Теория баланса сил в международных отношениях

Введение

Концепция баланса происходит от теории баланса сил, наиболее влиятельной теории реалистической школы мысли, которая исходит из того, что формирование гегемонии в многополярной системе невозможно, поскольку гегемония воспринимается другими государствами как угроза, побуждающая их к действиям по сдерживанию потенциального гегемона. Балансирование охватывает действия, предпринимаемые отдельным государством или группой государств для уравнивания сил против более могущественных государств, то есть для затруднения и, следовательно, снижения вероятности использования более сильными государствами своего военного преимущества над более слабыми. Согласно теории баланса сил, государства, движимые прежде всего стремлением к выживанию и безопасности, разрабатывают и реализуют военные возможности и инструменты жесткой силы для сдерживания наиболее могущественного и восходящего государства, которое может представлять потенциальную угрозу. Эта идея иллюстрирует концепцию внутреннего баланса, противопоставляемую внешнему балансу, при котором государства объединяются и формируют альянсы для сдерживания и получения большего рычага воздействия на доминирующую или растущую державу. В последние годы появилась концепция "мягкого баланса", описывающая, как государства сдерживают могущественных акторов, посредством использования экономических и дипломатических инструментов для ограничения наиболее могущественного государства и предотвращения проявления его власти и доминирования.

Теоретическое происхождение

Балансирующее поведение государств обусловлено структурными характеристиками самой системы баланса сил. Это убеждение активно поддерживается теоретиками неореализма или структурного реализма, в частности Кеннетом Уолтсом, одним из первых и наиболее значимых исследователей неореализма и теории баланса сил. Неореалистическая теория основывается на ряде предположений о системе, интересах и мотивах акторов внутри нее, а также об ограничениях, с которыми сталкиваются все государства, что в конечном итоге приводит к такому поведению, как балансирование. Первое предположение заключается в том, что международный порядок является анархичным, что является первопричиной балансирующего поведения государств. Анархия, или отсутствие верховного органа, обеспечивающего соблюдение законов, неизбежно вынуждает государства полагаться на собственные ресурсы и действия для обеспечения своего благополучия, что делает заботу о собственном выживании и безопасности обязанностью и необходимостью для каждого государства, а также требует готовности противостоять силе и агрессии со стороны других акторов. Второе предположение состоит в том, что первостепенной целью всех акторов является собственное выживание. В минимальном варианте они просто стремятся к самосохранению, в то время как другие могут руководствоваться экспансионистскими мотивами и стремиться к мировому господству. Следовательно, балансирование становится инструментом, с помощью которого государства используют имеющиеся в их распоряжении средства для достижения своих целей и интересов, то есть для защиты от более сильного актора или для укрепления своей власти и возможностей. Это приводит к концепции самопомощи, которая рассматривается как основополагающее действие всех акторов в условиях анархичного порядка. Государства должны полагаться на собственные средства и механизмы для обеспечения своей безопасности, то есть действовать в своих собственных интересах, чтобы не стать жертвой более могущественного государства. Это неизбежно приводит к тому, что государства ведут себя в соответствии с принципами баланса сил. Третье предположение – относительный характер власти. Ключом к безопасности и выживанию каждого государства является власть, но не как абсолютная категория, а во взаимосвязи с властью других государств, и балансирование часто может использоваться как механизм для увеличения собственной доли власти или уменьшения доли власти, которой обладает другое государство.

