Введение

Японское архитектурное движение 1960-х – 1980-х годов было послевоенным японским биомиметическим архитектурным движением, объединявшим идеи об архитектурных мегаструктурах с идеями органического биологического роста. Оно впервые получило международное признание на встрече CIAM в 1959 году, а его идеи были предварительно апробированы студентами из студии Кензо Танге в MIT. В ходе подготовки к Всемирной конференции дизайна в Токио в 1960 году группа молодых архитекторов и дизайнеров, включая Кийонори Кикутаке, Кишо Курокава и Фумихико Маки, подготовила публикацию манифеста «Метаболизм». На них повлияло множество источников, включая марксистские теории и биологические процессы. Манифест представлял собой серию из четырех эссе: «Город-океан», «Космический город», «К групповой форме» и «Материал и человек», а также включал проекты огромных городов, плавающих в океане, и модульные башни-капсулы, способные к органическому росту. Хотя Всемирная конференция дизайна предоставила «метаболистам» международную площадку, их идеи оставались преимущественно теоретическими. Было построено несколько небольших зданий, воплощавших принципы «метаболизма», в том числе пресс-центр и телерадиовещательный центр Яманаси, спроектированные Танге, и башня-капсула Накагин, спроектированная Курокава. Наибольшая концентрация их работ была представлена на Всемирной выставке в Осаке в 1970 году, где Танге отвечал за генеральное планирование всей территории, а Кикутаке и Курокава проектировали павильоны. После нефтяного кризиса 1973 года «метаболисты» перенесли свое внимание с Японии на Африку и Ближний Восток.

Истоки метаболизма

Международный конгресс современной архитектуры (CIAM) был основан в Швейцарии в 1928 году как объединение архитекторов, стремившихся распространить модернизм на международном уровне. В начале 1930-х годов они продвигали идею (основанную на новых моделях городского развития в США), согласно которой градостроительство должно руководствоваться четырьмя функциональными категориями CIAM: жилье, работа, транспорт и отдых. К середине 1930-х годов Ле Корбюзье и другие архитекторы превратили CIAM в квазиполитическую партию с целью популяризации современной архитектуры. Эта точка зрения приобрела определенное влияние в послевоенный период, когда Ле Корбюзье и его коллеги приступили к проектированию зданий в Чандигархе. К началу 1950-х годов стало ощущаться, что CIAM теряет свою авангардную остроту, поэтому в 1954 году была сформирована группа молодых членов под названием «Команда 10». В нее вошли голландские архитекторы Якоб Бакема и Алдо ван Эйк, итальянец Джанкарло Де Карло, грек Жорж Кандилис, британские архитекторы Питер и Элисон Смитсон и американец Шадрак Вудс. Архитекторы «Команды 10» представили такие концепции, как «человеческое сообщество», «кластер» и «мобильность», а Бакема поощрял сочетание архитектуры и планирования в городском дизайне. Это было отклонением от устаревшего четырехфункционального механистического подхода CIAM, что в конечном итоге привело к распаду и прекращению существования CIAM. Кензо Танге был приглашен на заседание ассоциации CIAM '59 в Оттерло, Нидерланды. На последнем собрании CIAM он представил два теоретических проекта архитектора Киёнори Кикутаке: «Город в форме башни» и собственный дом Кикутаке, Sky House. Эта презентация открыла движение метаболистов для его первой международной аудитории. Подобно концепциям «человеческого сообщества» «Команды 10», метаболизм также исследовал новые концепции в городском дизайне. «Город в форме башни» представлял собой башню высотой 300 метров, в которой размещалась инфраструктура для всего города, включая транспорт, коммунальные службы и завод по производству сборных домов. Башня была вертикальной «искусственной землей», к которой можно было присоединять стальные жилые капсулы заводского изготовления. Кикутаке предложил, чтобы эти капсулы подвергались самообновлению каждые пятьдесят лет, а город рос бы органически, подобно ветвям дерева. Sky House, построенный на склоне холма, представляет собой платформу, поддерживаемую четырьмя бетонными панелями с крышей в форме гиперболического параболоида. Это единое пространство, разделенное складскими помещениями, с кухней и ванной комнатой на внешней стороне. Последние две были спроектированы таким образом, чтобы их можно было перемещать в зависимости от назначения дома — и, действительно, они были перемещены и/или отрегулированы около семи раз за пятьдесят лет. В какой-то момент к нижней части главного этажа была пристроена небольшая детская комната с маленькой дверью, предназначенной для детей, между двумя комнатами. После встречи Танге отправился в Массачусетский технологический институт, чтобы начать четырехмесячный период в качестве приглашенного профессора. Возможно, под влиянием приема проектов Кикутаке в Оттерло, он решил сделать проект пятого года заданием по разработке жилого комплекса на 25 000 жителей, который должен быть построен на водах Бостонского залива. Танге испытывал естественное стремление создавать городские проекты, основанные на новом образце проектирования, который мог бы обеспечить более тесную связь с мегаполисами. Он рассматривал идею «основной» и «второстепенной» городской структуры и то, как она может расти циклами, подобно стволу и листьям дерева. Один из семи проектов, представленных студентами, был идеальным примером его видения. Проект состоял из двух основных жилых сооружений, каждое из которых имело треугольный профиль. Горизонтальное движение обеспечивалось автомагистралями и монорельсовой дорогой, а вертикальное движение с парковочных зон — лифтами. Внутри были предусмотрены открытые пространства для общественных центров, а на каждом третьем уровне располагались пешеходные дорожки, вдоль которых тянулись ряды семейных домов. Проект, по-видимому, был основан на неосуществленной конкурсной заявке Танге на штаб-квартиру Всемирной организации здравоохранения в Женеве, и оба проекта подготовили почву для его более позднего проекта «План для Токио – 1960». Танге представил проект Бостонского залива и Токийский план на Всемирной конференции дизайна в Токио.

