Введение

Леонель де Мура Бризола (22 января 1922 – 21 июня 2004) – бразильский политик. Вошел в политику благодаря президенту Бразилии Гетулио Варгасу в 1930–1950-х годах. Бризола был единственным политиком, занимавшим пост избранного губернатора двух бразильских штатов. По образованию инженер, Бризола организовал молодежное крыло Бразильской рабочей партии и был депутатом штата Рио-Гранде-ду-Сул, а также мэром столицы штата, Порту-Алегри. В 1958 году он был избран губернатором и впоследствии сыграл ключевую роль в предотвращении первой попытки государственного переворота со стороны представителей вооруженных сил в 1961 году, стремившихся помешать Жоао Гуларту вступить в должность президента под предлогом его коммунистических связей. Три года спустя, столкнувшись с бразильским государственным переворотом 1964 года, установившим бразильскую военную диктатуру, Бризола вновь призвал демократические силы к сопротивлению, но Гуларт не захотел рисковать возможностью гражданской войны, и Бризола был вынужден эмигрировать в Уругвай. Один из немногих крупных бразильских политиков, сумевших преодолеть двадцатилетний запрет на политическую деятельность, введенный диктатурой, Бризола вернулся в Бразилию в 1979 году, но не смог взять под контроль возрождающуюся Бразильскую рабочую партию, поскольку военное правительство передало ее Ивете Варгас. Бризола основал Демократическую рабочую партию на платформе демократического социализма, национализма и популизма, унаследованной от «трудизма» Гетулио Варгаса, продвигая ее как идеологию, которую он назвал *socialismo moreno* («загорелый социализм») – немарксистскую, христианскую и ярко выраженную бразильскую левую политическую программу для эпохи после холодной войны. В 1982 и 1990 годах он был избран губернатором Рио-де-Жанейро, после неудачной попытки баллотироваться на пост президента в 1989 году, где он лишь немного уступил третье место Луису Инасиу Луле да Силве. В 1990-х годах Бризола соперничал за влияние в бразильском левом движении с будущим президентом Лулой из Рабочей партии, а в начале 2000-х годов на короткое время вошел в его правительство. Он также был вице-президентом Социалистического Интернационала и занимал пост почетного президента этой организации с октября 2003 года до своей смерти в июне 2004 года. Известный своей острой, энергичной риторикой и прямолинейным стилем, Бризола считается одной из наиболее значимых исторических фигур бразильского левого движения.

Ранняя жизнь и становление известности (19221964)