Balancing behaviour of states is prompted by the structural characteristics of the balance of power system itself. This belief is strongly perpetrated by theorists of neorealism or structural realism, namely Kenneth Waltz who is one of the earliest and most significant contributors to neorealism and balance of power theory. Neorealist theory makes a few assumptions about the system, the interests and motives of the actors within it and the constraints that all states face, which ultimately lead to behaviours such as balancing. The first assumption is that international order is anarchic, which is a primary cause of the balancing behaviour of states. Anarchy, or the lack of an overarching law enforcing body, inevitably forces states to rely on their individual resources and actions to assure their welfare, whereby it becomes a responsibility and a requirement of each state to look out for its own survival and security and show readiness in countering force and aggression from other actors. The second assumption is that the primary goal of all actors is their own survival. At a minimum, they simply strive for their own preservation, while others may have more expansionist motives and seek universal domination. Balancing, hence, becomes a tool by which states use the means available to them to achieve their goals and interests; that is to protect themselves from a more threatening actor or to further their power and capability. This leads to the notion of self help which is labelled the principle action of all actors under the anarchic order. States must rely on their own means and arrangements in order to assure their security that is act in their own self interest in order to avoid falling victim to a more powerful state. This inevitably leads states to behave in ways prescribed by the balance of power. The third assumption is the relative nature of power. The key to security and survival of each state is power, not as an absolute concept, but rather in relations to that of other states, and balancing can often be used as a mechanism of gaining a greater share of power or decreasing the share of power possessed by another state.

Традиционные формы

Балансирование может осуществляться посредством внутренних или внешних усилий и средств. Внутреннее балансирование включает в себя усилия по укреплению мощи государства путем увеличения экономических ресурсов и военной силы, чтобы иметь возможность полагаться на собственные возможности в ответ на потенциального гегемона и более эффективно конкурировать в международной системе. В самопомощи, анархической системе, механизмы внутреннего балансирования считаются более надежными и точными, чем внешнее балансирование, поскольку они основаны на независимых стратегиях и действиях. Внешнее балансирование предполагает укрепление и расширение союзов и межгосударственного сотрудничества с целью предотвращения гегемонии или противодействия восходящей державе. Перед лицом общей угрозы и доминирующего государства, способного поставить под угрозу коллективную безопасность и выживание, государства должны отложить второстепенные разногласия и присоединиться к балансирующему союзу. Внешнее балансирование представляет собой альянс, в котором государства объединяются в оппозиции к более сильному государству, воспринимаемому как источник опасности, что делает этот вид балансирования мерой обеспечения безопасности посредством совместного противодействия агрессору или потенциальному гегемону, способному угрожать благополучию и выживанию менее могущественных держав. В системе баланса сил балансирование противопоставляется стратегии "присоединения к сильнейшему", когда небольшие государства стремятся обеспечить свою безопасность, заключая союзы с крупной державой или доминирующим актором. Как бы привлекателен этот вариант ни казался для малых держав, он может существенно подорвать безопасность международной системы, поскольку присоединение к союзу с восходящим, потенциально экспансионистским государством поощряет и принимает агрессию и экспансионистские мотивы. В интересах государств формировать коалиции с другими странами, обладающими сопоставимой или меньшей мощью, чтобы нарастить свои оборонительные и сдерживающие возможности и таким образом сдерживать и предотвращать усиление державы, становящейся слишком сильной и доминирующей. В конечном счете, как резюмировал Уолц, "государства тяготеют к более слабой стороне, поскольку именно сильнейшая представляет для них угрозу".

Balancing can be carried out through internal or external efforts and means. Internal balancing involves efforts to enhance state's power by increasing one's economic resources and military strength in order to be able to rely on independent capabilities in response to a potential hegemon and be able to compete more effectively in the international system. In a self help, anarchic system, mechanisms of internal balancing are believed to be more reliable and precise than external balancing since they rest on independent strategies and actions. External balancing involves strengthening and enlarging one's alliances and interstate cooperation in order to prevent a hegemon or counter a rising power. In face of a common threat and a single dominant state with a potential to jeopardise collective security and survival, states are expected to put aside their secondary disputes and join a balancing alliance. External balancing represents an alliance arrangement whereby states join in opposition to a stronger state that is perceived as a source of danger, making this kind of balancing a measure of assuring security through combined opposition to an aggressor or a potential hegemon who can endanger the wellbeing and survival of smaller powers. In the balance of power system, balancing is opposed to the concept of bandwagoning, whereby smaller states seek to achieve their security by allying with the major power or a dominant actor. As tempting as this option may be for smaller powers, it can essentially undermine the security of the international system because by joining an alliance with a rising, potentially expansionist state, aggression and expansionist motives are being rewarded and accepted. It is in the interest of states to form coalitions with others with similar or lesser power in order to build their defensive and deterrent capabilities and through this discourage and prevent a growing power from becoming too strong and dominant. Afterall, as Waltz summed it up, "states flock to the weaker side, for it is the stronger side that threatens them".

