Красный дом: История и наследие Уильяма Морриса

Введение

Красный дом – значительное здание в стиле «Искусство и ремесла», принадлежащее Национальному тресту и расположенное в Бексли-Хите, юго-восточном Лондоне, Англия. Проектирование этого здания было начато в 1859 году архитектором Филиппом Уэббом и дизайнером Уильямом Моррисом, и оно предназначалось для семейного дома Морриса. Строительство было завершено в 1860 году. После обучения в Оксфордском университете Моррис решил построить загородный дом для себя и своей новой жены Джейн Моррис, в пределах досягаемости от центра Лондона. Приобретя участок земли в деревне Аптон, графство Кент, он пригласил своего друга Уэбба помочь в проектировании и строительстве дома, финансируя проект средствами, унаследованными от состоятельной семьи. Моррис находился под глубоким влиянием средневековья, и мотивы неоготики отражены во всем дизайне здания. Оно было построено в соответствии с принципами мастерства и ремесленных навыков, проповедуемыми Моррисом, и является ранним примером движения «Искусство и ремесла». В Красном доме часто бывали друзья Морриса, в частности художники-прерафаэлиты Эдвард Берн-Джонс и Данте Габриэль Россетти, которые помогали ему в оформлении интерьера; сохранились многочисленные настенные фрески Берн-Джонса. Именно в Красном доме Моррис участвовал в создании своей дизайнерской компании Morris, Marshall, Faulkner & Co. и начал разрабатывать первые образцы обоев. Здесь же родились его две дочери, Дженни и Мэй. Хотя Моррис изначально планировал жить в этом доме всю жизнь, он обнаружил, что его содержание слишком дорого, и он не соответствует его образу жизни. Через пять лет он переехал с семьей в квартиру на площади Квин-сквер в Блумсбери и продал поместье. С 1866 по 2002 год Красный дом оставался частной резиденцией, в течение этого периода в интерьер были внесены различные изменения. В 1950 году здание было признано памятником архитектуры I категории (Grade I listed building) организацией English Heritage. С 1952 по 1999 год в доме жил архитектор Эдвард Холламби, который начал работы по сохранению здания и в 1998 году основал благотворительную организацию «Друзья Красного дома». В 2003 году Национальный трест приобрел поместье, осуществив проект реставрации и превратив его в туристический объект с чайной и сувенирным магазином.

Arts and Crafts building owned by The National Trust

Red House is a significant Arts and Crafts building located in Bexleyheath, south east London, England. Co designed in 1859 by the architect Philip Webb and the designer William Morris, it was created to serve as a family home for Morris. Construction was completed in 1860. Following an education at the University of Oxford, Morris decided to construct a rural house for himself and his new wife, Jane Morris, within a commuting distance of central London. Purchasing a plot of land in what at the time was the village of Upton in Kent, he employed his friend Webb to help him design and construct the house, financing the project with money inherited from his wealthy family. Morris was deeply influenced by Medievalism and Medieval inspired Neo Gothic styles are reflected throughout the building's design. It was constructed using Morris' ethos of craftsmanship and artisan skills and is an early example of what came to be known as the Arts and Crafts movement. A number of Morris' friends visited, most notably the Pre Raphaelite painters Edward Burne Jones and Dante Gabriel Rossetti, both of whom aided him in decorating the House; various Burne Jones wall murals remain. While at Red House, Morris was involved in the formation of his design company, Morris, Marshall, Faulkner & Co., and embarked on his earliest wallpaper designs. It was also here that his two daughters, Jenny and May, were born. Although initially intending to live there for the rest of his life, Morris found that the house proved too expensive to run and did not suit his lifestyle. After five years, he moved his family to a flat in Queen Square, Bloomsbury and sold the property. Red House remained a private residence for various individuals from 1866 until 2002, during which period various alterations were made to the interior design. In 1950 it was designated a Grade I listed building by English Heritage. From 1952 to 1999 the architect Edward Hollamby lived at the House, initiating attempts at preservation and establishing the Friends of Red House charity in 1998. In 2003, the National Trust purchased the property, undertaking a project of conservation and maintaining it as a visitor attraction with an accompanying tea room and gift shop.

Уильям Моррис в Красном доме

Уильям Моррис родился в Уолтемстоу, Эссекс, 24 марта 1834 года и вырос в состоятельной семье среднего класса. Хотя его отец умер в 1847 году, семья Моррис сохранила благосостояние благодаря акциям в медных рудниках Devon Great Consols. В 1853 году Моррис начал обучение в Эксетер-колледже Оксфордского университета, сосредоточившись на изучении классической литературы. Там он проявил глубокий интерес к истории и архитектуре Средневековья, вдохновленный многочисленными средневековыми зданиями Оксфорда. Этот интерес был связан с растущим в Британии увлечением Средневековьем – формой романтизма, отвергавшей многие ценности викторианского промышленного капитализма. Для Морриса Средние века представлялись эпохой сильных рыцарских идеалов и органического, докапиталистического чувства общности, которые он считал предпочтительнее своего времени. На него оказало большое влияние творчество искусствоведа Джона Раскина, особенно его глава «О природе готической архитектуры» во втором томе «Камней Венеции». Моррис перенял философию Раскина, отвергая безвкусное промышленное производство декоративного искусства и архитектуры в пользу возвращения к ручному ремеслу, возводя ремесленников в ранг художников и создавая искусство, которое должно быть доступным, сделанным вручную и не иметь иерархии художественных средств. В Оксфорде Моррис стал близким другом своего сокурсника Эдварда Берн-Джонса; их объединяло схожее мировоззрение и взаимный интерес к артуровским легендам. После успешной сдачи экзаменов и получения степени бакалавра в 1856 году Моррис в январе 1856 года начал ученичество у архитектора, приверженца неоготики, Джорджа Эдмунда Стрита. Там он попал под руководство Филиппа Уэбба, который стал его близким другом. Вскоре он переехал в лондонский офис Стрита, а в августе 1856 года поселился с Берн-Джонсом в квартире в Блумсбери, в центре Лондона. Моррис был очарован Лондоном, но обеспокоен его загрязнением и быстрым расширением в соседние сельские районы, описывая его как «распространяющуюся гнойную рану». Предпочитая сельскую жизнь, Моррис все больше увлекался прерафаэлитами и вскоре познакомился с одним из ведущих художников этого направления, Данте Габриэлем Россетти, после того как Берн-Джонс стал его учеником; вскоре все трое стали близкими друзьями. Через Россетти Моррис познакомился с поэтом Робертом Браунингом, а также с художниками Артуром Хьюзом, Томасом Вулнером и Фордом Мэдоксом Брауном. По рекомендации Россетти Моррис и Берн-Джонс к ноябрю 1856 года сняли квартиру вместе на площади Красного Льва в Блумсбери. Моррис спроектировал и заказал мебель для квартиры в средневековом стиле, многие предметы которой он расписал сценами из артуровского цикла, сознательно отвергая господствующие художественные вкусы. В октябре 1857 года Моррис встретил Джейн Берден, женщину из рабочего класса, на театральном представлении и попросил ее позировать для него. Завороженный ею, они начали отношения и обручились весной 1858 года; однако позже Берден призналась, что никогда не любила Морриса. Они поженились на скромной церемонии, состоявшейся 26 апреля 1859 года в церкви Святого Михаила у Северных ворот в Оксфорде, а затем отправились в свадебное путешествие в Брюгге, Бельгия. После женитьбы Моррис решил построить дом для себя и своей жены. Он поручил Уэббу, который в то время начинал самостоятельную карьеру архитектора, отделившись от Стрита, помочь ему в проектировании.

