Введение

Австралийский бригадир Арнольд Уильям Поттс (16 сентября 1896 – 1 января 1968) – австралийский фермер и армейский офицер, служивший в Первой мировой войне и командовавший 21-й бригадой 2-го Австралийского императорского корпуса во время обороны Кокода-Трек во время Второй мировой войны. Он сделал выдающуюся карьеру, однако его вклад в историю остался в значительной степени незамеченным из-за увольнения генералом сэром Томасом Блэми в тот момент, когда Поттс довел японцев до изнеможения в боях. Его организованное отступление по Кокода-Трейл называют «одним из важнейших достижений в австралийской военной истории, которое до сих пор не получило должного признания от равнодушной страны». Многие современники, а также официальный биограф Поттса считают это увольнение одним из самых бесчестных поступков в военной карьере Блэми. После увольнения Поттс командовал 23-й бригадой во время кампании на Бугенвиле, где он завоевал репутацию командира, требовательного к высоким стандартам. После окончания войны он вышел в отставку и безуспешно пытался сделать карьеру в политике. Он умер в 1968 году в возрасте 71 года.

Ранние годы

Арнольд Поттс родился 16 сентября 1896 года в Пиле на острове Мэн в семье Уильяма, школьного учителя, и Мэри Поттс. В 1904 году, в возрасте восьми лет, семья Поттса эмигрировала в Западную Австралию, где он учился в государственной школе Коттслоу, а затем перешел в гимназию Гилфорда. В юные годы он активно занимался спортом, несмотря на невысокий рост, представляя Гилфорд в гребле, футболе, стрельбе и легкой атлетике. Будучи прирожденным лидером, он стал префектом и дослужился до звания цветного сержанта в кадетском отряде школы. В 1913 году Поттс успешно сдал вступительный экзамен в Университет Аделаиды по английскому языку, геометрии и тригонометрии. В начале 1914 года он покинул Гилфорд и переехал в Пиньяру, где поступил в Фербриджскую сельскохозяйственную школу и работал на ферме.

Первая мировая война

После начала Первой мировой войны летом 1914 года Поттс подал прошение о зачислении в Австралийские имперские силы (AIF) – добровольческое формирование, создававшееся для участия в боевых действиях за рубежом. 26 января 1915 года он был призван на службу и вскоре, в возрасте всего 18 лет, получил звание исполняющего обязанности сержанта. Он оставался в составе батальона после его эвакуации с полуострова в декабре 1915 года. В январе 1916 года Поттс был произведен в звание второго лейтенанта. В июле 1916 года, после периода реорганизации в Египте, пехотные части AIF были переброшены на Западный фронт во Франции и Бельгии. В августе Поттс, к тому времени уже повышенный в звании до лейтенанта и назначенный командиром 4-й легкопехотной минометной батареи, был награжден Военным крестом за храбрость, проявленную в битве за ферму Муке. Он возглавил свою батарею в неустанной поддержке остального батальона во время наступления, несмотря на то, что сама батарея практически непрерывно подвергалась атакам в самых тяжелых условиях. В представлении к награде сказано:

Позднее в ходе войны, получив звание капитана, Поттс смог вернуться в 16-й батальон, и 6 июля 1918 года, близ города Хамель, он получил серьезное огнестрельное ранение в грудь, которое едва пережил. После репатриации в начале 1919 года он вернулся в Западную Австралию, где работал пастухом-скотоводом (джакару), пока в 1920 году не приобрел собственную ферму в Коджонупе, Западная Австралия. Он продолжал служить в ополчении на неполной занятости, однако в 1922 году был зачислен в резерв офицеров и фактически вышел в отставку в связи с сокращением расходов на оборону. В 1926 году он женился на Дорин (Даун) Вигглсворт. У них родилось трое детей: Дэвид (1928), Джудит (1932) и Нэнси (1938). Его письма к жене, написанные на протяжении всей военной карьеры, позволяют понять его взгляды и чувства по поводу происходящих событий. В 1938 году, когда в Европе росла напряженность, Поттс вновь вступил в ополчение и сыграл ключевую роль в восстановлении 25-го легкого конного полка.