Всемирная конференция дизайна в Токио, 1960

Конференция берет свое начало с Исаму Конмочи и Сори Янаги, которые были представителями Японского комитета на Международной конференции дизайна 1956 года в Аспене, штат Колорадо. Они предложили, чтобы вместо четырехлетних конференций в Аспене проводилась ротирующаяся конференция, первой площадкой для которой стал бы Токио в 1960 году. Организацией конференции занимались три японские институциональные организации, однако после того, как Японская ассоциация промышленного дизайна вышла из процесса, остались только Японский институт архитекторов и Японская ассоциация рекламного искусства. В 1958 году они сформировали подготовительный комитет под руководством Джунзо Сакакуры, Кунио Маэкавы и Кензо Танге. Поскольку Танге только что принял приглашение занять должность приглашенного профессора в Массачусетском технологическом институте, он рекомендовал своего младшего коллегу Такаси Асада заменить его в организации программы конференции. Молодой Асада пригласил двух друзей помочь ему: архитектурного критика и бывшего редактора журнала Shinkenchiku, Нобору Кавазоэ, и Кишо Курокаву, который был одним из учеников Танге. В свою очередь, эти двое привлекли к сотрудничеству других талантливых дизайнеров, в том числе: архитекторов Масато Отаку и Киёнори Кикутаке, а также дизайнеров Кенджи Экуана и Киёси Авазу. Курокава был выбран, поскольку он недавно вернулся с международной студенческой конференции в Советском Союзе и был учеником теоретика марксистской архитектуры Узо Нишиямы. Экуана пригласили из-за его недавнего участия в семинаре, проводимом Конрадом Вахсманом (он прибыл на лекцию на мотоцикле YA 1, который он недавно разработал для Yamaha), а Отака был младшим сотрудником Кунио Маэкавы и только что завершил строительство жилого комплекса Harumi Apartment Building в Токийском заливе. Фумихико Маки, бывший студент Танге, также присоединился к группе, находясь в Токио по стипендии для путешествий от Фонда Грэма. Днем Асада собирал идеи у политиков, бизнесменов и журналистов, а ночью встречался со своими молодыми друзьями для их обсуждения и развития. Асада остановился в традиционной гостинице Ryugetsu Ryokan в Асакусе, Токио, и использовал ее в качестве места встреч для прогрессивных ученых, архитекторов и художников. Он часто приглашал специалистов из других областей для выступлений, и одним из них был атомный физик Мицуо Такетани. Такетани был ученым, также интересовавшимся марксистской теорией, и он привносил ее, наряду со своими научными теориями, в работу группы. Трехступенчатая методология Такетани в научных исследованиях повлияла на собственную трехступенчатую теорию Кикутаке: ka (общая система), kata (абстрактный образ) и katachi (решение в реализованном виде), которую он использовал для обобщения своего процесса проектирования – от широкого видения к конкретной архитектурной форме. Группа также искала архитектурные решения для феноменальной урбанизации Японии, вызванной ее экономическим ростом, и способы их согласования с нехваткой пригодной для застройки земли. Они вдохновлялись примерами циклического роста и обновления, которые можно найти в традиционной японской архитектуре, такой как святилище Исэ и отдельный дворец Кацура. Они работали в кафе и в Токийском международном доме, чтобы подготовить сборник своих работ, который они планировали опубликовать в качестве манифеста конференции. Конференция проходила с 11 по 16 мая 1960 года и приняла 227 гостей, 84 из которых были иностранцами, включая архитекторов Луи Кана, Ральфа Эрскина, Б. В. Доши, Жана Пруве, Пола Рудольфа и Питера и Элисон Смитсон. Среди японских участников были Кунио Маэкава, Йосинобу Ашихара и Кадзуо Шинохара. После своей лекции 13 мая Луи Кан был приглашен в Sky House Кикутаке, где провел долгую беседу с рядом японских архитекторов, включая представителей метаболизма. Он отвечал на вопросы до полуночи, а Маки выступала в качестве переводчика. Кан говорил о своем универсальном подходе к дизайну и привел в качестве примера свои собственные Лаборатории медицинских исследований Ричардса, показав, как новые дизайнерские решения могут быть достигнуты благодаря новому мышлению о пространстве и движении. Многие представители метаболизма были вдохновлены этим.

