Ямная культура: Археология степных кочевников бронзового века.

Введение

Ямная культура, или культура Ямна, также известная как культура ямных могил или культура охристых могил, — это археологическая культура позднего медного века и раннего бронзового века, существовавшая в регионе между реками Южный Буг, Днестр и Урал (Понтийско-Каспийская степь) в 3300–2600 гг. до н. э. Она была открыта Василием Городцовым в ходе археологических раскопок близ реки Донец в 1901–1903 годах. Название культуры происходит от характерной погребальной традиции: «Я́мная» (романизация: yamnaya) — русское прилагательное, означающее «относящийся к ямам», поскольку эти люди хоронили своих умерших в курганах, содержащих простые погребальные камеры, вырытые в земле. Экономика Ямной культуры основывалась на скотоводстве, рыболовстве, собирательстве, а также на изготовлении керамики, орудий труда и оружия. Население Ямной культуры вело преимущественно кочевой образ жизни, имело систему вождеств и использовало колесные повозки и телеги для управления крупным скотом. С Ямной культурой связаны народы Синташтинской, Андроновской и Срубной культур. Миграции, связанные с культурой шнуровой керамики, также внесли вклад в формирование Синташтинской и Андроновской культур. В этих группах прослеживаются различные аспекты Ямной культуры. Материальная культура Ямной культуры была очень похожа на афанасьевскую культуру Южной Сибири, и популяции обеих культур генетически неразличимы. Это позволяет предположить, что афанасьевская культура могла возникнуть в результате миграции групп Ямной культуры в Алтайский регион, либо обе культуры развились из более раннего общего культурного источника. Генетические исследования показали, что население Ямной культуры можно представить как генетическую смесь между популяцией, связанной с восточноевропейскими охотниками-собирателями (EHG), и популяцией, связанной с охотниками-собирателями Кавказа (CHG), в примерно равных пропорциях, с дополнительным вкладом от населения Анатолии, Леванта или ранних европейских земледельцев. Согласно широко принятой курганной гипотезе Марии Гимбутас, носители Ямной культуры говорили на одной из стадий протоиндоевропейского языка, который впоследствии распространился на восток и запад в ходе индоевропейских миграций.

Archaeological culture from the Pontic steppe

The Yamnaya culture or the Yamna culture, also known as the Pit Grave culture or Ochre Grave culture, is a late Copper Age to early Bronze Age archaeological culture of the region between the Southern Bug, Dniester, and Ural rivers (the Pontic–Caspian steppe), dating to 3300–2600 BCE. It was discovered by Vasily Gorodtsov following his archaeological excavations near the Donets River in 1901–1903. Its name derives from its characteristic burial tradition: Я́мная (romanization: yamnaya) is a Russian adjective that means 'related to pits (yama)', as these people used to bury their dead in tumuli (kurgans) containing simple pit chambers. The Yamnaya economy was based upon animal husbandry, fishing, and foraging, and the manufacture of ceramics, tools, and weapons. The people of the Yamnaya culture lived primarily as nomads, with a chiefdom system and wheeled carts and wagons that allowed them to manage large herds. as well as the peoples of the Sintashta, Andronovo, and Srubnaya cultures. Back migration from Corded Ware also contributed to Sintashta and Andronovo. In these groups, several aspects of the Yamnaya culture are present. Yamnaya material culture was very similar to the Afanasevo culture of South Siberia, and the populations of both cultures are genetically indistinguishable. This suggests that the Afanasevo culture may have originated from the migration of Yamnaya groups to the Altai region or, alternatively, that both cultures developed from an earlier shared cultural source. Genetic studies have suggested that the people of the Yamnaya culture can be modelled as a genetic admixture between a population related to Eastern European Hunter Gatherers (EHG) and people related to hunter gatherers from the Caucasus (CHG) in roughly equal proportions, an ancestral component which is often named "Steppe ancestry", with additional admixture from Anatolian, Levantine, or Early European farmers. According to the widely accepted Kurgan hypothesis, of Marija Gimbutas, the people that produced the Yamnaya culture spoke a stage of the Proto Indo European language, which later spread eastwards and westwards as part of the Indo European migrations.