Вторая мировая война

После начала Второй мировой войны Поттс был назначен командиром эскадрона "Б" полка и приступил к обучению молодых новобранцев, направленных в подразделение после возобновления обязательной военной подготовки. Поскольку положения Закона об обороне (1903 года) по-прежнему запрещали отправку ополченцев за пределы Австралии для участия в боевых действиях, для службы за границей был сформирован добровольческий Второй Австралийский Имперский корпус. В апреле 1940 года Поттс запросил перевод в этот корпус, и, несмотря на то, что все еще испытывал последствия ран, полученных в 1918 году, он был признан годным по состоянию здоровья и получил звание майора. Его назначили в недавно сформированный 2/16-й батальон. Несмотря на свой 44-летний возраст, он был энергичным и уважаемым офицером. Он сыграл ключевую роль в комплектовании батальона и подготовке его к боевым действиям в Сирии в 1941 году, где был награжден орденом «За выдающиеся заслуги» за вдохновляющее руководство в битве на реке Литани 9 и 10 июня. Его действия в ходе сирийской кампании были дополнительно отмечены упоминанием в донесениях, повышением до подполковника и назначением на должность командира 2/16-го батальона.

Поход по Кокодской тропе

В 1942 году Поттс вернулся в Австралию, и в апреле он был повышен до временного бригадира и получил командование 21-й бригадой, дислоцированной на юго-востоке Квинсленда. В это время японцы установили плацдарм на северном побережье Новой Гвинеи. Поттсу было ясно, что 21-я бригада вскоре будет сражаться в джунглях. Он разработал и внедрил первую специализированную подготовку для австралийских войск в условиях джунглей. Поттс привел свои войска в горы Блэколл, где густые заросли и крутые склоны дали этим опытным бойцам, прошедшим подготовку в пустыне, представление о том, что их ждет впереди. Тем временем японцы продвинулись на юг от своих плацдармов у Гоны и Буны и захватили стратегическую деревню Кокода. Генерал Дуглас МакАртур, Верховный главнокомандующий Юго-Западной зоной Тихого океана, в это время планировал высадку на японском Гуадалканале в Соломоновых островах. Опасаясь, что вражеские войска будут переброшены из Гоны для подкрепления Гуадалканала, МакАртур запросил значительное усиление австралийских войск в Новой Гвинее. Поттс прибыл в Порт-Морсби 8 августа и организовал перевалочный пункт в Коитаки, недалеко от начала тропы в Уголке Оуэрса. Его приказы были ясными, но сложными: отбить Кокоду, чтобы использовать ее в качестве базы для оттеснения японцев обратно к Гоне. Несмотря на подготовку в джунглях, австралийцам было невероятно тяжело. Капитан Р.Н. Томпсон из 2/14-го батальона сказал: «Я был одним из самых подготовленных, но на второй день, поднимаясь по Золотой лестнице, я был крайне измотан. Небольшая кружка чая вызвала у меня рвоту, и я не мог есть». Поттс, по-видимому, сомневался в эффективности воздушных сбросов, поэтому он приказал каждому солдату нести пятидневный запас продовольствия до Майолы. Без продовольствия 2/14-й и 2/16-й батальоны не могли продолжить движение для подкрепления передовых батальонов ополчения в Алоле и Исураве. Поттс продвинулся вперед к Алоле и 23 августа 1942 года принял командование силами «Марубра» от бригадира Селвина Портера. Увидев разрушенное состояние 39-го батальона, он понял, что для достижения своих целей ему необходимо вывести на передовую относительно свежие войска 21-й бригады. Прежде чем он успел это сделать, японцы под командованием генерал-майора Томитаро Хории атаковали 39-й батальон в Исураве 26 августа. В течение четырех дней австралийцы сдерживали натиск превосходящих сил противника по численности и снабжению. Поттс ввел в бой 2/14-й и 2/16-й батальоны для поддержки. Японцы занимали возвышенные позиции по обе стороны от главной тропы и могли обстреливать силы «Марубра» из минометов и пулеметов. Оказавшись под угрозой окружения, Поттс организовал поэтапный отход, проводя при возможности небольшие задерживающие действия. 5 сентября силы «Марубра» достигли Эфоги. 3 сентября Поттс получил приказ от своего непосредственного начальника в Порт-Морсби, генерал-майора Артура «Табби» Аллена, удержать Майолу и собраться для наступления. Однако он считал сухое русло озера в Майоле, окруженное холмами, неудержимым. На следующий день он отправил Аллену сигнал, сообщив: «Местность не подходит для организации обороны. Сожалею о необходимости покинуть Майолу. Нет резервов для контратаки». Поттс уничтожил все запасы в Майоле и двинулся на юг к следующей подходящей позиции – Холму Бригады. Поттс уже некоторое время просил Аллена предоставить ему третий батальон, 2/27-й. МакАртур настаивал на том, чтобы они оставались в Порт-Морсби до достижения успеха в Мильн-Бей. Наконец, Аллен отпустил 2/27-й батальон, который прибыл к силам «Марубра» в Каги 4 сентября, сменив 39-й батальон. Когда 2/14-й и 2/16-й батальоны прибыли 6 сентября, у Поттса наконец-то была полная бригада. Он стремился удерживать каждую позицию как можно дольше и нанести противнику максимальные потери, прежде чем отступить. Он понимал, что с каждой милей отступления к Порт-Морсби линия снабжения и связи японцев становилась длиннее и более уязвимой.

