Оскар Нимейер: Архитектор и скульптор форм

Введение

Бразильский архитектор (1907–2012), кавалер Железного креста Первой мировой войны

Оскар Рибейро де Алмейда Нимейер Соарес Филью (15 декабря 1907 – 5 декабря 2012), известный как Оскар Нимейер, был бразильским архитектором, считающимся одной из ключевых фигур в развитии современной архитектуры. Нимейер наиболее известен своим проектированием общественных зданий для Бразилиа, нового города, ставшего столицей Бразилии в 1960 году, а также сотрудничеством с другими архитекторами при создании штаб-квартиры Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке. Его исследования эстетических возможностей железобетона оказали значительное влияние в конце XX и начале XXI веков. Одновременно восхваляемый и критикуемый за то, что он был "скульптором монументов", Нимейер почитался как великий художник и один из величайших архитекторов своего поколения его сторонниками. Он говорил, что его архитектура находилась под сильным влиянием Ле Корбюзье, но в интервью заверил, что это "не помешало [его] архитектуре пойти своим путем". Нимейер прославился использованием абстрактных форм и кривых и писал в своих мемуарах:

"Меня не привлекают прямые углы или прямая линия, жесткая и негибкая, созданная человеком. Меня привлекают свободно текучие, чувственные изгибы. Кривые, которые я нахожу в горах моей страны, в извилистости ее рек, в волнах океана и на теле любимой женщины. Кривые составляют всю Вселенную, искривленную Вселенную Эйнштейна". Нимейер получил образование в Национальной школе изящных искусств при Федеральном университете Рио-де-Жанейро, а после окончания работал в типографии своего отца и чертежником в местных архитектурных фирмах. В 1930-х годах он проходил стажировку у Лусио Косты, и они вместе работали над проектом Паласио Густаво Капанема в Рио-де-Жанейро. Первым крупным проектом Нимейера стала серия зданий для Пампульи, нового пригорода к северу от Белу-Оризонти. Его работы, особенно церковь Святого Франциска Ассизского, получили высокую оценку критиков и привлекли международное внимание. На протяжении 1940-х и 1950-х годов Нимейер стал одним из самых продуктивных архитекторов Бразилии, работая как внутри страны, так и за рубежом. Это включало в себя проектирование Edifício Copan (большого жилого здания в Сан-Паулу) и сотрудничество с Ле Корбюзье (и другими) при создании штаб-квартиры Организации Объединенных Наций, что привело к приглашениям преподавать в Йельском университете и Гарвардской школе дизайна. В 1956 году Нимейер был приглашен новым президентом Бразилии, Жуселину Кубичеком, для проектирования общественных зданий для новой столицы Бразилии, Бразилиа. Его проекты Национального конгресса Бразилии, собора Бразилии, Паласио да Алворада, Паласио до Планалто и Верховного федерального суда, все разработанные к 1960 году, были экспериментальными и связаны общими элементами дизайна. Эта работа привела к его назначению первым главой архитектурного факультета в Университете Бразилии, а также к почетному членству в Американском институте архитекторов. В связи со своими левыми убеждениями и участием в Бразильской коммунистической партии (ПКБ), Нимейер покинул страну после военного переворота 1964 года и открыл офис в Париже. Он вернулся в Бразилию в 1985 году и в 1988 году был удостоен престижной премии Прицкера по архитектуре. Социалист и атеист с юных лет, Нимейер провел время как на Кубе, так и в Советском Союзе во время своего изгнания, а по возвращении занимал пост президента ПКБ с 1992 по 1996 год. Нимейер продолжал работать в конце XX и начале XXI века, в частности, спроектировав Музей современного искусства Нитерой (1996) и Музей Оскара Нимейера (2002). За 78 лет своей карьеры он разработал около 600 проектов. Нимейер умер в Рио-де-Жанейро 5 декабря 2012 года в возрасте 104 лет.

I am not attracted to straight angles or to the straight line, hard and inflexible, created by man. I am attracted to free flowing, sensual curves. The curves that I find in the mountains of my country, in the sinuousness of its rivers, in the waves of the ocean, and on the body of the beloved woman. Curves make up the entire Universe, the curved Universe of Einstein. Niemeyer was educated at the Escola Nacional de Belas Artes at the Federal University of Rio de Janeiro, and after graduating, he worked at his father's typography house and as a draftsman for local architectural firms. In the 1930s, he interned with Lúcio Costa, with the pair collaborating on the design for the Palácio Gustavo Capanema in Rio de Janeiro. Niemeyer's first major project was a series of buildings for Pampulha, a planned suburb north of Belo Horizonte. His work, especially on the Church of Saint Francis of Assisi, received critical acclaim and drew international attention. Throughout the 1940s and 1950s, Niemeyer became one of Brazil's most prolific architects, working both domestically and overseas. This included the design of the Edifício Copan (a large residential building in São Paulo) and a collaboration with Le Corbusier (and others) on the United Nations Headquarters, which yielded invitations to teach at Yale University and the Harvard Graduate School of Design. In 1956, Niemeyer was invited by Brazil's new president, Juscelino Kubitschek, to design the civic buildings for Brazil's new capital, Brasília. His designs for the National Congress of Brazil, the Cathedral of Brasília, the Palácio da Alvorada, the Palácio do Planalto, and the Supreme Federal Court, all designed by 1960, were experimental and linked by common design elements. This work led to his appointment as inaugural head of architecture at the University of Brasília, as well as honorary membership of the American Institute of Architects. Due to his largely left wing ideology, and involvement with the Brazilian Communist Party (PCB), Niemeyer left the country after the 1964 military coup and opened an office in Paris. He returned to Brazil in 1985, and was awarded the prestigious Pritzker Architecture Prize in 1988. A socialist and atheist from an early age, Niemeyer had spent time in both Cuba and the Soviet Union during his exile, and on his return served as the PCB's president from 1992 to 1996. Niemeyer continued working at the end of the 20th and early 21st century, notably designing the Niterói Contemporary Art Museum (1996) and the Oscar Niemeyer Museum (2002). Over a career of 78 years he designed approximately 600 projects. Niemeyer died in Rio de Janeiro on 5 December 2012 at the age of 104.