William Morris was born in Walthamstow, Essex, on 24 March 1834, and raised in a wealthy middle class family. Although his father died in 1847, the Morris family remained affluent as a result of shares in the Devon Great Consols copper mines. In 1853 Morris began university studies at Exeter College, Oxford, focusing on Classics. There, he developed a keen interest in Medieval history and Medieval architecture, inspired by Oxford's many medieval buildings. This interest was tied to Britain's growing Medievalist movement, a form of Romanticism that rejected many of the values of Victorian industrial capitalism. For Morris, the Middle Ages represented an era with strong chivalric values and an organic, pre capitalist sense of community, both of which he deemed preferable to his own period. He was heavily influenced by the writings of art critic John Ruskin, being particularly inspired by his chapter "On the Nature of Gothic Architecture" in the second volume of The Stones of Venice. Morris adopted Ruskin's philosophy of rejecting the tawdry industrial manufacture of decorative arts and architecture in favour of a return to hand craftsmanship, raising artisans to the status of artists, and creating art that should be affordable and hand made, with no hierarchy of artistic mediums. At Oxford, Morris became the best friend of fellow undergraduate Edward Burne Jones; they had a shared attitude to life and a keen mutual interest in Arthurianism. Having passed his finals and been awarded a BA in 1856, Morris began an apprenticeship with the Oxford based Gothic revival architect George Edmund Street in January 1856. There he was placed under the supervision of Philip Webb, who became a close friend. He soon relocated to Street's London office, in August 1856 moving into a flat in Bloomsbury, Central London with Burne Jones. Morris was fascinated by London but dismayed at its pollution and rapid expansion into neighbouring countryside, describing it as "the spreading sore". Preferring rural life, Morris became increasingly fascinated with the Pre Raphaelites and soon met one of the foremost Pre Raphaelite painters, Dante Gabriel Rossetti, after Burne Jones became Rossetti's disciple; the three soon became close friends. Through Rossetti, Morris came to associate with poet Robert Browning, and the artists Arthur Hughes, Thomas Woolner, and Ford Madox Brown. At Rossetti's recommendation, Morris and Burne Jones moved in together to a flat at No. 17 Red Lion Square in Bloomsbury by November 1856. Morris designed and commissioned furniture for the flat in a Medieval style, much of which he painted with Arthurian scenes in a direct rejection of mainstream artistic tastes. In October 1857 Morris met Jane Burden, a woman from a working class background, at a theatre performance and asked her to model for him. Smitten with her, they entered into a relationship and were engaged in spring 1858; Burden would later admit, however, that she never loved Morris. They were married in a simple ceremony held at St Michael at the North Gate church in Oxford on 26 April 1859, before honeymooning in Bruges, Belgium. Newly married, Morris decided to construct a house for himself and his bride. He commissioned Webb, who was then setting out as and architect independent of Street, to help him design it.