Название метаболизма

Обсуждая органическую природу теоретического проекта "Морской город" Кикутаке, Кавазоэ использовал японское слово "синчинтайша", чтобы обозначить существенный обмен материалами и энергией между организмами и внешним миром (буквально – метаболизм в биологическом смысле). Японское значение этого слова подразумевает замену старого новым, и группа интерпретировала это как эквивалент непрерывному обновлению и органическому росту города. Поскольку конференция планировалась как международная, Кавазоэ решил, что следует использовать более универсальный термин, и Кикутаке проверил определение "синчинтайша" в своем японско-английском словаре. Найденный перевод был – "Metabolism".

"Манифест об обмене веществ"

Манифест группы "Метаболизм: предложения по новому урбанизму" был опубликован на Всемирной конференции по дизайну. Было напечатано две тысячи экземпляров 90-страничной книги, которые Курокава и Авазу продавали у входа на площадку по цене 500 иен. В публикацию вошли проекты каждого участника, однако треть документа была посвящена работам Кикутаке, который представил эссе и иллюстрации к "Океанскому городу". Курокава представил "Космический город", Кавазоэ – "Материал и человек", а Отака и Маки написали "К групповой форме". Авазу разработал дизайн буклета, а жена Кавазоэ, Ясуко, занималась его версткой. Некоторые из проектов, включенных в манифест, позже были представлены на выставке Музея современного искусства в 1960 году под названием "Визионерская архитектура", что позволило представить работы японских архитекторов более широкой международной аудитории. В отличие от более строгой структуры членства в Team 10, метаболисты рассматривали свое движение как органичную форму, позволяющую участникам свободно присоединяться и покидать группу. Несмотря на сплоченность, они воспринимали себя как индивидуальности, что отражалось и в их архитектуре. Особенно это касалось Танге, который оставался наставником группы, а не "официальным" членом.

