Дунциада Александра Поупа: Сатира на невежество и литературный упадок.

Введение

Поэма Александра Попа «Дунциада» – знаковая, пародийно-героическая, повествовательная поэма Александра Попа, опубликованная в трех различных версиях в разные годы с 1728 по 1743 год. Поэма прославляет богиню Дурость и успехи ее избранных приспешников, приносящих упадок, слабоумие и безвкусицу в Королевство Великобритании.

Версии

Первая версия – "трехкнижный" Дунциад – была опубликована в 1728 году анонимно. Вторая версия, Dunciad Variorum, была опубликована анонимно в 1729 году. "Новая Дунциада", включающая новую четвертую книгу, задуманную как продолжение предыдущих трех, появилась в 1742 году, а "Дунциада в четырех книгах" – переработанная версия первых трех книг и слегка переработанная версия четвертой книги с обновленным комментарием – была опубликована в 1743 году с новым персонажем, Бейсом, заменившим Теобальда в роли "героя".

Происхождение

Поп рассказал Джозефу Спенсу (в "Анекдотах Спенса"), что уже некоторое время работал над общей сатирой на Невежество (Дулнесс), с образами современных писателей из Граб-стрит, и что публикация «Шекспира, восстановленного» Льюисом Теобальдом послужила толчком к завершению поэмы и ее публикации в 1728 году. Часть горького вдохновения Попа для создания персонажей в книге проистекает из его испорченных отношений с королевским двором. Принцесса Уэльская Каролина Ансбахская, супруга Георга II, поддерживала Попа своим покровительством искусству. Когда она и ее муж взошли на престол в 1727 году, у нее стало гораздо больше дел, и, следовательно, меньше времени для Попа, который воспринял это как личное оскорбление. При разработке «Дунсиады» он создал образ Невежества (Дулнесс) на основе королевы Каролины, представив ее толстой, ленивой и скучной женой. Король Дунсов, как сын Невежества, был основан на Георге II. Поп очень четко выражает свое отношение к первым двум георгианским королям в «Дунсиаде», написав: «Все еще Дунс Второй правит, как Дунс Первый». Однако репутация Попа была запятнана, поскольку полное название издания Теобальда звучало как «Шекспир, восстановленный, или Образец многочисленных ошибок, допущенных и не исправленных мистером Попом в его последнем издании этого поэта». Издание было задумано не только для исправления указанного издания, но и для восстановления истинного текста Шекспира во всех когда-либо опубликованных изданиях. Поп создал образы различных «Дунсов» еще до 1728 года. В своем «Опыте о критике» Поп описывает некоторых критиков как лишенных здравого смысла. В своих различных «Нравственных посланиях» Поп также создает образы современных авторов с дурным вкусом. Общая структура восходит к совместному проекту Скриблирианцев и другим подобным произведениям, таким как псевдогероическая поэма «Мак-Флекно» Джона Драйдена и собственная «Похищение локона» Попа. Клуб Скриблирианцев наиболее регулярно состоял из Джонатана Свифта, Джона Гея, Джона Арбутнота, Роберта Харли и Томаса Парнелла. Группа собиралась весной и летом 1714 года. Одним из проектов группы было написание сатиры на современные злоупотребления в науке всех видов, в рамках которой авторы должны были объединить свои усилия для написания биографии вымышленного основателя группы, Мартина Скриблеруса, через произведения которого они должны были достичь своих сатирических целей. В результате «Мемуары Мартина Скриблеруса» содержали ряд пародий на самые вопиющие ошибки в науке. Однако идея псевдогероической структуры самой «Дунсиады», по-видимому, наиболее четко пришла от «Мак-Флекно». «Мак-Флекно» – это поэма, посвященная апофеозу Томаса Шэдвелла, которого Драйден называет самым бездарным поэтом своего времени. Шэдвелл – духовный сын Флекно, малоизвестного ирландского поэта, и занимает его место в качестве любимца богини Невежества. Поп берет эту идею о персонифицированной богине Невежества, находящейся в войне с разумом, тьмы, воюющей со светом, и расширяет ее до полной пародии на «Энеиду». Его поэма прославляет войну, а не просто победу, и процесс невежества, и Поп выбирает в качестве своих чемпионов всего безвкусного Льюиса Теобальда (1728 и 1732) и Колли Сиббера (1742). Жан-Пьер де Круза, написавший резкую критику «Опыта о человеке» Попа, обнаружил, что Поп «приберег для него место в «Дунсиаде»».

Pope told Joseph Spence (in Spence's Anecdotes) that he had been working on a general satire of Dulness, with characters of contemporary Grub Street scribblers, for some time and that it was the publication of Shakespeare Restored by Lewis Theobald that spurred him to complete the poem and publish it in 1728. Part of Pope's bitter inspiration for the characters in the book comes from his soured relationship with the royal court. The Princess of Wales Caroline of Ansbach, wife of George II, had supported Pope in her patronage of the arts. When she and her husband came to the throne in 1727 she had a much busier schedule and thus had less time for Pope, who saw this oversight as a personal slight against him. When planning the Dunciad he based the character Dulness on Queen Caroline, as the fat, lazy and dull wife. The King of the Dunces as the son of Dulness was based on George II. Pope makes his views on the first two Georgian kings very clear in the Dunciad when he writes "Still Dunce the second reigns like Dunce the first". However, Pope's reputation had been impugned, as the full title of Theobald's edition was Shakespeare restored, or, A specimen of the many errors, as well committed, as unamended, by Mr. Pope : in his late edition of this poet. Designed not only to correct the said edition, but to restore the true reading of Shakespeare in all the editions ever yet published. Pope had written characters of the various "Dunces" prior to 1728. In his "Essay on Criticism", Pope describes some critics of a witless nature. In his various Moral Epistles, Pope likewise constructs characters of contemporary authors of poor taste. The general structure owes its origins to the communal project of the Scriblerians and other similar works such as the mock heroic MacFlecknoe by John Dryden and Pope's own The Rape of the Lock. The Scriblerian club most consistently comprised Jonathan Swift, John Gay, John Arbuthnot, Robert Harley, and Thomas Parnell. The group met during the spring and summer of 1714. One group project was to write a satire of contemporary abuses in learning of all sorts, in which the authors would combine their efforts to write the biography of the group's fictional founder, Martin Scriblerus, through whose writings they would accomplish their satirical aims. The resulting The Memoirs of Martin Scriblerus contained a number of parodies of the most lavish mistakes in scholarship. For the mock heroic structure of the Dunciad itself, however, the idea seems to have come most clearly from MacFlecknoe. MacFlecknoe is a poem celebrating the apotheosis of Thomas Shadwell, whom Dryden nominates as the dullest poet of the age. Shadwell is the spiritual son of Flecknoe, an obscure Irish poet of low fame, and he takes his place as the favourite of the goddess Dulness. Pope takes this idea of the personified goddess of Dulness being at war with reason, darkness at war with light, and extends it to a full Aeneid parody. His poem celebrates a war, rather than a mere victory, and a process of ignorance, and Pope picks, as his champions of all things insipid, Lewis Theobald (1728 and 1732) and Colley Cibber (1742). Jean Pierre de Crousaz, who wrote a biting commentary on Pope's Essay on Man, found that Pope had "reserved a place for him in the Dunciad".