Ранние годы и образование

Нимейер родился в городе Рио-де-Жанейро 15 декабря 1907 года. Нимейер говорил об этом: "мое имя должно было быть Оскар Рибейро де Алмейда де Нимейер Соарес, или просто Оскар де Алмейда Соарес, но иностранная фамилия взяла верх, и я известен просто как Оскар Нимейер". Он провел свою молодость как типичный молодой кариока того времени: богемный и относительно не заботящийся о своем будущем. В 1928 году, в возрасте 21 года, Нимейер бросил школу (приор Санто Антонио Мария Закария) и женился на Анните Балдо. Общение с Коста оказалось чрезвычайно важным для становления Нимейера. Коста, после кратковременного увлечения неоколониальным движением, понял, что достижения международного стиля в Европе – это путь вперед для архитектуры. Его работы, посвященные идеям, которые могли бы объединить традиционную колониальную архитектуру Бразилии (например, в Олинде) с модернистскими принципами, стали основой для архитектуры, которую он и его современники, такие как Аффонсу Эдуардо Рейди, впоследствии воплотили в жизнь. В 1936 году, в возрасте 29 лет, Лусио Коста был назначен министром образования Густаво Капанемой для проектирования новой штаб-квартиры Министерства образования и здравоохранения в Рио-де-Жанейро. Сам Коста, хотя и был открыт для перемен, не знал, как действовать. Он собрал группу молодых архитекторов (Карлос Леао, Аффонсу Эдуардо Рейди, Хорхе Морейра и Эрнани Васкончеллос) для разработки проекта. Он также настоял на приглашении самого Ле Корбюзье в качестве консультанта. Хотя Нимейер изначально не входил в команду, Коста согласился принять его после настоятельных просьб Нимейера. В период пребывания Ле Корбюзье в Рио ему было поручено помогать мастеру с чертежами, что позволило ему тесно общаться со швейцарским архитектором. После его отъезда значительные изменения, внесенные Нимейером в проект Корбюзье, произвели впечатление на Коста, который позволил ему постепенно взять на себя руководство проектом, которое он полностью возглавил в 1939 году.

Бразильский модернизм

Министерство образования взяло на себя задачу формирования "novo homem, Brasileiro e moderno" (новый человек, бразильский и современный). Это был первый в мире модернистский небоскреб, построенный при государственной поддержке, значительно превосходящий по масштабу все, что Ле Корбюзье создавал до этого момента. Здание, завершенное в 1943 году, когда автору было 36 лет, размещало в себе орган управления и регулятор бразильской культуры и культурного наследия и стало манифестом формирующегося бразильского модернизма. В нем были использованы местные материалы и техники, такие как азулежу, восходящие к португальской традиции; переосмысленные корбюзианские солнцезащитные экраны (brises soleil), сделанные регулируемыми и напоминающие мавританские элементы затенения колониальной архитектуры; яркие цвета; тропические сады Роберто Бурла Маркса; Имперская пальма (Roystonea oleracea), известная как бразильский ордер; отсылки к знаковым образам бразильского ландшафта; и произведения искусства, специально заказанные бразильским художникам. По мнению некоторых архитекторов, это здание является одним из самых влиятельных сооружений XX века и послужило образцом для сочетания зданий различной этажности (например, Lever House).

Всемирная выставка в Нью-Йорке 1939 года

В 1939 году, в возрасте 32 лет, Нимейер и Коста спроектировали бразильский павильон для Всемирной выставки в Нью-Йорке (выполненный в сотрудничестве с Полом Лестером Винером). Расположенный рядом с гораздо более крупным французским павильоном, бразильский павильон контрастировал с его массивностью. Коста объяснил, что бразильский павильон перенял язык «изящества и элегантности», легкости и пространственной текучести, с открытой планировкой, кривыми и свободными стенами, которые он назвал «ионическими», противопоставляя их господствующей современной модернистской архитектуре, которую он назвал «дорической». Впечатленный его авангардным дизайном, мэр Фиорелло Ла Гардия вручил Нимейеру ключи от города Нью-Йорк. В 1937 году Нимейер был приглашен родственником для проектирования детской комнаты для благотворительного учреждения, занимающегося молодыми матерями, – Obra do Berço. Это стала его первая завершенная работа. Однако Нимейер говорил, что его архитектура по-настоящему началась в Пампулье, штат Минас-Жерайс, и, как он объяснил в интервью, Пампула была отправной точкой этой более свободной архитектуры, полной кривых, которую я до сих пор люблю. Фактически, это было начало строительства Бразилиа. Он также развил идею Корбюзье о архитектурной прогулке в своих проектах плавающих, похожих на рампы переходов, которые открывают обитателям широкие перспективы. Небольшой ресторан (Casa do Baile), возможно, наименее буржуазный в комплексе, построен на собственном искусственном острове и состоит из приблизительно круглого блока, от которого свободная форма навеса повторяет контур острова. Хотя свободные формы использовались даже в архитектуре Корбюзье и Миса, применение их для уличного навеса было новаторством Нимейера. Это применение свободных форм, вместе с крышей в форме бабочки, использованной в яхт-клубе и доме Кубичека, стало чрезвычайно модным с тех пор. Церковь Святого Франциска Ассизского считается шедевром комплекса. При ее строительстве армированный бетон использовался традиционными способами, такими как колонны, балки и плиты. Огюст Перре в Касабланке и Роберт Майларт в Цюрихе экспериментировали с пластической свободой бетона, используя геометрию параболической арки для создания чрезвычайно тонких оболочек. Решение Нимейера использовать такой экономичный подход, основанный на присущей пластичности армированного бетона, было революционным. По словам Жуакима Кардозу, объединение стены и крыши в единый элемент было революционным для слияния вертикальных и горизонтальных элементов. Экзотичность церкви способствовала интеграции архитектуры и искусства. Церковь украшена азулежу Портинари и настенными панно Пауло Вернека, что придало ей вид барочной. Хотя некоторые европейские пуристы осудили ее формализм, тот факт, что идея формы была напрямую связана с логическим конструктивным решением, поместил здание в 20-й век, не разрывая полностью с прошлым. Благодаря своей важности в истории архитектуры, церковь стала первым современным зданием, признанным памятником в Бразилии. Этот факт не повлиял на консервативные церковные власти Минас-Жерайса, которые отказались освятить ее до 1959 года, отчасти из-за ее неортодоксальной формы и отчасти из-за алтарной росписи Портинари, изображающей Святого Франциска как спасителя больных, бедных и, прежде всего, грешников. Нимейер заявил, что Пампула дала ему возможность «оспорить монотонность современной архитектуры, волну неправильно истолкованного функционализма, которая ей мешала, и догмы формы и функции, которые возникли, противодействуя пластической свободе, которую принес армированный бетон. Меня привлекала кривая – освобожденная, чувственная кривая, предложенная возможностями новых технологий, но так часто вспоминающаяся в почитаемых старых барочных церквях. [ ] Я сознательно отказался от прямого угла и рационалистической архитектуры, спроектированной с помощью линейки и угольника, чтобы смело войти в мир кривых и прямых линий, предлагаемый армированным бетоном. [ ] Этот преднамеренный протест возник из окружающей меня среды – с ее белыми пляжами, огромными горами, старыми барочными церквями и красивыми загорелыми женщинами». Стамо Пападаки в своей монографии о Нимейере упомянул пространственную свободу, которая характеризовала его работы. Например, в 1948 году был открыт штаб-квартира Banco Boavista. Работая с типичным городским участком, Нимейер применил творческие решения, чтобы оживить в противном случае монолитный небоскреб, тем самым бросив вызов преобладающей прочности, которая была нормой для зданий банков. Остекленный южный фасад (с наименьшей изоляцией) отражает церковь Канделария 19-го века, демонстрируя чувствительность Нимейера к окружающей среде и более старой архитектуре. Такие строгие проекты небоскребов в городской сетке можно увидеть и в Edifício Montreal (1951–1954), Edifício Triângulo (1955) и Edifício Sede do Banco Mineiro da Produção. В 1947 году Нимейер вернулся в Нью-Йорк, чтобы присоединиться к международной команде, работающей над проектом штаб-квартиры Организации Объединенных Наций. Проект 32 Нимейера был одобрен Советом по проектированию, но в конечном итоге он уступил давлению со стороны Ле Корбюзье, и вместе они представили проект 23/32 (разработанный с Бодианским и Вайсманном), который объединил элементы из проектов Нимейера и Ле Корбюзье. Несмотря на настойчивость Ле Корбюзье оставаться вовлеченным, проект был продолжен директором по планированию Уоллесом Харрисоном и Максом Абрамовицем, а затем партнерством.