Оушен-Сити

"Океан-Сити" Кикутаке – это первое эссе в брошюре. В нём были представлены два его ранее опубликованных проекта – "Город в форме башни" и "Морской город", а также новый проект "Город океана", представлявший собой комбинацию первых двух. Эти два проекта впервые представили метаболистскую идею "искусственной земли", а также концепции "основной" и "второстепенной" структуры. Кавазоэ упомянул об "искусственной земле" в статье, опубликованной в журнале Kindai Kenchiku в апреле 1960 года. В ответ на нехватку земли в крупных и растущих городах он предложил создание "искусственной земли", состоящей из бетонных плит, океанических платформ или стен (к которым можно было бы присоединять капсулы). Он утверждал, что создание такой "искусственной земли" позволит использовать существующие земельные ресурсы более рационально. Для "Морского города" Кикутаке предложил город, свободно плавающий в океане, независимый от какой-либо конкретной страны и, следовательно, свободный от угрозы войны. Искусственная основа города должна была вмещать сельскохозяйственные угодья, промышленность и развлекательные зоны, а жилые башни уходили бы в океан на глубину 200 метров. Сам город не был бы привязан к суше и мог бы свободно перемещаться по океану, органически развиваясь, подобно живому организму. По достижении предельного возраста он должен был бы самостоятельно затонуть. "Океан-Сити" объединял в себе принципы "Города в форме башни" и "Морского города". Он состоял из двух колец, касающихся друг друга: внутреннее кольцо предназначалось для жилых помещений, а внешнее – для производства. Административные здания располагались в точке касания. Численность населения должна была быть жёстко ограничена верхним пределом в 500 000 человек. Кикутаке предполагал, что город будет расширяться путём самовоспроизведения, подобно делению клеток. Это подкрепляло метаболистскую идею о том, что рост городов может быть биологическим процессом.

Космический город

В своем эссе "Космический город" Курокава представил четыре проекта: план Нео-Токио, Город-стена, Сельскохозяйственный город и дом в форме гриба. В отличие от линейного проекта Танге "Токийский залив", план Курокава "Нео-Токио" предполагал децентрализацию Токио и организацию его в крестообразные структуры. Он расположил города, напоминающие бамбук, вдоль этих крестообразных узоров, но, в отличие от Кикутаке, сохранил высоту городских башен ниже 31 метра, чтобы соответствовать строительным нормам Токио (эти ограничения по высоте не были пересмотрены до 1968 года). В проекте "Город-стена" рассматривалась проблема растущего расстояния между домом и работой. Курокава предложил город в форме стены, способный неограниченно расширяться. Жилые помещения располагались бы с одной стороны стены, а рабочие места – с другой. В самой стене размещались бы транспортные коммуникации и инженерные сети. Тайфун в заливе Исе в 1959 году вдохновил Курокаву на создание Сельскохозяйственного города. Он представлял собой город, похожий на сетку, поддерживаемый на 4-метровых сваях над землей. Город площадью 500 метров располагался на бетонной плите, которая размещала промышленность и инфраструктуру над сельскохозяйственными угодьями, представляя собой попытку объединить сельскую местность и город в единое целое. Курокава задумывал, чтобы его "Грибные дома" прорастали сквозь плиту Сельскохозяйственного города. Эти дома были окружены куполообразной конструкцией, которая не являлась ни стеной, ни крышей, и включала в себя чайную комнату и жилое пространство, способное лучше адаптироваться к быстрым и непредсказуемым потребностям города. Отака впервые задумался о взаимосвязи между инфраструктурой и архитектурой в своей дипломной работе 1949 года и продолжил исследовать идеи об "искусственной земле" во время работы в офисе Маэкавы. Аналогично, во время своих зарубежных поездок Маки был впечатлен группировкой и формами народной архитектуры. Проект, который они включили для иллюстрации своих идей, представлял собой схему реконструкции станции Синдзюку, включающую торговые площади, офисы и развлекательные заведения на искусственной платформе над станцией.

Материал и человек

Кавазоэ опубликовал короткое эссе под названием «Я хочу быть морской раковиной, я хочу быть плесенью, я хочу быть духом». В эссе отражены культурные переживания Японии после Второй мировой войны и предложена идея единства человека и природы.