Происхождение

Ямная культура была выделена Василием Городцовым для её отличия от катакомбной и срубной культур, существовавших в этом регионе, но считавшихся более поздними. Ввиду временной дистанции от ямной культуры и опоры на археологические данные, дискуссии о её происхождении продолжаются. В 1996 году Павел Долуханов предположил, что появление культуры ямных могил представляет собой социальное развитие различных местных культур бронзового века, являясь таким образом «выражением социальной стратификации и формированием кочевых социальных структур вождьского типа», что, в свою очередь, усилило межгрупповые контакты между по сути разнородными социальными группами. Происхождение ямной культуры остаётся предметом дебатов, при этом выдвигаются предположения о её связи как с хвалинской, так и со среднестожской культурами. Хвалинская культура (4700–3800 гг. до н.э.) (Среднее Поволжье) и репинская культура, приуроченная к Дону (ок. 3950–3300 гг. до н.э.), в восточной Понтийско-Каспийской степи, а также тесно связанная со средней стожской культурой (ок. 4500–3500 гг. до н.э.) в западной Понтийско-Каспийской степи, предшествовали ямной культуре (3300–2500 гг. до н.э.). Дальнейшие попытки локализовать её предков предпринял Энтони (2007), который предположил, что ямная культура (3300–2600 гг. до н.э.) возникла в районе Дон-Волги ок. 3400 г. до н.э., сменив хвалинскую культуру Среднего Поволжья и репинскую культуру, приуроченную к Дону (ок. 3950–3300 гг. до н.э.), утверждая, что поздняя керамика этих двух культур едва отличима от ранней ямной керамики. Прослеживается преемственность от энеолитической, но преимущественно охотничье-собирательской самарской культуры, а также влияние более земледельческой днепро-донецкой культуры II. Он утверждает, что ранний ямный горизонт быстро распространился по Понтийско-Каспийским степям между ок. 3400 и 3200 гг. до н.э.

В качестве альтернативы, Парпола (2015) связывает как культуру шнуровой керамики, так и ямную культуру с поздней трипольской (Трипольской) культурой. Он выдвигает гипотезу о том, что «трипольская культура была завоевана носителями праиндоевропейского языка к ок. 4000 г. до н.э.», и что в своей финальной фазе трипольская культура распространилась в степи, трансформируясь в различные региональные культуры, которые слились с поздними пасторскими культурами Среднего Стога (Serednii Stih), которые, по его мнению, дали начало ямной культуре. Дмитрий Телегин рассматривал среднестожскую и ямную культуры как единый культурный континуум, считая среднестожскую культуру генетической основой ямной. Ямная культура на западе была сменена катакомбной культурой (2800–2200 гг. до н.э.); на востоке – полтавкинской культурой (2700–2100 гг. до н.э.) в Среднем Поволжье. За этими двумя культурами последовала срубная культура (18–12 вв. до н.э.).

Характеристики

Ямная культура была кочевой. Статус и пол определялись погребальным инвентарем и положением в могиле, а в некоторых регионах представители элиты хоронились с целыми деревянными повозками. Погребальный инвентарь встречается чаще в восточных захоронениях ямной культуры, которые также характеризуются большей долей мужских погребений и более ориентированными на мужчин ритуалами, чем в западных регионах. В ямной культуре использовали двухколесные телеги и четырехколесные повозки, которые, предположительно, тянули волы, и есть свидетельства того, что они ездили верхом на лошадях. Например, у нескольких скелетов ямной культуры наблюдаются специфические особенности в строении костей, которые могли быть вызваны длительной ездой верхом. Энтони полагает, что ямная ела мясо, молоко, йогурт, сыр, супы из семян и диких растений, а также, вероятно, употребляла мед. Малори и Адамс предполагают, что общество ямной культуры могло иметь трехчастную структуру из трех различных социальных слоев, хотя имеющиеся данные не подтверждают существование конкретных сословий, таких как жрецы, воины и земледельцы.

Археогенетика

Согласно Jones et al. (2015) и Haak et al. (2015), аутосомные тесты указывают на то, что народ Ямная возник в результате генетического смешения двух различных популяций охотников-собирателей: обособленных "Восточных охотников-собирателей" (EHG) из Восточной Европы, имеющих тесное родство с культурой Мальта-Бурет или другими близкородственными группами из Сибири, и популяции "Кавказских охотников-собирателей" (CHG), вероятно, прибывших с Кавказа.