Отец Бризолы, Хосе Бризола, был мелким фермером, убитым в 1923 году, когда воевал добровольцем в местной гражданской войне на стороне лидера повстанцев Ассиса Бразиля против диктатора Рио-Гранде-ду-Сул, Борхеса де Медейроса. Бризолу назвали Итагибой, но в раннем возрасте он взял псевдоним Леонель, в честь повстанческого военачальника Леонеля Роши, командовавшего кавалерийским полком, в котором служил Хосе Бризола. В одиннадцать лет Бризола покинул дом матери и работал в Пасо-Фандо и Каразиньо разносчиком газет, чистильщиком обуви и выполнял другие случайные подработки. Благодаря поддержке семьи методистского пастора он получил стипендию, которая позволила ему закончить среднюю школу в Порту-Алегри и поступить в университет. Он получил диплом инженера, но никогда не работал по специальности. Еще будучи студентом, он начал профессиональную политическую деятельность в начале 1940-х годов, вступив в молодежную организацию Бразильской рабочей партии (Partido Trabalhista Brasileiro (PTB)) в 1945 году. В 1946 году, будучи студентом, он был избран в законодательное собрание штата Рио-Гранде-ду-Сул. Рабочая партия была создана для оказания политической поддержки бывшему президенту/диктатору Гетулио Варгасу среди рабочего класса, и Бризола, активно создававший партийные организации по всему Рио-Гранде, в то время установил связи с семьей Варгаса через личную дружбу с сыном Варгаса, Манеко, а также с братом Варгаса, Эспартако. Эти дружеские отношения открыли ему путь к знакомству с самим Варгасом, находившимся в вынужденном внутреннем изгнании после свержения с власти в конце 1945 года. Будучи членом законодательного собрания штата, Бризола выступил с речью, с которой выдвинул кандидатуру Варгаса на предстоящих президентских выборах 1950 года на общенациональном уровне. В 1950 году Бризола женился на Неузе Гуларт, сестре Жуана Гуларта, и Варгас был его шафером. Благодаря этому браку Бризола стал состоятельным землевладельцем и региональным лидером PTB. После самоубийства Варгаса в 1954 году во время его второго президентского срока Бризола унаследовал бесспорное региональное лидерство в своей партии, в то время как его зять руководил национальным советом PTB. Оба продолжали популистскую традицию Варгаса; в случае Бризолы – практику прямой личной связи между харизматичным лидером и широкой общественностью. Вскоре Бризола занял различные должности: был членом законодательного собрания штата Рио-Гранде-ду-Сул два срока (и, соответственно, лидером PTB), государственным секретарем по общественным работам, (временным) федеральным депутатом от Рио-Гранде-ду-Сул в 1955 году и мэром Порту-Алегри с 1956 по 1958 год. В 1958 году он подал в отставку с поста мэра, чтобы баллотироваться на должность губернатора штата. Из регионального лидера Бризола затем, во время президентства Гуларта (1961–1964), поднялся до роли важного национального сторонника своего шурина, сначала в качестве губернатора, а затем в качестве депутата Национального конгресса Бразилии. Будучи губернатором Рио-Гранде-ду-Сул (1959–1963), Бризола прославился своей социальной политикой, включавшей быстрое строительство государственных школ в бедных районах штата (бризолеты). Он поддерживал политику, направленную на улучшение положения мелких, независимых фермеров и безземельных сельских рабочих, и способствовал созданию корпорации MASTER (Движение безземельных сельских рабочих Рио-Гранде-ду-Сул). Бризола привлек всеобщее внимание, выступая в защиту демократии и прав Гуларта как президента. Когда Жанию Куадрос ушел в отставку с поста президента в августе 1961 года, бразильские военные министры в кабинете попытались помешать вице-президенту Гуларту стать президентом, ссылаясь на его предполагаемые связи с коммунистическим движением. Получив поддержку местного командующего армией генерала Машаду Лопеса, Бризола организовал «cadeia da legalidade» (трансляцию законности) из сети радиостанций в Рио-Гранде-ду-Сул, которая выпустила общенациональное обращение из Паласио Пиратини, осуждающее намерения министров кабинета и призывающее граждан к протестам на улицах. Бризола передал управление государственной полицией региональному армейскому командованию и начал организовывать военизированные Комитеты демократического сопротивления, а также рассматривал возможность выдачи оружия гражданским лицам. После двенадцати дней надвигающейся гражданской войны попытка переворота провалилась, и Гуларт был инаугурирован в качестве президента.