План Токио, 19602025

1 января 1961 года Кензо Танге представил свой новый план для Токийского залива (1960) в 45-минутной телевизионной программе на телеканале NHK General TV. Проект представлял собой радикальный план реорганизации и расширения столицы для размещения населения свыше 10 миллионов человек. Дизайн предусматривал линейный город, состоящий из серии девятикилометровых модулей, протянувшихся на 80 км через Токийский залив от Икебукуро на северо-западе до Кисарасу на юго-востоке. Периметр каждого модуля был организован в три уровня кольцевых автомагистралей, поскольку Танге был убежден, что эффективная транспортная система станет ключом к современной жизни. Сами модули были организованы в строительные зоны и транспортные узлы, включающие офисные, административные и торговые районы, а также новый железнодорожный вокзал Токио и автомагистральные развязки, соединяющие с другими районами Токио. Жилые районы должны были располагаться на параллельных улицах, проходящих перпендикулярно основной линейной оси, и люди могли бы строить свои дома внутри гигантских А-образных конструкций. Проект был разработан Танге и другими членами его студии при Токийском университете, включая Курокаву и Арату Исозаки. Изначально планировалось представить план на Всемирной конференции по дизайну (отсюда и название "1960"), но публикация была отложена, поскольку те же участники занимались организацией конференции. Танге получил поддержку и проявил интерес ряд государственных учреждений, но проект так и не был реализован. И Кикутаке, и Курокава использовали интерес к плану Танге 1960 года, разработав собственные проекты для Токио. План Кикутаке включал три элемента как на суше, так и на море, и предусматривал кольцевую автомагистраль, соединяющую все префектуры вокруг залива. Однако, в отличие от плана Танге, его простая графическая презентация оттолкнула многих. План Курокавы состоял из спиралевидных мегаструктур, плавающих внутри ячеек, простирающихся через залив. Хотя более убедительная графика проекта была представлена в виде фильма, проект так и не был построен.

Яманаси Пресс-центр

В 1961 году Кензо Танге получил заказ от Yamanashi News Group на проектирование нового офиса в Кофу. Помимо двух новостных агентств и типографии, здание должно было включать в себя кафетерий и магазины на первом этаже для взаимодействия с прилегающим городом. Также требовалась гибкость конструкции для возможности будущего расширения. Танге организовал пространства трех компаний по функциональному принципу, чтобы обеспечить совместное использование общих помещений. Он расположил эти функции вертикально в соответствии с потребностями, например, типография была размещена на первом этаже для облегчения доступа к улице для погрузки и транспортировки. Затем он объединил все инженерные системы, включая лифты, туалеты и трубопроводы, в 16 железобетонных цилиндрических башен, каждая из которых имела одинаковый диаметр 5 метров. Он разместил их на сетке, в которую встроил помещения и офисы функциональных групп. Эти встроенные элементы были задуманы как независимые от несущей конструкции контейнеры, которые можно было гибко компоновать по мере необходимости. Эта задуманная гибкость отличает проект Танге от проектов других архитекторов с офисами открытой планировки и сервисными ядрами, таких как медицинские исследовательские лаборатории Ричарда Канна. Танге намеренно завершил цилиндрические башни на разных высотах, чтобы создать впечатление возможности вертикального расширения. Хотя в 1974 году здание было расширено, как и первоначально предполагал Танге, это не послужило катализатором для превращения здания в мегаструктуру, охватывающую весь город. Здание подверглось критике за приоритет структуры и адаптивности над удобством использования для людей.

Башня для печати и вещания в Шидзуоке

В 1966 году Танге спроектировал Башню прессы и вещания Сидзуоки в районе Гинза в Токио. В этот раз, используя лишь одно ядро, Танге разместил офисы в виде консольных стальных и стеклянных объемов. Выносные конструкции подчеркиваются тем, что трехэтажные блоки завершаются одноэтажными стеклянными балконами. Бетонные формы здания были отлиты с использованием алюминиевой опалубки, и алюминий оставили в качестве облицовки. Хотя башня была задумана как система "ядерного типа", которая фигурировала и в других градостроительных проектах Танге, она стоит изолированно и лишена каких-либо связей с окружающим контекстом.

Башня капсулы Накагин

Икона метаболизма, Капсульная башня Накагина Курокавы была возведена в районе Гинза города Токио в 1972 году и завершена всего за 30 дней. Изготовленная в префектуре Сига на заводе, обычно производившем морские контейнеры, она состоит из 140 капсул, подключенных к двум ядрам высотой 11 и 13 этажей. Капсулы были оснащены новейшими гаджетами того времени и предназначались для небольших офисов и временного жилья для токийских служащих. Капсулы были построены из легких стальных сварных ферм, обшитых стальными листами, установленными на железобетонных ядрах. Капсулы имели ширину 2,5 метра и длину четыре метра, с окном диаметром 1,3 метра на одном конце. Изначально в каждой капсуле находились кровать, шкафы для хранения, ванная комната, цветной телевизор, часы, холодильник и кондиционер, хотя опционально можно было приобрести, например, стереосистему. Несмотря на то, что капсулы проектировались с расчетом на массовое производство, спроса на них так и не возникло. По состоянию на 2017 год многие капсулы были отремонтированы и использовались в качестве жилых и офисных помещений, в то время как администрация здания запретила краткосрочную аренду, например, через Airbnb или другие подобные сервисы. Башня была снесена в апреле 2022 года.