In 1939, at age 32, Niemeyer and Costa designed the Brazilian pavilion for the New York World's Fair (executed in collaboration with Paul Lester Wiener). Neighbouring the much larger French pavilion, the Brazilian structure contrasted with its heavy mass. Costa explained that the Brazilian Pavilion adopted a language of 'grace and elegance', lightness and spatial fluidity, with an open plan, curves and free walls, which he termed 'Ionic', contrasting it to the mainstream contemporary modernist architecture, which he termed 'Doric'. Impressed by its avant garde design, Mayor Fiorello La Guardia awarded Niemeyer the keys to the city of New York. In 1937, Niemeyer was invited by a relative to design a nursery for philanthropic institution which catered for young mothers, the Obra do Berço. It would become his first finalised work. However, Niemeyer has said that his architecture really began in Pampulha, Minas Gerais, and as he explained in an interview, Pampulha was the starting point of this freer architecture full of curves which I still love even today. It was in fact, the beginning of Brasília He also expanded upon Corbusier's idea of a promenade architecturale with his designs for floating catwalk like ramps which unfold open vistas to the occupants. The small restaurant (Casa do Baile), which is perhaps the least bourgeois of the complex, is built on its own artificial island and comprises an approximately circular block from which a free form marquee follows the contour of the island. Although free form had been used even in Corbusier's and Mies's architecture, its application on an outdoors marquee was Niemeyer's innovation. This application of free form, together with the butterfly roof used at the Yacht Club and Kubitschek's house became extremely fashionable from then on. The Saint Francis of Assisi church is considered the masterpiece of the complex. When it was built, reinforced concrete was used in traditional ways, such as in pillar, beam and slab structures. Auguste Perret, in Casablanca and Robert Maillart in Zurich had experimented with the plastic freedom of concrete, taking advantage of the parabolic arch's geometry to build extremely thin shells. Niemeyer's decision to use such an economical approach, based on the inherent plasticity allowed by reinforced concrete was revolutionary. According to Joaquim Cardoso, the unification of wall and roof into a single element was revolutionary for fusing vertical and horizontal elements. The church's exuberance added to the integration between architecture and art. The church is covered by Azulejos by Portinari and tile murals by Paulo Werneck. It led to the church being seen as baroque. Though some European purists condemned its formalism, the fact that the form's idea was directly linked to a logical, structural reason placed the building in the 20th century, while refusing to break completely from the past. Due to its importance in the history of architecture, the church was the first listed modern building in Brazil. This fact did not influence the conservative church authorities of Minas Gerais, who refused to consecrate it until 1959, in part because of its unorthodox form and in part because of Portinari's altar mural, which depicts Saint Francis as the savior of the ill, the poor and, most importantly, the sinner. Niemeyer stated that Pampulha offered him the opportunity to 'challenge the monotony of contemporary architecture, the wave of misinterpreted functionalism that hindered it and the dogmas of form and function that had emerged, counteracting the plastic freedom that reinforced concrete introduced. I was attracted by the curve – the liberated, sensual curve suggested by the possibilities of new technology yet so often recalled in venerable old baroque churches. [ ] I deliberately disregarded the right angle and rationalist architecture designed with ruler and square to boldly enter the world of curves and straight lines offered by reinforced concrete. [ ] This deliberate protest arose from the environment in which I lived, with its white beaches, its huge mountains, its old baroque churches and the beautiful suntanned women.' Stamo Papadaki in his monography on Niemeyer mentioned the spatial freedom that characterized his work. The headquarters of the Banco Boavista, inaugurated in 1948 show such an approach. Dealing with a typical urban site, Niemeyer adopted creative solutions to enliven the otherwise monolithic high rise, thus challenging the predominant solidity which was the norm for bank buildings. The glazed south façade (with least insulation) reflects the 19th century Candelária Church, showing Niemeyer's sensitivity to the surroundings and older architecture. Such austere designs to high rises within urban grids can also be seen in the Edifício Montreal (1951–1954), Edifício Triângulo (1955) and the Edifício Sede do Banco Mineiro da Produção. In 1947, Niemeyer returned to New York City to integrate the international team working on the design for the United Nations headquarters. Niemeyer's scheme 32 was approved by the Board of Design, but he eventually gave in to pressure by Le Corbusier, and together they submitted project 23/32 (developed with Bodiansky and Weissmann), which combined elements from Niemeyer's and Le Corbusier's schemes. Despite Le Corbusier's insistence to remain involved, the design was carried forward by the Director of Planning, Wallace Harrison and Max Abramovitz, then a partnership.

Дом Тремейн (непостроен)