Публикация

Впервые «Дунциаду» Поп опубликовал в 1728 году в трех книгах, где «героем» был Льюис Теобальд. Поэма не была подписана, и он использовал лишь инициалы в тексте, чтобы ссылаться на различных Дансов в королевстве Лености. Однако вскоре появились «Ключи» для идентификации лиц, упомянутых в тексте, и было напечатано ирландское пиратское издание, в котором имена были заполнены (иногда неточно). Более того, те, на кого напал Поп, также написали гневные опровержения поэмы, критикуя поэзию и личность Попа. Поп подвергся нападкам со стороны, в частности, Джорджа Дакетта, Томаса Бернета и Ричарда Блэкмора. Однако все они были менее яростными, чем атака Эдмунда Керлла, печально известного беспринципного издателя, который с удивительной быстротой выпустил собственную пиратскую копию «Дунциады», а также опубликовал «Попиаду» и ряд памфлетов, нападающих на Попа. В 1729 году Поп опубликовал признанное издание поэмы, а Dunciad Variorum появилось в 1732 году. Variorum по существу представлял собой тот же текст, что и издание 1729 года, но теперь включал в себя обширное пролегомены. В предисловии Поп защищает себя, хотя и под разными именами; например, «Письмо к издателю по поводу настоящего издания «Дунциады»» подписано Уильямом Клеландом (ум. 1741), одним из друзей Попа и отцом Джона Клеланда, но, вероятно, написано самим Попом. В этих предисловиях Поп отмечает, что «Ключи» часто ошибались в отношении аллюзий, и объясняет свое нежелание называть имена. Он говорит, что хочет избежать возвышения объектов сатиры, упоминая их имена (что, конечно, произошло, поскольку ряд людей запомнились лишь благодаря появлению в поэме), но также не хотел, чтобы невинные люди ошибочно принимались за цели. Поп также приносит извинения за использование пародии на классиков (поскольку его поэма подражает как Гомеру, так и Вергилию), указывая на то, что древние также использовали пародию, чтобы принизить недостойных поэтов. За предисловием Попа следуют объявления книготорговца, раздел под названием «Свидетельства авторов о нашем поэте и его произведениях» от «Мартина Скриблера» и еще один раздел под названием «Мартин Скриблер о поэме». Мартин Скриблер был собирательным образом, используемым Попом и другими членами Скриблианского кружка. Следовательно, эти две части предисловия могли быть написаны любым из его членов, но, скорее всего, они, как и другие предисловия, были написаны самим Попом. Различные Дансы написали ответы Попу после первой публикации «Дунциады», и они не только критиковали Попа, но и объясняли, почему Поп напал на других писателей. В разделе «Свидетельства» Мартин Скриблер собирает все комментарии, которые Дансы сделали друг о друге в своих ответах, и представляет их рядом, так что каждый осуждается другим. Он также собирает их противоречивые характеристики Попа, так что они, кажется, одновременно проклинают и хвалят одни и те же качества. В «Свидетельствах» также содержатся похвалы от друзей Попа. Слова Эдварда Янга, Джеймса Томсона и Джонатана Свифта собраны вместе, чтобы похвалить Попа за умеренность и своевременность его обвинений. В заключение читателю предлагается «выбрать, склониться ли к свидетельствам авторов признавшихся» (как друзья Попа) «или авторов скрытых» (как многие из Дансов) – проще говоря, «тех, кто знал его, или тех, кто не знал его».

Pope first published The Dunciad in 1728 in three books, with Lewis Theobald as its "hero". The poem was not signed, and he used only initials in the text to refer to the various Dunces in the kingdom of Dulness. However, "Keys" immediately came out to identify the figures mentioned in the text, and an Irish pirate edition was printed that filled in the names (sometimes inaccurately). Additionally, the men attacked by Pope also wrote angry denunciations of the poem, attacking Pope's poetry and person. Pope endured attacks from, among others, George Duckett, Thomas Burnet, and Richard Blackmore. All of these, however, were less vicious than the attack launched by Edmund Curll, a notoriously unscrupulous publisher, who produced his own pirate copy of the Dunciad with astounding swiftness, and also published "The Popiad" and a number of pamphlets attacking Pope. In 1729, Pope published an acknowledged edition of the poem, and the Dunciad Variorum appeared in 1732. The Variorum was substantially the same text as the 1729 edition, but it now had a lengthy prolegomenon. The prefatory material has Pope speaking in his own defence, although under a variety of other names; for example, "A Letter to the Publisher Occasioned by the Present Edition of the Dunciad" is signed by William Cleland (d. 1741), one of Pope's friends and father of John Cleland, but it was probably written by Pope himself. In these prefatory materials, Pope points out that the Keys were often wrong about the allusions, and he explains his reluctance at spelling out the names. He says that he wishes to avoid elevating the targets of the satire by mentioning their names (which, of course, did happen, as a number of persons are only remembered for their appearances in the poem), but he similarly did not want innocents to be mistaken for the targets. Pope also apologises for using parody of the Classics (for his poem imitates both Homer and Virgil) by pointing out that the ancients also used parody to belittle unworthy poets. Pope's preface is followed by advertisements from the bookseller, a section called "Testimonies of Authors Concerning Our Poet and his Works" by "Martinus Scriblerus", and a further section named "Martinus Scriblerus, of the Poem". Martinus Scriblerus was a corporate identity employed by Pope and the other members of the Scriblerians. Therefore, these two portions of the preface could have been written by any of its members, but they, like the other prefatory materials, were most likely written by Pope himself. The various Dunces had written responses to Pope after the first publication of The Dunciad, and they had not only written against Pope, but had explained why Pope had attacked other writers. In the "Testimonies" section, Martinus Scriblerus culls all the comments the Dunces made about each other in their replies and sets them side by side, so that each is condemned by another. He also culls their contradictory characterisations of Pope, so that they seem to all damn and praise the same qualities over and over again. The "Testimonies" also includes commendations from Pope's friends. The words of Edward Young, James Thomson and Jonathan Swift are brought together to praise Pope specifically for being temperate and timely in his charges. The conclusion asks the reader "to chuse whether thou wilt incline to the Testimonies of Authors avowed" (like Pope's friends) "or of Authors concealed" (like many of the Dunces) – in short, "of those who knew him, or of those who knew him not".

"Тиббалд" - король дунков

У Александра Попа была непосредственная, близкая и долгосрочная причина выбрать Льюиса Теобальда в качестве короля Дунсов для первой версии «Данциады». Непосредственной причиной послужила публикация Теобальдом «Восстановленного Шекспира, или Образец многих ошибок, допущенных и не исправленных мистером Попом в его последнем издании этого поэта; предназначенная не только для исправления указанного издания, но и для восстановления истинного текста Шекспира во всех когда-либо опубликованных изданиях» в 1726 году. Поп опубликовал собственное издание Шекспира в 1725 году и допустил в нем ряд ошибок. Он «сгладил» некоторые строки Шекспира, выбрал варианты, исключавшие каламбуры (которые Поп считал низким юмором), и действительно упустил несколько удачных вариантов, сохранив при этом некоторые неудачные. В «Dunciad Variorum» Поп жалуется, что, работая над Шекспиром, он размещал в газетах объявления с просьбой ко всем, у кого есть предложения, обращаться, и что Теобальд скрыл все свои материалы. Действительно, когда в 1728 году Поп издал второе издание Шекспира, он включил в него многие текстовые правки Теобальда. Однако у Попа уже был конфликт с Теобальдом. Первое упоминание Теобальда в произведениях Попа – это «Пери Батус» 1727 года в «Сборных сочинениях, последнем томе» (который был третьим томом), но атака Попа показывает, что Теобальд уже был объектом насмешек. Тем не менее, несмотря на разногласия, Теобальд в определенном смысле был почти идеальным королем Дунсов. Действие «Данциады» связано с постепенной сублимацией всех искусств и литературы в Дурость посредством деятельности наемных авторов. Теобальд, как человек, пытавшийся добиться успеха на сцене, но потерпевший неудачу, уличенный в плагиате пьесы, безуспешно пытавшийся переводить и настолько провалившийся, что Джон Деннис назвал его «бесспорным идиотом», безуспешно пытавшийся получить заказ на перевод и не выполнивший его, и только что обративший свое внимание на политическую полемику, был для Попа воплощением всего, что было не так с британской литературой. Кроме того, богиня Дурости Попа начинает поэму, уже контролируя государственную поэзию, оды и политические тексты, поэтому Теобальд как король Дунсов – это человек, который может привести ее к контролю и над сценой. Писания Теобальда для Джона Рича, в частности, выделяются в «Данциаде» как отвратительные из-за смешения трагедии и комедии, а также их «низкой» пантомимы и оперы; они не первые, кто представил муз Смитфилда королям, но они доставили их в большом количестве.