Истоки и строительство: 185960

Моррис представлял себе Красный дом не только как семейный дом, но и как фон для своей продолжающейся художественной работы. Он хотел, чтобы он располагался в сельской местности, недалеко от Лондона, и выбрал Кент для поисков, поскольку это было его любимое графство; он особенно ценил его географическое сочетание обширных открытых пространств с небольшими холмами и реками, выгодно отличавшееся от равнинной местности его родного Эссекса. После осмотра различных участков, выставленных на продажу в этом районе, он остановился на земле в деревне Аптон в Западном Кенте; хотя до Лондона по дороге было десять миль, до ближайшей железнодорожной станции, станции Эбби-Вуд, – три мили. В Аптоне Моррис приобрел фруктовый сад и луг, желая, чтобы его новый дом был окружен яблоневым и вишневым садом. Моррис, вероятно, был бы рад узнать, что Аптон находится недалеко от пути, по которому паломники шли к Кентерберийскому собору в Средние века, и у него также была бы возможность посетить руины средневекового аббатства Леснес, расположенные примерно в трех милях отсюда. Пока Красный дом строился, Моррис и его жена жили в арендованном жилье по адресу: 41 Great Ormond Street, прямо у офиса Уэбба по адресу: 7 Great Ormond Street. Однако, по мере приближения завершения проекта, Моррисы переехали в Amberley Lodge, расположенный рядом с участком, чтобы Моррис мог контролировать ход строительства. Уэбб и Моррис совместно работали над дизайном дома. Так, Национальный траст описал его как «сложное сочетание романтического утопизма Морриса и практического здравого смысла Уэбба», а Эдвард и Дорис Холламби – как «коллективное усилие, в котором невозможно разделить вклад каждого». Красный дом стал первым проектом Уэбба как независимого архитектора, в то время как для Морриса он остался единственным построенным домом. Фактическое строительство было передано подрядчику, и на возведение сооружения ушел год. Моррису это обошлось примерно в 4000 фунтов стерлингов, в то время как стоимость его акций падала. Уникальный по своему дизайну, Красный дом был спроектирован в форме буквы L, с двумя этажами и высокой двускатной крышей из красной черепицы. На первом этаже располагались большая гостиная, столовая, библиотека, комната для завтраков и кухня, а на втором этаже – основные жилые помещения, гостиная, студия и спальни. Помещения для прислуги были больше, чем в большинстве зданий того времени, что отражало зарождающиеся идеи относительно условий труда рабочего класса, которые впоследствии привели Морриса и Уэбба к социализму. Окна были расположены с учетом дизайна комнат, а не внешней симметрии; поэтому представлено множество различных типов окон, включая высокие откидные окна, бедерные окна, окна с полукруглыми рамами и круглые окна-глазки. Дом не имел никакой прикладной декоративности, а его декоративные элементы выполняли конструктивные функции, такие как арки над окнами и решетка на открытой крыше над лестницей. По словам биографа Морриса Дж. В. Маккейла, внешний дизайн дома был «простым, почти до аскетичности, и производил впечатление благодаря своей прочности и изящным пропорциям». Это было довольно радикально для того времени, поскольку большинство современных зданий были обильно украшены орнаментами. Россетти назвал его «настоящим чудом эпохи, которое не поддается описанию», а биограф Морриса Фиона Маккарти описала его как «высшее достижение прерафаэлитов». Архитектура Красного дома была вдохновлена стилями британского дизайна XIII века, и Моррис описал здание как «духом очень средневековое». Историк Э. П. Томпсон утверждал, что дом «был построен не – как в предыдущих готических возрождениях – в попытке объединить ряд поверхностных средневековых характеристик, которые нравились вкусу архитектора, а в определенной попытке адаптировать поздние готические методы строительства к потребностям XIX века». Поздние владельцы недвижимости, Эдвард и Дорис Холламби, описали Красный дом как попытку Уэбба и Морриса «применить готические принципы к жилой архитектуре без археологической имитации». Подчеркивая, что это, безусловно, «далеко от викторианской буржуазной нормы», Маккарти отметила, что это «ни в коем случае не революционное здание», имеющее много общего с другими неоготическими зданиями того периода, сравнивая его «сложный, плотный» интерьер с интерьерами архитектора Августа Пугина. После завершения строительства здания Моррис приступил к оформлению интерьера, но специально выбрал сам проектировать и создавать почти все. Лишь несколько предметов декора были приобретены готовыми, а именно персидские ковры и синий фаянс или дельфт. Моррис перевез свою расписную скамью из квартиры на Red Lion Square и разобрал ее на части, чтобы перевезти в Красный дом, где она была собрана в гостиной. Многие другие предметы мебели были специально разработаны Уэббом, включая обеденный стол из дуба, другие столы, стулья, шкафы, медные подсвечники, подставки для камина и стеклянную посуду. Оштукатуренные стены и потолки были украшены простыми рисунками темперой, хотя для холла и основных жилых помещений планировались более сложные узоры. В доме были установлены витражные окна с рисунками, созданными Берн-Джонсом и Уэббом. В связи с маршрутом, по которому шли средневековые паломники в Кентербери, Моррис назвал проход, соединяющий главный коридор с задним входом в дом, «Отдыхом паломника». Сад также был уникален по своему дизайну, поскольку Моррис настаивал на интеграции дизайна дома и сада; последний был разделен на четыре небольших квадратных сада решетками, на которых росли розы. Клумбы были обрамлены лавандой и розмарином, а в саду также были посажены лилии и подсолнухи. Белая жимолость, розы, жимолость и страстоцвет были посажены, чтобы взбираться по стенам дома.

Morris envisioned Red House as being not only a family home, but also a background to his ongoing artistic work. He wanted it to be situated in a rural area that was not far from London, and chose to search in Kent because it was his favourite county; he particularly enjoyed its geographical mix of large open spaces with small hills and rivers, favourably contrasting it to the flat expanse of his native Essex. After looking at various locations for sale in the area, he settled on a plot of land in the village of Upton in West Kent; although ten miles to London by road, it was situated three miles from the nearest railway station, Abbey Wood railway station. At Upton, Morris purchased an orchard and a meadow, wanting his new home to be surrounded by an apple and cherry orchard. Morris would likely have been pleased that Upton was close to the track that pilgrims followed to Canterbury Cathedral during the Middle Ages, and would also have had the opportunity to visit the ruins of the Medieval Lesnes Abbey which were around three miles away. While Red House was under construction, Morris and his wife lived in rented accommodations at 41 Great Ormond Street, just along the road from Webb's office, at 7 Great Ormond Street. However, as the project neared completion, the Morrises moved to Amberley Lodge, close to the site, so that Morris could monitor the builder's progress. Webb and Morris would work on the design of the house together. Thus, the National Trust have described it as "a complex fusion of Morris's romantic utopianism and Webb's practical common sense", while Edward and Doris Hollamby described it as "a collaborative effort in which we cannot separate one from the other". Red House would be Webb's first project as an independent architect, while it remained the only house that Morris ever built. The actual construction was given to a contractor, and the structure took a year to build. It cost Morris approximately £4,000, at a time when the value of his shares was dropping. Unique in its design, Red House was designed to an L shaped plan, with two stories and a high pitched roof made of red tile. The large hall, dining room, library, morning room, and kitchen were located on the ground floor, while on the first floor were situated the main living rooms, the drawing room, the studio, and the bedrooms. The servants' quarters were larger than in most contemporary buildings, reflecting the embryonic ideas regarding working class conditions which would lead Morris and Webb to become socialists in later life. Windows were positioned to suit the design of the rooms rather than to fit an external symmetry; thus a variety of different window types are present, including tall casements, hipped dormers, round headed sash windows, and bull's eye windows. The house lacked any applied ornamentation, with its decorative features instead serving constructional purposes, such as the arches over the windows, and the louvre in the open roof over the staircase. According to Morris' biographer J. W. Mackail, the external design of the house was "plain almost to severity, and depended for its effect on its solidity and fine proportion." This was somewhat radical at the time, as most contemporary buildings were heavily furnished with ornamentation. Rosseti termed it "a real wonder of the age which baffles all description", while Morris biographer Fiona MacCarthy described it as "the ultimate Pre Raphaelite building". The architecture of Red House was inspired by styles of British design from the thirteenth century, and Morris described the building as being "very mediaeval in spirit". Historian E. P. Thompson asserted that the house "was built, not–as in previous Gothic revivals–in an attempt to combine a number of superficial medieval characteristics which pleased the taste of the architect, but in a definite attempt to adapt late Gothic methods of building to the needs of the nineteenth century." Later owners of the property, Edward and Doris Hollamby, described Red House as Webb and Morris' attempt to "apply Gothic principles to domestic architecture without archaeological imitation". While asserting that it was certainly "a far cry from the Victorian bourgeois norm", MacCarthy stated that it was "by no means a revolutionary building", having much in common with other Neo Gothic buildings of the period, comparing its "complicated dense" interiors to those of the architect Augustus Pugin. When the building itself had been constructed, Morris set about decorating the interior, however specifically chose to design and create almost everything himself. Only a few pieces of decor were pre bought as ready made items, namely the Persian carpets, and blue china or delft. Morris took his painted settle from the Red Lion Square flat and had it transported in pieces to Red House, where it was reassembled in the drawing room. Many other items of furniture were specially designed by Webb, including the oak dining table, other tables, chairs, cupboards, copper candlesticks, fire dogs, and glass tableware. The plastered walls and ceilings were given simple designs in tempera, although more complex designs were planned for the hall and main living rooms. Stained glass windows were installed in the house, with designs created by Burne Jones and Webb. In reference to the route taken by Medieval pilgrims headed to Canterbury, Morris termed the passage which connects the main hallway to the house's rear entrance, "The Pilgrim's Rest". The garden was similarly unique in its design, with Morris insisting on integration of the design of the house and garden; the latter was divided into four small square gardens by trellises on which roses grew. The flower beds were bordered with lavender and rosemary while lilies and sunflowers had also been planted in the garden. White jasmine, roses, honeysuckle and passion flower were planted to climb up the walls of the house.