Гаплогруппа R1b, в частности, субклада Z2103 гаплогруппы R1b L23, является наиболее распространенной гаплогруппой Y-ДНК, обнаруженной среди образцов Ямная. Эта гаплогруппа редка в Западной Европе и в настоящее время в основном встречается в Юго-Восточной Европе. Кроме того, меньшинство принадлежит к гаплогруппе I2. Они принадлежат к более широкому разнообразию западно-евразийских гаплогрупп митохондриальной ДНК, включая U, T, а также гаплогруппы, связанные с Кавказскими охотниками-собирателями и ранними европейскими земледельцами. Небольшое, но значительное количество образцов курганов Ямная из Северной Украины несло восточноазиатскую гаплогруппу митохондриальной ДНК C4. Считается, что у людей культуры Ямная преобладал коричневый цвет глаз, светлый или средний оттенок кожи и коричневый цвет волос, с некоторыми вариациями. Предполагается, что некоторые представители Ямная несли мутацию гена KITLG, связанную со светлыми волосами, поскольку впоследствии было обнаружено, что эта мутация присутствует у нескольких людей степного происхождения. Считается, что источником этой мутации является древняя северо-евразийская группа Афонтова Гора, внесшая значительный вклад в происхождение западных степных скотоводов. Исследование 2015 года показало, что у Ямная был самый высокий из когда-либо рассчитанных генетических отбор по росту среди всех исследованных древних популяций. Была выдвинута гипотеза, что аллель, связанный с сохранением лактазы (обеспечивающий толерантность к лактозе во взрослом возрасте), был занесен в Европу из степей миграциями, связанными с Ямной. Исследование, проведенное Lazaridis et al. (2022), показало, что типичный фенотип среди населения Ямная – коричневые глаза, коричневые волосы и средний оттенок кожи. Ни в одном из образцов Ямная не было предсказано наличие ни голубых глаз, ни светлых волос, в отличие от более поздних степных групп в России и Центральной Азии, а также культуры колоколовидных кубков в Европе, которые в больших пропорциях несли эти фенотипы. Генетик Дэвид Райх утверждает, что генетические данные подтверждают вероятность того, что народ Ямная представлял собой "единую, генетически однородную группу", которая была ответственна за распространение многих индоевропейских языков. Группа Райха недавно предположила, что источник анатолийских и индоевропейских подсемейств протоиндоевропейского (PIE) языка мог находиться в Западной Азии, а Ямная была ответственна за распространение последнего. Райх также утверждает, что генетические данные свидетельствуют о том, что общество Ямная было олигархией, в которой доминировало небольшое число элитных мужчин. Генетические доказательства роли культуры Ямная в распространении индоевропейских языков были поставлены под сомнение русским археологом Лео Клейном и Balanovsky et al., которые отмечают отсутствие преемственности мужских гаплогрупп между народом Ямная и современными популяциями Европы. Клейн также предположил, что аутосомные данные не подтверждают миграцию Ямная, утверждая, что происхождение западных степных скотоводов как в современных, так и в образцах бронзового века наиболее низко распространено в районе Дуная в Венгрии, вблизи западных границ культуры Ямная, и наиболее высоко – в Северной Европе, что, по мнению Клейна, противоречит тому, что можно было бы ожидать, если бы гипотеза генетиков была верна.