Почему государства балансируют

Государства стремятся к балансу сил, чтобы избежать доминирования со стороны более сильных держав. В интересах государств сдерживать потенциального гегемона до того, как он станет слишком могущественным, чтобы не оказаться под его властью после достижения им доминирующего положения. Более безопасной альтернативой является либо укрепление собственных возможностей посредством мер самопомощи, либо вступление в альянсы с государствами, которые сами не способны к доминированию, чтобы сдерживать и обуздывать того, кто потенциально может доминировать в системе и угрожать выживанию ее участников. Еще одна причина, по которой государства в большинстве случаев выбирают стратегию баланса, а не присоединения к доминирующей силе, заключается в том, что участие в балансирующем альянсе дает им больше влияния и позволяет играть более важную роль, в то время как союз с крупной державой не предоставляет значительных возможностей для вклада и принятия решений, поскольку они неизбежно будут подчинены воле своего могущественного союзника. Государства предпочитают сохранять свободу действий в альянсе, а не получать приказы, навязанные им при союзе с потенциальным гегемоном. Если государства крайне уязвимы и незначительны, присоединение к доминирующей силе может быть их единственным выбором, однако средние державы и государства, обладающие ресурсами и нуждающиеся в защите, всегда будут стремиться к балансу сил в ответ на усиление новой державы и потенциального гегемона.

Существует ряд факторов, влияющих на решение государств о выборе между балансом и присоединением к доминирующей силе, как это было предложено Стивеном Уолтом в его анализе формирования альянсов. Первый – совокупная мощь, включающая в себя ресурсы и возможности государства. Этот фактор может спровоцировать балансирование сил, поскольку государство с высокой совокупной мощью представляет собой потенциальную угрозу и может вызывать опасения по поводу доминирования у более слабых держав, но он же может привести и к присоединению, поскольку малые государства могут быть привлечены силой и защитой со стороны могущественного союзника. Второй фактор – непосредственная мощь, согласно которому географически близкие государства представляют большую угрозу, чем отдаленные, поскольку способность проецировать силу уменьшается с расстоянием. Опять же, агрессивное и усиливающееся соседнее государство, вероятно, вызовет у других государств стремление к балансированию сил в противовес ему, однако малые, слабые и уязвимые государства, граничащие с великой державой, часто склонны к балансированию из-за отсутствия жизнеспособных альтернатив, неспособности самостоятельно сдерживать или вносить вклад в балансирующий альянс. Наступательная мощь – третий фактор, указывающий на то, что государства с большими и растущими наступательными возможностями, скорее всего, спровоцируют другие государства на балансирование против них. Четвертый фактор касается наступательных намерений, когда воспринимаемые агрессивные или экспансионистские цели и мотивы государства побуждают другие государства к балансированию против него. Традиционно, балансирование сил преобладало в понимании поведения государств перед лицом гегемонии, а также в понимании того, как формируются альянсы. Однако трудно не признать растущую тенденцию к присоединению к доминирующей силе, а не к балансированию, наблюдаемую в последние десятилетия в период преобладания Соединенных Штатов (США). Эта тенденция показывает, что, стремясь к защите или движимые страхом, государства выбирают союз с сверхдержавой и принимают условия, которые она навязывает международной системе.