Национализация промышленных предприятий в Рио-Гранде и политика холодной войны

Бризола привлек международное внимание своей националистической политикой; будучи губернатором, он разработал план быстрой индустриализации штата, программу создания государственных промышленных предприятий коммунального хозяйства, что привело к национализации активов американских коммунальных трастов в Рио-Гранде, таких как ITT и Electric Bond & Share (местное отделение American & Foreign Power Company, сокращенно Amforp, принадлежащее холдингу Electric Bond and Share Company). В то время, и позднее, многие исследователи полагали, что эти национализации выражают социалистическую политику. Однако, объяснение, которое Бризола приводил в обоснование национализации – фактически, почти экспроприации, поскольку компенсация была ограничена одной денежной единицей, ожидающей решения бразильского суда – заключалось в том, что оба американских предприятия, хотя и извлекали выгоду из существующей инфраструктуры, тем не менее поставляли ограниченные объемы коммунальных услуг по максимально возможным ценам конечным потребителям и реинвестировали лишь незначительную часть прибыли, а остальная часть "избыточной" прибыли "репатриировалась". Поэтому Бризола считал этих иностранных подрядчиков ненадежными для выполнения роли инструмента в долгосрочном плане индустриализации. Ранее Бризола предлагал ITT участвовать в новой смешанной, государственно-частной телефонной компании, финансируемой за счет продажи новых акций штату Рио-Гранде и широкой публике. В этой новой компании ITT сохранила бы 25% долю. Как пишет Ликок, это предложение, вероятно, не удалось, поскольку руководители ITT не хотели участвовать в совместном предприятии, которое они не контролировали. Подтверждением того, что заявленные Бризолой причины соответствовали его истинным целям, служит мнение более позднего американского исследователя, который считает, что администрация Бризолы, несмотря на эти "спорные" национализации, была "энергичной и конструктивной". Другой американский исследователь вспоминает, что то же самое правое военное правительство, которое впоследствии изгнало Бризолу, сочло необходимым национализировать всю бразильскую телекоммуникационную систему для развития необходимой инфраструктуры. Из двух крупных американских подрядчиков, затронутых национализацией Бризолы, Amforp была более лояльной; она работала в убыток в Бразилии и была уверена, что сможет договориться с федеральным правительством, то есть с Гулартом, о закрытии своей бразильской операции. ITT также работала в убыток; однако, после неожиданной экспроприации ее собственности на Кубе Фиделем Кастро, национализация ее бразильской операции – независимо от ее нерентабельности – представлялась ей созданием прецедента для всей Латинской Америки. Поэтому тот факт, что ITT обратилась за поддержкой к Вашингтону, стал главной новостью в американской прессе, когда администрация Джона Ф. Кеннеди пыталась противодействовать "коммунистической инфильтрации" в Бразилии путем заключения соглашения с Гулартом, включавшего финансовую помощь США федеральному правительству Бразилии. В этом контексте действия Бризолы стали дипломатическим конфузом, превратив правительство штата Бризолы в потенциальную цель поправки Хиккенлупера. Гуларт уступил американскому давлению, согласившись выплатить компенсации ITT и Amforp, которые левые сочли чрезмерными, в обмен на финансовую помощь. Бризола представил Гуларта как отступника от националистического дела. Благодаря своей внутренней и внешней политике Бризола стал ключевой фигурой в бразильской политике, в конечном итоге взрастив президентские амбиции, которые он не мог реализовать в то время из-за закона, запрещающего близким родственникам действующего президента баллотироваться на следующий срок. В период с 1961 по 1964 год Бризола был радикальным крылом независимых левых, оказывая давление на правительство с целью проведения радикальных социальных и политических реформ и изменения избирательного законодательства, чтобы позволить ему баллотироваться на пост президента в 1965 году. Его считали авторитарным и вспыльчивым, способным применять физическую агрессию против своих врагов; например, он ударил правого журналиста Дэвида Насера в аэропорту Рио-де-Жанейро. Бризола действовал как авантюрист в политической игре вокруг правительства Гуларта, вызывая страх и ненависть как у умеренных левых, так и у правых. Эта роль особенно проявилась, когда Бризола перенес свою базу поддержки из Риу-Гранди-ду-Сул в национальный политический центр, одержав убедительную победу (269 384 голоса, или четверть электората штата) на выборах в Конгресс в 1962 году в качестве представителя штата Гуанабара – муниципалитета Рио-де-Жанейро, реорганизованного в город-государство после переноса столицы в Бразилиа. Быстро сформировался пласт легенд вокруг усилий Бризолы "украсть" "политическую славу" своего тестя Гуларта.

Радикальное руководство и трения с Гулартом (19631964)