Haplogroup R1b, specifically the Z2103 subclade of R1b L23, is the most common Y DNA haplogroup found among the Yamnaya specimens. This haplogroup is rare in Western Europe and mainly exists in Southeastern Europe today. Additionally, a minority are found to belong to haplogroup I2. They are found to belong to a wider variety of West Eurasian mtDNA haplogroups, including U, T, and haplogroups associated with Caucasus Hunter Gatherers and Early European Farmers. A small but significant number of Yamnaya kurgan specimens from Northern Ukraine carried the East Asian mtDNA haplogroup C4. People of the Yamnaya culture are believed to have had mostly brown eye colour, light to intermediate skin, and brown hair colour, with some variation. Some Yamnaya individuals are believed to have carried a mutation to the KITLG gene associated with blond hair, as several individuals with Steppe ancestry are later found to carry this mutation. The Ancient North Eurasian Afontova Gora group, who contributed significant ancestry to Western Steppe Herders, are believed to be the source of this mutation. A study in 2015 found that Yamnaya had the highest ever calculated genetic selection for height of any of the ancient populations tested. It has been hypothesized that an allele associated with lactase persistence (conferring lactose tolerance into adulthood) was brought to Europe from the steppe by Yamnaya related migrations. A 2022 study by Lazaridis et al. found that the typical phenotype among the Yamnaya population was brown eyes, brown hair, and intermediate skin colour. None of their Yamnaya samples were predicted to have either blue eyes or blond hair, in contrast with later Steppe groups in Russia and Central Asia, as well as the Bell Beaker culture in Europe, who did carry these phenotypes in high proportions. The geneticist David Reich has argued that the genetic data supports the likelihood that the people of the Yamnaya culture were a "single, genetically coherent group" who were responsible for spreading many Indo European languages. Reich's group recently suggested that the source of Anatolian and Indo European subfamilies of the Proto Indo European (PIE) language may have been in west Asia and the Yamna were responsible for the dissemination of the latter. Reich also argues that the genetic evidence shows that Yamnaya society was an oligarchy dominated by a small number of elite males. The genetic evidence for the extent of the role of the Yamnaya culture in the spread of Indo European languages has been questioned by Russian archaeologist Leo Klejn and Balanovsky et al., who note a lack of male haplogroup continuity between the people of the Yamnaya culture and the contemporary populations of Europe. Klejn has also suggested that the autosomal evidence does not support a Yamnaya migration, arguing that Western Steppe Herder ancestry in both contemporary and Bronze Age samples is lowest around the Danube in Hungary, near the western limits of the Yamnaya culture, and highest in Northern Europe, which Klejn argues is the opposite of what would be expected if the geneticists' hypothesis is correct.

Язык

Мария Гимбутас отождествляла культуру Ямная с поздними протоиндоевропейцами (PIE) в рамках своей курганной гипотезы. По мнению Дэвида Энтони, Понтийско-Каспийская степь является наиболее вероятным кандидатом на роль Урхаймат (первоначальной родины) протоиндоевропейского языка, опираясь на лингвистические и генетические данные, которые позволяют предположить, что культура Ямная могла быть прародиной индоевропейских языков, за исключением, возможно, анатолийских языков. С другой стороны, Колин Ренфрю выдвинул аргумент в пользу ближневосточного происхождения древнейших носителей индоевропейских языков. Согласно Дэвиду Энтони, генетические данные указывают на то, что ведущие кланы Ямной имели отцовское происхождение от EHG (восточноевропейских охотников-собирателей) и WHG (западноевропейских охотников-собирателей) и позволяют предположить, что индоевропейские языки возникли как результат «доминирующего языка, на котором говорили представители EHG, который воспринял кавказские элементы в фонологии, морфологии и лексике». Также было предложено, что язык PIE развивался в результате торговых взаимодействий в Причерноморской области в IV тысячелетии до н.э., опосредованных предшественниками Ямной в Северной Причерноморской степи. Гус Кроонен и др. (2022) обнаружили, что «базальная индоевропейская стадия», также известная как индо-анатолийский или прото-протоиндоевропейский язык, в значительной, но не полной мере, лишена лексики, связанной с сельским хозяйством, и только в более поздних «языках ядра индоевропейской семьи» наблюдается увеличение количества слов, связанных с земледелием. По их мнению, это согласуется с тем, что прародина раннего ядра индоевропейских языков находилась в пределах западной части зоны распространения культуры Ямная, вокруг и к западу от Днепра, в то время как её базальная стадия, индо-анатолийская, могла возникнуть в культуре Среднестоговской, в отличие от восточной зоны распространения Ямной. Культура шнуровой керамики, вероятно, была основным источником распространения более поздних индоевропейских языков, включая индоиранские, а тохарские языки могли распространяться через катакомбную культуру. Они также утверждают, что эти новые данные противоречат гипотезе о возможном более раннем происхождении прото-протоиндоевропейского языка среди земледельческих обществ к югу от Кавказа, и скорее «поддерживают сценарий лингвистической преемственности местных неподвижных скотоводов в районе Нижнего Днепра и их генетической устойчивости после интеграции в последовательную и расширяющуюся зону распространения Ямной». Кроме того, авторы отмечают, что этот сценарий может объяснить разницу в частоте отцовских гаплогрупп между культурами Ямная и шнуровой керамики, при этом обе культуры демонстрируют схожее аутосомное ДНК-наследие.