Alexander Pope had a proximal, close and long term cause for choosing Lewis Theobald as the King of Dunces for the first version of the Dunciad. The immediate cause was Theobald's publication of Shakespeare Restored, or a Specimen of the many Errors as well Committed as Unamended by Mr Pope in his late edition of this poet; designed not only to correct the said Edition, but to restore the true Reading of Shakespeare in all the Editions ever published in 1726. Pope had published his own version of Shakespeare in 1725, and he had made a number of errors in it. He had "smoothed" some of Shakespeare's lines, had chosen readings that eliminated puns (which Pope regarded as low humour), and had, indeed, missed several good readings and preserved some bad ones. In the Dunciad Variorum, Pope complains that he had put out newspaper advertisements when he was working on Shakespeare, asking for anyone with suggestions to come forward, and that Theobald had hidden all of his material. Indeed, when Pope produced a second edition of his Shakespeare in 1728, he incorporated many of Theobald's textual readings. Pope, however, had already a quarrel with Theobald. The first mention of Theobald in Pope's writings is the 1727 "Peri Bathous", in Miscellanies, The Last Volume (which was the third volume), but Pope's attack there shows that Theobald was already a figure of fun. Regardless of the quarrels, though, Theobald was, in a sense, the nearly perfect King of Dunces. The Dunciads action concerns the gradual sublimation of all arts and letters into Dulness by the action of hireling authors. Theobald, as a man who had attempted the stage and failed, plagiarised a play, attempted translation and failed to such a degree that John Dennis referred to him as a "notorious Ideot", attempted subscription translation and failed to produce, and who had just turned his full attention to political attack writing, was an epitome, for Pope, of all that was wrong with British letters. Additionally, Pope's goddess of Dulness begins the poem already controlling state poetry, odes, and political writing, so Theobald as King of Dunces is the man who can lead her to control the stage as well. Theobald's writings for John Rich, in particular, are singled out within the Dunciad as abominations for their mixing of tragedy and comedy and their "low" pantomime and opera; they are not the first to bring the Smithfield muses to the ears of kings, but they ferried them over in bulk.

Обзор трех книг Дунциады

Центральная идея поэмы совпадает с идеей, лежащей в основе «Макфлекно»: коронация нового короля Глупости. Однако поэма Поупа гораздо шире и конкретнее, чем поэма Драйдена. Его сатира политическая и культурная, и выражена в очень специфических формах. Вместо того чтобы просто порицать «пороки» и «разложение», Поуп атакует конкретные деградации политического дискурса и конкретные изъяны в искусстве. Политическая атака направлена против вигов, и особенно против гановерских вигов. Поэма начинается с того, что богиня Глупость замечает: «Пока Дунс Второй правит, как Дунс Первый», что является чрезвычайно смелой отсылкой к Георгу II, взошедшему на престол в начале года. Более того, хотя король Глупости, Теобальд, пишет для радикального торийского журнала «Мист», Поуп последовательно нападает на радикальных протестантских авторов и полемистов. Даниэль Дефо упоминается почти так же часто, как и любой другой персонаж в поэме, а книготорговцы, подвергшиеся нападкам, специализировались на изданиях, поддерживающих вигов. Культурная атака шире политической и, возможно, лежит в ее основе. Поуп раз за разом нападает на тех, кто пишет за деньги. Хотя Сэмюэл Джонсон полвека спустя скажет, что никто, кроме глупца, никогда не писал не ради денег, атака Поупа направлена не на тех, кому платят, а на тех, кто готов писать на заказ за самую высокую цену. Сам Поуп был одним из первых поэтов, зарабатывавших на жизнь исключительно письмом, поэтому он высмеивает не профессионального автора, а наемного. Он нападает на писак, авторов, которые пишут стихи или религиозные тексты только за большие деньги, не веря в то, что делают. Как он выражается во второй книге: «Он [покровитель] бренчит кошельком и занимает свое место в государстве [среди поэтов] И вмиг воображение чувствует приписанный смысл» (II 189, 192). Он возражает не против профессиональных писателей, а против халтурщиков. Его глупые книготорговцы обманом и подделками прокладывают себе путь к богатству, а его глупые поэты будут угодничать и льстить кому угодно, лишь бы получить достаточно денег для оплаты счетов. Сюжет поэмы прост. Глупость, богиня, появляется в День Лорд-мэра в 1724 году и отмечает смерть своего короля, Элканны Сеттла. Она выбирает Льюиса Теобальда в качестве его преемника. В честь его коронации она устраивает героические игры. Затем его переносят в храм Глупости, где он видит видения будущего. Поэма имеет последовательное место и время действия. Первая книга охватывает ночь после Дня Лорд-мэра, вторая – время от утра до наступления сумерек, а третья – самую темную ночь. Кроме того, поэма начинается в конце процессии лорд-мэра, затем во второй книге переносится на Strand, затем на Fleet Street (где располагались книготорговцы), вниз по Bridewell Prison к реке Fleet, затем в Ludgate в конце второй книги; в третьей книге Глупость проходит через Ludgate в Лондонский Сити к своему храму.

The central premise of the poem is the same as that of MacFlecknoe: the crowning of a new King of Dulness. However, Pope's poem is far more wide ranging and specific than Dryden's had been. His satire is political and cultural in very specific ways. Rather than merely lambasting "vice" and "corruption", Pope attacks very particular degradations of political discourse and particular degradations of the arts. The political attack is on the Whigs, and specifically on the Hanoverian Whigs. The poem opens, in fact, with the goddess Dulness noting that "Still Dunce the second rules like Dunce the first", which is an exceptionally daring reference to George II, who had come to the throne earlier in the year. Furthermore, although the King of Dunces, Theobald, writes for the radical Tory Mist's Journal, Pope consistently hammers at radical Protestant authors and controversialists. Daniel Defoe is mentioned almost as frequently as anyone in the poem, and the booksellers picked out for abuse both specialised in partisan Whig publications. The cultural attack is broader than the political one, and it may underlie the whole. Pope attacks, over and over again, those who write for pay. While Samuel Johnson would say, half a century later, that no man but a blockhead ever wrote but for money, Pope's attack is not on those who get paid, but those who will write on cue for the highest bid. Pope himself was one of the earliest poets to make his living solely by writing, and so it is not the professional author, but the mercenary author that Pope derides. He attacks hired pens, the authors who perform poetry or religious writing for the greatest pay alone, who do not believe in what they are doing. As he puts it in book II, "He [a patron] chinks his purse, and takes his seat of state [among the poets] And instant, fancy feels th' imputed sense" (II 189, 192). He objects not to professional writers, but to hackney writers. His dunce booksellers will trick and counterfeit their way to wealth, and his dunce poets will wheedle and flatter anyone for enough money to keep the bills paid. The plot of the poem is simple. Dulness, the goddess, appears at a Lord Mayor's Day in 1724 and notes that her king, Elkannah Settle, has died. She chooses Lewis Theobald as his successor. In honour of his coronation, she holds heroic games. He is then transported to the Temple of Dulness, where he has visions of the future. The poem has a consistent setting and time, as well. Book I covers the night after the Lord Mayor's Day, Book II the morning to dusk, and Book III the darkest night. Furthermore, the poem begins at the end of the Lord Mayor's procession, goes in Book II to the Strand, then to Fleet Street (where booksellers were), down by Bridewell Prison to the River Fleet, then to Ludgate at the end of Book II; in Book III, Dulness goes through Ludgate to the City of London to her temple.