Это пребывание в Соединенных Штатах также способствовало установлению контактов относительно так и не реализованного проекта дома Бертона Г. Тремейна, одного из самых смелых жилых проектов Нимейера. Среди садов Роберто Бурле Маркса он представлял собой проект открытой планировки в Монтесито, Калифорния, на берегу Тихого океана. В феврале – апреле 1949 года Музей современного искусства экспонировал выставку «От Ле Корбюзье до Нимейера: Дом Савойе – Дом Тремейна 1949». По данным музея, «тема этой выставки основана на книге Генри Рассела Хичкока о коллекции абстрактного искусства компании Миллер «Живопись в направлении архитектуры». В 2010 году Берри Бергдолл, куратор MoMA, подчеркнул важность выставки как объединения геометрических и органических тенденций вскоре после Второй мировой войны. Основополагающее эссе Хичкока в книге «Живопись в направлении архитектуры» включало иллюстрацию проекта Нимейера, а в рамках сопутствующей выставки, состоящей из 28 площадок, дизайн сада Берле Маркса (1948) был представлен на нескольких экспозициях, наряду с фотообоями церкви в Пампулье. Нимейер создал относительно немного проектов для Соединенных Штатов, поскольку его принадлежность к Коммунистической партии обычно препятствовала получению визы. Так произошло в 1946 году, когда его пригласили преподавать в Йельском университете, и его политические взгляды лишили его визы. В 1953 году, в возрасте 46 лет, Нимейер был назначен деканом Гарвардской школы дизайна, но из-за его политических убеждений правительство Соединенных Штатов отказало ему в визе, что помешало ему въехать в страну. В 1950 году была опубликована первая книга о его творчестве в Соединенных Штатах – «Работа Оскара Нимейера» авторства Стамо Пападаки. Это было первое систематическое исследование его архитектуры, которое внесло значительный вклад в узнаваемость его работ за рубежом. В 1956 году за ней последовала книга того же автора «Оскар Нимейер: Работы в процессе». К этому времени Нимейер уже был уверен в себе и следовал собственным путем на международной арене. В 1948 году Нимейер отошел от параболических арок, спроектированных им в Пампулье, чтобы глубже изучить свой фирменный материал – бетон. Формальное творчество Нимейера сравнивают с творчеством скульпторов. В 1950-е годы, период интенсивного строительства в Бразилии, принес множество заказов. Ив Бруан подчеркнул, что проект Нимейера 1948 года для театра рядом с Министерством образования и здравоохранения позволил ему развить свой архитектурный словарь. В 1950 году его попросили спроектировать парк Ибирапуэра в Сан-Паулу к 400-летию города. План, состоявший из нескольких портиковых павильонов, соединенных гигантским навесом свободной формы, пришлось упростить из-за стоимости. В результате получившиеся здания были менее интересны по отдельности, что означало, что ансамблевый эффект стал доминирующим эстетическим впечатлением. Нимейер разработал V-образные пилоны для этого проекта, которые на некоторое время стали модными. Вариацией этой темы стали W-образные пилоны, поддерживающие жилой комплекс Губернатора Юселино Кубичека (1951), состоящий из двух больших зданий, вмещающих около 1000 квартир. Его дизайн был основан на схеме Нимейера для отеля Quitandinha в Петрополисе, разработанной годом ранее, но так и не реализованной. Имея 33 этажа и протяженность более 400 метров, он должен был вместить 5700 жилых единиц вместе с общественными службами, такими как магазины, школы и т. д., его версию Unité d'Habitation Корбюзье. В 1954 году Нимейер также спроектировал «квартирный дом Нимейера» на площади Либердаде в Белу-Оризонти. Его полностью свободная форма напоминает стеклянный небоскреб Миса ван дер Роэ 1922 года, хотя и имеет более материальную текстуру, чем воздушное немецкое здание. Также в 1954 году, в рамках той же площади, Нимейер построил библиотеку (Biblioteca Pública Estadual). В этот период Нимейер построил несколько частных домов. Среди них – дачный дом для своего отца в Мендесе (1949), перестроенный из курятника, дом Пруденте де Морайс Нето в Рио (1943–1949), основанный на первоначальном проекте Нимейера для дома Кубичека в Пампулье, дом для Густаво Капанемы (1947) (министра, заказавшего здание Министерства образования и здравоохранения), дом Леонеля Миранды (1952) с двумя спиральными пандусами, обеспечивающими доступ к крыше в форме бабочки, поднятой на наклонных пилонах. Эти дома имели тот же наклонный фасад, который использовался в проекте Тремейна, обеспечивающий хорошее естественное освещение. В 1954 году он построил знаменитый дом Каванелас с его крышей в форме палатки и который, благодаря садам Берле Маркса, идеально вписан в горный ландшафт. Однако шедевром его жилой (и архитектуры свободной формы) считается дом Каноас (1953), построенный Нимейером для себя. Дом расположен на склоне холма с видом на океан вдалеке. Он состоит из двух этажей, первый из которых покрыт крышей свободной формы, поддерживаемой тонкими металлическими колоннами. Жилые помещения расположены на этаже ниже и имеют более традиционную планировку. Дизайн использует неровный рельеф местности, благодаря чему дом, кажется, не нарушает ландшафт. Несмотря на то, что дом идеально подходит для окружающей среды, он не избежал критики. Нимейер вспоминал, что Вальтер Гропиус, посетивший страну в качестве члена жюри на второй Биеннале в Сан-Паулу, утверждал, что дом нельзя производить массово, на что Нимейер ответил, что дом был спроектирован с учетом его собственных потребностей и для этого конкретного места, а не для общей ровной площадки. По мнению Генри Рассела Хичкока, дом в Каноасе был самым лиричным высказыванием Нимейера, противопоставляющим ритм и танец утилитарности.

This stay in the United States also facilitated contact regarding the unbuilt Burton G. Tremaine house project, one of Niemeyer's boldest residential designs. Amidst gardens by Roberto Burle Marx, it featured an open plan in Montecito, California on the Pacific Ocean. In February–April 1949, the Museum of Modern Art exhibited From Le Corbusier to Niemeyer: Savoye House – Tremaine House 1949. According to the museum, "The theme of this show is based on Henry Russell Hitchcock's book on the Miller Company Collection of Abstract Art, Painting toward architecture ". In 2010, Berry Bergdoll, a curator at MoMA asserted the importance of the exhibition as fusing strands of the geometric and organic soon after WWII. Hitchcock's seminal essay in the Painting toward architecture book included an illustration of Niemeyer's design, and in an associated 28 venue exhibition, Burle Marx's Design for a garden (1948) was exhibited in several shows, as was a photo mural of Church at Pampulha. Niemeyer produced very few designs for the United States because his affiliation to the Communist Party usually prevented him from obtaining a visa. This happened in 1946 when he was invited to teach at Yale University, when his political views cost him a visa. In 1953, at 46, Niemeyer was appointed dean of the Harvard Graduate School of Design, but because of his political views the United States government denied his visa therefore preventing him from entering the country. In 1950 the first book about his work to be published in the United States, The Work of Oscar Niemeyer by Stamo Papadaki, was released. It was the first systematic study of his architecture, which significantly contributed to the awareness of his work abroad. It would be followed in 1956 by Oscar Niemeyer: Works in Progress, by the same author. By this time, Niemeyer was already self confident and following his own path internationally. In 1948 Niemeyer departed from the parabolic arches he had designed in Pampulha to further explore his signature material, concrete. Niemeyer's formal creativity has been compared to that of sculptors. In the 1950s, a time of intensive construction in Brazil produced numerous commissions. Yves Bruand stressed that Niemeyer's 1948 project for a theatre next to the Ministry of Education and Health allowed him to develop his vocabulary. In 1950 he was asked to design São Paulo's Ibirapuera Park for the city's 400th anniversary celebration. The plan, which consisted of several porticoed pavilions related via a gigantic free form marquee, had to be simplified due to cost. The resulting buildings were less interesting individually, which meant that the ensemble effect became the dominant aesthetic experience. Niemeyer developed V shaped pilotis for the project, which became fashionable for a time. A variation on that theme was the W shaped piloti which supports the Governador Juscelino Kubitschek housing complex (1951), two large buildings containing around 1,000 apartments. Its design was based on Niemeyer's scheme for the Quitandinha apartment hotel in Petrópolis designed one year earlier, but never realised. At 33 stories and over 400 meters long, it was to contain 5,700 living units together with communal services such as shops, schools etc., his version of Corbusier's Unité d'Habitation. In 1954 Niemeyer also designed the "Niemeyer apartment building" at the Praça da Liberdade, Belo Horizonte. The building's completely free form layout is reminiscent of Mies van der Rohe's 1922 glass skyscraper, although with a much more material feel than the airy German one. Also in 1954 as part of the same plaza Niemeyer built a library the (Biblioteca Pública Estadual). During this period Niemeyer built several residences. Among them were a weekend house for his father, in Mendes (1949), developed from a chicken coop, the Prudente de Morais Neto house, in Rio (1943–49), based on Niemeyer's original design for Kubitschek's house in Pampulha, a house for Gustavo Capanema (1947) (the minister who commissioned the Ministry of Education and Health building), the Leonel Miranda house (1952), featuring two spiral ramps which provide access to the butterfly roofed first floor, lifted up on oblique piloti. These houses featured the same inclined façade used in the Tremaine design, which allowed good natural lighting. In 1954 he built the famous Cavanelas house, with its tent like metallic roof and which, with the help of Burle Marx's gardens, is perfectly adapted to its mountainous site. However, his residential (and free form architecture) masterpiece is considered to be the 1953 Canoas House Niemeyer built for himself. The house is located on sloped terrain overlooking the ocean from afar. It comprises two floors, the first of which is under a free form roof, supported on thin metallic columns. The living quarters is located on the floor below and is more traditionally divided. The design takes advantage of the uneven terrain so that the house seems not to disturb the landscape. Although the house is extremely well suited to its environment, it did not escape criticism. Niemeyer recalled that Walter Gropius, who was visiting the country as a jury in the second Biennial exhibition in São Paulo, argued that the house could not be mass produced, to which Niemeyer responded that the house was designed with himself in mind and for that particular site, not a general flat one. For Henry Russell Hitchcock, the house at Canoas was Niemeyer's most extreme lyrical statement, placing rhythm and dance as the antithesis of utility.