Жизнь Морриса в Красном доме: 18601865

Моррис и его жена переехали в Красный дом в конце лета 1860 года. В то время он надеялся жить там всю оставшуюся жизнь, хотя в итоге прожил там всего пять лет. Друзья Морриса часто навещали его; Берн-Джонс и его новая жена, Джорджиана Берн-Джонс, часто проводили воскресенья в Красном доме, а среди других постоянных гостей были Россетти, Фолкнер и его две сестры, Уэбб, Суинберн, Мэдокс Браун и Артур Хьюз. Здесь Берн-Джонс и Фолкнер часто разыгрывали Морриса, например, подрезали колоду карт или подшивали его одежду, чтобы она сидела плотнее. Друзья любили играть в прятки в доме, а вечерами собирались вокруг пианино, чтобы петь песни. В Красном доме родились двое детей Морриса и Джейн: в январе 1861 года дочь Джейн Элис Моррис, которую стали называть «Дженни», а в марте 1862 года – вторая дочь, Мэри «Мэй» Моррис. Моррис был заботливым отцом, и годы спустя обе дочери вспоминали о счастливом детстве. Однако в браке Морриса возникли проблемы, поскольку Джейн становилась все ближе к Россетти, который часто писал ее портреты. Неизвестно, был ли у них роман, но другие члены круга заметили их близость. Моррис нанял нескольких слуг, четверо из которых были упомянуты в переписи 1861 года: повариха Шарлотта Купер, горничная Джейн Чепмен, няня Элизабет Рейнольдс и конюх Томас Рейнольдс. На протяжении многих лет Моррис постепенно улучшал интерьер дома и дизайн сада, при помощи своих друзей. Обоев в доме не было, стены красили или украшали гобеленами. На стенах лестницы планировалось изобразить роспись Берн-Джонса с сюжетами из Троянской войны, а на стене холла – фреску с изображением военных кораблей, перевозящих древнегреческих воинов в Трою. Хотя сюжеты были взяты из классической мифологии, Моррис хотел, чтобы дизайн был выполнен в средневековом стиле, а военные корабли – по образцу кораблей XIV века. В прихожей Моррис начал (но не закончил) картину, основанную на рассказе Томаса Мэлори о том, как сэр Ланселот привез сэра Тристана и Изольду в замок Радостной гвардии. Фигуры на картине – это портреты некоторых друзей Морриса, в том числе Джейн, Фолкнера, Берн-Джонсов и Лиззи Сиддел. В столовой Моррис планировал украсить стены серией вышитых портретов героинь, вдохновленных «Легендой о добрых женщинах» Джеффри Чосера. Джейн и ее сестра Бесси завершили только семь или восемь работ. В гостиной Моррис хотел создать фреску с сюжетами из среднеанглийского романа о сэре Дегреванте XV века. Берн-Джонс выполнил три фрески, которые сохранились до наших дней: на них Моррис изображен в роли короля, а Джейн – в роли королевы. Над камином Моррис выгравировал латинский девиз: "Ars longa vita brevis", что означает «Искусство вечно, жизнь коротка». Здесь был установлен скамья из Красной площади, над которой соорудили галерею для музыкантов, предназначенную для рождественских концертов. На потолках процарапывали узоры, которые затем раскрашивали простыми, яркими красками. В феврале 1862 года Берн-Джонс писал о дизайне, предложенном Моррисом: «Топ [то есть Моррис] преуспевает благодаря соперничеству и медленно превращает Красный дом в самое красивое место на земле». Именно в Красном доме, в апреле 1861 года, Моррис вместе с шестью партнерами – Берн-Джонсом, Россетти, Уэббом, Фордом Мэдоксом Брауном, Чарльзом Фолкнером и Питером Полом Маршаллом – основал компанию декоративного искусства Morris, Marshall, Faulkner & Co. Они работали из помещения по адресу No. 6 Red Lion Square и называли себя «Фирмой», стремясь воплотить идеи Раскина о реформировании британского отношения к производству. Они надеялись возродить декоративное искусство как один из видов изящных искусств и придерживались принципов доступности и антиэлитизма. Для работы они нанимали мальчиков из Промышленного дома для беспризорных мальчиков в Юстоне, в центре Лондона, многие из которых проходили обучение в качестве учеников. Хотя они работали в стиле нео-готики, они отличались от архитекторов нео-готического направления, таких как Гилберт Скотт, которые просто добавляли готические элементы к современным архитектурным стилям. Вместо этого они стремились полностью вернуться к средневековым готическим методам мастерства. «Фирма» производила мебель, архитектурную резьбу, изделия из металла, витражи и фрески. Витражи оказались особенно успешными в первые годы работы «Фирмы», поскольку они пользовались большим спросом в связи с подъемом нео-готического строительства и реконструкции церквей, многие из которых были заказаны архитектором Джорджем Фредериком Бодли. Несмотря на антиэлитистские принципы Морриса, «Фирма» вскоре стала популярной и модной среди буржуазии, особенно после выставки на Международной выставке 1862 года в Южном Кенсингтоне, где они получили признание прессы и награды. Однако они столкнулись с сопротивлением со стороны устоявшихся дизайнерских компаний, особенно тех, которые придерживались стиля неоклассицизма. Хотя «Фирма» становилась все более успешной, в первые годы она не приносила большой прибыли. Маккейл предполагает, что в результате семья Морриса испытывала растущие финансовые трудности, пытаясь сохранить тот роскошный образ жизни, к которому они привыкли. Моррис также рассматривал возможность расширения производства в Аптоне, перенеся мастерские «Фирмы» в эту деревню. В рамках этого плана он разработал проект второго крыла Красного дома, предназначенного для семьи Берн-Джонсов. Берн-Джонс согласился, и они вместе начали разрабатывать проект нового дома, но этим планам помешала болезнь Джорджианы – она заразилась скарлатиной и потеряла второго ребенка. Впоследствии от планов отказались. Предполагается, что Берн-Джонс также мог не хотеть переезжать из Лондона, поскольку его художественная карьера развивалась, и большинство его контактов в мире искусства находились в городе. Моррис был глубоко разочарован этим, написав Берн-Джонсу: «Что касается нашего дворца искусств, то признаюсь, ваше письмо стало для меня ударом, хотя и не совсем неожиданным: в общем, я плакал, но уже оправился от этого; конечно, я смотрю на вещи с вашей точки зрения».