Битва при Бригадной горе

Силы Марубры закрепились на Бригадном холме и ожидали атаки. После наступления темноты 6 сентября появились силы преследования Хории, медленно и осторожно спускающиеся по крутому склону напротив австралийской позиции, их путь освещался "фонарями", сделанными из кусков тлеющего австралийского резинового покрытия сигнального провода. Хори терпеливо повел свои войска в обход австралийцев, несмотря на бомбардировку, вызванную встревоженным Поттсом. На следующее утро Поттс передал сигнал Аллену: "Не отступлю, если вы гарантируете, что моя линия связи останется боеспособной, хотя физическое состояние личного состава оставляет желать лучшего, в основном из-за проблем с ногами и дизентерии. Считаю, что для проведения наступательных операций требуется привлечение более одного батальона [бригады]". В 4:30 утра 8 сентября началась атака, сначала фронтальная, затем фланговый удар силами численностью 5000 человек отрезал штаб-квартиру батальона бригады Поттса от основных сил. В некоторых местах противник находился вплотную к краю периметра Поттса. Сигнальные провода были перерезаны, и связь с батальонами стала ненадежной. По радиосвязи поступило сообщение, что если, как предполагается, штаб будет уничтожен, майор Энтони Каро, командующий 2/16-м, должен принять на себя командование бригадой и отступить в Менари. Папуасов не использовали в зоне боевых действий, поэтому раненых несли их товарищи, что замедляло продвижение. 2/14-й и 2/16-й батальоны оставили своих раненых на попечение 2/27-го, последнего батальона, отступавшего из района. По 120 человек одновременно несли носилки с ранеными. Многие тяжелораненые шли самостоятельно, чтобы освободить носилки для тех, чье состояние было более тяжелым. Японцы преследовали 2/27-й, но дерзкая контратака рот "B" и "D" выиграла австралийскому арьергарду время. Адъютант 2/27-го, капитан Гарри Катекар, сказал: "Японцы были настолько шокированы, что прервали контакт. Мы больше не видели их в тот день". Батальоны 2/14-й и 2/16-й спали там, где упали, на тропе в ночь на 8 сентября, но на следующий день сумели воссоединиться с Поттсом и штабом 21-й бригады в Менари. 2/27-й батальон не смог добраться до деревни до того, как остальная часть бригады была вынуждена снова отступить под натиском японцев. Менари был крайне уязвим для наблюдения с тропы, и деревня уже подвергалась обстрелу японской артиллерии и пулеметов к моменту прибытия первых войск 2/16-го. Поттс ждал 2/27-й до 14:30, после чего отдал приказ покинуть Менари. 2/27-й батальон и перевозимые ими раненые из других батальонов были вынуждены двигаться по тропам, параллельным основной, но в конечном итоге воссоединились с основными австралийскими силами в Джаварере.

