Эдвин Рэй Ланкестер: Жизнь и научная деятельность

Введение

Сэр Эдвин Рэй Ланкестер (15 мая 1847 – 13 августа 1929) – британский зоолог. Он был специалистом по зоологии беспозвоночных и эволюционным вопросам, занимал должности профессоров в Университетском колледже Лондона и Оксфордском университете. Он был третьим директором Музея естественной истории в Лондоне и удостоен медали Копли Королевского общества.

Жизнь

Рэй Ланкестер родился 15 мая 1847 года на улице Берлингтон-стрит в Лондоне, сыном Эдвина Ланкестера, коронера и врача-натуралиста, который помог искоренить холеру в Лондоне, и его жены, ботаника и писательницы Фэби Ланкестер. Вероятно, Рэй Ланкестер был назван в честь натуралиста Джона Рэя: его отец только что отредактировал мемуары Джона Рэя для Рей-Сосайети. В 1855 году Рэй поступил в школу-интернат в Литерхеде, а в 1858 году – в школу Святого Павла. Он получил университетское образование в Даунинг-колледже Кембриджского университета и в Крайст-Черч Оксфордского университета; он перешел из Даунинга после пяти семестров по настоянию родителей, поскольку в Крайст-Черч преподавание было лучше благодаря недавно назначенному Джорджу Роллстону. Ланкестер с отличием окончил обучение в 1868 году. Его образование было дополнено учебными поездками в Вену, Лейпциг и Йену, а также работой в Зоологической станции в Неаполе. Он сдал экзамен, чтобы стать членом колледжа Экзетер в Оксфорде, и учился у Томаса Гексли, прежде чем получить степень магистра. Таким образом, Ланкестер получил образование, значительно превосходящее образование большинства английских биологов предыдущего поколения, таких как Гексли, Уоллес и Бейтс. Тем не менее, можно утверждать, что влияние его отца Эдвина и его друзей было не менее важным. Гексли был близким другом семьи, и еще ребенком Рэй познакомился с Гукером, Генфри, Клиффордом, Госсом, Оуэном, Форбсом, Карпентером, Лайеллом, Мёрчисоном, Хенслоу и Дарвином. Он был крупным человеком с внушительной харизмой, добрым сердцем и в детстве – большим поклонником Авраама Линкольна. Его выступления, ответы и защита интересов часто были яркими и энергичными, как и подобает поклоннику Гексли, для которого он работал демонстратором в молодости. В личных отношениях он был не так успешен, как Гексли, и нажил врагов своей грубостью. Это, несомненно, нанесло ущерб и ограничило вторую половину его карьеры. Ланкестер, слегка замаскированный, появляется в нескольких романах. Он послужил прототипом сэра Родерика Довера в романе Г.Г. Уэллса «Брак» (Уэллс был одним из его учеников) и в романе Роберта Бриффольта «Европа», который содержит блестящий портрет Ланкестера, включая его дружбу с Карлом Марксом. (Ланкестер был одним из тринадцати человек на похоронах Маркса.) Также предполагается, что он послужил моделью для профессора Челленджера в романе Артура Конан Дойла «Потерянный мир», но сам Дойл утверждал, что Челленджер был основан на профессоре физиологии из Эдинбургского университета по имени Уильям Резерфорд. Ланкестер так и не женился. В 1895 году ему было предъявлено обвинение в нарушении общественного порядка и сопротивлении аресту в компании группы проституток на улице, но он был оправдан. (Утверждение о том, что обвинение касалось гомосексуальных действий, не соответствует действительности.) Он умер в Лондоне 13 августа 1929 года. Прекрасно украшенную мемориальную доску в его честь можно увидеть в крематории Голдерс Грин на Хуп-Лейн в Лондоне.