Гуларт был приведен к присяге в качестве президента в 1961 году в результате компромисса, при котором он являлся главой государства в парламентской системе. Однако 6 января 1963 года плебисцит, запланированный ранее, восстановил Гуларта в должности главы правительства и упразднил кабинет министров. В то же время, стремясь соперничать с Гулартом за политическое лидерство, Бризола начал еженедельное пятничное ток-шоу на радиостанции Mayrink Veiga в Рио-де-Жанейро, принадлежавшей конгрессмену от штата Сан-Паулу Мигелю Леуцци, которое он использовал для трансляций по всей стране, и планировал создать сеть политических ячеек, состоящих из небольших групп вооруженных людей – "одиннадцати" (Grupos de Onze) – военизированных формирований, смоделированных по образу футбольной команды. Предполагалось, что они будут действовать как низовые организации, которые будут "защищать и распространять" основные положения реформистской программы, которую необходимо было достичь "законным путем или силой" (na lei ou na marra). Использование Бризолой метафор из мира футбола было одним из примеров его умелой риторики, которая сделала его в то время мастером эфира. Настолько уместной, что весь современный политический спектр опасался его стремления к первенству: по словам современного журналиста, "Бризола был готов заплатить любую цену, чтобы удержать мяч" (ser o dono da bola). Позиция и риторика Бризолы, казалось, оправдывали классификацию, разработанную министром иностранных дел Гуларта и лидером умеренных левых Сан-Тиаго Дантасом: Бризола был воплощением "негативных левых", которые, в своей бескомпромиссной идеологической защите социальных реформ, отказывались от любого компромисса с демократическими институтами. Неприязнь Дантаса к Бризоле была взаимной: Дантас, военный министр Гуларта генерал Амаури Круэль и министр торговли Антониу Балбино сформировали "антиреформистскую триаду" "предателей национальных интересов". Дантас, который вел переговоры о финансовом соглашении между США и Бразилией в 1963 году, был принят в Вашингтоне "скорее как глава государства, чем министр финансов" и ожидал, что по возвращении домой его встретят "с признательностью, если не с помпой"; надежда, которую Бризола быстро развеял "ядовитыми нападками". Несмотря на его предполагаемый радикализм, Бризола не был идеологом или доктринером. В целом, он выступал за крайний левый национализм; земельную реформу, расширение избирательного права для неграмотных и унтер-офицеров; и за жесткий контроль над иностранными инвестициями, что вызвало неприязнь американского посла в Бразилии Линкольна Гордона к Бризоле и заставило его сравнить его пропагандистские методы с методами Йозефа Геббельса – настроение, отраженное большинством современных американских СМИ. Многие современные американские интеллектуалы также не любили Бризолу; Джон дос Пассос утверждал, что Бризола пытался "изморить голодом" Рио-де-Жанейро, задерживая поставки риса из Рио-Гранде-ду-Сул во время своего губернаторства. В конце 1963 года, после провала консервативного плана экономической стабилизации (Plano Trienal), разработанного Министерством планирования Селсо Фуртадо, Бризола попытался захватить власть, сместив экономически консервативного министра финансов Гуларта Карвальхо Пинто, чтобы занять этот пост самому. Бризола хотел продвигать свою радикальную программу, заявив: "Если мы хотим совершить революцию, мы должны иметь ключ от сейфа". Попытка Бризолы занять пост министра не увенчалась успехом; его занял неполитический генеральный директор Banco do Brasil. Это способствовало радикализации бразильской политической жизни того времени; самая консервативная газета страны O Globo заявила, что это было так, как будто "задачу потушить пожар поручили главному поджигателю". В конце 1963 года и начале 1964 года между Бризолой и его зятем возник раскол; Бризола убедился, что Гуларт намеревается устроить переворот, поддержанный лояльными военными командирами, чтобы остановить продолжающийся процесс политической радикализации, и что единственный способ предотвратить этот шаг Гуларта – это революционное движение на низовом уровне. По мнению многих авторов, бескомпромиссный радикализм Бризолы лишил правительство его шурина возможности "соглашаться и примиряться" и принять осуществимую реформистскую программу. По словам американского ученого Альфреда Степана, "риторика обиды" Бризолы принесла Гуларту немного сторонников, но также и много влиятельных и стратегически расположенных противников – как это произошло, когда Бризола, с публичной трибуны, назвал командующего генерала "гориллой". Некоторые утверждают, что причины этого были эгоистичными; по словам Роуз, "Леонель Бризола заботился только о Леонеле Бризоле". Другие авторы утверждают, что Бризола выступал за реформистскую программу, сосредоточенную на конкретных вопросах (земельная реформа, расширение избирательного права, контроль над иностранным капиталом), принятие которых правящие классы и их международные союзники считали невыносимым и неперевариваемым, а внедрение которых было чуждо современной политической системе. В мартовской телеграмме 1964 года, отправленной в Государственный департамент США американскому послу в Бразилии, поддержка США предстоящего военного переворота была приравнена к лишению Гуларта и Бризолы позиции демократической легитимности, которая позволила бы им реализовать их "экстремистские" планы. Некоторые американские политики ранее выражали свое возмущение перспективой поддержки программы реформ Гуларта как "попытки заставить США финансировать враждебный режим". По словам Жозе Мурило де Карвальо, агрессивная позиция Бризолы по отношению к процессу реформирования была более последовательной, чем позиция Гуларта, который поддерживал реформистскую программу, но избегал необходимого применения силы для ее продвижения. Двоякое отношение Гуларта к своему шурину не принесло ему никакой международной поддержки: американский посол Линкольн Гордон считал Гуларта оппортунистом, который был "заворожен" Бризолой.