Роуэлл снимает Поттса

Во время битвы за Бригадский холм из Порт-Морсби прибыл офицер разведки, капитан Джефф Лайон, посланный Алленом для оценки обстановки на месте. Ему удалось связаться с Поттсом и передать Аллену информацию о текущей ситуации – критической. Аллен ответил Поттсу: «Сообщение [Лайона] отправлено с вашего одобрения? Описание ситуации верное? Доложите немедленно». Поттс, находясь под сильным огнем и рискуя быть уничтоженным, ответил просто: «Сообщение подтверждено». В этот момент командующий войсками Новой Гвинеи, генерал-лейтенант Сидни Роуэлл, решил отозвать Поттса в Порт-Морсби, вернув командование 21-й бригадой Портеру. Мотивы Роуэлла обсуждались, но, по всей видимости, они были связаны с разочарованием отсутствием продвижения и желанием получить непосредственное представление о ситуации. Роуэлл не консультировался с Алленом. Он также отправил сообщение генерал-майору Джорджу Алану Вейси, заместителю начальника Генерального штаба, сообщив об отстранении Поттса. «Надеюсь, вы осознаете всю серьезность сложившейся ситуации и оперативно направите запрошенные дополнительные войска, особенно пехоту». Первоначальной задачей Поттса было вернуть деревню Кокода. В итоге 25-я бригада вошла и заняла пустующее поселение 2 ноября, японцы покинули его за некоторое время до этого. Японцы к тому времени были лишь тенью той мощной силы, с которой столкнулся Поттс в августе. Выжившие страдали от дизентерии и голода. Есть свидетельства, указывающие на случаи каннибализма. Японский военный корреспондент Сейзо Окада сообщил, что после получения приказа об отходе в Буну «солдаты на некоторое время застыли в оцепенении среди скал на склоне горы. Затем они двинулись, и как только началось отступление, они бросились спасать свои жизни, дисциплина была полностью нарушена».