Ray Lankester was born on 15 May 1847 on Burlington Street in London, the son of Edwin Lankester, a coroner and doctor naturalist who helped eradicate cholera in London, and his wife, the botanist and author Phebe Lankester. Ray Lankester was probably named after the naturalist John Ray: his father had just edited the memorials of John Ray for the Ray Society. In 1855 Ray went to boarding school at Leatherhead, and in 1858 to St Paul's School. His university education was at Downing College, Cambridge, and Christ Church, Oxford; he transferred from Downing, after five terms, at his parents' behest because Christ Church had better teaching in the form of the newly appointed George Rolleston. Lankester achieved first class honours in 1868. His education was rounded off by study visits to Vienna, Leipzig and Jena, and he did some work at the Stazione Zoologica at Naples. He took the examination to become a Fellow of Exeter College, Oxford, and studied under Thomas H. Huxley before taking his MA. Lankester therefore had a far better education than most English biologists of the previous generation, such as Huxley, Wallace and Bates. Even so, it could be argued that the influence of his father Edwin and his friends were just as important. Huxley was a close friend of the family, and whilst still a child Ray met Hooker, Henfrey, Clifford, Gosse, Owen, Forbes, Carpenter, Lyell, Murchison, Henslow and Darwin. He was a large man with a large presence, of warm human sympathies and in his childhood a great admirer of Abraham Lincoln. His interventions, responses and advocacies were often colourful and forceful, as befitted an admirer of Huxley, for whom he worked as a demonstrator when a young man. In his personal manner he was not so adept as Huxley, and he made enemies by his rudeness. This undoubtedly damaged and limited the second half of his career. Lankester appears, thinly disguised, in several novels. He is the model for Sir Roderick Dover in H. G. Wells' Marriage (Wells had been one of his students), and in Robert Briffault's Europa, which contains a brilliant portrait of Lankester, including his friendship with Karl Marx. (Lankester was one of the thirteen people at Marx's funeral.) He has also been suggested as the model for Professor Challenger in Arthur Conan Doyle's The Lost World, but Doyle himself said that Challenger was based on a professor of physiology at the University of Edinburgh named William Rutherford. Lankester never married. In 1895, he was charged with disorderly conduct and resisting arrest while in the company of a group of female prostitutes on the street, but was acquitted. (It is incorrect, as has been alleged, that the charge concerned homosexual offences.) He died in London on 13 August 1929. A finely decorated memorial plaque to him can be seen at the Golders Green Crematorium, Hoop Lane, London.

