סוד (nikhnas yayin yåSå sōd), или буквально "вино входит, секрет выходит", то есть "вино выводит правду", in vino veritas. Гематрическое значение יין, или вина, равно 70 (י=10; י=10; ן=50), и такое же гематрическое значение имеет סוד, или секрет (ס=60; ו=6; ד=4). Таким образом, многие евреи того времени считали, что это предложение должно быть правдой". Варварские имена – это магические формулы, часто заимствованные из иностранных языков, но искаженные или лишенные смысла для мага. Ямвлих рассуждает о варварских именах, предостерегая магов от их перевода, даже если удастся установить их изначальное значение, поскольку сила имен, по его мнению, заключается в их звучании, а не в значении. В Новое время Алистер Кроули также утверждал, что предполагаемая действенность варварских имен основана на их произнесении, а не на их значении.