Депоимент

В 1953 году современная бразильская архитектура, получившая высокую оценку со времен публикации «Бразилия строит», стала объектом международной критики, главным образом со стороны рационалистов. Архитектура Нимейера, в частности, подверглась критике Макса Билла в интервью для журнала Manchete. Он подверг критике использование Нимейером свободных форм, назвав их чисто декоративными (в отличие от жилого комплекса Рейди «Педрегулью»), применение им настенных панно и индивидуалистический характер его архитектуры, которая «рискует скатиться в опасный антисоциальный академизм». Он даже принизил значимость V-пилот Нимейера, назвав их исключительно эстетическим приемом. Первой реакцией Нимейера было отрицание, за которым последовала контратака, основанная на снисходительном отношении Билла, которое, по его мнению, мешало ему учитывать различные социальные и экономические реалии Бразилии и европейских стран. Коста также подчеркнул, что бразильская (и архитектура Нимейера) базировалась на неквалифицированном труде, что позволяло создавать выразительную архитектуру из бетона, отражающую традицию (бразильских) строителей церквей, а не (швейцарских) часовщиков. Хотя слова Билла были восприняты неоднозначно и в некоторой степени были преувеличением, они эффективно привлекли внимание к посредственной архитектуре, создаваемой менее талантливыми архитекторами, которые использовали лексику Нимейера в декоративных целях, подвергнутых критике Биллом. Сам Нимейер признался, что в определенный период он «брал слишком много заказов, выполняя их в спешке и полагаясь на свои импровизационные навыки». Здание «Калифорния» (Edifício Califórnia) в Сан-Паулу является примером этого. Обычно игнорируемое его создателем, оно включает в себя V-пилоты, которые хорошо зарекомендовали себя в отдельно стоящих зданиях, создавая иное решение для этого пространства без необходимости в двух отдельных несущих системах, как это сделал Корбюзье в Марселе. Однако его использование в типичном городском контексте было формалистичным и даже ставило под угрозу структурную логику здания, требуя опор разного размера. Выставка Interbau в Берлине в 1957 году дала Нимейеру возможность построить пример своей архитектуры в Германии и впервые посетить Европу. Знакомство с памятниками Старого Света оказало длительное влияние на взгляды Нимейера, который теперь считал, что они полностью зависят от эстетических качеств. В сочетании с его собственным пониманием того, как бразильская архитектура пострадала от рук неталантливых архитекторов, эта поездка побудила Нимейера пересмотреть свой подход, который он опубликовал в виде текста под названием «Depoimento» в своем журнале «Módulo». Он предложил упрощение, отказавшись от множества элементов, таких как бризы, скульптурные пилоты и навесы. С тех пор его архитектура стала чистым выражением структуры как представления твердых объемов. Его метод проектирования также изменился, приоритет отдавался эстетическому воздействию над программными функциями, поскольку он считал, что «когда форма создает красоту, она находит оправдание в самой красоте». В 1955 году, в возрасте 48 лет, Нимейер спроектировал Музей современного искусства в Каракасе. Дизайн этого музея стал материальным воплощением его пересмотра работ. Музей, предназначенный для возвышения над обрывом с видом на центральный Каракас, имел форму перевернутой пирамиды, которая доминировала над окружающей средой. Непрозрачное призматическое здание почти не имело связи с внешним миром через стены, хотя стеклянный потолок пропускал естественный свет. Электронная система использовалась для поддержания постоянных условий освещения в течение дня, дополняя его искусственным светом. Однако интерьер был более узнаваем в стиле Нимейера, с пандусами, соединяющими различные уровни, и мезонином в виде свободно расположенной плиты, подвешенной к потолочным балкам. Эта эстетическая простота достигла апогея в его работах в Бразилиа, где качества зданий выражаются исключительно их несущими элементами.

In 1953 modern Brazilian architecture, which had been praised since Brazil Builds, became the target of international criticism, mainly from rationalists. Niemeyer's architecture in particular was criticised by Max Bill in an interview for Manchete Magazine. He attacked Niemeyer's use of free form as purely decorative (as opposed to Reidy's Pedregulho housing), his use of mural panels and the individualistic character of his architecture which "is in risk of falling in a dangerous anti social academicism". He even belittled Niemeyer's V piloti, as purely aesthetic. Niemeyer's first response was denial, followed by a counterattack based on Bill's patronizing attitude, which prevented him from considering the differing social and economic realities of Brazil and European countries. Costa also stressed that Brazilian (and Niemeyer's) architecture was based on unskilled work which allowed for a crafted architecture based on concrete, expressing a tradition of (Brazilian) church builders, as opposed to (Swiss) clock builders. Although it was badly received and to an extent an exaggeration, Bill's words were effective in bringing to attention the mediocre architecture coming from less talented architects, who employed Niemeyer's vocabulary in the decorative fashion that Bill had criticised. Niemeyer himself admitted that for a certain period he had "handled too many commissions, executing them in a hurry, trusting the improvisational skills he believed to have". The Califórnia Building (Edifício Califórnia) in São Paulo is an example. Usually neglected by its creator, it features the V piloti which had worked so well in isolated buildings, creating a different treatment to that space without the need for two separate structural systems as Corbusier had done in Marseille. Its use in a typical urban context was formalistic and even compromised the building's structural logic in that it required many different sized supports. Berlin's 1957 Interbau exhibition gave Niemeyer the chance to build an example of his architecture in Germany along with the chance to visit Europe for the first time. The contact with the monuments of the old world had a lasting impact on Niemeyer's views, which he now believed was completely dependent on its aesthetic qualities. Together with his own realisations of how Brazilian architecture had been harmed by untalented architects, this trip led Niemeyer to revise his approach, which he published as a text named Depoimento in his Módulo Magazine. He proposed a simplification, discarding multiple elements such as brises, sculptural piloti and marquees. His architecture from then on would be a pure expression of structure as a representation of solid volumes. His design method would also change, prioritizing aesthetic impact over programmatic functions, given that for him "when form creates beauty, it has in beauty itself its justification". In 1955, at 48, Niemeyer designed the Museum of Modern Art in Caracas. The design of this museum was the material realization of his work revision. Meant to rise from the top of a cliff overlooking central Caracas, the museum had an inverted pyramid shape which dominated and overpowered its surroundings. The opaque prismatic building had almost no connection to the outside through its walls, although its glass ceiling allowed natural light to enter. An electronic system was used to keep lighting conditions unchanged throughout the day using artificial light to complement it. The interior, however, was more recognizably done in Niemeyer's mode, with cat walk ramps linking the different levels and the mezzanine made as a free form slab hung from ceiling beams. This aesthetic simplicity would culminate in his work in Brasília, where the qualities of the buildings are expressed by their structural elements alone.