Morris and his wife moved into Red House at the end of the summer of 1860. At the time, he envisioned living there for the rest of his life, although ultimately would only stay there for five years. Morris' friends regularly came to visit; Burne Jones and his new bride, Georgiana Burne Jones, would often spend their Sundays at Red House, while other regular visitors included Rossetti, Faulkner and his two sisters, Webb, Swinburne, Madox Brown, and Arthur Hughes. Here, Burne Jones and Faulkner often played practical jokes on Morris, for instance, doctoring a pack of playing cards or sewing up his clothing to make it feel much tighter. The group of friends liked to play hide and seek at the house, and in the evenings would gather around the piano to sing songs. It was at Red House that Morris and Janey's two children were born; in January 1861, a daughter named Jane Alice Morris, who would come to be known as "Jenny". Jenny was followed in March 1862 by the birth of their second daughter, Mary "May" Morris. Morris was a caring father to his daughters, and years later they both recounted having had idyllic childhoods. However, there were problems in Morris's marriage as Janey became increasingly close to Rossetti, who often painted her. It is unknown if their affair was ever sexual, although by this point other members of the group were noticing Rossetti and Janey's closeness. Morris also hired various servants, four of whom were cited as living in the house in the 1861 census; the cook Charlotte Cooper, the housemaid Jane Chapman, the nanny Elizabeth Reynolds, and the groom Thomas Reynolds. Morris added to both the house's interior and the design of the garden intermittently over the years, aided by his various friends. There was to be no wallpaper anywhere in the house, with the walls instead being painted or covered by tapestries. The walls of the staircase were intended to feature a painted mural by Burne Jones depicting scenes from the Trojan War, while on the wall of the hall beneath was intended to be a picture of warships carrying the ancient Greek soldiers to Troy. Although depicting scenes from Classical mythology, Morris had wanted the designs to be Medieval in style, with the warships being based on those of the fourteenth century. On the hallway cupboard, Morris began (although never finished) a painting based on Thomas Malory's tale of how Sir Lancelot brought Sir Tristram and La Belle Iseult to the castle of the Joyous Garde. The figures themselves are depictions of some of Morris' friends, among them Jane, Faulkner, the Burne Joneses, and Lizzie Siddel. In the dining room, Morris planned to decorate the walls with a series of embroidered female heroines, based in Geoffrey Chaucer's The Legend of Good Women. Produced by Jane and her sister Bessie, only seven or eight were completed. Around the walls of the drawing room, Morris had wanted a mural featuring a series of scenes from the fifteenth century Middle English romance of Sir Degrevant. Ultimately, three were executed by Burne Jones, and survive today; they feature Morris as king and Jane as queen. Over the fireplace, Morris had inscribed a Latin motto, "Ars longa vita brevis", meaning "Life is short, but art endures." The settle from Red Lion Square was installed here, on top of which was fashioned a minstrels' gallery designed for Christmas concerts. Designs were pricked into the ceilings and then painted with simple, bold patterns. Commenting on the designs being introduced by his friend, in February 1862 Burne Jones wrote that "Top [i. e. Morris] thrives through bandy, and is slowly making Red House the beautifullest place on Earth." It was while living at Red House, in April 1861, that Morris co founded a decorative arts company, Morris, Marshall, Faulkner & Co., with six other partners: Burne Jones, Rossetti, Webb, Ford Madox Brown, Charles Faulkner, and Peter Paul Marshall. Operating from a premises at No. 6 Red Lion Square, they referred to themselves as "the Firm" and were intent on adopting Ruskin's ideas of reforming British attitudes to production. They hoped to reinstate decoration as one of the fine arts and adopted an ethos of affordability and anti elitism. For additional staff, they employed boys from the Industrial Home for Destitute Boys in Euston, central London, many of whom were trained as apprentices. Although working within the Neo Gothic school of design, they differed from Neo Gothic architects like Gilbert Scott who simply included certain Gothic features on modern styles of building; instead they sought to return completely to Medieval Gothic methods of craftmanship. The products created by the Firm included furniture, architectural carving, metalwork, stained glass windows, and murals. Their stained glass windows proved a particular success in the firm's early years as they were in high demand for the surge in the Neo Gothic construction and refurbishment of churches, many of which were commissioned by the architect George Frederick Bodley. Despite Morris's anti elitist ethos, the Firm soon became increasingly popular and fashionable with the bourgeoisie, particularly following their exhibit at the 1862 International Exhibition in South Kensington, where they received press attention and medals of commendation. However, they faced much opposition from established design companies, particularly those belonging to the Neo Classical school. Although the Firm was becoming more successful, it did not generate large profits in its early years. Mackail suggests that as a result, the Morris family were placed under increasing financial strain as they attempted to retain the lavish lifestyle to which they had become accustomed. Morris was also considering expanding operations at Upton by moving the Firm's workshops to the village. As part of this, he formulated a plan for a second wing of Red House to be constructed, to house the Burne Jones family. Although Burne Jones agreed and together they began to organise the design of the new house, these were disrupted when Georgiana contracted scarlet fever, resulting in the miscarriage of her second child. The plans were subsequently scrapped. It has been suggested that Burne Jones may also have been loath to move from London at the time because his artistic career was becoming increasingly successful, and most of his contacts within the art world were in the city. Morris was deeply disappointed with this, writing to Burne Jones: "As to our palace of art, I confess your letter was a blow to me at first, though hardly an unexpected one: in short I cried, but I have got over it now; of course I see it from your point of view".