Книга I

Поэма начинается с эпического призыва: "Книги и Мужа воспеваю я, что первым принес / Муз Смитфилда в слух венценосных глав" (I 1–2) (Смитфилд был местом увеселений на ярмарке Святого Варфоломея, а человек, о котором идет речь, – Эльканай Сеттл, писавший для этой ярмарки после Славной революции; Поуп представляет его как того, кто принес пантомиму, фарс и представления уродцев в королевские театры). Богиня Дурность замечает, что ее сила столь велика, что "Само Время замирает по ее веленью, / Миры меняют места, и Океан становится сушей" (I 69–70), и тем самым присваивает себе заслугу за систематическое нарушение единств Аристотеля в поэзии. В День лорда мэра 1724 года, когда сэр Джордж Торольд был лордом мэром, Дурность объявляет о смерти нынешнего короля Дураков, Эльканая Сеттла. Сеттл был городским поэтом, и его задачей было увековечивать празднества в День лорда мэра. Благодаря его усердию в притуплении чувств нации, Дурность заявляет о контроле над всей официальной поэзией, и все современные поэты – ее подданные ("Пока задумчивые поэты бдения мучительные держат, / Сами без сна, чтоб читателям дать дремоту" I 91–92). Она упоминает Томаса Хейвуда, Даниэля Дефо (за написание политической журналистики), Амброза Филипса, Нахума Тейта и сэра Ричарда Блэкмора как своих любимцев. Однако ее триумф не полон, и она стремится контролировать драматическую поэзию, наряду с политической, религиозной и заказной поэзией. Поэтому она решает, что Теобальд станет новым королем. Действие переносится в библиотеку Льюиса Теобальда, которую называют "Готический Ватикан! Греции и Рима / Тщательно очищенный и достойный Уизерса, Кварла и Блома" (I 125–126) (Ватиканская библиотека для авторов Северной Европы, особенно известная тщеславными и полемическими сочинениями и критикой). Теобальд отчаивается добиться успеха в написании скучной поэзии и пьес и размышляет, вернуться ли к юридической практике (ведь это была первая профессия Теобальда) или стать политическим писакой. Он решает оставить поэзию и полностью посвятить себя работе наемного пера для Натаниэля Миста и его журнала "Mist's Journal". Поэтому он собирает все книги плохой поэзии в своей библиотеке, вместе со своими собственными произведениями, и приносит их в жертву девственности (девственности, потому что никто их никогда не читал), поджигая кучу. Богиня Дурность является ему в тумане и бросает на огонь лист "Туле" (поэма Амброза Филипса, задуманная как эпос, но вышедшая всего одним листом), гася пламя вечно влажной чернилой поэмы. Дурность сообщает Теобальду, что он новый король Дураков, и указывает ему путь на сцену. Она показывает ему, Книга завершается градом похвал, провозглашая Теобальда новым Королем Логом (из басни Эзопа).

The poem begins with an epic invocation, "Books and the Man I sing, the first who brings/ The Smithfield Muses to the Ear of Kings" (I 1–2) (Smithfield being the site of Bartholomew Fair entertainments, and the man in question was Elkanah Settle, who had written for Bartholomew Fair after the Glorious Revolution; Pope makes him the one who brought pantomime, farce, and monster shows to the royal theatres). The goddess Dulness notes that her power is so great that "Time himself stands still at her command, / Realms shift their place, and Ocean turns to land" (I 69 70), and thus claims credit for the routine violation of the Unities of Aristotle in poetry. On Lord Mayor's Day of 1724, when Sir George Thorold was Lord Mayor, Dulness announces the death of the current King of Dunces, Elkanah Settle. Settle had been the City Poet, and his job had been to commemorate Lord Mayor's Day pageants. Thanks to his hard work in stultifying the senses of the nation, Dulness claims control of all official verse, and all current poets are her subjects ("While pensive Poets painful vigils keep, / Sleepless themselves to give their readers sleep" I 91–92). She mentions Thomas Heywood, Daniel Defoe (for writing political journalism), Ambrose Philips, Nahum Tate, and Sir Richard Blackmore as her darlings. However, her triumph is not complete, and she aspires to control dramatic poetry as well as political, religious, and hack poetry. She therefore decides that Theobald will be the new King. The action shifts to the library of Lewis Theobald, which is "A Gothic Vatican! of Greece and Rome / Well purg'd, and worthy Withers, Quarles, and Blome" (I 125 126) (a Vatican Library for Northern European authors, and especially notable for vainglorious and contentious writing and criticism). Theobald is despairing of succeeding in writing dull poetry and plays, and he is debating whether to return to being a lawyer (for that had been Theobald's first trade) or to become a political hack. He decides to give up poetry and become an entirely hired pen for Nathaniel Mist and his Mist's Journal. He therefore collects all the books of bad poetry in his library along with his own works and makes a virgin sacrifice of them (virgin because no one has ever read them) by setting fire to the pile. The goddess Dulness appears to him in a fog and drops a sheet of Thule (a poem by Ambrose Philips that was supposed to be an epic, but which only appeared as a single sheet) on the fire, extinguishing it with the poem's perpetually wet ink. Dulness tells Theobald that he is the new King of Dunces and points him to the stage. She shows him,

The book ends with a hail of praise, calling Theobald now the new King Log (from Aesop's fable).