Изгнание и возвращение (19641979)

В апреле 1964 года государственный переворот сверг Голарта. Бризола был единственным политическим лидером, поддержавшим президента, предоставив ему убежище в Порту-Алегре и надеясь на возможность поднять местные армейские части для восстановления свергнутого режима. Бризола участвовал в разработке планов противодействия военным путчистам, в том числе произнес страстную речь в мэрии Порту-Алегра, призывая армейских унтер-офицеров «захватывать казармы и арестовывать генералов», что навлекло на него непреходящую ненависть военных командиров диктатуры. После безуспешного месяца, проведенного в Риу-Гранди, Бризола в начале мая 1964 года бежал в Уругвай, где Голарт уже находился в изгнании, оказав незначительную поддержку попыткам Бризолы организовать вооруженное сопротивление. Одинокий в своем раннем уругвайском изгнании, Бризола в конечном итоге отдал предпочтение повстанческой политике реформизму и стал казаться запоздалым революционным лидером. В начале 1965 года группа сторонников Бризолы, состоявшая в основном из армейских унтер-офицеров, попыталась, но не смогла создать зону партизанской войны в восточных бразильских горах в районе Капарао, что вылилось лишь в подпольную военную подготовку, которая была подавлена без происшествий. Другая группа партизан-бризолистов рассеялась после перестрелки с армией на юге Бразилии. Этот инцидент вызвал подозрения в нецелевом использовании средств, предложенных ему Фиделем Кастро. За исключением этого эпизода, Бризола провел первые десять лет бразильской военной диктатуры в основном в одиночестве в Уругвае, управляя земельными владениями своей жены и следя за новостями из Бразилии от различных оппозиционных движений. Он отверг попытки завербовать его в Фронте Ампла (Широкий фронт) – неформальный объединение лидеров, действовавших до диктатуры, в середине 1960-х годов, стремившихся добиться редемократизации, в которое входили Карлос Ласерда и Жуселину Кубичек. Бризола окончательно порвал оставшиеся связи со своим зятем и соратником по изгнанию, Жоао Гулартом, из-за попытки вербовки.

Спасение США из Уругвая, ссылка в США и Европе (1977 1979)

С начала своего изгнания Бризола находился под пристальным наблюдением бразильской разведки, которая регулярно оказывала давление на правительство Уругвая. В конце 1970-х годов, тем не менее, установление военной диктатуры в Уругвае позволило бразильскому правительству сотрудничать с уругвайскими военными для захвата Бризолы в рамках операции «Кондор» — совместной операции латиноамериканских диктатур по преследованию левых оппонентов. До конца 1970-х годов американская разведка поддерживала усилия латиноамериканских диктатур по наблюдению за Бризолой: бразильский посол в Уругвае в 1960-х годах позднее был разоблачен Филиппом Эджи как агент ЦРУ. Бризола, возможно, пережил изгнание благодаря изменению политики США в Латинской Америке, вызванному усилиями администрации Джимми Картера по ограничению нарушений прав человека. Это вмешательство, за которое Бризола испытывал искреннюю благодарность к Картеру на протяжении всей жизни, привело к резкому изменению в политике Бризолы, вызвавшему немедленное неодобрение его левых друзей: режиссер Глаубер Роша заявил, что Бризола подружился с «Картером, Ван Джонсоном политики». Между концом 1976 и началом 1977 года тот факт, что все три наиболее влиятельных члена Фронта Ампла — Юсселино Кубичек, сам Жоао Гуларт и Карлос Ласерда — умерли один за другим при несколько загадочных обстоятельствах, заставил Бризолу чувствовать себя все более уязвимым в Уругвае. Столкнувшись с неминуемым отзывом убежища, он обратился в американское посольство в Уругвае, где провел переговоры с политическим советником Джоном Юлом. Юл, несмотря на возражения помощника госсекретаря по делам Западного полушария Теренса Тодмана, выдал Бризоле транзитную визу, позволившую ему, который в середине 1977 года был депортирован из Уругвая за предполагаемые «нарушения норм политического убежища», отправиться в Соединенные Штаты и в конечном итоге получить там немедленное убежище. Спасение Бризолы из Уругвая признано одним из успехов риторики Картера в области прав человека. Это было характерно для политического прагматизма Бризолы и было осуждено, вновь, Глаубером Рошей как «демонстрация культурной колонизации». После спасения Картером Бризола не стал открыто выступать против американской политики в отношении Бразилии, ограничиваясь осуждением расплывчатых «международных потерь», понесенных Бразилией из-за несправедливых условий обмена, навязанных многонациональными корпорациями. Согласно недавно рассекреченным бразильским дипломатическим документам, 20 сентября 1977 года, по пути в США, Бризола и его жена посетили Буэнос-Айрес, опасное место для латиноамериканских эмигрантов. За Бризолами следили агенты ЦРУ, они провели ночь в безопасном доме ЦРУ и 22 сентября сели на прямой рейс в Нью-Йорк. Сразу после прибытия в Нью-Йорк Бризола встретился с сенатором США Эдвардом Кеннеди, который помог ему получить разрешение оставаться в США в течение шести месяцев. Из номера в отеле «Рузвельт» Бризола использовал свое пребывание в Америке для организации сети контактов с бразильскими эмигрантами и американскими учеными, заинтересованными в прекращении военного правления в Бразилии. Позже Бризола переехал в Португалию, где через Марио Соареша обратился к руководству Социалистического Интернационала и поддержал социал-демократический, реформистский план для Бразилии после диктатуры. Во время пребывания в США Бризола связался с афро-бразильским активистом Абдиасом до Насименто и познакомился с политикой идентичности, которая повлияла на его карьеру после диктатуры. В политическом манифесте, опубликованном в Лиссабоне — Лиссабонской хартии, в которой он заявил о намерении восстановить Лейбористскую партию в Бразилии, Бризола придерживался политики, учитывающей расовые особенности, заявив, что чернокожие и коренные бразильцы страдают от более несправедливых и болезненных форм эксплуатации, чем обычная классовая эксплуатация, и нуждаются в специальных мерах для решения их проблем. Особое внимание уделялось другим группам идентичности: северо-восточным бразильцам, маргинализованным детям и женщинам в целом, что создавало впечатление, что предполагаемая партия стремится к массовой привлекательности, а не к основной профсоюзной базе. Это было отходом от обычной интроспекции бразильской партийной политики, хотя Бризола оставался верен «истинно бразильской» варгистской традиции. В конце 1970-х годов бразильская военная диктатура ослабевала; в 1978 году паспорта были тайно выданы видным политическим эмигрантам, но Бризола, наряду с группой лиц, подозреваемых в радикальных взглядах и объявленных «врагом номер один», оставался в черном списке и ему было отказано в праве вернуться. В 1979 году, после объявления всеобщей амнистии, его изгнание закончилось.