Дизайн Бразилии

Юсселино Кубичек посетил Нимейера в Доме Каноас в сентябре 1956 года, вскоре после того, как занял пост президента Бразилии. По дороге обратно в город политик рассказал архитектору о своем самом смелом плане: "Я собираюсь построить новую столицу для этой страны, и я хочу, чтобы ты мне помог, Оскар, на этот раз мы построим столицу Бразилии". Нимейер организовал конкурс на разработку плана Бразилиа, новой столицы, и победителем стал проект его старого учителя и близкого друга, Лусио Косты. Нимейер должен был проектировать здания, а Лусио – планировку города. За несколько месяцев Нимейер спроектировал жилые, коммерческие и государственные здания. Среди них – резиденция президента (Паласио да Алворада), палата депутатов, Национальный конгресс Бразилии, собор Бразилиа (гиперболоидная конструкция), различные министерства. Если смотреть сверху, видно, что в городе повторяются элементы, присутствующие в каждом здании, что создает формальное единство. За строительством Бразилиа стояла масштабная кампания по возведению целого города в бесплодном центре страны, в сотнях километров от любого крупного города. Замысел Кубичека, реализованный Нимейером, включал стимулирование промышленности, интеграцию отдаленных регионов страны, заселение негостеприимных территорий и принесение прогресса в регион, где в то время существовало только животноводство. Нимейер и Коста использовали этот проект для апробации новых концепций городского планирования: улицы без транзитного транспорта, здания, парящие над землей на колоннах, освобождая пространство под ними для интеграции с природой. Проект был основан на социалистической идеологии: в Бразилиа все квартиры принадлежали правительству и сдавались в аренду сотрудникам. В Бразилиа не было "престижных" районов, то есть высшие должностные лица и простые рабочие жили в одних и тех же зданиях. Многие из этих концепций были проигнорированы или изменены другими президентами с иными взглядами в последующие годы. Бразилиа была спроектирована, построена и открыта в течение четырех лет. После завершения строительства Нимейер был назначен руководителем архитектурного факультета Университета Бразилии. В 1963 году он стал почетным членом Американского института архитекторов в США и в том же году получил Ленинскую премию мира от СССР. Нимейер и его вклад в строительство Бразилиа изображены во французском фильме 1964 года "Человек из Рио" (L'homme de Rio) с Жан-Полем Бельмондо в главной роли. В 1964 году, в возрасте 57 лет, после приглашения Аббы Хуши, мэра Хайфы, Израиль, разработать план кампуса Университета Хайфы на горе Кармель, он вернулся в совершенно другую Бразилию. В марте президент Жоау Гуларт, сменивший президента Янио Квадроса в 1961 году, был свергнут в результате военного переворота. Генерал Кастелу Бранку взял на себя управление страной, которая оставалась под властью диктатуры до 1985 года. В 1987 году Бразилиа была включена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Нимейер – первый человек, удостоенный такого признания за одно из своих произведений при жизни.

Juscelino Kubitschek visited Niemeyer at the Canoas House in September 1956, soon after he assumed the Brazilian presidency. While driving back to the city, the politician spoke to the architect about his most audacious scheme: "I am going to build a new capital for this country and I want you to help me [ ] Oscar, this time we are going to build the capital of Brazil." Niemeyer organized a competition for the lay out of Brasília, the new capital, and the winner was the project of his old master and great friend, Lúcio Costa. Niemeyer would design the buildings, Lúcio the layout of the city. In the space of a few months, Niemeyer designed residential, commercial and government buildings. Among them were the residence of the President (Palácio da Alvorada), the chamber of deputies, the National Congress of Brazil, the Cathedral of Brasília (a hyperboloid structure), diverse ministries. Viewed from above, the city can be seen to have elements that repeat themselves in every building, achieving a formal unity. Behind the construction of Brasília lay a monumental campaign to construct an entire city in the barren center of the country, hundreds of kilometers from any major city. The brainchild of Kubitschek, Niemeyer had as aims included stimulating industry, integrating the country's distant areas, populating inhospitable regions and bringing progress to a region where only cattle ranching then existed. Niemeyer and Costa used it to test new concepts of city planning: streets without transit, buildings floating off the ground supported by columns and allowing the space underneath to be free and integrated with nature. The project adopted a socialist ideology: in Brasília all the apartments would be owned by the government and rented to employees. Brasília did not have "nobler" regions, meaning that top ministers and common laborers would share the same building. Many of these concepts were ignored or changed by other presidents with different visions in later years. Brasília was designed, constructed, and inaugurated within four years. After its completion, Niemeyer was named chief of the college of architecture of the University of Brasília. In 1963, he became an honorary member of the American Institute of Architects in the United States; the same year, he received the Lenin Peace Prize from the USSR. Niemeyer and his contribution to the construction of Brasília are portrayed in the 1964 French film L'homme de Rio (The Man from Rio), starring Jean Paul Belmondo. In 1964, at 57, after being invited by Abba Hushi, the mayor of Haifa, Israel, to plan the campus of the University of Haifa on Mount Carmel, he came back to a completely different Brazil. In March President João Goulart, who succeeded President Jânio Quadros in 1961, was deposed in a military coup. General Castelo Branco assumed command of the country, which would remain a dictatorship until 1985. In 1987, Brasilia was inscribed as a UNESCO World Heritage Site. Niemeyer is the first person to have received such recognition for one of his works during his lifetime.