Поттс теряет сторонника

12 сентября генерал сэр Томас Блэйми посетил Порт-Морсби. К этому моменту силы Марубры (все еще под командованием Поттса) отступили к Иорибиве, но поблизости свежая 25-я бригада под командованием Эзера готовилась занять оборону. Аллен и Роуэлл были уверены в скором успехе против явно истощенного противника, и Блэйми легко убедил их в своем оптимизме. Он вернулся в Австралию, окруженный улыбками. 17 сентября он проинформировал премьер-министра Джона Кертина и Совет военных консультантов. Несмотря на некоторую скептичность, Блэйми поддержал своих офицеров и заявил, что нет причин для беспокойства – Порт-Морсби был в безопасности от наземного нападения. Той ночью Кертин получил звонок от МакАртура, который только что узнал об отступлении Эзера к Имита-Ридж. МакАртур потребовал от Кертина отправить Блэйми обратно в Папуа, чтобы тот лично возглавил силы Новой Гвинеи. Кертин так и сделал, и Блэйми прибыл в Порт-Морсби 23 сентября. Это поставило Роуэлла и Блэйми на путь столкновения. У них была давняя вражда, начавшаяся еще в начале войны, сначала на Ближнем Востоке, затем в Греции. Роуэлл считал, что Блэйми должен был его поддержать и противостоять Кертину и МакАртуру. Отношения были напряженными, и 28 сентября Роуэлл не выдержал. Он высказал свое мнение своему начальнику и был уволен. Поттс лишился своего главного сторонника в Папуа. 22 октября Блэйми неожиданно посетил Коитаки. Он запросил частную аудиенцию у Поттса, и штаб бригады был освобожден. Капитан штаба Поттса, Кен Мердок, был занят оформлением документов и каким-то образом остался свидетелем "частного" разговора. По словам Мердока, Поттс, воодушевленный недавней похвалой Аллена, начал восхвалять достоинства своих людей и выразил удовлетворение тем, что они смогли поднять боевой дух на родине. Мердок говорит, что новость быстро распространилась, и как капитан штаба он был завален заявлениями об отставке от офицеров, желающих выразить солидарность с Поттсом. Поттс приказал Мердоку отклонить все заявления. Роуэлла заменил генерал-лейтенант Эдмунд Херринг, человек, близкий к Блэйми. Херринг выбрал бригадира Ивана Доэрти на место Поттса. Во время своего недавнего командования в Северной Территории Херринг отстранил обоих своих бригадиров, заменив их более молодыми и образованными офицерами, одним из которых был Доэрти, офицер, которому он полностью доверял. Херринг считал, что его решение заменить Поттса Доэрти, который должен был командовать 21-й бригадой до конца войны, было верным. Годы спустя он сказал официальному историку Дадли Маккарти: "Мы знали, что местность очень сложная, а японцы – отличные джунглисты. Нам нужно было выиграть войну, и наша задача состояла в том, чтобы назначить лучшего человека, которого мы могли найти. Было бы неправильно позволить чувствам Поттса повлиять на нас". Увольнение Поттса можно было бы объяснить недостаточным пониманием Блэйми тех обстоятельств, с которыми Поттс столкнулся на тропе Кокода. Возможно, он искренне верил, что другой командир в тех же условиях отбросил бы японцев и вернул Кокоду. Такую точку зрения придерживался Дадли Маккарти в официальной истории войны: "Блэйми и Херринг, которые в то время не до конца понимали обстоятельства, в которых оказался Поттс, и то, как он себя проявил, действительно неправильно его оценили". Другие историки считают, что Поттс был сделан козлом отпущения, устраненным Блэйми, чтобы избежать конфронтации с МакАртуром. МакАртур в письме начальнику штаба армии США, генералу Джорджу Маршаллу, от 6 сентября заявил, что "австралийцы доказали свою неспособность соперничать с противником в джунглях. Не хватает агрессивного руководства". Питер Брун утверждает, что увольнение Поттса Блэйми было простой самосохранением. "Поразительно представить, что командующему австралийской бригадой пришлось участвовать в кампании с такой вопиющей нехваткой военной разведки, поддержки и оборудования, и при этом вести почти безупречный боевой отход, где военные и политические ставки были так высоки, а затем его отстраняют от командования в качестве награды". Генерал Роберт Эйхелбергер написал Херрингу в 1959 году, после публикации истории Маккарти: "Смешно, что историки. Если генерал отстраняет подчиненного в любое время, его немедленно критикуют. В то время как в нашей игре, если у вас есть лучший игрок для определенного розыгрыша, вы всегда играете с ним, и все ожидают этого от вас. Я не сомневаюсь, что то же самое верно и для вашей игры. Военные историки, похоже, никогда не признают заслуги генералов в том, что они подумали, что X может быть лучше, чем Y для следующего этапа операции".

Инцидент с "бегущими кроликами"