Терраса Хиллсайд, Токио

После Всемирной конференции по дизайну Маки начал отходить от движения метаболистов, хотя его исследования в области групповой формы продолжали интересовать представителей этого направления. В 1964 году он опубликовал брошюру под названием «Исследования коллективной формы», в которой рассматривал три типа городской структуры: композиционную форму, мегаструктуру и групповую форму. Комплекс «Холмистая терраса» – это серия проектов, заказанных семьей Асакура и реализованных в семь этапов с 1967 по 1992 год. Он включает жилые, офисные и культурные здания, а также здание Королевского посольства Дании и расположен по обе стороны проспекта Кю Яматэ в районе Дайканаяма города Токио. В процессе реализации дизайн эволюционировал: внешние формы становились все более независимыми от внутреннего функционального назначения, а также использовались новые материалы. Например, в первом этапе был предусмотрен приподнятый пешеходный проход, обеспечивающий доступ к магазинам и ресторану, который планировалось расширить на последующих этапах, однако эта идея, наряду с первоначальным генеральным планом, была отвергнута в более поздних фазах. К третьему этапу Маки отошел от модернистского принципа «форма следует за функцией» и начал проектировать фасады зданий с учетом окружающей среды. Этот проект послужил катализатором для реконструкции всей территории вокруг станции Дайканаяма.

Метаболизм в контексте

Метаболизм сформировался в послевоенный период в Японии, переживавшей кризис культурной идентичности. Первоначально группа выбрала название «Школа сожжённого пепла», чтобы отразить разрушенное состояние японских городов, пострадавших от бомбардировок, и возможности, которые это открывало для радикального восстановления. Идеи ядерной физики и биологического роста были соотнесены с буддийскими концепциями регенерации. Хотя метаболисты отвергали визуальные отсылки к прошлому, они восприняли концепции сборки и обновления из традиционной японской архитектуры, особенно двадцатилетний цикл перестройки святилища Исэ (к которому Танге и Кавазоэ были приглашены в 1953 году). Священные камни, на которых стоит святилище, метаболисты рассматривали как символ японского духа, предшествовавшего имперским амбициям и модернизирующему влиянию Запада. В своей работе «Исследования в области коллективной формы» Маки ввёл термин «мегаструктура» для обозначения сооружений, вмещающих в себя целый город или его часть. Он зародил эту идею, опираясь на образцы народной деревенской архитектуры, которые были спроецированы в масштабные конструкции с использованием современных технологий. Рейнер Банхэм позаимствовал термин «Megastructure» для названия своей книги 1976 года, в которой были представлены многочисленные реализованные и нереализованные проекты. Он определил мегаструктуры как модульные элементы (с коротким жизненным циклом), прикреплённые к несущему каркасу (с более длительным сроком службы). Позднее Маки подверг критике подход мегаструктур к проектированию, выступая вместо этого за свою концепцию «групповой формы», которая, по его мнению, лучше учитывала бы хаотичность города. Архитектор Робин Бойд в своей книге 1968 года «Новые направления в японской архитектуре» свободно заменял термин «метаболизм» термином «архиграмма». Действительно, обе группы возникли в 1960-х годах и прекратили своё существование в 1970-х, используя образы мегаструктур и ячеек, однако их градостроительные и архитектурные предложения существенно различались. Несмотря на утопичность своих идеалов, метаболисты были обеспокоены улучшением социальной структуры общества посредством вдохновлённой биологией архитектуры, в то время как на «архиграмму» повлияли механика, информация и электронные медиа, а их архитектура была более утопичной и менее социально ориентированной.