Позднее бризолизм (19791989)

Бризола вернулся в Бразилию с намерением восстановить Бразильскую рабочую партию как радикальное, националистическое, левое, массовое движение и как конфедерацию исторических лидеров гетулистов. Ему помешало возникновение новых низовых движений, таких как новое профсоюзное движение, сосредоточенное вокруг металлургов Сан-Паулу и их лидера Луиса Инасио Лулы да Силвы, а также католические низовые организации сельских бедняков, порожденные Национальной конференцией католических епископов (CNBB). Бризоле было отказано в праве использовать историческое название Бразильской рабочей партии, ранее предоставленное конкурирующей группе, сосредоточенной вокруг фигуры, дружественной военной диктатуре, – конгрессвумен Иветы Варгас, правнучатой племянницы Гетулио Варгаса. Вместо этого Бризола основал совершенно новую партию – Демократическую рабочую партию (Partido Democrático Trabalhista, PDT). Партия присоединилась к Социалистическому Интернационалу в 1986 году, и с тех пор партийным символом стали кулак и роза – эмблема СИ и ряда ее партий-членов. Бризола быстро восстановил свое политическое влияние в Риу-Гранди-ду-Сул и приобрел политическое влияние в штате Рио-де-Жанейро, где он искал новую базу политической поддержки. Вместо того чтобы объединяться с организованным рабочим классом – либо посредством корпоративистского профсоюзного движения, либо соперничая с Лулой и WP за поддержку нового профсоюзного движения, – Бризола искал поддержку среди неорганизованных городских бедняков, посредством идеологической связи между традиционным радикальным национализмом и харизматичным популизмом, близким к люмпен-пролетариату, что один ученый назвал «эстетикой уродливого». Для его противников Бризола и его бризолизм олицетворяли сомнительные сделки с «опасными», обиженными, «чрезмерно бунтующими» низшими слоями населения; для его сторонников – патерналистское расширение прав и возможностей обездоленных – самых низких, наименее организованных и бедных из рабочих классов. По словам Сенто Се, «политика, с точки зрения бризолистов, прежде всего – это принятие радикального выбора в пользу бедных и смиренных». Бризола отказался от классового, корпоративного характера своего раннего популизма и принял христианскую риторику дружбы со всеми людьми, что было ближе к русским народникам, чем к классическому латиноамериканскому популизму. Этот новый радикальный популизм рассматривался как угроза более упорядоченной, либерально-демократической политике. Он страдал от недостаточного владения менее личными методами массовой политики и требовал харизматичного и личного лидерства Бризолы для эффективного функционирования. В отсутствие Бризолы или его личности ПДТ не могла претендовать на власть, что тормозило ее развитие на национальном уровне. В 1982 году Бризола баллотировался на пост губернатора штата Рио-де-Жанейро на первых свободных, прямых губернаторских выборах в этом штате с 1965 года. Он выдвинул список кандидатов в Конгресс, которые должны были компенсировать нехватку кадров в его партии, предложив список людей, не имеющих предыдущих связей с профессиональной политикой, таких как лидер коренных бразильцев Марио Джуруна, певец Агнальдо Тимотео и значительное количество афро-бразильских активистов. Он понимал, что это последнее вторжение в расовую политику противоречило его предыдущей, более радикальной политике. Бризола прозвал свою идеологию Socialismo Moreno («Социализм цвета» или «социализм смешанной расы»). Бризола сосредоточил свою личную кампанию на таких вопросах, как образование и общественная безопасность, предложив кандидатуру с четкими оппозиционными чертами и намерением поддержать варгистское наследие. Создав вокруг себя ядро боевых активистов – так называемую «Бризоландию», – Бризола возглавил кампанию, которая сочетала в себе насильственные столкновения и уличные драки с парадоксально праздничным настроением, выраженным девизом Brizola na cabeça – каламбуром между «Бризола во главе списка» и «Под кайфом от Бризолы», поскольку *brisola* в современном сленге означало небольшую дозу кокаина. Чтобы признать его победу на выборах 1982 года, Бризола должен был публично осудить то, что газета Jornal do Brasil