9 ноября Блэйми обратился к солдатам 21-й бригады на плацу в Койтаки. Военнослужащие из соединения "Марубра" ожидали поздравлений за проявленное мужество при сдерживании японцев. Однако вместо похвалы Блэйми заявил бригаде, что они были "разгромлены" превосходящими силами, и что "никто из солдат не должен бояться смерти". Капитан Х. Д. "Блю" Стюард, врач 2/16-го батальона, вспоминал: "Солдаты могли бы легче перенести огонь японской артиллерии, чем то, что им пришлось выслушать. Блэйми сразу же вывел их из себя, заявив, что они были побеждены войсками, уступающими им в численности и силах. Затем он произнес свою знаменитую фразу о том, что 'заяц, который убежал, – это тот, в кого стреляли'. Весь плац кипел от ярости и негодования". Личный адъютант Блэйми, подполковник Норман Карлион, осознал, что нанесен серьезный ущерб. "Стоя рядом с небольшой платформой, с которой Блэйми должен был обратиться к войскам, я понял, что он в крайне агрессивном настроении. Вскоре он начал выражать это резкими словами. Меня поразило, что Блэйми мог так бесчувственно обращаться с солдатами столь заслуженной бригады". После ухода рядового состава Блэйми обратился к офицерам. Он усомнился в их достоинстве и потребовал улучшения. Поттс поначалу отнесся с пренебрежением к выступлению Блэйми, когда майор Альберт Каро сообщил ему о его содержании. Он передал эту новость в письме Доун: "похоже, большинство солдат восприняли речь как колоссальную шутку над оратором". Однако он написал Аллену, прося его "принять необходимые меры" в отношении высказываний Блэйми. К Новому году он получил более подробную информацию и пришел в ярость. Снова написав жене: "Хью прислал мне конспект его (Т) речи перед старой командой и офицерами. Черт побери, это была трусливая и ложная во всех деталях выходка. Я пожарю его душу в загробном мире за этот 'спуск ответственности'. Неужели человек в его положении не способен нести ответственность за свои собственные ошибки?". Поттс не стал жертвой койтакской речи. Он уже был отстранен и, по всей видимости, был предназначен лишь для второстепенных ролей на протяжении всей войны. Хотя Поттс был возмущен, настоящий ущерб, нанесенный в Койтаки, коснулся карьеры следующего поколения молодых офицеров. Поттс понимал, что люди, которых он тренировал, подбадривал, критиковал, поощрял и с которыми сражался бок о бок, были обречены из-за связи с ним. Некоторые утверждают, что следующая боевая задача 21-й бригады в битве за Гону привела к чрезмерным потерям из-за жгучего желания смыть позор, нанесенный Блэйми. "К моменту завершения битвы за Гону оскорбление Блэйми в Койтаки проявилось во вмешательстве в структуру командования и, как следствие, в гибели солдат".

В Дарвине с 23-й бригадой

Поттс сменил Догерти на посту командира 23-й бригады в Дарвине. Изначально это была бригада AIF, состоявшая из добровольцев, имевших право служить за границей. По мере продвижения японцев в 1941 и 1942 годах ее первоначальные батальоны были отправлены в Амбон, Рабаул и Тимор. Их заменили батальонами из ополчения, солдаты которых были призваны на службу и могли служить только на территории Австралии, если не записывались добровольцами в AIF. Трение было неизбежно, и не все новые офицеры обладали талантом к управлению личным составом. С новой бригадой у Поттса появился новый набор командиров батальонов, которых он стал подталкивать к достижению своих высоких стандартов. Его методы не всегда находили одобрение у начальства. Тем временем он был потрясен известием о своих бывших подчиненных в 21-й бригаде. Под командованием Догерти в Гоне они были брошены на укрепленные японские позиции, численность которых была грубо недооценена. Многие достойные люди, сражавшиеся бок о бок с Поттсом на Ближнем Востоке и Кокоде, погибли в Гоне. Он написал Доун: «В сто раз больнее получать такие известия [о потерях], сидя в безопасности». В разгар сражения подполковник Альберт Каро, майор Бен Херман и подполковник Купер обратились к Догерти с протестом против его ошибочной тактики. Всех троих наказали, переведя на незначительные должности. Купер (получивший ранение в бедро в Гоне) вспоминал: «Говорили, что есть два типа офицеров: те, кто всегда достигнет вершины, и те, кто всегда виноват. Но есть и другой тип, как Арнольд Поттс, который просто выполняет свою работу и делает это блестяще. Они эффективны, успешны и спасают жизни, выполняя свою работу. Но Арнольда Поттса не было в Гоне». Поттс справился со своими трудностями, посвятив себя тренировкам своей бригады. Говорили, что к моменту вступления в бой его 7-й и 8-й батальоны были лучше подготовлены, чем любой батальон AIF до них. В апреле 1943 года Блейми осмотрел бригаду и был очень впечатлен ее качеством. К этому времени командующим войсками Северной территории был «Табби» Аллен, также пережидавший время в относительном спокойствии. Аллен уберег Поттса от споров во время визита Блейми. К марту 1944 года 23-я бригада все еще проходила обучение, теперь уже в Квинсленде. Поттс продолжал оказывать давление на своих людей, что не всегда было приятно. Многие из них не участвовали в боях и не могли соотнести изнурительный режим физической подготовки и батальонные маневры с реальным боем, как это мог он. Аллен ушел, и новым командующим Поттса стал генерал-майор Стэнли Савидж. Савидж отчитал его за чрезмерную строгость по отношению к командирам батальонов. В апреле бригада наконец была отправлена за границу, сначала в Лаэ на территории Новой Гвинеи, а затем в район Вау. Бригада, теперь входящая в состав II корпуса, продолжала тренироваться. Поттс был гораздо доволен командирами своих батальонов, но смог написать Доун: «Я устроил довольно жесткий разговор с командирами по поводу ревности, разных точек зрения и отсутствия командного духа. Наступил на мозоли всем и не пользуюсь популярностью, но это пройдет».