Экспо в Осаке, 1970

Япония была выбрана местом проведения Всемирной выставки 1970 года, и под площадку были выделены 330 гектаров в холмах Сэнри префектуры Осака. Япония изначально планировала провести Всемирную выставку в 1940 году, но она была отменена из-за обострения войны. Миллиону людей, купивших билеты на 1940 год, разрешили использовать их в 1970 году. Кензо Танге присоединился к тематическому комитету выставки, и вместе с Усо Нишиямой он отвечал за генеральное планирование территории. Темой выставки стала «Прогресс и гармония для человечества». Танге пригласил двенадцать архитекторов, включая Арату Исозаки, Отаку и Кикутаке, для разработки отдельных элементов. Он также попросил Экуана курировать дизайн мебели и транспорта, а Кавазоэ – курировать выставку Mid Air, размещенную под огромной пространственной крышей. В своем проекте «Токийский залив» Танге говорил о том, что живой организм имеет два типа систем передачи информации: жидкостную и электронную. В этом проекте использовалась идея ствола и ветвей дерева, которые могли бы осуществлять эти типы передачи в контексте города. Кавазоэ сравнил пространственную крышу Фестивальной площади с электронной системой передачи, а воздушные тематические инсталляции, подключенные к ней, – с гормональной системой. Кавазоэ, Маки и Курокава пригласили ряд известных архитекторов со всего мира для разработки экспонатов для выставки Mid Air, которые должны были быть интегрированы в крышу. Среди этих архитекторов были Моше Сафди, Йона Фридман, Ганс Холлейн и Джанкарло Де Карло. Хотя Танге был увлечен теорией гибкости, которую обеспечивали пространственные конструкции, он признал, что на практике это не всегда удобно для крепления экспонатов. Башня Экспо Кикутаке была расположена на самой высокой точке территории и служила ориентиром для посетителей. Она была построена из вертикальной шарнирной конструкции, к которой крепились кабины. Проект задумывался как прототип гибкого вертикального жилья, основанного на стандартной строительной кабине объемом 360 м³, облицованной мембраной из литого алюминия и стекла, которую можно было бы гибко размещать в любом месте башни. Это было продемонстрировано с помощью различных кабин, использовавшихся в качестве смотровых площадок и VIP-залов, а также одной кабины на уровне земли, которая служила информационной стойкой. Курокава выиграл заказы на два корпоративных павильона: Takara Beautillion и Toshiba IHI. Первый из них состоял из капсул, прикрепленных к шеститочечным каркасам, и был собран всего за шесть дней; второй представлял собой пространственную конструкцию, состоящую из тетраэдрических модулей, основанную на его концепции Helix City, которая могла бы расти в 14 различных направлениях, напоминая органический рост. Всемирная выставка 1970 года была названа апогеем движения метаболистов. Энергетический кризис продемонстрировал зависимость Японии от импортируемой нефти и привел к переоценке дизайна и планирования, в результате чего архитекторы отошли от утопических проектов в сторону более мелких городских интервенций.

Поздние годы

После выставки 1970 года Танге и метаболисты обратили свой взгляд с Японии на Ближний Восток и Африку. Эти страны переживали бурный рост благодаря доходам от нефти и проявляли большой интерес как к японской культуре, так и к опыту метаболистов в области городского планирования. Танге и Курокава получили основную часть заказов, однако в проектах участвовали также Кикутаке и Маки. Среди проектов Танге – стадион на 57 000 мест и спортивный центр в Эр-Рияде для короля Фейсала, а также спортивный город для Кувейта, предназначенный для проведения запланированных на 1974 год Панарабских игр. Однако оба проекта были приостановлены из-за начала Четвертой арабо-израильской войны в 1973 году. Подобная участь постигла и план нового центра города в Тегеране, который был отменен после революции 1979 года. Тем не менее, Танге завершил строительство посольства Кувейта в Токио в 1970 году, международного аэропорта Кувейта и Президентского дворца в Дамаске (Сирия). Работы Курокавы включают победу в конкурсе на проект Национального театра в Абу-Даби (1977), разработку дизайна капсульных башен для отеля в Багдаде (1975) и проекта города в пустыне в Ливии (1979–1984). Видение Кикутаке о плавучих башнях частично воплотилось в жизнь в 1975 году, когда он спроектировал и построил Акваполис для Окинавской океанической выставки. Этот плавучий городской блок размером 100 x 100 метров включал в себя жилые помещения, такие как банкетный зал, офисы и резиденции для 40 сотрудников, и был построен в Хиросиме, а затем отбуксирован на Окинаву. Были разработаны и другие нереализованные проекты плавучих городов, в том числе плавучий город на Гавайях для проведения океанографических исследований и плавучий А-образный модуль, предназначенный для размещения жилья и офисов, который мог бы использоваться в качестве мобильных домов в случае стихийного бедствия.