Неудачи и критические замечания

Как внутренние, так и внешние формы балансирования сталкиваются с немалым количеством препятствий, проблем и критики. Внутреннее балансирование подвержено ряду внутренних ограничений, способных помешать его успеху. К основным относятся высокие издержки, связанные с этим, и сложная задача распределения ресурсов для обеспечения существенного вклада в экономическое и военное развитие. Более того, независимое балансирование крупной державы потребует значительного расширения своих возможностей и ускоренной модернизации вооружений, что, несомненно, вызовет негативную реакцию не только со стороны рассматриваемой державы, но и других государств. Государство, прибегающее к стратегии наращивания военной мощи для повышения своей безопасности и сдерживания растущей державы, может непреднамеренно добиться противоположного результата и создать неблагоприятные условия для всех участников международной системы. Это неизбежно может привести к дилемме безопасности, когда увеличение силы и безопасности одного государства уменьшает силу и безопасность другого, провоцируя наступательные действия, потенциальную гонку вооружений и эскалацию враждебности, что препятствует коллективной безопасности. Внешнее балансирование, хотя и является более распространенной формой, также сталкивается с различными препятствиями и критикой. Его успех зависит от прочной и последовательной системы альянсов, однако, учитывая структурные ограничения международной системы, достичь и поддерживать это может быть затруднительно. Анархичный характер международной системы, в сочетании с приоритетной целью государств – выживанием, обусловливает подход к самопомощи, что существенно подрывает доверие и зависимость от других участников. Несмотря на эти структурные препятствия, альянсы формируются, но рассматриваются как временные договоренности, на которые нельзя полагаться в полной мере. Международная система характеризуется постоянной нестабильностью и неопределенностью в отношении намерений и действий ее участников, что затрудняет достижение и поддержание сотрудничества. Кроме того, внешнее балансирование сталкивается с проблемой координации и дилеммой коллективных действий, когда трудно обеспечить долгосрочное сотрудничество, приверженность и равный вклад в общее дело. Существуют сильные стимулы для безвозмездного использования усилий других, избегая при этом затрат и рисков, одновременно пользуясь преимуществами альянса. Поскольку отдельные участники альянса преследуют общие цели – сдерживание растущей державы – логично предположить, что все они будут действовать в интересах общего дела. Однако, несмотря на ожидание справедливого распределения затрат и усилий, альянсы и группы демонстрируют склонность к эксплуатации и непоследовательности в приверженности и вкладе участников. Манкур Олсон, один из ведущих теоретиков коллективных действий, установил, что, несмотря на общие интересы, группам (или альянсам) не хватает общей заинтересованности в оплате расходов на достижение коллективной выгоды, что затрудняет достижение целей и поддержание альянса. Однако основная критика теории баланса сил и, как следствие, балансирующего поведения государств заключается в том, что эта логика применима к периоду подъема гегемона: государства объединяются для сдерживания растущей державы, обладающей потенциалом или демонстрирующей амбиции стать гегемоном, но не дает никаких прогнозов относительно ситуации после установления гегемонии. Таким образом, эта теория и модель поведения государств не позволяют объяснить современные мировые процессы. В настоящее время США пользуются прочным превосходством, обладая властью и возможностями, значительно превосходящими возможности других государств. В истории не было периода, когда бы одно государство настолько доминировало над другими, что делает традиционное применение теории баланса сил и прогнозы балансирующего поведения со стороны вторичных держав неприменимыми.