Карьера

Ланкестер стал членом Эксетерского колледжа в Оксфорде в 1873 году. Он был соредактором «Квартального журнала микроскопической науки», основанного его отцом. С 1869 года и до самой смерти он редактировал этот журнал (совместно с отцом, 1869–1871). В 1907 году он был посвящен в рыцари, в 1913 году награжден медалью Копли Королевского общества, а в 1908 году – медалью Дарвина-Уоллеса Лондонского линейного общества. В Университетском колледже Лондона (так называемый «Безбожный институт Гауэр-стрит») Ланкестер преподавал Рафаэлю Уэлдону (1860–1906), который впоследствии занял его место на кафедре в UCL. Другим интересным учеником был Альфред Гиббс Борн, который затем занимал руководящие должности в области биологии и образования в Индийской империи. Когда Ланкестер ушел, чтобы занять кафедру Линакра в Оксфорде в 1891 году, музей Гранта в UCL продолжал расти под руководством Уэлдона, который добавил ряд чрезвычайно редких экземпляров. Уэлдон, возможно, наиболее известен тем, что вместе с Фрэнсисом Гальтоном (1822–1911) и Карлом Пирсоном (1857–1936) основал науку биометрию. Он последовал за Ланкестером в Оксфорд в 1899 году. После Гексли самым важным влиянием на его мышление был Август Вейсманн, немецкий зоолог, отвергавший ламаркизм и всецело поддерживавший естественный отбор как ключевую силу эволюции в то время, когда другие биологи сомневались. Разделение Вейсманом зародышевой плазмы (генетического материала) и сомы (соматических клеток) было идеей, значимость которой была признана лишь спустя много лет. Ланкестер одним из первых увидел ее важность: его полное принятие отбора произошло после прочтения эссе Вейсмана, некоторые из которых он перевел на английский язык. Ланкестер оказал огромное влияние, хотя, возможно, больше как преподаватель, чем как исследователь. Эрнст Майр сказал: «Именно Ланкестер основал школу селекционизма в Оксфорде». Среди тех, на кого он повлиял (помимо Уэлдона), были Эдвин Стивен Гудрич (кафедра Линакра по зоологии в Оксфорде 1921–1946) и (опосредованно) Джулиан Хаксли (эволюционный синтез). В свою очередь, их ученики, такие как Э. Б. Форд (экологическая генетика), Гэвин де Бир (эмбриология и эволюция), Чарльз Элтон (экология) и Алистер Харди (морская биология), доминировали в середине 20-го века. Будучи зоологом, Ланкестер был сравнительным анатомом школы Гексли, работая в основном с беспозвоночными. Он первым показал родство подковы или лимула с паукообразными. Его экземпляры лимула до сих пор можно увидеть в Музее зоологии Гранта в UCL. Он также был плодовитым автором биологических работ для широкой публики, следуя примеру своего старого наставника Гексли. За свою карьеру он опубликовал более 200 статей. Обзор его научных работ см. в некрологе Эдвина С. Гудрича. Соединяя работы Дорна с дарвинизмом, Ланкестер считал, что дегенерация – один из трех основных путей, которые может выбрать эволюция (два других – баланс и усложнение). Дегенерация – это подавление формы: «Любой новый набор условий, возникающих у животного, которые делают его пищу и безопасность очень легкодоступными, как правило, приводят к дегенерации». Дегенерация хорошо известна у паразитов, и Ланкестер привел несколько примеров. У *Sacculina*, рода ракообразных, паразитирующих на крабах, самка – не более чем «мешок с яйцами, поглощающий питательные вещества из соков хозяина корнеподобными отростками» (+ гравюра на дереве). Он назвал этот дегенеративный эволюционный процесс у паразитов ретрогрессивной метаморфозой. Ланкестер отметил, что ретрогрессивная метаморфоза наблюдается у многих видов, которые, строго говоря, не дегенерированы. «Если бы не рекапитулятивные фазы ракообразных, натуралисты, возможно, никогда бы не догадались, что это ракообразное». У ящерицы *Seps* конечности «нелепо малы», а у *Bipes*, роющей ящерицы, нет передних конечностей, а задние конечности редуцированы до пней. *Dibamidae* – безногие ящерицы тропических лесов, также приспособленные к роющему образу жизни. Змеи, которые развили уникальные формы передвижения и, вероятно, произошли от ящериц. Таким образом, дегенерация или ретрогрессивная метаморфоза иногда возникает, когда виды адаптируются к изменениям в образе жизни или привычках. В качестве доказательства дегенерации Ланкестер указывает на рекапитулятивное развитие индивида – идею, популяризированную Эрнстом Геккелем как источник эволюционных доказательств (теория рекапитуляции). К предшественникам дегенерации Ланкестер относит:
1. Паразитизм
2. Неподвижность (прикрепленный образ жизни)
3. Вегетативное питание
4. Чрезмерное уменьшение размеров
Он также рассматривал аксолотля, саламандру, которая может размножаться, оставаясь в жаберной личиночной форме, не превращаясь во взрослую наземную особь. Ланкестер отметил, что этот процесс может направить дальнейшую эволюцию вида по совершенно иному, маловероятному пути. Эта идея, которую Ланкестер назвал суперларвацией, теперь называется неотенией. Ланкестер распространил идею дегенерации на человеческие общества, что сегодня не имеет большого значения, но является хорошим примером вторжения биологической концепции в социальные науки. Ланкестер и Г. Дж. Уэллс использовали эту идею в качестве основы для пропаганды в пользу социальных и образовательных реформ.