Уезжаю из Красного Дома: 1865

С крахом его представлений о том, что Аптон станет базой для деятельности фирмы, Моррис начал осознавать различные проблемы, связанные с поместьем. Ориентация дома на север делала его внутренние помещения холодными зимой, что усугубляло его многочисленные недуги, а его отдалённое расположение затрудняло визиты врачей. Трёхмильный путь на экипаже от дома до железнодорожной станции Абби-Вуд по открытому и ветреному плато ещё больше изматывал его, как и ежедневные поездки из Абби-Вуд в офисы фирмы в Блумсбери, занимавшие от трёх до четырёх часов в день. Хотя ряд авторов утверждали, что финансовые соображения побудили Морриса к переезду, установлено, что в 1865 году его дивиденды по акциям были выше, чем когда-либо с 1857 года. Моррис решил покинуть Красный дом и продать его, а не сдавать в аренду, хотя немедленного покупателя не нашлось. Осенью 1865 года он переехал со своей семьёй на площадь Квин-сквер в Блумсбери. Мебель, которую оказалось слишком сложно перевезти в новый дом, осталась в Красном доме, где часть её сохранилась до сих пор. Моррис больше никогда не возвращался в Красный дом, отметив, что вид его был бы для него слишком тягостным. Тем не менее, Маккейл описал пять лет, проведённых Моррисом в Красном доме, как «вероятно, самые счастливые и плодотворные годы его жизни».

После Морриса

Моррис не смог найти покупателя для Красного дома и согласился сдать его за 95 фунтов стерлингов в год отставному командиру индийского флота по имени Джеймс Арнольд Хиткотт (1827–1877), который переехал в дом весной 1866 года. Служа во время осады Мультана, Хиткотт впоследствии стал специалистом в морской геодезии, женился на Элизе Маргарите Бертон и имел двоих детей – Марион и Ренни. После выхода в отставку он вернулся в Англию и переехал в Красный дом с двумя слугами. Они также приобрели часть мебели Морриса, находившейся в доме; два кресла Морриса оставались в семье Хиткоттов до 1997 года, когда они были проданы на аукционе Christie's в Лондоне в Художественный музей Делавэра в Уилмингтоне. После смерти Хиткотта в доме, Моррис продал его богатому биржевому брокеру Эдмунду Чарльзуорту (1831–1890), который жил там с 1879 по 1889 год со своей женой Мартой и дочерью Лаурой. Семья Чарльзуорт украсила студию дома обоями «Ромашка» Морриса, которые сохранились до настоящего времени. В 1889 году Чарльзуорт продал Красный дом за 2900 фунтов стерлингов Чарльзу Холму (1848–1923), который оставался его владельцем до 1903 года. Холм преуспел в шерстяном бизнесе в Брэдфорде, а затем расширил свою деятельность в торговле азиатскими товарами, и к 1880-м годам работал покупателем в универмаге Liberty. Он был женат на Кларе Бентон, у них было три дочери и сын, которые переехали с ним в дом. Холм восхищался Моррисом, и именно здесь, в 1893 году, он основал художественный журнал The Studio, который уделял большое внимание движению «Искусства и ремесла». Самые ранние фотографии Красного дома датируются периодом, когда им владел Холм. Он также способствовал развитию здания, поощряя посетителей выцарапывать свои подписи на стеклах перегородки, разделяющей прихожую и галерею, либо бриллиантовым кольцом, либо стеклянным инструментом. Здесь он собрал более ста подписей от членов семьи, друзей и гостей. Среди известных имен – Мэй Моррис и Джорджина Берн-Джонс, посетившие дом в 1897 году, а также имена японских гостей, прибывших в Лондон для приема линкора, стоящего на Темзе; среди них был будущий премьер-министр Японии Сайто Макото. Эта традиция была продолжена некоторыми из последующих владельцев, последняя надпись датируется 1952 годом. В 1903 году дом был приобретен Генри Маффом (1850–1910), торговцем тканями из Брэдфорда, который жил там со своей женой Мод и сыном Эдвардом, который впоследствии стал известным архитектором. Маффы были общественными деятелями, участвовавшими в ряде прогрессивных инициатив, и Мод была избрана в городской совет района Бексли в 1907 году, став второй женщиной в Англии, избранной в районный совет. В соответствии с модой того времени, они внесли более светлую цветовую гамму во многие помещения дома. Генри умер в доме в 1910 году, хотя Мод продолжала жить там еще десять лет. В 1920 году она начала сдавать дом в аренду Артуру Джеймсу Шервеллу (1863–1942), который ранее был членом парламента от Либеральной партии от Хаддерсфилда с 1906 по 1918 год и придерживался радикальных взглядов. Он переехал в дом со своей женой Эми Уодкот, которую они позже выкупили у Мод Мафф. В 1924 году Шервелл продал Красный дом Уолтеру Скотту Годфри (1855–1936), директору компании по торговле вином и спиртными напитками и автору работ по антитеизму, который овдовел два года назад. Из всех жильцов дома он прожил в нем меньше всего времени, хотя и провел одно из самых значительных изменений, удалив перегородку между комнатой ожидания и спальней внизу, чтобы создать кабинет-библиотеку, и вставив иллюминатор между этой библиотекой и «Отдыхом паломников», спроектированным его сыном, архитектором Уолтером Хайндесом Годфри. Он жил в доме со своей младшей дочерью и тремя слугами, однако чувствовал себя одиноким в Красном доме и считал его содержание слишком дорогим. В 1927 году дом приобрел австралиец Альфред Герберт Хорсфолл (1871–1944). Врач, Хорсфолл служил медиком в британской армии во время Южноафриканской войны, прежде чем переехать в Великобританию и стать лектором Лиги социального и политического образования и убежденным защитником Британской империи. В результате краха фондового рынка в начале 1930-х годов Хорсфолл потерял большую часть своих денег. Ему не удалось продать дом в 1932 году.