Бугенвильская кампания

В конечном итоге II корпус был передислоцирован на Соломоновы острова. 23-я бригада развернула свой штаб на Зеленых островах, к северу от Бугенвиля, 27 сентября 1944 года.

Центральная Бугенвиль

10 апреля Савидж передал Потту контроль над центральным сектором Бугенвиля. Он немедленно отправил патрули на поиски японцев. Это привело его к разногласиям с майором Джорджем Уиннингом, бывшим коммандос, который исследовал весь остров, когда австралийские войска впервые прибыли. Уиннинг назвал Бугенвиль "самодостаточным лагерем для военнопленных". "Вести здесь войну и провоцировать боевые действия – это не что иное, как греховное разрушение и бессмысленная гибель прекрасных парней, которые заслуживают отдыха и возвращения домой к своим близким". По мнению Поттса, дать бригаде, обученной до предела и готовой к наступлению, работу по охране гарнизона было даже опаснее, чем отправить их в бой. Он уже потерял одного командира батальона на Бугенвиле, не в бою, а в авиакатастрофе во время разведывательного полета. Патрулирование и беспокоящие действия без серьезных столкновений продолжались до июня, когда на север была отправлена 23-я бригада.

Северная Бугенвиль

Новым заданием Поттса было сдержать японские войска на узком полуострове Бонис и затем вытеснить их на север к проходу Бука. По оценкам, на полуострове находилось 1200 японских солдат, а на острове Бука, расположенном по другую сторону прохода, – 1400. К 28 июня Поттс разместил свои 27-й и 8-й батальоны у подножия полуострова, соответственно на восточном и западном склонах. Австралийские линии коммуникаций были сильно растянуты, и японцы постоянно проникали сквозь них. В июле на австралийский отряд лесорубов было совершено нападение, в результате которого погибли двое санинструкторов. На следующий день джип подорвался на мине. 8-й батальон потерял капитана Огдена, подорвавшегося на другой мине, и лейтенанта Уэбба, убитого при проведении разведывательного патруля с целью организации засады. После провала высадки на плантации Портон планируемое австралийское наступление на полуостров Бонис было отменено. II корпус перенес свой фокус на юг, оставив Поттсу и 23-й бригаде задачу удержания позиций на фронте Рацуа. Выполняя эту задачу, и при строгом запрете Савиджа на продвижение вперед, бригада потеряла 7 убитых и 17 раненых в патрулях и засадах, 3 убитых и 2 раненых в результате огня собственных минометов, 12 раненых от взрывов собственных мин-ловушек и 5 пострадавших в других происшествиях. В этот период рядовой Фрэнк Партридж был удостоен Креста Виктории за уничтожение нескольких вражеских бункеров, несмотря на серьезные ранения. У японцев заканчивались боеприпасы и продовольствие. Они редко открывали огонь, если не имели уверенной цели. В своем докладе Поттс отметил, что моральный дух противника оставался высоким, однако "продовольствие, захваченное в полевых кухнях, состояло в основном из побегов бамбука, корней и различной растительности. Дважды были обнаружены признаки каннибализма – с тел погибших японцев срезали мясо с икр и бедер". Тем не менее, они не голодали и не были полностью оставлены своим командованием, в отличие от других японских подразделений. Несмотря на эти трудности, Поттс продолжал разрабатывать планы наступлений. 10 июля он настойчиво убеждал Савиджа в необходимости наступления в районе Портона на полуострове Бонис. Савидж отклонил эту идею, сочтя ее полностью противоречащей действующим приказам, и пришел к выводу, что Поттс, вероятно, даже не читал их. По его мнению: "Думаю, этого достаточно, чтобы понять Поттса и дух его бригады. Если бы он дожил до сражения при Ватерлоо и сражался в каре, где требовалась лишь непоколебимая храбрость, он был бы выдающимся командиром. В современной войне он был одиночкой, чьим главным интересом было возглавить патруль или бродить по тропе на своем джипе или пешком". Он связал эту склонность с кампанией на Кокода. "Поттс чувствует, что должен восстановить свою репутацию после событий на Кокода-Трейл".