Книга II

Вторая книга посвящена откровенно скатологическим «героическим играм». Теобальд восседает на троне Далнесса, представляющем собой бархатную ванну (термин «ванна» обычно обозначал кафедру диссентеров), и Далнесс объявляет об открытии героических игр в честь своей коронации. Вследствие этого все ее сыновья предстают перед ней на Странде в Лондоне, опустошая половину королевства, поскольку она призывает и скучных писателей, и их книготорговцев, и всех, кто достаточно глуп, чтобы покровительствовать им. Первая игра предназначена для книготорговцев. (В то время книготорговцы выкупали рукописи у авторов, а доходы от продажи книг полностью принадлежали книготорговцу, автор получал не более аванса.) Далнесс решает устроить гонку для книготорговцев. Она создает призрачного Поэта, но вместо него появляется толстый, хорошо одетый поэт (а значит, богатый и знатный, способный обеспечить продажи своим титулом). Призрачного поэта зовут Мор, в честь Джеймса Мура Смита, который плагиатировал работы Арбутнота («Historico physical Account of the South Sea Bubble») и Попа («Memoirs of a Parish Clark»), а его единственная оригинальная пьеса, «Соперничающие нравы», провалилась. Книготорговцы немедленно бросаются в бега, чтобы первыми схватить Мора, Бернард Линтот с ревом вырывается вперед (Линтот был издателем Джеймса Мура Смита), но Эдмунд Керлл бросает ему вызов: гонка, по-видимому, решается продвижением по помоям от ночных горшков. Керлл молится Юпитеру, который советуется с богиней Клоакиной. Юпитер слышит молитву, низбрасывает кучу фекалий и катапультирует Керлла к победе. Когда Керлл хватает призрачного Мора, стихи, казалось, возвращаются к своим истинным авторам, а одежда – к неоплаченным портным, которые ее сшили (Джеймс Мур Смит к 1727 году растратил наследственное состояние и обанкротился). Далнесс побуждает Керлла повторить трюк, выдавать публике своих скучных поэтов за великих, печатать произведения под чужими именами. (Керлл опубликовал множество работ под именем «Джозеф Гей», чтобы обмануть публику, заставив ее думать, что они принадлежат Джону Гею.) За победу она награждает Керлла гобеленом, изображающим судьбы знаменитых глупцов. На нем он видит Дэниела Дефо с отрубленными ушами, Джона Тутчина, публично хлещут по всей Западной Англии, двух политических журналистов, забитых до смерти (в один и тот же день), и самого себя, завернутого в одеяло и хлещут школьники Вестминстера (за издание несанкционированного сборника проповедей школьного учителя, тем самым лишив дохода собственного издателя школы). Следующий конкурс, предложенный Далнессом, предназначен для призрачной поэтессы Элизы (Элиза Хейвуд). Ее сравнивают с Герой. В то время как Гера в «Илиаде» была «короокой» и «пастушьей», Хейвуд переворачивает эти определения, становясь… Книготорговцы будут соревноваться в мочеиспускании, чтобы определить, чей поток самый высокий. Керлл и Четам соревнуются. Усилий Четама недостаточно, чтобы создать дугу, и он забрызгивает себе лицо. Керлл же, напротив, выпускает струю над головой, при этом ощущая жжение (с намеком на венерическое заболевание). За это Четам получает чайник, а Керлл – произведения и компанию призрачной леди. Следующий конкурс предназначен для авторов, и это игра в «щекотку»: выпрашивание денег у покровителей посредством лести. Очень богатый дворянин, в сопровождении жокеев, охотников и большой седан-кресла с шестью носильщиками, занимает свое место. Один поэт пытается польстить его гордости, художник – написать лестный портрет, оперный автор – угодить его слуху. Джон Олдмиксон просто просит денег (Олдмиксон нападал на Попа в «Католическом поэте», но Поп утверждает, что его истинное преступление – плагиат в «Критической истории Англии», которая оклеветала Стюартов и принесла ему должность в министерстве вигов), но лорд сжимает свои деньги еще крепче. Наконец, молодой человек, лишенный художественных способностей, отправляет свою сестру к лорду и выигрывает приз. Затем наступает другой конкурс, в основном для критиков. В нем Далнесс предлагает приз в виде «катак» и барабана, заглушающего рев ослов, тому, кто сможет издать самый бессмысленный шум и произвести впечатление на короля обезьян. Им предлагается улучшить гром горчичной чаши (поскольку ранее звуковой эффект грома на сцене создавался с помощью горчичной чаши и выстрела, а Джон Деннис изобрел новый метод) и звук колокола (используемого в трагедиях для усиления жалобного… Критики приглашаются одновременно издать рев. В этом Ричард Блэкмор легко побеждает: (Блэкмор написал шесть эпических поэм, «Принца» и «Короля» Артура в двадцати книгах, «Элизу» в десяти книгах, «Альфреда» в двенадцати книгах и т.д. и получил прозвище «Вечнозеленый Блэкмор». Кроме того, Попу не нравилось его чрезмерное использование глагола «рев» для обозначения любви и битвы, поэтому он выбрал Блэкмора, чей рев был самым настойчивым.) Собравшаяся толпа спускается к Бридуэллу (женской тюрьме) между 11:00 и 12:00, когда женщин-заключенных хлещут, и направляется «Туда, где канава Флит с извергающимися потоками / Сбрасывает огромную дань мертвых собак в Темзу» (II 259–260). В то время река Флит была городской канализацией, куда стекали все стоки города. Она была заилена, грязной и смешана с речной и городской водой. В канаве политическим прихвостням приказывают раздеться и участвовать в конкурсе по нырянию. Далнесс говорит: «Кто больше грязи бросит и широко осквернит / Поток, тому достанутся еженедельные журналы», (II 267–268), а глубочайшему ныряльщику – груз свинца, а остальным участникам – груз угля. «Еженедельные журналы» – собирательное название, обозначающее London Journal, Mist's Journal, British Journal, Daily Journal и т.д. В этом конкурсе Джон Деннис взбирается как можно выше на столб и ныряет, исчезая навсегда. Затем ныряет «Смедли» (Джонатан Смедли, религиозный оппортунист, критиковавший Джонатана Свифта ради выгоды) и также исчезает. Другие пытаются выполнить задание, но ни у кого не получается так, как у Леонарда Уэлстеда (который высмеивал Попа, Гея и Арбутнота в пьесе «Три часа после брака» 1717 года), поскольку он ныряет, размахивая руками, как ветряная мельница (чтобы обрызгать всех грязью): «Ни один краб не более активен в грязном танце, / Вниз подниматься и назад продвигаться» (II 298–299). Он выигрывает журналы, но Смедли появляется снова, говоря, что спустился на самое дно Аида, где увидел, что ветвь Стикса впадает в Темзу, так что все, кто пьет городскую воду, становятся глупыми и забывчивыми от Лета. Смедли становится верховным жрецом Далнесса, и компания направляется к Ладгейту. Там молодых критиков просят взвесить разницу между Ричардом Блэкмором и Джоном «Оратором» Хенли. Тот, кто сможет это сделать, станет главным судьей Далнесса. Три студента второго курса из Кембриджского университета и три юриста из Темпл-Бара пытаются выполнить задание, но все засыпают. Вся компания медленно засыпает, последними остаются Сюзанна Сентливр (которая нападала на перевод Гомера Попом до его публикации) и «Нортон Дефо» (еще один вымышленный персонаж, созданный политическим автором, утверждавшим, что он «истинный сын» Даниэля Дефо). Наконец, сама Глупость погибает от скуки произносимых вслух произведений. Результат, как и следовало ожидать, заключается в том, что судьи для Далнесса нет, поскольку Далнесс требует отсутствия суждений.

Book II centres on the highly scatological "heroic games". Theobald sits on the throne of Dulness, which is a velveteen tub ("tub" being the common term for the pulpit of Dissenters), and Dulness declares the opening of heroic games to celebrate his coronation. Therefore, all her sons come before her on the Strand in London, leaving half the kingdom depopulated, for she summons both dull writers, their booksellers, and all who are stupid enough to patronise dull writers. The first game is for booksellers. (Booksellers at the time purchased manuscripts from authors, and the proceeds from book sales went entirely to the bookseller, with the author getting no more than the advance price.) Dulness therefore decides upon a race for the booksellers. She creates a phantom Poet,

but, instead, a fat, well dressed poet (and therefore a wealthy, noble one who would command sales by his title). The phantom poet is named More, a reference to James Moore Smythe, who had plagiarised both Arbuthnot (Historico physical Account of the South Sea Bubble) and Pope (Memoirs of a Parish Clark), and whose only original play had been the failed The Rival Modes. The booksellers immediately set out running to be the first to grab Moore, with Bernard Lintot setting forth with a roar (Lintot had been James Moore Smythe's publisher), only to be challenged by Edmund Curll:

The race seemingly having been decided by progress through bed pan slops, Curll prays to Jove, who consults the goddess Cloacina. He hears the prayer, passes a pile of feces down, and catapults Curll to the victory. As Curll grabs the phantom Moore, the poems it seemed to have fly back to their real authors, and even the clothes go to the unpaid tailors who had made them (James Moore Smythe had run through an inherited fortune and bankrupted himself by 1727). Dulness urges Curll to repeat the joke, to pretend to the public that his dull poets were really great poets, to print things by false names. (Curll had published numerous works by "Joseph Gay" to trick the public into thinking they were by John Gay.) For his victory, she awards Curll a tapestry showing the fates of famous Dunces. On it, he sees Daniel Defoe with his ears chopped off, John Tutchin being whipped publicly through western England, two political journalists clubbed to death (on the same day), and himself being wrapped in a blanket and whipped by the schoolboys of Westminster (for having printed an unauthorised edition of the sermons of the school's master, thereby robbing the school's own printer). The next contest Dulness proposes is for the phantom poetess, Eliza (Eliza Haywood). She is compared to their Hera. Whereas Hera was "cow eyed" in Iliad, and "of the herders", Haywood inverts these to become a

The booksellers will urinate to see whose urinary stream is the highest. Curll and Chetham compete. Chetham's efforts are insufficient to produce an arc, and he splashes his own face. Curll, on the other hand, produces a stream over his own head, burning (with an implied case of venereal disease) all the while. For this, Chetham is awarded a kettle, while Curll gets the phantom lady's works and company. The next contest is for authors, and it is the game of "tickling": getting money from patrons by flattery. A very wealthy nobleman, attended by jockeys, huntsmen, a large sedan chair with six porters, takes his seat. One poet attempts to flatter his pride. A painter attempts to paint a glowing portrait. An opera author attempts to please his ears. John Oldmixon simply asks for the money (Oldmixon had attacked Pope in The Catholic Poet, but Pope claims that his real crime was plagiarism in his Critical History of England, which slandered the Stuarts and got him an office from the Whig ministry), only to have the lord clench his money tighter. Finally, a young man with no artistic ability sends his sister to the lord and wins the prize. Another contest, primarily for critics, comes next. In this, Dulness offers up the prize of a "catcall" and a drum that can drown out the braying of asses to the one who can make the most senseless noise and impress the king of monkeys. They are invited to improve mustard bowl thunder (as the sound effect of thunder on the stage had been made using a mustard bowl and a shot previously, and John Dennis had invented a new method) and the sound of the bell (used in tragedies to enhance the pitiful action). Pope describes the resulting game thus:

The critics are then invited to all bray at the same time. In this, Richard Blackmore wins easily:

(Blackmore had written six epic poems, a "Prince" and "King" Arthur, in twenty books, an Eliza in ten books, an Alfred in twelve books, etc. and had earned the nickname "Everlasting Blackmore". Additionally, Pope disliked his overuse of the verb "bray" for love and battle and so had chosen to have Blackmore's "bray" the most insistent.) The assembled horde go down by Bridewell (the women's prison) between 11:00 am and 12:00 pm, when the women prisoners are being whipped, and go "To where Fleet ditch with disemboguing streams/ Rolls the large tribute of dead dogs to Thames" (II 259 260). At the time, the River Fleet was the city's sewer outlet, where all of the gutters of the city washed into the river. It was silted, muddy, and mixed with river and city waters. In the ditch, the political hacks are ordered to strip off their clothes and engage in a diving contest. Dulness says, "Who flings most filth, and wide pollutes around / The stream, be his the Weekly Journals, bound" (II 267–268), while a load of lead will go to the deepest diver and a load of coal to the others who participate. "The Weekly Journals" was a collective noun, referring to London Journal, Mist's Journal, British Journal, Daily Journal, etc. In this contest, John Dennis climbs up as high as a post and dives in, disappearing forever. Next, "Smedly" (Jonathan Smedley, a religious opportunist who criticised Jonathan Swift for gain) dives in and vanishes. Others attempt the task, but none succeed like Leonard Welsted (who had satirised Pope, Gay, and Arbuthnot's play Three Hours after Marriage in 1717), for he goes in swinging his arms like a windmill (to splash all with mud): "No crab more active in the dirty dance, / Downward to climb, and backward to advance" (II 298–299). He wins the Journals, but Smedly reappears, saying that he had gone all the way down to Hades, where he had seen that a branch of Styx flows into the Thames, so that all who drink city water grow dull and forgetful from Lethe. Smedly becomes Dulness's high priest, and the company move to Ludgate. There, the young critics are asked to weigh the difference between Richard Blackmore and John "Orator" Henley. The one who can will be the chief judge of Dulness. Three second year students ("college sophs") from Cambridge University and three lawyers from Temple Bar attempt the task, but they all fall asleep. The entire company slowly falls asleep, with the last being Susanna Centlivre (who had attacked Pope's translation of Homer before its publication) and "Norton Defoe" (another false identity created by a political author who claimed to be the "true son" of Daniel Defoe). Finally, Folly herself is killed by the dullness of the works being read aloud. The result is, appropriately, that there is no judge for Dulness, for Dulness requires an absence of judgment.

Темы "Дунциады А"

В "Дунциаде из трех книг" широко используется инверсия по отношению к "Энеиде" Вергилия, но она также в значительной степени структурирована вокруг христологической темы. Образы нечестивого освящения в некоторой степени присутствовали и в "Макфлекно" Драйдена, однако Король Дураков Попа гораздо более зловещ, чем Томас Шэдвелл в стихотворении Драйдена. Поэма движима не случаем, когда недостойный человек получает похвалу, а силой деградации и разложения. Поуп нацелен не на конкретного человека, а на социальный упадок, который он считает практически необратимым. Тем не менее, поэма остается сатирой, а не элегией. Высшие слои общества (короли) могут быть ослеплены зрелищами и диковинками, но Приглушенность – это лишь одна из сил. Она ведет войну с людьми острого ума, и ей можно сопротивляться. В Четырехкнижной "Дунциаде" (или "Дунциаде B") исчезает всякая надежда на искупление или изменение, и поэма становится еще более нигилистичной.

Двухкниговая "Дунциада Б" 1743 года

В 1741 году Поуп написал четвертую книгу «Дунциады» и опубликовал ее в следующем году как самостоятельное произведение. Он также начал перерабатывать все стихотворение, чтобы создать новую, цельную и более мрачную версию текста. Четырехкнижная «Дунциада» вышла в 1743 году как новое произведение. Большая часть критического и псевдокритического аппарата была повторена из «Dunciad Variorum» 1738 года, но появилась новая «Реклама к читателю» епископа Варбуртона и одно существенное дополнение: схема антигероев, написанная Поупом от своего лица, под названием «Гиперкритики Рикарда Аристарха». Наиболее заметным изменением между трехкнижной и четырехкнижной «Дунциадой» стала смена главного героя – с Льюиса Теобальда на Колли Сиббера.