назвала попыткой мошеннического подсчета голосов частным подрядчиком Proconsult – фирмой компьютерной инженерии, принадлежащей бывшим сотрудникам военной разведки, – нанятым избирательной комиссией для предоставления оперативной избирательной статистики. В процессе предварительного подсчета голосов Proconsult неоднократно предоставляла средствам массовой информации сообщения с запоздалыми данными о голосовании из сельских районов, где Бризола был в невыгодном положении, которые немедленно повторялись телеканалом TV Globo. Публично осудив это предполагаемое мошенничество на пресс-конференциях, в интервью и заявлениях, включая дискуссию с генеральным директором Globo Армандо Ногейрой в прямом эфире, Бризола лишил схему всякого шанса на успех, поскольку официальные данные о голосовании в конечном итоге дали ему преимущество. Затем Бризола продолжил поддерживать и расширять свою общенациональную политическую известность во время своего противоречивого первого срока в качестве губернатора Рио (1983–1987 гг.). Он расширил свои ранние образовательные программы, разработав амбициозную программу строительства крупных зданий средних школ, так называемых CIEPs («Интегрированные центры государственного образования»), архитектором которых был Оскар Нимейер. Школы должны были быть открыты весь день, предоставляя учащимся питание и развлечения. Бризола также разработал политику предоставления общественных услуг и признания прав собственности на жилье для жителей трущоб. Бризола выступал против политики в отношении трущоб, основанной на насильственном переселении в жилые комплексы, и вместо этого предложил, по словам его главного советника Дарси Рибейро, что «трущобы – это не часть проблемы, а часть решения» – «странное» решение, но тем не менее решение, которое «позволило жителям трущоб быть рядом со своими рабочими местами и жить как нормальное человеческое сообщество». Поэтому, как только права собственности были признаны и была предоставлена базовая инфраструктура, жителям трущоб оставалось решать проблемы строительства жилья. Бризола также принял радикально новую политику в отношении действий полиции в бедных пригородах и фавелах в Большом Рио-де-Жанейро. Утверждая, что старые отношения и методы работы были основаны на репрессиях, конфликтах и неуважении, он приказал государственной полиции воздержаться от случайных рейдов в фавелах и подавил деятельность отрядов смерти, в которые входили полицейские в отпуске. Оппозиция выступала против этих мер, утверждая, что они превратили трущобы в открытую территорию для организованной преступности, представленной крупными бандами, такими как Comando Vermelho (Красная команда), посредством смешения обычной преступности и левых взглядов. Утверждалось, что банды возникли в результате объединения осужденных за мелкие преступления и политических заключенных в 1970-х годах. Другие ученые утверждают, что эта «политизация» обычной преступности была делом военной диктатуры, которая, заключая вместе обычных преступников и политических заключенных, предоставила первым возможность имитировать организационные стратегии подпольных групп сопротивления. Политика Бризолы включала в себя раздачу бюджетных средств, плохое управление, персонализм, расточительное расходование государственных средств и склонность к оппортунистическим, краткосрочным решениям. Она подготовила его к политическому авторитету, необходимому для участия в президентских выборах 1989 года. В условиях экономического кризиса и бушующей инфляции в Бразилии 1980-х годов многие консервативные наблюдатели считали Бризолу главным радикальным пугалом – возвращением к популизму 1960-х годов. Бризола, как и левые в целом в то время, стремился к компромиссу с правящими элитами, избегая четкой позиции по таким вопросам, как земельная реформа и национализация частных банковских систем, тем самым получив возможность прийти к власти посредством выборов. С точки зрения массовой избирательной политики, именно во время президентских выборов 1989 года харизматичное лидерство Бризолы продемонстрировало свои недостатки, когда он финишировал третьим в первом туре, упустив второе место, которое дало бы ему право на участие во втором туре, с небольшим…