Конец игры в Бугенвиле

15 августа император Хирохито официально объявил о прекращении боевых действий в Токио, но его верные войска на Соломоновых островах какое-то время не получили этой новости. Штаб II корпуса в Торокине сообщил австралийским командирам, что для доставки информации до японских войск в Бугенвиле может потребоваться до 8 дней. Поттс вылетел в Торокину для брифинга по вопросам капитуляции. Он был разочарован, осознав, что передовые войска не примут участия в церемонии капитуляции – «недостойная награда войскам за месяцы сражений». Японский командующий, генерал Масатанэ Канда, ждал разрешения на капитуляцию от своего начальства в Рабауле. Наконец, 7 сентября он и вице-адмирал Томошиге Самидзима прибыли в Торокину и официально сдались Савиджу. Поттс вернулся в 23-ю бригаду в Соракен, где узнал, что ему предстоит командовать всем Бугенвилем и соседними островами. Теперь это действительно был лагерь для военнопленных, как предполагал майор Виннинг. В районе острова Фауро находилось 18 000 японских солдат, а лагеря в Торокине в конечном итоге вместили 8 000. Огромное количество японского оружия и боеприпасов было уничтожено или сброшено в море. Подполковник Чарльз Корт, из штаба Савиджа, организовал парад старших японских офицеров для Поттса. Он предупредил их: «Это единственный человек с нашей стороны, которого мы не смогли убедить в том, что война окончена». Поттс, в полной парадной форме, осмотрел семнадцать генералов и пятнадцать адмиралов, все стоявшие неподвижно по стойке «смирно», несмотря на потрепанную форму. Корт сказал ему, что японцы ожидают фейерверков. Но в конце осмотра, вернувшись к передовой и лицом к лицу столкнувшись с поверженным врагом, Поттс воскликнул: «Молодцы!» и протянул руку каждому. Позже он сказал: «Во время войны было совершено много ужасных поступков – обеими сторонами. Не должно быть взаимных обвинений после ее окончания. Как только она закончилась, она закончилась». 4 декабря 1945 года Поттс передал командование 23-й бригадой бригадиру Ноэлю Симпсону. В своем прощальном приказе войскам он написал: «Уровень эффективности бригады и боевой дух солдат навсегда останутся в моей памяти». На следующий день он вылетел домой в Австралию. Однако его предпочтения позволили кандидату от либералов Гордону Фриту победить министра труда Нельсона Леммона. Леммон лидировал после первого подсчета голосов, но предпочтения Поттса почти полностью перешли к Фриту на третьем подсчете, что позволило Фриту выиграть, заняв третье место. В 1960 году Поттс был удостоен звания Офицера Ордена Британской империи в списке новогодних наград. После нескольких инсультов он стал нуждаться в инвалидном кресле. Он умер 1 января 1968 года в Коджонупе в возрасте 71 года.