Колли Сиббер: король дураков

Выбор Поупа в качестве нового "героя" для пересмотренной "Данциады" – Колли Сиббера, пионера сентиментальной драмы и знаменитого комического актера, – был результатом долгой публичной ссоры, начавшейся в 1717 году, когда Сиббер вставил шутки на сцене, высмеивающие плохо принятый фарс "Три часа после свадьбы", написанный Поупом в соавторстве с Джоном Арбутнотом и Джоном Гэем. Поуп, находившийся в зале, был естественно возмущен, как и Гэй, вступивший в физическую потасовку с Сиббером во время последующего визита в театр. Поуп опубликовал памфлет, сатирически изображающий Сиббера, и продолжал свою литературную атаку до самой смерти, ситуация обострилась после политически мотивированного назначения Сиббера на должность поэта-лауреата в 1730 году. Роль Сиббера во вражде примечательна его "вежливым" терпением, пока в возрасте 71 года он, наконец, не вышел из себя. Анекдот, содержащийся в "Письме от мистера Сиббера к мистеру Поупу", опубликованном в 1742 году, рассказывает об их посещении борделя, организованном покровителем Поупа, который, по-видимому, намеревался разыграть жестокую шутку над поэтом. Поскольку рост Поупа составлял всего около фута и дюйма, и он был сутул из-за туберкулезной инфекции позвоночника, перенесенной в детстве, а проститутка, специально выбранная в качестве "угощения" для Поупа, была самой крупной и толстой в заведении, смысл произошедшего очевиден. Сиббер описывает свою "героическую" роль – он выхватил Поупа с тела проститутки, где тот неустойчиво сидел, словно щегол, в то время как покровитель Поупа, ухмыляясь, наблюдал за этим, тем самым спасая английскую поэзию. В третьей книге первой версии "Данциады" (1728) Поуп презрительно отозвался о пьесах Сиббера – "прошлых, заново обработанных, будущих, старых, возрожденных, новых", созданных с "меньшим человеческим гением, чем Бог дает обезьяне". Хотя возвышение Сиббера до звания лауреата в 1730 году еще больше разожгло неприязнь Поупа к нему, нет оснований полагать, что анекдот Сиббера, особенно в отношении "маленького и ничтожного мужества" Поупа, не послужил причиной пересмотра героя. Само объяснение Поупом смены героя, представленное под личиной Рикарда Аристарха, дает подробное обоснование того, почему Колли Сиббер должен стать идеальным героем для пародийной героической поэмы. "Гиперкритика" Аристарха устанавливает науку для пародийного героя и развивает некоторые идеи, изложенные Поупом в "Пери Батусе" в "Разборах", том третий (1727). В этом труде правила героической поэзии могут быть инвертированы для создания надлежащей пародийной героической поэмы. По словам Поупа, эпический герой обладает мудростью, мужеством и любовью. Следовательно, пародийный герой должен обладать "Тщеславием, Наглостью и Порочностью". Как мудрый человек знает без объяснений, так и тщеславный человек не прислушивается ни к чьему мнению, кроме своего собственного, и Поуп цитирует Сиббера, говорящего: "Пусть мир приписывает мне ту глупость или слабость, которые ему угодно; но пока Мудрость не даст мне чего-то, что сделает меня по-настоящему счастливым, я доволен тем, что имею". Мужество делает героя героем, говорит Поуп, и нет ничего более извращенно смелого, чем проявить все свое мужество, глядя в лицо, и он цитирует заявление Сиббера в "Апологии", что его лицо было почти самым известным в Англии. Рыцарская любовь – отличительная черта героя, и Поуп говорит, что это легко дается молодым. Пародийный герой может сохранять свою похоть и в старости, может утверждать, как это делает Сиббер, что "у мужчины всегда есть куртизанка" в возрасте 80 лет. Когда три качества – мудрость, мужество и любовь – сочетаются в эпическом герое, результатом, по словам Поупа, является великодушие, вызывающее восхищение у читателя. С другой стороны, когда тщеславие, наглость и порочность сочетаются в "меньшем эпосе" (Поуп использует термин "меньший эпос" для обозначения сатирического эпоса, который функционирует как сатирическая пьеса в классическом театре), результатом является "Буффонада", вызывающая смех и отвращение. Наконец, Поуп говорит, что проступки Сиббера усугубляются нелепостью его заявлений. Хотя он "никогда не был героем даже на сцене", он выдает себя за достойного и достойного подражания человека, ожидающего аплодисментов за свои пороки.

Pope's choice of new 'hero' for the revised Dunciad, Colley Cibber, the pioneer of sentimental drama and celebrated comic actor, was the outcome of a long public squabble that originated in 1717, when Cibber introduced jokes onstage at the expense of a poorly received farce, Three Hours After Marriage, written by Pope with John Arbuthnot and John Gay. Pope was in the audience and naturally infuriated, as was Gay, who got into a physical fight with Cibber on a subsequent visit to the theatre. Pope published a pamphlet satirising Cibber, and continued his literary assault until his death, the situation escalating following Cibber's politically motivated appointment to the post of poet laureate in 1730. Cibber's role in the feud is notable for his 'polite' forbearance until, at the age of 71, he finally became exasperated. An anecdote in "A Letter from Mr. Cibber, to Mr. Pope", published in 1742, recounts their trip to a brothel organised by Pope's own patron, who apparently intended to stage a cruel joke at the expense of the poet. Since Pope was only about 4' tall, with a hunchback, due to a childhood tubercular infection of the spine, and the prostitute specially chosen as Pope's 'treat' was the fattest and largest on the premises, the tone of the event is fairly self apparent. Cibber describes his 'heroic' role in snatching Pope off of the prostitute's body, where he was precariously perched like a tom tit, while Pope's patron looked on, sniggering, thereby saving English poetry. In the third book of the first version of Dunciad (1728), Pope had referred contemptuously to Cibber's "past, vamp'd, future, old, reviv'd, new" plays, produced with "less human genius than God gives an ape". While Cibber's elevation to laureateship in 1730 had further inflamed Pope against him, there is little speculation involved in suggesting that Cibber's anecdote, with particular reference to Pope's "little tiny manhood", motivated the revision of hero. Pope's own explanation of the change of hero, given in the guise of Ricardus Aristarchus, provides a detailed justification for why Colley Cibber should be the perfect hero for a mock heroic parody. Aristarchus's "hyper criticism" establishes a science for the mock heroic and follows up some of the ideas set forth by Pope in Peri Bathous in the Miscellanies, Volume the Third (1727). In this piece, the rules of heroic poetry could be inverted for the proper mock heroic. The epic hero, Pope says, has wisdom, courage, and love. Therefore, the mock hero should have "Vanity, Impudence, and Debauchery". As a wise man knows without being told, Pope says, so the vain man listens to no opinion but his own, and Pope quotes Cibber as saying, "Let the world impute to me what Folly or weakness they please; but till Wisdom can give me something that will make me more heartily happy, I am content to be ". Courage becomes a hero, Pope says, and nothing is more perversely brave that summoning all one's courage just to the face, and he quotes Cibber's claim in the Apology that his face was almost the best known in England. Chivalric love is the mark of a hero, and Pope says that this is something easy for the young to have. A mock hero could keep his lust going when old, could claim, as Cibber does, "a man has his Whore" at the age of 80. When the three qualities of wisdom, courage, and love are combined in an epic hero, the result is, according to Pope, magnanimity that induces admiration in the reader. On the other hand, when vanity, impudence, and debauchery are combined in the "lesser epic" hero (Pope uses the term "lesser epic" to refer to the satirical epic that would function like a satire play in the Classical theatre), the result is "Buffoonry" that induces laughter and disgust. Finally, Pope says that Cibber's offences are compounded by the outlandishness of his claims. Although he was "a person never a hero even on the Stage", he sets himself out as an admirable and imitable person who expects applause for his vices.

Аргумент четырех книг Дунциады

Большая часть аргументации «Дунциады B» совпадает с аргументацией «Дунциады A»: она начинается с того же дня лорда-мэра, переходит к Далнесс, созерцающей свое царство, затем к Сибберу (именуемому «Бейсом» в честь его должности поэта-лауреата и, соответственно, обладания лавровым венком и бочкой хереса) в отчаянии, объявляет о выборе Сиббера новым королем Дунцев и так далее. Однако, помимо смены главного героя, Поуп внес множество адаптаций и расширений в ключевые отрывки. Не только актуальные отсылки были изменены, чтобы соответствовать карьере Сиббера, но Поуп последовательно и тонко меняет характер сатиры, усиливая всеобъемлющую метафору Сиббера как «Антихриста Разума», а не классического героя Далнесс. Большинство адаптаций усиливают пародию на Библию в ущерб пародии на Вергилия.