Lankester became a Fellow of Exeter College, Oxford, in 1873. He co edited the Quarterly Journal of Microscopical Science which his father had founded. From 1869 until his death he edited this journal (jointly with his father, 1869–1871). He was knighted in 1907, awarded the Copley Medal of the Royal Society in 1913, and the Linnean Society of London's Darwin Wallace Medal in 1908. At University College London (the 'Godless Institute of Gower Street') Lankester taught Raphael Weldon (1860–1906), who went on to succeed him in the chair at UCL. Another interesting student was Alfred Gibbs Bourne, who went on to hold senior positions in biology and education in the Indian Empire. When Lankester left to take up the Linacre chair at Oxford in 1891, the Grant Museum at UCL continued to grow under Weldon who added a number of extremely rare specimens. Weldon is perhaps best known for founding the science of biometry with Francis Galton (1822–1911) and Karl Pearson (1857–1936). He followed Lankester to Oxford in 1899. After Huxley the most important influence on his thought was August Weismann, the German zoologist who rejected Lamarckism, and wholeheartedly advocated natural selection as the key force in evolution at a time when other biologists had doubts. Weismann's separation of germplasm (genetic material) from soma (somatic cells) was an idea which took many years before its significance was generally appreciated. Lankester was one of the first to see its importance: his full acceptance of selection came after reading Weismann's essays, some of which he translated into English. Lankester was hugely influential, though perhaps more as a teacher than as a researcher. Ernst Mayr said "It was Lankester who founded a school of selectionism at Oxford". Those he influenced (in addition to Weldon) included Edwin Stephen Goodrich (Linacre chair in zoology at Oxford 1921–1946) and (indirectly) Julian Huxley (the evolutionary synthesis). In turn their disciples, such as E. B. Ford (ecological genetics), Gavin de Beer (embryology and evolution), Charles Elton (ecology) and Alister Hardy (marine biology) held sway during the middle years of the 20th century. As a zoologist Lankester was a comparative anatomist of the Huxley school, working mostly on invertebrates. He was the first to show the relationship of the horseshoe crab or Limulus to the Arachnida. His Limulus specimens can still be seen in the Grant Museum of Zoology at UCL today. He was also a voluminous writer on biology for the general readership; in this he followed the example of his old mentor, Huxley. He published over 200 papers during his career. For an overview of his scientific work, see the obituary notice by Edwin S. Goodrich. Connecting Dohrn's work with Darwinism, Lankester held that degeneration was one of three general avenues that evolution might take (the others being balance and elaboration). Degeneration was a suppression of form, "Any new set of conditions occurring to an animal which render its food and safety very easily attained, seem to lead to as a rule to Degeneration". Degeneration was well known in parasites, and Lankester gave several examples. In Sacculina, a genus of barnacles which is a parasite of crabs, the female is little more than "a sac of eggs, and absorbed nourishment from the juices of its host by root like processes" (+ wood engraved illustration). He called this degenerative evolutionary process in parasites retrogressive metamorphosis. Lankester pointed out that retrograde metamorphosis could be seen in many species that were not, strictly speaking, degenerate. "Were it not for the recapitulative phases of the barnacle, we may doubt whether naturalists would ever have guessed it was a crustacean." The lizard Seps has limbs which are "ridiculously small", and Bipes, a burrowing lizard, has no front limbs, and rear limbs reduced to stumps. The Dibamidae are legless lizards of tropical forests who also adopt the burrowing habit. Snakes, which have evolved unique forms of locomotion, and are probably derived from lizards. Thus degeneration or retrogressive metamorphosis sometimes occurs as species adapt to changes in habit or way of life. As evidence of degeneration, Lankester identifies the recapitulative development of the individual. This is the idea propagated by Ernst Haeckel as a source of evolutionary evidence (recapitulation theory). As antecedents of degeneration, Lankester lists:
1. Parasitism
2. Fixity or immobility (sessile habit)
3. Vegetative nutrition
4. Excessive reduction in size
He also considered the axolotl, a mole salamander, which can breed whilst still in its gilled larval form without maturing into a terrestrial adult. Lankester noted that this process could take the subsequent evolution of the race into a totally different and otherwise improbable direction. This idea, which Lankester called super larvation, is now called neoteny. Lankester extended the idea of degeneration to human societies, which carries little significance today, but it is a good example of a biological concept invading social science. Lankester and H. G. Wells used the idea as a basis for propaganda in favour of social and educational reform.

Проблемы в музее

Во времена Ланкестера Музей естественной истории имел собственное здание в Южном Кенсингтоне, но в финансовых и административных вопросах он был подчинен Британскому музею. Более того, суперинтендант (= директор) НХМ был подчинен главному библиотекарю БМ, что неизбежно приводило к разногласиям, поскольку этот высокопоставленный чиновник не был ученым. Мы видим, что конфликт, который произошел, был одним из аспектов борьбы, предпринятой Оуэном, Хукером, Хаксли и Тиндаллем, каждый по-своему, чтобы освободить науку от влияния традиционных сил. Проблемы начались с того момента, как Ланкестер выдвинул свою кандидатуру на должность, освободившуюся после сэра Уильяма Флауэра, находившегося при смерти. Главный библиотекарь, сэр Эдвард Мунде Томпсон, палеограф, также был секретарем попечителей, и, следовательно, имел сильные позиции для достижения своих целей. Есть веские доказательства того, что Томпсон, эффективный и авторитарный руководитель, намеревался взять под контроль весь музей, включая отделы естественной истории. В отсутствие Хаксли, который более тридцати лет возглавлял большинство этих сражений, молодому поколению пришлось бороться за независимость науки. Митчелл, Пултон и Уэлдон были его главными сторонниками, и вместе они лоббировали попечителей, правительство и прессу, чтобы отстоять свою точку зрения. В конечном итоге Ланкестер был назначен вместо Лазаруса Флетчера (человека незначительного влияния). Ланкестер был назначен в 1898 году, и исход был предрешен. Последовали восемь лет конфликта с Мунде Томпсоном, который постоянно вмешивался в дела музея и препятствовал попыткам Ланкестера его улучшить. Ланкестер подал в отставку в 1907 году по указанию Томпсона, который обнаружил пункт в регламенте, позволявший ему требовать отставки чиновников в возрасте 60 лет. Лазарь Флетчер был назначен на его место. В прессе и среди иностранных зоологов поднялась огромная волна протеста против обращения с Ланкестером. О том, что у Ланкестера были влиятельные друзья, свидетельствовало предложение архиепископа Кентерберийского о повышении пенсии и рыцарское звание, которым он был награжден в следующем году. Вопросы, поднятые этим делом, на этом не закончились. В конечном итоге НХМ получил сначала административную свободу, а затем и полное отделение от БМ. Сегодня Британская библиотека, Британский музей и Музей естественной истории занимают отдельные здания и обладают полной юридической, административной и финансовой независимостью друг от друга.