Изгнание и проекты за рубежом

Политика Нимейера стоила ему во время военной диктатуры. Его офис был разграблен, штаб-квартира журнала, который он координировал, была разрушена, а клиенты исчезли. В 1965 году двести профессоров, среди которых был Нимейер, подали в отставку из Университета Бразилиа, протестуя против отношения правительства к университетам. В том же году он отправился во Францию на выставку в Лувр. В следующем году Нимейер переехал в Париж. В 1962 году он посетил Триполи, Ливан, чтобы спроектировать Международный центр постоянных выставок. Несмотря на завершение строительства, начало гражданской войны в 1975 году в Ливане сорвало его открытие. Он открыл офис на Елисейских полях и нашёл клиентов в разных странах, особенно в Алжире, где спроектировал Университет науки и технологий имени Хуари Бумедьена. В Париже он создал штаб-квартиру Французской коммунистической партии. Мемориальная скульптура представляет собой раненую руку, чья рана кровоточит в форме Центральной и Южной Америки. В 1988 году, в возрасте 81 года, Нимейер был удостоен Притцкеровской архитектурной премии – самой престижной награды в области архитектуры. С 1992 по 1996 год Нимейер был президентом Бразильской коммунистической партии (ПКБ). Будучи активистом на протяжении всей жизни, Нимейер был влиятельной общественной фигурой, которую связывали с партией в то время, когда она, казалось, находилась на грани краха после распада СССР. Хотя он не был политически активен, его образ помог партии пережить кризис после раскола 1992 года, остаться политической силой на национальной арене и в конечном итоге возродиться. В 1996 году его заменила Зулейда Фария де Мелло. Он спроектировал ещё по крайней мере два здания в Бразилиа: Мемориал коренных народов ("Memorial dos Povos Indígenas") и Военный собор, Igreja de N. S. da Paz. В 1996 году, в возрасте 89 лет, он отвечал за проектирование Музея современного искусства Нитерой в Нитерой, городе рядом с Рио-де-Жанейро. Здание нависает над отвесной скалой, откуда открывается вид на залив Гуанабара и город Рио-де-Жанейро. Нимейер сохранил свою студию в Рио-де-Жанейро в XXI веке. В 2002 году в городе Куритиба, штат Парана, был открыт музейный комплекс имени Оскара Нимейера. В 2003 году, в возрасте 96 лет, Нимейера пригласили спроектировать летний павильон Serpentine Gallery в Гайд-парке, Лондоне – галерею, которая каждый год приглашает известного архитектора, ранее не строившего в Великобритании, для проектирования этой временной структуры. Он продолжал участвовать в различных проектах в возрасте 100 лет, в основном в создании скульптур и внесении корректировок в предыдущие работы. На 100-летний юбилей Нимейера президент России Владимир Путин наградил его Орденом Дружбы. Он был благодарен за премию Принца Астурии в области искусств, полученную в 1989 году, и в честь 25-летия премии пожертвовал Астурии проект культурного центра. Международный культурный центр Оскара Нимейера (также известный в Испании как Centro Niemeyer) расположен в Авилесе и был открыт в 2011 году. В январе 2010 года на побережье Амальфи, в Равелло, Италия, был официально открыт Аудиториум имени Оскара Нимейера Равелло. Концептуальный дизайн, чертежи, модель, эскизы и текст для Аудитория были созданы Нимейером в 2000 году и завершены под руководством его друга, итальянского социолога Доменико де Маси. Проект был отложен на несколько лет из-за возражений, связанных с его дизайном, расположением и явным отличием от местной архитектуры; после открытия проект столкнулся с проблемами и был закрыт на год. После достижения 100-летнего возраста Нимейер регулярно госпитализировался. В 2009 году, после четырехнедельной госпитализации по поводу желчных камней и опухоли кишечника, он сказал, что госпитализация – это "очень одинокое занятие; мне нужно было быть занятым, поддерживать связь с друзьями, сохранять свой ритм жизни". Его дочь и единственный ребёнок, Анна Мария, умерла от эмфиземы в июне 2012 года в возрасте 82 лет. Перед смертью он был госпитализирован с респираторной инфекцией. В некрологе BBC о Нимейере говорилось, что он "построил одни из самых впечатляющих зданий в мире – монументальные, изогнутые бетонные и стеклянные конструкции, которые почти невозможно описать", характеризуя его как "одного из самых инновационных и смелых архитекторов за последние 60 лет". В газете The Washington Post говорилось, что он "широко признан самым выдающимся латиноамериканским архитектором прошлого века".

Niemeyer's politics cost him during the military dictatorship. His office was pillaged, the headquarters of the magazine he coordinated were destroyed and clients disappeared. In 1965, two hundred professors, Niemeyer among them, resigned from the University of Brasília, to protest against the government's treatment of universities. In the same year he traveled to France for an exhibition in the Louvre. The following year, Niemeyer moved to Paris. In 1962 he visited Tripoli, Lebanon to design the International Permanent Exhibition Centre. Despite completing construction, the start of the civil war in 1975 in Lebanon disrupted its launch. He opened an office on the Champs Élysées and found customers in diverse countries, especially in Algeria where he designed the University of Science and Technology Houari Boumediene. In Paris he created the Headquarters of the French Communist Party, The memorial sculpture represents a wounded hand, whose wound bleeds in the shape of Central and South America. In 1988, at 81, Niemeyer was awarded the Pritzker Architecture Prize, architecture's most prestigious award. From 1992 to 1996, Niemeyer was the president of the Brazilian Communist Party (PCB). As a lifelong activist, Niemeyer was a powerful public figure who could be linked to the party at a time when it appeared to be in its death throes after the USSR's demise. Although not politically active, his image helped the party survive its crisis, after the 1992 split and to remain as a political force on the national scene, which eventually led to its renewal. He was replaced by Zuleide Faria de Mello in 1996. He designed at least two more buildings in Brasilia, the Memorial dos Povos Indigenas ("Memorial for the Indigenous People") and the Catedral Militar, Igreja de N. S. da Paz. In 1996, at the age of 89, he was responsible for the design of the Niterói Contemporary Art Museum in Niterói, a city next to Rio de Janeiro. The building cantilevers out from a sheer rock face, offering a view of Guanabara Bay and the city of Rio de Janeiro. Niemeyer maintained his studio in Rio de Janeiro into the 21st century. In 2002, the Oscar Niemeyer Museum complex was inaugurated in the city of Curitiba, Paraná. In 2003, at 96, Niemeyer was called to design the Serpentine Gallery Summer Pavilion in Hyde Park, London, a gallery that each year invites a famous architect, who has never previously built in the UK, to design this temporary structure. He was still involved in diverse projects at the age of 100, mainly sculptures and adjustments of previous works. On Niemeyer's 100th birthday, Russia's president Vladimir Putin awarded him the Order of Friendship. Grateful for the Prince of Asturias Award of Arts received in 1989, he collaborated on the 25th anniversary of the award with the donation to Asturias of the design of a cultural centre. The Oscar Niemeyer International Cultural Centre (also known in Spain as Centro Niemeyer), is located in Avilés and was inaugurated in 2011. In January 2010, the Auditorium Oscar Niemeyer Ravello was officially opened in Ravello, Italy, on the Amalfi Coast. The Auditorium's concept design, drawings, model, sketches and text were made by Niemeyer in 2000 and completed under the guidance of his friend, Italian sociologist Domenico de Masi. The project was delayed for several years due to objections arising from its design, siting, and clear difference from the local architecture; since its inauguration the project has experienced problems and was closed for a year. After reaching 100, Niemeyer was regularly hospitalized. In 2009, after a four week hospitalization for the treatment of gallstones and an intestinal tumour, he was quoted as saying that hospitalization is a "very lonely thing; I needed to keep busy, keep in touch with friends, maintain my rhythm of life." His daughter and only child, Anna Maria, died of emphysema in June 2012, aged 82. He had been hospitalised with a respiratory infection prior to his death. The BBC's obituary of Niemeyer stated that he "built some of the world's most striking buildings – monumental, curving concrete and glass structures which almost defy description", describing him as "one of the most innovative and daring architects of the last 60 years". The Washington Post said he was "widely regarded as the foremost Latin American architect of the last century".