Книга II

Большая часть книги II «Дунсиады B» совпадает с «Дунсиадой A». Игры Дунса в основном те же, с некоторыми изменениями в составе участников. Сибер наблюдает за всем происходящим, с «мозгом из перьев и сердцем из свинца» (II 44). Состязание книготорговцев в целом соответствует тому, что было в 1727 году, с Кёрлом, скользящим по помоям от ночных горшков. Однако, когда Кёрл молится Клоацине, Попп предоставляет ей больше мотивов выслушать его молитву: более того, Клоацина сама помогает Кёрлу выиграть гонку, а не через заступничество Юпитера, и Попп здесь объясняет, как она подталкивает его к победе: она превращает нечистоты в пищу для Кёрла, и он «впитывает новую жизнь, и очищается и зловонит» (B II 106). И снова, призрачный поэт Мор исчезает. Состязание за личность и поэзию Элизы Хейвуд такое же, как и в предыдущей версии, за исключением того, что обещанный приз за второе место – это ночной горшок. Здесь Кёрл соревнуется с Томасом Осборном, книготорговцем, который утверждал, что продает подписное издание «Илиады» Поппа за полцены, хотя он лишь пиратствовал ее, уменьшил размер книги до октаво и напечатал на бумаге низкого качества. Кёрл выигрывает Элизу, а Осборн увенчивается горшком. Состязание в «щекотке» такое же, за исключением того, что Томас Бентли, племянник классика Ричарда Бентли, заменяет Ричарда Блэкмора. Этот Бентли написал льстивую оду сыну Роберта Харли (бывшего друга Поппа, с которым он, по-видимому, рассорился). В битве шума Дулнесс говорит своим поэтам:

Most of Book II of the Dunciad B is the same as Dunciad A. The Dunce Games are largely the same, with a few changes in personnel. Cibber watches all, with "A brain of feathers, and a heart of lead" (II 44). The contest of booksellers is generally as it was in 1727, with Curll slipping on bedpan slops. However, when Curll prays to Cloacina, Pope provides more motivation for her hearing his prayer:

Further, Cloacina aids Curll win the race herself, and not by intercession with Jove, and Pope here explains how she propels him to victory: she makes the ordure nourishment to Curll, and he "Imbibes new life, and scours and stinks along" (B II 106). Again, the phantom poet, More, vanishes. The game for Eliza Heywood's person and poetry is the same as the previous version, except that the promised gift for the runner up is a chamber pot. Curll here competes with Thomas Osborne, a bookseller who had claimed to sell Pope's subscription edition of Iliad at half price, when he had merely pirated it, cut the size of the book to octavo, and printed on low quality paper. Curll wins Eliza, and Osborne is crowned with the pot. The "tickling" contest is the same, except that Thomas Bentley, nephew of Richard Bentley the classicist, replaces Richard Blackmore. This Bentley had written a fawning ode on the son of Robert Harley (a former friend of Pope's with whom he seems estranged). In the noise battle, Dulness tells her poets,

In the braying contest that follows, there is a noise that seems to come "from the deep Divine; / There Webster! peal'd thy voice, and Whitfield! thine" (B II 257–258). Webster was a radical Protestant religious writer who had demanded the scourging of the church, and Whitfield was George Whitfield, the notable collaborator with John Wesley, who agreed with Webster only "to abuse all the sober Clergy". Richard Blackmore appears again as the single singer with the loudest "bray". The progress by Bridewell to Fleet ditch and the muck diving games are the same, but, again, with some changes of dunces. Oldmixon, who had appeared in 1727 as one of the ticklers, is here the elderly diver who replaces John Dennis. Smedley and Concanen are the same, but Pope adds a new section on party political papers:

These "sons of a day" are the daily newspapers that only had lifespans of a single issue. They were frequently printed with two different papers on the same sheet of paper (front and back), and Pope quotes the investigation into Robert Harley, 1st Earl of Oxford (conducted by Walpole's administration) as showing that the Tory ministry of Pope's friends had spent over fifty thousand pounds to support political papers. The dead gazettes are mourned only by "Mother Osborne" (James Pitt, who had run the London Journal under the name of "Father Osborne"; he had been called "Mother Osborne" for his dull, pedantic style). The champion of splattering in Dunciad B is William Arnal, a party author of the British Journal who had gotten ten thousand pounds as a political hack. In keeping with the insertion of Webster and Whitfield, earlier, Pope takes a new turn and has the winner of the depth dive be the Archbishop of Canterbury, John Potter (1674–1747), and he is surrounded by an army of minor authors, "Prompt or to guard or stab, to saint or damn, / Heav'n's Swiss, who fight for any God, or Man" (B II 357–358). These trimming religious authors are people like Benjamin Hoadley (who had been an aid to Smedley) and John "Orator" Henley. Potter describes the vision of Hades and the Styx pouring into the Thames, but it is not merely Lethe that pours in. Lethe and the effluvia of dreams go into the Thames, so the effect is that it "Intoxicates the pert, and lulls the grave" (B II 344). The Archbishop of Canterbury becomes the Archbishop of Dulness. The book concludes with the contest of reading Blackmore and Henley.

В последовавшем за этим состязании в реве раздается шум, который, кажется, исходит «из глубокой божественной сферы; / Там Вебстер! твой голос прозвучал, и Уитфилд! твой!» (B II 257–258). Вебстер был радикальным протестантским религиозным писателем, требовавшим бичевания церкви, а Уитфилд – Джорджем Уитфилдом, известным соратником Джона Уэсли, который соглашался с Вебстером лишь в «осуждении всего благочестивого духовенства». Ричард Блэкмор вновь появляется как единственный певец с самым громким «ревом». Шествие от Брайдуэлла к Флит-Дитчу и игры в ныряние в грязь те же, но, опять же, с некоторыми изменениями в составе дураков. Олдмиксон, который появился в 1727 году как один из «щекочущих», здесь – пожилой ныряльщик, заменяющий Джона Денниса. Смедли и Конканен остаются прежними, но Попп добавляет новый раздел о партийных политических газетах:

Эти «однодневки» – ежедневные газеты, срок жизни которых составлял всего один выпуск. Они часто печатались с двумя разными текстами на одном листе бумаги (на лицевой и оборотной сторонах), и Попп цитирует расследование, проведенное администрацией Уолпола в отношении Роберта Харли, 1-го графа Оксфорда, которое показало, что министерство тори, состоявшее из друзей Поппа, потратило более пятидесяти тысяч фунтов стерлингов на поддержку политических изданий. О покойных газетах скорбит только «мать Осборн» (Джеймс Питт, руководивший London Journal под именем «отец Осборн»; его называли «мать Осборн» за его скучный, педантичный стиль). Чемпион по разбрызгиванию в «Дунсиаде B» – Уильям Арнал, партийный автор British Journal, получивший десять тысяч фунтов стерлингов в качестве политического подкупщика. В соответствии с вставкой Вебстера и Уитфилда, Попп делает новый поворот и назначает победителем в глубоком погружении архиепископа Кентерберийского Джона Поттера (1674–1747), и его окружает армия мелких авторов, «готовых охранять или убивать, канонизировать или проклинать, / швейцарцы небес, сражающиеся за любого бога или человека» (B II 357–358). Эти конъюнктурные религиозные авторы – такие люди, как Бенджамин Ходли (помощник Смедли) и Джон «Оратор» Хенли. Поттер описывает видение Аида и Стикса, впадающих в Темзу, но в нее вливается не только Лета. Лета и испарения снов впадают в Темзу, в результате чего она «опьяняет дерзких и усыпляет благочестивых» (B II 344). Архиепископ Кентерберийский становится архиепископом Дулнесса. Книга завершается состязанием по чтению Блэкмора и Хенли.