Both internal and external forms of balancing encounter a fair share of obstacles, problems and criticisms. Internal balancing is subjected to a number of domestic obstacles that can impede its success. High costs associated with it and the difficult task of allocating resources to be able to make significant contributions to one's economic and military development are among the main ones. Furthermore, independently balancing a major power would require major expansion of one's capabilities and accelerated rearmament, which would undoubtedly provoke unfavourable responses from not just the major power in question but also other states. A state that adopts a strategy of military buildup to increase its security and balance a rising power may inadvertently do the very opposite and create unfavourable conditions for all in the international system. It can inevitably cause a security dilemma, whereby the increase in power and security of one state decreases that of another and offsets offensive actions, potential arms races and escalating hostility among actors, hindering collective security. External balancing, even though it is a more commonly practiced form of balancing, encounters a variety of obstacles and criticisms. Its success is contingent on an enduring and coherent alliance system, however given the structural constraints of the international system, this might be difficult to attain and ensure. The anarchic nature of the international system together with the states' primary goal of survival intrinsically causes a self help approach from all states, whereby reliance and trust on other actors are significantly undermined. Alliances do, however, form despite these structural impediments, but they are seen as temporary arrangements that should not be overly relied upon. The international system is subjected to the enduring conditions of insecurity and uncertainty about the intentions and actions of actors within it which makes cooperation difficult to achieve and maintain. Furthermore, external balancing is caught in the problematique of the 'game of coordination' and a collective action problem in which it is difficult to sustain long term cooperation, dedications and equal contributions to the cause. There are powerful incentives to free ride on the efforts of others and in this way avoid costs and risks while enjoying the alliance benefits. Since individual actors in the alliance have the same interest and goal in mind, to balance the major, rising power, it should logically follow that everyone in that alliance will act on behalf of the common interest and objective. However, even though there is an expectation to share the costs and efforts of achieving a common goal, alliances and groups demonstrate a tendency towards exploitation and inconsistent dedication and input among participants. Mancur Olson, one of the leading theorists on collective action identified that despite all the members sharing a common interest, groups (or alliances for this purpose) lack a common interest in paying the costs of achieving a collective benefit, making it problematic to achieve the ends and difficult to maintain the alliance. However, the main critique surrounding balance of power theory and subsequently balancing behaviour of states highlights that this logic applies to and concerns the period of the rise of hegemon: states will come together and balance a rising power that has potential or demonstrates ambitions towards becoming a hegemon, while saying very little and making no predictions about the occurrences once hegemony is already established. As such, this theory and predicament of state behaviour falls short of explaining occurrences on today's world frontier. At present, the US enjoys a well established primacy, with power and capabilities greatly superior than that of other states. At no other period in history was the margin of dominance of one state over others so extensive, making the traditional application of balance of power theory and predictions of balancing behaviour from secondary powers inapplicable.

Сегодня: аргумент мягкого баланса

Кеннет Уолц предположил, что однополярность является наиболее нестабильной и «наименее устойчивой из всех международных конфигураций», поскольку даже если доминирующая держава действует благожелательно, вторичные державы должны будут сохранять осторожность в отношении ее будущих намерений и действий в отсутствие сдержек и противовесов и равной силы, способной сбалансировать и сдержать ее. Исторические примеры значительного дисбаланса сил, такие как правление Людовика XIV и Наполеона I во Франции или правление Адольфа Гитлера в Германии, демонстрировали агрессивные и экспансионистские мотивы, направленные на завоевание и доминирование, что обусловило острую необходимость балансирования в случае единой доминирующей державы для приведения международного распределения сил в состояние равновесия. В современном однополярном мире, учитывая проблемы и трудности, связанные как с внутренними, так и с внешними формами жесткого балансирования, мягкое балансирование стало более предпочтительным вариантом для вторичных держав, чтобы посредством невоенных инструментов попытаться «затянуть, сорвать и подорвать» действия, стратегии и односторонние решения однополярного лидера, Соединенных Штатов. Сторонники мягкого балансирования предложили ряд механизмов, посредством которых государства вовлекаются в эту форму балансирования, включая дипломатию, дипломатические коалиции, международные институты и соглашения, инструменты государственного управления, такие как отрицание территорий, а также экономические инициативы и многосторонние и региональные экономические усилия, исключающие сверхдержаву из этого процесса. Превосходство США не подвергалось эффективному сдерживанию в последние десятилетия главным образом потому, что сверхдержава демонстрировала неагрессивный подход, не стремясь к доминированию или оспариванию суверенного существования других государств, а скорее способствуя безопасности и автономии всех. Однако утверждается, что растущий односторонний курс США, особенно при администрации Буша, изменил ее имидж доброжелательной сверхдержавы и вызвал обеспокоенность иностранных правительств относительно ее амбиций. Ряд агрессивных и односторонних внешнеполитических решений, наиболее значимыми из которых стали отказ от Киотского протокола, выход из Договора о противоракетной обороне и, что особенно важно, решение начать войну в Ираке в 2003 году, несмотря на серьезное сопротивление со стороны других государств, побудили вторичные державы к применению косвенных стратегий мягкого балансирования, направленных на ограничение власти США и предотвращение превращения ее в «неограниченного глобального гегемона». Вторжение в Ирак часто используется как один из ключевых эпизодов, спровоцировавших крупные государства пересмотреть свою собственную безопасность и прибегнуть к мягкому балансированию против униполя, поскольку оно оказалось не просто стратегией, направленной на предотвращение распространения ядерного оружия со стороны государств-изгоев, а скорее вызовом норме территориальной целостности – агрессивным вмешательством США в регион за пределами своей территории, продемонстрировавшим готовность США принимать любые необходимые меры для обеспечения того, чтобы их превосходство и первенство не подвергались сомнению.