Marija Gimbutas identified the Yamnaya culture with the late Proto Indo Europeans (PIE) in her Kurgan hypothesis. In the view of David Anthony, the Pontic Caspian steppe is the strongest candidate for the Urheimat (original homeland) of the Proto Indo European language, citing evidence from linguistics and genetics which suggests that the Yamnaya culture may be the homeland of the Indo European languages, with the possible exception of the Anatolian languages. On the other hand, Colin Renfrew has argued for a Near Eastern origin of the earliest Indo European speakers. According to David W. Anthony, the genetic evidence suggests that the leading clans of the Yamnaya were of EHG (Eastern European hunter gatherer) and WHG (Western European hunter gatherer) paternal origin and implies that the Indo European languages were the result of "a dominant language spoken by EHGs that absorbed Caucasus like elements in phonology, morphology, and lexicon." It has also been suggested that the PIE language evolved through trade interactions in the circum Pontic area in the 4th millennium BCE, mediated by the Yamna predecessors in the North Pontic steppe. Guus Kroonen et al. 2022 found that the "basal Indo European stage", also known as Indo Anatolian or Pre Proto Indo European language, largely but not totally, lacked agricultural related vocabulary, and only the later "core Indo European languages" saw an increase in agriculture associated words. According to them, this fits a homeland of early core Indo European within the westernmost Yamnaya horizon, around and west of the Dnieper, while its basal stage, Indo Anatolian, may have originated in the Sredny Stog culture, as opposed to the eastern Yamnaya horizon. The Corded Ware culture may have acted as major source for the spread of later Indo European languages, including Indo Iranian, while Tocharian languages may have been mediated via the Catacomb culture. They also argue that this new data contradicts a possible earlier origin of Pre Proto Indo European among agricultural societies South of the Caucasus, rather "this may support a scenario of linguistic continuity of local non mobile herders in the Lower Dnieper region and their genetic persistence after their integration into the successive and expansive Yamnaya horizon". Furthermore the authors mention that this scenario can explain the difference in paternal haplogroup frequency between the Yamnaya and Corded Ware cultures, while both sharing similar autosomal DNA ancestry.

Западная Европа

Генетические исследования показали, что аутосомные характеристики Ямной очень близки к носителям культуры шнуровой керамики, при этом в ДНК скелетов культуры шнуровой керамики из Центральной и Восточной Европы обнаруживается до 75% предков, схожих с Ямной. Родословная, связанная с Ямной, встречается в ДНК современных жителей Центральной и Северной Европы (примерно 38,8–50,4%), а также в меньшей степени у современных жителей Южной Европы (примерно 18,5–32,6%), сардинцев (примерно 2,4–7,1%) и сицилийцев (примерно 5,9–11,6%). Автосомные тесты также указывают на то, что Ямная является переносчиком "древнего североевразийского" компонента в Европу. "Древний Северный Евразиец" – это название, данное в научной литературе генетическому компоненту, отражающему происхождение от населения культуры Мальта-Бурет или близкородственной ей группы. Этот генетический компонент обнаруживается при анализе ДНК представителей Ямной культуры, а также современных европейцев.

Восточная Европа и Финляндия

В Балтийском регионе Джонс и др. (2017) обнаружили, что неолитический переход – переход от экономики охотников-собирателей к земледельческой – совпал с массовым прибытием людей с генетикой, схожей с ямной. Это отличается от ситуации в Западной и Южной Европе, где неолитический переход был вызван популяцией, пришедшей из Анатолии, а генетика, связанная с Понтийско-каспийской степью, обнаруживается лишь с позднего неолита. Согласно Хааку и др. (2015), вклад ямной генетики в современное население Восточной Европы варьируется от 46,8% среди русских до 42,8% среди украинцев. Наивысший процент ямной генетики в Европе наблюдается в Финляндии (50,4%).