Политический упадок и смерть (1989-2004)

После выборов 1989 года у Бризолы все еще были шансы осуществить свою мечту о победе на президентских выборах, если бы ему удалось преодолеть слабое представительство его партии на национальном уровне. Некоторые из его советников предложили ему баллотироваться в Сенат на выборах 1990 года, что могло бы обеспечить ему общенациональную известность. Бризола отказался, предпочтя выдвинуть свою кандидатуру на пост губернатора в том же году и выиграть второй срок на посту губернатора Рио-де-Жанейро, набрав в первом туре 60,88% всех действительных голосов. Второй срок Бризолы на посту губернатора Рио стал политическим провалом, отмеченным случаями неорганизованного управления, вызванными чрезмерным централизмом Бризолы и неприязнью к надлежащим бюрократическим процедурам, а также поддержкой, которую Бризола в конечном итоге оказал администрации Коллора в обмен на финансирование общественных работ. Бризолу обвинили в сотрудничестве со схемами хищений, приведшими к импичменту Коллора в 1992 году. Лишенный национальной поддержки и брошенный близкими соратниками, такими как Сезар Майя и Энтони Гаротиньо, которые отказались от Бризолы ради своей личной карьеры, Бризола вновь баллотировался на пост президента от PDT, на фоне успеха министра финансов и кандидата в президенты Фернандо Энрики Кардозу и его антиинфляционного Плано Реал. Президентские выборы 1994 года оказались неудачей для Бризолы, занявшего пятое место. Кардозу был избран в первом туре с абсолютным большинством голосов. Это положило конец влиянию Бризолизма как национальной политической силы; за несколько недель до выборов киоск в центре Рио-де-Жанейро, где собирались сторонники Бризолы, был снесен сотрудниками мэрии и больше не был восстановлен. Во время первого срока Кардозу Бризола оставался критиком его неолиберальной политики приватизации государственных компаний, заявив в 1995 году: «Если не будет гражданской реакции на приватизацию, будет военная». Когда Кардозу баллотировался на переизбрание четыре года спустя, Бризола довольствовался кандидатурой на пост вице-президента в паре с Лулой, но оба проиграли Кардозу. В последние годы жизни отношения Бризолы с Лулой и Партией трудящихся изменились; он отказался поддержать их в первом туре президентских выборов 2002 года, вместо этого поддержав кандидатуру Сиру Гомеса на пост президента, одновременно баллотируясь в Сенат. Гомес занял третье место, Лула был избран президентом, а Бризола проиграл на выборах в Сенат, что положило конец его региональному влиянию. Бризола поддержал Лулу во втором туре выборов 2002 года, что позволило ему присоединиться к другим выдающимся политическим деятелям. В последние два года его стали рассматривать как ветерана левого популизма и второстепенную фигуру. Несмотря на поддержку Лулы в некоторые периоды его первого срока, в своих последних публичных выступлениях Бризола критиковал его за то, что он назвал неолиберальной политикой и пренебрежение традиционными левыми и рабочими движениями. Поздние комментарии Бризолы о Луле приобрели личный характер. В мае 2004 года он был одним из источников статьи Ларри Ротера о предполагаемом алкоголизме Лулы; он рассказал корреспонденту New York Times, что советовал Луле «взять это под контроль». Бризола умер 21 июня 2004 года после сердечного приступа. Он планировал баллотироваться на пост президента в 2006 году и, несмотря на болезнь, накануне принял своего бывшего соратника Энтони Гаротиньо и его жену Розинью Гаротиньо. 29 декабря 2015 года президент Дилма Русеф одобрила законопроект Конгресса о занесении имени Бризолы в Книгу героев Родины, официальный реестр всех умерших бразильцев, «отдавших свои жизни Родине, ее защите и строительству с исключительной преданностью и героизмом».