Kenneth Waltz proposed that unipolarity is the most unstable and the "least durable of all international configurations", since even if the dominant power acts benevolently, secondary powers will need to remain cautious about its future intentions and actions in the absence of checks and balances and an equal power to balance and restrain it. Historical instances of great unbalanced power, such as Louis XIV and Napoleon I's rule of France or Adolf Hitler's rule of Germany, saw aggressive and expansionist motives with aims to conquer and dominate, hence provoking the crucial need for balancing in an instance of a single dominant state in order to bring the international distribution of power into balance. In today's unipolar world, given the problems and difficulties associated with both internal and external forms of hard balancing, soft balancing has surfaced as a more favourable option for secondary powers to, through non military tools, attempt to "delay, frustrate and undermine" actions, strategies and unilateral decisions of the unipolar leader, the United States. Advocates of soft balancing have proposed a number of mechanisms through which states engage in this form of balancing, including diplomacy, diplomatic coalitions, international institutions and agreements, statecraft mechanisms such as territorial denial, as well as economic initiatives and multilateral and regional economic endeavours that exclude the superpower in the process. The U. S. pre eminence has not been balanced against over the last decades mainly because the superpower exhibited non aggressive approaches without seeking to dominate or challenge the sovereign existence of others but rather promote security and autonomy of all. However, it is argued that increasing U. S. unilateralism, especially under the Bush administration, has changed its image of a benign superpower and made foreign governments uneasy regarding its ambitions. A number of aggressive and unilateral foreign policies, most significant ones being the abandonment of Kyoto Protocol, withdrawal from the Anti Ballistic Missile Treaty and most importantly the decision to go to war in Iraq in 2003 despite great opposition from other states have led secondary powers to pursue indirect, soft balancing strategies towards constraining the U. S. power and preventing it from becoming an "unrestricted global hegemon". The Iraq invasion is often used as one of the key incidents that provoked major states to rethink their own security and resort to soft balancing against the unipole since it proved not simply a strategy aimed at stopping proliferation of nuclear weapons by rogue states but rather a challenge to the norm of territorial integrity – an aggressive U. S. intervention into a region outside of its own that demonstrated the U. S. commitment to taking any necessary actions to ensure that their superiority and primacy is not challenged by anyone.