Morris had been unable to find a buyer for Red House, and agreed to let it for £95 per annum to a retired commander in the Indian Navy named James Arnold Heathcote (1827–1877), who moved into the house in spring 1866. Having served at the siege of Multan, Heathcote had gone on to become a specialist in maritime surveying, marrying Eliza Margarita Burton and with her having two children, Marion and Rennie. After retirement he returned to England, moving to Red House with two servants. They also purchased pieces of Morris' furniture that were in the house; two of Morris' chairs remained in the Heathcote family until 1997, when they were sold at Christie's auction house in London to the Delaware Art Museum in Wilmington. After Heathcote's death at the House, it was purchased from Morris by a wealthy stockbroker, Edmund Charlesworth (1831–1890), who lived there from 1879 to 1889 with his wife Marta and daughter Laura. The Charlesworth family decorated the house's studio with Morris' "Daisy" wallpaper, which remains in place to the present. In 1889 Charlesworth sold the Red House for £2,900 to Charles Holme (1848–1923), who remained owner until 1903. Holme had become prosperous through a woollen business in Bradford before expanding into the Asian goods trade and by the 1880s he was employed as a buyer for the Liberty department store. Married to Clara Benton, they had three daughters and a son, who moved with him to the House. Holme admired Morris, and it was here in 1893 that he founded the arts magazine, The Studio, which gave importance to the Arts and Crafts movement. The earliest photographs of Red House date from the period in which it was occupied by Holme. He also contributed to the development of the building by encouraging visitors to scratch their signatures into the window panes on the screen dividing the entrance hall from the gallery with either a diamond ring or glass scratching implement. He collected over one hundred signatures here, from family members, friends, and visitors. Notable names include those of May Morris and Georgina Burne Jones on their visit in 1897, and the names of Japanese visitors who were in London to collect a battleship docked on the River Thames; among the latter was the future Japanese Prime Minister Saitō Makoto. This would be a tradition continued by some of the later owners, with the latest engraving dating to 1952. In 1903 the House was purchased by Henry Muff (1850–1910), a draper from Bradford who lived there with his wife Maude and their son Edward, who later became a noted architect. The Muffs were social activists involved in a number of progressive causes, with Maude being elected to Bexley Urban District Council in 1907, being the second woman in England to have been elected to a district council. In keeping with the fashions of the time, they introduced a lighter colour scheme throughout much of the House. Henry died at the house in 1910, although Maude continued to live there for another decade. In 1920, she began renting the property to Arthur James Sherwell (1863–1942), who had previously served as a Liberal Party Member of Parliament for Huddersfield from 1906 to 1918, positioning himself on the radical wing of the party. He moved to the House with his wife Amy Whadcoat, which they later purchased from Maude Muff. In 1924, Sherwell sold Red House to Walter Scott Godfrey (1855–1936), the director of a wine and spirits merchant and an author on anti theism who had been widowed two years previously. Of all the property's residents, he would live there for the shortest time, although he carried out one of the largest alterations, by removing the dividing wall between the downstairs waiting room and bedroom to create a study cum library and inserted a porthole window between this library and the Pilgrims' Rest, which was designed by his son, the architect Walter Hindes Godfrey. He lived at the house with his youngest daughter and three domestic servants, however he felt lonely at Red House and found its upkeep too expensive. In 1927 an Australian, Alfred Herbert Horsfall (1871–1944), purchased the house. A medical doctor, Horsfall had served as a medic in the British Army during the South African War, before moving to Britain and becoming a lecturer for the Social and Political Education League and staunch apologist for the British Empire. In the stock market crash of the early 1930s, Horsfall lost much of his money. He was unsuccessful in selling the House in 1932.

Угрозы и Холламби: 19342002

В 1934 году Хорсфолл предпринял новую попытку продать дом, на этот раз при содействии Harrod's; он выставил цену в 4000 фунтов стерлингов. Многие полагали, что дом будет снесен для расширения пригородной застройки, поэтому возникла группа сторонников, надеявшаяся сохранить его и передать в дар Национальному трасту; основав комитет по охране, они начали сбор средств на покупку недвижимости, и Хорсфолл согласился продать ее им за 3100 фунтов стерлингов. Группа стремилась собрать эту сумму, заручившись поддержкой таких писателей, как Рудьярд Киплинг, Джордж Бернард Шоу, Г.Дж. Уэллс и Джон Мейсфилд, а также архитекторов Эдвина Лайтенса, Джайлса Гилберта Скотта, Герберта Бейкера и Рэймонда Анвина, а также бывшего премьер-министра Рамсея Макдональда. Они утверждали: "Мы понимаем, что в настоящее время общественность больше интересуется другими и совершенно иными направлениями в архитектуре и декоративно-прикладном искусстве. Однако мы уверены, что в будущем важность этого дома, связанного с творчеством Уильяма Морриса и его круга, будет оценена по достоинству, и его утрата будет признана невосполнимой". К декабрю 1934 года апелляция комитета собрала лишь 550 фунтов стерлингов, и Траст отказался покрывать остальную часть расходов. Комитет вернул предложенные пожертвования. Узнав об этом, Мэй Моррис заметила: "Похоже, этот прекрасный дом обречен на неудачу!" В 1935 году дом приобрел местный агент по недвижимости Томас Кертис Хиллс (ок. 1883–1957). Осознавая угрозу для дома, он переехал в него с женой Беатрис Нелли Фостер. В 1941 году, во время Второй мировой войны, правительственная Служба помощи взяла под контроль первый этаж дома, используя его в качестве офиса для оказания помощи людям, оставшимся без крова из-за бомбардировок. Премьер-министр Новой Зеландии Питер Фрейзер, посетивший здание, прокомментировал: "Думаю, Моррис был бы рад узнать, что его дом используется для таких целей. Дом служит людям, а Моррис всегда был за народ". В саду дома было построено бомбоубежище для сотрудников Службы помощи. После войны дом обветшал, и Хиллсы хотели его продать. В 1950 году они безуспешно пытались продать его Национальному трасту и Лейбористской партии, прежде чем предложить его за 5000 фунтов стерлингов любому, кто "готов сохранить его для нации". В том же году он был признан объектом культурного наследия I категории (Grade I listed building) организацией English Heritage. Пара переехала из дома в начале 1951 года, и он оставался пустым более года; в 1952 году его приобрели за 3500 фунтов стерлингов Ричард "Дик" Томс (1914–2005) и Эдвард "Тед" Холламби (1921–1999). Оба архитектора, работавшие в Лондонском окружном совете, живо интересовались Моррисом и разделяли его социалистические идеалы, являясь членами Кампании за ядерное разоружение и Британского общества дружбы с Советским Союзом. Решив разделить имущество между собой, они смогли получить ипотеку только благодаря займу от тестя Томса; тот согласился предоставить заем только в том случае, если дом будет оформлен на имя Томса, и таким образом Холламби стал арендатором Томса. У обоих архитекторов были жены – Мэри Томс и Дорис Холламби – и дети, поэтому обе семьи переехали в дом в 1952 году, разделив комнаты между собой, а старую кухню использовали как общую столовую. В 1954 году к ним присоединился третий архитектор, Дэвид Грегори Джонс, и вместе они приступили к реставрации большей части дома. В 1957 году Томс переехали, желая жить ближе к центру Лондона, и их заменили Джин и Дэвид Макдональд; Джин была архитектором, работавшей вместе с Тедом Холламби, а Дэвид – бухгалтером и краснодеревщиком. Пересмотрев прежние договоренности о собственности, Макдональды и Холламби договорились юридически владеть каждой половиной имущества. Однако в 1964 году Макдональды уехали, и Холламби стали единоличными владельцами дома. В 1953 году вновь основанное Общество Уильяма Морриса провело свое первое собрание в Красном доме, а в 1960 году организовало там садовую вечеринку в честь столетия со дня его основания. После выхода на пенсию в 1985 году Тед Холламби решил открыть дом для посетителей, предлагая экскурсии по одному воскресенью в месяц. По мере увеличения числа посетителей, особенно в 1996 году, когда отмечалась столетие со дня смерти Морриса, Холламби начал искать способ обеспечить будущий общественный доступ. В 1998 году он помог создать "Друзей Красного дома" – группу людей, в основном членов Bexley Civic Society, которые помогали поддерживать дом и его сады, а также проводить экскурсии для посетителей. Холламби умер в 1999 году, а его жена переехала в дом престарелых в 2002 году.