Центральная и Южная Азия

Исследования также указывают на сильное присутствие потомков ямной культуры в современных странах Южной Азии, особенно в группах, известных как индоарии. Согласно Pathak et al. (2018), популяции "северо-западной Индии и Пакистана" (PNWI) демонстрировали значительное происхождение из степей среднего позднего бронзового века (степная MLBA) наряду с происхождением из ямной культуры раннего-среднего бронзового века (степная EMBA), в то время как индоевропейцы с равнин Ганга и дравидийцы демонстрировали лишь значительное происхождение из ямной культуры (степная EMBA) и отсутствие степной MLBA. В исследовании также отмечалось, что древние образцы из Южной Азии имели значительно более высокий уровень степной MLBA, чем степной EMBA (или ямной культуры). В исследовании роры и джаты были идентифицированы как популяции в Южной Азии с наибольшей долей степного происхождения. Lazaridis et al. (2016) оценили (6,5–50,2 %) долю степного смешения у южноазиатов, хотя доля степного происхождения значительно варьируется между этническими группами. Согласно Narasimhan et al. (2019), происхождение, связанное с ямной культурой, обозначенное как Западная степная EMBA, которое достигло Центральной и Южной Азии, не было первоначальной экспансией со степи на восток, а вторичной экспансией, включавшей группу с ~67% Западной степной EMBA и ~33% происхождением из европейского генетического континуума. Эта группа включала людей, сходных с носителями культуры шнуровой керамики, срубной культуры, петровской культуры и синташтинской культуры. Двигаясь дальше на восток в центральных степях, они приобрели ~9% происхождения от группы людей, имевших происхождение от западносибирских охотников-собирателей, таким образом сформировав кластер MLBA Центральной степи, который является основным источником степного происхождения в Южной Азии, внося до 30% в происхождение современных групп в регионе. Согласно Unterländer et al. (2017), все кочевые народы скифской степи железного века лучше всего описываются как смесь происхождения, связанного с ямной культурой, и компоненты, связанной с Восточной Азией, которая наиболее тесно соответствует современным северосибирским народам нганасаны, проживающим в низовьях реки Енисей, в различной степени, но, как правило, в большей степени среди восточных скифов.

Studies also point to the strong presence of Yamnaya descent in the current nations of South Asia, especially in groups that are referred to as Indo Aryans. According to Pathak et al. (2018), the "North Western Indian & Pakistani" populations (PNWI) showed significant Middle Late Bronze Age Steppe (Steppe MLBA) ancestry along with Yamnaya Early Middle Bronze Age (Steppe EMBA) ancestry, but the Indo Europeans of Gangetic Plains and Dravidian people only showed significant Yamnaya (Steppe EMBA) ancestry and no Steppe MLBA. The study also noted that ancient south Asian samples had significantly higher Steppe MLBA than Steppe EMBA (or Yamnaya). The study identified the Rors and Jats as the population in South Asia with the highest proportion of Steppe ancestry. Lazaridis et al. (2016) estimated (6.5–50.2 %) steppe related admixture in South Asians, though the proportion of Steppe ancestry varies widely across ethnic groups. According to Narasimhan et al. (2019), the Yamnaya related ancestry, termed Western Steppe EMBA, that reached central and south Asia was not the initial expansion from the steppe to the east, but a secondary expansion that involved a group possessing ~67% Western Steppe EMBA ancestry and ~33% ancestry from the European cline. This group included people similar to that of Corded Ware, Srubnaya, Petrovka, and Sintashta. Moving further east in the central steppe, it acquired ~9% ancestry from a group of people that possessed West Siberian Hunter Gatherer ancestry, thus forming the Central Steppe MLBA cluster, which is the primary source of steppe ancestry in South Asia, contributing up to 30% of the ancestry of the modern groups in the region. According to Unterländer et al. (2017), all Iron Age Scythian Steppe nomads can best be described as a mixture of Yamnaya related ancestry and an East Asian related component, which most closely corresponds to the modern North Siberian Nganasan people of the lower Yenisey River, to varying degrees, but generally higher among Eastern Scythians.