Будущее

Понятие мягкого балансирования, хотя и относительно новое и не получившее всеобщего признания, становится все более распространенным способом, которым государства будут стремиться к балансу сил в будущем. Несмотря на малую вероятность существенных изменений в глобальном балансе сил, оно демонстрирует потенциал в сдерживании ведущей державы и предоставлении возможности странам второго эшелона влиять на международные дела и сохранять автономию под эгидой однополярного лидера. Однако это не означает, что традиционное, жесткое балансирование ушло в прошлое. Напротив, как в политической, так и в академической среде появляются веские аргументы, указывающие на быстрое усиление таких держав, как Китай и Индия, которые выступают в качестве балансировщиков и конкурентов США в борьбе за власть, доминирование и, в конечном итоге, гегемонию. Для критического анализа мягкого балансирования и однополярной стабильности обратитесь к работам Далл'Агноля. Основной тезис автора заключается в том, что концепция баланса сил, предложенная Уолцем, по-прежнему актуальна для постхолодной войны. Китай, безусловно, становится наиболее влиятельной державой, обладающей наибольшим потенциалом в ближайшие десяти-два десятилетия изменить баланс сил и ослабить первенство США. Китай превратился в "мощного политического, стратегического и экономического конкурента" Соединенных Штатов, все чаще бросая вызов их региональному и глобальному лидерству. Несмотря на заявления о мирном развитии, ориентированном главным образом на экономическое процветание, мир все больше осознает и обеспокоен военной экспансией и модернизацией Китая, военный бюджет которого вырос на 17,5% в 2008 году и на 18,5% в 2009 году по сравнению с предыдущим годом. Учитывая, что экономический и военный рост Китая соответствует логике внутреннего балансирования, неудивительно, что его заявления о "мирном развитии" все чаще воспринимаются как скрытый вызов существующему мировому порядку и балансу сил. Кроме того, наблюдаются механизмы мягкого балансирования: рост региональных партнерств и соглашений способствует новой региональной интеграции, в центре которой находится Китай, при этом США исключены из участия. Ярким примером является зона свободной торговли между странами АСЕАН и Китаем, созданная в январе 2010 года. Появление новых крупных держав неизбежно приведет к изменениям в динамике баланса сил, независимо от того, насколько активно эти державы будут стремиться к балансированию с однополярным лидером. Даже если Китай и другие развивающиеся государства воздержатся от балансирования США, их экономический масштаб, возможности и военная мощь, несомненно, будут создавать определенные ограничения для свободы стратегических действий США, их способности влиять, доминировать и проецировать силу в будущем.

The notion of soft balancing, while relatively new and not universally accepted, is shaping up to be the way in which states will engage in balancing in the future. Even though it is unlikely to bring any substantial changes to the balance of power within the international realm, it does show potential in constraining the major power and allowing secondary powers to have their input in international affairs and maintain their autonomy under the dominance of a unipolar leader. However, this is not to say that traditional, hard balancing is a thing of the past. Indeed, some powerful arguments are emerging both from the political and academic realms pointing to the rapid emergence of rising powers, namely China and India, as balancers and competitors of the U. S. in a bid for power, dominance and ultimately hegemony. For robust critics on soft balancing and unipolar stability, see Dall'Agnol. The author's main argument is that balance of power, as proposed by Waltz, still applies to the post Cold War era. China is undoubtedly surfacing as the most credible power, one with the greatest potential over the next decade or two to alter the balance of power away from U. S. primacy. China has come through as a "formidable political, strategic and economic competitor" to the United States, increasingly challenging its regional and global leadership. Despite claims of peaceful rise mainly focused on economic prosperity, the world is becoming increasingly aware and anxious of China's military expansion and modernisation, with its military budget rising 17.5 percent in 2008 and 18.5 percent in 2009 over the previous year. Seeing how China's economic and military growth corresponds to the logic of internal balancing, it comes as no surprise that its claim of "peaceful growth" is increasingly being suspected of implying a challenge to the current world order and balance of power. In addition, soft balancing mechanisms can also be detected, as the growth in regional partnerships and agreements has offset a new regional integration with China at its centre where the U. S. is excluded from participation, the most significant example being the ASEAN–China Free Trade Area established since January 2010. The emergence of new major powers is certain to bring changes to the balance of power dynamics regardless of the level and intensity at which these powers choose to balance the unipolar leader. Even if China and other growing states refrain from balancing the U. S., the sheer size of their economy, capability and military strength will undoubtedly pose certain constraints on the U. S. freedom of strategic action, ability to influence, dominate and project power in the future.