Личная жизнь

Нимейер женился на Анните Балдо в 1928 году. Впоследствии у Нимейера было пять внуков, тринадцать правнуков и семь праправнуков. Аннита умерла в 2004 году.

Оскар Нимейер был страстным любителем сигар, и с возрастом стал курить еще больше. Его архитектурная студия была зоной для курения. Нимейер вступил в партию в 1945 году и стал ее президентом в 1992 году. Во время военной диктатуры в Бразилии в его офис совершили налет, и он был вынужден уехать в изгнание в Европу. По сообщениям, министр авиации того времени заявил, что "место для коммунистического архитектора – в Москве". Впоследствии он посетил Советский Союз, встретился с рядом лидеров страны и в 1963 году был удостоен Ленинской премии мира. Некоторые критики отмечали, что архитектура Нимейера часто противоречила его убеждениям. Нимейер говорил: "Наше внимание направлено и на политику – на изменение мира. Архитектура – это моя работа, и я провел всю жизнь за чертежной доской, но жизнь важнее архитектуры. Важно улучшать людей". В результате впервые в истории человечества была созвана Всемирная Учредительная Ассамблея для разработки и принятия Конституции Федерации Земли.

Критика

Николай Урусов, архитектурный критик The New York Times, опубликовал статью, в которой задавался вопросом, сказалось ли преклонное состояние на последней работе Нимейера. Урусов пришел к выводу, что "Музей современного искусства в Нитерой" значительно уступает по качеству более ранним работам архитектора. Он утверждал, что "наибольшую угрозу выдающемуся наследию г-на Нимейера представляет, возможно, не бульдозер застройщика или бестактные градостроители, а сам г-н Нимейер". По его мнению, знаковые работы на "Esplanada dos Ministérios" "были испорчены рукой самого архитектора".

Наследие

С 1984 года карнавальное шествие в Рио-де-Жанейро проходит в Самбодроме, спроектированном Оскаром Нимейером. В 2003 году школа самбы Unidos de Vila Isabel отметила жизнь Нимейера в своем карнавальном шествии. Это был первый случай, когда Вила Изабель отдала дань уважения живому историческому деятелю. Тема-песня шествия – O Arquiteto no Recanto da Princesa – была написана бразильским певцом Мартиньо да Вила. Проекты Оскара Нимейера также послужили основным источником вдохновения для французского художника Жака Бенуа. В 2006 году Бенуа представил в Париже серию картин под названием «Три следа Оскара», отдавая дань уважения наследию Нимейера во Франции. В 2010 году Юбилейная комиссия Бразилиа выбрала работы Бенуа для выставки, посвященной 50-летию города. Выставка «Бразилия. Плоть и душа» представила 27 полотен, разделенных на три серии, все они вдохновлены архитектурным ландшафтом Бразилиа и историей его строительства. Незадолго до смерти Нимейера в 2012 году художница Сара Моррис сняла Нимейера в его офисе для своего фильма 2012 года «Рио». В 2013 году, вскоре после смерти Нимейера, бразильский стрит-арт художник Эдуардо Кобра и еще четверо художников отдали дань уважения архитектору гигантской муральной росписью, покрывающей всю стену небоскреба на проспекте Паулиста в финансовом районе Сан-Паулу. Работа вдохновлена архитектурой Нимейера, его любовью к бетону и Ле Корбюзье. Нимейер представлен в фильме «Urbanized», где он рассказывает о своем процессе проектирования и архитектурной философии. Во время чествования Оскара Нимейера 15 декабря 2012 года (в день, когда ему исполнилось бы 105 лет), гражданское движение выпустило песню «Sentimiento Niemeyer» в Центре Нимейера в Испании. Куплеты были написаны разными людьми в рамках мероприятия в Facebook и сведены музыкантами. Песня была выпущена под лицензией Creative Commons (указание авторства, некоммерческое использование, без производных работ), чтобы другие художники, разделявшие эти чувства во всем мире, могли сделать свои собственные кавер-версии песни, сохранив мелодию и переведя текст. В июле 2015 года Музей современного искусства Токио (MoT) организовал первую крупную ретроспективную выставку Нимейера в Японии, куратором которой выступила Юко Хасегава в сотрудничестве с Кадзуё Седзимой и Рюэ Нисизава из SANAA.

Since 1984 the Rio de Janeiro carnival parade is held in the Sambadrome designed by Oscar Niemeyer. In 2003 the Unidos de Vila Isabel Samba School celebrated the life of Niemeyer in their carnival parade. It was the first time that Vila Isabel paid tribute to a living historical figure. The parade's theme song – O Arquiteto no Recanto da Princesa – was composed by the Brazilian singer Martinho da Vila. Oscar Niemeyer's projects have also been a major source of inspiration for the French painter Jacques Benoit. In 2006 Benoit presented in Paris a series of paintings entitled Three Traces of Oscar, paying tribute to the legacy of Niemeyer in France. In 2010 the Brasilia Jubilee Commission chose Benoit's works for an exhibition that celebrated the 50th anniversary of the city. The exhibition – Brasilia. Flesh and Soul – displayed 27 canvas divided into three series, all of them inspired by the architectural landscape of Brasilia and the history of its construction. Shortly before Niemeyer's death in 2012, artist Sarah Morris filmed Niemeyer in his office for her 2012 film Rio. In 2013, soon after Niemeyer's death, the Brazilian street artist Eduardo Kobra and four other painters paid their tribute to the architect with a gigantic mural, covering the entire side of a skyscraper at Paulista Avenue in São Paulo's financial district. The artwork is inspired by Niemeyer's architecture, his love of concrete and Le Corbusier. Niemeyer is featured in the film Urbanized discussing his design process and architectural philosophy. During the homage to Oscar Niemeyer on December 15, 2012 (it would have been his 105th birthday), the citizens movement released "Sentimiento Niemeyer" at the Centro Niemeyer in Spain. The verses were written by different people through a Facebook event and put together by musicians. The song was released under a Creative Commons license (attribution, non profit, no variations) so that other artists who shared the feeling around the world could make their own cover of the song, keeping the melody and translating the lyrics. In July 2015 the Museum of Contemporary Art Tokyo (MoT) organized the first major retrospective of Niemeyer in Japan, curated by Yuko Hasegawa in collaboration with Kazuyo Sejima and Ryue Nishizawa from SANAA.