Horsfall attempted to sell the house again in 1934, this time with Harrod's; he put forward an asking price of £4,000. Many believed that the house would be demolished to make way for encroaching suburban development, so a campaign group emerged with the hope of preserving the house and donating it to The National Trust; founding a preservation committee, they launched an appeal to purchase the property, with Horsfall agreeing that he would be willing to sell it to them for £3,100. The group sought to raise this amount, gaining the support of writers like Rudyard Kipling, George Bernard Shaw, H. G. Wells, and John Masefield, and architects Edwin Lutyens, Giles Gilbert Scott, Herbert Baker, and Raymond Unwin, as well as the former Prime Minister Ramsay MacDonald. They asserted that "We realise that at the present time the public are interested in other and very different movements in architecture and industrial art. We are however confident that, for the sake of its association with the work of William Morris and his group, the importance of this house will be appreciated in the future, and its loss in this regard will be recognised as irreparable." By December 1934, the committee's appeal had only raised £550 and the Trust were unwilling to foot the rest of the bill. The committee returned the donations that had been offered. On learning of this, May Morris commented that "That beautiful house is fated to have bad luck, it seems!" The House was purchased by a local estate agent, Thomas Curtis Hills (c.1883–1957), in 1935. Aware of the threats posed to the house, he moved into it with his wife, Beatrice Nellie Foster. In 1941, amid the Second World War, the government's Assistance Board took control of the house's ground floor, using it as an office to aid those left homeless by The Blitz. Commenting on this situation, a visitor to the building, Prime Minister of New Zealand Peter Fraser, stated that "I think Morris would be pleased to know that a house of his is being used for such a purpose. The house is being devoted to the service of the people and Morris was for the people all the time." An air raid shelter was constructed in the House's gardens for the use of the Assistance Board's staff. After the war, the House had fallen into a poor state and the Hills were keen to sell it. In 1950, they unsuccessfully attempted to sell it to the National Trust and then the Labour Party, before offering it for £5,000 to anyone "willing to preserve it for the nation". The same year, it was designated a Grade I [listed building] by English Heritage. The couple moved out of the building in early 1951, and it was left empty for over a year; it was purchased for £3,500 by Richard "Dick" Toms (1914–2005) and Edward "Ted" Hollamby (1921–1999) in 1952. Both architects working for the London County Council, Toms and Hollamby had a keen interest in Morris and embraced his socialist ideals, being members of the Campaign for Nuclear Disarmament and the British Soviet Friendship Society. Deciding to share the property between themselves, they were only able to afford a mortgage with the aid of a loan from Toms' father in law; he only agreed to provide the loan if the house was owned in Toms' name, and thus Hollamby became Toms' tenant. Both architects had wives – Mary Toms and Doris Hollamby – and children, and thus both families moved into the building in 1952, dividing the rooms among themselves, with the old kitchen being used as a communal dining room. In 1954, a third architect, David Gregory Jones, joined them at the House, and together they set about renovating much of the property. In 1957 the Toms moved out, desiring to live closer to central London, and they were replaced by Jean and David Macdonald; Jean was an architect who worked alongside Ted Hollamby, while David was an accountant and woodworker. Rearranging the former ownership arrangements, the Macdonalds and Hollambys agreed to legally own half of the property each. However, in 1964 the Macdonalds left and the Hollambys assumed sole ownership of the House. In 1953, the newly founded William Morris Society held its inaugural meeting at Red House, subsequently holding a garden party there in 1960 to commemorate its centenary. After his retirement in 1985, Ted Hollamby decided to open the House up to visitors, offering guided tours on one Sunday per month. As the number of those attending such tours grew, especially in the 1996 centenary of Morris' death, Hollamby began to search for a way of securing future public access. In 1998 he helped to establish the Friends of Red House, a group of individuals who were largely members of the Bexley Civic Society, and who helped to maintain the House and its gardens as well as give tours to visitors. Hollamby died in 1999, and his wife left Red House to move to a care home in 2002.

Национальный фонд

После того, как Дорис Холламби выставила дом на продажу, анонимный благотворитель приобрел его и передал в дар Национальному тресту, который завершил покупку в 2003 году, а Друзья Красного дома продолжали организовывать экскурсии. Взносы от Общества Уильяма Морриса и Совета Бексли также оказали помощь Национальному тресту в приобретении здания. С тех пор были проведены дальнейшие работы по реставрации и исследованию, чтобы максимально восстановить дом до его первоначального состояния. Дом открыт для посещения публикой, но не ежедневно; экскурсии с гидом необходимо бронировать заранее, а самостоятельные посещения доступны в течение ограниченного времени. На территории есть чайная и сувенирный магазин. В ноябре 2004 года Национальный трест организовал семинар под названием «Красный дом: прошлое и будущее» в Гильдии работников искусства, на котором различные специалисты представили доклады по данной теме. В 2013 году в спальне Морриса в доме была обнаружена ранее неизвестная фреска, изображающая пять фигур из Книги Бытия. Предполагалось, что она создана в совместной работе Морриса, Берна-Джонса, Россетти, Сиддал и Форда Мэдокса Брауна; в результате управляющий недвижимостью Джеймс Бреслин назвал фреску «имеющей международное значение».