In Lankester's time the Natural History Museum had its own building in South Kensington, but in financial and administrative matters it was subordinate to the British Museum. Moreover, the Superintendent (= Director) of the NHM was the subordinate of the Principal Librarian of the BM, a fact which was bound to cause trouble since that august person was not a scientist. We can see that the conflict which took place was one aspect of the struggle undertaken, in their different ways, by Owen, Hooker, Huxley and Tyndall to emancipate science from enslavement by traditional forces. There was trouble from the moment Lankester put forward his candidature for the office vacated by Sir William Flower, who was on the point of death. The Principal Librarian, Sir Edward Maunde Thompson, the palaeographer, was also the Secretary to the Trustees, and hence in a strong position to get his own way. There is good evidence that Thompson, an efficient and authoritarian figure, intended to take control of the whole Museum, including the Natural History departments. In the absence of Huxley, who had led most of the battles for over thirty years, it was left to the younger generation to struggle for the independence of science, Mitchell, Poulton, and Weldon were his main supporters, and together they lobbied the Trustees, the Government and in the press to get their point over. Finally Lankester was appointed instead of Lazarus Fletcher (a relative nonentity). Lankester was appointed in 1898, and the outcome was inevitable. Eight years of conflict with Maunde Thompson followed, with Thompson constantly interfering in the affairs of the museum and obstructing Lankester's attempt to improve the museum. Lankester resigned in 1907, at the direction of Thompson, who had discovered a clause in the regulations which allowed him to call for the resignation of officials at the age of 60. Lazarus Fletcher was appointed in his stead. There was a vast clamour in the press, and from foreign zoologists protesting at the treatment of Lankester. That Lankester had some friends in high places was shown by the Archbishop of Canterbury offering him an enhanced pension, and the knighthood that was bestowed on him the next year. The issues raised by this affair did not end there. Eventually the NHM gained, first, its administrative freedom, then finally there was a complete separation from the BM. Today the British Library, the British Museum and the Natural History Museum all occupy separate buildings, and have complete legal, administrative and financial independence from each other.

Рационализм

У Ланкестера были тесные семейные связи с Саффолком (район Вудбриджа и Феликсстоу), и он был активным членом рационалистской группы, связанной с кругом Томаса Хаксли, Самуэля Лэйнга и других. Он был другом рационалиста Эдварда Клода из Алдебурга. С 1901 года до своей смерти в 1929 году он был почетным президентом музея в Ипсвиче. Он пришел к убеждению, что так называемые "предпалеолитические" орудия и ростро-каринаты были изготовлены человеком (взгляды, которые сейчас не поддерживаются), и отстаивал эту точку зрения в Королевском обществе в 1910–1912 годах. По переписке он стал научным наставником суффолкского исследователя древней истории Джеймса Рида Моэра (1879–1944). Он был другом Карла Маркса в последние годы его жизни и одним из немногих присутствовавших на его похоронах. В 1920-х годах Ланкестер активно боролся с разоблачением обмана со стороны спиритуалистских медиумов. Он был значительным популяризатором науки, и его еженедельные газетные колонки, публиковавшиеся на протяжении многих лет, были собраны и переизданы в серии книг под названием «Наука из кресла» (первая серия, 1910; вторая серия, 1912).